close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Знание - сила фантастика 2006-02

код для вставкиСкачать
2/2006
З
ЗН
НА
АН
НИ
ИЕ
Е
С
СИ
ИЛ
ЛА
А,
, Ф
ФА
АН
НТ
ТА
АС
СТ
ТИ
ИК
КА
А,
, 2
2/
/2
20
00
06
6
ISSN0130–1640, «ЗНАНИЕСИЛА», ФАНТАСТИКА, №2 2006, 1–128.
ISSN 0130 1640 www. znanie–sila.ru
ЗНАНИЕСИЛА
ФАНТАСТИКА
Читайте в следующем выпуске лите рату рног о приложе ния:
Окончание повести
Игоря Харичева
«Будущее в подарок»
«Будущее в подарок»
Рассказ
Натальи Резановой
«Убить миледи»
Повесть
Дмитрия Казакова
«Без вариантов»
Цикл миниатюр
Леонида Кудрявцева
«Фэнтики»
«Фэнтики»
И произведения других авторов
ЗНАНИЕ –СИЛА
ФФ А
А Н
Н Т
Т А
А С
С Т
Т И
И К
К А
А
2/2006
Литературное приложение к ежемесячному научнопопулярному и научнохудожественному журналу
«ЗНАНИЕ –СИЛА»
№2 (2) Издается с 2006 года Зарегистрировано 03.08.2006 года
Регистрационный номер ПИ № ФС 7725240
Учредители
П. Н. Ртищев АНО «Редакция журнала «Знание сила»
Генеральный директор АНО «Редакция журнала «Знание сила»
И. Харичев Редакция: Д. Байкалов Е. Харитонов И. Харичев Художественный редактор Л. Розанова
Рисунки А. Гераскевич
Оформление и компьютерная верстка
Л. Розановой
Коммерческая служба
И. Вирко
Подписано к печати 06.10.2006. Формат 70 х 100 1/16.
Офсетная печать. Печ. л. 8,25. Усл. печ. л. 10,4. Уч.изд. л. 11,93. Усл. кр.отт. 31,95. Тираж 1500 экз.
Адрес редакции: 115114, Москва, Кожевническая ул., 19, строение 6,
тел. 2358935, факс 2350252 тел. коммерческой службы 2350774 email: znsila@ropnet.ru znaniesila1926@yandex.ru
Отпечатано в ОАО ордена Трудового Красного Знамени
«Чеховский полиграфический комбинат» 142300, г. Чехов Московской области Заказ
Рукописи не рецензируются и не возвращаются Цена свободная
©
«Знание сила: Фантастика», 2006 г.
«ЗС»Фантастика №2,2006
1
«ЗНАНИЕ СИЛА» ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 80
ЛЕТ!
Сегодня подписка, а завтра
научные сенсации и открытия;
лица современной науки; человек и его возможности; прошлое в зеркале
современности; будущее стремительно
меняющегося мира.
Интернетверсия – www. znaniesila.ru
На сайте:
полная версия журнала
(1998 2004); золотые страницы лучшие публикации
из архива;
обложки «ЗС» коллекция обложек за 80 лет;
коллекция лучших работ
оформителей
(1964 1968); коллекция Виктора Бреля; общение раздел для обмена мнениями и споров; гостевая книга; викторина вопросы
и задания с призами.
«НЕ ТАК!..»
Совместная передача журнала «Знание сила» и радиостанции «Эхо Москвы». Слушайте передачу «НЕ ТАК!..» каждую субботу в 13.00
«ЗС»Фантастика №2,2006
2
КОСМОС
С. Кайманов Возвращение
— Проклятье, — прошипел капитан Роджерс, когда под ногой жалобно пискнуло.
ПОЗАВЧЕРА
И. Харичев
Будущее в подарок
— Где я? — спросил Питер.
— В больнице, — ответил один из тех, кто стоял рядом. Он, как и другие, был в белом хала
те, в белой шапочке. Но чувствовалось, что он здесь главный.
— Что случилось?
— На вас было совершено покушение... ИНЫЕ МИРЫ
К. Гусева
Несравненное право
Тени кривлялись на потолке. Горный пейзаж за окном тонул в стремительных сумерках, как в густом тумане.
ПАТРУЛЬ ВРЕМЕНИ
Д. Тарабанов
История мировых войн
Соломенные волосы, торчащие изпод медного шлема. Завораживающий взгляд немигаю
щих, похожих на старинные хрустальные протезы, глаз...
— Это кто? — вжав голову в плечи, спросил Гоша.
— Сармат, — с гордостью ответил плешивый и щуплый Олег Степанович
. А. Николаев, С. Чекмарев
Реликт
Полосатый зверь подыхал. Брюхо его было распорото от грудины почти до хвоста. Исходя
щие паром внутренности неопрятной кучей волочились следом, когда зверь перекатывался по
влажной траве, пытаясь ухватить их зубами.
АЛЬТЕРНАТИВА
А. Лазарчук
Мы, урусхаи
Вот и настал день, когда впервые за без малого три тяжких года просияло светлое Расолнце.
НАСЛЕДИЕ
Е. Харитонов
Создатель красных космоопер
А. Колпаков
Один
2/2006
В НОМЕ Р Е
50
65
87
75
108
109
12
3
«ЗС»Фантастика №2,2006
3
— Проклятье, — прошипел капи
тан Роджерс, когда под ногой жалоб
но пискнуло.
Он остановился посреди вспахан
ного поля и с кислой миной уставился
на поношенные армейские ботинки.
В глубокие царапины набились песок
и мелкие камешки; кожа на когдато
новой обувке теперь местами свеши
валась клочьями, словно шерсть с ли
няющего пса. Земля вокруг ботинок
была влажная, рыхлая и черная. На
столько черная, что казалось — будто
отсюда и до мохнатого леса простира
ется не поле, подготовленное к посе
ву, а просто тьма, устилающая по
верхность. Роджерс знал, что за тварь угодила
под его тяжелый ботинок. К толстой
ребристой подошве прилип фрикес —
зверек, похожий на хомячка, только
поменьше, с тонкой кожей цвета не
спелого банана и удивительно тупой,
как и многие представители этого ми
ра. В зверьке еще теплилась жизнь,
несмотря на расплющенное в лепеш
ку тельце. Он тяжело сопел и в пред
смертной агонии судорожно дергал
лапками; черные глазабусинки гля
дели в ясное небо, отражая огненно
алый диск солнца. Капитан вытер подошву о землю
и, чертыхнувшись про себя, двинулся
к лесной опушке, где в солнечных лу
чах грелись корабли. Словно гигант
ские птицы с широко раскинутыми
крыльями, они сверкали оперением
брони, поблескивали темными глаза
ми иллюминаторов остроносой каби
ны и вонзали когти посадочных опор
в податливую землю. Возле стальных
птиц суетились люди — уставшие, в
камуфляже, спешащие поскорее под
готовить корабли к взлету, чтобы на
К
ОСМОС Степан Кайманов
Возвращение
всегда улететь из чужого мира, где
многие, как и сам Роджерс, провели
без малого три года. Были там и те,
кто пробыл тут все пять лет — с само
го начала войны. Например, полков
ник Смирнов, чей приказ — доставить
верховного древня на Землю — надол
го испортил капитану настроение. Полковник стоял возле корабля
Роджерса, прислонившись спиной к
трапу, и разговаривал с кем—то из
гражданских. Высокий, короткостри
женный, с гладковыбритым лицом, в
накинутом на плечи синем мундире и
дымящейся сигаретой, зажатой меж
пальцев левой руки; правая — висела
на запыленной повязке, переброшен
ной через шею. Смирнов бегло глянул на прибли
жающегося капитана, а затем вновь
уставился на пухлого собеседника,
одетого в коричневые сандалии, про
сторные оранжевые шорты до колен и
голубую сетчатую футболку. Родждерс остановился в двух ша
гах от трапа, выпустил тяжким вздо
хом накопившийся «пар» и тоже заку
рил.
— Я вам обещаю, что завтра ни од
ного корабля тут не будет, — говорил
Смирнов осипшим голосом. — А мое
слово — закон. Не правда ли, капи
тан?
Роджерс нехотя кивнул. Он дал бы
по морде всякому, кто усомнился бы в
честности Смирнова, но этот же са
мый Смирнов обеспечил ему «чудес
ную» компанию весь полет, поэтому
кивок вышел вымученным, словно бы
сам Роджерс не верил в то, что под
тверждал. Тип в оранжевых шортах одарил
капитана недобрым взглядом и отбыл,
сильно размахивая при ходьбе тол
стыми волосатыми руками. — Это что еще за хрен с горы? —
поинтересовался Роджерс, как только
незнакомец удалился шагов на десять. — Колонист, — ответил полков
ник недовольно. Видимо, толстячок
изрядно его достал. — Ничего не по
делаешь, наше время прошло, теперь
наступила их очередь. Думаешь, на
чьем поле стоят наши корабли? — Тото я смотрю, какойто он
«ЗС»Фантастика №2,2006
4
нервный, — сказал Роджерс и, немно
го помолчав, спросил: — А древень
уже там? — Угум, — ответил полковник. —
Пришлось несколько переоборудо
вать грузовой отсек. Для твоей же бе
зопасности. Врачи накачали деревяш
ку всякой дрянью, поэтому неделю
будет спать без задних, — он усмех
нулся, — корней. Бумаги на его со
провождение ты получил? — Так точно, — подтвердил Род
жерс со вздохом. — Неужели не было
других кандидатур? — Были. Только я не уверен, что
они довезли бы его в целости и со
хранности. — Смирнов ткнул пальцем
чуть левее корабля. Роджерс пригнулся, чтобы изпод
корабельного носа увидеть кому так
не доверял полковник. За кораблем, на большом сером
ящике, обитом железом по краям, си
дел, свесив ноги, лейтенант Бригз, из
вестный своими кровавыми продел
ками. На его плече болталась прово
лока, сплетенная в овал, который был
унизан сушеными языками древней.
Ушей у врагов не было — только кро
хотные дыры, поэтому в качестве тро
фея десантники резали языки, напо
минающие подгорелую треугольную
отбивную. Хотя этим дело далеко не
ограничивалось. Почти у всех плен
ных на коре можно было прочесть
чтонибудь вроде «Здесь был Федя»
или увидеть вырезанное сердечко,
пробитое стрелой. Особой популяр
ностью пользовались зверства под на
званиями «лейка», «дровосек», «са
довник» и, конечно, «свечка». В по
следнем случае связанного врага вка
пывали в землю, смазывали или поли
вали чемнибудь горючим лохматую
от листьев шевелюру, поджигали ее, а
затем со смехом наблюдали, как по
лыхает его голова, выделяя вещество,
похожее на воск. — Теперь понял? — спросил
Смирнов, стоило Роджерсу выпря
миться. — Не с ним же его отправлять.
В лучшем случае останется древень
без языка, и, сам понимаешь, кому он
такой будет нужен. Извини, все ко
рабли разведки задействованы. С. Кайманов Возвращение
«ЗС»Фантастика №2,2006
5
Он вздохнул и затушил сигарету о
край трапа, а затем почесал руку, об
витую запыленным бинтом от запяс
тья до локтя. — Все еще болит? — поинтересо
вался Роджерс для приличия. — Нет, — ответил полковник. —
Чешется, правда, страшно. Но кора
уже отходит, — сказал он и в доказа
тельство отколупнул выглядывающий
изпод повязки кусочек. — Ты, кста
ти, сколько с нами? — Три года. Три доолгих года.
Ровно столько я не видел жену и сына,
— сказал Роджерс и, помолчав, с
улыбкой добавил: — А еще я чертов
ски соскучился по черемуховому торту. — Понятно, — кивнул полковник.
— Ну, как говорится, ни пуха ни пера. — К черту, — произнес Роджерс
мрачно.
Они пожали руки, и полковник
нырнул под корабельный нос, в полу
тора метрах нависающий над землей.
А капитан выбросил окурок и хотел
уже было ступить на трап, как вдруг
услышал знакомый звук. «Фрике,
фрике, фрикс», — послышалось ря
дом. Роджерс посмотрел под ноги и, ес
тественно, увидел фрикеса. Зеленоко
жий зверек проскочил между расстав
ленными армейскими ботинками. А
дальше…
Капитан сам не понял, зачем он
раздавил эту безобидную тварь. То ли
потому, что напоследок хотелось со
творить какуюнибудь гадость этому
миру, забравшему у него друзей, едва
не погубившего его самого и воспи
тавшему ненависть ко всему расти
тельному; то ли от гнева, который по
прежнему бурлил внутри изза прика
за Смирнова; то ли еще почемуни
будь. Но впервые за время пребыва
ния в чужом мире Роджерс почувство
вал приятное, чуточку ноющее облег
чение — и с ним ступил на борт ко
рабля… Кто бы знал, с каким удовольстви
ем капитан уселся за штурвал — слов
но новичок, впервые очутившийся в
кабине настоящего корабля, а не си
мулятора из летной академии. Про
хладный воздух, гоняемый кондицио
нером, фотография жены и сына,
приклеенная к стеклу чуть выше при
борной панели, и мягкое кресло, под
страивающееся под изгибы тела, —
все это, подобно успокоительному, в
считанные секунды избавило Роджер
са от накопившейся злобы. Он улыбнулся фотографии и радо
стным голосом вызвал диспетчера:
— Башня семь, это Грифон сорок
три. Прошу разрешения на взлет. Ответили без промедления, чему
капитан совсем не удивился. Всетаки
в том, что он вез верховного древня,
были свои плюсы.
— Грифон сорок три, — хрипнули
динамики, — взлет разрешен. Удачно
го полета.
Сквозь толстое стекло Роджерс по
смотрел в небо. Казалось, именно от
его взгляда корабли разлетелись в сто
роны, освобождая путь к гиперпрост
ранственным вратам, похожим на ог
ромный вращающийся барабан, где
вместо кожи ярко мерцала синева. Пальцы привычно прошлись по
панели управления, щелкая язычками
тумблеров и мягко вдавливая подсве
ченные кнопки. — Домой, — прошептал Роджерс,
вслушиваясь в шум двигателей. — На
конецто домой. Они жили в большом городе. В
спокойном районе, в новом небоскре
бе, на тридцатом этаже. У них была
хорошая квартира с широкими окна
ми, высокими потолками и простор
ными комнатами. В ней было все, о
чем мечтали многие семьи, — от ня
ниробота до автомата, готовящего
каппучино. Все… кроме него. Сегодня она отпросилась с работы
пораньше, чтобы испечь черемуховый
торт на день рождения сына. Обыч
ный черемуховый торт, который мож
но было заказать в любой кондитер
ской, не тратя понапрасну ни сил, ни
времени — только несколько евро. Но она вдруг решила приготовить
торт сама, хотя ей, как всегда, было
некогда, хотя ей так давно не прихо
дилось этого делать, что было страш
«ЗС»Фантастика №2,2006
6
но — а получится ли? Так или иначе,
ей внезапно захотелось помять тесто
привыкшими к клавиатуре руками,
растопить шоколад, чтобы полить им
горячий торт, вспомнить запах до
машней выпечки, вывести собствен
ными руками поздравительную над
пись из крема и воткнуть все десять
свечей. Несмотря ни на что, торт вышел
славным. Нисколько не подгорел и
пропекся со всех сторон; поздрави
тельная надпись получилась на удив
ление ровной, словно была сотворена
бездушным расчетливым автоматом, а
не руками уставшей женщины. И
сын, и его друзья, и их родители ели
торт с большим удовольствием. Вечером, когда гости уже разо
шлись, она, как обычно, зашла в дет
скую. Солнце золотым диском падало к
горизонту, наполовину прячась за
сверкающим городским лесом из
стекла, стали и бетона; корабли и аэ
ромобили яркими птицами пересека
ли облачное небо; и гдето там, за его
голубым куполом, в холодной бездне
космоса, летел он. Мать опустилась на детскую кро
вать и улыбнулась.
— И что это ты тут рисуешь? — с
интересом спросила она, хотя пре
красно понимала, кто висит над сере
бристосерым диском голографа. — Это папка! — радостно восклик
нул сын, щелкая кнопками пульта. —
Это я для него нарисовал. Он приедет,
и я ему покажу. Полупрозрачный солдатик запрос
то уместился бы на ее ладони. Он вы
глядел так, как выглядят герои боеви
ков. Губы смыкались на кончике си
гары, футболка цвета хаки обтягивала
мускулистый торс, на широком ремне
висел нож, штаны были заправлены в
армейские ботинки, а руки сжимали
серую длинную винтовку с красным
огоньком лазерного прицела. На пле
че замер какойто зверек. Не то хомя
чок, не то морская свинка, только по
чемуто лысая.
— Кто это? — спросила мать, ука
зывая на неведомого зверька. На сей
раз она и впрямь не знала, кого нари
совал ее неугомонный сын, который
словно бы обзавелся моторчиком с тех
пор, как сообщили о возращении отца.
— Мам, ты что, — удивился он. —
Это же фрикес! Нам планетологичка
про них рассказывала. Там, где папка,
их много, — гордо заявил он, чуть
тряхнув головой. — Злыезлые древни
едят их, — почти шепотом пояснил
он, точно открывая жуткую тайну, и
со страхом добавил: — Живыми… Но
ведь папка не позволит древням есть
бедных фрикесов, да?
Мать кивнула. Ей хотелось спать.
Крепко заснуть до утра. Семь дней на
зад сообщили, что наконецто он воз
вращается. И каждый день стал тя
нуться так, как порой не тянулись ме
сяцы. — Тебе нравится? — спросил сын,
глядя матери прямо в глаза.
Он ни на секунду не расставался с
пультом, густо усеянным кнопочками
всевозможных форм. И все еще чтото
подправлял. — Очень красиво, — сказала она
уставшим голосом. — Я уверена, ему
тоже понравится. — Знаешь… — начал сын и осекся,
слегка покраснел. — Брюс из соседне
го дома сказал, что мой папа — окку
пант и убийца. — Значит, это с ним ты неделю на
зад подрался? Сын нерешительно кивнул. Лицо
его стало пунцовым от стыда. — И прави… — теперь осеклась
она. — Не слушай их. Твой отец — хо
роший человек. Он борется за нас, за
то, чтобы у тебя было все самое луч
шее. — А он точно прилетит? — Конечно, сынок. Обязательно
прилетит. Только нужно еще немного
подождать. Совсем чутьчуть, — ска
зала она дрожащим голосом, посмот
рела в небо и еле сдержала подступив
шие слезы.
Полковник не обманул. Древень
очнулся строго на седьмые сутки, ког
да по расчетам до выхода из мрака ги
перпространства оставалось полчаса.
С. Кайманов Возвращение
В корабль словно врезалось чтото ог
ромное, настолько сильно его кач
нуло. «Началось, — огорчился Роджерс,
покидая капитанское кресло. — Не
мог проснуться на час позже».
Он взял винтовку и, пошатываясь
в такт качающемуся кораблю, проша
гал в грузовой отсек. Все это время
пленник буйствовал не переставая, и
успокоился лишь тогда, когда увидел
человека. Судя по содранной коре вокруг
шеи, враг рвался не жалея себя и мог
еще преподнести сюрпризы, поэтому
капитан на всякий случай осмотрел
толстое заградительное стекло — от
пола до потолка, лишенное ручек, ус
«ЗС»Фантастика №2,2006
7
«ЗС»Фантастика №2,2006
8
тановленное намертво вместо преж
ней двери и пробитое стройными ря
дами дырочек, сквозь которые не про
брался бы и таракан. На стекле не бы
ло ни единой царапинки; оно надеж
но защищало Роджерса от могучего
врага. Древень был огромным. Пышная
от широких листьев грязнозеленого
цвета макушка упиралась в высокий
потолок; необычайно длинные и тол
стые корни ног несколькими витками
схватывала цепь; еще одна — связыва
ла сучковатые руки; а на мощной шее
стальным воротником лежала изогну
тая труба, приваренная к стене. Полу
чалось, что шевелить враг мог лишь
кривыми кистями рук и огромной го
ловой, заросшей мхом до глаз, кото
рые и размерами и формой напомина
ли два черных яблока. Ну, еще немно
го мог двигать корнями, собранными
цепью в этакий хвост. Пол вокруг жи
вого дерева был усыпан листьями, как
земля в осеннем саду.
«Пожалуй, как раз такие особи
легко рвали пополам тела десантни
ков», — подумал Роджерс. Сам он за
нимался тем, что бомбил древесные
города и поселения, часто бился с бес
пилотными и удивительно неуклюжи
ми «жуками» величиною с аэромо
биль, но никогда не бегал с винтовкой
в руках по непроходимым лесам и
зловонным болотам, поэтому вблизи
видел только плененных древней. Иногда ему приходилось забирать
измотанных и раненых десантников.
Именно от них он и наслушался исто
рий о том, как зрелые древни рвали
людские тела, словно игрушечные.
Именно от этих бравых вояк впервые
услышал о вирусе Дрейтона, или Лес
ной чуме, превратившей тысячи сол
дат в деревяшки. Наконец, именно
изза жестокости десантников был
вынужден сопровождать врага, пото
му что с ними, соглашался Роджерс,
древень и вправду вряд ли долетел бы
в изначальном виде. Если бы вообще
долетел. — Чего шумишь? — спросил капи
тан, стараясь не показывать страх. Не
смотря на толстое стекло, на то, что
древень был надежно прикован, ог
ромное живое дерево внушало не
только отвращение.
Мох на скулах зашевелился, заиг
рал всеми оттенками зеленого в ярком
свете лампы, и из дупла рта выкатился
мокрый язык, совсем не похожий на
те, что висели на плече Бригза. — Дай мне воды, человек, — впол
не внятно попросил древень. Хотя,
конечно, этот скрипучий и шелестя
щий голос, словно сплетенный из зву
ков лесного шума, никак не мог при
надлежать человеку, пусть и просту
женному, пусть и с поврежденным
горлом. — Мне нужна вода, — громко
проскрипел древень и сплюнул, будто
изъяснение на человеческом языке
доставляло ему такое же отвращение,
какое сам древень вызывал у Род
жерса. Впрочем, про отвращение капитан
забыл, стоило ему только услышать
человеческие слова, слетевшие с вол
нообразных губ древня. Где? Когда?
Как враг сумел овладеть человеческим
языком? Размышляя над этим, Род
жерс вдавил единственную кнопку,
установленную на стене в шаге от
стекла.
Вода ударила сбоку, как из бранд
спойта. Тугая струя, словно бы желтая
в искусственном густом свете, разби
лась о темнобурую, почти черную ко
ру, потекла по ней ручейками. Заше
велились змейками корни, зашелесте
ла листва под брызгами, а за стеклом
захлюпало так, будто ктото бежал по
лужам. Капитан немного подождал, после
чего убрал палец с кнопки, и струя
мягко опала. Огромная лужа исчезала на глазах.
Дергающиеся корни всасывали воду,
точно сотни слоновьих хоботов. Лис
тья, секунду назад качающиеся лодоч
ками на волнах подтопленного отсе
ка, теперь липли к полу. Он стал поч
ти сухим, когда древень утолил жажду. — Это хорошая вода, человек, —
сказал он. К изумлению капитана, в
голосе врага, чью цивилизацию унич
тожили люди, не было ни ненависти,
ни злости. Роджерс непонимающе пожал
плечами и осторожно опустился на
С. Кайманов Возвращение
пластиковую коробку, надеясь, что
она его выдержит. Коробка тихо хру
стнула, но, вопреки ожиданиям, не
развалилась. «Спятил он, что ли? — предполо
жил капитан, с подозрением погляды
вая на узника и чиркая зажигалкой. —
Наверное, спятил. От уколов, от без
надеги, да мало ли по какой причине». Сигаретный дым приятно хлынул
в легкие, расслабляя тело. За стеклом
гулко стучали капли, падающие с мо
крой макушки; позвякивал цепью
враг. — Где ты научился так говорить?
— спросил Роджерс, разглядывая тле
ющую сигарету. — Не только вы брали в плен, —
ответил древень. — Троих ваших мы
захватили в самом начале войны, и
все эти годы они рассказывали мне о
вас. О вашем мире. Роджерс не переставал удивляться.
Насколько он знал, враги убивали
всех, в том числе и тех, кто сдавался.
Ни в городах, ни в поселениях не на
ходили пленных или мест, похожих на
тюрьмы. Да и полковник Смирнов,
перед тем как отправить десантников
в бой, постоянно твердил им своим
охрипшим голосом: «Пощады не жди
те. Пленных они не берут!». А уж
Смирнов... — Не верю, — сказал Роджерс.
— Понимаю, мы же всего лишь
«тупые деревяшки», которые ничего
не смыслят в войне.
— А разве не так? Нам хватило пя
ти лет для победы. Невзирая на Лес
ную чуму, вашу физическую силу, не
обыкновенную способность к регене
рации и огромную, — он ухмыльнул
ся, вспоминая бой с нерасторопным
жуком, — флотилию, превосходив
шую людскую в четыре раза.
— Наш народ не был готов к напа
дению, — вздохнул древень. — В отли
чие от вас, мы никогда не воевали ни
сами с собой, ни с представителями
других миров. С рождения нас учили,
что никто, кроме материприроды, не
имеет права забирать чужую жизнь.
Все, что нам было нужно, давали лес,
реки и горы — и только они. Мы це
нили свою жизнь, любили наш дом и
надеялись, что так будет всегда. Разговор начинал интриговать ка
питана. Похоже, не зря в папке с гри
фом «Совершенно секретно» было
указано: «Верховный древень». Одна
ко как странно: в ней ничего не гово
рилось о том, что враг свободно вла
деет человеческим языком. Кроме то
го, чтото в узнике было не так.
Слишком спокойно он говорил,
слишком комфортно он себя чувство
вал, словно и не был пленником, а си
дел гденибудь на поляне и вел заду
шевную беседу со старым другом. Роджерс затушил сигарету. Ух
мыльнулся: — Знаешь, вашу планету рано или
поздно все равно ктонибудь захватил
бы. Не мы, так другие.
— Почему? — Потому что существа на ней бе
зобидны, тупы и…
Красный огонек на потолке
вспыхнул за секунду до предупрежде
ния.
— Опасность! Опасность! Опас
ность! — разнесся по кораблю скрипу
чий голос бортового компьютера. —
Обнаружен вирус Дрейтона. Возмож
на угроза жизни… — Стоп, Миранда! — Роджерс
вскочил с коробки. Мысли путались;
в голове шумело от громкого голоса
бортового компьютера. Корабль то
нул в тревожном красном свете преду
преждающих лампочек, как будто за
иллюминатором взошло яркоалое
солнце. — Место обнаружения? — Грузовой отсек, — ответила Ми
ранда без промедления. Капитан ожег гневным взглядом
стекло, за которым своими жуткими
губами, похожими на две огромные
серые шевелящиеся гусеницы, улы
бался враг. Это был не прежний тихий
философ. От того древня не осталось
и следа. Теперь Роджерс увидел и чудо
вищную ненависть в блестящих гла
зах, и непонятное чувство какогото
удовлетворения — словно древень се
кунду назад уничтожил всех землян.
Да, он явно упивался неизвестной по
бедой — не то капитанским страхом,
не то еще чем. «ЗС»Фантастика №2,2006
9
«ЗС»Фантастика №2,2006
10
— Что это за фокусы? — Сюрприз для людей, — ответил
древень с усмешкой. — Этого не может быть, — словно
молитву прошептал Роджерс. — Тебя
проверяли! Ты лжешь! — Он вскинул
винтовку и нажал спусковой крючок. Янтарножелтый луч с шипением
впился в стекло, заскользил по нему
— тщетно. Оно даже слегка не опла
вилось. — Тебя должны были проверить!
— закричал Роджерс. — Меня и проверили, — захихикал
древень. — Но семечко в моем желуд
ке, наверное, не заметили. А пока я
спал, пока мы приближались к Земле,
оно росло, росло и росло, превраща
ясь в огромную бомбу, способную
уничтожить всех людей на твоей пла
нете. — Чушь! Это невозможно. Вы ни
когда не владели таким оружием, ина
че бы использовали его против нас. Древень продолжал насмехаться
над растерявшимся капитаном. — Жаль, что мы создали его так
поздно. Но это не единственный сюр
приз, который я тебе приготовил, че
ловек. Древень истерически рассмеялся,
а потом широко разинул рот. Капитан
с ужасом увидел, как оттуда хлынуло
угольночерное облако мелких бука
шек, которые с писком ударились в
стекло и… тонкими струйками потек
ли сквозь дырки. Как назло, в этот
момент корабль нырнул в гиперпро
странственные врата, и густая сверка
ющая синева затопила каждый отсек. Не видя ничего, на ощупь, словно
слепец, Роджерс двинулся в сторону
кабины. В непроглядной синеве без
устали пищали и кусались, как кома
ры, жучки из чужого мира; почему—
то стремительно исчезал воздух, слов
но его ктото откачивал, а ноги тяже
лели с каждым шагом… Корабль выбросило из врат, когда
Роджерс уже нащупал знакомую
спинку кресла. Только теперь, глядя
на показатели приборов, на руки, по
крытые коричневой сыпью, капитан
понял, что с ним случилось. Почему
собственное тело все меньше подчи
нялось ему. Почему он с трудом ды
шал, не в силах произнести и звука.
Проклятые насекомые несли на своих
жалах Лесную чуму. Деревенея заживо, не сводя глаз с
фотографии жены и сына, Роджерс
упал в кресло. На раздумья времени
не было: корабль на автопилоте несся
к Земле.
Она часто смотрела в окно. При
стально вглядывалась в небо, киша
щее летательными аппаратами, и за
мерзала бледной статуей у подокон
ника, уронив худые руки вдоль тела.
Ее глаза то метались в поисках кораб
ля с символом военного флота, то за
стывали, как у мертвеца, — жгли, бу
равили одну точку, словно старались
заглянуть туда, за небесный купол. И
со стороны могло показаться, будто
женщина возле окна видит нечто та
кое, что не дано видеть другим. Но
она просто ждала его. Всем телом, ко
торое давно не знало мужских ласк,
всем любящим сердцем и всей душой,
израненной острыми когтями тоски и
тревоги. Иногда она тихо плакала, чтобы не
услышал сын, иногда судорожно
вздрагивала, заметив на корабельной
броне орла, взгромоздившегося на
круглый щит. А он попрежнему не
прилетал. Сегодня ей не спалось. Время, ка
залось, остановилось вовсе. Она
столько раз представляла, как он
вновь переступит порог их дома, что
близость этого момента едва ли не
сводила ее с ума. Его так долго не бы
ло, что встреча с ним теперь представ
лялась иллюзией, сказкой — чем угод
но, только не реальностью. Она не понимала, почему так ноет
сердце. То ли потому, что он близко,
то ли потому, что чует какую—то беду,
предупреждает о ней. Нет, никакой
беды быть не может, — успокаивала
она себя. Гнала прочь эту мысль, яро
стно гнала всякую тревогу, а сердце
продолжало упорно ныть. Так и не уснув, она поднялась и
подошла к окну. Как подходила сот
ни, тысячи раз. За широким стеклом
С. Кайманов Возвращение
плыли аэромобили, светом фар вспа
рывая мрак; стальными соколами па
дали легкие корабли, подмигивая ей
посадочными огнями; а небо! — оно
было удивительным, словно сам Все
вышний специально для нее сделал
его таким чистымчистым, заставил
холодные огоньки звезд светить ярче
обычного. И вдруг там, на черном не
бесном полотне, расцвел огненный
цветок. Прямо на ее глазах распустил
ся на миг, разбросал оранжевые лепе
стки, взорвался ослепительными ис
крами — и тотчас угас, пронзив хруп
кое женское тело ледяными иглами
ужаса. А ей показалось, что разорва
лось сердце. Она стиснула зубы, чтобы не за
кричать. Потом тихо засмеялась, в
мыслях обозвав себя дурой. — Это не он, — сказала она се
бя, утирая слезы. — Конечно, не он.
Он не может погибнуть. У него растет
сын, у него есть я. Он… обязательно
прилетит. «ЗС»Фантастика №2,2006
11
ОБ АВТОРЕ:
Степан Борисович Кайманов родился в 1979 году в г. Абакане. Окончил Хакасский государственный университет им. Н. Ф. Катанова по специальности «Учитель русского языка и литературы». В настоящее время работает над кандидатской диссертацией «Идейно/эстетические искания сибирских фантастов конца 20/го — начала 21 веков», исследуя творчество М. Успенского, Г. Прашкевича и А. Бушкова. Рассказы, статьи и рецензии публиковались в журналах «Если» (Москва), «Реальный мир» (Москва), «Навигатор игрового мира» (Москва), «Уральский следопыт» (Екатеринбург), «Меридиан» (Ганновер), «Вселенная. Пространство.
Время» (Киев), «Порог» (Кировоград), «Шалтай/болтай» (Волгоград), «Магия ПК»
(Санкт/Петербург), «Монитор плюс» (Барнаул), «Я» (Нью/Йорк), «Крылатый Вестник» (Минск), Penthouse(Киев) и в газетах «Просто фантастика» (Киев) и «Вечерний Петербург». «ЗС»Фантастика №2,2006
12
Глава 1.
— Где я? — спросил Питер.
— В больнице, — ответил один из
тех, кто стоял рядом. Он, как и другие,
был в белом халате, в белой шапочке.
Но чувствовалось, что он здесь глав
ный.
— Что случилось?
— На вас было совершено покуше
ние. Не помните?
Да, он помнил. Он шел по старой
Риге в направлении гостиницы, в ко
торой остановился. Было за полночь.
Он засиделся в конторе. Удалось рас
копать интересные сведения. И вдруг
рядом с ним остановилась машина.
Он увидел вспышки в открытом окне
передней дверцы.
— Помню, — проговорил Питер.
— Как вы себя чувствуете?
— Нормально.
П
ОСЛЕ З АВТ Р А
Игорь Харичев
Будущее в подарок
Питер осмотрелся. Помещение
было какимто странным, незнако
мым — громадные прямоугольные ок
на от самого пола, высокие потолки,
стены из блестящего металла. То, что
окружало его, не походило на больни
цу. Что это за место?
— Где я нахожусь?
— В больнице.
Он еще раз окинул подступающее
к нему пространство.
— Какой сейчас год?
— Две тысячи пятьдесят пятый. —
Карие глаза говорившего смотрели
серьезно, уверенно.
Две тысячи пятьдесят пятый?! Вот
почему такое странное нутро у этой
больницы.
— Но как… — начал он и замолк.
— Вы были в коме пятьдесят лет.
Благодаря последним достижениям
науки удалось вернуть вас к жизни.
Пятьдесят лет. Полвека! Неужели
так много? Питер почемуто верил —
его не обманывают. Он грустно усмех
нулся.
— Удивляюсь одному — как реши
лись поддерживать мое существова
ние целых полвека?
— Вы — сотрудник Интерпола.
Пострадали при выполнении задания.
Прежде за вас платили соответствую
щие межгосударственные структуры.
А последние двадцать лет — ВБР.
— Что это — ВБР?
— Всемирное бюро расследований.
Оно возникло на базе Интерпола.
Питер помолчал, осмысливая ус
лышанное, и вдруг озабоченность вы
летела на его лицо.
— У меня была жена, — прозвуча
ло глухо. — И дочь.
— Мы уже выяснили. Ваша жена
умерла в две тысячи двадцать первом
году. Сожалею. Что касается дочери,
мы не смогли проследить ее судьбу.
Ей было двадцать три, когда умерла
ваша жена. Знаем только, что она учи
лась в Сорбонне, и более ничего.
Эти слова придавили его. Никого
из дорогих ему людей не осталось?
— Отчего умерла моя жена? Тот, кто говорил с ним, опустил на
секунду глаза, потом вновь глянул на
него.
— Затрудняюсь сказать, — не
сколько сконфуженно проговорил он.
— Вы не знаете? — усомнился Пи
тер.
— Нет.
Похоже, он и вправду не знал.
— А мои родители, конечно, умер
ли?
— Да, ваши родители умерли вско
ре после покушения на вас. Они были
пожилыми людьми.
И вправду, родители были пожи
лыми людьми. Но Мария… Что случи
лось с ней? Питер глянул на говорив
шего с ним.
— Простите, кто вы?
— Я — член правительства. Ми
нистр информации. Отвечаю за ин
формационное обеспечение граждан.
Меня зовут Курт Зайдель.
Питер зачемто еще раз посмотрел
по сторонам.
— Я в Германии?
— Нет. Во Франции. В Париже. —
Министр смотрел на Питера весьма
доброжелательно.
— Но… почему мы говорим по
русски?
— Вы порусски спросили: «Где
я?» и тем задали язык разговора. —
Мягкая улыбка не сходила с его лица.
— Вас должны снять для телевидения.
То, что удалось вывести вас из комы,
очень важно. Жители Земли должны
узнать, что герой, жертвовавший сво
ей жизнью ради всеобщего блага, вер
нулся к жизни и чувствует себя хо
рошо.
Питер попытался приподняться на
кровати.
— Я встану.
— Нетнет, не надо.
— Я чувствую себя хорошо, — по
пытался он убедить министра.
— Не надо. Лучше, чтобы вы лежа
ли. В крайнем случае, полулежали.
Пусть кровать изменит положение.
Скажите ей то, что хотите от нее. Она
слушается лежащего на ней.
Питер посмотрел вниз, на кровать
— неужто с ней можно разговаривать?
— Хочу полулежать, — выговорил
он.
В тот же миг верхняя часть кровати
плавно приподнялась. Теперь ему
«ЗС»Фантастика №2,2006
13
«ЗС»Фантастика №2,2006
14
удобнее было смотреть на стоявших
перед ним людей.
— Не забывайте улыбаться, — про
должил министр. — Это служит под
тверждением тому, что вы на самом
деле чувствуете себя хорошо. Между
прочим, благодаря телевидению су
ществует реальная возможность отыс
кать вашу дочь. Если она жива, — а я
надеюсь, что это так, — она увидит
вас.
— А вдруг ее не будет около теле
визора в этот момент?
Министр вкрадчиво улыбнулся.
— Жители Земли обязаны смот
реть телевизор всегда, пока они бодр
ствуют. Это относится и к Лунной ко
лонии.
— Там есть колония? — с удивле
нием спросил Питер.
— Да. Уже двадцать восемь лет. —
Министр повернулся к стоящим ря
дом людям, проговорил, теперь уже
поанглийски. — Пригласите прессу.
Несколькими секундами позже
двери открылись, в просторную пала
ту стремительно вторглось человек
двадцать — мужчин и женщин, одетых
весьма пестро. Часть из них держала в
руках небольшие приспособления.
Питер понял — операторы.
Вся группа остановилась перед
кроватью. А министр оказался рядом
с Питером.
— Господа! — Министр поднял ру
ку, требуя тишины. — Рад предста
вить вам героя, пришедшего в себя
после пятидесяти лет пребывания на
грани смерти. Питер Морефф, госпо
да, человек, рисковавший своей жиз
нью ради всеобщего блага. Вы можете
задать господину Мореффу вопросы.
Молодая женщина, красивая брю
нетка с вытянутым холеным лицом,
обратилась к нему:
— Как вы себя чувствуете, госпо
дин Морефф? — Голос у нее был низ
кий, хорошо поставленный, выговор
явно оксфордский.
— Прекрасно.
— Вы помните, как на вас покуша
лись?
— Да.
— Пожалуйста, расскажите нашим
телезрителям.
— Я шел в направлении гостини
цы, в которой тогда остановился. Бы
ло за полночь — я задержался отделе
нии Интерпола. Улица была пустын
ной. И вдруг рядом остановилась ма
шина. Черная, кажется, «БМВ». Я
увидел вспышки в открытом окне пе
редней дверцы. — Где это произошло
— В Риге, столице Латвии. Мы
ловили там транснациональную
банду преступников, которые обес
печивали доставку наркотиков из
России в Западную Европу, торгова
ли оружием.
Молодой, бойкий парень поднял
руку, стараясь привлечь внимание.
— Господин Морефф, а тех, чью
деятельность вы расследовали, пой
мали?
— Я этого не знаю.
Тут свое слово сказал министр.
— Их поймали, — уверенно заявил
он. — Можете быть спокойны.
Еще одна женщина, постарше той,
первой, подняла руку.
— Господин Морефф, скажите,
пока вы находились в коме, вы как
то реагировали на проявления внеш
него мира? У вас были какието ви
дения?
— Нет.
— Какие у вас планы на будущее?
— Хотел бы продолжить работу по
специальности.
Вежливые улыбки приклеились к
лицам. Питер понял, что сказал опро
метчивые слова — куда ему до работы
в спецслужбах после пятидесяти лет
пребывания в коме. Пока он лихора
дочно думал, что еще сказать, ми
нистр пришел ему на помощь.
— Господа, спасибо за внимание.
У вас еще будет возможность встре
титься с господином Мореффым.
Та ведущая, которая первой зада
вала вопросы, вежливо проговорила:
— Господин Морефф, от всех жи
телей Земли желаем вам поскорее вы
здороветь.
— Спасибо, — сказал Питер.
Представители прессы покинули
палату столь же оперативно, как и по
явились в ней. Питер посмотрел на
министра.
И. Харичев Будущее в подарок
— Господин Зайдель, вы сказали,
что тех, кого я преследовал, поймали.
— Да.
— Вам удалось это выяснить?
— Я не имел возможности это вы
яснить. Но так должно быть. Зло не
может остаться безнаказанным.
Питер промолчал, хотя ему не по
нравилось то, что он услышал. Зло не
обходимо наказывать. Только зачем
врать?
Невысокий круглолицый мужчина
в белом халате подошел к Питеру. Он
держал какое—то небольшое устрой
ство, напоминающее пистолет.
— Господин Морефф, вам надо
имплантировать чип. — У него был
приятный бархатистый голос. — Это
необходимо для вашей безопасности.
Сейчас такой чип имплантируется
каждому из жителей Земли в младен
ческом возрасте. Это не больно.
— Зачем нужен чип?
— С его помощью можно легко
найти любого, кто нуждается в экс
тренной медицинской или иной по
мощи.
Он дотронулся устройством до
правого плеча Питера. Процедура и в
самом деле не вызвала боли — неболь
шой укол, и все.
— Теперь вы — полноправный
член общества. — С патетикой прого
ворил министр, перейдя на немецкий.
— Добро пожаловать в наш мир. Он
более комфортный для жизни, чем тот
мир, который вы помните. — Ми
нистр сделал паузу, добрая улыбка ук
расила его энергичное лицо. — Чтобы
вы быстрее привыкли к нынешней
жизни, с вами некоторое время побу
дет доктор Андерсон. Она психотера
певт.
Его рука показывала на женщину,
стоявшую рядом с ним. Она сдержан
но кивнула Питеру.
— Здравствуйте, господин Мо
рефф, — порусски произнесла она.
— Здравствуйте, госпожа Андер
сон. Вы знаете русский язык?
— Не слишком хорошо… Вы мо
жете обращаться ко мне по имени —
Линда.
— Спасибо. Я заранее благодарен
вам за то, что вы готовы помочь мне
адаптироваться к нынешней жизни.
Подозреваю, что за пятьдесят лет мир
сильно изменился.
— Вы правы.
Эта Андерсон была весьма симпа
тичной дамой лет под сорок — строй
ная, с вытянутым худощавым лицом и
умными голубыми глазами. Сканди
навское происхождение чувствова
лось в ней.
— Ну, я вас покидаю, — нетерпели
во проговорил министр. — Но мы будем
следить за вашими успехами. Будем ин
формировать о них землян и жителей
Лунной колонии. Всего доброго.
Вежливо кивнув, он удалился быс
трыми шагами, увлекая за собой ос
тальных людей. В просторной палате
остались только госпожа Андерсон,
доктор, делавший имплантацию чипа,
и еще один мужчина в белом халате,
молодой, смуглолицый.
— Как вы себя чувствуете? — спро
сил доктор.
— Хорошо. — Питер широко
улыбнулся и предпринял попытку
сесть на кровати. Это удалось ему по
сле немалых усилий.
Ему хотелось двигаться. Опустив
ноги на пол, он попробовал встать. И
упал. Ноги совсем не держали его. Это
было странно, обидно.
Доктор и тот второй, смуглый под
няли его, вернули на кровать.
— Не удивляйтесь, — голос докто
ра наполняла снисходительность. —
Пятьдесят лет без движения не могли
кончиться другим. Мы поработаем
над вашими мышцами. Прежде всего
— вы. Но мы вам поможем. Совре
менная медицина может многое.
Слова доктора звучали так много
обещающе. Но некоторое сомнение
возникло у Питера.
— Такое лечение, наверно, стоит
недешево, — проговорил он.
— Вам не стоит беспокоиться на
этот счет. — Доктор добродушно ус
мехнулся. — За вас платит Министер
ство информации.
— Зачем они это делают?
— Вы — хорошая новость. Торже
ство справедливости. Давайте присту
пим к восстановлению двигательных
функций мышц.
«ЗС»Фантастика №2,2006
15
«ЗС»Фантастика №2,2006
16
— Давайте. Но, быть может, снача
ла познакомимся? Вы меня лечите, а я
не знаю, как вас зовут.
— Да, конечно. Давид Кацав. Мой
ассистент — доктор Мохамед Ашру
ни.
Ассистент, разворачивавший ка
който прибор, повернул голову и
кивнул, как бы подтверждая — он и в
самом деле Мохамед Ашруни.
Пижама была снята. Питер сму
щенно покосился на Линду — та ото
шла на несколько шагов и целомуд
ренно смотрела в сторону.
Облегающие накладки были наде
ты на его ноги выше и ниже колена, то
же самое произошло с руками. Он по
чувствовал приятное покалывание.
— Все нормально? — поинтересо
вался доктор Кацав.
— Да, — ответил он.
— Я повышу интенсивность.
Теперь его мучила щекотка в
мышцах. Он терпел, хотя это было не
просто. Лежал, стиснув зубы. «Надо
же, испытание щекоткой, — говорил
он себе. — Кто бы мог подумать… Две
тысячи пятьдесят пятый год. Может
быть, меня разыгрывают? Зачем?
Просто, чтобы разыграть? Навряд
ли… Я попал в две тысячи пятьдесят
пятый год. Фантастика. Жаль, что
Мария умерла. А Виктория? Мне так
хотелось бы увидеть ее. Но кого я уви
жу? Я помню ее семилетней. А ей сей
час пятьдесят семь. Господи, моей до
чери уже пятьдесят семь… Как я хочу
увидеть ее…»
Не мог он представить дочь немо
лодой женщиной. Хотелось верить,
что она осталась той, какой была пол
века назад — веселой, бойкой девчуш
кой с короткой стрижкой. В пять лет
она почемуто боялась качелей, и ему
пришлось немало помучиться, чтобы
приучить ее к этому развлечению. За
то в семь она качалась так лихо, что
Питер боялся за нее.
Испытание щекоткой наконец за
кончилось. Доктор Кацав подошел к
нему с небольшим устройством, при
ложил к предплечью. Питер ощутил
слабый укол.
— Мы даем вам стимуляторы мы
шечной активности, — деловито по
яснил доктор. — Все, можете отдох
нуть. Вы хотите есть?
Питер, не думавший до того о еде,
почувствовал голод.
— Да, — сказал он.
— Я попрошу, чтобы вам принесли
еду. Пока что вам следует принимать
жидкую пищу. Ваш желудок напрочь
позабыл про твердую. Но мы снимем
эту проблему. Мы вас покидаем на
время.
Кацав и Аршуни удалились, а Лин
да поднесла к кровати странный про
зрачный стул и села на него.
— Вы не устали? — спросила она.
Питер снисходительно усмех—
нулся.
— Нет.
— Вы должны учитывать, что сей
час ваше физическое состояние сов
сем не то, каким оно было накануне
покушения, — тактично проговорила
Линда. — Через некоторое время оно
восстановится. Но пока что вам сле
дует соблюдать осторожность.
— Спасибо за предупреждение. Вы
правы. Я об этом не подумал. Но я на
самом деле не устал. И готов потрени
ровать свои мышцы.
— В этом нет необходимости. Про
цедуры весьма эффективны. А в про
межутках лучше дать мышцам покой.
Если вы не против, я хотела бы…
В этот момент двери плавно рас
крылись, в палату въехал сервировоч
ный столик, а следом за ним — стран
ное белое создание с большими чер
ными глаза ростом с человека. Питер
догадался — робот.
Столик подъехал к самой кровати.
Несколько плошек стояло на его по
верхности.
— Ваш обед. — У робота был бар
хатный женский голос, говоривший
поанглийски. — Вы сами сможете
поесть, или вам помочь?
— Попробую сам. — Питер при
встал, занимая полусидячее положе
ние.
— Пожалуйста.
Он получил матерчатую салфетку,
в затем — одну из плошек и ложку.
Чтото напоминавшее суппюре было
весьма приятно на вкус. Питер съел
все до последней капли. После этого к
И. Харичев Будущее в подарок
нему в руки попала плошка с овсяной
кашей, жидкой, но вкусной, на моло
ке. Завершал обед апельсиновый сок,
свежевыжатый, ароматный.
— Я прошу вас вернуть салфетку.
— Робот протянул к нему руку с белы
ми пальцами. — Надеюсь, вас устроил
обед?
— Устроил. — Питер кивнул с
улыбкой. Странно было говорить с та
ким существом.
— Я прощаюсь с вами до вечера.
Если только вы не позовете меня
раньше.
Робот уехал, забрав с собой серви
ровочный столик. Проводив его на
смешливым взглядом, Питер глянул
на симпатичного психотерапевта.
— Вы чтото хотели спросить?
— Да. Мне важно побольше узнать
о вас. Моя задача — сделать процесс
адаптации максимально коротким.
Вы англичанин?
— Я — британский подданный. Но
мои родители были русскими. Я на
зван в честь русского деда. Питер по
русски звучит как Пётр.
— Вы хорошо знаете русский
язык?
— Можно так сказать. — Помол
чав, улыбнулся. — Достоевского читал
в оригинале.
— Достоевского?.. — Она пожала
плечами. — Это писатель?
— Да. Весьма известный за преде
лами России.
— Я такого не знаю.
Питер удивился, — Достоевский
вышел из моды? — но не стал ничего
более спрашивать. Он боялся про
явить нетактичность. В конце концов,
не каждый любит серьезную литера
туру.
— А книги остались? — спросил
он.
— Да.
— Я имею в виду обычные книги,
из бумаги.
— Остались. Есть любители читать
постарому. Но такие книги очень до
рого стоят. Гораздо дешевле купить
электронную книгу. При этом нет не
обходимости самому читать ее. Мож
но включить озвучивание, медленное
или быстрое. Но даже такие книги ме
нее популярны по сравнению с видео
фильмами.
Это было знакомо. Телевизор, а
потом Интернет начали вытеснять
книги еще в те времена, которые по
мнил Питер. И потом, большинству
людей свойственно предпочитать раз
влечение всему другому. Недаром
британское правительство финанси
ровало показ вечерами по основным
телеканалам просветительских филь
мов и телепередач, дабы население,
прежде всего молодое, не слишком
теряло нравственные ориентиры. За
Великобританию Питер не беспоко
ился, а вот Россия… Он глянул на
Линду.
— А что с Россией?
— Такая территория существует.
— Что значит, территория? А госу
дарство такое есть?
— У нас теперь нет государств.
Есть самоуправляемые территории.
— Великобритания тоже самоуп
равляемая территория?
— Да, конечно.
— И Франция?
— Разумеется.
— А Россия. Она не распалась?
Там дела шли не очень хорошо перед
тем, как я попал в аварию. Существо
вала опасность катастрофы.
— Так оно и произошло. Там был
кризис, Россия распалась на несколь
ко частей. Пришлось вводить между
народные силы для поддержания по
рядка. Но последние лет сорок там все
нормально. Стабильность и процвета
ние, как и в остальных частях Земного
шара. Есть самоуправляемая террито
рия Россия, есть самоуправляемая
территория Сибирь, есть самоуправ
ляемая территория Дальний Восток.
Все это было странно слышать —
самоуправляемые территории, новые
границы. Что осталось? Питер глянул
на доктора Андерсон.
— Вы не скажете, на каком языке
разговаривают жители этих террито
рий?
— Всемирный язык — англий
ский, — спокойно пояснила доктор
Андерсон. — Но на территориях ис
пользуется в качестве второго мест
ный язык. В России и в Сибири это
«ЗС»Фантастика №2,2006
17
«ЗС»Фантастика №2,2006
18
русский язык, а на Дальнем Востоке
— китайский.
«Господи, там китайцы, — мельк
нуло у Питера. — А что с этой громад
ной страной?» И тотчас прозвучал во
прос:
— Китай тоже самоуправляемая
территория?
— Там, где было государство Китай
сейчас несколько самоуправляемых
территорий. Кажется, пять или шесть.
— Тайвань — одна из них?
— Да… Кстати, вы можете не бес
покоиться насчет русского языка. Он
весьма распространен в Западной Ев
ропе. В качестве третьего языка, а
кое—где — и в качестве второго.
Питер с удивлением глянул на нее.
Как это понимать?
— Вначале много русских приеха
ло сюда из стран Балтии, где к ним от
носились не очень хорошо изза окку
пации этих стран Советским Союзом,
а потом была большая волна эмигра
ции из России, когда там начались
кризисные явления. Так что в Запад
ной Европе давно живет много ваших
соотечественников. Они стали ее не
отъемлемой частью.
— Их нормально восприняли? —
осторожно поинтересовался Питер.
— Вполне. На многих территориях
русские помогли сохранить перевес
христианского населения по отноше
нию к мусульманскому, особенно в те
времена, когда в значительной мере
проявлялся мусульманский экстре
мизм.
— А сейчас он не проявляется?
— Да. Уже более тридцати лет мы
не знаем этой проблемы.
Как сильно изменился мир.
Сколько всего успело произойти. А
Виктория? Чем занята она? Есть ли у
нее семья? Дети? «А ведь ее дети —
мои внуки. Им может быть уже за
двадцать. Подумать только — у меня
могут быть взрослые внуки…»
Его мечтательная улыбка вызвала
вопрос:
— Вы чтото вспомнили?
— У меня могут быть взрослые
внуки, — несколько смущенно прого
ворил он. — Понимаете, я не ощу
щаю, что прошло полвека. Мне
странно, что им может быть больше
двадцати лет.
Он всетаки устал. Прикрыл на
время глаза.
— Хотите отдохнуть?
— Да, немного.
— Я вас на время оставлю.
Плавными шагами она прошест
вовала к выходу. Питер заснул сразу
после того, как закрылась дверь за
доктором Андерсон.
Глава 2.
Его разбудили негромкие звуки.
Доктор Кацав и доктор Ашруни гото
вили к работе прибор, тот самый, ко
торый уже применяли. Вновь была
снята пижама. Облегающие накладки
охватили ноги выше и ниже колена,
то же самое произошло с руками. Он
почувствовал приятное покалывание.
— Повышаю интенсивность, — со
общил доктор Кацав.
Питера опять мучила щекотка в
мышцах. И опять он терпел. На этот
раз процедура продолжалась дольше,
чем прежде.
— Как вы себя чувствуете? — спро
сил доктор Кацав, едва накладки бы
ли сняты.
— Нормально, — с легкостью отве
тил Питер. — Когда я смогу ходить?
— Через два или три дня. Если все
пойдет так, как мы рассчитываем.
Ему казалось, дватри дня — че
ресчур много. Как выдержать столь
ко? Им владело нетерпеливое жела
ние поскорее покинуть эту палату,
вторгнуться в большой мир, тот, кото
рый он совсем не знал, но который
хотел узнать.
— Может быть, мне самому потре
нироваться? — Он смотрел на доктора
Кацава с надеждой.
— В этом нет необходимости. Про
цедуры достаточно эффективны. От
дыхайте. Доктор Андерсон скоро при
дет.
Он вовсе не нуждался в докторе
Андерсон. Ему хотелось побыть одно
му, поразмышлять о важных для него
вещах. Как это — перенестись во вре
мени? Он перенесся. На пятьдесят лет
вперед. Правда, не материально, а в
И. Харичев Будущее в подарок
«ЗС»Фантастика №2,2006
19
«ЗС»Фантастика №2,2006
20
своем сознании. Какая разница. Все
эти годы как бы не существуют для
него. Он теперь в ином времени. Иная
жизнь там, за пределами этой палаты,
этого здания. Иные люди. Самое уди
вительное было в том, что он мог кос
нуться этой жизни, выйти за пределы
этого здания, узнать этих людей, то,
как и чем они живут.
Дверь пропустила в палату высо
кую женщину, двигавшуюся плавно, с
достоинством. Доктор Андерсон по
дошла к нему, приветливое выраже
ние покрывало вытянутое лицо.
— Как вы себя чувствуете, госпо
дин Морефф?
— Хорошо… Линда, скажите, на
сколько нынешняя жизнь отличается
от той, которая была пятьдесят лет на
зад? Я не про технику. Я про жизнь
обычного человека. Чем он сейчас
живет?
Снисходительно усмехнувшись,
она села на стул.
— В этом вопросе я вижу ваше опа
сение перед тем миром, с которым
вам предстоит познакомиться. Уве
ряю вас, люди не изменились за про
шедшие полвека. Их волнует все то,
что волновало раньше.
Питер смотрел на нее с некоторым
сомнением.
— А что изменилось? К чему вы
меня должны готовить?
— Изменился ритм жизни, объем
информации, с которым сталкивается
современный человек. Нагрузки сей
час более высокие, чем в ваше время.
— И как люди, справляются?
— Не всегда. Проблема — нервные
срывы. И у молодых, и у тех, кто по
старше. Для психотерапевтов много
работы. — Ее лицо хранило спокойст
вие. — Как вы спали?
— Нормально.
— Что вам снилось?
— Не помню… Во всяком случае,
ничего неприятного. Иначе бы я за
помнил.
— Чтонибудь вас волнует?
— Да. Я хочу в туалет.
— Какие проблемы? Вызовем ро
ботамедсестру.
Она повернулась к двери, которая
тут же раскрылась, пропуская внутрь
искусственное создание, призванное
помогать больным.
— Господину Мореффу нужна по
мощь, — порусски произнесла Лин
да. — Ему необходимо справить нуж
ду.
— Будет сделано, — деловито про
говорил робот, развернулся, выехал из
палаты и через несколько мгновений
появился вновь с больничной уткой в
механической руке. Приблизившись
к Питеру, он протянул свободную ру
ку, схватил краешек одеяла, намере
ваясь поднять его.
— Не надо! — Питер смущенно
улыбался. — Я попробую сам сходить.
Где туалет?
— Там. — Робот показал механиче
ской рукой на одну из небольших две
рей, расположенных сбоку.
Питер не без труда сел на кровати,
свесил ноги, поставил их на пол.
— Вам не стоит этого делать, — ус
лышал он голос Линды.
— Я всетаки попробую.
Опираясь руками на край кровати,
он поднялся. И чуть не упал — его по
вело вбок, если бы не робот, Питер не
удержал бы равновесие.
Он сделал несколько шагов. Как
странно было ощущать ненадежность
собственных ног. Робот помогал ему,
плавно передвигаясь рядом. Так, че
рез силу, опираясь на механическую
руку, он дошел до аккуратного прямо
угольника двери, собрался отворить
ее, но дверь двинулась сама, открывая
проход.
Его удивило убранство туалета:
унитаз, раковина, стены — всюду
был серебристый металл, весьма
приятный на ощупь, не холодящий
пальцев при касании. Кран, который
включает воду сам, едва опускаешь
руки в умывальник, Питер видел еще
тогда, пятьдесят лет назад. А вот ре
гулировки отсутствовали. Но едва он
пробормотал в недоумении: «Как же
сделать погорячее?», вода стала теп
лее. «Больше струю,» — сказал Пи
тер. И тотчас вода сильнее хлынула
ему на руки. Кран понимал то, что
ему говорят.
С не меньшим трудом Питер вер
нулся на кровать. Робот безмолвно
И. Харичев Будущее в подарок
следовал рядом, помогая ему. Лишь
когда Питер лег на кровать, он прого
ворил скороговоркой:
— Вы — настойчивый. Это хоро
шо.
Питер с удивлением покосился на
робота — он умеет оценивать поведе
ние людей? Надо же!
— Где их производят? — теперь он
смотрел на Линду. — В Китае?
— Почему только в Китае? Основ
ные промышленные зоны расположе
ны также в Индии, Бразилии, России.
Кстати, можете говорить с ним поан
глийски или пофранцузски. Как вам
удобнее.
— Да, — робот в момент перешел
на французский, — можете говорить
со мной на том языке, на каком вам
удобнее. Я полностью к вашим услу
гам.
Постоянное упоминание о языках
насторожило Питера. Он вновь пере
вел глаза на Линду.
— Вы столько внимания уделяете
языкам.
— Еще бы. Этот век — гуманитар
ный. Образованный человек должен
знать не менее четырех языков и на
всех общаться свободно. Мы сейчас
уделяем серьезное внимание истории.
Знаем все основные религии. Мы ста
ли немного другими, чем полвека на
зад. Но это в области знаний… Вам
пора ужинать. — Она глянула на робо
та. — Необходимо подать господину
Мореффу ужин.
— Никаких проблем.
Развернувшись, робот укатил к
двери, скрылся за ней и довольно ско
ро появился вновь. Опять в ход пошли
плошки.
Он еще не закончил есть, когда
распахнувшаяся дверь впустила муж
чину, весьма полного, но стремитель
ного. Взгляд у него был нахмуренный,
пронзительный. Приблизившись, он
произнес поанглийски:
— Давайте знакомиться. Карло
Фацио. Я — заместитель директора
Всемирного бюро расследований.
Он протянул руку, пожатие было
энергичным. Опустился на стул, ко
торый пододвинула Линда. Карие гла
за смотрели на Питера задумчиво.
Энергичность движений никак не вя
залась с наступившей паузой.
— Как вы себя чувствуете? — про
говорил он наконец.
— Нормально. Ходить еще не могу.
А так — нормально.
— Ну… ходить вам еще рано. Голо
ва не болит?
— Нет.
— Прекрасно… То, что вы помни
те момент покушения… это хорошо.
— Взгляд стал особо пристальным. —
А дело, которым вы там занимались,
не забыли? То, ради чего вы находи
лись в Риге, помните?
— Да. — Питер спокойно улыбал
ся. — Помню.
— Тогда я прошу вас рассказать
все, что вы помните. Вплоть до дета
лей.
— Пожалуйста. Но разве не оста
лось никакой информации в архивах?
— В томто и дело, что никакой
информации в архивах нет. И скорее
всего, она туда не поступила. Из Риги.
Пока что не знаю, по какой причине.
В этом тоже предстоит разобраться.
— Вас интересуют события пяти
десятилетней давности? — в голосе
Питера звучало сомнение.
— Да. — Фацио хмуро помолчал. —
Я пока что не хотел бы вдаваться в по
дробности.
Питер был тактичным человеком.
Не хочет, и Бог с ним. Он вернул
плошку роботу, уставился на серебри
стый потолок, решая, с чего начать.
— В две тысячи четвертом году бы
ла раскрыта международная преступ
ная группа, штабквартира которой
располагалась в Гамбурге. Торговля
наркотиками, оружие, проституция,
финансовые махинации. Полный на
бор. Они работали по всей Европе,
распространяя героин, снабжая пре
ступников стрелковым оружием, ко
торое крали с заводов в Бельгии и
Германии, поставляя русских деву
шек в испанские и португальские бор
дели, контролируя игорный бизнес в
Германии, Голландии, Франции. Со
став был интернациональный, но вы
ходцы из России превалировали. Соб
ственно говоря, по этой причине я и
был включен в состав особого подраз
«ЗС»Фантастика №2,2006
21
«ЗС»Фантастика №2,2006
22
деления, которое создали тогда на
временной основе. Проработав пол
тора года, мы добились успеха. Уда
лось арестовать и руководителей, и
основных функционеров, и мелких
исполнителей. Более сотни человек в
разных странах. Из руководителей —
Владимира Сайнакова, Михаила
Вайнберга, Бориса Тишукова, Иохи
ма Брюнинга и Эриха Куртиуса.
— С этими фактами я знаком, —
спокойно сообщил Фацио.
— Тогда вам известно, что уже че
рез полгода преступная деятельность
была во многом возобновлена. Стало
ясно, что существовал еще один
центр, хорошо законспирированный,
незаметный, который держал все под
контролем, и, когда потребовалось,
тут же приступил к восстановлению
структур. Нам удалось внедрить свое
го агента в группировку, занимавшу
юся отмыванием наркоденег. Очень
скоро мы увидели, что многие ниточ
ки ведут в Ригу. Более того, возникло
предположение, что из Риги коорди
нируют и работу российских преступ
ных групп, вовлеченных в наркотра
фик, в незаконное производство ору
жия, в поставку девушек в публичные
дома. И стало ясно, что представите
лю нашего особого подразделения не
обходимо ехать в Ригу, чтобы на месте
развернуть работу. Этим представите
лем был назначен я. Мой приезд со
стоялся в начале мая две тысячи пято
го. Я поселился в гостинице непода
леку от помещений Национального
центрального бюро Интерпола Лат
вии. Об истинной цели моего нахож
дения в Риге знало четыре человека,
включая руководство бюро. Для всех
остальных сотрудников я был инспек
тором, приехавшим из Лиона выиски
вать недостатки в работе. А в гостини
це я представился бизнесменом из
Англии. Этакий скучный предприни
матель средней руки, с утра до позд
него вечера занятый делами.
— Вы не замечали слежки? — быс
тро проговорил Фацио. — Ктонибудь
пытался познакомиться с вами?
— Разумеется, я обращал внима
ние на тех, кто окружал меня. Никто
не пытался познакомиться со мной.
Слежки я тоже не замечал. Никаких
оснований для беспокойства не было.
— Кто непосредственно работал с
вами?
— Двое. Ивар Звиедрис и Линард
Калныньш.
— Что можете сказать о них?
— Нормальные ребята. — Неожи
данно вспомнив о прошедших пяти
десяти годах, он усмехнулся, добавил.
— Были тогда нормальными ребята
ми. Знающими. Разве что несколько
медлительными. Но это — нацио
нальная черта. Калныньш, пожалуй,
опережал Звиедриса по аналитичес
ким способностям, зато Звиедрис был
дотошнее.
— А те двое, кто еще знал о вашей
работе? Это начальник бюро и его за
меститель?
— Совершенно верно. Юрис
Ясинкевич и мой тёзка Петер Бир
кавс.
— Простите, что я вас прервал.
Продолжайте.
Несколько мгновений потребова
лось, чтобы вернуть мысль в прежнее
русло.
— Нам удалось выйти на явный
след. Прежде всего в поле зрения по
пала фирма, занимавшаяся транс
портными перевозками, под назва
нием «Балтикс цельс», что в переводе
с латышского означает «Балтийский
путь». Хозяин, латыш по националь
ности, похоже, был подставным ли
цом. Фамилию точно не помню. Ка
жется, Мелнайс. Самая любопытная
личность — его заместитель Андрей
Володин. Человек с уголовным про
шлым и уголовными повадками. Но
он скорее поставлен присматривать
за Мелнайсом. Частые звонки в
Москву, партнерам из компании
«Международные перевозки». Разго
воры деловые, на тему поставок. Но
странное дело: в ряде случаев маши
ны из Москвы в указанные сроки не
приходили. Объяснение одно — в
этих случаях под видом перевозок со
общали другую информацию. Потом
мы взялись за переписку по Интер
нету. Много подозрительного, хотя
всей информации расшифровать мы
не смогли. Кроме того, мы вышли на
И. Харичев Будущее в подарок
банк «ФинансГарантия» и на охран
ную фирму «Стражник». Они работа
ли в теснейшем контакте с фирмой
«Балтийский путь». Разумеется, не
только они. Однако, в данном случае
их связывали помимо обычных парт
нерских и особые отношения. За
всем стоял хозяин банка «Финанс
Гарантия» Леонид Коган. Фигура
весьма импозантная, значимая в мас
штабах Латвии. Он прикормил неко
торых высокопоставленных чинов
ников. Но я весьма скоро пришел к
убеждению, что Коган несамостояте
лен в той части своей деятельности,
которую он тщательно скрывал. Ни
ти шли в Москву. И, помоему, на
очень высокий уровень. Я написал
доклад, итогом которого было пред
ложение подключить к работе рос
сийское бюро Интерпола. Я пони
мал, что это вряд ли поможет, если
преступники сидят высоко. В этой
стране коррупция на высоком уровне
для закона недоступна… — Он хмуро
улыбнулся — опять забыл о пятиде
сяти годах. Поправился. — Была не
доступна. Это ее и сгубило… В тот ве
чер, когда я закончил отчет и шел в
гостиницу, в меня стреляли.
— Так вы успели отправить его? —
тут же спросил Фацио.
— Нет. Я собирался сделать это ут
ром.
— А те, с кем вы работали… Они
знали про отчет?
— Конечно, знали. Я писал его в
бюро, в кабинете. Обсуждал с ними
положения доклада.
— С Ясинкевичем тоже обсужда
ли?
— Нет. С ним не обсуждал. И с
Биркавсом — тоже.
Фацио молчал с хмурым лицом,
карие глаза были устремлены куда—
то вниз. Потом он глянул на Питера.
— То, что вы рассказали, очень
важно. — Подозрение появилось в его
взгляде. — Вы не устали?
— Хотел бы сказать «нет». Но если
честно, устал.
— Сейчас я уйду. — Он замолчал с
таким видом, словно пытался принять
решение. Потом проговорил. — Вы не
должны удивляться, что я пришел к
вам вечером. В дневное время каждый
мой выход из кабинета привлекает
внимание. А мне хочется, чтобы как
можно меньше людей знало, что я по
бывал у вас.
После таких слов Питер невольно
посмотрел на Линду. Фацио правиль
но понял его взгляд. Слабо усмех
нулся.
— Доктора Андерсон можете не
бояться. Она — один из лучших аген
тов, которые работают лично со мной.
Пока она рядом с вами, я за вас спо
коен. До свидания.
Стремительным шагом преодолев
пространство до двери, он исчез. Пи
тер глянул на Линду.
— Так вы, оказывается, не психо
терапевт?
— Я — дипломированный психо
терапевт. Закончила Сорбонну. А вам
пора отдыхать. Чтонибудь хотите?
— Да, — с озорной улыбкой выго
ворил он. — Поскорее увидеть мир,
который за этими стенами.
— Это не зависит от меня. — Лин
да смотрела на него спокойными гла
зами. — Робот останется рядом с вами. Если что, он поможет. Вы не
против?
— Нет.
— Всего доброго. Утром я вернусь.
— До свидания.
Они остались вдвоем — Питер и
робот, замерший у изголовья. Глядя в
потемневший потолок, Морефф раз
мышлял о том, что с ним случилось.
Этот прыжок во времени он понимал,
он верил, что его не обманывают. И
всетаки ощущение чегото неестест
венного не покидало его. Он еще не
свыкся с тем, что за окном две тысячи
пятьдесят пятый год, вторая половина
двадцать первого века. Другое время,
другие люди. Другая жизнь.
«Господи, — думал он. — Я попал в
мир, которого не знаю, в котором сов
сем чужой. Я — анахронизм. Что мне
здесь делать? Смогу ли я стать своим?
И, пожалуй, самый главный вопрос:
хочу ли я жить в этом мире?.. Он так
разительно отличается от того, кото
рый мне знаком. Дело не только в ро
ботах и всемирном правительстве. В
нынешнем мире нет России. Столь
«ЗС»Фантастика №2,2006
23
«ЗС»Фантастика №2,2006
24
важной для меня страны. Какието
самоуправляемые территории. На
Дальнем Востоке — китайцы. Зато в
Европе — русский язык. Непонятно,
как относиться ко всему этому?.. Ка
кое мне дело до России? Я родился и
вырос в Англии. Но я — русский. Мои
родители русские.»
Отец Питера Олег Морев стал не
возвращенцем. Он был родом из ста
рой театральной семьи, закончил ба
летную школу, танцевал в Большом в
кордебалете. Ненавидел советскую
власть, потому что знал от отца и деда
многое из того, что не знало большин
ство советских людей — о том, как
пришли к власти большевики, о том,
что они творили в Гражданскую вой
ну, о репрессиях, которые начались
задолго до тридцать седьмого года. Он
тихо ушел из гостиницы, когда они
были на гастролях в Лондоне. Попро
сил политического убежища, но воз
держался от какихлибо громких заяв
лений, к которым его склоняли. Он
ненавидел ту власть, но любил Рос
сию. Эту любовь ему удалось передать
Питеру.
Его мать была младшей дочерью
штабскапитана Белой Армии Петра
Зеленина, бежавшего, как и многие,
из Крыма, успевшего пожить и в Да
нии, и во Франции, но потом осевше
го в Англии на должности банковско
го служащего. Во Франции он встре
тил свою будущую жену, дочь князя
Бутурлина. Князь к этому времени то
же был в стесненных обстоятельствах,
поэтому с радостью отдал дочь за не
богатого в прошлом дворянина. Дед,
любивший своих детей, смог дать им
хорошее образование.
В семье Питера говорили на рус
ском. Мать уделяла много внимания
тому, чтобы он читал русские книги,
не только литературу, но и историю.
Любые гастроли из Советского Союза
были предметом их благожелательно
го внимания. Вот почему он прекрас
но знал язык и говорил, в отличие от
многих выходцев из России, без вся
кого акцента. Как, впрочем, и поанг
лийски.
С дедом он виделся довольно час
то. Когда Питер был подростком, они
гуляли в Гайдпарке, а позже, когда
Питер вырос, ходили в паб выпить
пива. Дед любил его. Московского де
да Владимира Морева Питер так и не
увидел — тот умер в конце девянос
тых, незадолго до того, как наступили
новые времена, и в Россию стало
можно ездить. Питер отправился в
Россию вместе с отцом в девяносто
втором. Их встречала бабушка, Анна
Сергеевна. Она была совсем старень
кой. Заплакала, впервые увидев Пите
ра. Москва поразила его своей красо
той и запущенностью. Питер гулял по
старым улицам с таким чувством,
словно бывал здесь прежде, словно
вернулся в этот город после долгого
отсутствия. Город, столь не похожий
на Лондон, не казался ему чужим.
«Я — русский, хотя вырос в Анг
лии, — размышлял он, по—прежнему
глядя в серебристый потолок. — Тот
язык, на котором мне легче думать,
русский. — И тут странный вопрос
явился к нему. — Что такое Россия?
Где она? Это земля? Это язык? Это
люди? Это история? Что именно? Ев
реи не уберегли свое древнее государ
ство, но в течение двух тысячелетий
сохраняли свой народ, культуру. И
наступил момент, когда Израиль воз
родился. А вот греки и болгары утеря
ли свой облик, стали похожи на заво
евавших их турков, но сохранили, по
мимо территории, веру и культуру. За
то албанцы и прежний облик утеряли,
и веру сменили, превратились в му
сульман. Выходит, перестали быть ал
банцами? Нет Албании? Есть. Это
другая Албания, чем могла бы быть.
Но кто об этом сожалеет? А Брита
ния? Бритов еще Бог знает когда вы
теснили во Францию, Британию уже
больше тысячи лет населяют англо—
саксы, которые гордо именуют себя
британцами. Ну и что?.. А если сфор
мулировать так: Россия — это страна,
где говорят по—русски. Но это ничего
не дает. Оказалось, что сейчас во мно
гих странах Европы говорят порус
ски. Значит, там Россия? Отчасти, да.
Но лишь отчасти. Можно сформули
ровать условие жестче: Россия —
страна, где говорят только порусски.
Но в России никогда не говорили
И. Харичев Будущее в подарок
только порусски. Там уйма народов
со своими языками и традициями…
Что такое Россия? Непростой вопрос.
Во мне она жива. И еще во многих
русских. Но этого мало. Должна быть
территория. Пусть даже самоуправля
ющаяся. Территория…»
Питер не заметил, как заснул.
Через какоето время его разбудил
шум. Он открыл глаза. Робота рядом с
ним не было. Питер повернул голову.
Робот стоял подле выходной двери. И
никого более.
— Чтонибудь надо? — раздался
приглушенный голос робота.
— Нет, — выговорил Питер, опус
тил голову на подушку и тотчас уснул.
Глава 3.
Проснувшись, он увидел Линду.
Она сидела рядом с кроватью.
— Доброе утро. — Ее лицо было
привычно спокойным. — Как вы спали?
— Прекрасно. — Питер ухмыль
нулся. — Мне надо в туалет.
— Идите. Вы уже освоили этот
маршрут.
Робот немедленно подъехал к не
му, помог подняться, пройти до туале
та. Вернувшись в палату, Питер
вспомнил о коротком пробуждении
посреди ночи. — Линда, а что за шум
был… даже не знаю, в каком часу?
— Маленькое происшествие, —
ровным голосом отвечала она. — Не
известный пытался проникнуть в па
лату. Но, увидев робота, ретировался.
Питер усмехнулся.
— Его напугала железка?
— Эта железка одета в кевлар,
стрелять в нее бесполезно, а хватка у
нее мертвая — схватит за руку, не вы
рвешься. К тому же, она делает видео
запись происходящего. Так что этот
неизвестный поступил правильно.
Выходило, что робот — не только
заботливая нянька, но и надежный
охранник. Питер покосился на творе
ние разума с довольным видом.
— А что показывает видеозапись?
— Человека, заглянувшего в вашу
палату и тут же отпрянувшего, как
только он увидел робота. Лицо полу
чилось плохо — расстояние большое,
и человек все время в движении. Ясно
только, что это мужчина. Кроме того,
если его проход в это здание не обра
тил на себя внимание, у него есть пра
во на вхождение сюда. Так что либо
он — сотрудник ВБР, либо работает в
госпитале.
Питера это сообщение ничуть не
насторожило.
— Какойнибудь санитар проявил
любопытство. Но, увидев робота, ис
пугался.
Она медленно покачала головой из
стороны в сторону.
— Уже провели анализ дверной
ручки с целью определить ДНК чело
века, открывавшего дверь. Результат
отрицательный. Скорее всего, он был
в перчатках. Санитары в перчатках по
зданию не ходят. И потом, сейчас эту
работу, как и работу уборщиков, вы
полняют роботы.
Получалось, что все серьезнее, чем
он подумал. Тем не менее, улыбка вы
скользнула на его лицо.
— Моей жизни угрожает опас
ность?
— Думаю, да. — Ее лицо хранило
серьезность. — Но мы изначально
учитывали данный фактор.
«Учитывали данный фактор? —
выхватил слова его мозг. — Что это оз
начает? Что мой возврат к жизни че
рез пол века — некий проект? Я — по
допытный кролик? Или приманка?
Очень интересно…»
Питер думал о том, как половчее
сформулировать вопрос, но тут дверь
открылась, в палату вошли Давид Ка
цав и Мохамед Ашруни. Приветливо
поздоровались. Кацав приблизился к
Питеру, а его ассистент начал разво
рачивать свой прибор.
Пижама была снята. Питер в неко
тором смущении покосился на Линду
— та не стала даже отходить, отверну
лась и смотрела в сторону.
— Как вы себя чувствуете? — по
интересовался Кацав.
— Неплохо. Я уже ходил. В туалет.
Вчера. И сегодня.
— Да? — удивленно спросил док
тор и повернул голову к Линде.
— Ходил, — подтвердила она.
«ЗС»Фантастика №2,2006
25
«ЗС»Фантастика №2,2006
26
— Вы у нас молодец. — Доктор
опять смотрел на него. — Похвально,
что вы можете заставить себя, но это
не отменяет наших процедур.
Облегающие накладки вновь были
надеты на его ноги выше и ниже коле
на, то же самое произошло с руками.
Он почувствовал приятное покалыва
ние.
— Все нормально? — поинтересо
вался доктор Кацав.
— Да, — ответил Питер.
— Повышаю интенсивность.
В очередной раз Питера мучила
щекотка в мышцах. Он терпел, стис
нув зубы. «Обычное испытание ще
коткой,» — говорил он себе.
На этот раз процедура продолжа
лась еще дольше, чем прежде.
— Как вы себя чувствуете? — доб
рожелательно спросил доктор Кацав,
едва накладки были сняты.
— В данный момент прекрасно.
— А до этого? — тень тревоги
мелькнула в карих глазах доктора.
— До этого — не очень. — И добавил
после паузы. — Слишком щекотно.
— Аа, — понимающе протянул
доктор.
После ухода Кацава и Ашруни Пи
тер завтракал. Робот вновь кормил его
специальной пищей в плошках, че
ресчур пресной. Питер не собирался
роптать — докторам виднее, что для
него сейчас лучше.
Завтрак был закончен. Питер уст
роился поудобнее, посмотрел на Лин
ду хитрым взором.
— Что за проект осуществляется, в
котором участвуете вы. И я.
Она задумалась. Вытянутое лицо
хранило спокойствие.
— Дело не в проекте, — наконец
проговорила она. — Есть проблема,
которую может помочь решить ваше
возвращение. Вот и все.
— Но я не имею права знать об этой проблеме? — тут же спросил
Питер.
— Все упирается в секретность.
— Судя по всему, я играю важную
роль в решении этой проблемы. И при
этом я не должен знать, в чем она со
стоит? Не говоря уже о моей безопас
ности.
— Мы позаботились о вашей безо
пасности.
— Сообщив на весь мир?
Вновь последовала молчаливая па
уза.
— После ночного происшествия
число барьеров охраны увеличено.
— Это успокаивает, — насмешливо
произнес он. — И всетаки, может
быть мне стоит знать правду?
— Я поговорю с мистером Фацио.
Только он в состоянии решить дан
ный вопрос.
Питер готов был подождать. Но
его любопытство рвалось наружу.
— Зайдель, министр информации,
говорил о правительстве.
— Да. О всемирном правительстве.
— Вот как? На Земле уже есть все
мирное правительство. Любопытно.
Значит, все вопросы решаются в мас
штабах планеты?
— Да.
— Это похвально. В конце кон
цов, Земля не так уж и велика. Прав
да, в начале века столь несложная
истина принималась немногими…
Если есть всемирное правительство,
должен быть и всемирный парла
мент.
Она медленно покачала головой из
стороны в сторону — так она поступа
ла частенько.
— Всемирного парламента нет.
— Почему?!
— Всемирный парламент не ну
жен. Благодаря новым технологиям
парламент — все население Земного
шара. Это уже не представительная, а
прямая демократия. В любой момент,
если есть необходимость, граждане
планеты высказываются в пользу того
или иного решения. Причем, все в
высшей степени демократично. Перед
голосованием выступают защитники
позиций: «за» и «против». Потом го
лосование определяет волю большин
ства. Так что парламент не нужен.
Всемирное правительство призвано
выполнять волю населения. Кроме
того, есть референдумы по вопросам,
решаемым в рамках самоуправляемых
территорий, и референдумы на уровне
округов, то есть counties. Соответст
венно, есть правительства самоуправ
И. Харичев Будущее в подарок
ляемых территорий и округов… —
Она сдержанно улыбнулась. — Между
прочим, в любой момент и вы можете
стать защитником позиции. Вам сле
дует быть готовым сказать чтолибо
существенное в пользу того или иного
предложения.
Подобная перспектива его не пу
гала.
— Выступлю. Но прежде мне сле
дует адаптироваться к новой жизни.
Так что я продолжу мучить вас вопро
сами.
— Я к этому готова.
Питер усмехнулся.
— Меня очень волнуют самоуп
равляемые территории. Прежде всего
те, которые возникли на территории
России.
— Попробую решить эту пробле
му. — Она перевела взгляд на робота.
— Включи нам экран, Интернет, кар
та Восточной Европы.
В тот же миг часть стены перед
Питером засветилась, возникла кра
сочная карта. Он увидел знакомые
очертания границ. Центральная часть
России сохранила северные и запад
ные границы. На северозападе она
граничила с единой территорией, на
зываемой Скандинавия, вобравшей в
себя Финляндию, Швецию и Норве
гию. Там, где прежде располагались
Эстония, Латвия, Литва и Калинин
градская область, лежала теперь тер
ритория Балтия. Дальше располага
лась Польша. Белоруссия входила те
перь в состав России, граница кото
рой на юге соприкасалась не только с
Украиной, но и Северным Кавказом,
вобравшим в себя Краснодарский
край, Ставрополье и все националь
ные республики, входившие прежде в
Россию. А вот на востоке граница ны
нешней России определялась некото
рым образованием, названным Урал,
и лишь за Уралом начиналась Сибирь.
«Собственно Россия, — размыш
лял Питер, — Северный Кавказ, Урал,
Сибирь и Дальний Восток. Прежняя
страна распалась на пять частей. При
этом Дальний Восток теперь под ки
тайцами. Такая вот картина.»
— Вчера вы мне ничего не сказали
про самоуправляемые территории Се
верный Кавказ и Урал. Надеюсь, там
попрежнему основной язык — рус
ский?
— Да. Местный язык там — рус
ский. — Смущение проявилось на ее
лице. — Я говорила вчера в общих
чертах. Простите, я не знала, что по
добные детали имеют для вас такое
значение.
«Ничего себе, детали…» — подумал
Питер, но вслух ничего не сказал. Он
вновь смотрел на карту. Столица ны
нешней России — Москва. Столица
Урала — Екатеринбург, Сибири —
Красноярск, Северного Кавказа —
Краснодар, Балтии — Рига.
— Надеюсь, война в Чечне закон
чилась? — спросил он.
— Да. Но лишь после того, как ту
да были введены международные си
лы.
— А какой местный язык в Бал
тии?
— Русский.
Питер посмотрел на Линду с одоб
рением.
— Вчера вы поскромничали, ска
зав, что немного знаете русский. Вы
хорошо говорите на этом языке.
— Спасибо.
— Откуда вы знаете русский?
Она помолчала, опустив глаза,
опять глянула на Питера.
— Мой муж был русский.
— Вы разошлись?
— Нет. Он погиб, — сухо выгово
рила она. — Шесть лет назад. Он тоже
работал во Всемирном бюро рассле
дований. Его звали Игорь.
Питер ощутил неловкость.
— Простите мне мое любопытство.
— Ничего…
Питер помолчал, глядя на карту.
Чересчур много информации свали
лось на него. Как все это воспринять?
— Линда, я могу побыть один? —
спросил он.
— Да, конечно.
— Вы можете вернуться к вашим
делам на час или два.
Она помолчала в своей манере, по
том проговорила:
— Хорошо. Я вернусь через два ча
са. Если я вам понадоблюсь раньше,
скажите роботу, он свяжется со мной.
«ЗС»Фантастика №2,2006
27
«ЗС»Фантастика №2,2006
28
Оставив стул, она пошла к двери
своим красивым шагом. Еще мгнове
ние, и Питер остался наедине с робо
том.
Вновь глядя на карту, он размыш
лял над тем, как относиться к тому,
что он видел? Прежней страны, столь
дорогой ему, больше нет. Но остались
территории, на которых сохранился
русский язык. Более того, русский
язык продвинулся на запад. Разве это
не важнее целостности территории?
Потеряв целостность, Россия заняла
большую площадь, чем прежде.
«Какую роль может играть целост
ность в условиях, когда действует все
мирное правительство, когда жители
Земли совместно решают все глобаль
ные проблемы?» — подумал он. И тот
час у него возникло желание посмот
реть, а что там в Америке?
— Прошу дать карту Северной
Америки, — попросил Питер.
На стене появилась другая карта.
Питер заскользил по ней взглядом…
Самоуправляемая территория Аляска,
Восточная и Западная Канада, Соеди
ненные штаты Америки.
«Прекрасно! — сердито проком
ментировал про себя Питер. — Рос
сию разделили на пять частей, а Со
единенные штаты практически не
разделились. Подумаешь, самостоя
тельная Аляска. Вот что значит быть
слабым. Россия была слабой. А все
чиновники, тупые и алчные. Раскрали
страну, истощили экономику. Насе
ление не выдержало нищеты, произ
вола, безысходности…»
Он регулярно читал сводки по
России, которые готовились в штаб
квартире Интерпола в Лионе, изучал
данный разных исследований. Ему
хорошо была известна картина про
исходившего тогда, пятьдесят лет
назад.
«Русские сами виноваты, — сум
рачно думал он. — В России никогда
не уважали закон. Ни при царе, ни
при генеральных секретарях, ни после
развала Советского Союза. В этом
России всегда было далеко до Запад
ной Европы. И я не знаю, как бы я
жил в России…»
— У вас неприятности? — неожи
данно прозвучал голос робота.
— Да, — сухо ответил Питер.
— Мне вызвать доктора Андерсон?
— В этом нет необходимости. То,
что расстроило меня, произошло
пятьдесят лет назад.
— Я вам сочувствую.
— Спасибо.
Робот подъехал ближе к нему.
— Вы не хотите пообедать? Уже
время.
— Я согласен. Только сначала надо
сходить в туалет.
Он сел на кровати, опустил ноги
на пол, поднялся. Робот подставил
ему руку. Направляясь к туалету, Пи
тер с удовлетворением отметил, что
ему гораздо проще идти, чем вчера.
Если такая тенденция сохранится, че
рез неделю он сможет бегать.
Покинув туалет, Питер не стал
спешить с возвращением в кровать.
Его заинтересовала соседняя дверь.
— Что здесь? — спросил он.
— Ванная, — невозмутимо ответил
робот.
Питер сделал несколько шагов, от
крыл дверь. Перед ним было простор
ное помещение, вмещавшее большую
ванную из серебристого металла, в уг
лу стояла душевая кабина. Питер во
шел внутрь, приблизился к раковине,
выше которой располагалось зеркало.
Ему не понравилось то, что он увидел
— изможденное небритое лицо.
— Я хочу побриться, — проговорил
он.
— Пожалуйста. Робот нажал кнопку на стене, от
крылась дверца встроенной полки.
Питер увидел все необходимое для
бритья — бритвенный станок, пена,
помазок. Сверху лежала электричес
кая бритва.
— Вас побрить? — спросил робот.
— Я сам.
С каким удовольствием он намы
лил себе щеки, взял в руку бритвен
ный станок. Чистая кожа оставалась
там, где проходило лезвие. Он так ув
лекся, что не заметил, как ослабли но
ги — они устали держать тело.
— Мне надо присесть, — сказал
Питер.
Тотчас ему был подставлен стул,
И. Харичев Будущее в подарок
Питер опустился на него, отдохнул. По
том заставил себя подняться, закончил
бритье. Еще раз осмотрел собственное
лицо. Бритым он выглядел лучше.
Вернувшись в кровать, он принял
ся обедать. Поглощая пюреобразную
пищу из неизменных плошек, он по
думал, что не отказался бы от куска
жареного мяса. Он любил постную
свинину. Впрочем, не отказался бы и
от стейка из говядины. И запил бы
кружечкой пива. Он любил Гиннес.
Отобедав, Питер продолжил зна
комство с современной географией.
По его просьбе на стене появилась
карта Европы. На месте Англии и Ир
ландии располагалась одна самоуп
равляемая территория под названием
«Британия и Ирландия». Остались
Германия, Франция, Испания с Пор
тугалией, Италия. На месте Бельгии,
Нидерландов и Люксембурга появи
лась территория Бенилюкс. Дания во
шла в Скандинавию, а Чехия, Слова
кия, Австрия, Швейцария, Венгрия
образовали Центральную Европу.
Вновь появилась Югославия. Сохра
нилась Греция. В состав Румынии во
шла Молдавия.
«То, что англичане примирились с
ирландцами — прекрасно, — заклю
чил Питер. — Должен признать, что
современное устройство Западной
Европы удовлетворяет меня. Осталь
ное придется принимать таким, како
во оно есть…»
— А что там за колония на Луне? —
спросил он, покосившись на робота.
— Она образована двадцать во
семь лет назад. Главное предназна
чение — научные исследования и до
быча полезных ископаемых. Там жи
вет сейчас около тридцати тысяч че
ловек. Ученые, инженеры, горняки.
— На экране возникло изображение
лунной поверхности. На переднем
плане поднималось сооружение из
темного металла, во многом напоми
навшее средневековый замок. — Это
обсерватория, кроме того, в этом со
оружении расположены основные
шлюзы и гараж луноходов. Лабора
тории, служебные и жилые помеще
ния находятся под лунной поверхно
стью. Так устраняется метеоритная
опасность. — Слова робота проил
люстрировало изображение на стене:
просторные помещения лаборато
рий, заполненные оборудованием и
людьми в халатах; столовая с множе
ством столов, занятых людьми; тре
нажерный зал, гостиные и спальни в
квартирах. — Кроме того, неподале
ку от колонии находятся рудники.
Рабочие ежедневно отправляются
туда на пассажирских луноходах. Ре
голит доставляют грузовыми лунохо
дами на склад. Регулярно грузовые
ракеты направляются к Земле. —
Питер имел возможность увидеть
горняков, одетых в скафандры, лу
ноходы, вздымающие колесами об
лака лунной пыли, работу в руднике,
старт ракеты.
— А что такое реголит? — полюбо
пытствовал он.
— Так называют аморфный лун
ный грунт.
— И что за полезные ископаемые
содержатся в нем?
— Прежде всего гелийтри, необ
ходимый для термоядерной энергети
ки. За счет лунного гелиятри она и
работает. А кроме того, руды, содер
жащие редкие металлы.
— На Землю возят оттуда руду?! —
усомнился Питер.
— Возят.
— И это окупает себя?
— Полагаю, что окупает.
«В конце концов, какая разница?
— подумал Питер. — Возят, и пусть…»
Входная дверь открылась. Робот
совершил резкое движение, закрыв
Питера от вошедшего, но тут же вер
нулся на прежнее место. Питер увидел
Линду. Ее лицо отразило удивление.
— Вы побрились?
— Да, я побрился. Лично.
— Вам идет. В остальном все нор
мально?
— Нормально. Я узнал много ин
тересного о нынешнем мире.
— Вы обедали?
Питер состроил мягкую ухмылку.
— Линда, я не маленький ребенок.
— Вы обедали? — упрямо повтори
ла она.
— Простите, но какое это имеет
значение?
«ЗС»Фантастика №2,2006
29
«ЗС»Фантастика №2,2006
30
— Мистер Морефф обедал, — раз
дался ровный голос робота.
Она села на стул около кровати,
невозмутимо проговорила:
— Мне поручено отвечать за вас, и
я буду отвечать за вас. — В ее голосе не
чувствовалось вызова.
«Эта женщина умеет добиваться
своего,» — не без одобрения отметил
Питер.
Следовало сменить тему. Он ска
зал первое, что пришло на ум:
— Я бы хотел посмотреть телеви
зор.
— Пожалуйста, — проговорила она
и, глянув на робота, кивнула.
— Какой канал? — осведомился
робот.
— Любой. Их много?
— Несколько сотен.
— Какойнибудь из самых попу
лярных.
Экран ожил, по нему забегали
крепкие мужчины, преследуя друг
друга, вступая в рукопашный бой.
Двух минут хватило, чтобы понять —
это боевик, заурядный, с обычной
стрельбой и драками. Изменился ан
тураж — здания, машины, одежды, —
все остальное было известно Питеру.
— Еще какой—нибудь канал, —
попросил он. — Из популярных.
И там шел боевик. Отличие в анту
раже практически оставалось неза
метным. Тот же результат дало зна
комство с десятком других каналов.
— Это все продукция Голливуда?
— поинтересовался Питер, глядя на
Линду.
Она кивнула. Питер помолчал, ос
мысливая увиденное.
— Но это — примитивная продук
ция. Я не думал, что людей будущего
потчуют таким дерьмом.
Сколь внимательными стали ее
глаза.
— Вы не правы. Никто их не пот
чует дерьмом. Люди хотят развлекать
ся. Каждый из них вынужден зараба
тывать хлеб свой в поте лица. И каж
дый имеет право отдохнуть в свобод
ное время. Люди не хотят напрягать
ся. Им надо расслабиться. Вот и все.
Питер покачал головой — нет. Он
не желал принять такое объяснение.
— Наша европейская цивилизация
давно стала развлекательной, потому
что помимо работы, которая представ
ляет собой суровую необходимость, все
остальное время тратилось на развле
чения. Жизнь как сплошное развлече
ние — идеал и цель многих. — Он чув
ствовал — нужны еще какието доводы.
— Между прочим, в Англии, по край
ней мере, в мои времена по телевизору
в так называемый праймтайм, в райо
не восьмидевяти вечера основные ка
налы показывали интересные просве
тительские фильмы по астрономии, ге
ографии, физике Земли, археологии.
Хозяева каналов делали это вовсе не из
благих намерений — предприниматели
всегда остаются предпринимателями.
Они делали это потому, что британское
правительство оплачивало им показ
просветительских фильмов именно в
самое популярное время. И делалось
это для того, чтобы не разжигать в под
ростках и молодежи низменные ин
стинкты бесконечными сценами
убийств и мордобоя, которыми пере
полнены боевики. Чтобы у них хоть
чтото было в головах. Очень разумное
решение. За одно это я уважал наше
тогдашнее правительство. Надеюсь, на
территории Британии и Ирландии до
сих пор действует этот подход?
— Сейчас такое невозможно. Пра
вительство не должно решать за лю
дей подобные вопросы. Это касается
любого уровня власти: всемирного,
территориального, местного. Люди
сами решают то, что касается их жизни.
— А если они плохо решат? — на
смешливо спросил Питер.
— Это будет их решение, — невоз
мутимо ответила она.
— История дает массу примеров
тому, что народ может ошибаться.
Вспомните хотя бы Германию трид
цать третьего года. — Спохватив
шись, что она его не поняла, Питер
добавил. — Я имею в виду прошлый
век, приход к власти Гитлера. Или,
скажем, Россию начала двадцать
первого века, где народ выбрал Пу
тина. Кроме того, народом можно
манипулировать. Этому есть тоже
немало примеров.
И. Харичев Будущее в подарок
Линда нахмурилась.
— В наше время не принято прене
брежительно отзываться о воле на—
рода.
— Я говорю о прошлом, — с иро
нией продолжал он. — О том, что бы
ло давно. Хотя это повод… — Открыв
шаяся дверь пропустила в палату Ка
цава и Ашруни. Питер поспешил за
кончить фразу, — подумать о настоя
щем.
Неизменный прибор был развер
нут, накладки — наложены на руки и
ноги. Нестрашная пытка щекоткой
началась. Питер перенес ее, не выка
зывая никаких эмоций.
— Было щекотно? — спросил Ка
цав, едва процедура кончилась.
— Было.
— И вы не жалуетесь?
— Нет. Я и раньше не жаловался. Я
сообщал вам информацию.
Доктор помолчал, потом задумчи
во произнес:
— Мы сегодня дали максимальную
интенсивность.
— Прекрасно. А я удивлялся, по
чему сегодня тяжелее терпеть, чем
вчера?
— Потихоньку вам надо начинать
двигаться.
— Я уже начал. Несколько раз хо
дил в туалет, правда, с помощью робо
та. Сам побрился в ванной. Слушайте,
а давайте я сейчас на ваших глазах без
посторонней помощи схожу в туалет.
Мне туда хочется.
— Как вам будет угодно.
Питер сел на кровати, опустил на
пол ноги, с усилием поднялся, сделал
шаг, покачнулся, пытаясь сохранить
равновесие. Тотчас рядом оказался
робот, протянул руку. Питер бросил
ему: «Не надо.» Сделал еще шаг, еще.
Он смог одолеть расстояние до туале
та без посторонней помощи. Спустя
минуту вернулся. Вид у него был тор
жествующий.
— Прекрасно, что вы стараетесь
преодолеть себя, — похвалил его док
тор Кацав. — Теперь отдохните. На
грузка должна перемежаться с поко
ем. Все нормально. До завтра.
Он хотел повернуться, чтобы идти
к выходу, но Питер опередил его.
— Подождите, доктор. Как вы мо
жете говорить, что все нормально, ес
ли вы даже не знаете, как я себя чувст
вую. Вы не проверяли у меня состоя
ние внутренних органов, не мерили
давление, пульс, температуру.
Кацав сдержанно улыбнулся.
— Напрасно вы так думаете. Мы
следим за всеми параметрами. Они, к
счастью, в норме. Центральный ком
пьютер снимает ваши показания еже
минутно — и когда вы спите, и когда
бодрствуете. Чип, который вы полу
чили, помимо прочего дает медицин
ские данные: температуру тела, часто
ту пульса, кровяное давление и еще
множество параметров.
— Простите, доктор, я этого не
знал.
— Теперь будете знать. До свида
ния, — вполне дружелюбно произнес
Кацав, повернулся и направился к
двери. Ашруни последовал за ним.
Проследив за уходом докторов,
Питер посмотрел на Линду.
— Продолжим наш разговор. Как
же быть тем, кто предпочитает интел
лектуальное кино? Я, к примеру, люб
лю фильмы Питера Гринуэя. Вы знае
те такого режиссера?
Вопрос ее ничуть не смутил.
— Я не знаю такого режиссера. Од
нако, думаю, что проблем у вас не бу
дет. Архивное кино можно получить
по Интернету и посмотреть самому.
Кроме того, есть несколько телекана
лов для интеллектуалов. Но все это
стоит недешево.
— Почему?
— Немногие сейчас обращаются к
такому кино или телеканалам. Чтобы
окупить расходы, владельцы вынуж
дены поднимать цену. В то же время
популярные телеканалы бесплатны,
поскольку возмещают свои расходы
за счет рекламы.
— Разве это подталкивает людей к
так называемой массовой культуре?
— Помоему, главное в том, что
существует возможность выбора. Но
каждый делает его сам. — Нечто осто
рожное, тактичное появилось на ее
лице. — У меня такое ощущение, что
сегодня вам непременно хочется по
спорить со мной.
«ЗС»Фантастика №2,2006
31
«ЗС»Фантастика №2,2006
32
Ее слова озадачили Питера. Он
всего лишь отстаивал свою точку зре
ния, однако на самом деле можно бы
ло подумать, будто ему хочется поспо
рить с Линдой. Этакое глупое мальчи
шество. За кого она его принимает?
Он уже давно излечился от подобной
чепухи.
И о чем с ней разговаривать? Лин
да опередила его.
— Может быть, вы ощущаете страх
перед тем миром, который за этими
стенами и в котором вам предстоит
жить?
— Я не ощущаю страха перед ны
нешним миром, — немедленно отве
тил он. — Я — взрослый мужчина,
давно сформировавшийся. Я многого
добился. Мне бояться нечего.
— Прекрасно, — констатировала
она. — Помоему, вам пора ужинать.
Питер хотел сказать: «Если вы счи
таете, что пора, я уже голоден», одна
ко вовремя сдержался. Опять она вос
примет его слова как вызов. В итоге
он состроил нечто неопределенное на
лице.
Удалившийся на время робот при
вез неизменные плошки. Получив од
ну из них и ложку в придачу, Питер
лукавым взором глянул на механичес
кое существо.
— А для доктора Андерсон у вас не
найдется еды?
— Не надо, — запротестовала она.
— Я дома поужинаю.
— Вы туда попадете так нескоро.
— В больнице есть столовая. Схо
жу туда.
— Мне было бы приятно, если бы
вы отужинали со мной. — Он вновь
посмотрел на робота. — Найдется что
нибудь для доктора Андерсон?
— Думаю, я смогу кое—что пред
ложить доктору Андерсон, — уверен
но произнес робот.
— Не надо.
— Я привезу, а вы решите, как
быть, — рассудительно заметил робот.
Он уехал и через минуту вернулся.
На подносе были тарелка с нарезан
ным сыром, хлеб, чашка кофе. Обре
ченно вздохнув, Линда сделала себе
бутерброд, принялась есть, запивая
кофе. Питер старался не смотреть на
нее. Он с деланной сосредоточеннос
тью поглощал принесенную ему пи
щу, пил апельсиновый сок, а потом —
чай.
И тут ему пришла идея — надо по
говорить о погоде. Нейтральная тема.
— Скажите, какая сейчас темпера
тура на улице? — спросил он.
— Градусов двадцать пять.
— Дождя, кажется, не было.
— Дождя не было.
— Хорошая погода.
— Для июня — нормальная.
Разговор получался. Следовало
развить тему.
— Знаете, в начале века в Европе
несколько раз такая жара стояла, что
от перегрева и духоты умирали тысячи
людей. Прежде всего, пожилые люди.
Здесь, во Франции, в Испании, Пор
тугалии. Даже в Германии. Сначала
жара, а потом ливни, которые все за
топляли.
— Сейчас такого нет, — с при
вычным спокойствием проговорила
Линда.
— Уже научились управлять кли
матом?
— Да. Экстремальных ситуаций не
допускают.
— Прекрасно. Я рад за Европу.
Сейчас время отпусков. Люди попрежнему стремятся отдохнуть на
море?
— Да, конечно.
— Раньше англичане любили от
дыхать в Испании, на атлантическом
и на средиземноморском побережье.
Я бывал там несколько раз. Прекрас
но. Вы отдыхали в Испании?
— Отдыхала. Там попрежнему хо
рошо. Но сейчас на Земле появилось
очень много мест, где можно качест
венно и недорого отдохнуть. В самых
разных частях…
Дверь распахнулась. В своей стре
мительной манере появился Фацио.
Белый халат, наброшенный поверх
костюма, развевался.
С легкостью одолев расстояние до
кровати, он остановился.
— Вы хотели со мной поговорить?
— Да. Вы садитесь. — Питер дож
дался, когда Фацио займет свободный
стул, после этого продолжил. — На
И. Харичев Будущее в подарок
сколько я догадываюсь, вы осуществ
ляете некий проект, в котором мне от
ведена роль подсадной утки. Но если
я — подсадная утка, мне хотелось бы
знать об этом. Всетаки, я не тюфяк,
набитый ватой, а человек, умеющий
думать и анализировать. Я могу быть
вам полезен не только как статист. И
потом… — Питер сумрачно усмехнул
ся. — И потом, если мне угрожает
опасность, я хотел бы знать, кто ее
олицетворяет. Кого мне следует осте
регаться.
Фацио выразительно помолчал,
сжав свои полные губы. При этом он
смотрел кудато в сторону. Потом
глянул на Питера.
— Вы правы. Вам следует знать, в
чем дело. Тем более, что это касает
ся людей, работавших с вами. Ивар
Звиедрис исчез на следующий день
после покушения на вас. Найти его
не удалось. Никаких следов. Линард
Калныньш остался. Тогда возникло
предположение, что Звиедрис был
причастен к покушению. Возможно,
организовал его. Или, по крайней
мере, участвовал в подготовке. Про
шло пятьдесят лет. Линард Кал
ныньш дослужился до высоких по
стов. Сейчас он — один из кандида
тов на должность заместителя ди
ректора ВБР. Но я не могу пока что
исключить такого варианта, что
Ивар Звиедрис ни в чем не виноват,
что его убили с целью запутать след
ствие, пустить по ложному пути, а
тело очень хорошо спрятали. Но в
этом случае человек, причастный к
покушению на вас, а значит связан
ный с преступными кругами — Ли
нард Калныньш. Я не могу допус
тить, чтобы такой человек занял
должность заместителя директора.
Ему вообще место в тюрьме. Так что
задача — установить истину: причас
тен Калныньш к покушению на вас
или нет?
Питер был озадачен.
— Ваша идея, мистер Фацио,
изящна, — тихо проговорил он. — Ес
ли Калныньш тогда пытался убить ме
ня, попытается опять. Я одного не
пойму. Калныньшу сейчас под во
семьдесят. О каком назначении на
должность заместителя может идти
речь?
— Ему сейчас семьдесят пять. На
пенсию выходят в восемьдесят.
Вот как? Значит он, Питер, уже
пенсионного возраста. Если учиты
вать эти пятьдесят лет. Но ведь он их
не прожил. Они прошли мимо… А что
Калныньш? Ктото за ним стоит?
— Его ктото продвигает? — спро
сил он.
— Да, продвигает. Сам директор
ВБР Джон Берджес.
— Он — американец?
— Американец. Согласно тради
ции директор ВБР назначается Все
мирным правительством по представ
лению самоуправляющейся террито
рии США.
— И тут засилье США? — вырва
лось у Питера.
— Мы не осуждаем сложившиеся
традиции, — сухо произнесла Линда.
Неловкая пауза повисла в палате.
Прервал ее Фацио.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо.
В подтверждение своих слов Пи
тер сел на кровати, спустил ноги на
пол, встал, прошелся перед кроватью
взадвперед. Получилось не так изящ
но, как ему хотелось бы, но он спра
вился без посторонней помощи. Фа
цио внимательно следил за ним.
— Впечатляет, — задумчиво произ
нес он. — Восстанавливайтесь, прихо
дите в норму. Привыкайте к нынеш
ней жизни. Доктор Андерсон помо
жет вам в этом. Выйдете из больницы,
я оформлю вас консультантом. Как
обеспечить вашу безопасность, пого
ворим позже. До свидания.
Он поднялся, быстрым достиг две
ри, исчез за ней. Питер глянул на
Линду.
— А что, у каждого заместителя ди
ректора есть свои сотрудники?
— Нет. Только у мистера Фацио.
Он — заместитель по кадрам. И по
совместительству — руководитель
департамента кадров и входящей в него Службы внутренней безопас
ности.
— Так вы сотрудник этой Службы?
— Да.
«ЗС»Фантастика №2,2006
33
«ЗС»Фантастика №2,2006
34
Питер смотрел на ее лицо — оно
выглядело усталым.
— Знаете что, езжайте домой. А я
лягу спать. Езжайте.
Она поднялась, произнесла:
— До завтра. — И плавным шагом
направилась к двери.
Проводив ее взглядом, Питер уст
роился поудобнее, уставился в пото
лок. Он думал о людях, которые могли
быть причастны к покушению на не
го. Ивар Звиедрис и Линард Кал
ныньш. Кто из них? Питер вспоминал
их лица, Звиедрис был худощавым,
повыше Питера. Калныньш — по
плотнее, медлительнее. Кто из них?
Питер не знал. Он не чувствовал не
доверия к одному из них. Единствен
ное, что он мог сказать, так это то, что
Фацио прав: исчезновение Звиедриса
на следующий день после покушения
на Питера ничего не доказывает.
— Вам чтонибудь надо? — раздал
ся голос робота.
— Я хочу увидеть Лондон, — ска
зал Питер.
И тотчас на стене появилось изоб
ражение: набережная Темзы, Вест
минстер, площадь Пикадили, Окс
форд стрит с ее бесконечными мага
зинами. Он видел знакомые места в
вечернее время. Светили уличные фо
нари, сияли витрины магазинов. По
тротуарам шли неспешно люди, ря
дом ехали какието незнакомые ма
шины.
— Это хроника? — спросил он.
— Прямая трансляция, — ответил
робот.
Это было приятно — видеть род
ной город, находясь вдали от него.
— А Москву можете показать?
— Пожалуйста.
Питер увидел Кремль, Красную
площадь, заполненную гуляющими,
потом незнакомую широкую улицу.
По тротуару шли неспешно люди,
многими рядами ехали машины. Ши
рокую улицу сменила узкая, втисну
тая меж старых зданий. И здесь прогу
ливались люди.
— Спасибо, — сказал Питер. — Я
буду спать.
Экран погас.
Глава 4.
— Доброе утро, — услышал Питер,
как только раскрыл глаза. — Доктор
Андерсон просила передать, что за
держивается. Она приедет позже.
Питер покосился на робота, стояв
шего рядом.
— Она лично позвонила?
— Да.
Умывшись и приведя себя в поря
док, Питер захотел вдруг посмотреть,
что за вид открывается за окном. Он
увидел просторный двор, ограничен
ный с четырех сторон зданием, сад,
разбитый там, с дорожками, фонта
ном, небольшим прудом, деревьями и
кустарником. Гуляющих там было
совсем немного, человек десять.
— Ваш завтрак, — прозвучал поза
ди голос робота.
Питер вернулся на кровать, но не
стал ложиться, а сел, оставив ноги на
полу, взял в руки плошку.
— А нельзя ли получить кусок мя
са? — Он смотрел насмешливыми гла
зами на робота. — Какойнибудь ром
штекс, натуральную котлету или
стейк.
— Я даю вам то, что мне приказано
давать, — бесстрастно произнес ро
бот. — Поговорите с доктором Каца
вом. Если я получу новые указания, я
их тут же выполню.
Глупо было рассчитывать на боль
шее. Зачем он вообще затеял этот раз
говор? Позавтракав, Питер вновь по
дошел к окну. Было в том садике, что
лежал за окном, нечто привлекатель
ное. Уголок природы, втиснутый меж
зданий, накрытый стеклянной кры
шей от непогоды.
Там, у окна, и застали его Кацав и
Ашруни. Сопровождаемый их взгля
дами, он дошел до кровати, лег. При
вычная процедура не была ему в тя
гость. Он решил использовать время,
обратился к доктору Кацаву.
— Скажите, доктор, когда я смогу
перейти на обычную пищу? Так хо
чется съесть кусок мяса, запить его
пивом. Или вином.
Доктор сдержанно улыбнулся.
— Вы — любитель поесть и вы
пить?
И. Харичев Будущее в подарок
— Не сказал бы, что я помешан на
еде, но иной раз могу с удовольствием
посидеть в ресторане. Все зависит от
кампании. Но сейчас мне патологиче
ски хочется съесть свиную отбивную
или сочный стейк.
— Понимаю, но я не советовал бы
вам спешить с приемом твердой пи
щи. Ваш желудок так же отвык от
твердой пищи, как и мышцы рук и ног
— от движений. Немного потерпите.
— Сколько?
— Пару дней.
Такой срок вполне устраивал Пи
тера.
Когда процедура закончилась и
накладки были сняты, Кацав произ
нес:
— Восстановление двигательных
функций мышц идет успешно. Пере
ходим к активному периоду вашей ре
абилитации. Теперь вы должны боль
ше стоять, чем лежать. Я попрошу
опытного физиотерапевта заняться
вами. До вечера.
Он пошел к выходу. Ашруни,
приветливо кивнув, последовал за
ним.
Оставшись в одиночестве, Питер
прогулялся по палате, встал перед
окном. Ему приятно было смотреть
на тот придуманный кусок природы,
который втиснули во внутренний
двор.
Шум раскрывшейся двери заста
вил его обернуться. Он увидел, как
робот заслонил от него вошедшего, а
потом отъехал в сторону. Перед Пите
ром стоял высокий крепыш, атлети
ческого вида. Радостно улыбаясь, он
протянул руку.
— Меня зовут Эндрю Мелиган. Я
— физиотерапевт. — Он говорил по
английски. Питер ощутил крепкое
пожатие. — Мне бы хотелось увидеть
ваши показатели.
— Я их не знаю, — возразил Питер.
— В этом нет необходимости. —
Мелиган посмотрел на робота. — Вы
веди показатели на экран.
Тотчас на стене появились какие—
то графики, цифры. Питер смог разо
браться лишь в давлении — сначала
оно было низким, а к нынешнему дню
полностью пришло в норму.
— Хорошо… Необходимо доста
вить сюда тренажеры, — вновь обра
тился к роботу Мелиган.
— Простите, но я не имею права
надолго оставлять господина Мореф
фа, — сообщил робот. — Воспользуй
тесь, пожалуйста, услугами другого
робота.
— Я скоро вернусь. — Это уже про
звучало для Питера.
Мелиган повернулся, энергичным
шагом направился к выходу. Минут
через пять дверь распахнулась, один
за другим въехали три робота, груже
ные оборудованием. Вскоре на сво
бодном пространстве палаты появи
лись тренажеры: беговая дорожка, ве
лотренажер, атлетический центр.
— Вам лучше переодеться. — Ме
лиган положил на стул майку и спор
тивные трусы.
Отвернувшись от него, Питер
сбросил пижаму, одел трусы, майку.
Подвигал руками — удобно.
— Начнем с упражнений для
мышц спины и рук. Нагрузку я по
ставлю небольшую. И не старайтесь
менять ее без меня. Слышите? — Пи
тер кивнул. Мелиган нажал какието
символы на пульте атлетического
центра. — Давайте попробуем. Сади
тесь.
Питер сел на мягкое сиденье, взял
ся за рычаги, сделал несколько движе
ний. Тотчас на ожившем экране по
явились многочисленные данные.
Питер продолжил занятия, глядя на
то, как растет частота пульса. Минуты
через три Мелиган произнес:
— Довольно. Давайте сменим уп
ражнение. Потренируем бицепсы.
Потом Питер тренировал брюш
ной пресс, после этого крутил педали
велотренажера, причем на экране убе
гала под мнимые колеса дорога, с од
ной стороны которой плескалось мо
ре, а с другой — поднимался горный
склон, создавая ощущение реальной
езды, усиливающееся от того, что ког
да дорога шла вверх, крутить колеса
было тяжелее, чем когда дорога шла
вниз. Вслед за тем Питер шел быст
рым шагом по беговой дорожке, а эк
ран пытался убедить его, будто он
движется по лесной тропинке.
«ЗС»Фантастика №2,2006
35
«ЗС»Фантастика №2,2006
36
— Хорошо, — довольно прогово
рил Мелиган. — До вечера три раза
повторите все упражнения. С переры
вом в два часа. Тренажеры не позво
лят вам превысить нагрузку и дли
тельность упражнения. А завтра, быть
может, изменим и нагрузку, и дли
тельность. Посмотрим. Всего хороше
го. До завтра.
Оставшись один, Питер сначала
хотел отдохнуть, полежать на кровати,
но потом решил принять ванну. Кран
выполнил указания. Вода набралась
удивительно быстро. Скинув майку и
трусы, он шагнул в округлое прост
ранство, заполненное прозрачной
жидкостью. Какое это было наслаж
дение — погрузиться в воду, не холод
ную, и не горячую. Оказаться в среде,
такой приятной, дружелюбной для че
ловека.
Питер блаженствовал, размышляя
о событиях последних дней. Ощуще
ние чего—то невозможного все еще не
покидало его. Неужели все правда?
Неужели он получил будущее в пода
рок? Именно в подарок. Он же не
просил перемещать его на пятьдесят
лет вперед. С другой стороны, разве
он не заслужил этого? Он честно слу
жил закону, боролся с международ
ной преступностью… «Жаль, что Ма
рия умерла. — думал он. — Но я наде
юсь, что найдется Виктория. Мне так
хочется увидеть ее… Кто же причастен
к покушению на меня? Линард Кал
ныньш или Ивар Звиедрис? А может
быть, ни один из них? Может быть…»
Дверь ванной раскрылась, на по
роге стоял робот.
— Доктор Андерсон приехала, —
сообщил он.
— Я скоро выйду, — не без сожале
ния проговорил Питер.
Как только дверь закрылась, он
покинул столь приятную водную сре
ду, вытерся полотенцем, надел мяг
кий халат, висевший на крючке. Завя
зав пояс, вышел в палату.
Лннда стояла около окна. Повер
нулась, услышав его шаги.
— Здравствуйте. Как вы себя чув
ствуете?
— Прекрасно. — Питер сдержанно
улыбался. — Вот, — он указал на тре
нажеры, — я приступил к активному
периоду восстановления. Разумеется,
не сам, а по решению доктора Кацава.
Мною теперь занимается физиотера
певт по фамилии Мелиган. Весьма
бойкий человек. Надеюсь, у вас тоже
все в порядке?
— Да, — както рассеянно произ
несла она.
— Потребовалась какая—то сроч
ная работа?
— Я ездила в Лион. Изучала доку
менты, касающиеся Линарда Кал
ныньша. — Тихая улыбка тронула ее
лицо. — Словно человек прошлого
копалась в бумажных документах: за
писках, рапортах, справках.
— Чтонибудь нашли?
— Нашла. — Она помолчала, будто
решая, сказать Питеру или нет. — Ди
ректор ВБР Джон Берджес и Линард
Калныньш — родственники. Они —
двоюродные братья. Младшая сестра
матери Калныньша, то есть его тетка
Хелена Берджес, является матерью
Джона Берджеса. И у той, и у другой
фамилия до замужества была Розе. Их
отец — профессор права, преподавав
ший в Рижском университете, Карл
Розе. В девяностых годах прошлого
века Хелена поехала учиться в США в
Калифорнийский университет в Бер
кли, который находится подле Сан
Франциско. Там она закончила юри
дический факультет. И осталась в
США, потому что встретила там Уи
льяма Берджеса, учившегося в том же
университете, за которого и вышла за
муж. Калныньш приезжал в США,
когда Джон Берджес был еще подро
стком. Похоже, именно Калныньш
заинтересовал своего двоюродного
брата работой в полиции.
«Любопытно, — думал Питер. —
Весьма любопытно. Только, что это
меняет?» Последняя мысль выскольз
нула наружу:
— Что это меняет?
— Пока что не знаю… — Линда
глянула на него хмурыми глазами. —
Не хорошо предлагать своего родст
венника на должность заместителя
директора. Но это не преступление.
— Особенно, если Калныньш —
порядочный человек и хороший про
И. Харичев Будущее в подарок
фессионал. Как в этом убедиться? —
Питер покосился на робота. — Лин
да… Нет опасности утечки информа
ции через нашего… помощника? Он,
как я понимаю, записывает все разго
воры. Эти записи не могут попасть к
тем, кому никак нельзя их получить?
Линда не успела ответить, потому
что ее опередил робот.
— Простите, что я вмешиваюсь, но
вы напрасно беспокоитесь. Я настро
ен так, что могу дать подобную ин
формацию только господину Фацио и
доктору Андерсон.
«Надо же, понял, что я имею в ви
ду. — Питер был удивлен. — До чего
дошел прогресс… А почему пресса ни
чего не раскопала?»
— Скажите, почему это не раско
пали досужие журналисты? — спро
сил он.
— Деятельность сотрудников ВБР
не находится на виду. По вполне по
нятным причинам. Это относится и к
руководителям разного уровня. Уве
ряю вас, про Калныньша обществен
ность ничего не слышала. Имя Джона
Берджеса ей известно, но не более то
го. Все контакты с прессой осуществ
ляет его заместитель по связям с об
щественностью.
Питер усмехнулся.
— Американцы подсунули закры
тую систему.
— Вы не любите американцев?
— Вовсе нет. Я к ним отношусь хо
рошо. Но продукция Голливуда меня
никогда не устраивала. Как и быстрая
еда. И внешняя политика США, наце
ленная на создание однополярного
мира. Впрочем, сейчас это не имеет
значения. Мир стал совсем другим.
Но где справедливость? Россию раз
делили на пять частей, Китай — тоже
разделили. А США — практически
нет. Это справедливо?
Спокойствие не покинуло ее.
— На территории России и Китая в
начале двадцать первого века не было
стабильности. А на территории США
она сохранялась. Причем США помо
гали восстанавливать стабильность и
в России, и в Китае. — Она походила
на терпеливую учительницу, объясня
ющую важные вещи нерадивому уче
нику. — И потом США уже не та стра
на, которую знали вы. Белое населе
ние давно уже стало меньшинством.
Сейчас выходцы из Латинской Аме
рики составляют большинство, а на
втором месте по численности — вы
ходцы из Азии.
Это был сильный довод. Питер
признал, что она его уела. США — ла
тиноамериканская страна с большим
процентом азиатского населения. На
до же! Кто бы мог подумать.
— Вам пора обедать, — напомнил
робот. — И скоро настанет время де
лать упражнения на тренажере. Я бы
рекомендовал вам начать с упражне
ний, а потом пообедать. Не затягивай
те, приступайте прямо сейчас. Необ
ходимая одежда в ванной.
Линда улыбалась.
— Разумно последовать этому со
вету. Я не буду вам мешать. Пойду
обедать в здешнюю столовую.
Переодевшись в трусы и майку, Пи
тер приступил к занятиям на тренаже
рах. Экран показывал ему оставшееся
время данного упражнения, пульс, дав
ление. Когда он увлекся, начал двигать
ручками атлетического центра слиш
ком резво, прозвучал сигнал и высвети
лась красная надпись: «Вы превысили
допустимый уровень нагрузки».
Закончив занятия на тренажерах,
он получил привычные плошки. Си
туация с пищей почемуто не меня
лась. Роптать он не стал — выходит,
его желудок отстает от мышц. Врачам
виднее.
Линда вернулась, когда он прогу
ливался по палате.
— Вы как заправский спортсмен,
— добродушно проговорила она.
— Это комплимент или насмешка?
— Разве я похожу на человека,
склонного к насмешкам?
Питер не почувствовал обиды в ее
голосе. Он собрался сказать чтони
будь шутливое, но в этот момент дверь
раскрылась. Вошел человек лет пяти
десяти, статный, солидный. Он подо
шел к Питеру, широко улыбаясь.
— Здравствуйте, — порусски про
говорил он. Легкий акцент подсказы
вал — это не родной для вошедшего
язык. — Я дождался, когда вы будете
«ЗС»Фантастика №2,2006
37
«ЗС»Фантастика №2,2006
38
чувствовать себя лучше. И пришел. Я
так хотел вас увидеть.
Только теперь Питер узнал его.
Линард Калныньш, постаревший, но
совсем не старый.
— Здравствуйте. Рад видеть вас. —
Питер протянул руку.
Калныньш схватил его руку с та
кой горячностью, тряс ее с такой
энергией, что Питер не мог сомне
ваться в искренности его чувств.
— Как хорошо, что вы остались
живы. Что вас подняли на ноги сей
час. Я выражаю вам сочувствие в свя
зи с тем, что произошло тогда, пятьде
сят лет назад. Не уберегли мы вас. Это
наша вина. — Он глянул вниматель
ным взором на Линду.
— Это доктор Андерсон, — поспе
шил объяснить Питер. — Психотера
певт. Помогает мне адаптироваться к
нынешней действительности.
Линда сдержанно кивнула ему.
— Линард Калныньш, — предста
вился он.
— Как ваша жизнь? — поинтересо
вался Питер.
— Грех жаловаться.
— Где вы работаете?
— Во Всемирном бюро расследо
ваний. Слышали про него?
— Да. Я спрашивал про Интерпол,
и мне сказали, что теперь в масштабах
планеты действует ВБР. А кем вы там
работаете?
— Начальником департамента.
— Вы многого добились, — прого
ворил Питер.
— Старался, — както спокойно,
без рисовки объяснил Калныньш.
Питеру был приятен этот человек.
Он ощутил даже укол совести за свои
подозрения в отношении Калныньша.
— Что же мы стоим? Давайте ся
дем.
Питер подошел к кровати, сел на
нее, указал своему давнему коллеге на
стул, стоящий рядом. Дождался, когда
тот сядет, спросил:
— Как там Рига?
— Хорошо. Красивый город. Я там
изредка бываю.
— А где вы живете?
— В Париже. Штабквартира ВБР
здесь.
— Я никак не могу к этому при
выкнуть. Слишком засел в памяти
Лион.
— Это пройдет. — Калныньш без
заботно улыбнулся. — Чем собирае
тесь заняться, когда окончательно
восстановитесь?
— Хотел бы работать по специаль
ности. Но есть загвоздка. По календа
рю мне уже за восемьдесят. Пенсион
ный возраст. А в реальности я эти
пятьдесят лет не прожил. Мне еще нет
сорока. Если так считать мой возраст,
я спокойно могу работать. В том же
ВБР, к примеру.
— Да, это проблема. — Кал
ныньш оживился. — Я бы не считал
эти пятьдесят лет. Но как решит
наш департамент кадров, не знаю.
Случай необычный… — Он помол
чал. — Если можно будет принять
вас на работу, я готов предложить
вам должность в моем департамен
те. Сначала вы поучитесь на курсах
повышения квалификации. Многое
изменилось за эти полвека. Новое
оборудование, новые методы. Когда
вы с этим ознакомитесь, можно бу
дет обсудить должность.
Питеру понравилось это предло
жение.
— А чем занимается ваш департа
мент? — спросил он.
— Противодействием антиконсти
туционной деятельности. — Кал
ныньш глянул на Линду, попрежне
му стоявшую рядом с тренажерами. —
Через сколько, повашему, восстано
вится господин Морефф?
— Дней через десять, — уверенно
ответила она. — Кроме физической и
физиологической адаптации ему тре
буется и социальная адаптация.
— А как бы вы оценили возраст
господина Мореффа?
— Его биологический возраст на
данный момент — сорок два года.
Калныньш опять посмотрел на
Питера.
— Видите, все прекрасно. Восста
навливайтесь, и тогда попробуем ре
шить вопрос вашего трудоустройства.
— Он поднялся.
— А как поживает господин Звиед
рис? — Питер сделал все, чтобы чис
И. Харичев Будущее в подарок
тосердечное выражение присутство
вало на его лице.
— Вы не знаете? — Калныньш по
мрачнел. — Звиедрис пропал сразу
после покушения на вас. Его следов
так и не удалось найти. Мы не знаем,
что произошло… Мне пора. Быстрее
восстанавливайтесь.
— Постараюсь.
Пожав руку, Калныньш кивнул
Линде и направился к выходу. Как
только закрылась дверь, тишина за
полнила палату. Питер пытался ос
мыслить происшедшее. Что двигало
тем человеком, который навестил его?
— Помоему, он был искренним,
— проговорил наконец Питер.
— Возможно. — Она как всегда
хранила спокойствие.
— Конечно, я могу ошибаться… И
всетаки, я склонен поверить в его ис
кренность. — На этот раз она промол
чала. А Питер вспомнил о том, что его
удивило. — Кстати, департамент про
тиводействия антиконституционной
деятельности, это что, политический
сыск?
Сколь снисходительным стало ее
лицо.
— Противодействие антиконсти
туционной деятельности есть всего
лишь противодействие антиконститу
ционной деятельности. При чем тут
политический сыск?
— Человек может иметь свое мне
ние? — спросил Питер.
— Разумеется, может. Но посту
пать он должен в соответствии с мне
нием большинства.
— Которое не застраховано от
ошибки, — тут же выпалил Питер.
Она усмехнулась.
— Не знаю, как вы с такими наст
роениями будете работать в соответ
ствующем департаменте.
— Я бы предпочел ловить обычных
преступников. Мне это привычнее.
— Сначала надо полностью вос
становиться, — заметила она.
— Делаю все, что от меня зависит…
— Питер поднялся, дошел до окна,
постоял перед ним. — А есть полная
сводка данных по неопознанным тру
пам, найденным на территории Лат
вии в последние пятьдесят лет?
— Наверно, есть. Я могу запро
сить. Надеетесь найти?
— Кто знает. Вдруг получится?
— Проблема только в одном — как
запросить, не привлекая внимания?
Надо хорошенько подумать.
Потом Питер опять занимался на
тренажерах. Доктор Кацав и доктор
Ашруни застали его на бегущей до
рожке.
— Вам осталось еще две минуты. —
Кацав увлеченно смотрел на экран,
туда, где сбоку высвечивались показа
ния датчиков. — Заканчивайте. Мы с
доктором Ашруни подождем.
Энергичное движение по лесной
тропинке продолжилось. Когда Питер
вышел наконец к обрыву, и перед ним
открылась прекрасная картина уще
лья с речкой, текущей внизу, беговая
дорожка сама собой встала.
— Пульс, давление — все в норме,
— прокомментировал доктор Кацав.
— Вы сейчас на уровне среднего не
слишком тренированного человека.
Считаю, что это неплохой результат.
Давайте в последний раз проведем на
шу процедуру. Прошу вас, коллега
Ашруни.
Спортивная форма позволила на
деть накладки, ничего не снимая.
— А почему в последний раз? —
поинтересовался Питер.
— Больше в ней нет необходимос
ти, — ответил Ашруни.
Привычная процедура была по
вторена. После этого Питер ужинал. В присутствии робота. Ему удалось
уговорить Линду поехать домой по
раньше.
На следующее утро вновь появил
ся доктор Мэлиган.
— Я посмотрел вчерашние данные.
Нагрузку можно увеличить. Опять
начнем с упражнений для мышц спи
ны и рук. — Мелиган последователь
но нажал какието символы на пульте
атлетического центра. — Садитесь.
Питер уверенно сел на мягкое си
денье, взялся за рычаги. Он делал уп
ражнения, глядя на то, как растет час
тота пульса. Через несколько минут
Мелиган произнес:
— Хорошо. Теперь тренируем би
цепсы.
«ЗС»Фантастика №2,2006
39
«ЗС»Фантастика №2,2006
40
А потом Питер тренировал брюш
ной пресс, после этого крутил педали
велотренажера, вслед за тем шел быс
трым шагом по беговой дорожке.
— Хорошо, — довольно прогово
рил Мелиган. — Опять три раза по
вторите все упражнения. С переры
вом в два часа. Завтра еще раз изме
ним нагрузку и длительность. Всего
хорошего.
Оставшись один, Питер прилег на
кровать. Он размышлял о событиях
последних дней. Ощущение того, что
происходящее с ним далеко от реаль
ности, поубавилось. Он втянулся уже
в некоторые нынешние дела, так и не
узнав нынешней жизни. Но ему отче
гото казалось, что мир, находящийся
за стенами больницы, не разочарует
его. Он получил не худшее будущее в
подарок. Одно тревожило — почему
не дает о себе знать Виктория? Что с
ней?
Вскоре появилась Линда. Лицо у
нее было озабоченное.
— Это оказалось сложнее, чем я
думала. Я не смогу получить инфор
мацию по неопознанным трупам так,
чтобы не привлечь внимание. При
любом варианте о попытке получения
информации станет известно. Выход
один — отправиться в Ригу, как толь
ко это станет возможным.
Питер готов был подождать. Сей
час его волновало другое.
— Скажите, Линда, если моя дочь
увидела репортаж о моем… возврате к
жизни, как она могла сообщить, что
она — моя дочь и хочет увидеть меня?
Линда задумалась.
— Я бы на ее месте обратилась бы в
местные органы власти. Или в прессу.
Через прессу было бы даже быстрее.
Это еще одна сенсация — у героя, ко
торого вернули к жизни, нашлась
дочь.
— А может, ей как раз не хотелось
сенсаций?
Она лишь неопределенно пожала
плечами.
— Линда, у меня к вам просьба. —
Лукавое выражение покрывало его
лицо.
— Да, — с готовностью произнесла
она.
— Не повторяйте про героя. Вы же
не министр информации Зайдель.
— Хорошо… — Она улыбнулась,
устало, одними губами.
В обед произошло нечто необыч
ное. Питер получил кусок жареного
мяса. Это была свинина, нежная и
восхитительно вкусная. Питер бла
женствовал.
— Никогда не был чревоугодни
ком. Но испытываю истинное на
слаждение. После всех этих пюре…
Божественно. Не зря наши далекие
предки любили мясо.
— Это искусственное мясо, — ос
торожно заметила Линда.
Питер опешил.
— Синтетическое?! Какойто за
менитель?
— Нет, оно настоящее. Но для его
производства не надо выращивать
животных, а потом убивать их. Сей
час выращивают непосредственно
мясо.
Питер явно слышал об этом не
впервые. Он напряг память.
— Знаете, про такие опыты гово
рили в начале века… Рад, что получи
лось. Лучше никого не убивать. И при
этом вкусно кушать.
Линда понимающе кивнула в ответ.
Глава 5.
Четыре следующих дня прошли в
тренировках. Теперь длительность
каждой из них выросла до часа, общее
число — до шести, а перерыв стал
вдвое меньше прежнего. В девять утра
Питер начинал тренироваться, а в во
семь вечера заканчивал.
На исходе четвертого дня в палате
собрался консилиум: доктор Кацав,
доктор Ашруни, доктор Мелиган и
еще три врача в белых халатах. Среди
трех последних был один, сидевший с
особо хмурым видом.
Доктор Кацав делал доклад. Мно
жество графиков и таблиц иллюстри
ровало его выступление.
— Я считаю, что восстановление
закончено. — Таков был итог доклада.
— Господин Морефф может вернуть
ся в нормальную жизнь.
И. Харичев Будущее в подарок
Он внимательно следил за реакци
ей того, который сидел с хмурым ли
цом. Пауза катастрофически затяги
валась. Питер видел, как нервничает
Кацав. Ему стало жаль доктора.
— Оформляйте выписку, — лениво
произнес наконец тот, чьей реакции
ждали все, присутствующие в палате.
— Я подпишу.
После столь важных слов он под
нялся, пошел к двери, за ним потяну
лись те двое, которых Питер тоже не
знал. И вдруг степенное шествие оста
новилось. Начальник повернулся,
глянул на Питера.
— Поздравляю вас, мистер Мо
рефф. — Он говорил поанглийски. —
Вы — первый в мире человек, кто вер
нулся к жизни через пятьдесят лет.
— Я получил будущее в подарок. —
Питер усмехнулся.
— Будущее в подарок?.. — удив
ленно повторил он. — Пожалуй, так.
Он повернулся и продолжил свое
шествие. Несколько секунд, и вся
троица исчезла за дверью.
— Это здешний начальник? —
спросил Питер.
— Нет. Это министр здравоохране
ния во всемирном правительстве
Збигнев Шимановски.
Надо же! Министр. И вправду
большая шишка. Но для Питера были
важнее другие люди. Три доктора,
сделавшие так много для его быстрого
выздоровления, стояли перед ним.
Питер бросился благодарить их.
— Спасибо вам, доктор Кацав, —
торопливо говорил он, пожимая руку.
— И вам спасибо, доктор Ашруни. И
вам, доктор Мелиган. Большое спаси
бо. Я так вам благодарен. Спасибо.
— Для нас это была особая честь.
— Доктор Ашруни определенно стес
нялся. — Надо признать, случай уни
кальный. Мы рады, что все закончи
лось хорошо.
Тут Питер вспомнил, перевел
взгляд на Кацава.
— Доктор Кацав, я все хотел спро
сить вас. В начале века в Израиле был
президент Моше Кацав. Это не ваш
родственник?
— Это мой дед… — Кацав улыбал
ся с видом человека, осилившего
очень трудное дело. — Большего мы
для вас не можем сделать, господин
Морефф. Все остальное зависит от
доктора Андерсон. И от вас самого.
Всего вам хорошего. Успехов.
По очереди пожав ему руку, три
доктора удалились. Питер с любопыт
ством посмотрел на Линду.
— И что теперь?
— Завтра утром вам привезут
одежду, в которой можно выйти на
улицу. И мы покинем больницу. По
едем туда, где вы будете жить. Хотя
подозреваю, что перед тем, как уехать
отсюда, вам придется выступить на
прессконференции. Господин Зай
дель не упустит подобного повода со
брать прессу. Впрочем, и вам ни к че
му отказываться. Может быть, на этот
раз ваша дочь узнает о вашем возвра
щении к жизни. Ложитесь спать по
раньше. Завтра у вас будет сложный
день.
Проводив Линду, Питер лег. Но
ему не спалось. Одолевали размышле
ния. Начинается новая пора в его
жизни. Он вторгнется в будущее, не
ограниченное больничными стенами
и опекой врачей, станет полноправ
ным жителем того мира, который сло
жился ко второй половине двадцать
первого века. Мир, в котором так
много изменилось. В котором нет
прежней России. Но есть новая Рос
сия наряду с Уралом и Сибирью.
Мир,в котором русский язык живет
на новых территориях.
«Что, всетаки, главное? Террито
рия? Вера? Язык? По крайней мере,
не территория. Албанцы, побывав под
турецким нашествием, сохранили все,
кроме веры. Но, по сути, это другой
народ. А греки сменили облик, но со
хранили язык и веру. Они остались
православным народом. Они остались
греками. Даже не знаю, что важнее,
язык или вера? Наверно, и то, и дру
гое.»
— Простите, вам трудно заснуть?
— раздался вежливый голос робота. —
Хотите, я дам вам снотворного?
— Спасибо, не надо, — проговорил
Питер и закрыл глаза.
Но мысль его текла дальше: «Кто
такой русский? Я думаю, тот, кто счи
«ЗС»Фантастика №2,2006
41
«ЗС»Фантастика №2,2006
42
тает себя таковым. Это главное. И не
надо никому ничего доказывать. Я —
русский. Точно также определяют
свою принадлежность к другим наци
ям и национальностям. Главное, кем
чувствует себя человек. Кто бы ни бы
ли твои родители, ты тот, кем себя
считаешь… Я — русский английского
происхождения. По этой причине я
всегда уважал закон и никогда не пре
смыкался перед властью. То, чего так
не хватало русским, жившим в Рос
сии…»
Он и не заметил, как уснул.
Его разбудил негромкий звук. Пи
тер открыл глаза и увидел еще одного
робота, стоявшего рядом с кроватью.
Он держал перед собой темный кос
тюм, надетый на плечики. Питер ни
чего не понял, посмотрел по сторонам
— никого, кроме двух роботов. За ок
ном светло. Утро. И тут до него дошло
— робот принес ему костюм. Обычная
двойка. Разве что материал показался
Питеру необычным — какойто влаж
ный на вид.
— Господин Морефф, — прогово
рил вновь прибывший робот, — я про
шу вас примерить костюм.
— Оставьте. — Питер лениво потя
нулся. — Я потом надену.
— Если костюм будет плохо си
деть, я его подгоню.
Пришлось вставать, идти в туалет,
а потом — в ванную. Умывшись, Пи
тер вышел в палату. Ему была вручена
белая рубашка, яркий галстук — Пи
тер сам завязал его. Потом он одел
брюки, пиджак. На экране он увидел
собственное изображение. Неплохо.
Словно для него сшито.
— Вам нравится? — поинтересо
вался робот.
— Нравится. А что за ткань?
— Пуленепробиваемая, травмобе
зопасная. И в ней не должно быть
жарко. Если вы не имеете претензий,
я удалюсь.
— Да, пожалуйста… Кстати, а по
чему вы привезли костюм? Нельзя
было одеться попроще?
Робот остановился, повернул к не
му голову.
— Я получил распоряжение одеть
вас в костюм. Я могу удалиться?
— Да.
Робот уехал. Питер снял пиджак,
повесил на спинку стула.
— Простите, но для этого больше
подходит вешалка, — учтиво заметил
робот, уже столько дней помогавший
Питеру.
— Да? И где она?
— В шкафу.
Дверь в шкаф располагалась рядом
с дверью в ванную. Питер и не пред
полагал, что за ней таится некоторое
пространство. На длинной штанге ви
сели пустые вешалки. Одну из них за
нял только что полученный пиджак.
Питер едва успел закончить завт
рак, когда в палату легким шагом во
шел министр информации Зайдель, а
следом еще какието люди.
— Вы уже в брюках, — констатиро
вал министр. — А где пиджак? На
деньте, пожалуйста.
Питер выполнил просьбу. Зайдель
внимательно оглядел его.
— Так. Прекрасно. В костюме вы
смотритесь нормально. Да, я вас позд
равляю. Вы полностью готовы к воз
вращению в нормальную жизнь. Сей
час мы проведем прессконферен
цию. Герой готов к возвращению в
строй. Вы выступите. Ничего сложно
го. Вы уже выступали, тогда, в первый
день. Тогда вы лежали, теперь будете
стоять. Прогресс на лицо. Я думаю,
вам лучше всего стоять на фоне трена
жеров. Попробуйте встать здесь. — Он
указал на место подле атлетического
центра. — Неплохо. Наводит на мысль
о необходимости занятия спортом.
Питеру это показалось глупым, но
он не стал спорить с министром. Ему
хотелось побыстрее освободиться.
— Не забывайте улыбаться, — на
помнил министр и повернулся к стоя
щим рядом людям, проговорил по
английски. — Пригласите прессу.
Несколькими секундами позже
двери открылись, в палату стреми
тельно вторглось человек двадцать —
мужчин и женщин, одетых весьма пе
стро. Это были телеведущие и опера
торы. Они остановилась перед Пите
ром, а министр оказался рядом.
— Господа! — Министр поднял
руку, требуя тишины. — Рад еще раз
И. Харичев Будущее в подарок
представить вам героя, пришедшего
в себя после пятидесяти лет пребы
вания на грани смерти. Благодаря
стараниям врачей он уже в состоя
нии нормально двигаться и вести
нормальное существование. Госпо
да, Питер Морефф, человек, риско
вавший своей жизнью ради всеоб
щего блага, герой, победивший
смерть. Вы можете задать господину
Мореффу вопросы.
Первым задал вопрос элегантный
высокий мужчина с мягким барито
ном:
— Как вы себя чувствуете, госпо
дин Морефф?
— Прекрасно. Вы можете в этом
убедиться. — Питер сделал несколько
шагов и вернулся на прежнее место,
демонстрируя легкость движений.
Красивая брюнетка с вытянутым
холеным лицом обратилась к Питеру
второй:
— Каковы ваши планы, господин
Морефф?
— Я хотел бы работать. По специ
альности. Надеюсь, что вопрос с мо
им трудоустройством удастся ре
шить.
Тут же выскочил вперед Зайдель.
— В этом не должно быть сомне
ний. Вопрос практически решен.
— Как вы оцениваете тот мир, в
который попали? — задала еще один
вопрос брюнетка.
— Он попрежнему прекрасен. И
при этом стал более комфортным и
более безопасным. Мне нравится
мир, в который я попал.
— Господин Морефф, есть ли у вас
какиенибудь проблемы? — спросила
Питера худенькая женщина с мальчи
шеской стрижкой.
— Да. У меня есть дочь, Виктория.
На момент покушения ей было во
семь лет. Так что сейчас ей пятьдесят
восемь. Сейчас у нее, наверно, другая
фамилия. Почемуто до сих пор она
не дала о себе знать. Опять выскочил вперед Зайдель.
— Она найдется. Непременно най
дется. И тогда мы покажем радость ге
роя, покажем счастливую встречу от
ца и дочери через пятьдесят лет. Гос
пода, спасибо за внимание. Пресс
конференция закончена. — Он повер
нулся к Питеру. — Все было прекрас
но. Вы не подкачали. — Он поймал
руку Питера, начал ее трясти. — А ва
ша дочь непременно найдется. И все
разделят вашу радость. Всего вам доб
рого.
Отпустив руку, Зайдель повернул
ся, направился к двери, увлекая за со
бой остатки толпы, собравшейся в па
лате. Еще десяток секунд, и закрыв
шаяся дверь оставила в палате двоих
— Линду и Питера. Да еще робот при
вычно стоял сбоку.
— Вам идет костюм, — сообщила
она.
— Я предпочел бы чтонибудь ме
нее официальное. Надеюсь, я смогу
получить такую одежду.
— Вы ее купите.
— А как это сейчас делается?
— Я вам помогу. — Она протянула
ему халат. — Наденьте, чтобы не вы
деляться. — Питер выполнил просьбу.
— Идемте. Нам пора.
И вдруг робот приблизился к нему.
— Позвольте мне сказать. Я очень
рад, что вы покидаете нас. Это значит,
что вы абсолютно здоровы. Но мне
жаль, что я больше не смогу помогать
вам. Надеюсь, я заслужил не слишком
много нареканий?
— Вы были превосходны. До сви
дания.
— Всего вам доброго.
Впервые Питер покинул палату.
Широкий коридор простирался перед
ним. Серебристый металл покрывал
стены, пол. Потолок светился ров
ным, неярким светом. Навстречу им
попадались люди в халатах. Они со
средоточенно смотрели перед собой.
Но одна женщина, глянув на Питера,
задержала взгляд. Наверно, ей показа
лось знакомым его лицо. «Герой,» —
подумал Питер и усмехнулся.
Лифт услужливо раскрыл двери.
— На выход, — произнесла Линда.
Двери сомкнулись, лифт начал
опускаться.
— Куда мы держим путь? — поин
тересовался Питер.
— Вам приобретена квартира за
счет Всемирного правительства. Мы
едем туда.
«ЗС»Фантастика №2,2006
43
«ЗС»Фантастика №2,2006
44
— Я не против.
Лифт открыл двери. Громадный
холл простирался перед ними. Обойдя
фонтан, располагавшийся в центре,
они подошли к турникету. Охранники
в темной форме молчаливо стояли по
обе стороны. Питер замедлил шаг.
— Спокойно проходите через тур
никет, — прозвучал голос Линды. —
Ваши данные введены.
Серебристая вертушка турникета
повернулась, пропуская Питера. Лин
да последовала за ним.
Высокие здания, красивые, нео
бычные, заполнявшие все окружаю
щее пространство — это бросилось
ему в глаза.
— Можете снять халат. — Линда
сдержанно улыбалась.
Питер последовал ее совету. Подъ
ехала машина, каплевидная, такая,
какие потоком неслись по широкой
улице в обе стороны, широкая дверь
раскрылась. Питер увидел передние и
задние сиденья. И никакого руля.
Они заняли места спереди. Линда
произнесла название улицы, номер
дома. Дверь закрылась, автомобиль
тронулся. Питер увлеченно смотрел в
окно.
Город казался удивительным, не
вероятным — высокий, устремлен
ный ввысь, легкий, удивляющий раз
мерами зданий, но, вместе с тем, не
давящий своим величием.
— Сейчас не бывает аварий, — про
говорила Линда. — Машины ездят са
ми. Аварии в принципе не возможны.
Компьютеры не нарушают правил до
рожного движения, не гоняют по
встречной полосе, не допускают столк
новений и наездов на пешеходов.
— А как же вы поступаете, когда
необходимо догнать преступника?
— Никаких проблем. Достаточно
знать, кто преступник, и его местона
хождение будет определено в доли се
кунды.
Надо же, до чего дошел прогресс.
— А если не известно, кто преступ
ник?
— Достаточно иметь видеозапись
преступления. Как только фотогра
фия преступника попадает в цент
ральный компьютер, он выдает зада
ние, и где бы ни появился преступник
— в любом общественном месте, в ча
стном помещении, в транспорте, —
он будет идентифицирован, и его мес
тонахождение тут же станет известно.
Все остальное — дело техники. В пря
мом смысле этого слова. К примеру,
если преступник в машине, она авто
матически прекратит движение и бло
кирует двери.
Машина остановилась. Доступ в
окружающий мир был открыт. Питер
ступил на ровную поверхность троту
ара, осмотрелся. Дом, тянувшийся к
небу рядом с ним, понравился Пите
ру. Изящное сооружение, ничего не
скажешь, легкое при таких размерах,
затейливое.
Они приблизились к большой
стеклянной двери. Находившийся по
другую сторону робот задал вопрос на
французском:
— Вы к кому?
— Владелец прибыл на заселение.
— Линда вытащила из сумочки не
большую карточку, сунула ее в щель
на металлической панели, располо
женной справа от двери.
— Проходите.
Большая дверь медленно раскры
лась. Питер и Линда продолжили дви
жение.
Холл выглядел весьма представи
тельно. По бокам был устроен зимний
сад, в котором при желании можно
было посидеть на скамейке. Неболь
шие фонтаны украшали его.
Они зашли в один из многих лиф
тов. Линда назвала этаж. Лифт выпол
нил приказание. Вскоре они оказа
лись в приквартирном холле около
одной из многих дверей.
— Кто вам нужен? — спросил по
французски приятный бархатистый
мужской голос.
— Мы пришли зарегистрировать
ся. Рядом со мной Питер Морефф —
новый хозяин этой квартиры.
— Я готов признать это. Но вы
обязаны ввести код.
— Кто говорит? — не без удивле
ния спросил Питер.
— Домашний секретарь, — пояс
нила Линда. — Он организует всю де
ятельность в рамках квартиры.
И. Харичев Будущее в подарок
Питер быстрым взглядом осмот
релся по сторонам — никого, лишь
пустое пространство холла.
— Это робот?
— Я — домашний секретарь, кото
рый умеет обращаться со всеми до
машними устройствами, — тут же
проговорил бархатистый голос. —
Кроме того, я обеспечу вашу безопас
ность. Простите мне мою назойли
вость, но, пожалуйста, введите код.
Линда сунула небольшую карточку
в щель, расположенную справа от две
ри. Тотчас над щелью возникло изоб
ражение клавиатуры. Аккуратные
пальчики прошлись по цифрам, в от
вет раздалось мягкое жужжание, сра
ботали какието механизмы, дверь
раскрылась. На пороге стоял робот, с
руками и ногами, смешной, сделан
ный из белого пластика, но с больши
ми черными глазами.
— Уважаемый Питер, я рад, что вы
— хозяин этой квартиры. Я сделаю все
необходимое, чтобы вы не имели
здесь никаких проблем. Кстати, я го
тов сменить язык общения, если вы
этого захотите. Я говорю на большин
стве языков.
— А порусски говорите?
— Говорю, — с легкостью перейдя
на русский, продолжил робот. — С
удовольствием буду говорить с вами
по—русски. Прошу вас, проходите.
Он отступил в сторону, давая воз
можность Питеру и Линде войти в
квартиру.
— Ознакомьтесь, пожалуйста. Из
прихожей мы попадаем в гостиную.
— Робот двигался сбоку и чуть поза
ди. — Если вам не нравится обста
новка или какието отдельные вещи,
скажите мне. Я предприму необхо
димые меры.
Обстановка вполне устраивала
Питера: несколько диванов, изящный
шкаф с посудой, элегантные наполь
ные светильники. Стены и мебель бы
ли кремового цвета. На одной из стен
— громадный плоский экран, показы
вавший какойто разговор в студии,
но звук был отключен. Вдоль другой
стены тянулась кремовая штора. Пи
тер подошел, протянул руку, чтобы
отодвинуть ее.
— Хотите отодвинуть штору? —
спросил робот.
— Да.
Штора тут же уехала вверх, откры
вая широкое окно. Питер подошел
ближе. Прямо за окном располагалась
зеленая лужайка, а за ней поднимался
густой лес. Такой вид за окном соот
ветствовал коттеджу, но никак не
многоэтажному дому. Питер с удивле
нием повернулся к роботу.
— Вам не нравится? — поинтере
совался тот. — Может быть, хотите
морской вид?
Тотчас за окном появился широ
кий вид: море, неохватное, темноси
нее, полоска песчаного пляжа, уходя
щая вправо и влево. Самое удивитель
ное, что это не была фотография. Бе
лесые волны вежливо накатывались
на влажный песок.
— Если хотите, можно перенес
тись в горы, — мягко проговорил ро
бот. Сразу после этого за окном воз
никли заснеженные вершины, упи
равшиеся в задумчивое синее небо. —
А можно — в любой город Земли. —
Теперь за окном располагалась улица,
запруженная людьми и машинами.
Кажется, это был НьюЙорк. По
крайней мере, вывески всюду торчали
на английском языке. Потом картина
сменилась — невысокие кирпичные
здания, окружающие площадь, узкая
улочка, уходящая вдаль. Питер узнал
старую часть Копенгагена. И вновь
перемена — чтото вроде Токио.
— Город не надо, — проговорил
Питер. — Пусть будет берег моря.
— Пустынный?
— Да.
Морской пейзаж вновь появился
за окном.
— А почему здесь нет обычного ок
на? — спросил Питер.
— Потому что мы под землей, —
ответила Линда.
— Я думал, мы ехали на лифте
вверх.
— Нет, мы ехали вниз… В прави
тельстве решили, что так безопаснее
для вас. Тут невозможно выкинуть че
ловека из окна, нельзя проследить за
ним с минивертолета… Помоему,
они просто экономили.
«ЗС»Фантастика №2,2006
45
«ЗС»Фантастика №2,2006
46
— Квартиры наверху дороже?
— Да.
Питер помолчал, глядя на белые
барашки, бегущие по поверхности
моря. В сущности, какая разница, что
за окном — телевизор, показываю
щий далекую реальность, или настоя
щая панорама?
— Там — ваш кабинет. — Робот
показывал на правую дверь. — Хотите
посмотреть?
— Да.
Они прошли в достаточно про
сторную комнату, в которой стоял
красивый письменный стол, а за ним
— большой экран на стене.
— Надеюсь, вам подойдет это
кресло?
Питер сел, откинулся, вытянул но
ги — удобно. Линда спокойно наблю
дала за ним, стоя в дверях. Он поднял
ся, покинул кабинет. Робот продол
жил знакомство с квартирой.
— Там — спальня. Здесь — госте
вая комната. Вам нравится?
— Да. — Питер посмотрел на робо
та. — Как тебя звать?
— У меня нет имени. Вы можете
дать мне его.
— Я подумаю… Иван. Тебя будут
звать Иван.
— Иван это славянский вариант
имени Иоанн, аналог имен Жан и
Джон. Учитывая, что вы предпочитае
те говорить порусски, все логично. —
Робот двинулся вперед. — Здесь —
кухня. Это мое помещение. Полагаю,
что вы не принадлежите к числу тех,
кто любит сам готовить. Хотя я могу
ошибаться.
— Нетнет, — быстро проговорил
Питер. — Я не люблю готовить.
— Там — ванная, туалет, трена
жерная, кладовая.
Везде были экраны, показывавшие
телевизионную картинку. Даже в туа
лете и ванной.
— Зачем такое обилие телевизо
ров? — поинтересовался Питер.
— Вы, как и все люди на Земле,
обязаны смотреть телевизор, — объ
яснила Линда.
— Почему? — искренне удивился
он.
— Вы обязаны смотреть телевизор,
чтобы в любой момент быть готовым
исполнить гражданский долг. Тот, кто
регулярно уклоняется от исполнения
гражданского долга, недостоин быть
членом общества. К таким могут быть
применены особые меры.
— Что вы имеете в виду? — с трево
гой спросил Питер.
— Такой человек может быть ли
шен права голоса. Это равносильно
лишению гражданских прав.
Такой порядок не слишком понра
вился Питеру.
— Но это невозможно — все время
слышать телевизор.
— Звук может быть выключен, как
в вашей квартире. В случае проведе
ния голосования звук будет автомати
чески включен.
Питер молчал. Что он мог ска
зать? Все, что он услышал, было
странно. Вместе с тем, не стоило
спешить высказывать свое мнение —
он был новым человеком в этом мире.
— Хотите кофе? — прозвучал вдруг
рядом голос робота.
— Хочу.
— Могу я звать вас Питер? Или
мне обращаться к вам официально:
господин Морефф?
— Зовите меня Питер.
— А как мне обращаться к вашей
гостье?
— Доктор Андерсон.
Робот повернул голову к Линде.
— Доктор Андерсон, а вы хотите
кофе?
— Да.
— Я приготовлю. Простите, Пи
тер, но вы не хотите снять пиджак?
Питер скинул пиджак, отдал робо
ту, который тотчас удалился.
— А как быть с одеждой? Я не могу
все время ходить в одном костюме.
— Закажите то, что вам необходи
мо. Робот вам поможет сделать покуп
ки. У вас есть деньги на счету.
— Откуда?! — удивился Питер.
— Всемирное правительство выде
лило вам деньги. Нельзя было оста
вить вас без средств.
Это новость радовала.
— Что за деньги сейчас в ходу?
— Доллары и центы.
И. Харичев Будущее в подарок
Питер помолчал. В конце концов,
какая разница, как называются день
ги — фунты, евро или рубли?
— Что нужно для совершения по
купок? Нужна пластиковая карта?
— Нет. Необходима ваша иденти
фикация и наличие денег на счете.
— А магазины остались?
— Да. Попрежнему есть люди, ко
торым нравится ходить по торговым
залам, видеть товар не на мониторе, а
воочию, брать его в руки.
Появился робот с двумя чашками
кофе на маленьком подносе. Тончай
ший ароматный запах наполнил ком
нату. Питер взял чашку, осторожно
попробовал горячий напиток — вкус
тоже не разочаровал его.
— Что вам приготовить на обед? —
поинтересовался робот.
Питер не на шутку задумался. Что
ему хочется более всего?
— Я бы не отказался от телятины с
грибами. Цветную капусту на гарнир.
— Я бы еще посоветовал греческий
салат на закуску.
Питер кивнул в знак согласия. Ро
бот повернул голову к Линде.
— Что приготовить для вас, доктор
Андерсон?
— Я бы предпочла жареную рыбу.
— Хорошо. Вино пить будете?
— Да, — сказал Питер. — Мне —
красного, сухого. Доктору Андерсон
— белого, к рыбе.
— Я знаю.
— Лучше французского.
— Хорошо.
Он собрался идти, но Питер оста
новил его вопросом:
— Откуда ты возьмешь продукты?
— Я их заказал и частично уже по
лучил.
— Но мы не слышали, чтобы кто
нибудь приходил.
— В кухне есть минилифт для до
ставки продуктов.
Сообщив это, робот удалился.
— Как же называется нынешнее
общество? — с тихой улыбкой прого
ворил Питер, глядя на Линду. — Дик
татура большинства?
— Я не думаю, что это верное оп
ределение, — сухо ответила она и
вдруг оживилась. — Знаете, что?
Едемте в торговый центр. Он здесь
поблизости. Вам столько всего надо,
что лучше купить это в магазине.
Не дожидаясь ответа, она подня
лась, пошла в сторону прихожей. Пи
тер последовал за ней.
— Вы уходите? — раздался голос
робота.
— Уходим, — бросила Линда.
— А как же обед?
— Мы вернемся через полтора ча
са. И пообедаем.
Вскоре Питер вновь оказался под
открытым небом. Солнце светило ве
село, беззаботно, заполняя простран
ство между высокими зданиями лучи
стой энергией. В ней шныряли в раз
ные стороны летательные аппараты
незнакомой Питеру конструкции.
— Давайте прогуляемся, — пред
ложила Линда. — Нам недалеко идти.
Вы не против?
Питер не возражал. Ему нравилось
быть на улице. Они пошли по тротуа
ру, отделенному от проезжей части га
зоном, покрытым сочной травой. Он с
любопытством оглядывал окружаю
щие здания.
— Впечатляет. Где мы находимся?
— На юге. Район Монруж. Это
улица Савье.
— А Монмартр, Эйфелева башня,
Елисейские поля остались?
— Да, конечно. Мы можем туда
съездить… — Чувствовалось, что ее
волнует совсем другое. — Питер, вы
еще не успели разобраться во всех
тонкостях нынешней жизни. Если вы
чемто недовольны, вовсе незачем за
являть об этом. Выражайте свое отно
шение голосованием.
Ее слова подивили Питера. По
молчав, он проговорил с подчеркну
той учтивостью:
— Спасибо за совет.
Минут через десять они попали в
громадное пространство торгового
мегацентра. Питер прямо—таки рас
терялся от разнообразия товаров, ак
куратно разложенных на стеллажах.
Немногочисленные покупатели пере
межались с роботами, выкрашенны
ми в желтый цвет, которые перевози
ли товары, следили за порядком на
стеллажах.
«ЗС»Фантастика №2,2006
47
«ЗС»Фантастика №2,2006
48
Конечно, он увяз в этом простран
стве, наполненном товарами. Путе
шествие получилось более долгим,
чем рассчитывала Линда. Часа через
два они, груженые пакетами, верну
лись к Питеру домой.
— Вы задержались, — сообщил им
робот, принимая пакеты. — Подавать
на стол?
— Подавать, — решительно изрек
Питер. — И немедленно.
Приборы были уже на столе. Две
бутылки возвышались в центре. Пи
тер и Линда сели друг против друга. И
тотчас Иван поставил перед ними та
релки с салатом. Питер попробовал —
вкусно. Тем временем Иван разлил
вино по фужерам: белое — Линде, а
красное — Питеру.
Темнорубиновая жидкость по
нравилась Питеру.
— Неплохо, — с довольным видом
выговорил он. — Как вам белое?
— Хорошее вино.
— Давайте выпьем за наше зна
комство.
Она медленно покачала головой из
стороны в сторону.
— Сначала мы выпьем за новосе
лье.
Питер весело засмеялся.
— Вы правы. Я совсем забыл про
новоселье.
— Чтобы вам здесь жилось хоро
шо.
Бокалы соприкоснулись, издав
мягкий приглушенный звук. Вино
было выпито. Иван опять наполнил
фужеры. Выждав небольшую паузу,
Питер поднял свой фужер и прогово
рил:
— Теперь мы можем выпить за на
ше знакомство?
— Теперь можем.
После салата Иван подал горячее.
Питер вновь не разочаровался. До
стойным завершением обеда стала
чашка зеленого чая. Линда отказалась
от пирожного, а Питер насладился
вкусом нежнейшего безе с малокало
рийным кремом.
— Вам понравился обед? — обра
тился Иван к Питеру.
— Понравился.
— А вам, доктор Андерсон?
— Мне — тоже.
— Спасибо за высокую оценку.
Забрав чашки и тарелки, робот
удалился.
— Вы хотели посмотреть старый
Париж. — Ее лицо казалось озорным.
— Поехали. Готовы?
— Готов. — Питер охотно кивнул в
знак согласия.
Линда поднялась, легким шагом
направилась к выходу. Питер после
довал за ней.
— Уходите? — раздался голос Ивана.
— Да, — сказал Питер.
— Ужин готовить?
Питер глянул на Линду.
— Нет, — выдохнула она.
Питер уже научился останавливать
такси. Вскоре они с Линдой оказались
около Эйфелевой башни. Питер смот
рел на старую знакомую с доброй
улыбкой. Сколько лет прошло с тех
пор, когда он бывал здесь в последний
раз. Они приезжали тогда в Париж
всей семьей — он, Мария, Виктория.
Они с Линдой поднялись наверх.
Питер жадно оглядывал окрестности,
пытаясь увидеть то, что осталось от
прошлого, и то, что связывало город с
настоящим. Дворец ШайоТрокаде
ро, Триумфальная арка, Музей ар
мии, Лувр — эти сооружения связыва
ли его с прошлым. А множество но
вых построек напоминали — время
ушло далеко вперед, сейчас началась
вторая половина двадцать первого века.
Линда не мешала ему. Она словно
понимала, какие чувства наполняют
его, тактично стояла чуть поодаль.
Он побывал там, где ему хотелось
побывать — у Триумфальной арки, в
Соборе Парижской Богоматери, на
Монмартре. Ужинали он в уютном ре
сторанчике на Елисейских полях.
Стемнело, когда они вышли на
улицу. Питер подумал, что пора отпу
стить свою спутницу.
— Большое спасибо вам за пре
красный день, — проговорил он. — Я
смогу сам добраться домой. Вам надо
отдохнуть. Давайте здесь расстанемся.
Она смотрела на него спокойным
взором.
И. Харичев Будущее в подарок
— Нам еще придется побыть вмес
те сегодня. Идемте.
— Куда?! — удивился он.
— Здесь недалеко.
Они пошли в сторону Сены и
вскоре свернули на небольшую улоч
ку. Едва они поравнялись с отелем,
занимавшим старый пятиэтажный
дом, Линда свернула ко входу.
«Зачем ей этот отель? — озадачен
но подумал Питер. — А что, если она
хочет заняться со мной сексом?..»
Признаться, он не отказался бы от
этого. Линда была красивой женщи
ной с хорошей фигурой. В конце кон
цов, они оба — одинокие люди. Поче
му бы им не завести роман.
Она не стала брать ключ у портье,
и это показалось Питеру странным.
Лифт поднял их на четвертый этаж.
Подойдя к одной из дверей, она от
крыла ее. Оказавшись в номере, Пи
тер увидел… Фацио, сидевшего за сто
лом с рюмкой в руках. Бутылка конь
яка стояла перед ним.
Окончание в следующем номере
«ЗС»Фантастика №2,2006
49
ОБ АВТОРЕ:
Игорь Александрович Харичев родился в 1947 году в г. Самаре. По образованию астрофизик. В советское время работал в НИИ, с октября 1991 по февраль 1997 года — в администрации Президента РФ, затем — в Конгрессе интеллигенции России. В настоящее время — ген. директор журнала «Знание/сила».
Рассказы, повести, включая фантастические, неоднократно публиковались в журналах «Сельская молодежь», «Литературная учеба», «Новое время», «Наука и жизнь», «Кольцо А», газетах «Литературная Россия», «Собеседник», «Учительская газета», «Российские вести», «Куранты».
Автор трех художественных книг (1994, 2000, 2006 г.г) и одной публицистической книги (1995 г.).
Автор более 170 публицистических и проблемных статей в центральных газетах России («Известия», «Независимая газета», «Труд», «Литературная газета» и другие), а также научно—популярных статей в журнале «Знание/сила».
Член Союза писателей Москвы, Союза журналистов России, Союза литераторов России.
«ЗС»Фантастика №2,2006
50
I
Тени кривлялись на потолке. Горный пейзаж за окном тонул в стре
мительных сумерках, как в густом ту
мане.
Пора закругляться. Подумав так,
Филипп Даникан, управляющий тру
довой колонией на Крошке Эльзе, по
тер глаза и посмотрел на дисплей.
— Отбой, — сказал он.
— Без сказочки на ночь? — изуми
лась машина.
— Давай свою сказочку, — согла
сился он, ожидая ветхозаветное «Полу
чите и распишитесь!», которым систе
ма после переустановки сопровождала
результаты поиска информации.
— Кредитка недействительна, го
ни наличку! — рявкнул терминал.
И
НЫЕ М
ИР Ы
Ксения Гусева
Не спасешься от доли кровавой,
Что земным предназначила твердь…
Н. Гумилев
Несравненное право
Даникан мысленно послал вось
миэтажную благодарность програм
мисту колонии. Опять, стервец, оп
росные листы не туда загнал…
— Добрый вечер, шеф!
На экране расплылся в улыбке То
лик Шумилов, его суматошный, но
толковый заместитель. Сказочник.
Управляющий подумывал, что непло
хо бы передать ему всю текучку, а са
мому осесть на какойнибудь тихой
планете, где нет навевающих мелан
холию гор и черных провалов шахт.
— Притормози и глянь в окно.
Ночь на дворе. Что там стряслось?
— Днем «Сокол» доставил четырех
новичков. Если желаешь полистать их
досье, то…
— …можешь посидеть до утра.
Чудненько. Почему «Сокол» принес
ло днем? Он ранняя пташка.
— Как правило, шеф. Но на Земле
транспорт забарахлил, пока то да се…
вот днем и добрался.
— А добираться по пересеченной
местности, господа присяжные, то
еще удовольствие, доложу я вам. За
каждым углом их ждала засада, двига
тели глохли от перегрузок… — заурчал
терминал.
Да, теперь другие времена. Везде
чтонибудь идет вразнос, подумал Да
никан, пристраивая к благодарности
системщику еще один этаж изыскан
ной словесной архитектуры.
— А ты почему к вечеру снесся?
Тебе ведь не добираться… по пересе
ченной местности…
— Где за каждым углом ждет засада,
и двигатели глохнут от перегрузок, —
передразнил терминал Шумилов. —
Так у нас транспортер полетел. Пока
нашли техника, пока заменили трак…
На лице Сказочника ни тени рас
каяния. Филипп поморщился. Уж ес
ли Земля нарушает график доставки
заключенных, почему бы не загнуться
древнему транспортеру на старой ко
лонии?
— Во зараза! — с чувством сказал
Шумилов, глядя кудато в сторону. —
Омлет в кофеварке делает! Ну, про
спится завтра Мастер Золотые Ручки,
уж я ему вставлю… Тебя еще с крес
лом до потолка не поднимало?
— Это пятый уровень, — отшутил
ся Даникан. — А я до сих пор третий
не прошел. Мне только вместо каль
кулятора таблицу солнечной активно
сти выводит…
Филипп потер виски. Смотреть до
сье не хотелось. Неожиданно навали
лась усталость, спеленав тело и волю…
и именно в этот момент он понял, на
сколько хочет послать все к чертям.
— Четверо, говоришь… Какой
срок?
— А долг вернуть придется в нуж
ный срок, — вмешался неугомонный
терминал. — Из паутины предначер
танных дорог ты выберешь единствен
ную, ту, которая уводит в темноту…
— Трое — категория «С», тяжкие
преступления, — Шумилов игнориро
вал загробное пение терминала. —
Угон грузовика…
— С людьми? — Даникан на миг
забыл об усталости.
— С урановой смолкой. Триера
«Изумрудная ящерица», помнишь эту
историю? Их взяли неделю назад. Ре
бята тихие, но себе на уме. Вообщето
им повезло. Отработают сорок лет и
выйдут… А четвертый — ну, просто
диагноз…
Даникан кивнул. «Диагнозом» на
жаргоне колонии называли осужден
ных по категории «D». Убийство
гражданина Галактики. После того
как убийцы вкалывали положенный
срок на серебряных рудниках Крошки
Эльзы, их переводили в воспитатель
ную колонию, где корректировали па
мять. Часто таким галактам давали
новое имя и новое место работы. Со
дружество Земных колоний гуманно.
За сто пятнадцать лет действия реаби
литационной системы количество
правонарушений сократилось на
шестьдесят три процента, а девяносто
два процента впервые арестованных
галактов уже не привлекались к суду
повторно.
— Кто жертва? — без интереса
спросил Даникан.
— Наместник Этера.
— Скверно, — отреагировал Филипп
машинально, но тут чтото угрожающее
померещилось ему в темном углу за дис
плеем, и он поспешно добавил. — Я
«ЗС»Фантастика №2,2006
51
«ЗС»Фантастика №2,2006
52
просмотрю материал. Утро будет встре
чено во всеоружии. Все, отбой!
— Кому отбой, а кому еще кофе
варку мыть… — отозвался Шумилов.
Даникан зевнул, покосился на тер
минал. В банке памяти колонии по
явились четыре новых досье. Стоит ли
просматривать их, чтобы информация
забродила в голове, и он вновь во сне
считал заключенных?
— Лучше недоработать, чем пере
работать. Золотое правило. Верно? —
спросил Даникан у терминала.
— Цена Тройской унции снова
поднялась на три пункта, — заговор
щицки сообщил комп.
— Колоссально! — снова зевнул
Филипп, и, уже выбираясь из кресла,
понял, что разбудило в нем тревогу.
Этер. Дикий Этер. Первая коло
ния Земли. Он так давно топтал его
сапогами, что не только воспомина
ния о нем, но и само название подер
нулось паутиной времени. Осталась
лишь болезненная неприязнь, вызы
ваемая горами и соснами…
Какойто негодяй убил (а убийст
во — тягчайшее из преступлений) на
местника Этера.
Память перестала кокетничать и
выложила козырным тузом имя наме
стника.
Бойд. Костас Бойд.
Даникан понял, холодея от этого
понимания, что вся его долгая жизнь,
вся карьера от мальчишкикурсанта
до управляющего колонией предназ
начались для того, чтобы сейчас он
стоял со вспотевшими ладонями пе
ред консолью управления и боялся…
боялся сделать запрос.
Филипп тяжело опустился в крес
ло. Закололо сердце, чего давно не
случалось.
— Новые досье, — хрипло сказал
он. — Кредитка недействительна, го
ни наличку! — отозвался терминал.
II.
Проплыли три первых досье. Да
никан тупо глядел в середину гологра
фического экрана, наметив себе точку
восприятия, и весь кабинет, весь мир
за ее пределами провалился в тартара
ры. Текли фотографии, цифры, даты,
куски текста, журчали комментарии
— он был неподвижен. Только беше
но колотилось сердце, заглушая ос
тальные звуки.
«ФЕРЕНЦ НИКОЛАЙ. ЛЕЙТЕНАНТ
32ГО КОСМИЧЕСКОГО ДИВИЗИОНА
СОДРУЖЕСТВА ЗЕМНЫХ КОЛОНИЙ.
МЕСТО РОЖДЕНИЯ — ЛОНДОН
(ЗЕМЛЯ). 21.09.2523.
ГЕНЕТИЧЕСКИЕ РОДИТЕЛИ…»
«ФЕРЕНЦ АЛЕКСАНДР…»
Брат? Возможно. «ЛИТАВ ЮРИЙ…»
Этот молодчик на сотню лет стар
ше братцевакробатцев. Дальше,
дальше, дальше…
Сердце рванулось из последних
сил и вдруг вернулось к прежнему
ритму. Перед управляющим разверну
лось последнее досье. Сейчас он его
просмотрит — и спать, спать, спать!
«КУОРРИ НИКОЛАС. МЕХАНИК
СБОРЩИК 2Й КАТЕГОРИИ. КОСМО
МЕТАЛЛУРГ.
МЕСТО РОЖДЕНИЯ — БРИСТОЛЬ
(АДЕЛАИДА). 20.04.2548…»
Боже, какой зеленый... и девятнад
цати нет... Хм, гдето это лицо я уже
видел. Очень знакомое. «ГЕНЕТИЧЕСКИЕ РОДИТЕЛИ.
МАТЕРИНСКАЯ ЛИНИЯ:
— КУОРРИ АЛЛА (19.02.2466 — ?). МЕ
ДЭКСПЕРТ КОСМОПОЛИЦИИ ЗАЛИ
ВА. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ПОГИБЛА
В РЕЗУЛЬТАТЕ ВЗРЫВА НА 3М УРОВ
НЕ КОСМОПОРТА ЗАЛИВА В 2550 ГОДУ.
ТЕЛО ОБНАРУЖЕНО НЕ БЫЛО.
— ТОДЗИО ЛИ (03.04.2560). АСТРОБИ
ОЛОГ ИНСТИТУТА КОСМИЧЕСКИХ
ИССЛЕДОВАНИЙ СОДРУЖЕСТВА.
ОТЦОВСКАЯ ЛИНИЯ:
— ШАПОШИН ОЛЕГ (25.12.2384).
НАВИГАТОР 6Й НАЗЕМНОЙ ДИВИ
ЗИИ АЛОНСО.
К. Гусева Несравненное право
ПЕРСОНАЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ:
2548 г. — ВМЕСТЕ С ОТЦОМ ПОЛУ
ЧАЕТ ВИД НА ЖИТЕЛЬСТВО НА
АЛОНСО…»
Это все не то, не то… При чем тут
Алонсо? Ох, где же он видел это лицо —
широкое, скуластое, тонкие губы вот
вот разойдутся в усмешке. Рука вотвот
проведет по щеке — от левого уха до но
са… Откуда он помнит этот жест? Бред.
Прогрессирующий. Нику скоро девят
надцать, а сам Филипп сто пятьдесят
два года безвылазно глазеет на транс
портеры Крошки Эльзы. За эти годы он
перевидал столько лиц, столько ухмы
лочек и изгибов бровей, что им впору
преследовать его ночами.
Доводто убедительный, но лицо
Куорри Николаса, 2548 года рожде
ния не желало убираться из памяти.
Даникан еще раз взглянул на фотогра
фию. Нет сомнений, он видел парня.
Парень, да у тебя паранойя, поду
мал Филипп с неожиданным спокой
ствием. Эффект внушенного присут
ствия. То ли еще будет! Тебе бы опро
кинуть стопочку, проветрить комнату
и спать, спать… Никаких досье! Да
лись тебе этот Бойд и этот Этер!
Даникан подпер рукой пылающий
лоб и стал читать дальше.
«2561 г. — ЗАЧИСЛЕН СТУДЕНТОМ
НА 1Й КУРС МЕЖПЛАНЕТНОГО
УНИВЕРСИТЕТА КОСМОМЕТАЛЛУР
ГИИ (ЗЕМЛЯ).
2562 г. — ПЕРЕВЕДЕН НА 2Й КУРС.
2563 г. — ПРИВЛЕЧЕН К АДМИНИ
СТРАТИВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
ЗА УЧАСТИЕ В СТУДЕНЧЕСКИХ ЗА
БАСТОВКАХ (ДЕЛО YXXXII, ЗЕМЛЯ,
№ 3.445.927).
2563 г.» — ОКОНЧИЛ УНИВЕРСИ
ТЕТ С ОТЛИЧИЕМ.
2564 г. — ПРИНЯТ НА РАБОТУ НА ОГ
НЕВИЦКИЙ ЗАВОД БЫСТРОЙ МЕ
ТАЛЛОСБОРКИ (ЭТЕР) В ДОЛЖНОСТИ
МЕХАНИКАСБОРЩИКА 2Й КАТЕГО
РИИ.
2565 г. — ВО ВРЕМЯ ПРАЗДНОВА
НИЯ 300ЛЕТИЯ КОЛОНИИ ЭТЕР ЗА
СТРЕЛИЛ НАМЕСТНИКА СОДРУЖЕ
СТВА НА ЭТЕРЕ КОСТАСА БОЙДА.
ВЗЯТ С ПОЛИЧНЫМ. АПЕЛЛЯЦИЮ
ПОДАВАТЬ ОТКАЗАЛСЯ. ПОСТУПОК
НЕ МОТИВИРОВАЛ. ПРИЗНАН ПСИ
ХИЧЕСКИ ВМЕНЯЕМЫМ.
2565 г. — РЕШЕНИЕМ ВЕРХОВНО
ГО СУДА ЭТЕРА ОСУЖДЕН НА 10 ЛЕТ
РУДНИКОВ КРОШКИ ЭЛЬЗЫ С ПО
СЛЕДУЮЩЕЙ ПЕРЕДАЧЕЙ ВОСПИ
ТАТЕЛЬНОЙ КОЛОНИИ…»
Даникан прикрыл глаза.
— Орлята учатся летать… — про
шептал он.
Кресло дрогнуло и поползло вверх.
— Цыц! — рявкнул он. — А ну, на
место! Плачу наличкой!
— А не прокатит! Договорто кро
вью подписан! — злорадно отозвался
терминал, подгоняя, однако, кресло к
столу.
— Запомнить! — язвительно сказал
Филипп. — Завтра подписать приказ о
повышении Альбера Младшего, про
сторечно именуемого Мастер Золотые
Ручки. Да будет он переведен со второ
го на девятый этаж в Отдел лифтеров.
— Решение окончательное и обжа
лованию не подлежит! — провозгла
сил терминал.
Не замечая заигрывания системы,
Даникан перечитал досье.
Зачем восемнадцатилетнему па
реньку с Красным Дипломом менять
престижную работу на шахты Эльзы?
Для расширения кругозора? Через не
сколько лет он стал бы начальником
цеха, а там его карьера неуклонно по
ползла бы вверх. Чем ему не угодил
Бойд, единственный недостаток кото
рого — чрезмерная снисходитель
ность, искупающая прошлые грехи?
Было иное время — мир менялся
— и Бойд был другим. Много десяти
летий назад Бойд и Даникан носили
униформу «эринний» — карательного
подразделения космополиции. Жар
кими выдались эти 20е годы прошло
го века! Попотели «эриннии», наводя
порядок на восставшем Этере…
«Какие мысли! — пожурил себя
Филипп. — Что с того, что Костас был
твоим подчиненным? С каких это пор
ты ищешь причины преступлений уже
осужденных преступников?»
— Спать! — рявкнул Даникан компу
и, не дожидаясь колыбельной, которой
«ЗС»Фантастика №2,2006
53
«ЗС»Фантастика №2,2006
54
теперь сопровождалось сохранение па
раметров, отправился к выходу. На хо
ду подумал: неплохо бы узнать, что
представляет собой этот Куорри… Но
это все завтра, завтра, завтра…
Часы показывали без четверти два.
III.
Ночью подкрался сон, веролом
ный спутник разгоряченного рассуд
ка, заставляющий человека снова и
снова переживать давние ошибки.
Под прикрытием сна в спальню
проник кошмар, не посещавший Фи
липпа пятьдесят лет.
Даникан вновь стал сорокалет
ним юнцом, имеющим в запасе це
лых десять лет до второго омоложе
ния. Снова он составлял единое це
лое с защитной формой, кобурой на
бедре и парашютом за спиной. Его
взвод, двадцать две «эриннии», по
глотила ночь Этера. Люди бросились
в ее жаркие объятия с низко летяще
го корабля, приземлились в нужном
квадрате в указанное время и быстро
сгруппировались…
…В те времена возникли предпо
сылки мятежа колоний, что вспыхнет
со всей силой гораздо позже, через па
ру тысячелетий, на Кикладах, но ни
кто из «эринний» Даникана не дожи
вет до этого.
Середина третьего тысячелетия
изменила историю земной космонав
тики. Этер, первая колония Земли,
обладал поистине неограниченными
залежами ранее неизвестных бланко
линовых руд. Получаемый из них бе
лоснежный металл был идеальным
материалом для нужд космической
промышленности — необычайно
прочным и легким, тугоплавким,
криогенно — и коррозиеустойчивым.
Однако концерн «Фобос», моно
полист добычи бланколина на Этере,
вскоре выяснил, что неглубоко зале
гающие руды содержат ухудшающие
их качество примеси. Руководство
концерна не предало огласке резуль
таты испытаний, снизив цены на экс
портируемую руду.
Скандал разразился, когда обнару
жилась нестабильность бланколина
после многократных гиперпереходов.
Началось следствие. На Этер пришел
страх. Скамью Верховного Суда Со
единенных Провинций Земли запол
нило свободное от предрассудков, вро
де всякой там чести, этерское братство.
Инстинкт самосохранения — единст
венный двигатель истории. И обвиняе
мые оболгали много народа. Метропо
лия требовала сатисфакции. На
концерн, торговавший некачествен
ным сырьем, налагались астрономиче
ские штрафы. Во избежание трагедий
Земля решила временно закрыть при
иски «Фобоса». Это стало последней
каплей. Банкиры и промышленники
Этера поклялись блюсти лишь одни
интересы — свои собственные.
Началось противостояние. Отно
шения с Землей были порваны. На
Этере запахло гарью. Метрополия, не
желая терять ценную планету, объя
вила войну мятежникам…
Цель отряду «эринний» под ко
мандованием Даникана — тогда еще
старшего лейтенанта — была постав
лена ясная: уничтожить базу «автоно
мистов»…
…Ночь подыгрывала карателям.
Ступая след в след, они прошли
сквозь Дикие Топи. Скалы были тихи
и мрачны, а за хребтом линеили небо
прожекторы — повстанцы патрулиро
вали отвоеванные земли. Даникан
чувствовал тяжесть нагретого металла
в ладони, тупую боль в вывихнутой
ноге и злость на командование, одо
левающую тем сильнее, чем тревож
нее билось сердце.
Тропинка вывела к селению среди
угрюмых скал раньше, чем они ожида
ли. Даникан был уверен в правильнос
ти маршрута, но этого скопления пост
роек на электронной карте не было, из
чего следовало, что гдето допущена
оплошность: либо заблудились «эрин
нии», либо разведчики дали маху.
Старший лейтенант выбрал первое.
«Эриннии», расставив часовых, вошли
в крайний, тускло освещенный дом.
Эти рабочие, не успевшие заблагов
ременно покинуть планету, похоже,
К. Гусева Несравненное право
смирились с участью заложников в
войне между Землей и Этером. Как
крысы, забившиеся в самый укромный
угол, они настороженно встречали чу
жаков. Даникан, не снимая пальца с
курка, рассказал о разбившейся маши
не, и заблудившихся спасателях. По
следнее было почти правдой.
Колонисты, поохав, согласились
помочь. Через минуту ожидания двер
ной проем отпочковал невысокую
фигуру в заляпанном мазутом комби
незоне и выдраенных до блеска бо
тинках. Парень сказал, что будет про
водником. Щурясь от света мощных
фонарей, он вышел из дома.
«Эриннии» двинулись за ним.
Чернильная мгла скрывала спину впе
реди идущего. Шарящие лучи плоди
ли обманные рытвины. Опасно спле
тались тени. Проводник оскорби
тельно легко ориентировался в лаби
ринте построек, деревьев и обломков
скал. Мягкая дробь его шагов слыша
лась все дальше и дальше. Тишина
была настолько полной, что Даникану
чудились тревожные аккорды какой
то дикой мелодии — то россыпь кас
таньет, то гитарные переборы и взвиз
гивания скрипки, а то просто чьето
злорадное хихиканье.
Сначала близость бланколинового
рудника свела с ума аппаратуру. Кар
ты и рации отказали.
А потом «эриннии» осознали, что
проводник исчез.
— Где эта сука задушевная? — са
танея, захрипел Даникан.
На миг все затаили дыхание. Бойд,
самый чуткий, выстрелил в темноту.
Раздался стон.
Беготня, гвалт, неразбериха. По
том Даникан тряс за грудки раненого
проводника и орал ему в лицо… лицо
Ника Куорри:
— Где мы? Ты куда привел нас?
Куда нас завел?
Колонист, жмурясь от направлен
ных на него фонарей, окунул палец в
кровь, бьющую из раны на бедре, и
провел полосу на своей щеке — от ле
вого уха до носа.
— Вам не выбраться отсюда… —
Он нашел силы улыбнуться. — Каж
дый из вашего отряда — мертвец. Ну,
убьете вы меня… А толку? Вам не вы
браться отсюда, а я… я и так умираю…
— Ты будешь умирать медленно, —
пообещал Даникан, вынимая нож.
Первый удар пришелся в левое
плечо колониста. Разошедшаяся
ткань обнажила треугольную татуи
ровку с эмблемой «Фобоса»…
Филипп проснулся, захлебываясь
криком, словно холодное лезвие вон
зилось в его тело. Он долго лежал, хва
тая ртом воздух, потом зашептал:
— Это сон, сон… всего лишь сон…
А потом взглянул на часы. Было
двадцать три минуты шестого.
Больше Даникан не уснул.
IV.
Твой корабль улетел, милый, и ос
тался ты на пустом космодроме в луже
вонючего топлива, сжимая в кулаке
бесполезный билет. Время вышло. Ты
опоздал.
Сон воскресил давнюю правду.
«Эриннии» убили повстанца с лицом
Куорри, и никакая хирургия не могла
собрать его заново.
Филипп часто вновь и вновь пере
живал во сне неудавшийся рейд…
каждый раз просыпаясь не от страха, а
от досады. Чертов колонист сдержал
клятву — только двое из двадцати двух
«эринний» выбрались под ураганным
огнем из ущелья.
Двое. Бойд и Даникан.
Теперь Костас стал горстью пепла.
Окажись проводник дьявольски
живучим, ему было бы сейчас за сто
лет, и досье отметило бы четыре курса
омоложения. Куорри нет девятнадца
ти. Он родился через восемьдесят лет
после подавления мятежа, на Аделаи
де, в биллионах световых лет от Этера
и Бойда. В биллионах световых лет,
которые преодолеваются за несколько
минут. Из какого гнезда выпал этот
желторотик?
Узнав, где Куорри, Даникан подклю
чился к видеокамерам шахты. Было на
чало десятого. Осужденные в соответст
вии с графиком занимали рабочие мес
та, надевали шлемы, брались за кирки и
«ЗС»Фантастика №2,2006
55
«ЗС»Фантастика №2,2006
56
отбойные молотки. На Крошке Эльзе
намеренно использовали допотоп—ные
методы добычи руды — бытует мнение,
что физический труд облагораживает.
Ну, об этом после…
Куорри, Куорри… Ага, вот он!
Даникан сразу узнал Ника. Если
сходство расплывшегося в памяти лица
повстанца с фотографией молодого пре
ступника еще подвергалось сомнению,
то теперь колебания отпали. Он!
Филипп, не мигая, глядел на пар
ня — несущего на плече отбойник и
вертящего на левом кулаке шлем. Вот
он остановился, прислонил орудие к
стене, огляделся — на губах блуждала
такая знакомая улыбка, что Филиппу
на миг показалось — время повернуло
вспять, и он снова заносит нож над
бездыханным телом проводника…
Куорри стал застегивать шлем, и Да
никан остановил изображение. Он так
К. Гусева Несравненное право
долго всматривался в него, что начало
казаться, будто осужденный смеется
над ним…
Ах, эти глаза, эта полуулыбка…
— Кто же ты, а? — прошептал он,
подавив дрожь. — Почему меня насти
гает выстрел, сделанный десятилетия
назад? Этер до сих пор не хочет сдавать
ся… События давние, дела славные…
— Более древние события невоз
можно достоверно исследовать по дав
ности времени, но по долгом размыш
лении над теми памятниками, которым
можно довериться, я полагаю, что не
было совершено никаких великих дел,
ни военных, ни какихлибо других… —
информировал терминал.
— Заткнись! — машинально отреа
гировал Филипп. — Фукидид хре
нов… Обесточу!
«Он застрелил Бойда. — Его собст
венное отражение на зеркальной две
ри словно бы плотоядно облизнулось.
— Теперь он пришел за тобой!»
— Черта лысого! Он же совсем ди
тя! А тот повстанец давно сгнил в го
рах Этера!
«Ты провожал его в последний
путь? — злорадно мурлыкало отраже
ние. — Нет, ты лишь указал направле
ние. Уговаривай себя. Возможно, са
мовнушение позволит одну ночь по
спать спокойно. Убеждай себя, что эта
встреча — случайность, совпадение,
нелепость… береги нервы. Ты даже не
успеешь удивиться, когда точно такой
же десантный нож…»
— Но мальчишка родился спустя
две трети века после того, как «Фобос»
сравняли с землей! — завопил Даникан.
— Какое ему дело до подыхавших на чу
жой планете? Ему же нет девятнадцати!
Да он в правнуки годится…
Филипп икнул от неожиданной
мысли, подумал и связался с Верхов
ным Судом Этера. Разница во време
ни оказалась на руку — на Этере был
разгар рабочего дня.
Копну смоляных волос появив
шейся на экране женщины сдерживал
обруч Верховного Судьи.
— Тамила Чан говорит. Здравст
вуйте. Чем могу помочь?
— Госпожа, вы подписали приго
вор Николасу Куорри?
— Да, — волнистая прядь упала ей
на лоб. — Почему вы интересуетесь
им? Кто вы, господин?
— О, простите, не представился…
Филипп Даникан, начальник трудо
вой колонии Крошки Эльзы. Николас
Куорри вчера поступил в мое ведение.
— Что вас интересует, господин?
— Видите ли… — Даникан замялся,
толком не зная, о чем спрашивать. —
Я… Мне… В досье отмечено, что Куор
ри не мотивировал преступление. Кос
тас был моим другом… понимаете?
— Соболезную, господин Дани
кан. Все мы уважали господина Бой
да, несмотря на слухи о его прошлом.
За годы кураторства он много сделал
для Этера и, если за ним и числились
какието проступки, он искупил их.
Николас сказал, что у него с намест
ником свои счеты, и Бойд получил
обещанное. Больше он не проронил
ни слова.
— Обещанное? — Даникан по
бледнел.
— Он держался твердо, — продол
жала госпожа Чан. — Им можно было
восхищаться, если убийца достоин
восхищения. Сказал, что знает, что
его ждет, но не раскаивается…
Филипп ошалело вперился в эк
ран. Обещанное?
— Для его отца эта история стала
испытанием — ведь он под началом
Бойда восстанавливал Этер.
— Шапошин поддерживал связь с
какойнибудь из его матерей?
— Нет. Ни одна из матерей Ника
не имеет отношения к Этеру.
— Ммм… Госпожа Чан, мог ли
ктонибудь из прежних колонистов
Этера или их потомков подтолкнуть
Ника к убийству?
— Нет. Суд проверил эту версию в
первую очередь.
— Ник не попадал в клинику с
травмой головы? Ему не проводили
операций на мозге?
— Нет, господин.
— Хорошо… — сжавший сердце
спазм не хотел отпускать. — Госпожа
Чан, не заметил ли кто перемен в по
ведении Николаса?
— Перемен? Да нет… Он просто…
был смертельно испуган. Порой каза
«ЗС»Фантастика №2,2006
57
«ЗС»Фантастика №2,2006
58
лось, будто он не понимает толком,
что натворил.
— Внушение?
— Нет, медики не обнаружили
следов псионического воздействия.
Филипп сосредоточенно разгля
дывал свои ногти.
— Господин Даникан… Это все,
что вы хотели узнать? Если нужна ви
деозапись слушания…
— Нет. Я очень вам благодарен,
госпожа. Больше ничего не нужно. До
свидания.
— Господи, как я устал… — про
шептал он.
— Все суета сует! — не преминул
посочувствовать комп. — Промчится
год за годом, и канет без следа… Зай
мется новая заря, и снова догорит, и
род пройдет за родом…
Не обращая внимания на вдохно
венную декламацию, Даникан вызвал
Сказочника.
— Доставь ко мне Куорри.
— Но шеф… А как же другие за
ключенные?
— Какие другие? — в первый мо
мент Филипп опешил.
— Угонщики, — напомнил Шуми
лов. — Вы разве не желаете с ними по
беседовать?
— Они что, объявили голодовку?
— Нет… пока.
— Они уродуют инвентарь? Под
бивают заключенных к бунту? Раску
рочили охрану? — в голосе Даникана
проскользнули истерические нотки.
— Да нет же!
— Тогда доставь Куорри.
— Он что, напал на вас? — ехидно
осведомился Шумилов.
Даникан помолчал, раздумывая,
потом решительно сказал:
— Я сам спущусь в тоннель.
Часы показывали одиннадцать
нольноль.
V.
Лампы ровно освещают тоннель.
Ник уже перестал озираться на свою
размноженную тень. Работа плевая —
греми себе отбойником и относи по
роду на транспортер. Воспоминание о
первом дне, проведенном в подзем
ном царстве, снова вызвало улыбку.
Ник вкалывал с остервенением, с
той неуемной старательностью, кото
рой компенсируют причиненное зло.
Когда разнесся гулкий сигнал, он не
бросил работу. К нему подошел сам
Сказочник, второе по важности лицо
на Эльзе и заорал чтото, силясь пере
крыть грохот отбойника.
Сильнее впившись пальцами в ру
коять, словно она была панацеей от
всех вселенских бед, Ник выключил
аппарат и тихо сказал:
— Извините, я не расслышал.
Шумилов положил ладонь ему на
плечо.
— Кончай гробиться. Пойдем.
Ник вздрогнул — впервые после
оглашения приговора. В общей каме
ре предварилки, среди разношерст
ной компании выделялся молодчик,
подкованный по части законода
тельства — он дни и ночи напролет
живописал свое бурное прошлое.
Куорри впечатлила одна небрежно
оброненная фраза.
Рассказчик задушевно поведал,
что часто смертный приговор не сооб
щается осужденному. Тот получает
срок, не подозревая, что приговорен.
И вот, он вкалывает на руднике… а в
один паршивый миг его хлопнет по
плечу ктонибудь из администрации:
«Хватит работать, сынок! Идем». И он
идет за боссом, не ведая, что спешит
навстречу своей смерти…
Наверное, у Ника был очень жал
кий вид, потому что Шумилов рас
смеялся:
— Вывести из строя транспортер
ты всегда успеешь. А сейчас время от
дыхать.
Заместитель улыбался так тепло и
так открыто, что Ник смутился.
— Ужасов нарассказывали, да? —
продолжал Шумилов. — Не бойся.
Смертные приговоры уже сотню лет
как отменены, парень.
Шумилов, достаточно изучивший
психологию осужденных, понял, что
попал в цель. Ник словно засветился
изнутри.
К. Гусева Несравненное право
Слухи опередили прибытие Куор
ри на Крошку Эльзу, и теперь не один
заключенный ломал голову, почему
мальчишка совершил убийство.
— Эй, что с Бойдом не поделил? —
не выдержал его напарник, Серж,
осужденный за военную измену.
— Не знаю, — машинально отве
тил Ник и содрогнулся.
Об этом он старался не думать.
Чтобы не сойти с ума. Он не знал, по
чему перечеркнул все прожитые годы.
В чем разошлись их взгляды на мир в
тот миг, когда Ник увидел куратора на
празднике?
Чтото оглушило, вспыхнуло в па
мяти, и вдруг, будто простреленное,
нестерпимо заныло бедро. Ник понял,
что должен убить этого человека. Не
медленно. Он даже удивился, как такая
мысль не осенила его раньше — по
пасть на прием к Бойду было легко…
Он так и не вспомнил, откуда в его
руке появилась ракетница. В руке, не
дрогнув, пославшей золотой швермер в
висок Бойда, но безвольно повисшей
после выстрела. Когда люди расступи
лись, и полицейские заломили ему ру
ки, он едва не потерял сознание. Ру
башка намокла от пота и прилипла к
спине. Он убил человека… Вот он —
только что радовался вместе со всеми,
любовался фейерверком — и уже лежит
изувеченный, бездыханный, под изум
ленно искрящимся небом…
Поймав взгляд Сержа, Куорри вы
мученно улыбнулся и пожал плеча
ми — повтори, мол, не расслышал.
Напарник хмыкнул и отвернулся —
он не любил лезть в чужую душу.
Куорри с удвоенной энергией налег
на отбойник, но диалог и хлынувшие
следом воспоминания оставили мут
ный осадок. Чтото просилось на сво
боду из темницы памяти, чтото… за
битое грохотом молотка и страхом.
Что?
VI.
Когда груда добытой породы до
стигла пояса, а пыль забоя проникла
даже под шлем, по тоннелю проплыл
звон. Старожилы вздохнули с облег
чением. Серж осклабился:
— Айда отдыхать, парень!
Время от времени он еще косился
на Ника, словно пытаясь прочесть его
мысли. Нельзя сказать, что это заня
тие дало потрясающие результаты.
Вместе с Ником бывший солдат пере
таскал в пять раз больше руды, чем
предполагал в самых смелых надеж
дах, и теперь валился с ног от изнемо
жения. Куорри, мокрый от пота, толь
ко тяжело дышал.
«Пацан не хочет показать, что сла
бее меня!» — Эта мысль прибавила
Сержу сил.
Он не знал, что кровь пульсирует в
висках Ника, гремит неистовым тамта
мом, пытаясь донести до него какоето
послание. Какое? Ник не мог понять —
удары сливались в сплошной гул.
Второй час Даникан наблюдал за
Куорри. Второй час не верил глазам.
Кто же перед ним?
Когда на ближайшем из реклам
ных щитов появилось приглашение
на турнир местных сноубордистов,
Серж подтолкнул Куорри локтем:
— Эй, глянь, шеф речь толкает!
Мальчишка оглянулся, скользнул
глазами по начальнику колонии в
спортивной экипировке… и замер.
Отбойник выскользнул из его паль
цев. Ник рванул застежку шлема,
словно тот душил его, потом схватил
ся за левое плечо. Затем отнял руку и
боязливо взглянул на ладонь, опаса
ясь того, что мог там увидеть. Кровь…
Он был уверен, что кровь бьет из пе
ререзанной артерии…
Отключив связь, Даникан опустил
взгляд на свои дрожащие руки. Ста
рина Ник узнал его. Узнал…
Открыв ящик стола, мужчина до
стал пистолет. Проверив заряд, затк
нул оружие за пояс и решительно вы
шел из кабинета.
— Винопитием усладись, герой! —
донеслось вслед.
— Эй, да что с тобой?
Куорри не слышал оклика. Стоило
инструменту вонзиться в выхвачен
«ЗС»Фантастика №2,2006
59
«ЗС»Фантастика №2,2006
60
ный лучом фонаря уступ, как юноша
ощутил дыхание недр, ритм их жизни.
Не зря он окончил с отличием Уни
верситет Космометаллургии! Сейчас
Николас знал, почему трещины скалы
разбегаются так, а не иначе, почему
порода крошится под ногами, но тя
жело набухла над головой. Успеть
бы…. Грандиозная идея, миг назад ро
дившаяся в его истерзанном мозгу, не
давала расслабиться. Успеть, успеть…
Повторный крик заставил его оч
нуться.
— Ты что, ошалел?
Опустив молоток, Ник провел ру
кой по шлему, словно вытирая пот со
лба. Зачем его отвлекли? Секунду на
зад у него была цель, оправдывающая
любые средства: он вздрогнул от жгу
чей боли в плече, животе, груди —
чтото терзало и рвало его на части. А
сейчас — пустота…
— Что произошло? — прохрипел
он.
— Не знаю… — Серж смутился от
тяжести его взгляда. — Ты увидел Да
никана и схватился за дробилку, как
помешанный.
Ник пожал плечами и вернулся к
работе. Для него не существовало че
ловека по имени Даникан. Важно дру
гое — кто таился внутри Даникана,
верно? Больше всего на свете он хотел
встретиться с этим таинственным не
знакомцем. Более того, — он знал, как
они отметят свою встречу.
VII.
Рабочие их смены ушли один за
другим, только Серж задержался, что
бы увериться, что Ник игнорирует пе
рерыв. Грохот отбойника гулко разно
сился в опустевшем тоннеле.
— Нет ничего плохого в том, что
ты хочешь расположить к себе началь
ство, — наконец заметил он. — Но
есть более верные способы. Напри
мер, записаться в команду сноуборда
или подводного плавания. Даникан
покровительствует любителям актив
ного отдыха… Собирайся, парень!
Ник ухмыльнулся. Даникан дол
жен прийти к нему. А раз так, следует
поторопиться… задуманное необхо
димо закончить… закончить немед
ленно.
— Я не успокоюсь, если буду знать,
что работа не завершена… — Ник
улыбнулся от чистого сердца. — Ты
иди… Мне осталось — всего ничего!
Серж пожал плечами и положил
свой молоток недалеко от транс
портера.
Когда стих шелест дороги, Куорри
бросился на скалу с остервенением иду
щего в атаку штрафника. Ему нечего
было терять. Неожиданно замигал один
из прожекторов под сводом шахты.
Юноша налег на отбойник, вонзая вра
щающееся жало в плоть земли. От
швырнув шлем, он подставил лицо ос
колкам. На щеках заалели первые поре
зы. Неотступная мысль жила в каждой
жилке, в каждой вздувшейся вене — ус
петь! Успеть до того, как анализирую
щий деятельность заключенных сканер
поднимет тревогу. Успеть…
Корпус отдыха заключенных распо
лагался недалеко от входа в главную
шахту. Даникан остановился возле тур
никета, гадая, куда направиться. Рас
суждая здраво, во время обеда Куорри
должен находиться в столовой. Однако
за последние два дня вера Филиппа в
возможности разумного подхода к не
которым проблемам заметно поблекла.
Рокот поднимающегося с нижнего
уровня трака достиг его слуха. Выра
ботка первой смены продолжала по
ступать на поверхность.
Даникан взглянул на застеклен
ный фасад столовой — осужденные
отдыхали, игнорируя проблемы и за
боты большого мира. Кто же из этих
орлов решил в одиночку перевыпол
нить дневную норму всей колонии?
Напрашивался вполне определен
ный ответ. Филипп рванулся к лифту.
Два робота охраны, активируя пара
лизаторы, поспешили следом. Кабина
опускалась раздражающе медленно.
Потом Даникан петлял коридора
ми, игнорируя самоходку. С нараста
нием звуковой лавины крепла уверен
ность, что он успеет как раз вовремя,
чтобы стать главным действующим
лицом надвигающейся трагедии. Но
что мог задумать Куорри?
К. Гусева Несравненное право
Бывший старлей ожидал всего —
засады, огнемета в руках Ника, барри
кады из камней, скандирующей тол
пы — чего угодно… только не того,
что, наконец, предстало его взгляду.
Посреди забоя высилась груда руды. Куорри сменил отбойник на
кирку.
Боясь сделать резкое движение,
Даникан повернулся к сопровожде
нию:
— Что здесь происходит?
Роботы, управляемые системой,
над которой колдовал Мастер Золотые
Ручки, сейчас тоже были далеки от иде
ала. Они долго смотрели на потолок за
боя, потом переглянулись — Филиппа
передернуло от этого чисто человечес
кого, заговорщицкого жеста.
— И снесла курочка яичко, — ду
шевно сказал первый охранник. — Да
не простое, а золотое…
Собственно, информация не тре
бовала перевода. Куорри напал на бо
гатую жилу. Вроде бы все в порядке,
но… Безмятежность ситуации, словно
ширма, скрывала чтото страшное.
Даникан, как ни старался, не мог
представить, откуда нагрянет беда.
Паникуя, он закричал:
— Эй, прекрати!
Николас спиной чувствовал его
присутствие, знакомый голос ранил
память. Куорри не останавливался;
удары его кирки разнились по силе.
По краям очерченного взглядом круга
он бил сильнее, насилуя каждую
мышцу своего тела; в середине же
слегка касался скалы, будто ласкал…
— Ник! Хватит! Остановись! — Да
никан сорвался на безумный вопль —
ледяные щупальца ужаса обвили его
горло.
Застонав, Ник быстрее замахал
киркой. Ему чудилось, что рана на ле
вом плече разверзлась, и кровь стру
ится по телу.
Под потолком шахты раздалось
шипение. Рассыпав сноп искр, потух
мигавший прожектор.
Даникан задрал голову. Поначалу
он принял серые переливы под кре
пью за отблески серебра, но когда уз
кая блестящая полоса стремительно
достигла земли и потянулась к нему,
он оцепенел. Филипп не сводил глаз с
наконечника кирки, расточавшего
брызги металла и влаги… мыслями
переносясь в горы Этера, пронзаемые
холодным ветром.
Ощутив беспомощный взгляд, Ни
колас обернулся, впервые прямо по
смотрев в глаза своего врага. Мсти
тельная улыбка наползла на его губы.
— Вспомнил? — спросил он.
— Не мможет быть! — прохрипел
Даникан. — Не может этого быть!
Куорри закрыл глаза. Боль ноже
вых ударов лишала его разума, силы
таяли с каждой секундой… Еще не
много и он упадет бездыханным, рас
падется на сотни частиц, на биллионы
атомов, навеки запечатлев в памяти
образ своего убийцы.
Задыхаясь, Ник занес кирку.
— Нет… — прошептал Даникан. —
НЕТ!!!
Набрав в грудь воздуха, Куорри за
вопил и что есть мочи метнул инстру
мент в стену.
Запоздало взвыли сканеры робо
тов. Багряный сполох тревоги прока
тился по шахте.
Кирка, звеня, отскочила на груду
камня. По своду галереи побежали
тонкие трещины, с ними пришел ни с
чем не сравнимый шум. Животный
инстинкт призывал Даникана со
рваться с места, но он стоял, зачаро
ванно глядя перед собой.
Сквозь забой, круша крепь, хлы
нула изменившая русло река. Опро
кинув онемевшие рекламные щиты,
подхватив Даникана и Куорри, под
мяв под себя роботов, поток бесно
вался в узких тоннелях, взбирался по
шахтам лифтов, волоча за собой инст
рументы, кабель и аппаратуру.
Крик Даникана потонул в скреже
те ломаемых опор и звоне турникет
ного стекла. Освобожденная стихия
сбила с ног слонявшихся возле шахты
служащих.
Превратив вход в рудник в пульси
рующий ключ, река, искорежив све
жепочиненный трак, сбросилась с ус
тупа небольшим водопадом и, поплу
тав по ложбинам, через два километра
воссоединилась со своим руслом.
«ЗС»Фантастика №2,2006
61
«ЗС»Фантастика №2,2006
62
VIII.
…С рудником покончено. С Дани
каном, наверное, тоже…
Эти две мысли возникли в опус
тевшей голове Куорри внезапно и яр
ко, затем притушили краски и закру
жились в разной последовательности.
Больше мыслей не возникало.
Солнце жгло голову и выпаривало
влагу из одежды. Мелкие камни вре
зались в тело, но причиняемая ими
боль была тупой и даже приятной.
Скрип песка выдал чьето прибли
жение. Ник попытался подняться, но
охнул и повалился лицом в землю. Те
ло ныло, словно от непосильной ра
боты. Левую ногу пронзала дергаю
щая боль.
Измятый робот корпуса охраны
изучал его, склонив голову набок.
— Не посчастливилось злобной
несыти мной поживиться, плотью ла
комой, пищей пиршественной в глу
боководье, зато наутро, в прибрежных
водах всплыли распухшие туши жи
вотных, клинком усыпленных, — из
рек он.
Юноша вздрогнул, перевернулся
на живот и оперся руками о камни.
Теперь он видел реку, вытекающую из
жерла бывшей шахты и тело Даника
на, застрявшее в рельсах транспорте
ра. Поодаль, в тени мастерской, как
курортники на взморье, небрежно
развалились несколько человек. Кра
ешком сознания Ник понял, что эти
шахтеры мертвы, и причина их смерти
— он.
Раскаяние обожгло его. Так не
должно было случиться. Они не могли
умереть — после того, как Верховные
Суды земных колоний сохранили им
жизнь. Почему они должны распла
чиваться за то, что восемнадцатилет
него паренька преследуют кошмары?
Куорри беззвучно заплакал, давясь
слезами, и еще раз попытался встать. От
боли в сломанной ноге он прокусил гу
бу, сделал неверный шаг… и упал навз
ничь, проваливаясь в темноту…
…или это был не он, а ктото другой?
Вокруг столпились бурые скалы, о
чемто шептавшиеся с ветром, земля
поросла мхом и бледными, склизкими
грибами, сосны сыпали хвоей… А он
обнимал эту землю, и кровь капля за
каплей покидала его тело. Одежда по
чемуто прилипла к коже, и Ник не
сразу сообразил, что исполосован де
сантным ножом, и не чувствует боль
лишь потому, что чувства и эмоции
только мешают тем, кто вотвот ныр
нет в дивный колодец света. Сердце
согревала только сладость мести, уве
ренность, что ни один каратель не
выйдет из ущелья — уж онто с друзь
ями проследит за этим! Но отголоски
клятвы становились слабее и слабее…
и, наконец, исчезли совсем.
Потом появились люди в унифор
ме «Фобоса». Потревожив его покой,
они засуетились, забегали. Нику хоте
лось закричать так, чтобы горы отве
тили обвалом: «Я мертв! Мертв! Ос
тавьте меня!» Но его переместили под
прозрачный колпак реаниматора и
долго везли кудато, изредка впрыс
кивая под мертвую кожу зеленоватый
раствор.
Затем был блеск аппаратуры, ко
лючие электрические разряды и шка
ла, пляшущая на голубом экране. Был
озабоченный голос: «Помощь опозда
ла. Клетки мозга отмирают. Но гене
тический материал можно спасти…
грех пропадать такому добру!» И были
скользящие прикосновения скальпе
лей, ненавязчивое насвистывание
врача, бульканье теплой жидкости…
И он растворился в протоплазме, рас
пался на цепочки генов, в тишине и
покое пережидая подавление мятежа
и, наконец, унесся среди сотен подоб
ных безымянных трофеев метрополии
прочь от залитого кровью Этера, что
бы спустя годы, поколения и ком
бинации генов вновь появиться на
свет сотнями орущих младенцев и
сотни раз увидеть сквозь стеклоплас
тик инкубатора улыбки операторов,
ведущих учет новорожденных…
— Чертова медицина! — прошеп
тал Ник. — Проклятое право на
жизнь! Почему меня просто не похо
ронить? Зачем клонировать клетки?
Зачем?
Нику казалось, что он помнит го
К. Гусева Несравненное право
ды, проведенные в пробирке в ожида
нии повторного появления на свет.
Инкубаторы Земли работали день и
ночь, восполняя военные потери. Тот,
кто теперь был Николасом Куорри,
шел через перерождения, ожидая сво
его часа — замороженная личность,
уснувшая память, наконец, разбужен
ная возвращением на Этер…
Используя первоклассный генети
ческий материал — как думали врачи
— они своими руками подготовили
пришествие убийцы. Убийцы, кото
рый будет жить спустя полтора века.
Который никогда не отступится от
своей жертвы… И никогда не объяс
нит, что толкнуло его на преступле
ние.
Но ведь он вспомнил прошлое бе
зымянного колониста. Свое собст
венное прошлое?
У Ника закружилась голова.
— Наверное, я был предан «Фобо
су»… А ты, — он улыбнулся Даникану,
словно тот внимал ему, — ты был хо
рошим солдатом и, может, неплохим
человеком. Жаль, я уже не узнаю это
го наверняка. Военные преступления
не должны измеряться законами мир
ного времени…
С минуты на минуту подоспеют
роботы и начнут восстанавливать тех
нику. Позаботятся они и о телах. По
гибших попытаются вернуть к жизни.
Куорри знал, что если останется
здесь, ему окажут квалифицирован
ную помощь. Но он бы не хотел, что
бы через год, два или десять чтото
вновь взорвалось в его памяти, и па
лец лег на спуск. Он не желал му
читься кошмарами. Он не виноват в
том, что, умирая, все свои желания и
стремления сосредоточил на мщении.
Сколько бы «эринний» не выжило,
они заслужили спокойную жизнь.
Нет, убийств больше не будет. — Понял? — Ник в упор посмотрел
на неподвижного, но, будь он про
клят, внимательно наблюдающего за
ним робота. — Накося, выкуси…
Робот повернул гладкую, как яйцо,
голову, в сторону транспортера. Ис
коверканный трак, скрежеща, сдви
нулся с места и загрохотал к дробиль
ному цеху. Куорри подумал, что у по
павшего туда человеческого тела были
все шансы стать воспоминанием.
— Да, то, что надо, — сказал Ник,
последним усилием подползая к кон
вейеру. — Никаких более вспышек
памяти!
Робот приблизился, навис над ним
и… бережно перенес непослушное те
ло на транспортер.
Ник зажмурился, на миг усомнив
шись, что не умер. Не мог в реальной
жизни охранник трудовой колонии
организовывать побег заключенному,
даже если это побег из жизни.
Он открыл глаза, но…
— Молчи, — раздалось в ответ на
незаданный вопрос. — Несравненное
право — самому выбирать свою
смерть.
Из динамиков донесся баюкаю
щий мотив космического вальса.
Безмятежно улыбаясь, Ник за
трясся на неровной ленте навстречу
многотонному прессу, чтобы навсегда
освободиться от своей клятвы.
Часы на запястье Даникана равно
душно отсчитывали время.
Было без четверти два.
«ЗС»Фантастика №2,2006
63
ОБ АВТОРЕ:
Молодая крымская писательница/фантаст Ксения Михайловна Гусева родилась 5 мая 1976 года в г. Краснотурьинске Свердловской области, а спустя два года семья
переехала в Крым в г. Феодосию. В 2000 году окончила исторический факультет Тав/
рического Национального университета по специализации «Древний мир и средние
века». Работала в Феодосийском краеведческом музее; с 2003 года — сотрудник Фео/
досийского музея денег. С тех пор опубликовала в периодической печати около 10 рас/
сказов. Участница I и II Международных фестивалей «Крымская Альгамбра» 2000/2001 гг.
и Крымского Республиканского литературного семинара фантастики «Фанданго»
2003/2004 гг.
«ЗС»Фантастика №2,2006
64
Соломенные волосы, торчащие
изпод медного шлема. Завораживаю
щий взгляд немигающих, похожих на
старинные хрустальные протезы, глаз.
Руки, усиленные мускулами из ме
шочков с песком; ноги, толщиной с
хорошую дренажную трубу; замет
ный, но определенно функциональ
ный в бою живот; огромные ступни,
защищенные многокилограммовым
слоем металла. Медные и бронзовые
кольца, свинцовые пластины, вделан
ные в кольчугу в уязвимых местах, не
ровные квадратики железа... — Это кто? — вжав голову в плечи,
спросил Гоша.
— Сармат, — с гордостью ответил
плешивый и щуплый Олег Степано
вич. Он здесь, на кафедре истории,
как Гоша понимал, был за самого
главного. Может, лаборант, а может и
профессор. Как ни зайдешь — или
пыль с антресолей стирает, или стучит
узловатыми пальцами по клавиатуре
цвета слежавшегося снега.
— Сармат, значит... — повторил
аспирант, и, если б мог, то потер бы в
задумчивости подбородок.
Сармат Гоше не понравился. Сра
зу. С первого взгляда. У Гоши внутри
все похолодело, к щекам прилила
кровь, захотелось бросить коробку и
вмазать сармату по единственной не
защищенной части тела. Но Гоша не
мог этого сделать по той же самой
причине, по которой не мог потереть
подбородок.
— Осторожно, тут линолеум от
клеился... Не запнитесь... Так, повер
ните... — физически не помогающий,
а лишь командноадминистративно
мешающий Олег Степанович на се
кунду задумался. Он встал посреди за
хламленного кабинета, подобно Ле
нину в революционном Петрограде, и
стал соображать, как дальше выпол
нять свою большевистскую програм
му «максимум». — Прямо перед вами
стол. Чтобы не перепрокинуться, по
верните ровно на два часа!
Гоша повернул с припуском. На
целых два с половиной, почти на три.
Так чтобы наверняка обогнуть пре
пятствие. Нежно прижимаясь к ко
робке левой щекой, он ничего, кроме
сармата и нарисованной на картоне
П
АТ Р УЛЬ В
Р Е МЕ НИ
Дмитрий Тарабанов
История мировых войн
Угадайте, кому была поручена эта
секретная операция?..
Гоша вздохнул, примеряясь от
верткой к шурупчику. Шуруп вы
скальзывал из рук, словно был чер
вячком, по ошибке заползшим в хро
мирующую камеру. После нескольких
неудачных попыток ввернуть мастера
мимикрии, Гоша выронил его из рук.
Червячок спрыгнул на пол и замер,
прикидываясь мертвым. Намагнитить
отвертку, чтобы сама шурупы держа
ла? Нет, нельзя. Строго запрещено.
Электроника Хроновоза чертовски
чувствительна к магнитным полям.
Как верблюд. Говорят, что верблюды
свои маршруты в пустынях проклады
вают именно там, где минимальна на
пряженность магнитного поля.
Гоша опять вздохнул — и вдруг
поймал себя на мысли, что зачастил
со вздохами. Такая же мысль посетила
и чуткого Олега Степановича, кото
рый начал успокаивать Гошу.
— Не переживайте, — сказал он. —
Машина здесь будет в полном поряд
ке. Никто не додумается искать ее на
кафедре истории. Вы же знаете, как
наши студенты любят историю!
И не только студенты, подумал Го
ша. А вслух, желая угодить Олегу Сте
пановичу, сказал:
— Это не потому, что историю не
любят. Она, правда, очень интерес
ная. Просто все боятся... — он кивнул
в сторону металлопластикового мане
кена в дальнем углу. — Сармата.
Сармат, как показалось Гоше, уг
рожающе блеснул в его сторону хрус
тальным глазом.
— О да! Его кто хочешь испугается,
хаха... — Угодил, называется. — А как
сарматов боялся заезжий, всяк от
элийца до нормана! Между прочим,
поселение сарматов нашли, когда за
кладывали фундамент этого универ
ситета, — Олег Степанович отвлекся,
наблюдая, как Гоша извлекает из ко
робки серебристую пружину и ловко
прилаживает ее к разрастающейся
конструкции. — А знаете, почему их
зовут сарматами?
Даже если Гоша сейчас промол
чит, ему все равно впарят историю
происхождения противного имени...
«ЗС»Фантастика №2,2006
65
рюмочки с пояснительной надписью
«Осторожно, стекло!», не видел. По
корно, под весом ноши, засеменил
вперед, обиженно взвыл, задев бед
ром угол древесностружечного лаки
рованного рифа и остановился, чувст
вуя, как немеет нога.
— Долго еще?
— Вы почти на месте! — радостно
ответил Олег Степанович. — На один
надцать часов сделайте два шага и
медленно опускайте. Нет, нет, еще
мааленький такой шажочек. Микро.
Вам, наверное, так понятнее, вы же
физик...
Гоша только вздохнул и, наконец,
опустил запакованное устройство на
одну из двух таких же коробок. Внут
ри ящика чтото звякнуло.
— А работать будет? — поинтере
совался Олег Степанович.
— Если собрать, то должно... — от
ветил Гоша.
— Так давайте собирать! Чем быст
рее закончим, тем раньше будем дома.
Нет чтобы принести из буфета бу
лочку или угостить подогретым на
электроплитке борщом из банки...
Хотя, если судить по сгущающимся
сумеркам за окнами кабинета, из бу
фета уже выметено все до крошки, а
содержимое поллитровой банки с
борщом стало историей. Смирившись с судьбой, Гоша под
стелил под колени какуюто распечат
ку и начал вытаскивать из коробок де
тали Хроновоза. Той самой машины
времени, о которой уже два месяца
шептались студенты в заполненных та
бачным дымом туалетах. Все знали, что
в шестнадцатой лаборатории физфака
имеется временной агрегат в полной
готовности. У какогото заочника даже
хватило наглости использовать Хроно
воз для трех подходов к столу с экзаме
национными билетами. Подумать
только: ради «уда» в зачетке трижды го
нять сложнейшую высокоточную тех
нику, на которую всего две недели на
зад оформили техническую документа
цию, а патентовать собираются лишь
послезавтра... Чтобы машина в сохран
ности дождалась патента, пришлось ее
под покровом позднего вечера тащить
на кафедру истории.
«ЗС»Фантастика №2,2006
66
— Почему?
— В работах римских историков
имеется несколько упоминаний об
этих воинственных кочевниках. Эти
племена, как и скифы, пришли в при
черноморские земли из Ирана. Но, в
отличие от скифов, у которых кишка
оказалась тонка противостоять кельт
скому и готскому нашествию во вто
ром веке, сарматы быстренько навели
в степях порядок. Пусть не такие уж
они были культурные, но… — Олег
Степанович закатил глаза. — В латах,
с ног до головы увешанные оружием,
зашитые в кольчуги и звенящие как...
Как ведро с гвоздями! Слово «сар
мат», как и «арматура», происходит от
латинского слова «арматоре», «воору
женный». Чувствуете сходство? До зу
бов вооруженные полчища сарматов
две тысячи лет назад показали кузьки
ну мать заезжим варварам, пусть и бы
ла эта мать у них общей со скифами.
Читай, митохондриальной! Хотя, если
верить теории Тредьяковского, слово
«сармат» пришло к нам из Заволжских
земель, что наводит на мысль о пере
мещении... перемещении...
Олег Степанович на глазах съежи
вался, превращаясь в детекторный ра
диоприемник с телефонным динами
ком, вещающий негромко и неназой
ливо. Приемник лопотал голосами
министров, никому не известных дея
телей культуры, синоптиков с уста
ревшей техникой предсказания пого
ды, олимпийских чемпионов 72го го
да и их заслуженных тренеров. Когда
пошли статические помехи, Гоша по
нял, что средоточие историографии
прикорнуло на стульчике и мирно со
пит. А через десять минут Хроновоз
уже был собран и приветливо подми
гивал лампочками, сообщая, что все
разъемы вставлены правильно, и Го
ше пора отправляться домой. Вот только отряхнуть с курточки
пыль, забрать заветный конверт и за
нести ключи сторожу...
— А прибор разве не проверите? —
прозвучал в спину крадущемуся к две
ри аспиранту голос из нащупавшего
эфир радиоприемника.
— Олег Степанович! — взмолился
Гоша, чуть не плача.
— Ну, вы быстренько покажите,
как что... и можете восвояси, — подза
дорил его проворный старикашка. —
Всетаки не ведро с гвоздями, а маши
на времени...
По пути к Хроновозу, кабинке из
оргстекла и алюминия, Гоша незамет
но лягнул коварный столриф. От са
тисфакции аспиранту немедленно по
легчало. Гоша зашел в кабинку, по
стучал по клавишам и обрадовал Оле
га Степановича:
— На Октябрьскую революцию, к
сожалению, посмотреть не сможем.
Так далеко наш Хроновоз не возит. — Ах, как жаль... — по глазам было
видно: на рандеву историк и надеялся.
— А на что сможем?
— Ну, на вчерашний день, на поза
вчерашний... Ой, нет... Я не назначал
в эти дни ни одной точки сохранения!
В общем, единственное место, куда
мы можем прокатиться на Хроновозе,
это — будущее.
— Будущее? — переспросил Олег
Степанович. — Замечательно!
— Будьте готовы к тому, что я на
некоторое время исчезну. Так надо.
Точнее, без этого никак. Или даже —
именно так и выглядит путешествие в
будущее.
Олег Степанович всплеснул рука
ми и затаил дыхание. А Гоша нажал
кнопку с такой небрежностью, словно
включал не самое претенциозное изо
бретение, а электрочайник вьетнам
ского производства. Потом развер
нулся, и вышел из кабинки.
— Надеюсь, вам понравилось! Же
лаю самого наилучшего!
И быстрым шагом устремился к
выходу.
— Все? — пришибленно вопросил
Олег Степанович. — Но вы не исчеза
ли! Вы, наверное, вообще машину не
запускали!
— Вы не правы! — крикнул аспи
рант через плечо, даже не утруждаясь
повернуться. — Я перенесся в будущее
ровно на одну тысячную секунды. Это
очень маленький прыжок. Человечес
кий глаз не способен уловить столь
кратковременное изменение...
Шагая по темному коридору уни
верситета, Гоша думал, на что потра
Д. Тарабанов История мировых войн
тит содержимое бумажного конверта.
Спускаясь по лестнице, он уже соста
вил план расходов, точный до послед
ней копеечки.
Ботинки вязли в ноздреватом и
слоеном, как пирожное, снегу по са
мую меховую опушку. И чавкали. Да
так аппетитно! Гоша прошагал мимо
булочной и приютившегося около нее
хлебного киоска с видом человека,
который может позволить купить себе
всю имеющуюся в наличии сдобу,
включая нашпигованные чесноком
пампушки, острые и пряные хлебцы,
французские булочки и болгарские
батоны и съесть все за один присест.
Гоша непременно б так и поступил,
если бы не строгий режим экономии и
не позднее время — после семи часов
вечера обнаружить чтонибудь, кроме
сушек, на полках этих диплоидных
магазинов было невозможно.
Перебежав дорогу, Гоша свернул
в подворотню. Он не сразу заметил
стоявшую под дверью своего подъез
да группу. Только когда подошел
ближе, увидел абрисы темных фигур
в облачках пара. Подогретые уже...
Гоша замедлил шаг, сунул руки по
глубже в карманы, и, не глядя в сто
рону незнакомцев, потопал к двери
подъезда.
— Не будет закурить? — спросил
нахохлившийся капюшон.
Гоша, обернулся с самым добро
желательным видом, сказал:
— Не курю...
— Чо, совсем? Даже не пробовал?
Тут Гоша впервые взглянул в лицо
говорящего и понял: попал. Узкий
лоб, сломанный нос, черная шапочка,
тупые глаза и прыщавый подбородок.
Типичный гопник. Самое страшное
существо, которое можно встретить
на ночных улицах. А когда их много...
Да, Гоша действительно попал.
— Да почему же... — реплика «на
автомате». — Пробовал, не понрави
лось...
Гоша затравленно оглянулся, но,
как назло, никого из нормальных лю
дей поблизости не оказалось.
— Купи нам сигарет, слышишь, —
из темноты выступил еще один, с чер
ными щелями между кривых зубов, в
каждую из которых можно было вста
вить спичку. — Вот таких...
Он сунул Гоше под нос помятую
пачку в целлофановой обертке.
— Дорогие? — зачем—то спросил
Гоша.
— Обычные, — пожал плечами
тот, что со спичками между зубов. —
Ну чо, покупаешь?
— А мы тебя домой пропустим... —
сказал ктото третий.
Сколько же их, ужаснулся аспи
рант. Четверо? Пятеро?
Гоша полез в карман и тут же одер
нул себя: что он делает? Дает им по
нять, что у него в правом кармане...
Ничего там нет! Ровным счетом ниче
го! Особенно — конверта…
На улице было градуса три, но Го
ша вспотел.
— Ну? — поторопил индивид со
спичками.
— Ты чо, непонятливый? Деньги
гони! — тьма разошлась в стороны, и
на сцену вышел четвертый.
— Ты вообще откуда будешь? Ты
чей вообще?
— Я здесь живу... Нет, — Гошу за
мутило. — Я сюда пришел, у меня
здесь дядя...
— Ты чо, школьник, да?
— Аспирант... — Гоша тут же
понял: зря он представился
аспирантом. И окончательно поте
рял надежду.
— Что за хрень вообще? Ас... Апи...
— Я в университете работаю...
— Тогда гони зарплату.
— Зарплату? — Мир пошатнулся.
— Да это...
— Ты руки из карманов вытащи,
да? Мы тебя ща вообще ногами запи
наем, вот тут прямо...
— Зарплату гони! Те чо, тыкву на
красить, да? Спиртант, да?
— Не надо!
— Тогда бабки гони! И руки выта
щи...
Перед носом снова мелькнула по
мятая пачка.
— Ты здесь живешь, да? Ты чо ту
пой вообще?
— Руки вытащи, я сказал!
— Ребята, ну что вы...
«ЗС»Фантастика №2,2006
67
«ЗС»Фантастика №2,2006
68
Руки Гоши безвольно выпали из
карманов. Потом одна из них распро
щалась с бумажным конвертом, а сам
конверт секунду спустя уже открывал
один из гопников, самый высокий.
Его поросячьи глазки бегали из сторо
ны в сторону.
— Ну, ты, мужик... Ну, ты вооб
ще... Спасибо, да! Ну, ты прямо... су
пер!
Ктото из гопников сунул Гоше пач
ку сигарет, и через пятнадцать секунд ни
грабителей, ни денег в подворотне не
было. Там был только Гоша, который
запоздало осознал... Нет, еще не осо
знал. Он вздохнул с облегчением:
«Жив!» — поднялся на третий этаж, от
крыл дверь, вытер ноги, глянул в зерка
ло, тупо улыбнулся, выбросил пачку,
словно она была до отказа набита поже
ванными зубочистками... И лишь тогда
запоздало осознал: только что он отдал
всю свою месячную зарплату.
Без боя. Без сопротивления. Сам!
Собственными руками отдал...
Стоило Гоше закрыть за собой
дверь и сделать несколько шагов, как
он нос к носу столкнулся с сарматом.
Древний воин прищурился, проникая
гипнотическим взглядом в сознание
аспиранта, прочел лежащие на по
верхности мысли и медленно покачал
головой. В его хрустальных глазах за
жглась первобытная ненависть. Бе
жать с поля битвы — немыслимо! Ум
ри в бою, как настоящий мужчина!
Рука манекена, вся в буграх от бута
форских мешочков, потянулась к бу
латному мечу...
— Полегче! — остановил его Гоша.
— Ты тут вообще на правах анахро
низма.
Сармат неохотно вернулся в ис
ходное положение. Хрустальные глаза
агрессивно поблескивали.
— Кто здесь? — Олег Степанович с
тряпкой в руке выглянул изза книж
ного шкафа. — А, это вы... Рановато
вы сегодня... Чем обязан?
«У меня украли деньги. Всю ме
сячную зарплату. И, чтобы ее вернуть,
я хочу воспользоваться Хроновозом!»
Вслух Гоша, как обычно, сказал
другое:
— Вы извините, что я вчера так
бесцеремонно сбежал. Просто... Ну,
просто...
— Раскаиваетесь? Это хорошо... —
одобрил Олег Степанович. — Так что
— в Петроград?
Гоша вздрогнул. Так далеко Хро
новоз не забрасывал. Да и вряд ли ко
гото могла прельстить идея оказаться
в незнакомом времени без надежды
на возвращение. Ведь точки сохране
ния там не назначены. А без них — не
вернешься...
— В декабрь... — секундная замин
ка, — тысяча девятьсот... — вещал Го
ша, как ему казалось, вполне невоз
мутимо, — четырнадцатого!
— Какоого? — возмущенно пере
спросил Олег Степанович, который,
как любой канонический историк,
терпеть не мог искажения общеизве
стных дат. — Тысяча девятьсот сем
надцатого! В четырнадцатом Ильич
даже шалаш не успел построить...
— Ну, я с запасом, — Гоша улыб
нулся и бочком прополз к машине. —
Чтоб уж наверняка... Билеты на по
езд... то есть, паровоз — купить... До
Петербурга вас никто даром не прове
зет. Кстати, вы запаслись деньгами?
Ну, ходовой валютой того времени?
Гоша почемуто не сомневался,
что историк сейчас начнет рыться в
ящиках стола и вместо обычных, без
проблем умещающихся в конверт и
чужой карман (уухх!) купюр, доста
нет потертые облигации, больше на
поминающие ваучеры «МММ». И,
действительно, плешивая голова Оле
га Степановича скрылась в недрах од
ного из секретеров, наверняка таяще
го множество секретов.
Пока профессор копался в своих
богатствах, аспирант с дипломом
физика настроил электронику Хро
новоза на вчерашний день и неза
метно... Ой, курточку надо снять, а
то — что это получится? Парадокс!
В общем, снял Гоша курточку и
совершил скачок.
Олег Степанович, в лучших тради
циях японских фильмов ужасов, рыв
ком переместился к кабинке Хроно
воза, а в помещении заметно посвет
лело. Почему так светло, Гоша снача
Д. Тарабанов История мировых войн
ла не понял. А потом посмотрел на
желтые потолочные плафоны и плю
шевые шторы, не дающие зловещей
темноте зимнего вечера проникнуть в
помещение, и ему все стало ясно.
— Ну и как там — в будущем? —
злорадно, как показалось Гоше, спро
сил Олег Степанович.
— Бывает и лучше, — ответствовал
Гоша. Потом добавил оптимистично:
— Будет лучше!
И зашагал в сторону выхода.
— Погодите! — попытался остано
вить его Олег Степанович. — Вы же...
— Я все продемонстрировал! — ог
рызнулся Гоша. — Хотели, чтобы я
прокатился в будущее, так вот — я
прокатился...
— Нет, я не поэтому, — профессор
чемто зашуршал. — Вы конверт ка
който оставили... И курточка на ве
шалке висит. Или вы еще не уходите?
Гошу на секунду посетила мысль:
что если оставить деньги на сохране
ние Олегу Степановичу? Он подумал
о потрепанных облигациях, возмож
но, спрятанных в секретере и лежа
щих там целое столетие. Ведь их туда
ктото положил, надеясь позже за
брать, но так и не забрал... Гоша мот
нул головой:
— Ухожу.
— Но ваше исчезновение...
— Так. Я перенесся на одну... мил
лионную секунды. Заметить это глаз
не способен.
— Какой глаз? — не понял Олег
Степанович.
Гоша покосился на немигающего
сармата.
— Человеческий.
Он забрал деньги, накинул курточ
ку, сбежал вниз по лестнице, занес
сторожу ключи и вышел на улицу.
Ботинки снова зачавкали по мок
рому снегу. Но чавкали уже не аппе
титно, а пресыщенно — Гоша совсем
недавно завтракал. На часах было
полседьмого, но не утра. Вечера. То
есть, осталось двенадцать часов до его
отправления в прошлое. И полчаса до
происшествия.
По пути домой Гоша забежал в
оружейный магазин. К счастью, тот
работал до девяти — на сумерки пола
гался и предприниматель, расписывая
свой график.
На стеклянных полках лежали
стволы. Гоше никогда в жизни не
приходилось лицезреть столько раз
нообразного оружия. Конечно, он ви
дел его в руках героев и злодеев аме
риканских боевиков, но чтобы так — в
одном месте... Несмотря на то, что
многие из этих поблескивающих хо
лодной сталью монстров принадлежа
ли к классу газовых и газоводробо
вых, выглядели они внушительно.
Стоили — тоже.
Вздохнув, Гоша грустно посмотрел
на продавца с ежиком седых волос.
— Дайте газовый баллончик.
— Какой? «Черемуху»? «Терен»?
— «Терен»! — выбрал Гоша. Он
всегда покупал моющие средства с
ароматизаторами: лимон, яблоко.
Первое дикорастущее растение, пред
ложенное продавцом, доверия не вну
шало. А вот «терен»... Даже название
было колючим.
— Знаете, как пользоваться?
— Там кнопка должна быть...
Продавец улыбнулся:
— Против ветра не распыляйте.
Держите на вытянутой руке. Перед
применением взболтните, — Гоша
кивнул. А продавец уточнил на вся
кий случай: — За вами гонятся?
— Подкарауливают... Спасибо. —
Гоша расплатился и вышел на улицу.
Это еще кто кого подкарауливает,
подумал он. И вдруг ощутил странную
уверенность. Она, вместе с холодом
сжатого газа, исходила от тяжелого
цилиндра в кармане. Разливалась по
пальцам, наполняла его силой, делала
походку упругой, а взгляд осмыслен
ным и гордым. Вот, наверное, что чув
ствовал доисторический варвар, сжи
мая в руке верный меч.
Гоша больше не боялся. Он пред
ставил, как поганые хулиганы корчатся
во взвеси слезоточивого газа, хватаются
за обожженные глаза и ревут во все свои
тридцать щелей между зубами...
В приподнятом настроении Гоша
дочавкал до диплоидных хлебных ма
газинов. Сбавил шаг. Перешел дорогу
и заглянул в подворотню.
Там никого не было. Никаких чер
«ЗС»Фантастика №2,2006
69
«ЗС»Фантастика №2,2006
70
ных абрисов. Путь к подъезду был
чист.
Радуясь, что не придется никого
обезвреживать, Гоша побежал к
стальной двери. Притормозил, заво
зился с ключами...
И услышал голос за спиной:
— Не будет закурить?
Вот и все.
Гоша медленно повернулся. Откуда
они взялись? Как и вчера, гопники по
являлись из темноты. Короткие ноги в
спортивных штанах, натянутые на гла
за шапочки, недобрые ухмылки...
— Не курю, берегу здоровье.
— Ты чо — умник, да? — сценарий
изменился, и хулиганы перешли в на
ступление.
— Пожалуй, — Гоша еще держал
ся, но смелость его выдыхалась.
— Бабки гони...
— И сигареты купи, вот такие... —
перед носом мелькнула знакомая пач
ка.
Гоша спрятал руки в карманы.
Сжал заветный баллончик. Большой
палец удобно лег в ложбинку на «кур
ке».
— Не буду покупать, — сказал Го
ша.
— Умный, да? Ты вообще откуда?
Ты кто вообще?
— Руки вытащи, я сказал!
— И бабки гони...
Вот чем они берут: количеством.
Рубленными и понятными фразами.
И давлением. А так они совсем нест
рашные — гопники, как гопники. Ни
чего они тебе не сделают, если ты во
время примешь меры.
— Ладно, — Гоша пожал плечами.
Выдернул руку из кармана и нажал
кнопку.
Баллончик зашипел, источая сле
зоточивую аэрозоль. Гопники, попав
шие в область распыления пронзи
тельно закричали и схватились за обо
жженные глаза. А потом...
Гоша так и не понял, как его сред
ство самообороны оказалось в руке
противника, и в какой момент оно
превратилось в оружие нападения. За
жгло в глазах, во рту, в горле, в носу...
В бронхах застряла сухая верблюжья
колючка, мешающая легким сделать
выдох… Через несколько секунд Гоша
понял, что его повалили на землю и
бьют. Бьют с усердием. Ногами.
Видимо, в какойто момент из кар
мана курточки вывалился конверт с
деньгами. Удары прекратились. Прова
лявшись минут двадцать в полной бес
помощности, Гоша протер снегом оне
мевшее и одновременно зудящее лицо.
Разглядев в снежных комках собствен
ную кровь, с утробным хрипом вздох
нул. Да и как тут не вздохнуть? Его чуть
не убили перед подъездом собственно
го дома. Дважды.
Первым делом, подумал он, нужно
постирать курточку. Она, наверное,
вся в грязи. Завтра утром опять идти в
университет к Олегу Степановичу...
Зря он вчера отдал сторожу ключи...
Гошин непрезентабельный вид вызы
вал недоверие: хорошо хоть в универси
тет пропустили... Ладно, у него имелся
план, как добыть ключи от склада.
Сармат стоял на привычном месте.
Увидев лицо Гоши, покрытое ссади
нами и кровоподтеками, потянулся к
мечу. Гоша пресек его намерение, изо
всех сил пнув воина в подъем ноги. В
то место, которое не было защищено
латами. Немигающие хрустальные
глаза варвара округлились, изпод
шлема посыпалась солома, сармат за
шатался, пытаясь сохранить равнове
сие. Гоша добавил воину кулаком
между нахальных глаз.
— Кто здесь? — Олег Степанович
оторвался от клавиатуры. Заметив Го
шу, коротко вскрикнул. Потом спра
вился с эмоциями и спросил: — Это
вы?.. Кто же вас так?.. Я имею в виду,
что с вашим лицом?
— Перепрокинулся, — сопя, ска
зал Гоша. И осторожно шагнул через
язык отклеившегося линолеума.
— Через что?..
— Через ведро с гвоздями, — Лю
безничать, как вчера, у Гоши не было
ни малейшего желания. Он сразу на
правился к машине.
— Что вы собираетесь делать? — в
голосе Олега Степановича звучало по
дозрение.
— Отправлюсь в прошлое.
— Зачем?
Д. Тарабанов История мировых войн
— Изменю его немного.
— Но ведь нельзя! Парадоксы...
— Да мне только ключи забрать...
Гоша быстро настроил аппаратуру
и отправился во вчерашнюю точку со
хранения.
Олег Степанович, тот, что жаждал
попасть в Петроград, закричал. Его
можно было понять. Еще секунду...
нет, тысячную долю секунды назад
профессор видел обычное, чисто вы
бритое лицо Гоши, и вдруг это нор
мальное человеческое лицо преврати
лось в итальянскую пиццу с разно
цветными ингредиентами.
— Нет! — Олег Степанович попя
тился назад. — Вы плохо выглядите!
Идите домой! Я вас отпускаю. Заби
райте свой конверт и идите домой!
Выспитесь... Какой кошмар. Вы виде
ли себя в зеркале?..
Гоша, не обращая внимания на его
крики, подошел к бюро и взял ключи.
Конверт с деньгами не тронул. Вдруг,
действительно начнутся парадоксы?
Хлопнула дверь. Гоша оглянулся: в
кабинете он остался один. Может
быть, у профессора сдали нервы, и он
решил двинуть домой, от греха по
дальше? Или, как честный человек,
решивший, что изза его прихоти и
плохо настроенной аппаратуры трав
«ЗС»Фантастика №2,2006
71
«ЗС»Фантастика №2,2006
72
мирован аспирант, Олег Степанович
ринулся звонить в милицию, скорую,
будить охранника и обеспечивать Го
ше охрану для безопасности?
Гоше не нужна была безопасность.
Он планировал месть.
В этом варианте «вчера» ему уже
нечего было ловить.
Аспирант шагнул в Хроновоз и пе
ренесся в будущее, в утреннюю точку.
— Забрали? — поинтересовался
«утренний», спокойный Олег Степа
нович.
Гоша позвенел ключами в высоко
поднятой руке.
— Позвольте поинтересоваться...
— Я их потерял, — соврал Гоша. —
Ну, когда перепрокинулся.
— И вы решили отправиться на
зад, чтобы... — Олег Степанович, ис
тинный историк, вошел в раж и пы
тался реконструировать последова
тельность запутанных событий.
— Вы абсолютно правы! — радост
но провозгласил Гоша и похромал к
двери, возле которой стоял, переко
сившись, недовольный варвар.
В коридорах университета появи
лись люди, и Гоше пришлось поторо
питься. В его состоянии это было
сложно: все тело ныло и требовало не
медленной медицинской помощи...
Превозмогая боль, Гоша таки добрал
ся до противоположного крыла кор
пуса и открыл тяжелую дверь склада
шестнадцатой лаборатории. Да, это о
ней шептались в задымленных туале
тах: «Вы знаете, в шестнадцатой хра
нятся все перспективные разработки
университета!..»
Запершись изнутри, Гоша вклю
чил свет. Тактак... Вчера (или не вче
ра?) он видел здесь магнитный молот.
Чертовски полезная штука, если ее
правильно применять!
Молот, громоздкая конструкция
из стальных скоб, напоминающая
оружие будущего из научнофантас
тических фильмов, лежал на одном из
дальних столов, посреди полуразоб
ранных опытных образцов и экспери
ментальных аккумуляторов. Гоша ос
торожно поднял устройство, взяв
шись одной рукой за приклад, а вто
рой — за массивный ствол. Вес моло
та сразу придал ему уверенности. Что
там — газовый баллончик! Что — пис
толет! Вот оно — оружие! И пусть его
создавали лишь для обыкновенных
монтажных работ...
Выходя, Гоша прихватил подвер
нувшуюся под руку металлическую
банку. Думал, шутки ради, использо
вать ее под гвозди вместо излюблен
ного метафорического ведра Олега
Степановича, но на подобные шалос
ти уже не оставалось времени.
В коридоре он поставил банку на
табурет и отошел на пару десятков ме
тров, посчитав это расстояние доста
точно безопасным. Чтобы подстрахо
ваться, сделал еще три шага. Включил
тумблер. Пушка зарокотала, ее ствол
несколько раз дернулся, словно нос
щенка, по ошибке заползшего в... в...
какую там камеру?
Взяв цель на мушку, надавил ку
рок.
Банка беззвучно исчезла. Через се
кунду, расплющенная, она звенела и
дребезжала на противоположном
конце коридора, рикошетя от стен и
танцуя на полу. Заспанный студент,
неосторожно выглянувший изза уг
ла, в ужасе спрятался обратно.
Работает, заключил Гоша.
И хорошо работает! Хватило же
ему осторожности не вытащить вед
ро... Магнитное поле молота устроило
бы такую гвоздевую турбулентность,
что ни в чем не повинного студента
еще долго бы отковыривали от стен
ки. И аспиранта, наверное, тоже...
Гоша посмотрел на часы. Если его
застанут с устройством в руках — не
отвертеться. Полетит из университета,
как... как эта банка по коридору! С мо
лотом под мышкой Гоша заторопился
на кафедру к Олегу Степановичу.
От удара прикладом в живот сар
мат сложился вдвое.
— Что вы делаете? — возмутился
историк, бросаясь на помощь воину.
— Это же ценнейший экспонат! Тут он заметил Гошину ношу. — А это что такое?
— Как вам сказать... — промычал
аспирант, пробираясь через баррика
ды фурнитуры к Хроновозу.
— Это оружие?
Д. Тарабанов История мировых войн
— Да какое оружие... — отмахнул
ся Гоша свободной рукой.
— Оружие! — настаивал Олег Сте
панович. — Вы хотите отомстить! Вас
избили на подступах к собственному
дому, и вы мечтаете отомстить обид
чикам! Но не просто отомстить, а —
во времени! Стойте, где стоите, моло
дой человек: вы совершаете преступ
ление против истории! История тако
го отношения к себе не простит!
Гоша уже протиснулся в кабинку
Хроновоза и готовился совершить
временной скачок. Пусть Олег Степа
нович бежит в милицию, скорую, к
охраннику, извлекает из недр секрете
ра наган или «ТТ» ему все равно не ус
петь за Хроновозом. Хаха!
А Гоша успеет сделать все, что на
до. Магнитный молот дрожал в руках
аспиранта. Гоша представлял, как не
видимая сила далеко уносит гопника с
ножом в руке, вот летит в сторону вто
рой, с украденной серебряной зажи
галкой в кармане... Молот дрожал в
его руках. Магнитный молот.
Магнитный!
Гоша с опозданием понял, что
кнопка, приводящая в действие Хроно
воз, уже нажата. По панели и деталям
машины времени огненной вереницей
забегали искры. Как он мог забыть?
Ведь электроника аппарата реагирует
на воздействие мощных магнитных по
лей! Аспирант попытался выбраться из
Хроновоза, но ему мешал застрявший в
тесной кабинке молот.
А искры тем временем бегали все
быстрее.
Гоша щурился от яркого света. Те
ряя равновесие, он отступил на шаг,
коснувшись спиной чегото мягкого и
упругого. Вытянул назад руку. Соло
ма. Много соломы. Целый сноп.
Когда глаза адаптировались, Гоша
понял, что стоит посреди открытого
поля под жгучим белым небом, а во
круг — ничего, лишь коегде валяются
снопы.
— Жарко... — вздохнул Гоша и
снял куртку.
Он попытался обдумать ситуацию.
Жара и стога свежесрезанной соломы
недвусмысленно намекали на то, что
сейчас — лето. А лето — это антипод
зимы, из которой только что старто
вал Гоша. Горячо стартовал, ничего не
скажешь...
Боясь расплавиться, Гоша стянул
и свитер, оставшись в прозрачной
сетчатой маечке.
Так. Антипод зимы — это, как ми
нимум, пятьшесть месяцев назад.
Пять месяцев! Его забросило так дале
ко!..
Уже через минуту Гоша понял, что
пять месяцев — это при самом опти
мистическом подсчёте. Хотелось бы,
чтобы это были только пять месяцев,
потому что Хроновоз, блуждая по Ка
ракумам времени, мог переместить
его и на два года и пять месяцев, и на
десять лет и пять месяцев, и на (толь
ко не это!) сто лет и пять месяцев на
зад!
Ужаснее всего было то, что Гоша
знал — Хроновоз не перевозит в про
странстве! Не зря он намекал Олегу
Степановичу, чтобы профессор запас
ся валютой, имеющей хождение в со
ответствующем времени, для покупки
железнодорожных билетов. Если от
правляешься в путешествие из уни
верситета — то в университет и прибу
дешь. Сейчас аспирант не видел ни
универа, ни примыкающих построек
— ничего, кроме поля и снопов на его
гладко выбритой поверхности. А ведь
Гошиной «альмаматер» было уже бо
лее сотни лет.
Гоша еще только начинал серьезно
паниковать, когда услышал голоса за
стогом. Он осторожно обошел пре
пятствие и выглянул изза кучи паху
чей соломы.
Картина была странная, но знако
мая.
На поле неподвижными группами
стояли люди. В каждой группе — один
светлокожий человек, его обступают
троечетверо смуглых. Присмотрев
шись, Гоша заметил, что белые одеты
в длинные льняные кафтаны, лица их
симпатичны и покрыты золотистым
загаром, а тщательно причесанные
волосы собраны в замысловатые при
чески. Скифы... Вроде, и не варвары,
и точно не иранцы… Смуглые же (Го
ша не сомневался, что это сарматы)
«ЗС»Фантастика №2,2006
73
«ЗС»Фантастика №2,2006
74
были полной противоположностью
скифам: коротконогие, небольшого
роста, в грязных кожаных куртках с
заклепками и натянутых на глаза ко
жаных же шапочках.
Скифы и сарматы о чемто перего
варивались. До аспиранта доносилось
понятное и без перевода:
— Эй, ты! Да, я тебе говорю! У тебя
соломки не найдется?
— Эээ... Какой соломки? — Обычной! В зубах поковырять.
Ты чо, тупой да? Обычной соломки! —
наседал на скифа сармат. — Ты чьих
будешь? Да ты откуда вообще, а? — Я здесь... Живу... — Да? Я тут тоже живу. Тогда поче
му я тебя не знаю?
— Ты чо, тупой вообще?
— Гони нам весь свой урожай! Нет,
золото! А мы тебе домик не сожжем!..
Гоше потребовалось немного вре
мени, чтобы сообразить, как далеко
его забросил Хроновоз. На добрые па
ру тысяч лет назад! Прямиком к «чах
леньким» скифам и воинственным
сарматам, зашитым в доспехи и «на
водящим порядок в степях»...
Аспирант расхохотался, спрятав ли
цо в солому — чтобы на смех не сбежа
лись... Сарматы? Ему стало еще смеш
нее. Сарматы не были хорошо воору
женными опытными воинами, как их
изображали в исторических хрониках
— они были обычными гопниками.
Предками жалких хулиганов, подкара
уливающих мирных граждан в темных
подворотнях. А все разгромные набеги
сарматов — это мелкое разводилово,
страшное для тех, кого разводят, и не
интересующее стороннего наблюдате
ля. Не интересующее, пока наблюда
тель лично не заглянет в зубные щели
доисторического ужаса...
«Арматоре»... Гошу осенило: исто
рию мировых войн всегда делали ху
лиганы! Сидящих в Академроще гре
ческих мыслителей обступают ранние
римляне и начинают разводить «на
бабки», а уже через пару столетий са
мих римлян, зазнавшихся и подру
жившихся с «умными» свитками, топ
чут ногами грязные и дурно пахнущие
готские варвары. И так далее… Всегда и везде.
И этому нельзя помешать?
Гоша вскинул магнитный молот и
взял противников на мушку. Конечно,
можно. Ведь история ничего не имеет
против? А если возмутятся историки...
Тогда мы отзовем историков в сто
ронку и хорошенько с ними типапа
гхаваримда?
Д. Тарабанов История мировых войн
ОБ АВТОРЕ:
Дмитрий Тарабанов родился в 1984/м году в городе Николаеве. Учится в Национальном Университете Кораблестроения на кафедре прикладной
лингвистики, в свободное время занимается написанием прозы, публицис/
тики и музыки. В 2005/м году выпустил дебютный музыкальный альбом в жанре нью/эйдж «A.C.D.B.C.A.B.G.». В фантастике Тарабанов дебютировал в 2000/м году в местном журнале
«Николаев» с рассказом «Операция «Рыбка/каскадер». С тех пор у автора
вышло около 40 текстов в разных журналах, среди которых «Реальность
фантастики», «Мир фантастики», журнал Бориса Стругацкого «Полдень,
XXI век», «Игромания», «Порог», «Николаев», «Магия ПК», «Шалтай/Бол/
тай», «Имена», и тематических сборниках «Путь в тысячу снов», «Право
на пиво», «Николаевское небо». Дмитрий пишет в жанре социальной
«твердой» фантастики. Участник мастер/классов Н.Перумова, А.Громова, М. и С.Дяченко. В 2005/м году на конвенте «Портал» рассказ «История мировых войн», который мы публикуем, стал дипломантом мастер/класса Г.Прашкевича. вим на крайний случай плазменный
заряд.
— Да он ноги таскать не сможет!
— А мы усилим скелет, мышцы,
потренируется полгода, побегает.
Нет, я думаю это то, что надо.
— Какойто он неуклюжий. Так
вот подставиться…
— Неуклюжий? Да он лидер! Он же
первым бросился на эту жирафу в пе
рьях.
— Ну, как знаешь. А если не согла
сится?
— Выбора у него нет. Иначе свои
сожрут. Как только доедят птицу. Все,
начинаем, а то поздно будет.
Возле бьющегося тела в полупроз
рачном столбе света возникли два че
ловека.
Несколько зверюг, опоздавших к
пиршеству, направились к своему не
удачливому собрату, но, ткнувшись
острыми мордами в невидимую пре
граду, остановились в недоумении. Глаза зверя, подернувшиеся пред
смертной пеленой, прояснились. Он
увидел свое распоротое брюхо. Потом
взглянул на рвущихся к нему сороди
«ЗС»Фантастика №2,2006
75
Полосатый зверь подыхал. Брюхо
его было распорото от грудины почти
до хвоста. Исходящие паром внутрен
ности неопрятной кучей волочились
следом, когда зверь перекатывался по
влажной траве, пытаясь ухватить их
зубами. Неподалеку стая таких же ос
тромордых и полосатых рвала на кус
ки гигантскую птицу. Та еще пыта
лась отбиваться, достать хищников
огромным изогнутым клювом, но это
была агония.
— Помоему, этот подойдет.
— Мелковат.
— Он и должен выглядеть игруш
кой, ему умиление вызывать надо, а
не инфаркт. Но какие повадки, а? Ох
рана — это та же охота, только со зна
ком плюс. Все должно быть на уровне
инстинкта, подсознательно. Через
миллионы лет ему равных не будет. В
некотором смысле эволюция — это
вырождение, и какойынибудь масти
но или ротвейлер для него просто
боксерская груша! Заменим …
— Эволюция не может быть вы
рождением по определению. — …заменим когти, зубы, поста
Андрей Николаев, Сергей Чекмарев
Ре ликт
Посвящается памяти Андрея Николаева
«ЗС»Фантастика №2,2006
76
чей и попытался завыть. Но сил уже
не было.
— Фу, какая вонь.
— Да, ему досталось… Кишки на
ружу, но это не проблема. Ты с его
мозгом поработал? Так отойди в сто
рону, теоретик.
Один из людей, наморщив нос,
отошел в сторону, а второй присел на
корточки, приподнял мокрую от слю
ны и пены морду зверя и посмотрел в
тоскливые, слезящиеся глаза. — Ну, здравствуй, приятель,
здравствуй. Вот, этот теоретик счита
ет, что ты неуклюжий неудачник, а я
совсем иного мнения…
Сегодня меня опять ловили. Сижу,
себе в песочнице, ребятню развлекаю.
Сереньке, как раз, последний кружо
чек на пирамиду помогаю одевать.
Серенька веселый, а чего ему? Под
гузник еще сухой, хотя и потяжелел
изрядно. И песок можно есть прямо
лопаткой — пока мамка отвлеклась,
по мобильнику с кемто треплется.
Слышу — едут. Я эту машину про
тивную уже давно выучил. Точно! За
руливают. Нуну... Сегодня я решил
не прятаться. Ну, сколько можно, а? С
начала весны тут ошиваюсь, а эти все
норовят подцепить. Я слышал, как
мордатый с петлей все ходил, приго
варивал: — Ничего… в следующий раз мы
тебя, буль проклятый, точно возьмем!
Зуб даю.
Это он меня зовет так. Я и вправду
на бультерьера похож. Морда клином,
только побольше да помохнатей, се
рый в темную полосу.
Мамаши детей похватали, кто на
руки, кто в коляски, и подались по
дальше. Я тоже из песочницы ушел —
там города всякие построены, пира
миды, зачем разрушать? Отошел в
сторонку, сел на хвост, жду. Хвост у
меня толстый, удобный.
Идет этот мордатый, куском кол
басы помахивает:
— Жрать хочешь, небось, а? На,
ешь…
Бросил колбасу мне, палку с пет
лей навострил, примеривается. По
нюхал я; колбаса как колбаса, ничего
лишнего: мясо, крахмал, хвосты кры
синые. Не стал мордатого разочаро
вывать, подошел и съел. А пока ел, он
петлю мне на шею накинул, к машине
обернулся и кричит:
— Утюг, Утюг, я его взял!
Пока кричал, я веревку перекусил,
по петле когтем чиркнул, отошел и
опять на хвост сел.
Из кабины вылез Утюг, такой же
мордатый, небритый, только ноги ко
роткие. Топает к нам:
— Ну, и где твой буль?
— Аа, гад, петлю скусил!
— Что ты мне втираешь?! Инвен
тарь проверять надо! Где ты видел со
бак, которые петлю перекусят? — Да ты чего, Утюг, не веришь?
Сам посмотри…
Тот отмахнулся:
— Ладно, сейчас мы его сеткой
возьмем.
Долго они за мной по двору бега
ли. Сначала с лаской, с уговорами.
Потом, когда сетка запуталась окон
чательно, стали слова всякие гово
рить. Бабки у подъезда, на что при
вычные, и те покраснели.
— Эх, — вздохнул, наконец, Утюг,
упарившись. — Вот ведь оно как бы
вает.
И уехали. Жучку, правда, приблуд
ную прихватили, не успел я поме
шать. Хорошо дети не видели, уж
очень ласковая была Жучка. Она не за
колбасой к мордатым пошла. За лас
кой. Ее кто погладил, тот и друг. Ведь
и у людей тоже так бывает.
Тут и Наташка моя из подъезда
выскочила, я — к ней, понятно дело.
Бабка Катя — сегодня при параде, в
цигейке и подшитых валенках, — кри
чит ей:
— Слышька, опять сегодня Амура
твоего поймать хотели.
Наташка в слезы.
— Ии чтоо…?
— А он им веревку отъел.
— Так баб Кать, вы б сказали, что
собака не бродячая, моя собака.
А сама присела, гладит меня. У ме
ня шерсть толстая такая, плотная, как
на ковре.
— Эх, девонька, кто ж старуху по
слушает. У них план, а собака без
А. Николаев, С. Чекмарев Реликт
ошейника. Но я, правда, им кой чего
сказала.
— Я представляю, — смеется На
ташка. — Амур, пойдешь со мной в
магазин?
Конечно, пойду. Куда ты, туда и я.
Один раз две остановки бежал. Ей в
книжный надо было, через три квар
тала, вот и бежал. Кто меня в автобус
пустит?
— Наташ, а ты мать уговорила бы,
— это бабка Катя опять, — возьмите
собачкуто. Небольшая, но смотри,
какая серьезная. Как он того кобеля
погнал! Боец!
С неделю назад забежал во двор
одичавший доберман. Кидаться на
всех начал, ну я его и придавил ма
лость. Мигом опамятовал.
— Да все никак, — пригорюнилась
Наташка, — ты, говорит, поиграешься
и все, а мне за ним ходить. А он ведь
меня и в школу провожает, и из шко
лы ждет.
Ничего, думаю, мы маму Таню
какнибудь сообща уломаем.
У магазина я присел в сторонке,
чтоб собаки не косились. Они хоть и
чувствуют, что родня, но уж больно
дальняя. Это точно. Там, откуда меня
взяли, собак не было. Ну, в любом
случае, другие зверюги еще меньше
подходили. Волкодава какогонибудь
двухметрового мама Таня в дом ни за
что не пустит. А человека к девчонке
школьнице не приставишь — заметно
слишком. Наташка вышла, сумку тащит. Я
подошел, зубами за ручки хвать — да
вай, мол.
— Куда тебе, Амурчик, она ж боль
ше тебя.
А ты дай и все!
— Ну на, держи.
Я в холке и вправду невысок, не
выше бульдога. Но сумку просто взял
за ручки, на спину забросил и потру
сил домой. Самое главное: ручки не
перекусить от усердия. Наташка чуть
не завизжала от восторга. К подъезду подходим, а там как раз
мама Таня с работы идет. Присела с
бабкой Катей мнениями обменяться.
Удачно! Сейчас поведем атаку, по
всем правилам.
Бабка Катя тоже на нашей стороне:
— Ну, ты смотри, Танюш, золотая
зверюга! Сумки на спине носит! Ско
ро у меня папироски стрелять будет.
Взяла бы его к себе. Не место ему на
улице, ученый пес.
Я сумку поставил, а сам головой в
руку мамы Тани тычусь: ну посмотри,
какой я!
— Уу, зверище, — и по холке меня
треплет. — А кормитьто тебя чем, а?
Вон, какой толстый.
Это я толстый!? Просто конститу
ция такая. Да и ем все, чего не дай. Не
хватит — крысы на помойке пока не
перевелись. Не впервой.
— Ну, мам, ну давай возьмем, —
Наташка чуть не плачет. — Пожалуй
ста. Я все делать буду: и убирать, и гу
лять, и мыть, и прививки.
А я все носом в руки тычусь. Кто
тут устоит?
— Ладно, бери своего Амурчика,
но смотри у меня!
Что тут началось! Визг, писк, чмо
канье. Суровая бабка Катя и та разу
лыбалась. А мы домой пошли. Пятый
этаж без лифта, хрущоба двухкомнат
ная, но это ж не под лавкой во дворе!
И стали меня мыть в четыре руки
детским шампунем, сушить полотен
цем и феном, кормить гречневой ка
шей и играть со мной в мяч стали! А
спать я лег в прихожей. Хотели у две
ри положить, но тут уж я не уступил:
коврик перенес, куда хотел. Отсюда у
меня и дверь, и балкон под контро
лем. На выходных мы поехали поку
пать ошейник, поводок и намордник.
Наташка просила самый красивый,
но на мою морду не всякий налезет.
Что подошло — то и купили. А на
ошейник тут же сделали бляху с гра
вировкой: «АМУР». Потом засобирались гулять, в
парк. День выдался солнечный, теп
лый. Меня, конечно, хотели оставить
дома, но я показал, что до их приезда
ни малую, ни большую нужду терпеть
не стану. Поем всю обувь, прогрызу
диван, а может и холодильник, и меня
взяли. Доехали не без приключений.
И пускать меня не хотели, и хвост
«ЗС»Фантастика №2,2006
77
«ЗС»Фантастика №2,2006
78
прищемило, и лапы оттоптали, но ра
бота — есть работа! Да и не работа это
уже, а удовольствие. Да, да! Кого не
любили, тот не поймет. Для меня ох
ранять эту девчонку — удовольствие!
А через пару дней случился у На
ташки праздник. День рождения. Ку
ча народу заявилась, а меня закрыли
на кухне. И проверить никого нельзя.
Я было попытался в щель выскольз
нуть, но мама Таня строго сказала:
— Сиди пока тут, Амурчик. Пере
пугаешь еще людей. И как быть прикажете? Сижу на
кухне, а там кому попало дверь откры
вают, в квартиру пускают без провер
ки.
Хорошо Наташка не утерпела —
похвастаться захотелось. Прибегает,
кричит прямо с порога: — Амур, пойдем знакомиться. Я
тебя девчонкам покажу.
Ну, и поехало. Маша, Ирка, Дашу
та, Ксюха… Вырядились все. Расфу
фыренные, причесанные, наряжен
ные.
— Ой, какой!
— А погладить можно?
— Не кусается?
Нее, не кусаюсь. Только гладь по
аккуратнее. В итоге всех гостей я обнюхал, всех
проверил, погладить дал, в руку поты
кался… Все довольны. И стоило мне
расслабиться — этот заявился, как
его… Одноклассник Наташкин. На
Гарри Поттера похож, у Наташки на
тумбочке книжка лежит, вот там на
обложке — вылитый он. Не люблю таких. Вечно все лучше
всех знают. Понятно, меня и с ним познако
мили.
— Это Амур.
Гарри очками на меня сверкнул,
смерил от ушей до хвоста, потом по
вернулся и говорит:
— А порода какая?
Тут бы Наташке и промолчать: не
знаю, мол, не помню, у мамы спро
си… Нет, ляпнула гордо еще так:
— Бультерьер!
Девчонки смеются, а Гарри в позу
надменную встал и сказал, как отре
зал:
— Никакой это не бультерьер. Это
томарктус! На зубы его посмотрите!
Тут уж я пасть захлопнул. Как же,
счаз! Так я тебе и показал свои зубки.
И когти свои пустотелые не покажу, а
на руки я даже Наташке не даюсь — не
может собака моего размера столько
весить.
— Кто?!
— Томарктус, — теперь Гарри уже
объяснял, как учитель нерадивому
школьнику. Снизошел. — Реликтовое
млекопитающее. Один из прямых
предков современных киноидных!
— Алик, не грузи! Причем здесь
кино?
А, вот как его зовут — Алик. Очень
подходит. Девчонки смеются. Действитель
но: я и кино — две совершенно несо
вместимые вещи!
Но Алика так просто с толку не со
бьешь:
— Киноидные — это собакообраз
ные. Кинос — собака подревнегрече
ски, если вы не знаете. Мне про то
марктусов дядя рассказывал, он пале
онтолог.
И понес, и понес… — Ты, Наташка, даже и не пред
ставляешь, когда они жили? Это же
современники мамонтов! Да что там
мамонты, возможно и раньше, — про
должая вещать, он рассматривал меня
какимто странно холодным, изучаю
щим взором, так что пришлось пря
таться то за Наташку, то за кресло. Я
даже стал жалобно поскуливать, что
бы показать, насколько я испуган.
— ...вели в основном ночной образ
жизни, предпочитая одиночество, но
объединялись в стаи при охоте на
крупную добычу. Даже фороракос...
Заскучавшие было девчонки встре
пенулись, хихикнули на незнакомое
слово. Алику пришлось разъяснять:
— …ээ, это такая птица, хищная,
побольше страуса…
Хаха. Какое там «побольше»! Да
страус рядом с ней — воробей недо
кормленный.
— ...хотя для томарктуса этот пес,
пожалуй, великоват. У того было уд
линенное тело и довольно короткие
лапы.
А. Николаев, С. Чекмарев Реликт
Ага, знаем мы, как твой дядя с
компанией скелеты собирают. Нашли
кучу костей, сложили, что подошло
друг к другу и — будьте любезны! —
образец древней жизни. Я уж думал, эта пытка никогда не
кончится. Алик вещал, девчонки кле
вали носами, а Наташка — или мне
только показалось? — начала особен
но пристально на меня посматривать.
Положение спасла мама Таня.
— Эй, молодежь! К столу! Все го
тово!
АликГарри поперхнулся на пол
слове, девчонки с визгом побежали в
большую комнату. Наташка махнула
рукой:
— Ладно, Алик, хватит. Ну, какой
он реликт? Томат… томар…
— Томарткус.
«ЗС»Фантастика №2,2006
79
«ЗС»Фантастика №2,2006
80
— Вотвот. Собака, как собака.
Только хорошая, правда, Амурчик?
А как же. Хочешь, хвостом пови
ляю?
— Откуда он у тебя?
Вот неугомонный! Пришлось На
ташке соврать, хоть она это дело и не
любит:
— Мы его купили! На Птичке. Там
таких много.
— А родителей его ты видела?
Ситуация накалялась. Наташка
покраснела, но тут опять вмешалась
мама Таня:
— Наташа! Олег! Ну, где вы?
Вечером, когда все разошлись, На
ташка рассказала маме аликовы тео
рии. Я же, старательно изображая веч
но голодных собак, сидел у стола и
провожал жалобным взглядом каж
дый кусок вкусной еды, проходящий
мимо меня. Вдруг мама Таня сказала:
— А он действительно необычный,
а, Наташ? Ты посмотри, ему ведь не
хочется есть. Он как будто изображает
голод.
Упс! Я привстал и заскулил. На
ташка засмеялась.
— Он просто кушать хочет. На,
Амурчик!
Я осторожно слизнул с ладони ку
сок котлеты и, жадно чавкая, прогло
тил.
— Хорошая собака, хорошая. Ре
ликт ты наш полосатый.
Фуу, вроде пронесло.
Наступило лето. На каникулы На
ташка никуда не поехала. Просто не
куда было, а в лагерь она не хотела.
Изза меня, конечно. Мама Таня по
вздыхала, попеняла мне, но потом ре
шила, что вот, в августе будет отпуск,
и мы все вместе поедем к ее подруге
под Истру. На дачу. А пока мы езди
ли купаться на водохранилище — все
гото десяток остановок на двух трам
ваях, ходили в парк на собачью пло
щадку. В общем, как говорила бабка
Катя, гулеванили. На этой самой площадке я опять
прокололся. То есть вначале все было,
как и задумано: бревно очень узкое и
скользкое, лестница слишком крутая,
а в трубу я вообще не полезу — там
темно и страшно. Но постепенно, к
великой Наташкиной гордости, упор
ные тренировки пошли мне на пользу.
На площадку пузатый дядька в
джинсах с подтяжками приводил
бельгийскую овчарку. Для себя дядька
нес упаковку баночного пива, а для
псины — мешок костей из магазина
«Собачий пир». Красивый пес, чер
ный, как смоль, звеня медалями, уст
раивал показательные выступления.
И тут уж мешать не моги! Наташка,
обычно, отводила меня в сторонку,
приговаривала:
— Вот, смотри и учись.
Я сидел и смотрел, хотя мне было
глубоко по барабану, с какой элегант
ностью Экселенц (какое скромное, со
вкусом подобранное имя) берет барь
еры и бегает по бревну. Бревно я дав
но освоил, а забор Наташке по ма
кушку, и если я его вдруг перепрыгну,
народ сильно заинтересуется скром
ной полосатой дворняжкой.
В тот раз я не спеша шел по брев
ну, как вдруг сзади требовательно
гавкнули. Черный Экселенц картинно
взбегал на бревно и требовал уступить
дорогу. Еще бы! За исполнение пока
зательной программы ему полагалась
куча разноцветных костей.
Наташка подбежала к пузатому хо
зяину.
— Ой, отзовите, пожалуйста, вашу
собачку. Сейчас мы быстренько прой
дем и не будем мешать.
— Ты лучше своего кабыздоха убе
ри, а то как бы чего не вышло, — ска
зал дядька, прихлебывая «Хейнекен»,
— Экс, вперед.
— Ну, что же вы делаете! — В отча
янии закричала Наташка и бросилась
обратно к бревну, — Амур, ко мне!
Экс догнал меня в три прыжка и
злобно гавкнул. Нет, брат, шалишь,
теперь уж я не уйду. Развернувшись, я
негромко зарычал. У бельгийца от не
ожиданности разъехались лапы, он
шмякнулся грудью о бревно — только
зубы клацнули, — и позорно свалился
на землю. Все замерли. И Наташка, и
пузатый дядька, и прочие собаково
ды, с почтением наблюдавшие за тре
нировкой Экселенца. А. Николаев, С. Чекмарев Реликт
— Ну, сейчас чтото будет, — ска
зала рыжая тетка, беря на поводок эр
деля.
Экс бросился на меня прямо с зем
ли, я шагнул в сторону, и он, не удер
жавшись, пролетел вперед несколько
метров.
— Взять его, Экс! Фас!
— Ой, не надо, дяденька...
Бельгиец уже разворачивался для
атаки. Я знал, что будет дальше. Эх,
потомки, у вас здесь кто больше, тот и
молодец. Эволюция.
Экс летел на меня. Большой, чер
ный, взбесившийся от злости.
Тоненько вскрикнула Наташка.
Было инстинктивное желание ус
тупить дорогу и сбоку рвануть клыка
ми шею. Я подавил. Но с трудом.
Я прыгнул с места, когда Экс был
в паре метров. Мы сшиблись в воз
духе, я ударил плечом и грудью. Под
звон медалей, бельгиец закувыркал
ся по траве. Не давая опомниться, я
ударил еще раз, потом еще. Я катил
его, как мяч в сторону пузатого хо
зяина. Дядька выронил пиво, мешок
с костями, взмахнул цепью и бро
сился спасать своего чемпиона. Я
оставил Экса и, припав к земле, по
шел на хозяина. Собаки так не на
падают. Видно я здорово разозлил
ся, если подсознание взяло верх.
Цепь, свистнув, пролетела над голо
вой. Я метнулся вперед и перекусил
ее прямо возле пальцев пузана.
Дядька от неожиданности попятил
ся, споткнулся и рухнул прямо на
упаковку с пивом.
— Амур, нельзя! Фу!
Я остановился, но адреналин ки
пел в крови. Наташка смотрела на ме
ня круглыми глазами. Пузатый дядь
ка, отряхиваясь и бормоча, что меня
надо держать в клетке, побежал ис
кать своего чемпиона, а собаководы
как стояли, так и продолжали стоять,
разинув рты.
Я поджал хвост и на полусогнутых
пошел к Наташке.
— Ты что, Амур… ты что это, а?
Как это?
Я не буду больше, Наташ, не ругай
меня.
— Пойдемка домой, реликт.
Дворняжка я! Никакой не реликт!
Ну, посмотри же…
— Пойдем, пойдем.
Она взяла меня на поводок и пота
щила с площадки. Пока мне выгова
ривали, красивые кости из «Собачье
го пира» уже подъели. Проходя, я по
нюхал пустой мешок. Пахло вкусно…
— Мам, я сама видела! Вот такую
цепь перекусил! — Наташка показала
на пальцах, какой толщины была
цепь.
Не слушай ее, мама Таня! Такой
цепью слона удавить можно, а эта це
почка была тоненькая и ржавая!
— Ты не придумываешь?
— Да нет, точно. Там все так и
обалдели!
Мама Таня покачала головой.
— Даа… Может, всетаки Алик
прав, а?
Они сидели на кухне за столом.
Наташка нахмурясь разглядывала ме
ня, будто в первый раз увидела. Я рас
пластался на полу, положив голову на
лапы, и пытался выглядеть несчаст
ным и обиженным.
— Нука, Амур, чем ты там цепь
перекусил, — мама Таня присела ря
дом со мной и пальцами приподняла
мне губу. — Зубы, как зубы. Белые,
красивые. Вполне собачьи зубы.
Правильно, ничего необычного.
— Ладно, Наташ. Зато защитник
какой у тебя! Только держи его на по
водке, раз он такой буйный.
Ночью была гроза. Не люблю грозу.
Видимо гдето в подсознании остался
островок первобытного страха. То есть
я ее уже не боюсь, но опасаюсь.
Все уже спали, не обращая внима
ния на блеск молний, гром и шум
дождя. Я побродил по комнатам, по
пил водички, выглянул на балкон.
Дождь полупрозрачной завесой отго
родил нашу квартирку от всего мира.
А ведь сейчас ктото прячется от дож
дя под лавками во дворе, под деревья
ми. Брр. И я когдато, в другой жизни,
тоже прятался и скулил от страха.
Правда, тогда грозы были постраш
ней. Это я хорошо помню.
Неприятный зуд возник гдето на
«ЗС»Фантастика №2,2006
81
«ЗС»Фантастика №2,2006
82
затылке между ушами. Я насторожил
ся. Зуд перешел в прерывистый гул,
будто удары далекого колокола сли
лись в один бесконечно долгий звук. Пришло мое время. Наташку, ко
нечно, будить не стоит — еще чего доб
рого со мной пойдет. Мама Таня спала,
свесив руку изпод одеяла. Я лизнул
пальцы. Безрезультатно. Мммм… Ухва
тил осторожно одеяло и потянул. Она
заворочалась, когда холодный сырой
воздух забрался под рубашку.
— Наташ, ты… Амур, ты что?
Я совсем стянул одеяло и оттащил
его на середину комнаты.
— Ты что, сдурел, что ли? Нука,
пошел отсюда. Я жалобно заскулил и оглянулся
на дверь.
— Ну, что еще! Газ, что ли не вы
ключили?
Мама Таня прошлепала босыми
ногами на кухню, проверила плиту,
потом заглянула в ванную.
— Чего тебе надо?
Я подбежал к входной двери и стал
в нее царапаться.
— Да? А еще чего изволите? Время
три часа ночи, а ему приспичило. Ты
видел, что на улице делается? Потер
пишь!
Я заскулил еще жалобней.
— Тихо ты, Наташку разбудишь.
Вот, смотри, открываю дверь. Сдела
ешь свои дела, придешь. Дверь будет
открыта. Понял? И чтобы это было в
первый и последний раз!
Кодовая дверь подъезда была при
открыта, и я шмыгнул на улицу. Под
козырьком сидела на старом венском
стуле бабка Катя и смолила папироску.
— Ну что, Амур, не спится? И я в
грозу спать не могу. Все войну вспо
минаю. Вот такая же погодка была,
когда мы в сорок четвертом…
Да знаю я, баб Кать, ты мне уж
столько раз рассказывала. Извини, дела.
— Ну беги, погуляй. Тебе то что,
вон какой ковер на спине.
Гроза стихала: молний уже не бы
ло, ворчал, уходя, гром, и только
дождь хлестал с прежней силой. Фо
нари вдоль дома не горели, а так — ед
ва тлели тусклыми огоньками в кро
нах мокрых деревьев.
Меня ждали на углу дома, там, где
не было даже рассеянного света. Я
почуял врага раньше, чем увидел и
был разочарован. Это была собака.
Большой, породистый ротвейлер. Он
стоял, широко расставив мощные
лапы, ожидая, кто придет остановить
его. Он не был расположен к перего
ворам, но всетаки я решил его уре
зонить.
— Ты не получишь то, зачем при
шел. Ты не понимаешь, что делаешь.
Уходи.
— Меня выбрали, и это хороший
выбор. Я знаю, ты не уйдешь с дороги,
но это и не нужно. Ты умрешь первым.
Ротвейлер слегка присел, готовясь
к нападению.
Интересно, как выглядел наш диа
лог со стороны. Стоят две собаки,
смотрят друг на друга. Ни лая, ни ры
чания. Игра в гляделки, да и только. Я
понимал, что он говорит, но мысли
его были тяжелые и ворочались с тру
дом, как камни в русле горной речки.
Видимо те, кто выбрал его, не стали
кропотливо готовить посланца, тре
нировать, натаскивать. Просто взяли
наиболее подходящее для убийства
существо и наделили минимальным
сознанием. Ну, а чем его оснастили,
сейчас увидим. Я не чувствовал злобы
или неуверенности. Я долго готовился
к этой схватке. Там, где я жил были
звери куда серьезнее, да и не живот
ное ожидал я увидеть.
Заскрежетал металл по асфальту —
он выпустил лезвия из когтей, гото
вясь к броску. Это напрасно. Рано.
Прыгать неудобно. Ротвейлер совсем
не знал, кто будет против него. Он тя
жело поднял в прыжке свое тело. Веч
ный недостаток домашних собак —
лишний вес.
Я прыгнул навстречу, чуть вбок,
переворачиваясь в воздухе на спину и
выпуская когти. Отбил его левую ла
пу, посыпались искры. Что за железо
ему поставили, если крошки летят?
Его лапа пошла вниз, голову он по
вернуть не успел и я рванул снизу
стальными когтями беззащитную
глотку. Ротвейлер замер на растопы
ренных лапах, затем, неловко пере
ступив, завалился на меня. Я лежал на
А. Николаев, С. Чекмарев Реликт
спине, даже не потрудившись перека
титься в сторону. Горячая кровь, ухо
дя из сильного тела, хлынула на мор
ду. Он пытался чтото сказать, но
мысли, и прежде тяжелые, теперь сов
сем не слушались. Чужое сознание ос
тавило его. Я уловил отчаяние, непо
нимание происходящего, ужас и страх
перед надвигающимся и неизбежным.
Желание оказаться рядом с другом, с
которым можно играть в мяч, упива
ясь собственной силой, таскать в зу
бах колесо от «Жигулей», спать на ко
вре у двери, радоваться похвалам и
огорчаться недовольству хозяина, ох
ранять детскую коляску с пищащим
человечьим детенышем…
Все кончилось. Его большое тело в
последний раз сотрясла крупная
дрожь, хрипенье и бульканье затихли.
Я лежал в луже чужой крови, и не
было сил подняться. Видит бог, я не
хотел этого. Но он пришел убить На
ташку. Не по своей воле, но пришел.
Я припомню этого бедолагу, если
встречусь с приславшими его. Кое
как я добрел до водосточной трубы на
углу дома. Я лег в промоину и стал
жадно пить отдающую ржавчиной во
ду, поворачиваясь то одним, то дру
гим боком, чтобы смыть кровь.
— Ты молодец, приятель. Сделал
все, как надо. Теперь пойдем с нами.
Это были те двое, которые дали
когдато мне новую жизнь и отправи
ли сюда за тысячи километров и мил
лионы лет от моего мира защищать
ребенка. Они и в прошлый раз появи
лись неожиданно, но тогда я валялся с
распоротым брюхом, а сейчас должен
был почувствовать их приближение
раньше. Избаловался… Привык слад
ко есть и мягко спать… — А как же Наташка? Ведь вы го
ворили, что на одной попытке они не
остановятся?
— Это уже не важно, — сказал
один, — ребенок должен был погиб
нуть еще полгода назад. Мы не дали
этому случиться, и теперь это отрази
лось на нашем времени. Наш мир ме
няется. И меняется катастрофически.
Мы хотели поставить эксперимент и
ошиблись. Дада, мы тоже ошибаем
ся, как и современные люди, хотя и
отличаемся от них, как ты от собак.
Исчезновение одного человека этот,
— он выделил голосом, — мир не из
менит. Несопоставимые величины.
Социум просто не заметит потери, но
если в ближайшее время девочка не
исчезнет, последствия для будущего
лично я не берусь предсказать.
— Ах, социум не заметит… А ее
мать заметит? А старухасоседка? А те,
кто ее любит и знает? А я? Кстати,
ведь меня должны были сожрать еще в
миоцене, но я жив, и мир в порядке.
Второй присел на корточки рядом
со мной и склонил голову, будто с ин
тересом разглядывал чтото неведо
мое.
— Ну, прямо доисторическая пре
данность. Ты и в самом деле реликт.
Пойдем с нами, приятель, пойдем. У
нас даже собаки живут долго, почти
вечно. Оставь все, как есть и … Он поперхнулся словами, по
скольку я встал и так энергично
встряхнулся, что брызги дождевой во
ды веером прошлись по его лицу. Вы
терев лицо ладонью, он поднялся.
— Ты здорово изменился, при
ятель. Ты не забыл, кто ты, зачем ты и
кому обязан практически всем, что
имеешь? Ты можешь вернуться в свое
время или можешь пойти с нами, —
сказал он сухо. — Здесь ты не оста
нешься. Или останешься лежать ря
дом вот с той собакой.
— А Наташка?
— Нам приказано убрать тебя от
сюда. Скажу больше: мы не можем за
брать тебя силой, но в твоих интересах
согласиться. Теперь ребенок — не на
ша забота. И не твоя. — Я остаюсь, — я слегка присел,
стараясь держать обоих в поле зрения,
— кто из вас рискнет своей вечной
жизнью? Ну? Ничего страшного —
ведь социум не заметит.
Они переглянулись. Затем тот, кто
говорил со мной взял второго за ворот
и притянул к себе.
— Ну что, теоретик? Что теперь?
Тот слабо пытался вырваться:
— Откуда я знаю. И вообще, ты
привлек это существо, ты и …
— Я? Правильно, я. Ты только
идеи подкидываешь. Я исполнитель, а
«ЗС»Фантастика №2,2006
83
«ЗС»Фантастика №2,2006
84
ты, как всегда, в стороне! — Он недо
бро глянул на меня. Я ждал. — Ладно,
приятель, поступай, как знаешь. Тебе
все равно ее не спасти.
«Теоретик» наклонился ко мне и
почти прошипел: — А от нас тебе будет сюрприз. По
мнишь свою последнюю охоту? Аа,
помнишь! Вот на ней и подохнешь! Я
тебе обещаю!
Они растворились в струях дождя.
Бабка Катя все еще сидела у подъ
езда. Я подошел и уселся рядом — на
до было хоть немного обсохнуть.
— Амур, ты что, купался? Ишь, как
вымок. А там рычал ктото, ох как
страшно рычал. Я подумала: не ты ли
с кем сцепился.
Нет, баб Кать, не я. Я смирный и
послушный.
— Ну, давай посидим, поговорим.
Ты хоть знаешь, почему тебя Наташка
Амуром назвала? Нет? Так это я под
сказала. Да! Смотри, говорю, какой
зверь полосатый. Ну, прямо тигр
амурский, да и только! Вот такто.
Спасибо, баб Кать, мне нравится.
Два дня во дворе только и говори
ли об убитой собаке. Сошлись на том,
что какието отморозки зарезали ни в
чем не повинное беспомощное суще
ство. Жаль когти его никто не рассмо
трел внимательно. А то бы постесня
лись насчет беспомощности…
Только бабка Катя имела свое
мнение, даже не мнение, а так, подо
зрение, но высказала его только мне.
— Ты ведь, Амур, гулял в ту ночь.
А? Чего молчишь? Неужто не видел
ничего?
Нет, баб Кать, ничего не видел.
— Ох, не простой ты пес, не про
стой. Ладно, не скажу никому, но ты
уж за Наташкой пригляди, а то смот
ри, что делается.
Какой разговор, конечно пригля
жу. Недолго осталось. Те двое говори
ли, что в ближайшее время Наташку
должны, ну …это. А если нет, то все
обойдется. Уж я постараюсь, чтобы…
мм… обошлось.
— Чего это, на ночь глядя? До зав
тра не подождет? — мама Таня, при
крыв телефонную трубку ладонью,
недовольно посмотрела на Наташку.
— Ну мам, Ксюха говорит — завт
ра уже отдавать. Да я быстро!
— Одна нога здесь, другая там! Яс
но? — мама Таня махнула рукой. —
Алло, Свет… Нет, я не пропала, у На
ташки подружке какуюто тряпку от
Диора притащили, вот просится по
смотреть. Пусть сбегает, это рядом, —
она опять прикрыла трубку. — На
ташка, денег все равно нет!
Только я прилечь собрался. Эх,
жизнь собачья! Ну ладно, пошли что ли.
Наташ, не беги ты так, я же только что
каши наелся. Уу, коза длинноногая. На втором этаже мы обогнали баб
ку Катю. Она, держась за перила, по
тихоньку спускалась по лестнице,
держа в руке металлический ящичек с
красным крестом на крышке.
— Что случилось, баб Кать?
— Аа, как всегда. Петровна зво
нила, плачет, у Васьки ее опять сердце
прихватило. А ведь моложе меня! Не
берегут себя нынче, все быстрей, да
вайдавай…
Мы выскочили на улицу и, не сбав
ляя темпа, понеслись в пятый подъезд
к Наташкиной однокласснице.
— Амур, сиди тут. За кошками не
гоняйся, крыс не ешь — только сейчас
кашу трескал. Все, я быстро.
Да, быстро. Знаю, знаю. Я присел
и огляделся. Уже стемнело, с запада
опять шла гроза. Там вовсю гремело и
полыхало, скоро и нас накроет, а На
ташка без зонтика.
В помойке у гаражей ктото за
шуршал. Я принюхался. Каша — ка
шей, но без мяса…
Знакомый зуд возник за ушами, и
удары колокола опять догоняли друг
друга. Он возник прямо из ничего в тени
старого ясеня там, где полутьма пере
ходила в ночь. В этот раз он был по
хож на человека, хотя судить было
трудно — нелепая одежда скрывала
его. На нем была какаято темная хла
мида с капюшоном, ниспадающая до
земли. Он не стал ничего говорить, он
приподнял руки, повернул их ладоня
ми вперед и шагнул ко мне. Загустев
ший вдруг воздух упруго толкнул меня
А. Николаев, С. Чекмарев Реликт
в морду, и я понял, что медлить нель
зя. Я сорвался с места, будто меня под
хвост куснула сороконожка, толкнул
ся всеми лапами и прыгнул на него,
выпуская когти… и словно ударился в
раскаленную стену. Меня отбросило
назад и, перекувырнувшись через го
лову, я распластался на асфальте. Ла
пы и морда горели. Разлепив опален
ные веки, сквозь радужные круги пе
ред глазами я увидел, что мои когти
оплавились на концах в стальные ша
рики. Вот паразит, как же я теперь бу
ду их втягивать?
Он сделал еще шаг, снова припод
нимая руки. Я подобрался и, проскре
жетав бесполезными железками на
лапах, опять прыгнул на него…
На этот раз я даже удара не почув
ствовал, очнулся — лежу в собствен
ной рвоте. Это было так унизительно,
что я чуть не завыл от стыда. Он шаг
нул еще и встал прямо надо мной. Я
не смог разглядеть лицо под капюшо
ном, но если оно было, уверен, он
улыбался. Не торжествующе, нет, —
снисходительно. Так улыбаются на
хальному мальчишке, показав свое
превосходство.
Я подтянул передние лапы и кое
как выпрямил их, приподнялся.
Оперся на толстый удобный хвост и
посмотрел ему прямо в черный про
вал капюшона. Ты рано улыбаешься,
и ты напрасно подошел так близко. Я,
конечно, хочу еще пожить, но для че
гото определенного, а не разжирев
шей шавкой на поводке. А ваше время
кончается… считай, что кончилось! Я
открыл пасть, будто и впрямь собрал
ся завыть. По пищеводу поднималось
чтото раскаленное, колючее. Словно
я проглотил солнце, и теперь оно на
шло выход. Солнце заполнило всю
глотку, и дышать стало нечем. В последнее мгновение он, видно,
чтото понял и отшатнулся. Но позд
но… Раздирая мне пасть и плавя зубы,
солнце рвалось на свободу.
— Годовщина Курской дуги сего
дня всетаки. Он ведь совсем маль
чишкой там в танке горел, — Петров
на смахнула слезу, — вот друзей вспо
минал. Да и прихватило.
— Ладно, — Екатерина Ивановна
убрала шприц и поднялась с табурет
ки, — пусть лежит, не встает. А утром
в районную позвони…
На улице она пошарила по карма
нам в поисках папирос. Забыла…
Придется домой подниматься, пять
пролетов вверх! Потом уж вниз ни за
какие коврижки! А хотелось посидеть
тут немножко перед сном.
А вот я Наташку дождусь, и попро
шу ко мне сбегать, решила Екатерина
Ивановна. Набегавшие тучи съедали
звезды, зашумел ветер. Опять гроза, что
ж — июль, знамо дело. Громыхнуло так
близко, что Екатерина Ивановна
вздрогнула и решила дождаться Наташ
ку под козырьком подъезда. Шаркая ва
ленками, она поднялась по ступенькам,
но тут какоето движение в углу двора
привлекло ее внимание. Близоруко со
щурившись, Екатерина Ивановна при
гляделась: у дальнего подъезда сидел
Амур, а перед ним, на границе света и
тьмы, стоял ктото в темном плаще —
не плаще, в балахоне какомто. Амур
поднял морду, словно собирался за
выть. Тот, в плаще, отпрянул, нелепо
взмахнув широкими рукавами. Ослепи
тельный шар раздулся и лопнул между
ними брызгами нестерпимого света, за
ставив Екатерину Ивановну на секунду
зажмуриться. И тут же гулкий раскат
грома ударил по барабанным перепон
кам. Тугой теплый ветер бросил ей в ли
цо пыль и опавшие листья. Потянуло
грозовой свежестью.
Что же это делается, а?
— Амур! Амурчик!
Еще издали Екатерина Ивановна
поняла, что у подъезда уже никого
нет. На потрескавшемся асфальте вы
делялся темный, будто закопченный
круг. Чтото блеснуло под ногой. Она
наклонилась и подняла с земли обры
вок ошейника с бляшкой. Наташка ракетой вылетела из
подъезда и, оглядевшись, подбежала к
Екатерине Ивановне.
— А где Амур, баб Кать?
— Ой, не знаю, Наташ, — запина
ясь, пробормотала та, — Как молния
то полыхнула, да еще гром вдарил, он
гавкнул и кинулся кудато. Видать,
испугался.
«ЗС»Фантастика №2,2006
85
«ЗС»Фантастика №2,2006
86
— Да что ты, баб Кать, он же ни
когда грозы не боялся.
— Так грохнулото как! У меня са
мой аж сердце зашлось.
— Ой, ну что же делать? Потеряет
ся ведь! — Наташка закусила губу, с
надеждой оглядывая двор. — Амур!
Амур!!
— Ты беги, матери скажи, вместе и
поищем.
Первые крупные капли дождя за
стучали по листьям. Наташка кину
лась домой. Екатерина Ивановна под
несла к глазам обрывок ошейника и,
протерев бляшку, долго на нее смот
рела.
«АМУР»…
— Поискать мы, конечно, по
ищем, — прошептала она, — все тебе
легче будет, дочка.
Полосатый зверь умирал. Он ле
жал на боку и старался не смотреть на
тушу огромной птицы, что поедали
сейчас его сородичи. Он помнил, как
первый бросился на фороракоса, как
получил когтем в брюхо. Зверь знал,
что будет дальше, но ни о чем не жа
лел, был спокоен и почти доволен. Послышалось негромкое рычание
и повизгивание. Зверь повернул мор
ду. Несколько таких же, как он, ост
ромордых и полосатых, опоздав к
пиршеству, подбирались теперь к не
му, поблескивая в клочьях утреннего
тумана маленькими черными глазка
ми. Ну, вот и все. Зверь приподнялся
на передних лапах, оскалил зубы и по
полз навстречу. И все же он был доволен. Он знал,
что за миллионы лет отсюда все обо
шлось, и был спокоен и доволен.
А. Николаев, С. Чекмарев Реликт
ОБ АВТОРАХ:
Андрей Евгеньевич Николаев родился в 1958 году в Москве. С детства мечтал попробовать себя в литературе, однако жизнь распорядилась по/своему. Работал на заводе, в компьютерной индустрии, торговле. Первый успех
на писательском поприще пришел к Андрею лишь в 2004 году, когда он стал дипломантом конференции Роскон. Автор романов «Русский экзорцист», «Душа оборотня» (совместно с А.Прозоровым), «Черное таро», «Золотые врата»,
«Врата Атлантиды» (все три в соавторстве с О.Маркеевым), «Охота на охотника», «Счастливчик Сандерс», «Правило русского спецназа» (все три в соавторстве с Р.Злотниковым, цикл «Вечный»), «Точка отчета». Рассказы Николаева неоднократно публиковались в жанровой периодике и входили в состав тематических сборников. 22 февраля 2006 года Андрея Николаева не стало.
Сергей Владимирович Чекмаев родился в 1973 году в Москве. Образование высшее техническое. Литературной деятельностью серьезно решил
заняться в конце 2001года. На сегодняшний день в творческом активе автора фантастические романы «Везуха», «Анафема», «Носители Совести» и «Бремя стагнатора», сборник романтической прозы «Лебедь на обложке», а также более 90 публикаций в российской, американской, германской, французской,
греческой и украинской периодике. Постоянный автор журналов «Наука и жизнь»,
«Смена», «Мир фантастики», «Чайка». Рассказы включены в десять тематических
сборников и антологий фантастики. Дважды — в 2003 и 2004 годах — становился
дипломантом конференции Роскон. Лауреат премии «Бесобой» (2006) за литературную мистику и специальной премии от Союза православных граждан
России (2006). С 2005 года состоит в Союзе журналистов России и Международной журналистской ассоциации. 1.
Вот и настал день, когда впервые за
без малого три тяжких года просияло
светлое Расолнце. Дважды: посредь
хмурного дня — на несколько сердеч
ных туков глянуло в прогалину оболо
ка, никто с перепугу ни «ура», ни «хай»
крикнуть не успел, стояли, головы за
прокинув, как мраморные грецкие ба
бы, — а много после — подлегло под
край того оболока и в жёлтоалом сум
раке опустилосьлегло медленномед
ленно за синие Окоёмные горы. Тут уж
накричались вдосталь…
И радостно кричали, и горестно.
Всеблагое ты наше…
На кого ж нас покинуло…
Тем вот и хуже гельв нечистого,
что нечистый месяц скрадёт, почуха
етпочухает, да и бросит, — а гельв
подлый солнцера унёс — и как бы не
навсегда.
Для многихто так и вышло — что
навсегда. Сколько уж легло во глубо
кие рвы, не дождавшись возврата пре
светлого — и русов, и урусов, и мно
гих тарских да востоцких племён лю
дейконеводов, что жили в кошмовых
домах по ту сторону Ородной Руины,
Общей Горы, где дарованы были в не
запамятные тёмные годы тёмным же
да розным племенам законы родства.
И сказано: сколь будет стоять гора,
столь пребудет и родство.
И вот нет вам ни Руины, ни зако
нов…
Густится, клубится тьма. В душах
людских тьма, не в небесах. В небесах
днями висит мерзкая хмарь, бросает
снежок, а когда скопляется ночь, то
пускают гельвы огненных змей, и
виднее всё округ становится, чем в
хмарый полдень. Десятский Мураш стоял второй за
сегодня срок в башенке над вратами —
«ЗС»Фантастика №2,2006
87
А
ЛЬТ Е Р НАТ ИВА
Андрей Лазарчук
Мы, у р у с х а и
А мы такие зимы знали, Вжились в такие холода...
И. Эренбург
«ЗС»Фантастика №2,2006
88
и пьянсчастлив был, что оба загляда
пресветлого Ра на бдения пришлись
его, а не на сон. Досадовал, ох и досадо
вал бы, обернись иначе. Ничего, что ве
тер поднялся, к ветру и спиной можно
повернуться, бараний кожух проймёт
не враз. Холодный ветер, льдистый.
Позёмку несёт, чьито следы по лесам
заметает… Лето началось, да. Но вот уж
и темь наползла небесная, и змеи трёх
главые огненные, мертвенного блеска,
под облаками полетели, и холод про
брал ноги и спину, заставив дрожать и
зубами лязгать, а другзаменщик не шёл
и не шёл.
Уже пять десятков раз думкнула
обтянутая кожей бочка в Царской
башне. К шестому счёт шёл. Тогда
только увидел Мураш, как слева, от
Ясных врат, по скорбной тропе дви
жутся кучкой несколько теней. Змеи
мертвосветные их высветили… Нико
го не несли на руках, а значит — или
занемогли сыпью горячей, или —
пришлые. Мураш вёл их взглядом.
Скрылись за поречью…
Вот и шесть десятков минуло. Кто
же там при бочке? Старый пешка Бо
банбезгласый? Ленится Бобан, не хо
дит вкруг башни, а поу бочки стоит
да сердечные туки считает — благо,
грамотный, умом умелый. Две сотни
насчитал — думкнул по бочке. Ещё
две сотни — снова думкнул.
Царь про то знает, но не сердится
на Бобана. Дурная голова, мол, ногам
покою не даёт, а умная, противу того,
ногам помогает… Царь умных приве
чаетлюбит, на то и имя ему — Уман.
Пришёл наконец сотенник Рудак,
сумрачный, как туча дневная. С ним
пешка незнакомый. Сказал сотенник
опасное слово, ответ услышал — кив
нул. — Пойдём, Мураш, — сказал.
— Чего так долгото? — стараясь
зубом не клацнуть, выдавил Мураш.
Снял кожух, отдал пешке.
— Плохо всё, — голову в плечи
втянул Рудак, будто это он лишних
полсорокА на морозе отстоял. — Го
родец Брянь — слышал такой?
— Ну?
— Так нет того городца…
Мал был городец, да дорог: с полу
денных перевалов тропы стерёг, прям
под ним они сходились — три. Оттуда к
БархатТуру дорога мостовая шла… Не
беспокоили городец всё время долгой
гельвьей зимы, так и казалось, что ми
нует его казнь. Перевалы снегом заби
ты таким, что верхового с конём и апо
столой скроет. Но дождались вот налё
та татского, воровского…
С сотню воинов там было всего, да
баб три сотни, да детишек четыре. Воины все легли — на стенах и по
сле в поле, отбивая гельвов и закатных
людей от обуза. Но не отбили, не
смогли. До БархатТура дошли шесть
баб, две девки и два десятка ребяти
шек. Девок и здоровых ребятишек
взяли за стены, а баб и трёх с ними по
мороженных да побитых недолеток
послали в ров. Нет хлеба на всех, и на
тех, что уже за стенами, нет хлеба…
Скорая смерть от железа чище, чем
долгая от мук.
А городец спылал весь, тото с Яс
ных врат и дым был виден довчера, и
зарево в ночь.
Ждать теперь гельвов да рохатых,
да гонорных людей и к стенам Бархат
Тура. Набредали позорные наши на
следы гельвские в лесах неподалёку.
Кружат те и ждут, ждут и кружат, как
тяжелые от непомерной сытости вол
ки. Поймут, что сголодались мы, со
шли на кость — и кинутся. Вон, поло
вина уж воинов ни меча, ни сеча не
подымет… а уж лук натянуть…
Мураш кивал. Прав был Рудак,
мрачен, но прав.
В караульной темнухе горел очак,
и только. Седоусый Лядно, скача на
деревянной ноге, поставил перед Му
рашом глиняный кружак с хлебнёй и
нежно, как детку, положил у кружака
тонкую лепёху. Без соли была хлебня… да и почти
что без ничего, две блёстки с трудом
рассмотрел Мураш да какието опил
ки на дне. А уж по каким углам мучку
для лепёх подметал да на чём тесто за
мешивал Лядно, Мураш спросить по
боялся: както не поедоцки хрустело
на зубах. Одно, что хоть горячее было
всё, да и со спины тихо входило в нут
ро чистое тепло.
Доброе дело — очак. Добрым ог
А. Лазарчук Мы, урусхаи
ненным оком глядит. Со времён древ
него великого царя Урона на всех апо
столах да знамёнах — очак и пламень. Боялись его враги. В страшных
снах он им представал…
Неужто загаснет?
Хотел уснуть, да не дали: прибежал
малыш Шелепка, велел идти к царю.
Кряхтя собрался Мураш, хотел новый
ков надеть, да вспомнил, что идти за
ковом домой надо, а спатьто он так и
приладился в темнухе. Потому наша
рил под лёжкой подменные сапоги —
не тарские кошмовые, в которых хо
лодные сорока стоял, а старые свои
расшитые, рыжие, из конской кожи.
И пошёл вслед за Шелепкой, зачерп
нув по дороге через площадь горсть
снега да протерши лицо. У колодца стояли тихие бабы с
ушатками. Тихо и страшно медленно
стучала бадья в колодце…
Мураш ничего не спрашивал у ма
лыша — раз тот сам не сказал, значит, и
не положено было пока знать. Другие
малыши у царя сменялись, а Шелепка,
сколько Мураш помнил, оставался.
Стало быть, отменно служит. Вон как
шагает, бубенец придерживая. Ноги
длинные, как у птицы журавели. И вдруг остановился. Мураш едва
не ткнулся в кривую спину. Поперёк проулка лежало мёртвое
тело.
Шелепка проворно раздул фитиль,
который прятал до того в рукаве, за
теплил маслечник. Подержи, — велел.
Мураш взял светильник, встал так,
чтобы лучше видеть. А малыш быстро,
внимательно осмотрел тело, не сразу
тронув руками, потом тронул, пере
вернул. Чумазое, страшное, костистое лицо,
не понять, муж или баба. Или девка?.. — Нет, — сказал Шелепка. — Сама
померла.
— Вот как? — Мураш выпрямился,
вернул маслечник. — А бывает, что не
сами?
Шелепка посмотрел на него, не от
ветил, загремел в бубенец. Скоро при
бежали, волоча ноги, сторожи. Их то
было дело.
— Идём, — сказал малыш.
2.
Царь Уман сидел за столом, с ним
тысяцкийгородовой Босарь, тысяц
киеполевые Уско и Мамук, ключник
Сирый и ещё человек пять, которых
Мураш не знал. — Чего так долго? — хмуро спро
сил царь. — В другой раз за смертью
тебя пошлю…
— На мертвечиху наткнулись, —
сказал малыш. — Я и подумал: а не
упыри ли снова, часом? Пока осмот
рел, то, сё…
— То, сё… — передразнил царь. —
И что оказалось?
— Не упыри. Сама. С гладухолоду…
— Ясно. И упыри не потребова
лись… Ладно, Шелепка, иди пока.
Спи. Нужен будешь, разбудят. А ты
садись, десятский, пейвеселись, уго
щайся…
Угощение стояло самое царское: в
серебряной плетенице разварная ре
па, в хрусталях — седьмая водица на
медке. Мураш подцепил краюшку ре
пы, стал жевать. Царь ждал. Мураш
сглотил, ложку отложил, рот шитым
утиральником утёр — показал, что сыт
безмерно.
— Мураш, значит… — сказал царь.
— Тот ли ты Мурашдесятский, кото
рый посольство наше перед войной в
роханскую землю сопровождал?
— Да, царь. Тот самый.
— Земли роханские помнишь?
— Помню, царь.
Хотя — чего там особо помнить?
Степь, она как стол скатертный…
— Тогда слушай, тот самый Му
раш. И Мураш услышал.
Не даром дался Бряньгородец.
Нагло полезли гельвы да рохатые лю
дишки в первый приступ — тут рога
то им и пооббили. Кто за стену пере
брался — ни один не ушёл, а троих во
обще на языки взяли. Один рохатый
на смертный испуг слаб оказался, всё
сказал, что ни спросили. И после,
когда обузом из горящего городца
уходили, девкам дали слова его запом
нить…
Стало быть, гельвы — они и роха
тым уже поперёк глотки вошли. Ца
«ЗС»Фантастика №2,2006
89
«ЗС»Фантастика №2,2006
90
рям дерзят. Бытуют наособицу. Роха
тые, пусть и враги, а обычай добрый
степной имеют: нажитым делиться, за
щеку не прятать. Гельвы ж не будь
дурни: братьто братское с охотой бе
рут, а своё жилят крепко, за высокими
стенами да под охраной. В Моргульской долине сейчас бо
лото стоит непролазное, а со дня на
день вообще паводка ждут. Потому
для военного огородца, что по эту сто
рону долины, запасы возили два меся
ца. И по гельвьему доброжмотству
большая часть запасов держится ук
ромно, в лесу за засеками да на дере
вьях. И место этого укрома пленник
знал — и назвал…
Разное там. Много. А главное —
возов двадцать гельвских хлебов, ко
торые русы прозвали «вечными».
Один человек на плечах в походе сто
дневный запас нести может, не утом
ляя ни спины, ни ног. А там — двад
цать возов.
— Ты понял, Мураш?
Мураш ещё не понял. Он считал,
загибая в уме пальцы. Возы наверняка
гонорские, бычьи запряжки, других
возов в закатных обузах не видел он
ни разу. Этих стодневных запасов на
каждом будет по пять сотен, а то и по
шесть. И если двадцать возов, то это
получается… получается…
А ведь стоднев — он на здоровен
ного воина рассчитан, да так, чтобы
сил у него не убывало, а прирастало.
Бабам же и ребятишкам — считай,
вчетверо с хвостиком получится.
Там, глядишь, и солнышкора вер
нётся. Урожай уродится. Хоть бы репа
та же, ей много ли надо? — не вёдро, а
воды вёдра…
— Так, — сказал Мураш. — Я по
нял, царь. Сколько людей дашь?
— Ничего ты не понял, торопун, —
покачал головой Уман. — За хлебами
другие пойдут. Твоё же дело будет —
огородец на долине взбаламутить и за
собой увести. Зря я тебя про рохан
ские земли пытал?
— До роханских земель не дойти,
— сказал Мураш. — До Итиля — и то
вряд ли.
— А я тебя не заставляю туда идти,
— сказал царь. — Я тебе туда идти раз
решаю. Если припрёт. Есть такой по
граничный рохатый князец Улбон —
он вас и примет, и не выдаст. Ясно те
перь?
Мураш помолчал.
— А что, царь, — сказал он нако
нец. — Пожалуй, что и ясно. Так
сколько людей дашь?
— Много не дам, и не надейся. За
то дам лучших…
3.
И получилось так: стал Мураш
верховым сотским. Под апостолу его
подведены были тридцать два воина,
искусные и в конном, и в пешем деле.
Многих новосотский знал раньше —
Савсрябец, например взять, многих
он стоил, когда отступали от Монас
тырита, шесть обломанных стрел по
том вынули из боков и плеч, и огонь
раневой он перемог, и гельвский яд.
Долго товарищи знали: вотвот по
мрёт. Так ведь не помер, стоит креп
ко, широк в кости, череп лысый буг
ристый в рубцах и зубы через раз, зато
глазами чёрными весело смотрит.
Или Манилка, тарский род: хитрый,
наглый, ловкий, как камышовая кош
ка, больше десятка гельвов скрал, а ты
гельва подика, скради. Уже после то
го, как взорвали гельвы Ородную гору
и превратили день в сумрак, а лето в
зиму, сколотил Манилка бучу из ру
сов и тар — и такой копоти врагу за
дал, что гельвы (а может, и не гельвы
вовсе, а гонорные или рохатые; кто
после разберёт?) в конце концов мир
ное кочевье пленили, а там одних де
тишек с полсотни было, и гонца за
слали: не выдадите Манилку — всех
под лёд. Что сказать? — отбили коче
вье, в жалы да ножи катюков закатных
взяли, только сами почти все мёртвы
ми легли, и у Манилки — вынесли его
на руках, — как поправился, левая но
га на вершок короче стала, и прихлёб
появился, когда дышит. В поиск те
перь не пойдёшь… Или вон взять Ба
рока сероглазого — родом он из го
норных, давно ушёл на службу в Чер
ноземье, много до войны. Женился на
горынычне изза Горгорота, детишек
завели… Когда война толькотолько
А. Лазарчук Мы, урусхаи
началась, татский набег случился на
горный край; по слухам, совершили
его двари — больше из мести за то, что
горынычи варят лучшее, чем двар
ское, железо; кто знает? живыхто не
осталось... За руки приходилось уво
дить Барока из схваток; а ежели видел
он дварей на той стороне, то и не уве
сти было.
Другие тоже были хороши, а вдруг
кто и не был, так станет. Верное дело
— бой…
Что сомнения вызвало, так это две
девки, Рысь и Беляна, русинка и уру
ска. Не хотел брать их Мураш, да про
гнать не мог: Рысьто племянницей
тысяцкому Мамуку приходилась, а
Беляна из тех двух брянских девок бы
ла, что дошли и ребятишек довели. Не
хотел же он брать потому, что знал: на
недоброе дело ведёт он сотню свою, и
не стоит девкам того видеть, что бу
дет… однако ж вот: взял. Рысь
гельвский знала; у Беляны в глазах
стыла смерть. Дал Мамук соимёнников своих,
мамуков — сохранил гдето в лесах.
Отощали мамуки, и рыжая шерсть
свалялась, и горбы в стороны попада
ли пустыми котомками. Четырёх дал,
сказал, что больше не может, надо же
будет хлеб вывозить, самых сильных
дал… а глазки бегали. Мураш спорить
не стал, всё одно придётся конями
разживаться. Эх, водил когдато Ма
мук мамуков лавой, и разбегались за
катные люди, страху терпели, и назы
вали между собой мамуков олифанта
ми, небывалыми зверьми в десять, в
двадцать ростов человеческих и с тор
чащими изо ртов пиками. Ну, не изо
ртов, положим, у мамуков пики тор
чали, сброя такая была излажена… да
оно и ладно. Пусть себе ужасы вооб
ражают, нам же лучше.
Вот — исхудали мамуки и в рос
точке сильно опали, и не сброя на них
теперь, а санная упряжь. Розвальные
сани; хорошо. Погрузились; хопхоп
хоп! — и похлюпали по липкой серой
снежной каше. Не хлопья, лепёхи ва
лились с неба. Два десятка вёрст, два
часа по Закатному тракту — а потом
вдруг, не доезжая земляного вала,
спешно насыпанного встречь прибли
жающемуся неприятелю (ох, не наде
ялся молодой царь Урон, доброй ему
охоты, удержать врага на Окоёмных
горах да Чёрных воротах), Мураш ру
ку поднял, сотню свою остановил, с
Манилкой пошептался — и повёл ма
муков налево, в другую сторону от
Дархана, горного замка, построенно
го в старину гонорскими людьми, да
бы подчинить себе слабое тогда Чер
ноземье, — повёл сначала сквозь
мёртвый яблоневый сад, а потом
вверх по ручейной промоине — туда,
где синевато белели складчатонатя
нутые склоны Нечаев, ближних отро
гов Окоёмных гор. Четыре дня пути
предстояло по лощинам и падям —
это ежели повезёт и всё состроится
так, как хотелось. 4.
Дошли до края.
Снова солнышкора блеснуло им
на закате, дало полюбоваться собой и
тихо стаяло за острыми пиками
итильских гор Аминарнен, что по
итильски значит Королевские Горы,
за которыми расстилался уже и сам
великий ОнДвин, Срединная Река,
делящая мир на Восход и Закат. Засветло распрягли и отпустили
мамуков, сами найдут и дорогу обрат
ную, и еду свою — кусты под снегом.
Спуститься с гор можно было только
пешмя, распираясь палками, а то и на
верёвках — и спуститься надо было
сейчас, сразу, до глухой тьмы. Разобрали поклажу. Манилка вёл,
пробивая собой глубокую колею, Му
раш и четверо с ним, самые сильные,
замыкали. Спускаясь, потели; шата
лись, осклизывались, падали — мок
рые и горячие. Ктото к середине спу
ска уж и вставать не хотел — тех били.
Долго провозились с верёвочным спу
ском, но там и сам Манилка другим
манером не прошёл бы — высок был
обрыв. И спустились почти до конца,
и даже ночь не помешала б делу, да
только вот в самом конце молодой
пешкаурус Котейка сплоховал: то ли
палка такая непрочная попалась, то
ли что — а сорвался он вдруг и молча,
никто и не понял ничего, головой
«ЗС»Фантастика №2,2006
91
«ЗС»Фантастика №2,2006
92
вперёд по проторе шагов десять про
нёсся, зацепил троих — и прямо в ко
мель кривой сосны пришёл. Ну, со
брались. Котейка не дышал, голова
сбилась набок, глаза изумлённо виде
ли чтото совсем иное. А с зацеплен
ным им десятским Лепом худо оказа
лось: правая нога повыше щиколоток
хрустела и быстро надувалась, и что
тут скажешь: отходил своё Леп надол
го, как бы и не навсегда. Мураш — и прочие рядом — по
смотрел вверх. Склон нависал, как
стена, пропадая в чёрном небе. Толь
ко что спустились оттуда, а уже не ве
рилось. Умные мамуки на полпути к дому…
Вдвоём нести по ровному — не до
тащить живого: долго, замёрзнет. Зна
чит, четверых отряжать. А наверх вта
щить — и шестерых мало.
Четверть сотни уйдёт, врага не по
видав…
— Жалей меня, Мураш, — ясно
сказал Леп. — Или давай, я себя сам
пожалею…
Мураш молча сел рядом с ним,
взял за руку. Твёрдая была рука…
— Да, — сказал он. — Прости, Леп.
— И ты меня прости… Моё жало
только возьми. Потом себе оставь.
Получится — жёнке вернёшь. Не по
лучится — и то ладно.
— У тебя жива ещё?
— Жива… Крепкая жИла, из горы
нычей.
— Помню её. А мои все…
— Знаю, Мураш. Передать им что?
— Скажешь, скоро свидимся.
Пусть не скучают.
— Ладно…
Мураш принял жало Лепа, пово
рочал в ладони, привыкая. Рукоять
была костяная, шершавая, ухватис
тая, клинок — трёхвершковый, трёх
гранный, чуть изогнутый, с детский
палец толщиной, на конце сплюсну
тый и отточенный, у основания за
грублённый, чуть зернистый; древняя
вещь. — Ещё от прадедов, — подтвердил
Леп. Он лёг поудобнее, повернул го
лову в сторону. — Да, чуть не забыл, —
приподнялся. — Брательника моего
встретишь, Миху, так передай: про
клял его отец наш почёрному, пусть
знает. Но сам не убивай.
— Постараюсь, — сказал Мураш. Он приложил остриё жала к шее
Лепа между напрягшимся щетинис
тым кадыком и углом челюсти — и
мгновенным движением снизу вверх
воткнул клинок на все три вершка, не
зацепив ни косточки. Леп даже не
вздрогнул, только потянулся смертно
и тут же обмяк. Одна капелька крови
выглянула из звёздчатой ранки…
— Доброй охоты, Леп, — сказал
Мураш. Встал. Оглядел своих. — Ра
дёк, Креп, Барма — прикопайте ребят
и догоняйте нас. Лёжка будет под
склоном.
Костры пусть не костры, а собой
ные очаки распалили, грелись. Густой
ельник скрывал всё. Выбиваешь под ёлкой яму, ежели
надо — сверху ещё следаками да лапа
ми прикрываешь. Уже тепло. Свечеч
ку поставить — совсем тепло. А со
бойный очак — это котёлка такая с
трубой насквозь, ещё и перегородкой
пополам делённая, в трубе шишечки
палочки горячо горят, в котёлке юшка
да каша булькают, — с ним вообще
хоть помовню устраивай. А и устраи
вали иной раз, бывало — но не сего
ночь. Половина сотни вон спит уже,
силы все кончились, половина с голо
духи уснуть не может, кашку ремен
ную ждут. По три ремня вяленой ко
нины выдал Сирый на брата, а что там
тот ремень? — уж давно плесень одна.
С крупой не лучше. Ну да оно ладно,
разживёмся…
Закончил обег лёжки Мураш, в
свою нору забрался. Манилка спал и
посапывал, Барок сечватаган осел
ком доводил, хотел, наверное, чтоб
волос на лету вдоль сёк, а девки обе
очак облегли с двух сторон да варево
заговаривали. И то правда: пахло как
то иначе.
Знал давно Мураш, выучил назу
бок, как правёж: не хлебать с голодухи
да с усталости враз, а — малыми гло
точками, с расстановкой. Зналто
знал, а тут не смог перестоять: в два проглота свою долю смёл, пот вы
тер — и как потонул. Не слышал ничего.
А. Лазарчук Мы, урусхаи
«ЗС»Фантастика №2,2006
93
«ЗС»Фантастика №2,2006
94
5.
…— А как же ты гельвскийто вы
учить сумела?
— Да так. Слово за слово. Он про
стой, гельвский. Это они с нашими ре
чами мучаются. Даже средьземный —
уж чего проще, правда? — и то знают
елееле. Хотя опять же — зачем он им?
Кому надо — те гельвский пусть учат…
— Я про другое, не про то. Тебе
не… не противно было?
— Нет. Языкто при чём? Мне и
сейчас не противно было бы. А сами
гельвы… они мне тогда нравились да
же. Такие… необычные. Потом уже
поняла, что сквозь людей смотрят. А
поначалу думала — красиво, тонко,
рьяно. Дура была. А потом вообще
война началась. Мы ж еле выбрались
тогда…
— А почему они нас за людей не
считают?
— Наверное, им так проще. Ещё и
войны не было, а уже пошло: уруки —
чудовища, мясо сырое жрут, не моют
ся, в шкурах ходят… ну и ещё чего ху
же… На нас с сестрой специально гла
зеть приходили: когда же мы звериное
нутро покажем? — А почему «уруки»?
— А они почемуто всё время «с» и
«к» путают. Я понимаю, когда «б» и
«в», «п» и «ф» — можно не расслы
шать, неправильно записать, потом
по записанному выучить… А почему
вместо «с» вдруг «к» получается, они и
сами сказать не могут. И вместо
«урус» у них — то «уруц», то «урук», а
то и вообще «орок»… И видят вокруг
они чуднО. У гельва глаз ночной, пы
тошный — синего от голубого не от
личает…
— Девки, — сказал, не разжимая
рта, Барок. — Нука спать бегом… не
наболтались…
6.
Вот он, огородец военный. Ров, за
ним частокол. Вышки наблюдатель
ные. За частоколом верхушки шатров
рядами — не сосчитать. Да и не за тем
пришли, чтобы считать. Хаживали
уже к огородцу лазутчики, и выходи
ло, что тысяч пятнадцать регулярного
войска сидит тут, из них гельвов до
тысячи, прочие — гонорные и роха
тые люди. Мураш сполз с камня, махнул ру
кой: туда. Манилка уже стоял меж со
сен, ждал, оглянувшись. Дождавшись
отмашки, повёл, ступая легко: из лоз
плетёные следаки не проваливались,
держали, и хоть смешно человек бе
жит, словно придуряется, а бежит по
верху, не буровит снег. Добрая вещь
следаки, и на снегу в них легко, и на
болоте не страшно...
Ушли от огородца в сторону, обо
гнули дневной дугой — и снова в лёж
ку. А искать место пришлось, волглый
снег, непригодный. Но — нашли.
Спали до предУтра.
А на рассвете остановились. Нет,
не показалось солнышко, за спиной
оно вставало, за горами да за колдов
скими оболоками, но небо впереди
просияло и белые зубцы итильских
гор. Другое: стояли они на возвышен
ном берегу речушки Пустыка, гранич
ной когдато меж Черноземьем и
Итилем — а впереди был низкий её
берег, и берег был полон травой...
7.
С переправой и навозились долго,
и промокли зря: добрая синегарьская
верёвка, которой сплотили брёвна, то
ли погнила, то ли при спусках с гор
перетёрлась, то ли мыши её подгрыз
ли — в общем, распался тот плот. До
бро, место мелкое уж было, всегото
по грудь — до берега добрели и ничего
ценного не потопили. БЕгом грелись. Далеко ушли. Чуть
на итильский Южный тракт не вы
скочили...
Без шуток. Вдруг первоходец Ма
нилка рукой замахал и бросился за
куст, и все, кто шел позади, тут же
рассыпались по кустам да за кочки, а
через малое время зацокали впереди
копыта, и медленной рысью прошёл
впереди роханский разъезд: двенад
цать конных воинов в кожаных стёг
нях, в железных шишаках с кованной
стрелкойпереносьем и короткими
загнутыми рогами — чтобы меч чу
А. Лазарчук Мы, урусхаи
жой, по шишаку скользнув, не на пле
чо падал, а застревал; в руках тонкие
длинные пики и гнутые луки за плеча
ми; все кони гнедой масти — стало
быть, лёгкая разведка. У рохатых за
вод такой: для боя вороная масть и бе
лая, а для похода и разведки — гнедая
и мышастая. Отползли, отошли, снова в ельник
забились. Хоть и дорог каждый час, а
без отдыха в бой — дурь одна, пере
бьют. И прощения надобно испросить
и друг у друга, и у себя самого... И отречение совершить. Без отре
чения никак.
Потому велел Мураш сегодня лёж
кой лечь — и никаких. Запас едоцкий решили извести по
читай весь, по одному ремню мяса на
троих оставили на заутрый день. Му
раш роздал сорокА, себе оставил соба
чий час, лёг спать. Приснилось, чего не было: будто
он, Мураш, схватился на бичах с ог
ромным тарским батыром: кто кого
перебичует, тот и будет головой. То
есть в ясном смысле головой, потому
что все люди тут так и ходили, нося
другА на закорках. И Мураш почему—
то никак не мог бичом взмахнуть, а
удары тарина ложились все ровненько
вдоль хребта... Мураш с хульной руга
нью проснулся, выволок изпод спи
ны неладно лёгшую толстую еловую
лапу, стал спать дальше.
Приснилось то, что было: он, Му
раш, двенадцати лет, в учениках куз
неца ДОбаха, старого учёного горы
ныча. Сам Добах маленький, жилис
тый, одноглазый, а молотобоец его,
Жимля, из горного камня тёсанвы
рублен, только зубы белые, когда хо
хочет. Силы был страшной... Ковал
Добах прямые мечи, ножи да жала.
Мечей с десяток поковок скуёт, но
жей с полста — начинается кузнец
кое колдование. В глину белую во
нючую сыпется роговая стружка да
костяная мука — как раз дело для
Мураша, на маленьком жернове ту
муку молоть, — да после ещё кон
ский навоз. Поковки этой глиной
обмазываются ровненько, сохнут в
тени, чтоб не потрескалась глина,
после в яму кладутся на большую
груду углей, угли вздуваются с четы
рёх сторон — и Жимля сверху на яму
каменную плиту кладёт. Теперь дело
Мураша да Жимли — медленно ка
чать мех, от которого труба под яму
подстроена. До трёх дней, бывало,
качали... Потом давали остыть мед
ленно — ещё два дня. После этого
доставали поковки. Делались они в
подземном огне серые и страховид
ные. Дальше точильный камень в де
ло шёл и шлифовальный, мечи Му
раш точить не мог, а вот ножей через
его руки немало прошло. И наконец
наставал день закалки. Жимля взду
вал горн, Добах брал железным при
хватом меч за пяту или за шип — и...
У всех кузнецов свои колдования
на закалку были. Ктото попростому
в воде калил, ктото в масле, ктото —
и на воздухе: или кузнечиха, или доч
ка кузнецова скакали во весь опор на
коне, держа на отлёте раскалённый
меч. Про рохатых кузнецов недоброе
сказывали, не говоря уж про дварей...
Добах был мудр. Он калил в сале.
Делал эти пласты Мураш, скалывая,
когда надо, острыми щепочками: сви
ное сало, каменная соль, мясо неж
ное; снова сало, снова соль, снова мя
со, потолще; и так слоёв шестьсемь,
и в общем гдето с пуд всего. Чистая
холстина расстилалась рядом со сто
лом... Добах брал прихватом меч за
пяту или за шип — и с нажимом и по
тягом отрезал пласт; сало как раз пе
реставало шкворчать, когда он дово
дил клинок до последнего, нижнего
слоя. Второй раз погружал он клинок
в пламя, грел недолго, зато студил
медленно, покачивая и кружа им в
воздухе. Мураш в это время запускал в
горн следующий клинок — и шёл
сгребать обрезки сала в корзину. За
пах стоял...
Когда всё кончалось, Добах и
Жимля оставались точить и полиро
вать готовьё, а Мураш волок тяжёлую
корзину в коптильню к батяне Ершу,
тестю Жимли. И долго потом под
креплялись они на работе этими коп
чушками.
Вот и сейчас: волокволок Мураш
корзину к Ершу, а навстречу ему
Игашка, младшая дочка батяни, а в
«ЗС»Фантастика №2,2006
95
«ЗС»Фантастика №2,2006
96
руках у неё короб берестяной, тряпи
цей прикрытый...
— Проснись, командир, — по
явился откудато изза угла Барок. —
Решать надо...
8.
Обуз был не воинский и не купече
ский, а поселянский: три дюжины
крытых дороб с колёсами выше чело
века, в доробы запряжены волы, а ло
шади бредут на привязях; на некото
рых едут парнишки с луками в руках,
и ещё человек двадцать верховых раз
бросаны вдоль обуза: кто впереди, кто
в серёдке, кто замыкает. От ватаги за
щита, да; а от боевой силы... смех.
Разве что сослепу кого поранят.
Мураш пересчитал лошадей. Со
рок семь. Это половина отряда с под
менными окажутся... ну и дело боль
шое, громкое... и хлебный припас...
Заманчиво.
Но и уходить придётся сейчас же,
новую лёжку бить, это опять деньночь
без отдыха. А главное — отречения не
совершивши, на такое дело идти...
— Пропускаем, — сказал Мураш.
— Что ж ты, командир... — выдох
нул Барок. И Манилка посмотрел ко
со, не одобрив.
— Я сказал, — отрезал Мураш.
И пополз с пригорка. От свежей
травы — дурел просто.
9.
Отречение, дело нечистое, тёмное,
на собачий час пришлось. Огонь рас
травили в яме, Мураш кинул туда по
листку белены, вороньего глаза, мо
лочая. Все сидели, смотрели, дышать
забыв. Мураш снял с шеи малый кру
жель, пресветлого солнышкаРа образ
нательный, задержал в руке, греясь в
последний раз...
Потом плюнул на него. Сказал:
— Отрекаюсь и проклинаю тебя,
Ра...
Горло перехватило, не досказал
похабную фразу. Просто бросил кру
жель в огонь. Кожа и берёста вспых
нули жарко.
За ним и другие снимали образы,
кто на шее носил, или из кишеней по
ясных доставали, а Манилка — и во
все из заплечного мешка. Раскладная
кинига тихо плакала в руках у Манил
ки, он в неё смотрел, шевеля губами,
потом выронил из рук в огонь — и
долго был как мёртвый... Рысь свою
Рось ясную бесценную в руках измя
ла, изорвала; бросила, проклиная. Не
сдержалась, ушла от огня. Беляна сле
дом — утешать. Кто бы её утешил... У
Барока, веру сохранившего прежнюю,
образок Единого; долго смотрел Ба
рок, чтото думал; последним плю
нул, швырнул в огонь с силой. Теперь они все были почти и не
людьми, а так — беззаконными сиро
тами. И за злодейства за все свои отве
чали сами и только перед собой, не
срамя своих богов.
10.
Обуз с юга они пропустили — по
хоже, то были солевозы со своими
приземистыми телегами, накрытыми
от дождя камышом. Всего три лошади
на весь обуз, а больше и взять нечего.
И тут же появился обуз с севера,
такой же, как вчера — поселенческий.
Немного поменьше, доробы и лёгкие
дроги, тех и других по два десятка, но
в общем коней сорок набиралось. Ох
рана была так себе.
— Берём? — спросил Мураш — и, не
дожидаясь ответа, повторил: — Берём.
...Онито, небось, думали, что это
простой ватажный щипок — отщип
нут чуток и пропустят. Потому и вер
ховые топтались на месте, не разгоня
ясь. Ждали, надо думать, когда из се
редины подъедет старшой. Не впер
вой, наверное, было — встречаться с
ватагой; знали: биться — себе дороже. А когда поняли, что всё не так, бы
ло поздно.
Мураш, ни на кого внимания не
обращая, подошёл к передней доробе
и зарубил обоих быков. Всё: дорога
была перегорожена, проехать не мог
никто. И уж развернуться — тем боле. На него бросились верховые, тол
каясь и мешая друг другу — их тут же
поснимали стрелами, а двоих, кто до
него доскочил, Мураш снизу вверх
А. Лазарчук Мы, урусхаи
проколол сам, драться они не умели и
думали, что ежели ты на коне, так и
король. В минуту, не больше, верховых не
осталось, кони скакали куда попало,
все обезваженные, пустосёдлые. Из
дороб и дрог лезли мужики и парни,
кто с мечом, кто с дубьём...
Их убивали враз. Только вот потом самое тяжкое
настало — изза чего и от богов отрек
лись...
Но кто сумел спрятаться — тех не
искали. Кто убегал — давали убежать.
Уходили уже верхами, прихватив и
шесть коников подменных. Взяли еды
и питья. Остальное — пустили под
огонь.
Долго слышно было, как ревут не
дорубленные быки.
11.
Восемь дней прошло, ой, погуля
ли. Огнём, полымем да углями дым
ными отмечен был путь; да кровью.
Три новосельских деревни дотла спа
лили, земледелов гонорных всех пере
резали, тою землёю им рты набив; и
хуторов малых числом пять; хуторян
же на дубах развешали. Два обуза ог
ромных, невиданных, начисто разо
рили, а мелким и счёт разошёлся: кто
говорил семь, кто — и все десять. На
рохатский лёгкий разъезд засаду сде
лали, трое задних только и ушли...
Своих потеряли немало: из тех, кто
ещё в БархатТуре под руку Мураша
встал, девятнадцать в сёдлах сидели; а
всё одно сотня сильно прибыла: шес
той десяток Мураш строил, думая,
под кого б его подвести; и выходило,
что под Рысь. Прибывала сотня за счёт батраков
да рабов черноземских, которых в де
ревняххуторах немалым числом бы
ло, да в каменоломняхкаторгах рас
ковали и вывели пленных воев своих,
и кто хотел и мог под копьё встать —
тех взяли. Прочим, итильским да го
норским, да иных племён ватажникам
и татям просто ключи бросили — жи
вите, как вывезет.
И ещё на каменоломнях тех взяли
полвозка дробнОго зелья. Хорошо,
Барок, среди горынычей поживший,
знал, что это такое, а иначе так бы и
бросили... а то и подпалили...
Страх теперь поперёд сотни далеко
бежал. Уже тысяча страшилищ с кос
тяками вместо лиц на бледконях ог
недышащих сметала всё на своём пу
ти, оставляя позади мёртвые трупы и
пепелищапожарища, а на перекрёст
ках дорог мощёных — горы отрезан
ных голов. Кровь высоко стояла в
мельничных прудах заместо воды...
По кличу боевому «Хай!» стали звать
их урукхаями (то гонорные, во всём
подделывающие себя под гельвов)
или урусхаями. И видели их уже в
каждом кусте тёмном...
Наконец мольбы натерпевшихся
страхов и ужасов новосельцев дошли
до ушей военных начальников.
12. На конях не скроешься и не сти
шешь след. Затеряться, схорониться
что в лесу, что в степи — можно толь
ко пешему. Но и погонщик, пока он
верхами, след твой видит плохо: ему,
разобраться чтоб, надо спешиться, а
то и нос к дерьму поднести да на ко
ленках поползать... Так на так оно и
выходит.
Наседали гонорные. Поначалу хо
тели малой силой взять, просто вися
за спиной. Не вышло: у Мураша уже
каждый вой по подменному конику
имел, так что висеть подолгу даже у
гонорных крылатых гассаров, мнив
ших себя лучшей конницей Средизе
мья, не получалось. Два раза Мураш
бил их — бесчестно, в спину, сперва
на гатях болотных, а после на пере
праве — отправляя перед тем вперёд
десяток погонщиков со всеми под
менными кониками в поводу, а сам с
воями затаиваясь в месте укромном и
быстрых да гордых крылатых вперёд
себя пропуская — в узость и неудобь...
Но быстро сила вражья росла. До
роги, высотки, мосты, броды — скоро
все места, которые миновать трудно,
оказались заняты постами, в деревнях
обнаружились гарнизоны, у лесных
троп появились засидки лучниковне
видимок. Никто не выжил из тех, в
«ЗС»Фантастика №2,2006
97
«ЗС»Фантастика №2,2006
98
кого попали тонкие стрелы с голубым
оперением.
Пора была уходить от Итильского
тракта, а Мураш всё ещё не знал и не
был уверен — а сделал ли он своё дело,
надёжно ли выманил из огорода вра
жью силу? Пленные говорили рОзно;
а некоторых пешек и вообще с пере
прав сюда перебросили, и о делах ту
тошних они знали меньше самих
урусхаев...
Следовало так обидеть врага, чтоб
взъярился, чтоб багрец ему взор и ра
зум застил.
На четырнадцатый день Мураш
всё рассчитал — и решился. 13.
Вниз по течению Пустыки — верст
двадцать от полуночного уреза Мор
гульской долины — начинается Гли
нопесь, неудобьсельная чересполоси
ца длинных узких озёр, болот, песча
ных кос и глиняных отрогов. В давние
времена, когда Итиль был в силе и
Черноземье ему дань платило, когда
серебром, а когда и кровью, — затея
лись итильские каганы соорудить че
рез Глинопесь дамбу, а над Пустыкой
навесить мост. Зачем оно им сдалось,
непонятно — на том берегу Пустыки
до самых Окоёмных гор густые леса;
брёвна, может, хотели возить? — так в
самом Итиле леса не хуже. В общем,
осталась дорога в никуда, но прохо
жая вполне себе и даже проезжая. И
мост цепной на совесть скован, дер
жится. Зовётся почемуто: Каинов
мост.
Дорога от Моргульской долины к
дамбе есть короткая — не через тракт
и потом старую торцовку, а почти на
прямик, по пересохшей тальниковой
старице, под невысоким глиняным
обрывом. Ну, каким там невысоким
— в пять ростов, местами и в десять...
И, сбив вечером заставу у мосточ
ка по закатную сторону от тракта и за
хватив большой богатый хутор (к ста
рым хозяевамитильцам пристраива
лись гонорские родственнички, ряд
ком их так и повесили — почти всех),
Мураш и Барок разыграли перед де
дом и внуком, которых как будто бы
не нашли в курячьем загоне, ссору —
куда, дескать, идти дальше. И Мураш
победил, доказав, что идти надо на
Глинопесь, на Каинов мост. Тщательно все шумели, чтоб не
слышно было, как дедшархун с вну
ком кур куролесят да потом через за
бор на конюшню лезут...
А когда ускакали те, Мураш оста
вил Рысь с остатками её десятка —
всего четверых — чтобы под утро ху
тор запалить, а самим отползти в сто
ронку и затаиться, — и повёл осталь
ных к той дороге по пересохшей ста
рице. Все лопаты и заступы, что на ху
торе были, разобрали, мешки пустые,
сколько нашли, да ещё горбылей от
забора поотрывали — чтоб у каждого
было по горбылю, а кто сильный — то
и по два.
14.
Делали так: в ночи, почти на
ощупь, копали в обрыве длинную ни
шу — два локтя в высоту и четыре — в
глубину. Глина слежавшаяся да сырая
подавалась плохо, но — копали, аж
пар валил. Десять человек Мураш от
рядил за тальники собирать окатыши
да гальку в мешки. Уже по сумеркам
— разложили в глубине ниши просмо
лённые колбаски дробнОго зелья,
проковыряв их там, где Барок велел,
горбылём оградили, по эту сторону
горбыля в мешках хуторских положи
ли окатыши да гальку. Глиной забро
сали—замазали — ничего не видно. Немаленькая работа сделана — поч
ти двести шагов длиной ниша получи
лась. С галькой немного промахнулись,
и под конец уже бегалитаскали просто
так, без мешков, в подолах...
Зажигать должен был Барок сверху,
с обрыва. Прокопал от ниши колодец
узкий с воронкой наверху, под колод
цем зелье распушил. Туда, в колодец,
должен он будет бросить смоляной ша
рик горящий — заранее заготовил. Ну, а там — как повезёт.
15.
Повезло. Только разложил Мураш сотню
А. Лазарчук Мы, урусхаи
свою за тальники да сверху проверил,
не видно ли — показался дозор пе
ший. Мураш распластался и чуть по
пятился даже, ну его, этот дозор,
пусть бежит. Лежал и слушал. Мягко пробежали, быстро, без
одышки.
Гельвы.
Стал ждать.
Вот и колонна...
Эх, вот же ж не додумали! Надо
было собойный очак растеплить, и
после от него огонёк делить. А Барок
масляную лампадку ладонью огора
живал, и в последний миг возьми да и
опрокинь. Ну, не совсем в последний,
однако ж... Заторопился Барок, чиркнул огни
вом. Ещё и ещё. Тихо выразился. От пота рабочего отсырел трут.
Бежит колонна. Гельвы не любят
ездить верхом — а вернее, коники не
любят гельвов, бесятся под ними. Зато
гельвы бегают подстать верховым.
Мураш знал: на средних статей лоша
дёнке он гельва накоротке обгонит,
конечно. Но за дневной переход так
на так может выйти. А ежели гнать без
передыху, то гельв верхового загонит.
Сам никакой после этого будет, бери
его голыми руками, но — загонит.
Свой трут перебросил он Бароку.
Тот торопится, не попадает искрой.
Огниво же — оно любит, когда его
спокойно пользуют...
Попал. Вскурился дымок.
Щепицу смоляную, а теперь...
Выскользнул шарик из пальцев и
канул.
Кисет тряхнул — высыпались дру
гие. И — мимо руки.
Всё. Пробежит сейчас колонна...
И тогда за тальниками встали Савс,
Тягай, Дрот, еще двое новиков, Мураш
в затемнении имён вспомнить не мог,
натянули луки, пустили стрелы...
Это с гельвамито тягаться в луч
ном бою!
По короткому крику колонна ста
ла, как один человек (а не слышно, в
мягких сапогах бесшумно бегут, и ес
ли б не проглядывал Мураш сквозь гу
стую траву, ничего бы не понял; разве
что смысл криков Мураш различил
бы ухом), налево развернулись, в две
шеренги встали, одна шеренга на ко
лено, другая стоя, луки вздеты, стрелы
легли — и тетивы хлопнули, как волна
на берег ложится: от хвоста колонны к
голове громкое «шшших!» прокати
лось. И тут же поднялся Барок. Лук
напряг, а на луке огненная стрела
дымком да искрами плюётся.
С гельвами тягаться в лучном
бою...
Сразу несколько стрел пришли в
Барока — снизу вверх, под стёгань. Но
и Барок свою стрелу выпустил...
Сначала белый дым да синий
огонь вылетели столбом — как раз пе
ред Бароком, и он медленномедлен
но в этот дым клониться стал. А потом
глухо ухнуло — и взревело вдруг
страшным рёвом, коротко, но так
мощно, что земля вылетела изпод
ног, и там, внизу, где была дорога и
гельвы на ней, сделались дым и мрак.
И Мураш, не помня себя, слетел
по обрыву, держа меч на отлёте...
16.
Ну, надо было повременить. Уже
неслись, как поток по камням, ныряя
в тальники и выпрыгивая высоко, его
вои — с присвистом, с гиком, с «Хай
хайхай!» — но ещё шагов сто до них
было...
Никогда Мураш такого под нога
ми не видел, но и гельвы выжившие
тоже — снуло шевелились, тыкались
мимо. Трёх рубанул Мураш, пока не
встали перед ним другие трое — на
верное, чуть одыбавшие. Перешаги
вая через мёртвых, которые ещё воро
хались под ногами, и оскальзываясь
на крови и дерьме — закружились
медленно, опасливо, но и опасно —
ох, знал Мураш умения гельвов бить
ся, меч у них лёгкий, гибкий, клин
ком защищаться надо умеючи, а то
обтечёт твой клинок гельвская сталь,
и нет руки. Один на один с ними вы
ходить, и то тяжко, думать надо, а тут
— против троих.
Но были гельвы всё ж битые и
ошеломлённые, а Мураш... чтото
подхватило Мураша и понесло.
Таким оно и бывает, упоение боем
— хватает и несёт, и ничего тебе не
«ЗС»Фантастика №2,2006
99
«ЗС»Фантастика №2,2006
100
страшно, и сил только прибывает, и
удары проходят все. Он положил
изумлённых двоих — и положил бы и
третьего, но остриё жёстко легло на
остриё, и сломались оба меча. Схватились вручную. Здоровен
ный был гельв, чуть не на голову Му
раша выше и в плечах шире, хотел бы
ло Мураш его на калган взять, не до
стал или достал плохо, покатились оба
в канаву. Обрубок своего меча гельв
не выронил, там какойто шип про
должал торчать, Мураш руку его пой
мал, но гельв наверх перекатился и
стал тушей давить. Мураш дал ему по
возиться, поймал момент, когда тот
чуток приподымется, и двинул коле
ном между ног. Гельв попытался сло
житься пополам, Мураш, не теряя
времени, выбил вбок его обломок, до
тянулся до своего ножа — и содрал с
морды гельва эту их серебристую сет
ку, кольчужку мелкуюмелкую, кото
рая и от ножа защищает, и от стрелы
на излёте... Содрал и обомлел: гельв был чёр
ный. То есть угольночёрный, с вы
вернутыми пепельными губами и си
ними белками глаз. Ну, в общемто
Мураш знал, что такие бывают, но од
но дело знать — и совсем другое уви
деть, да не гдето, а верхом на себе.
Миг изумления чуть не стоил ему
дорого, но нет, успел он ткнуть эту не
видаль ножом под ухо — и, уже пере
катив чёрного под себя, уже вставая,
чтобы не измызгаться кровью, кото
рая сейчас струями ударит, заорал
страшным шёпотом:
— Я тебя звал сюда? Я тебя звал? Я
тебя звал? Хоть ктото — тебя звал?..
Гельв зажимал ещё рану ладонью,
но глаза у него мутились, а рот дёргал
ся — может, тоже чтото сказать хо
тел.
17.
Всех, кто от каменного удара убе
рёгся, срубили — всего сто восемьде
сят шесть мертвецов насчитали по
сланные Беляна и Кречет. Быстро ве
лел Мураш с мёртвых гельвов шейные
чепи поснимать да наугад три десятка
заплечных мешков прихватить.
Своих мёртвых Мураш велел не
бросать здесь (а раньше — бросали),
грузить на подменных и вывозить.
После схороним. Пусть думают, что
мы здесь своей крови не отдали...
На самом деле — отдали, и немало.
Дорого стоила оплоха Барокапокой
ника... Сам погиб, Савс погиб, Дрот
погиб, Тягай погиб, Мумча и Талыза,
только что пришедшие в сотню бра
тьяпогодки — погибли. Старый Хит
ро, лесознатец, на него у Мураша
большой расчёт был — тоже погиб.
Ещё четверо ранены были стрелами и
шестеро — мечами, и тех четверых
можно было тоже причислить к мёрт
вым... а если для шестерых этих не
найти крова и покоя — то и троих из
них тоже.
Четверть сотни ушло. Ну, чуть по
меньше четверти...
Ладно, сказал себе Мураш. Уж по
сле такойто резни — взбеленятся.
Это не земледелов грязных да воню
чих покрошили, это цвет закатного
воинства. Такое не прощают.
Надеяться будем изо всех сил —
что не прощают...
18.
Не простили. Хлынуло наконец
войск на тракт и в окрест тракта — как
воды из прорвы. Точно, весь огородец
в долине теперь пустой окажется...
Давай, царь Уман, не подведи, не
промахнись. Зря ли тебя так зовут?
Зря ли тебя князцы наши заедино в
главные начальники избрали, хоть ты
не черноземец, а синегарин? Не под
веди, царь!..
Мураш в голове имел, что только в
одном случае узнает, получилось ли у
царя Умана, — если вернётся сам в
БархатТур. А в том, что не вернётся,
он не сомневался. Слишком овражис
та теперь дорога туда...
И всё же металась сотня Мураша
между трактом Итильским и Пусты
кой ещё полных четверо суток. Спали
в сёдлах. Кони начинали бредить, па
дали, пена белая шла. Люди... а что люди? Как могли.
Хоть ночь надо было дать роздыху. Уронили себя в крапивАх у хутора,
А. Лазарчук Мы, урусхаи
ими же и спалённого, один амбар ос
тался. Гарью несло мокрой, пёсьей, —
и труповщиной. Поставил Мураш со
роковых, наказав — только ходить, не
останавливаться, не присаживаться.
Слушали его, кивали. А глаза плавали...
Как ты там, царь? Знать бы...
Отрядил двоих к колодцу — воду
проверить и принести, ежели годная.
У кого собойные очашки уцелели, те
их вздували, думая и кулеша свата
жить... А у кого не уцелели или не бы
ло в заводе, просто сала с сухарём
приняли в утробу — и под попонку. Сторожно прошёлся Мураш взад и
вперёд; а что он сейчас мог? — ничего
он не мог. Луна сияла посередь неба,
как поднос серебровый начищенный;
звёзд не было. Хорошо хоть, не лес
здесь, а то в лесу гельвам раздолье...
Чтото тревожило, тревожило сильно,
он не мог понять. Но он всегда при такой луне был
тревожен и тосковал.
Беляна, сороковая, перешла ему
путь, держа на сгибе руки лёгкий
гельвский меч. Свой она третьего дня
утопила поглупому. Хотел ей чтото
сказать, подбодрить, не нашёлся.
Себе самому Мураш на собачий
час сОрок назначил. Велел разбудить.
Уже во сне понял: ни одной воро
ны, ни одного ворона мертвоклюю
щего он здесь не услышал...
19.
Очнулся в путах, да и не очнулся
вовсе, а вроде как помер — такая мука
была. То ли с угару, то ли с перегару —
лопалась голова, очи лопались, и всё
жарко и мутно неслось по кругу. Но выдержав, не понимая, что во
круг, что внутри — заорал. От крика, от натуги, что ли —
всплеснуло белым огнём в глазах, и
стало сплошное ничто.
20.
Потом понял, что развязывают ему
руки. Тело было ватное, мятое, глу
пое. Голова ещё глупее. Болело всё огнём. Шевельнуться попробовал, не смог. — Шшш... — сказал ктото, за
темнотой кромешной невидимый.
— Что... — начал Мураш, но по
чувствовал пальцы на губах. Потом
ухо уловило тепло:
— Молчи. Это я, Рысь. А ты молчи.
Ты себя не видишь... Мураш согласно кивнул. Зря он
кивнул, в голове чтото болталось тя
жёлое, острое — и за всё цеплялось.
— В плену мы, — одними губами
шептала Рысь, прильнув. — Ты да я.
Остальных, говорят, побили всех. Как
— не спрашивай, не знаю. Нас зачем
то держат. Я тебя и узналато с тру
дом, обожжено всё...
— Пить, — всетаки шепнул Му
раш.
— Сейчас...
Рысь поила его так: набирала в рот
воду гдето далеко, возвращалась — и
приникала к его разбитым и сожжён
ным губам. Раз за разом.
Потом рассказывала.
Самою Рысь и людей её выследи
ли и нехотя сдали рохатым здешние
поселенцы исконные, итильцы.
Живыми не всех взяли, троих толь
ко, и стали конями на части рвать,
одного порвали, Митошку, а тут на
те — разъезд роханский. Препирать
ся стали: дескать, велено было жи
выми, живые нужны. Поделили в
конце концов: Рысь поперёк седла
бросили и увезли, а ЛутикДвупа
лый остался — и за себя платить, и
за неё. Везли через переправу — долго. Вот, сидит теперь здесь, в темнице
крепости Рамаз, и не знает ничего —
ни сколько дней прошло на свете, ни
пало ли Черноземье, — ничего. Вчера
приволокли ей и бросили связанного
и обожжённого человека — выхажи
вай, мол, — и Мураша она распознала
не сразу, а единственно по бреду. И
раньше, в ночёвках, и сейчас — звал
он Вишенку...
У Мураша застыло сердце, о дру
гом и думать забыл. Вишенка, млад
шая доченька, пропала этой зимой, и
не видел он её мёртвой, как всех ос
тальных своих чад и домочадцев. Зна
чит, жила она в нём, раз он с нею раз
говаривал.
«ЗС»Фантастика №2,2006
101
«ЗС»Фантастика №2,2006
102
Не сразу, но начал Мураш шеве
литься, потом вставать. Стыд его под
гонял.
Глаза не разлеплялись, и промыть
не получалось никак. Так и тыкался в
темноте. Но руки и ноги были уже
почти свои — разве что дрожали. Хо
лод бил его.
Рысь помогала, обмывала горелые
места водицею. Много было горелых
мест. Он не стонал, она стонала.
Есть давали сырой кислый хлеб и
непонятную хлебню. А сколько раз в
день давали, понять не получалось, то
же и Рысь говорила — ни малейшего
окошечка нигде, весь свет от малого
медного маслечника на столе. Но и
этого света Мураш не видел, только
чувствовал правым виском.
21.
Както лязгнули замки, и Мураша
скрутили, навалившись скопом, —
будто был он не лядащий да слепой
недобиток, которого воробей крылом
свалит да мышака в подпол утащит, а
тарский батыр, семью мясами от
кормленный; свалили, помяли и взя
ли в железа. Рядом, Мураш ухом слы
шал, так же мяли Рысь...
Так же, да не так: билась Рысь
крепко, и ктото кряхтел и икал от бо
ли. Потому и месили потом Рысь но
гами, жутко дыша, пока кто не заорал
погонорски: «Хватит!» Тогда пере
стали, отошли. А то бы убили.
Гнали их кудато вначале по затх
лому, после — по свежему воздуху.
Дождь падал, пах травой. Завели в
помещение, жаркое, мокрое, склиз
кое. Железа не сняли, одяг ножами
порезали, велели мыться. Мылись
под гогот.
Дали накинуть какоето хламьё.
Погнали дальше. Когда запахло пережжённым зер
ном, Мураша усадили на низкую ска
мью, и чьито твёрдые тонкие пальцы,
похожие на жучьи лапки, стали ощу
пывать его лицо. Чтото сказали по
гельвски, Мураш не понял, пожал
плечами.
— Она сказала: «запрокинь голо
ву», — голос Рыси он узнал, хотя мог и
не узнать, сквозь такую боль голос тот
протискивался.
Мураш запрокинул голову, снова с
трудом вытерпел прикосновение жу
чьих лапок. Потом правый глаз слов
но вспыхнул — боль была синяя, хо
лодная, острая. Он зарычал и попро
бовал зажмуриться, но твёрдые паль
цыкоготки разодрали его веки. Свет
хлынул туда, где давно уже не был.
Чтото яркое и мутное виделось
ему, и плыли свекольные пятна.
— Она говорит, всё почти хорошо,
— издали донёсся голос Рыси. — А
другого глаза у тебя просто нет, вытек
он, — добавила Рысь спустя.
В глазу темнело не скоро, пятна
собирались в лики, но так и не успели
собраться: погнали Мураша с Рысью
дальше. Лекарка гельвская дала Мура
шу тряпочку, пахнущую смолой, её он
и прикладывал время от времени к
глазу, который и слезился, и гноем су
кровичным тёк. Рысь неузнаваема стала, лицо раз
бито всё и искровавлено, и нос по
рван. И тоже одноглазая, второй затёк
чёрной гулей, даже щелки не видать.
Но целым глазом синим — усмехает
ся.
Посадили в закрытый возок, по
везли. По звуку колёс судя, по камен
ному тракту везли, а значит — в Мо
настырит. Ехали молча, о чём погово
рить можно, когда с каждой стороны
по стражу — сидят, подпирают? Скучен был путь.
Однако ж доехали.
22.
Когда сказали, что привезли их на
суд, Мураш аж засмеялсязакашлял
ся. Суд! Выдумать такое...
Но вот — поди ж ты. В каморе за
перли, но в тёплой, с окошком заре
шёченным, и еды дали забытой: каши
трёхкрупенной с маслом и взвара го
рячего. В отхожее место водили. Ещё
раз вымыться заставили, теперь уже
порознь, и не торопили никуда, и щё
локу дали не едкого, — но вот одяг ос
тавили лохмотный, хотя и чистый.
В окошко видна была стена Мона
стырита и башен несколько. Солнце,
А. Лазарчук Мы, урусхаи
привычное уже, могло и заглянуть на
закате дня.
Так и оказалось.
Но вот как раз когда «Ура!» шепну
ли Рысь с Мурашом, пришёл гельв.
Говорил он почерноземски вер
но, хоть и медленно, и слова ставил не
так, как обычно их ставят люди. Но
понять его можно было легко.
Сказал гельв, что заключены они в
крепостце, нарочно выделанной для
воев, воинскую правду преступивших.
И каждый ждёт суда по делам его, и
многие ждут уже и по два года, и по
три — это из тех, кто под стены Мона
стырита ходил с Уроном покойным.
Хотел Мураш спросить, ихто за что
держат, но не стал — плохо мысли во
рочались, блевотно становилось от
малого напряга.
Но их вот, Мураша и Рысь, судить
будут скоро, потому что вина их про
ста и непременна. И всё равно по за
конам гельвским даже таким татям
положен судный защитник, вот ему и
выпало быть. Зовут его Хельмдарн. — Забавно, — сказала Рысь разду
тым языком сквозь щерблёные зубы и
губы, которые шевелиться не хотели. —
Надо же было для такой глупости нас
сюда волочить да ещё подкармливать... Гельв Хельмдарн принялся объяс
нять, что нет ничего выше закона, и
Мураш по дыханию уловил, что Рысь
объяснений не слушала, а готовилась
сказать чтото вклин. Набрала воздуху.
— Тебе защищать нас велели — в
наказание или в честь? А, Хель?
И гельв оборвал свою речь. Горлом
свистнул.
— Так это ты? — прошептал он.
— Я. Что, не пригожа?
Гельв вскочил, подбежал, накло
нился.
— Не может быть... Ты. И снова сел, весь белый, дрожа гу
бой. Глаза обиженные, огромные, со
слезой внутри.
23.
Ничего Рысь после не рассказыва
ла, да Мурашу рассказов и не надо бы
ло, както оно всё само собой узна
лось: любовь у неё была с этим пар
нем, да такая, что человека живьём в
тонкий пепел сжигает. И когда пору
шилось всё, когда их, как сцепивших
ся котят, друг от дружки оторвали,
внутри гореть продолжало...
У гельва у этого — тоже.
Никак не мог сейчас Хельмдарн
поверить, что та давняя его печаль — и
есть вот эта страшная заскорузлая че
реполикая урукхайка с топором в пра
вой руке и с сечом в левой, и по коле
но в крови. Потрясло его.
Но взял гельв себя в руки, не сразу,
но взял. Для суда нужно было найти
оправдание действиям подсудимых... Не гоже нам оправдываться, ска
зал Мураш, да и перед кем? Мы от бо
гов своих отреклись, так чем ваш суд
нас может пронять? Да и нет у вас над
нами суда, как нет у детей права су
дить стариков — огней и мук очисти
тельных вы не прошли. Но если хо
чешь послушать, так слушай...
И голосом скрипучеровным, как
санный путь, стал рассказывать про
день, когда взорвалась Ородная Руи
на, и как потом перебирали руками
распавшиеся дома в восходных, особо
пострадавших городцах и слободах
БархатТура, доставая мёртвых и обо
жжённых, и редко когда целых; как
видел сам, своими глазами, запечат
лённые на кирпичной стене тени сго
ревших в той чудодейной вспышке;
как ушло лето, и не стало урожая на
чернозёмных полях, когдато кормив
ших всё левобережье; как пал скот,
пали кони и стали падать люди; как
ходят чёрные бабы по развалинам и
роются, а что ищут, не говорят; как
ездил он разбирать вину между тар
скими племенами и востоцкими, по
тому что ктото вырезал стойбища
сначала одних, а потом других, везде
оставляя слишком много слишком
явных следов...
— Хватит, Мураш, — сказала нако
нец Рысь, еле шевеля губами. — Ви
дишь, Хель заскучал...
Тот посмотрел на неё. Чтото
сдвинулось в глазах, как бы моргнуло,
хотя веки не шевельнулись.
— Да, — сказал он наконец. —
Месть. Наверное, я понимаю...
«ЗС»Фантастика №2,2006
103
«ЗС»Фантастика №2,2006
104
— Это не месть, — сказала Рысь. —
И ты ничего не понимаешь.
24.
На следующий день он пришёл ра
но, принёс корзину из белой лозы.
Мурашу казалось, что внутри тонень
кого гельва чтото гудитзвенит, как
пчелиный рой. В корзине были сладости в основ
ном — наверное, вспомнил, как уго
щал любу в монастырицких розовых
чайных. Рысь засмеялась; точнее,
можно было догадаться, что это она
так смеётся.
Но пирожное съела. Наверное,
чтобы не обижать. — Что тебе будет за нас? — спро
сила.
— Не знаю, — сказал Хельмдарн
почерноземски. — Будет зависеть от
суда. Как пойдёт суд. Что он решит.
Рассказывайте мне... хоть чтонибудь.
Но вместо этого говорил сам. Что
сотню Мураша опоили сонным зель
ем, заправив им колодец. Много ко
лодцев в округе было им заправлено.
Бесчувственных, покидали всех в ам
бар и амбар запалили с четырёх углов.
Правда, вытащили из полымя не
скольких — Мураша вот и ещё кого
то, — потому что подоспел малыш от
йеллоэля — если не ошибался Мураш,
то так назывался погельвски воен
ный наместник всего края (а имени
его он не и разобрал). Но кого ещё выволокли тогда и где
они сейчас, Хельмдарн или не знал,
или не мог сказать. Остальные в огне проснулись...
Про военный городец на Моргот
ской равнине и про укромы потаён
ные Мураш не спросил. Мог гельв со
врать.
25.
Три дня так прошло; словно чего—
то ждали. На четвёртый — повели су
дить.
Перевязали чистым. Одяг поновее
дали и плащи серые.
Вели долго: по лестницам, по пе
реходам, потом через площадь. На
площади ставили помост огорожен
ный. Головы рубить, что ли?
Сыпал дождик, Рысь приостано
вилась даже, голову задрав, лицо под
капли подставив. Ей даже позволили
так постоять, потом подтолкнули, но
не грубо, а почти посвойски.
Завели в высокий зал, светлый,
прохладный, по углам деревья в кад
ках, колонны вьюнами обвиты. Стол
на возвышении поперёк, два стола
вдоль.
Посадили за стол на крепкую ска
мью со спинкой, железа ручные и
ножные прихватили замками к тяжё
лым кольцам в полу и к шкворням под
крышкой стола. Со стороны: сидит
себе человек и сидит. Встать может.
Что ещё нужно в суде?
Два гельва в парадных, чёрных с
серебром, узких кафтанцах и с обна
жёнными сияющими мечами встали
за скамьёй. Рысь наклонилась к Мурашу, ска
зала тихо:
— Я тут послушала, что говорят.
Не всё поняла, но чтото у них сорва
лось из затеянного. Сказали, готови
лись к пиру, а приходится просто
ужинать.
— Так и сказали?
— Ага.
— А ужинто ещё и подгорел...
Они посмотрели друг на друга и за
смеялись. И потом ещё несколько раз,
переглянувшись, фыркали и потом
утирали проступающую на губах
кровь и сукровицу.
Пришёл Хельмдарн, сел рядом с
Рысью. Ободряюще похлопал её по
руке. Страж предостерегающе карк
нул.
По правую руку от Мураша, но
поодаль и подчёркнуто отдельно, се
ла гельвская барышня, не в воен
ном, но в чёмто очень похожем, по
ложила перед собой несколько книг.
У барышни были белые бровки и бе
лые нежные детские волосики за
витком. И острое ушко с серьгой:
звёздочка и полумесяц. Серьга
вздрагивала.
Несколько гельвов — в военной
парадной одежде и в простой — во
шли и сели за стол напротив. Потом
А. Лазарчук Мы, урусхаи
на середину вплыла, иначе не ска
жешь, гельвинка в серебряном плаще,
воздела руки, чтото спела. Все поднялись.
Мураш остался сидеть, и Рысь,
шевельнувшаяся было, просто села
прямее. Их толкали в спины, коротко и
точно били в больные места, но они
продолжали сидеть.
Трое гельвов, вальяжные, как тар
ские хабибы, вышли откудато сбоку
и сели за третий стол, что на возвыше
нии.
Тот, что посередине, сделал знак,
и настала предельная тишина. Он об
ратился к соседу слева, и тот громко
задал вопрос. Барышня с серьгой тут
же заговорила — тихо и очень быстро:
— Каллариэль спрашивает, почему
вы не встаёте в суде? — Потому что мы не подсудны ему,
— сказал Мураш. — Мы пленные, за
хваченные на поле боя. Переведи.
Барышня встала и перевела. Села.
Заговорил уже средний, сам. Ба
рышня встала, слушая.
Села.
— Каллариэль говорит, что вы об
виняетесь в многочисленных пре
ступлениях против мирного населе
ния, и задача этого суда — подтвер
дить или опровергнуть обвинения.
— Скажи ему: мы уже были суди
мы за эти преступления и осуждены
на самую жестокую кару. Вам следо
вало сразу прикончить нас, как беше
ных псов, а не тащить в суд. Потому
что не может быть два суда за одно
преступление, и уж тем более не мо
жет низший суд пересматривать при
говор высшего. Переведи.
Барышня моргала глазами, не уве
ренная, что поняла всё как надо. И
тогда заговорила Рысь.
Когда она закончила, настало мол
чание. Судьи за столом переглянулись
между собой, перебросились неслыш
ными словами, и каллариэль встал.
Опять же все поднялись, кроме
Мураша и Рыси, но в спину их уже не
толкали.
— Судебным следствием установ
лено наличие приговора по делу, —
бормотала барышня, — и, согласно
приговору, вы будете прикончены как
бешеные собаки. Срок исполнения —
до полуночи. А сейчас я хочу, чтобы
мне была предоставлена возможность
поговорить с осуждёнными с глазу на
глаз...
Гельвинка в серебряном опять
чтото спела.
Все вышли, включая стражей.
Хельмдарн хотел чтото сказать, но
его довольно грубо оттеснили.
26.
Вблизи каллариэль оказался почти
стариком — но сказать это можно бы
ло, только в упор всмотревшись, на
пружинив веки. Чуть он отошёл — и
снова без возраста, юноша вечный...
Он обратился к Мурашу, и Рысь
перевела:
— Спрашивает, не говоришь ли ты
на ихнем.
— А то у них этого всего в бумагах
нет... — проворчал Мураш.
Рысь чтото прокурлыкала коротко.
Каллариэль заговорил кусками,
давая Рыси возможность пересказать.
— Он говорит, что хочет испортить
нам торжество... настроение. В об
щем, погрузить нас в печаль. Как до
полнительное наказание... Мы все по
пались в ловушку. Правда, он гово
рит, что главной целью было — захва
тить царя Умана, это у них не получи
лось, но зато получилось остальное...
Всё было подстроено... Чтобы мы
пролили много невинной крови и
чтобы об этом стало известно во всех
землях. И отныне нас будут прокли
нать и проклинать... Рохатые уже дав
но требовали снять облог с Чернозе
мья и убрать колдовскую зиму, теперь
изза нас перестали требовать. Мы все
умрём, и память о черноземцах будет
самой чёрной. Они уже всё заготови
ли для этого... предлагает пойти по
смотреть.
— Ну, пойдём, — легко согласился
Мураш.
27.
На помосте посреди площади гро
моздилась железная клетка, вокруг
«ЗС»Фантастика №2,2006
105
«ЗС»Фантастика №2,2006
106
толпился народ. Рядом с помостом на
тяжёлых козлах стояла рама с натяну
тым холстом. Ветер вздувал парусом
холст — и хлопал им, и хлопал, как за
водной.
Рысь и Мураша, одетых в серые
плащи с башлыками, вели четверо;
каллариэль шёл впереди и сбоку, как
бы сам по себе.
Они обогнули помост, обошли
холст и сразу увидели всё.
На холсте нарисована была
страшная волосатая рожа с при
плюснутым носом и узкими тарски
ми глазками, налитыми кровью. Ок
ровавленная пасть с кривыми гряз
ными зубами раздирала себя в кри
ке. На гонорском и рохатском —
надпись: «УРУКХАИ» — и ниже:
«Не дразнить, не кормить».
В клетке, одетые в шкурьё, сидели
мужчина и женщина. Вернее, мужчи
на стоял, вцепившись в прутья...
— Беляна, — сказала изумлённо
Рысь. И ударила воплем: — Беляна!!!
Все посмотрели на них. Все, кроме
той, что сидела за прутьями.
Каллариэль чтото сказал стра
жам, и Рысь подвели к самой клетке.
Мураш пошёл следом, его не удержи
вали.
Да, Беляна. Волосы сгорели и бро
ви. И в глазах уже не смерть плавает, а
тупость, безумие и злоба. Как у дикой
свиньи...
Мураш сделал несколько шагов,
чтобы увидеть лицо второго. Спотк
нулся от узнавания.
Это был Мамук. Тысяцкий Мамук.
То же безумие в красных глазах, голо
ва перетянута ремнём...
Значит, ходили за припасами. Зна
чит, не зря мы!..
— Пойдём, — сказал Мураш Рыси.
Та кивнула.
Они пошли на толпу, и толпа по
слушно раздалась. Рысь остановилась на миг, присе
ла. Подобрала с камней полураздав
ленную мягкую булочку, повернулась
— и бросила в клетку, как раз на коле
ни сидящей Беляне. Та подхватила
хлеб, вцепилась зубами.
— Вот теперь пойдём, — сказала
Мурашу. И усмехнулась.
Они отошли шагов на тридцать,
когда сзади закричали.
28.
— Это было бессмысленно, — ска
зал каллариэль, — не эта женщина,
так другая... Таких клеток будет мно
го. В каждом большом городе. А по
том их повезут по небольшим...
Рысь уже привычно перевела, и
Мураш кивнул:
— Не сомневаюсь.
— Я не понимаю вас, — в голосе
каллариэля вдруг прозвучали какие
то человеческие нотки. — вы не про
сто побеждены, вы уничтожены.
Обесчещены навсегда. Но ведёте себя
так, словно ничего этого нет...
— Объясни ему, — сказал Мураш
— и откинулся к стене. Каллариэль
пришёл вместе с ними в их камеру,
дверь осталась открыта, за дверью
держалась стража.
Он, собственно, не знал, что гово
рит Рысь. Может, вплетает ему ка
куюнибудь древнюю легенду. По
пробуй им объяснить, что в итоге, по
бедив, они проиграли? Они проигра
ли сейчас и будут проигрывать впредь.
Даже если они завоюют весь свет.
Весь свет — всё то, что есть за окоё
мом. Дальшето что?
Чтобы разбить нас, они громозди
ли ложь на ложь, нарушали договоры
и запреты, били в спину. Они изуро
довали мир и наплодили в нём чудо
вищ... не задумавшись даже, что заме
няют его, этот мир — древний, слож
ный, непонятный и довольно страш
ный, который им мешал, их не устра
ивал, — новым, они его на ходу лепи
ли, стараясь подрезать всё под себя,
но это то же самое, что строить дом,
живя в нём, или кроить и шить кафта
нец прямо на себе... мир с иной маги
ей и с иными законами, которых они
сами толком не знают и по высокоме
рию своему узнают не скоро. Сто лет
они будут урукхаями пугать непо
слушных детишек, а потом эти детиш
ки начнут играть в урукхаев, а потом
урукхаи соберутся гдето в тайном ме
сте и растворятся в ночи — поначалу
А. Лазарчук Мы, урусхаи
только для того, чтобы нападать сзади
и разрывать когтями горла...
Ты старый, каллариэль, и знаешь,
наверное, в сто раз больше меня, и ви
дел всего раз в двести больше — но са
мых простых и понятных вещей ты не
понимаешь. Ну, извини.
29.
— Что будет с этим... твоим? —
спросил Мураш.
— Не знаю, — вздохнула Рысь. —
Не убьют. А там... Мать выручит.
Мать у него почти что при дворе.
Она помолчала.
— Я этот яд вообщето выкинуть
хотела, чтоб Хеля не подводить. На
него одного подумали бы — в любом
случае. А тут... всё вдруг както само
собой получилось. Я даже и подумать
ничего не успела...
— Как в бою, — сказал Мураш.
— Ага...
Слобода кончилась, дальше рас
стилалась каменистая пустошь с ка
кимито старыми развалинами, за
росшими плющом.
— Я вот тут... — Мураш прокаш
лялся. — Не обвенчаться ли нам? Что
бы там... ну... не порознь? А?
— Только чтоб не порознь? — тихо
спросила Рысь.
Мураш опять прокашлялся.
— Не только. Давно уже... мила ты
мне и люба. Вот... я это сказал. Бу
дешь моею?
— Буду, Мураш. Мил ты мне и
люб. И перед лицом...
Она вспомнила, что от богов они
отреклись, и замолчала. Тогда Мураш
взял её за руку, переплёл пальцы, и
дальше они пошли, как муж и жена.
30.
Их убили на пустоши, как беше
ных псов: растянули железными крю
чьями и медленно удавили, накинув
на шеи проволочные петли.
«ЗС»Фантастика №2,2006
107
ОБ АВТОРЕ:
Один из самых ярких представителей т.н. Четвертой волны отечественной фантастики, поколения Малеевских семинаров(1980/е гг.). Прозаик и переводчик
Андрей Геннадьевич Лазарчук родился 6 февраля 1958 года в Красноярске. Окончил
Красноярский медицинский институт и Московский литинститут. В течение нескольких лет работал в различных медицинских учреждениях. С 1989 года живет исключительно литературным трудом. Дебютировал в печати в 1978 году с подборкой стихотворных пародий, а в 1983 году состоялся и печатный дебют в жанре прозы — фантастический рассказ «Единственная дорога». Кстати, первая журнальная публикация — рассказ
«Монетка» — состоялась на страницах журнала «Знание/сила». Автор более полусотни книг в различных направлениях фантастики — «Опоздавшие к лету»,
«Жестяной Бор», «Транквилиум», «Священный месяц Ринь», «Солдаты Вавилона»,
«Все способные держать оружие», «Посмотри в глаза чудовищ» (В соавт. с Михаилом Успенским), «Гиперборейская чума» (в соавт. с Михаилом Успенским), «Штурмфогель» и др., а так же многотомного цикла «Космополиты»,
созданного в соавторстве с женой Ириной Андронати. Кроме того, переводил на русский язык произведения американских фантастов Роберта Хайнлайна, Филипа Дика, Люциуса Шепарда.
Андрей Лазарчук лауреат многих жанровых премий, член Союза российских писателей и Русского ПЕН/клуба. С 1999 года живет в Санкт/Петербурге.
«ЗС»Фантастика №2,2006
108
Александр Лавретьевич Колпаков (родился в 1922 году), чей рассказ «Один» мы
публикует в рубрике «Наследие», не из числа заметных фигур отечественной
фантастики. Он даже не был фантастом второго ряда. Так —
гдето на задворках, один
из множества энтузиастов жанра. Литератор средней руки, написавший не так уж много
произведений. Литературную судьбу этого человека вряд ли назовешь состоявшейся,
как и наполненной яркими событиями.
Его путь в фантастику типичен для многих других авторов той поры. Офицер
артиллерист, прошедший всю войну, инженерхимик с несколькими запатентованными
изобретениями в области химической технологии, научный сотрудник различных
московских НИИ. В 1950
—
1960х фантастику и писалито в основном сотни таких же
старших и младших научных сотрудников. В литературу Александр Колпаков входил как журналист и литературный критик —
начиная с 1955 года в различных журналах во множестве печатались его научно
популярные статьи, а чуть позже в журналах «Октябрь», «Детская литература» и «Наш
современник» стали появляться и литературнокритические выступления Колпакова.
Журналистика так и осталась его главной творческой ипостасью. Писательфантаст Александр Колпаков «родился» в 1959 году с появлением в
журнале «Знаниесила» рассказа «Один» (так же известного под названием «Альфа
Эридана») и фрагментов самого известного произведения фантаста —
романа «Гриада»
(тогда еще под названием «Колумбы неведомых миров»). Чаще всего о «Гриаде» упоминают с приставкой «скандально известная книга». С
момента ее выхода в свет, установилась традиция оценивать роман исключительно в
негативных тонах. Причем, жесткой критике роман Александра Колпакова подвергался
не только со стороны официозной журналистики, которая обвиняла автора в попытке
протащить в советскую литературу буржуазный жанр космической оперы; долбали
«Гриаду» и люди уважаемые, чей авторитет не подлежит сомнению —
И.А.Ефремов,
братья Стругацкие, Ариадна Громова... Справедливости ради стоит сказать, что
Колпакова есть за что поругать —
и за легкомысленное обращение с фундаментальной
наукой, и неряшливый язык. Наконец, давно не секрет, что в описании грианского
общества некоторые сцены советский фантаст откровенно позаимствовал из романа
утопии Герберта Уэллса «Когда спящий проснется»… Впрочем, все это не помешало
книге стремительно завоевать статус бестселлера. Культовой, как, например,
произведения Стругацких, «Гриада» не стала, но однозначно это был один из самых
коммерчески успешных проектов советской научной фантастики начала второй
половины ХХ века. Наконец, «Гриада» —
одно из самых первых в нашей литературе
произведений, написанных в жанре боевой космической фантастики.
Отдельным изданием роман вышел в 1960 году, и у массового читателя «Гриада»
имела просто феноменальный успех. В результате сложилась почти курьезная ситуация:
дружно книгу ругали, но дружно же ее и читали в захлеб. После «Гриады» Колпаков написал всегото ничего —
десятокполтора рассказов,
публиковавшихся в основном в альманахе «На суше и на море» (часто под
псевдонимами В.Глухов, А.Мегалов и Лен Кошевой), да пара прошедших почти
незамеченными авторских сборников —
«Море Мечты» (1964) и «Нетленный луч»
(1971). Похоже, фантаст учел печальный опыт с «Гриадой» (и за меньшее отлучали
навсегда от печати) —
все последующие рассказы А.Колпакова более идеологически
выдержаны, хотя написаны не менее увлекательно и посвящены любимой теме
Александра Колпакова —
освоению человечеством космических глубин и Контакту с
инопланетным разумом. И всетаки надо признать: в литературной истории имя этого
фантаста 60х сохранилось только благодаря шумной известности романа «Гриада».
Н
АСЛЕ ДИЕ
Создатель красных космоопер
Евгений Харитонов
Руссов посмотрел на созвездия,
машинально отметив близость рас
света, и приподнялся, протирая глаза.
Вслед за тем он покинул гамак, в ко
тором ему так и не удалось заснуть,
хотя листья пальм убаюкивающее
шуршали всю ночь, сел в одномест
ный каплевидный гравиплан, одино
ко стоявший на лужайке перед Двор
цом Отдыха, и плавно поднялся к вер
шине зеленой горы, смутно рисовав
шейся на фоне неба. Деревья и здесь
неумолчно шептались, и в их шепоте
ему чудились голоса друзей, остав
шихся по ту сторону времен. Он при
близился к краю обрыва, лег прямо на
землю и глубоко задумался. Да, жить в
будущем оказалось не так просто, как
он представлял себе это раньше в меч
тах, казавшихся несбыточными.
Далеко внизу, в широкой долине
лежал Город Вечности, самое нео
бычное явление нового мира. Город
релятивистов, скитальцев Космоса,
протянувших живую эстафету к на
стоящему из безмерных глубин про
шлого.
Город Вечности образовался по
степенно. В начале XXI века на его
месте функционировал Гималайский
Космоцентр, одна из трех баз, откуда
человечество устремлялось к звездам.
Хотя к концу XXI века звездолеты
подняли потолок своих скоростей до 0,9 скорости света, этого еще было
недостаточно для того, чтобы вызвать
значительное релятивистское замед
ление времен. С конца ХХ века и до
начала XXII века из Космоса верну
лось на Землю пять межзвездных экс
педиций. При скорости в «одну девят
ку после нуля» участники этих экспе
диций не намного «отставали» от зем
ного времени — не более чем на не
сколько десятков лет, — и еще не воз
никало «проблемы релявитистов».
Однако положение резко изменилось
во втором десятилетии XXII века, ког
да были созданы аннигиляционные
ракеты, развивавшие скорость до 299
тысяч километров в секунду. Время в
них замедлялось уже в сорок раз по
сравнению с земным. Первые же ан
нигиляционные ракеты, отправивши
еся в 21202145 годах исследовать
дальние окрестности Солнца, возвра
тились на Землю спустя 240—300 лет,
причем челны их экипажей «постаре
«ЗС»Фантастика №2,2006
109
О д и н
Александр Колпаков
«ЗС»Фантастика №2,2006
110
ли» едва ли на двадцатьтридцать лет.
И тогдато, в пятидесятых годах XXV
века, впервые было произнесено сло
во «релятивист», как синоним слова
«выходец из прошлых времен».
По предложению Совета Труже
ников Земли первые релятивисты
обосновались в Гималайском Космо
центре, составив ядро армии наиболее
опытных исследователей Космоса.
Многие из релятивистов после дли
тельного отдыха снова отправлялись
во Вселенную, чтобы через несколько
сот лет опять возвратиться на Землю.
А экипаж квантовой аннигиляцион
ной ракеты 2160 года даже четыре ра
за таким образом покидал Космо
центр, возвратившись последний раз
уже в восьмое тысячелетие. Другие (а
таких было большинство) навсегда
оседали в Гималайском Космоцентре,
посвятив остаток своей жизни обра
ботке научных результатов своих экс
педиций и переводу их на язык поня
тий данной эпохи, или работали в
многочисленных службах Космоцент
ра, исполняя несложные обязанности
диспетчеров, операторов, радистов,
ассистентов ученых и инженеров, для
чего достаточно было пройти пятнад
цатилетний курс обучения в специ
альном Институте релятивистов, ко
торый был создан Высшим Советом
по освоению Космоса спустя не
сколько лет после возвращения пер
вых аннигиляционных ракет. Программа освоения Космоса, на
меченная коммунистическим челове
чеством, была столь обширна, что при
ходилось каждые десять лет отправлять
в Космос очередную межзвездную экс
педицию, результаты которой узнавали
лишь последующие поколения. Поэто
му, начиная с XXVII века, население
Гималайского Космоцентра непрерыв
но росло за счет новых релятивистов,
прибывавших на звездолетах, послан
ных предыдущими поколениями, так и
вследствие естественного прироста се
мей старых релятивистов. В начале чет
вертого тысячелетия Космоцентр на
считывал уже десятки тысяч жителей и
по решению Совета Тружеников Земли
был торжественно переименован в Го
род Вечности. Это название отражало
бессмертие деяний его жителей, как бы
«бессмертие» самих релятивистов, не
преходящее значение величественного
дела освоения Вселенной. Теперь, в
конце восьмого тысячелетия, это был
огромный город с миллионным насе
лением, город, ставший своеобразной
сокровищницей знаний всех прошлых
эпох истории, начиная с XXI века.
Руссов поднял голову и всмотрелся:
призрачная пелена облаков, точно
большая река, колыхалась над городом.
На миг ему показалось, что это и есть
таинственная Река Времени, по кото
рой непрерывно приплывают сюда ре
лятивисты, внизу еще лежало покрыва
ло сизого мрака, в котором скрывались
какието громады, подобные волнам
окаменелого серебристого океана. Но
вот изза гор появилась полоса света и
постепенно начали вырисовываться
поляроидные крыши шестиугольных
Дворцов Отдыха, многокилометровые
эскалаторы, всползающие на холмы,
мраморные лестницы и террасы, чаши
радиотелескопов; вокруг колоссально
го памятника Скитальцу Космоса дро
жал пояс белой пены, а искусственное
озеро изумрудного цвета будто застыло
в утренней прохладе. По мере того как
ширилось розовое небо, стали выдви
гаться ажурные здания на склонах, точ
но стада неведомых зверей, спускаю
щихся с гор. Прямые проспекты, пус
тыне в этот ранний час, уходили вдаль,
и пальмы вдоль них стояли недвижно,
как часовые в заколдованном сне.
Явственно выступила из мрака
циклопическая эстакада, выгнутой
параболой перекинувшаяся через юж
ную часть небосвода; точно стоногий
великан, она шагала своими километ
ровыми опорами по долинам и пере
валам, все выше и выше поднимаясь к
звездам, пока ее выходная арка не до
стигала вершины Джомолунгмы.
Потом солнце щедро пролило на
город золотой дождь своих лучей. За
сверкали мачты радиотелеуправле
ния, купол обсерватории Совета ка
зался охваченным пламенем, засвети
лись конструкции эстакады. Беско
нечные ленты эскалаторов пришли в
движение, на них появились фигурки
людей. По мраморным плитам про
А.Колпаков Один
спектов катились бесшумные вечемо
били, казавшиеся отсюда игрушечны
ми. С юга появилась стая грузовых
гравипланов, вскоре они скрылись за
высокой стеной эвкалиптов, окружав
шей аэропорт. Гостеприимно распа
хивали свои двери Центры Общест
венного Распределения, Дворцы Ги
гиены и Павильоны Пищи. В Космо
центре мелодично загудела сирена.
Глухо заурчали моторы, приводя в
движение гигантские чаши радиоте
лескопов сопровождения.
…Двадцать лет жизни «в собствен
ном времени» и пять тысячелетий
земной истории! И он был первым
среди первых Одиссеев. Когда «Циол
ковский» выплыл из Реки Времени на
берег восьмого тысячелетия, с неоце
нимыми данными о цивилизации
Элоры, их было только двое: он и ста
рый Чандрагупта… Остальных циол
ковцев поглотил Космос. Пьяные от
земного душистого воздуха, они не
верными шагами вышли из корабля,
буквально ослепленные красотой
блистающего мира, оглушенные его
кипучей, радостной жизнью. Жизне
радостные, веселые, приветливые лю
ди восьмого тысячелетия, их потомки
в сотом поколении, встречали Руссова
и Чандрагупту гостеприимно и при
ветливо. Цветы, музыка, речи… Гран
диозное празднествокарнавал, уст
роенное в честь скитальцев Космоса,
длилось много дней подряд. А сразу
после встречи к ним подошел совер
шенно седой человек, вероятно, очень
старый, чего нельзя было сказать, гля
дя на его крепкую фигуру и совсем
еще молодое лицо с удивительно жи
выми, умными глазами.
— Ваш дом — вся планета, — ска
зал он с сильным акцентом — ему бы
ло нелегко изъясняться на древнем ге
овосточном языке, и сделал жест, как
бы предлагая им в дар всю Землю,
обитель труда и счастья людей.
Этот человек был одним из предсе
дателей Совета Тружеников Земли…
…Руссов еще долго смотрел в про
странство невидящим взглядом, по
том быстро поднялся с земли и пошел
к гравиплану, предавшись воспоми
наниям, он чуть было не забыл, что
сегодня, в День Памяти Погибших
Астронавтов, состоится традицион
ная ежегодная встреча релятивистов с
членами Высшего Совета по освое
нию Космоса.
…Необъятный вестибюль Совета
встретил его сдержанным гулом тысяч
голосов. Релятивисты группирова
лись по отдельным секторам, куда
подбирались люди более или менее
близких эпох. Руссов отыскал глазами
сектор с четкой — золотом — надпи
сью «Третье тысячелетие», сделанной
на условном синтетическом языке,
своего рода эсперанто Скитальцев
Космоса, поднялся на третий ярус и,
облокотясь на барьер, стал прислуши
ваться к разговорам окружающих.
— Пользуясь выражением Стари
ка, сегодня будут искать матроса для
плавания по Mare Tenebraum, — ска
зал ему молодой программист с кван
товой ракеты 2160го года, оглядыва
ясь на громадную карту Галактики,
занимавшую всю стену позади трибун
для членов Совета.
Руссов ничего не ответил, но ма
шинально посмотрел в сторону шестой
ложи, где сидел Старик, релятивист
четвертого тысячелетия, один из уце
левших участников полета к Крабо
видной туманности. Ему недавно ис
полнилось 206 лет. Старик беседовал с
группой юношей, родившихся в Горо
де Вечности: их глаза горели востор
гом, тогда как лица выражали непод
дельную скорбь по поводу того факта,
что они родились, по их мнению,
слишком поздно. Рядом физик шесто
го тысячелетия, лучше, чем ктонибудь
другой, разбиравшийся в изменчивой
сущности превращений праматери, и в
двухтрех словах умевший выразить
основную проблему антигравитации
или нарисовать квантовую картину
мира, разговаривал с поэтом, воспе
вавшим в своих поэмах Скитальцев
Космоса. Оба, стараясь не перебивать
друг друга, говорили каждый о своем,
то и дело обращаясь к помощи лингви
стического автомата. Чуть поодаль
знаменитый химик, до конца разгадав
ший структуру нуклеиновой кислоты
— основу жизни, — утешал юношу в
синем костюме, по всей вероятности
«ЗС»Фантастика №2,2006
111
«ЗС»Фантастика №2,2006
112
наладчика электронных машин, по
свящавшего свой досуг биологии. Из
отрывочных фраз, долетавших до него,
Руссов понял, что вместо живого бел
ка… чтото вроде канцелярского клея,
которым пользовались его предки на
заре времен.
Здесь были, наконец, дватри ма
тематика, одержимых вечно юной
мечтой ученых — сформулировать на
языке цифр и уравнений физикобио
логические законы перехода индиви
дуума в другие измерения Вселенной,
в реальности которых они были убеж
дены так же непоколебимо. Как в том,
что скорость света есть корень квад
ратный из отношения энергии веще
ства к его массе. Разноязыкий говор
мерно перекатывался по вестибюлю,
подобный шуму гальки на отмели,
поднимаемой прибоем.
Вскоре появился невысокий креп
кий человек просто и скромно одетый.
Улыбаясь, шел он, раскланиваясь и
обмениваясь рукопожатиями с реляти
вистами. Его сопровождала целая
группа лиц: то были председатель и
члены Высшего Совета по освоению
Космоса. В этот традиционный день
они должны были завершить подбор
пилотов для очередного звездолета. За
получить в качестве одного из пилотов
релятивиста из Города Вечности — бы
ли мечтой любого экипажа, отправляв
шегося ежегодно к другим солнцам.
Ничто — ни высочайшая техника но
вого мира, ни самые совершенные эле
ктронные автоматы, ни астронавига
ция, обобщившая опыт межзвездных
путешествий за истекшие шесть тыся
челетий, — ничто, повторяем, не могло
заменить драгоценного живого опыта
релятивиста, опыта доставшегося ему
столь дорогой ценой.
Члены Совета отворили колос
сальные резные двери Зала Заседа
ний, украшенные тончайшей художе
ственной резьбой, и все собравшиеся
двинулись туда без церемоний, чтобы
занять места за длиннейшим столом.
…На трибуне появился Председа
тель Совета и поднял руки, призывая
к молчанию. Когда установилась ти
шина, он сделал знак, и одновремен
но с легким гудением универсальной
лингвистической машины, перево
дившей его слова сразу на все языки,
известные релятивистам, на восточ
ной стене зала мягко замерцал сине
ватым светом вогнутый экран телеви
зора Всепланетной Сети.
— Друзья и братья! — воскликнул
он звучным чистым голосом. — В на
чале августа мы отправляем во Все
ленную «Палладу», новейший звездо
лет класса «КЗ79ПН». Цель полета
— исследовать звездную систему Аль
фы Эридана. Как ни странно, но ни
один астролет предыдущих тысячеле
тий не посетил еще этот мир… Совет
Тружеников Земли решил восполнить
этот пробел. Косвенные данные ас
трономии говорят о наличии там бо
гатой зоны жизни. Не ради того, что
бы поставить на карте Галактики но
вый флажок «Звезда исследована», и
тем более не для удовлетворения же
ланий любителей подвигов и острых
ощущений уходит в Космос «Палла
да». Вы знаете это лучше меня, ибо са
мые крепкие, самые дорогие камни в
гигантскую пирамиду современного
человеческого знания заложены Ски
тальцами Космоса. Ценой вашего
ухода из жизни своего поколения, це
ной жизни тысяч Погибших Астро
навтов, избороздивших весь необоз
римый океан солнц в плоскости тре
тьей спирали Галактики, получило
человечество неоценимые знания о
свойствах материи, о превращениях
единого поля, о балансе и способах
генерации энергии. Научный резуль
тат каждой межзвездной экспедиции,
привезшей на Землю информацию о
других путях развития Познания в
иных обществах разумных существ,
стоит тысячелетий земных научных
поисков!
… Итак, люди восьмого тысячеле
тия просят Скитальцев Космоса за
полнить одну вакансию. Кто хочет
быть вторым пилотом «Паллады»?..
Воцарилось молчание. Релятивис
ты не спешили изъявить свое жела
ние.
— Пуститься вновь по Реке Време
ни, чтобы причалить к берегу еще бо
лее далекой эпохи будущего? Поте
рять толькочто приобретенных дру
А.Колпаков Один
зей?.. Я уже не смог бы… Буду дожи
вать свои дни в Городе Вечности, —
поймав взгляд Руссова, сказал Ибань
ес, штурман звездолета 2160 года. —
Вы согласны со мной?..
Руссов посмотрел на него отсутст
вующими глазами и встал. Председа
теля Совета наперебой осаждали юно
ши, благоговейно внимавшие до того
речам Старика. Бегло взглянув на них,
Председатель отрицательно покачал
головой: ни один из молодых энтузиа
стов не мог претендовать на вакан
сию, так как кроме молодости да
Школы Элементарной Астронавига
ции за душой у них ничего не было.
Старые релятивисты продолжали ти
хо переговариваться, а люди восьмого
тысячелетия смотрели на них с пони
мающей, доброй улыбкой. Собствен
но говоря, Совет никогда и не настаи
вал на их участии в очередных экспе
дициях, считая, что релятивисты с ли
хвой выполнили свой долг перед че
ловечеством. В конце концов, у Сове
та не было недостатка в энтузиастах,
обивавших пороги Сектора Межзве
здных Проблем.
Обращение Председателя Совета
продолжало висеть в воздухе, неволь
но будоража сердца старых звездолет
чиков. Протиснувшись сквозь рой
огорченных юнцов, Руссов подошел к
Председателю.
— Я готов занять свободное место
в «Палладе», — глухо проговорил он.
Впоследствии он и сам не мог понять,
как все это случилось. Он помнил
лишь, что призыв Председателя Сове
та наполнил все его существо страст
ной жаждой полета. Оставайся с на
ми, Иван Руссов… человечество по
мнит твои скитания… Ведь это «Ци
олковский»? Геовосточный Трудовой
Союз?..
Руссов подтвердил кивком головы
и снова настойчиво повторил:
— Я готов лететь на «Палладе»…
— Хорошо, — ответил после не
которого молчания Председатель,
обменявшись несколькими фразами
с членами Совета. — Завтра ты по
знакомишься с экипажем «Палла
ды». Астронавты сейчас проходят
предстартовую подготовку на суточ
ном спутнике, и ты присоединишься
к ним.
…Не оставляя за собой ослепи
тельного шлейфа света, характерного
для фотонных ракет прошлого, «Пал
лада» стремительно ускоряла свой
полет, каждую минуту «проглатывая»
кусочек бесконечности длиной в 18
миллионов километров. Это был пер
вый корабль, который двигался за
счет реактивной тяги, возникающей
при отбрасывании невидимых радио
квантов высокой частоты. Правда,
квантовый звездолет разгонялся в
несколько раз медленнее фотонно
мезонных ракет, так как грозили ис
пепелить отражательный параболо
ид. До сих пор самой сложной про
блемой в фотонных ракетах остава
лось усмирение чудовищно раска
ленного светового луча, падающего
на поверхность параболоида. Непро
изводительно расходуемые для пита
ния охлаждающих систем десятки
миллионов киловатт, сверхмощные
магнитные экраны, а значит новые
миллионы киловатт энергии, сдер
живающие убийственную мощь из
лучений, нейтронные завесы, точ
нейшие по своей синхронности опе
рации обновления атомной структу
ры параболоидов, — все это было те
перь преодолено.
…Он снова плыл по безбрежному
океану пространствавремени и чув
ствовал себя в родной стихии. Голубо
ватые огоньки уходящих назад звезд
приятельски подмигивали с боковых
экранов, и успокоительная мелодия,
лившаяся из приборов охраны элек
тронных связей, казалось говорила:
«Мы на страже, сын Разума… беско
нечность склоняется у твоих ног». Еле
уловимый бас квантовых генераторов
напоминал о десяти миллиардах ки
ловаттэнергии внутринуклонного
распада, ежеминутно преобразуемых
в бешено рвущийся реактивный луч
радиоквантов. Релятивистские часы,
соединенные со счетчиком звездных
скоростей, каждый час издавали тон
кий звук, словно удивляясь тому, что
на Земле за эти шестьдесят минут ис
текало 420 суток!
«ЗС»Фантастика №2,2006
113
«ЗС»Фантастика №2,2006
114
…Звездолет заканчивал этап тор
можения, оставив позади себя почти
двадцать два парсека. Пространство
вокруг «Паллады» как бы «прогиба
лось», изнемогая под действием чу
довищной эквивалентной массы, по
рождающей мгновенное поле тяготе
ния, в сотни раз более напряженное,
чем сила тяжести у поверхности
Земли. Жизнь экипажа текла с раз
меренностью хорошо отрегулиро
ванного механизма. Совершенная
система электронных автоматов с бе
зупречной точностью вела корабль
по курсу, и спутники Руссова спо
койно и весело, точно они и не поки
дали Земли, делили свое время меж
ду трудом, отдыхом и сном. Ровно в
шесть часов «утра» мелодично звучал
гонг — жизнерадостные, напеваю
щие мужчины и женщины собира
лись в Павильоне гигиены. Утончен
ная гимнастика, сопровождаемая ча
рующими звуками музыки, освежа
ющие ванны и излучения, простая
сытная пища — так начинался трудо
вой день. Штурманы и механики,
инженеры и пилоты наносили визи
ты подопечным приборам и меха
низмам. Астроном терпеливо прове
рял координаты Альфы Эридана, зе
леный диск которой все ярче разго
рался на экранах. Математик и два
его помощникапрограммиста в со
тый, наверное, раз уточняли про
грамму маршрута и команды аварий
ным роботам на случай непредви
денных осложнений. Главный пилот
Варен, белокурый бронзовый атлет в
легкой тунике, мурлыкая песенку,
сосредоточенно изучал кривые веро
ятностных погрешностей, чтобы
внести поправки в дневниковые за
писи автомата. Ученые малопонят
ных Руссову новых отраслей знания
работали в салонеинформарии, го
товясь к исследованию другого мира.
Руссов тоже упорно и самозабвенно
изучал сложную астронавигацион
ную технику восьмого тысячелетия.
Причудливый узор не всегда понят
ных кривых на шкалах зачастую ста
вил его в тупик, а гигантский пульт
подавлял обилием основных и дуб
лирующих приборов, указателей, эк
ранов и экранчиков, лампочек и ин
дикаторов.
«Вечерами», после обеда и отдыха,
астронавты собирались в большом
круглом зале, где было все, что напол
няет сердце радостью бытия: мрамор
ный бассейн с голубоватой, чистой,
как слеза, водой, пахнущей свежестью
морских просторов; небольшой сад,
напоминающий кусочек земных суб
тропиков; спортивная площадка, му
зыкальные инструменты, настольные
игры. Почти ежедневно космонавты
устраивали концерты самодеятельно
сти, в которых все показывали свое
искусство: декламировали из древних
и современных поэтов, читали отрыв
ки любимых произведений, музици
ровали, разыгрывали веселые сценки
и скетчи. Шумным успехом пользова
лись выступления электронного меха
ника Жонта и телефотографа Светла
ны Сергеевой. Особенно запомнилось
Руссову их первое выступление. Когда
Жонт взял первые аккорды, раздалась
музыка, звучная и сильная, как гармо
ния небесных сфер. Необычайно
сильный, глубокий грудной голос
Светланы влился в музыку аккомпа
немента так незаметно, что Руссов не
мог определить, в какой момент это
произошло. Мелодия то стихала, то
усиливалась, как шум крыльев ране
ной птицы. Импровизация закончи
лась ярким, сверкающим, как звон
мечей, каскадом музыкальных звуков.
Вслед за тем девушка и механик, без
всякого перерыва, взялись за руки и в
стремительном ритме исполнили
сложный танец. Дружный всплеск ап
лодисментов вызвал на их раскрас
невшихся лицах радостные улыбки. С
неожиданным изумлением Руссов по
нял, что люди восьмого тысячелетия,
несмотря на духовную сложность на
тур, просты и незатейливы, как вете
рок в степях его родины.
На другой день он стал вниматель
но присматриваться к Светлане, отда
ваясь потоку всплывших чувств и впе
чатлений. Это была жизнерадостная,
веселая девушка. Напевая песенки,
она быстро и ловко настраивала свой
телефотоаппарат, похожий на древ
А.Колпаков Один
«ЗС»Фантастика №2,2006
115
Русунки Н. Гришина
«ЗС»Фантастика №2,2006
116
нюю пушку; ее сильные пальцы безо
шибочно касались нужных рычагов и
кнопок. Все так и кипело в этих лов
ких, изящных руках. Она была высо
ка, стройна и белокура. Изредка он
встречал веселый взгляд ее живых се
рых глаз… Несколько дней он поры
вался подойти к ней, но каждый раз
останавливался в нерешительности.
Он никак не мог освоиться с тем, что
она «старше и умнее» его на целых
шесть тысячелетий. Но все же он ре
шился и подошел к Сергеевой. От
крытый дружеский взгляд и внима
тельная улыбка девушки ободрили
его.
— Вы первый раз в межзвездной?
— с усилием сказал он, чтобы сказать
чтонибудь. «Да, в первый раз», улыб
нулась Светлана. «Зовите меня на ты,
в нашем мире это не является наруше
нием правил вежливости». «И вас…
простите, тебя… не волнует перспек
тива возвращения на Землю… в дру
гую эпоху, потеря родных и близких?..
Мы же вернемся не раньше, чем
пройдет полтора века в истории Зем
ли». Светлана на миг задумалась: «Я
еще застану в живых младшую сестру,
в момент старта ей было всего шесть
лет». «Вы не боитесь одиночества в
этом будущем?». «Нет, у меня не будет
одиночества… я не страшусь будущей
эпохи». «Это потому, что за полтора
столетия люди почти не изменят свой
язык, нравы и строй представлений».
«Отчасти поэтому. Ведь это не пять
тысячелетий, как в твоем случае…».
«Интересно, сколько лет вам?».
«Двадцать девять». «Поразительно! А
на вид не дашь и восемнадцати».
«Гармоничная, разумно построенная
жизнь… Общественный Контроль
Здоровья… вот и все», засмеялась она.
«Почему ты был мрачен в начале пу
ти? Жаль было расставаться с Зем
лей?». «Нет, я грустил о третьем тыся
челетии…».
Девушка нового мира смотрела на
него внимательно, чуть удивленно,
спокойно, дружелюбно, без тени сму
щения или жеманства. Варен, прохо
дивший мимо, радостно заулыбался,
увидев оживленное лицо Руссова, че
ловека прошлого, которого он успел
полюбить, как любим мы все то хоро
шее в прошлом, что доносит в гряду
щее память человечества.
Руссов, продолжая улыбаться,
прислушивался к чеканным певучим
словам еще малопонятного ему язы
ка, с трудом улавливая смысл отдель
ных фраз.
…Если бы Руссов сумел заглянуть
в душевный мир Светланы, он узнал
бы, что девушка также неотступно ду
мает о нем. Сумрачный Астронавт
представлялся ей совершенно непо
хожим на ее современников, он казал
ся ей более героичным, самостоятель
ным, не избалованным помощью вы
сочайшей техники восьмого тысяче
летия, более стойким, неприхотли
вым, терпеливым. Ведь он пришел из
той героической бурной эпохи, когда
в борьбе противоположных тенден
ций воздвигалось Светлое Царство
Коммунизма, закладывалось гранит
ное основание Всемирного Трудового
Братства. Он сам казался ей высечен
ным из цельного куска гранита, при
влекательным даже в своих слабос
тях…
Плодом этих раздумий Светланы
явился поступок, может быть, непри
вычный с точки зрения женщин про
шлых времен. В один из последних
«дней» торможения «Паллады» она
неожиданно подошла к Руссову и,
глядя на него своими ясными серыми
глазами, сказала:
— Хочешь быть моим другом, Су
мрачный Астронавт?.. там… на Земле,
когда мы вернемся в Город Вечнос
ти?.. — и запнулась, невольно крас
нея: Руссов не сводил с нее глаз, в ко
торых отражались неудержимая ра
дость, удивление, любовь, благодар
ность за доверие, сомнение в возмож
ности столь быстрого исполнения его
страстной мечты.
Вместо ответа он молча прижался
губами к пальцам ее дружески протя
нутой руки…
… Веселый, зеленый свет струился
отовсюду. С главного экрана Руссову
улыбался изумрудный диск Альфы
Эридана, разбрасывающей в прост
ранство дрожащие, переливающиеся
А.Колпаков Один
голубоватыми тонами зеленые стре
лы. Синеватый ореол короны нового
солнца казался ему ожерельем из дра
гоценных камней, а зеленые искры,
вспыхивающие на шкалах приборов,
заставляли жмурить глаза. Он стоял у
пульта рядом с Вареном, изредка ка
саясь его ласковой сильной руки, и
уверенно вел «Палладу» к средней
планете системы — планете, окутан
ной зеленоголубым одеялом атмо
сферы. Мощно пели ядерные тормоз
ные двигатели. Корабль, повинуясь
обретшей былую точность и силу дви
жений руке Скитальца Космоса,
плавно вошел в верхнюю атмосферу
неведомой планеты. …Когда утихло
дрожание корпуса «приземлившейся»
«Паллады», Варен одобрительно ска
зал Руссову:
— Мастерская посадка! Ты непло
хо освоил управление новым даже для
нас кораблем.
— Смотрите, как красиво! — вос
кликнула Светлана, указывая на бо
ковой экран, в котором была видна
вся в лучах зеленого солнца неведо
мая страна.
— Приготовиться к высадке на
планету! — прокатилась по астролету
команда, повторенная автоматами во
всех отсеках.
Люди привычно исполнили про
цедуры, требуемые техникой косми
ческой безопасности, облачились в
скафандры биологической защиты и,
сгибаясь в ураганном потоке рвущего
ся из выходного тамбура «Паллады»
воздуха, ступили на почву планеты.
Было раннее утро чуждого мира.
Длинные росистые тени пестрили
широкую, заросшую пышной травой
равнину; с трех сторон стоял гигант
ский лес, поражая взгляд удивительно
яркой желтооранжевой листвой; де
ревья, напоминающие первобытные
хвощи и папоротники прошлых гео
логических эпох Земли, дымились в
легкой утренней дремоте; первоздан
ная тишина этого мира была так от
четлива, что невольно навевала страх.
Непривычное иссиняфиолетовое не
бо, по которому катились волны неж
нейшего желтого света, казалось, оп
рокидывалось в изумруднофиолето
вый океан, расстилавшийся далеко у
горизонта.
Звучный голос Варена, раздавший
ся в шлемофонах астронавтов, вывел
их из созерцательного оцепенения.
— Этот мир дождался своих Ко
лумбов, — промолвил он. — Не будем
медлить. Готовьтесь в первую разве
дывательную экспедицию…
Когда улеглось волнение дорож
ных приготовлений, а Жонт уже
включил двигатель гусеничного ато
мохода, Варен обратился к астронав
там:
— Друзья! А кто же останется охра
нять корабль?..
Воцарилось напряженное молча
ние, так как никому, вероятно, не
улыбалось сидеть в порядком надоев
ших за пятьдесят суток полета стенах
«Паллады», в то время как волшебная
страна манила своими неразгаданны
ми тайнами.
Варен некоторое время понимаю
ще смотрел на товарищей.
— Придется бросать жребий?
Все с радостью согласились, ибо
каждый надеялся, что это будет не он.
Жребий скучать в корабле выпал
Светлане. Ее задорновыжидающее за
минуту до того лицо покрылось такой
печалью, что Руссов безотчетно под
нял руку и прогудел в микрофон:
— Друзья, мне чтото нездоровит
ся. Я остаюсь в корабле.
Наградой ему был благодарный
взгляд серых глаз. Варен понимающее
улыбнулся и пожал плечами.
Заняв места в атомоходе, астро
навты нетерпеливо поглядывали на
Варена, который говорил Руссову:
— Закройся в астролете и не выхо
ди наружу, пока мы не вернемся.
Здесь могут быть всякие неожиданно
сти. Мы вероятно, скоро возвратимся.
Следи за нашей экспедицией в теле
визор АРАТ'a — антигравитационно
го радиоуправляемого автоматателе
передатчика…
…Гудя, точно рассерженный
шмель, атомоход медленно двинулся
в путь. Руссов провожал его глазами
до тех пор, пока он не скрылся в высо
кой траве. Последнее, что он видел,
была рука Светланы, прощально ма
«ЗС»Фантастика №2,2006
117
«ЗС»Фантастика №2,2006
118
шущая ему. В биологическом скафан
дре рука выглядела забавнотолстой и
неуклюжей. Потом он возвратился в
астролет, чтобы включить механизм,
приводящий в действие телепередат
чик. Сторонний наблюдатель увидел
бы, как в корпусе «Паллады» у осно
вания гребня приемника равновесия с
мягким шорохом откинулась часть
обшивки, из потайного люка выпорх
нула серебристая, почти игрушечная
ракета. Еле слышно жужжа, она опи
сала над «Палладой» два круга и, под
чиняясь радиокомандам из корабля,
поплыла на юговосток, догоняя
ушедшую экспедицию. Через не
сколько секунд путешественники уже
углубившиеся в первобытный желто
оранжевый лес, заметил у себя над го
ловой послушно следующую за ними
ракетутелепередатчик.
Руссов смотрел на экран телевизо
ра, с глубоким интересом наблюдая за
продвижением атомохода. Машина
яростно пробивалась сквозь дремучие
заросли диковинных растений, отда
ленно напоминающих земные родо
дендроны. Словно древний танк, ато
моход с треском валил деревья. Нео
жиданно лес кончился, и открылся
такой широкий морской простор, что
исследователи невольно издали слит
ный крик восторга. Изумрудный сол
нечный шар неистово плавился над
первобытным океаном, рассыпая по
гребням невысоких длинных волн
легкие, искрящиеся блестки. Далекий
горизонт тонул в изумруднозолотом
сиянии. Прибрежная галька, отполи
рованная прибоем, переливалась все
ми оттенками жемчужного цвета. Фи
олетовые тени, отбрасываемые стран
ными кактусоподобными растения
ми, подчеркивали необычность и
тонкость утренних красок другого ми
ра. В кудрявых ослепительных про
светах прибрежного леса блестела лу
чистая паутина.
Он увидел далее, как товарищи
разбрелись по берегу. Каждый нашел,
чем утолить свою страсть. Светлана
воинственно нацеливалась портатив
ным телефотоаппаратом то на изум
руднофиолетовую даль моря, то на
сплошную стену прибрежного леса,
то на странных рыб, высовывавших из
воды свои изумленные головы с выпу
ченными глазами. Неуклюже подпры
гивая, биолог тщетно пытался на
стичь небольшое ящероподобное со
здание, быстро убегавшее от него
вдоль кромки берега. Два геолога де
ловито орудовали инструментами у
желтоватых скал, венчавших мыс в
двухстах метрах от атомохода. Химик
брал пробы воды и грунта, а ботаник
казалось готов был завалить кузов ма
шины охапками растений и цветов.
Варен вместе с физиком и астроно
мом занялся проверкой аппаратуры
для определения состава излучения
зеленого солнца.
— Посмотрите на это чудоюдо! —
воскликнул вдруг химик, указывая на
море.
С громким всплеском расступи
лись волны, и море явило потрясен
ным землянам нечто громадное, чудо
вищное, поражающее воображение.
Сначала показалась титаническая
змееподобная голова, усеянная стран
ными кровавокрасными наростами,
затем появилось неимоверно толстое,
гибкое, скользкое, извивающееся те
ло, поминутно меняющее свою окрас
ку от слабо голубой до ослепительной
синей. Светлана подбежала к самой
воде, спеша запечатлеть на пленку чу
довищного Протея местных вод. Но
морское чудище, злобно сверкнув на
нее своим единственным глазом, рав
нодушно повернулось боком и замер
ло, нежась на солнце.
— Какая жалость! — сокрушалась
Светлана, вертя в руках аппарат. —
Мне не удалось сфотографировать его
в анфас. Неужели не повернется?..
Исследователи, побросав свои за
нятия, сбегались к берегу, чтобы по
лучше рассмотреть неземного рыбо
ящера.
— Сейчас мы заставим его обра
тить на зрителей внимание!.. — про
ворчал физик и, прежде чем Варен ус
пел сделать ему предостерегающий
жест, выстрелил в зверя. Ослепитель
ный тонкий шнур, исторгнутый из
раструба атомного излучателя, вон
зился в тело чудовища. Все последую
щие события произошли, как показа
А.Колпаков Один
лось Руссову, в течение едва ли тысяч
ной доли секунды. Рыбоящер страш
но взревел, мгновенно сбросил ярко
синюю окраску, став почти прозрач
ным, судорожно сократился, — и
вдруг на берег пала иссиняголубая
молния, вернее, пульсирующее, пере
ливающееся цветами моря длинное
облако. По скафандрам астронавтов
зазмеились искрящиеся звездочки.
— Ах… — услышал Руссов сдавлен
ный крик Светланы, упавшей на оран
жевый песок. Стоявшие поблизости от
нее астронавты тоже упали, как подко
шенные. Варен, два геолога, математик
и программисты, находившиеся дальше
всех от берега, пострадали, вероятно,
меньше других, так как судорожными
рывками поползли к атомоходу. Еще и
еще раз вдогонку им, на лежащих, на
атомоход падало иссиняголубое обла
ко. Варен, успевший добраться до ма
шины, так и застыл, перебросив поло
вину туловища через борт…
Руссов вскочил на ноги и, держась
рукой за сердце, бессмысленно на
блюдал за рыбоящером, который ле
ниво резвился в воде, как ни в чем не
бывало. Потом он скрылся в волнах и
больше не показывался. Коротко, не
внятно вскрикнув, Руссов бросился
одевать скафандр. Спустя две минуту,
он уже бежал по тропе, впервые от на
чала времен проложенной атомохо
дом на этой земле. Это было хуже, чем
в дурном сне: казалось, дороге не бу
дет конца.
…Двенадцать километров, отделя
ющие место катастрофы от «Палла
ды», он с трудом преодолел к исходу
второго часа пути, задыхаясь и падая
от усталости. Астронавты лежали в са
мых разнообразных позах, вытянув
шись двумя цепочками по направле
нию к атомоходу, достичь которого
им так и не удалось. Ближе всех к во
де лежала Сергеева. Ее руки судорож
но сжимали футляр кинофотоаппара
та. Сквозь стекла шлема он увидел ее
прекрасное лицо, тронутое гримасой
мгновенного страдания, плотно сжа
тый рот, длинные стрелы ресниц. Ос
трая боль пронизала сердце Руссова,
приглушенный вопль сорвался с его
губ. Тихий звук над головой заставил
его испуганно вздрогнуть и посмот
реть вверх: антигравитационный те
лепередатчик продолжал безучастно
кружить над местом трагедии, с бесст
растной точностью автомата посылая
на экран «Паллады» цветные изобра
жения. Он вспомнил, что забыл воз
вратить передатчик на корабль. Этот
звук напоминал ему теперь похорон
ный звон. «Что же это?.. как же
это?..», беззвучно шептал Руссов,
опускаясь на землю. «Один… совсем
один… и до Земли двадцать три парсе
ка». Вслед за тем он встал и рванулся к
физику, лежавшему подле Светланы.
«Каков вид излучений мог убить их?..
Может быть, это несмертельно?..
Обыкновенный паралич?.. Он впился
взглядом в шкалы приборов, укреп
ленных на груди физика. Цветной ша
рик индикатора тихо покачивался
над синей буквой «е». «Электроны!..»,
с облегчением подумал Руссов, «По
ток электронов! Чудовище выбрасы
вает электрические разряды». Он сно
ва посмотрел на стрелки приборов.
Сумматор показывал цифру «1825 ки
ловатт». Это была мощность убившего
товарищей разряда! Только высоко
температурное зеленое светило могло
породить на этой планете формы жиз
ни, способные аккумулировать и из
лучать электрическую энергию столь
мощными порциями. Потом он при
кинул защитную мощность скафанд
ров, и искра надежды забрезжила в
его помутившемся сознании. «Воз
можно, просто тяжелый электричес
кий шок?» Перед его глазами встало
сферическое здание Института кос
мических травм, расположенное на
северовосточной окраине Города
Вечности. «Там излечивали и не такие
травмы…» Да, но ведь он совершенно
один!.. И до Города Вечности семьде
сят световых лет. «Анабиоз! Гипотер
мия! Вот что спасет тела товарищей от
необратимых изменений на долгом
пути к солнечной системе». Его лицо
стало сосредоточенным, даже жест
ким. Он знал теперь, что должен де
лать. Прежде всего, защитить товари
щей от действия могучего зеленого
солнца, от его неистовых пламенных
лучей. Наручный термометр показы
«ЗС»Фантастика №2,2006
119
«ЗС»Фантастика №2,2006
120
вал 70 градусов жары! Поминутно ос
тупаясь на шуршащей гальке, он то
ропливо перебегал от одного скафан
дра к другому, выводя регуляторы ох
лаждения на каждом костюме влево
до упора. Это должно было обеспе
чить нулевую температуру во внутрен
нем объеме скафандров. Затем он стал
переносить товарищей к атомоходу.
Альфа Эридана прошла зенит и
стала медленно клониться к западу,
когда он, еле передвигая ноги от уста
лости, наконец, сел за руль и нажал
кнопку самопуска двигателя; но вмес
то знакомого пения атомного реакто
ра ощутил пугающую, звонкую тиши
ну. Он нажал снова — и снова тиши
на! Его внимание привлек светящий
ся диск счетчика излучений. «Иони
зация нарастает!» — кричал его крас
ный зрачок. — «Уходи!». Многочис
ленные короткие замыкания, о кото
рых свидетельствовали оплавленные,
сгоревшие концы проводов, контакты
и сердечники реле, вероятно, вывели
из строя самопуск, нарушили точней
шее взаимодействие всех частей авто
матической схемы, вывели из строя
защитные экраны и каскады реакто
ра, и теперь его излучение просачива
лось наружу, с каждой минутой уси
ливаясь. Он еще раз взглянул на счет
чик: «Пять тысяч рентген в час… Это
предел, выше которого скафандры
уже не защищают!..» Нельзя было ос
таваться в атомоходе ни минуты боль
ше. Он бросился выносить тела това
рищей из опасной зоны.
Мерно рокотал фиолетовый при
бой, ему вторил глухой шум деревьев
на опушке леса, а Руссов, задыхаясь и
тяжело переставляя непослушные
свинцовые ноги, все отмеривал мучи
тельнодлинные метры: восемьдесят
шагов с тяжелой ношей до опушки ле
са, восемьдесят шагов обратно. И так
ровно одиннадцать раз. Когда он бе
режно опустил на землю последнего
астронавта, ему сделалось плохо. Он
на минуту потерял сознание, и какое
то время отдыхал в странном полусне.
Потом его сознание прояснилось, он
с трудом поднял голову. Яркожелтое
светило скрывалось за красноватым
горбом лесистого мыса, выступающе
го в море справа от него. Свинцовая
усталость, тяжесть в голове и грозное
настоящее вернули его в состояние
угрюмой напряженности. «Что же де
лать?.. атомоход не исправлен… там
радиация. До «Паллады» двенадцать
километров… Почему в корабле нет
запасного атомохода! Постой, по
стой!.. а гравиплан! Ура! Грави
план!..». Он закричал от радости. Ведь
в «Палладе» есть гравиплан, большая
вместительная машина. Ему надо
лишь собрать последние силы, до
браться до корабля… Вдруг он замер,
широко раскрыв глаза, пронзенный
мыслью: «Да, но гравипланто разо
бран!..» Он вспомнил еще, как меха
ник и электронный инженер перед
посадкой обсуждали схему сборки ма
шины, которая существовала лишь в
виде более или менее крупных узлов и
деталей, укрытых в грузовом отсеке.
Руссов бессильно опустился на зем
лю. После минутного раздумья он по
нял, что ему не собрать гравиплана —
по крайней мере, до тех пор, пока он
не будет знать его устройство и взаи
модействие частей так же хорошо, как
знали гравиплан Жонт и электрогра
вик Федоров. «Как же быть?» Идти
налегке в звездолет, бросив здесь то
варищей, и приниматься за изучение
схемы гравиплана, на что уйдет, на
верное, несколько месяцев? Да, но то
варищи не могут здесь находиться
больше двухтрех дней. Они должны
быть как можно быстрее погружены в
спасительный холод гипотермии…
Как же доставить их в корабль?.. Он в
отчаянии повел головой и с трудом
встал на ноги. На фиолетовом небо
своде зловеще догорала оранжево
желтая заря.
Сжав зубы, Руссов всетаки пошел
опять к атомоходу, мучительно раз
мышляя о том, как найти выход из
этого отчаянного положения. Носить
по одному человеку к звездолету?
Одиннадцать раз туда, одиннадцать
раз обратно… двенадцать километров
и еще двенадцать километров… почти
триста тысяч шагов, причем половину
пути с тяжелым грузом? Он понял, что
это ему не под силу…
А.Колпаков Один
Так же как и в земных тропиках,
ночь здесь наступила внезапно. Он
ощупью нашел защелки и в раздумье
откинул пластмассовые борта атомо
хода. «Тупица! Вот платформа для пе
ревозки! Борт!». Догадка окрылила
Руссова. Он бросился в кабину управ
ления, быстро нашел необходимые
инструменты и, включив нашлемный
прожектор, снял боковые борта ато
мохода. Яростно орудуя инструмента
ми, он пробил на передней кромке
каждого из бортов по два отверстия,
продел в них гибкий канат, благодаря
судьбу за то, что последний оказался в
ящике запасных деталей, и, впряг
шись в лямки, почти бегом потащил
обе «платформы» к чернеющим вдали
телам товарищей. «Теперь скорей к
астролету, в спасительный холод ана
биозных ванн…».
Руссов бережно разместил тела то
варищей на обоих бортах и со вздохом
подумал о том, что, пожалуй, оба «по
езда» сразу ему не свезти. На каждом
листе — шесть человек, на каждом —
полтонны драгоценного груза. Он на
прягся и потянул одну из платформ.
Скрипнув, она тяжело сдвинулась с ме
ста. «Это нелегко… но нужно довезти…
надо везти». Он решительно впрягся в
первый «поезд». Стало совсем темно.
Нашлемный фонарь бросал вперед
дрожащий, неверный луч света. Перво
бытный лес встретил его мраком, зло
вещим, настороженным молчанием,
изредка нарушаемым сонным хлопань
ем крыльев уснувшей птицы да каки
мито неясными шорохами. Он поду
мал о хищных зверях и внутренне со
дрогнулся, но вскоре успокоился,
вспомнив, что у него есть мощный
атомный излучатель, найденный в ато
моходе. Он остановился, взял излуча
тель и передвинул рычажок генерации
излучений на красное деление.
…Руссов останавливался через
каждую сотню метров. Его сердце от
чаянно колотилось, не хватало дыха
ния, каждый новый шаг вперед был
мучительной пыткой. Нечеловечес
кие усилия, которые он прилагал,
чтобы тянуть вперед неимоверно тя
желый «поезд» с астронавтами, вскоре
окончательно истощили его. Мускулы
ног и рук отказывались повиноваться.
Он впервые пожалел, что в последние
месяцы перед отлетом нерегулярно
посещал Дворец Здоровья и Силы,
поддавшись меланхолии. Лямка не
выносимо резала плечи, плотно вда
вившись в упругую ткань скафандра.
Но он шел, тяжело переставляя ноги,
делая в час не более километра, так
что его могла бы легко обогнать чере
паха. Лесу, казалось, не будет конца.
Он потерял представление о времени
и месте, но все шел и шел, спотыка
ясь, падая, вставая, чтобы сделать
дватри судорожных рывка вперед, и
снова падая. Наконец, он упал, по
пробовал подняться и не смог. Тяже
лый сон сковал его усталое тело.
…Вдали у горизонта уже был виден
корпус «Паллады». Когда он достиг
зведолета, он снова упал и приходил в
себя, по крайней мере, целый час.
Процедуру переноски товарищей
внутрь зведолета он вспоминал впос
ледствии с ужасом.
Так как его страшно мучила жаж
да, он поспешил снять шлем и жадно
выпил целый термос «звездного не
ктара». Потом бросился освобождать
товарищей из скафандров. Перенося
в анабиозную ванну Сергееву, он с бо
лью в душе чувствовал, как холодны
ее руки, и прежде чем закрыть про
зрачную крышку гипотермического
резервуара, поцеловал девушку в ле
дяной лоб.
… Потом он отправился за вторым
«поездом». «Надо успеть до ночи вер
нуться в астролет», думал он, подгоняя
себя; но войдя через два часа в лес, по
нял, что ему не успеть: день здесь был
гораздо короче, чем на той же широте
Земли. Однако его чувства настолько
притупились, что он не испытал ника
кого страха перед перспективой вто
ричного ночного путешествия через
лес. Он посмотрел вверх, на глухо шу
мящие кроны деревьев. В просветах ли
стьев не было видно звезд, как в про
шлую ночь. Вероятно, небо заволокло
тучами. Было темно, как в угольном
мешке. Внезапно хлынул такой ливень,
какого он не видел даже в тропиках
Элоры пять тысячелетий назад. С неба
падала сплошная водяная стена, пере
«ЗС»Фантастика №2,2006
121
«ЗС»Фантастика №2,2006
122
ливаясь ручьями и водопадами в кронах
«хвощей» и «папоротников». Это был
настоящий вселенский потом. Почва
мгновенно размокла, его ноги скользи
ли и вязли в красноватой грязи. К счас
тью, ливень кончился так же внезапно,
как и начался. Идти стало несравненно
трудней. Последние сотни метров, от
делявшие его от прибрежной опушки
леса, он падал почти на каждом шагу:
упругая ткань скафандра несколько
смягчала убийственные удары о камни
и коряги.
К побережью он вышел в три часа
ночи по своим часам. Так ли это было
на самом деле, он не знал, понятия не
имея о времени на этой планете. Во
всяком случае, была глухая полночь.
Его встретил невероятный гул разгу
лявшегося первобытного океана. По
бережье стонало под чудовищными
ударами ветра и прибоя.
Цепляясь руками за все, что попа
дется на пути, Руссов с величайшим
трудом тянул «поезд» по пологому
склону, по которому журчали сотни
ручейков, бегущих из леса к морю. Их
породил этот короткий ливень, обру
шивший на лес целый океан воды.
«Поезд» скользил по раскисшей почве
намного легче, чем вчера по сухой, но
зато Руссов не мог прочно поставить
ногу для упора и неизменно скользил и
падал. В результате этого за два часа он
прошел едва ли больше километра. Луч
нашлемного прожектора, в такт дви
жению зигзагами метался по стволам
деревьев, выхватывая из мрака то
пышный куст, усыпанный, точно
бриллиантами, крупными каплями во
ды, то морщинистый или гладкий
ствол гиганта растительного мира, то
нагромождение бурелома. Ему каза
лось, что он идет уже тысячу лет, а
джунгли все еще не кончались. Вдруг
впереди себя он услышал могучее ды
хание и, выключив фонарь, в страхе
остановился. Всеми клетками своего
тела он ощущал, что там, в непроница
емой темноте притаилось чтото ог
ромное и страшное, наверное, какой
нибудь первобытный хищник. Дыха
ние зверя было так могуче, что Руссов
отчетливо слышал тихий шелест лис
тьев, трепавших в струе воздуха, извер
гавшегося из невидимых ноздрей или
пасти. Что было делать? Он боялся пу
стить в ход атомный излучатель, так
как не был уверен, что сразу поразит
хищника. Не собирался уходить и
зверь. Надо было на чтото решаться и,
нащупав в темноте излучатель, Руссов
послал в чашу пронзительнобелый
луч излучения. Впереди чтото под
прыгнуло. Затрещали кусты, раздался
такой злобный рев, что Руссов облился
холодным потом. Вслед за тем он по
чувствовал, как над ним пролетело в
воздухе чтото невероятно огромное,
гибкое и тяжело обрушилось в десяти
шагах позади него. Страшно хрипя,
это «чтото» поползло к нему, сотря
сая почву. Тогда Руссов, не помня себя
от страха, до тех пор хлестал излучени
ями по приближавшемуся чудовищу,
пока оно не затихло. Несмотря на бес
конечную усталость, он пошел взгля
нуть на это «чтото». Незаметно по
светлело, так как начинался рассвет;
он смутно различил оскаленную морду
какогото апокалипсического зверя,
длинные мощные лапыкрючки и ги
гантское туловище, исполосованное
причудливыми узорами неопределен
ного цвета.
Потом он опять двигался на четве
реньках, всхлипывая от напряжения,
поминутно засыпая и просыпаясь.
Позднее утро застало его на равнине.
Сильный ровный ветер, дувший из—
под восходившей Альфы, быстро су
шил мокрую почву. В воздухе дрожа
ли дымные испарения. К астролету он
подошел уже к вечеру не на «втором»,
а, наверное, на «четвертом дыхании»
и упал в последний раз. Засыпая тут
же, у входного люка, он слабо улыб
нулся, радуясь, что кончился этот не
вероятный поход.
Двое суток он отсыпался в салоне,
не вставая даже для того, чтобы по
есть. Теперь ему были не страшны все
стихии этой планеты. Несокрушимые
стены «Паллады» защищали его. То
варищи покоились в анабиозе. Они
могли теперь лежать там тысячи лет,
огражденные от каких бы то ни было
изменений в состоянии своих орга
низмов. На третьи сутки Руссов про
А.Колпаков Один
снулся, чувствуя себя вполне отдох
нувшим, если не считать тупой, ною
щей боли во всем теле. Два сеанса в
кабине освежающих излучений, вы
сокотонизированная пища и «звезд
ный нектар» окончательно вернули
ему силы и бодрость. Пора было ду
мать об отлете к Земле.
Он вошел в Централь Управления
и с некоторым смущением обвел гла
зами сложное нагромождение прибо
ров, кнопок, циферблатов, ряды ро
ботов. «Не бойся», казалось говорили
они, «ты ведь с нами знаком». Он
вздохнул, потому что не мог вот так
сразу включить двигатели и устре
миться к родной Земле. «Программа…
сумею ли я составить ее без помощи
математика, астронома, программис
тов?..». Гдето в невообразимой дали
пространства, за квадриллионы кило
метров отсюда плывет в Космосе род
ное Солнце, увлекая за собой планеты
и Землю, пробегая каждую секунду
270 километров; с неменьшей скоро
стью мчится в пространстве и Альфа
Эридана со своими планетами; труд
но, очень трудно попасть кораблю «в
цель»: на протяжении двух десятков
парсеков пути его подстерегают гра
витационные возмущения, искривля
ющие курс, межзвездные магнитные
поля, искажающие показания прибо
ров, сотни неучтенных случайнос
тей… А ведь траекторию полета нужно
проложить строго по прямой, ибо
только по прямой может двигаться
субсветовой звездолет.
В сейфе Варена он быстро разыс
кал черновую схему программы, заго
товленную еще на Земле, и, не колеб
лясь, прошел в информарийбиблио
теку. Он должен теперь напрячь все
свои способности, мобилизовать всю
волю, чтобы в ходе анализа и расчетов
заполнить вот эти пустующие клетки
перфолент двоичными числами, эти
ми до смешного простыми сочетания
ми отверстий на ленте, за которыми,
однако, скрываются целые Гималаи
знаний, труда и расчетов.
Вскоре Руссов напоминал студента
древних веков, который начал гото
виться к экзамену в то время, когда до
его сдачи остается немногим меньше
суток. Он работал яростно, вдохновен
но, самозабвенно, потеряв счет часам
и дням, делая лишь короткие переры
вы для сна и приема пищи; зато элек
тронные счетные машины — его вер
ные помощники — работали без уста
ли. Волны Времени беззвучно проно
сились над ним, а он, ничего не видя и
не слыша, плыл в его потоке. Дни на
низывались на дни, складываясь в не
дели и месяцы. Его мозг изнемогал в
дебрях тензорного и вариационного
исчислений, как изнемогало недавно
тело в чаще первобытного леса…
Чуть слышно шурша, перфолента
уползла в окошечко входного устрой
ства Электронного Мозга. Теперь уже
от воли Руссова не зависела работа
сложнейших электронных систем
«Паллады». На его долю оставались
функции наблюдения, контроля и
аварийного вмешательства. Он еще
раз мысленно проанализировал ис
ходные предпосылки своих расчетов.
Как будто все правильно. Но гдето в
глубине подсознания таилось какое
то неясное чувство сомнения и неуве
ренности. Все ли он учел при состав
лении программы? А вдруг в какомто
пункте расчетов он допустил незамет
ную для себя ошибку, просчет, неточ
ность?.. Усилием воли он отбросил
эту мысль, объясняя ее переутомле
нием, и решил хорошенько отдохнуть
и выспаться перед ответственным эта
пом взлета с планеты и вывода «Пал
лады» на прямолинейный участок
маршрута.
И вот настал час отлета. С бью
щимся сердцем Руссов включил аст
ротелевизор, прощальным взглядом
окинул желтооранжевые леса, пыш
ные равнины, заросшие высокой, в
рост человека, травой, изумруднофи
олетовое небо. «Вперед!», сказал он,
подбадривая себя, так как его угнета
ли тишина и безмолвие, царившие в
корабле, в котором он был единствен
ным членом экипажа, и решительно
нажал кнопку Предстартовых Опера
ций. Тонко запели роботы, управляю
щие шасси. Он не видел, как сложная
система умных механизмов плавно
втянула в корпус звездолета гигант
ские посадочные клешни, но услы
«ЗС»Фантастика №2,2006
123
«ЗС»Фантастика №2,2006
124
шал глухой рев двигателей вертикаль
ной подвески корабля, медленно под
нимающих астролет носом в зенит. В
тот момент, когда «Паллада» встала во
весь свой тысячеметровый рост, авто
матически включилось ожерелье
ядерноводородных стартовых двига
телей. Корпус звездолета отозвался на
это крупной вибрацией. Точно штан
ги титанического домкрата, огненные
столбы раскаленных газов сначала
медленно, а потом все быстрее и быс
трее поднимали ракету над сожжен
ной почвой. Толстые стебли трав, ши
пя и лопаясь, свертывались в жгуты,
протягивая к небу опаленные скрю
ченные отростки, как будто грозя ухо
дящему в Космос пришельцу.
Руссов включил вихревую защиту
жилых помещений корабля. Он мыс
ленно представил себе, как в сверх
проводящем кольцевом пространстве,
охватывающем салон, анабиозные
ванны и Централь Управления, заст
руились сверхмощные вихревые токи,
создавая поле антигравитации, нейт
рализующее любые перегрузки. На
бесчисленных шкалах прыгали огонь
ки, мерно отстукивал секунды авто
матметроном. Через шесть минут ко
рабль вышел на стационарную орбиту
и, подчиняясь командам роботов,
проделал ряд эволюций. …В то «утро» он проснулся совер
шенно разбитый, с какойто необъяс
нимой тяжестью на сердце. Все у него
валилось из рук. «Наверное, от бес
сонницы», подумал он. Пытался за
няться чтением — и не смог; попробо
вал есть — пища показалась ему прес
ной и безвкусной. Некоторое время
он машинально слушал, как Счетчик
Расстояний каждые две минуты звон
ко отсчитывает микропарсеки, остаю
щиеся за кормой «Паллады»; бесцель
но потрогал рукоятки аварийного уп
равления, посмотрел на главный эк
ран, где переливались фиолетовые
точки звезд. «Паллада» беззвучно не
слась в пространство со скоростью в
«шесть девяток после нуля». «Пройде
на почти половина пути», подумал
Руссов, решительно не зная, чем за
няться. «Хорошо бы лечь в анабиоз и
сразу провалиться в блаженное небы
тие…». Это была чрезвычайно заман
чивая мысль, но он старался ее ото
гнать, потому что не доверял прибо
рам и роботам — почему, и сам не мог
объяснить, — вероятно, оттого, что
это была точная и сложная техника
восьмого тысячелетия. Он долго коле
бался, борясь с соблазном, и, нако
нец, страшась одиночества, решился.
Однако не успел он еще закрыть за
собой дверь анабиозной каюты, как
остановился, точно вкопанный. В
убаюкивающую песнь гравиметра
вдруг вошла какаято новая, чуждая
слуху мелодия. «Неисправность!»,
молнией пронеслось у него в голове,
но гравиметр опять запел густо и ров
но, и он успокоился. В следующее
мгновение «голос» прибора резко из
менил свою тональность, звук стал
нарастать и повышаться. Он бросился
к пульту и положил руки на рукоятки
аварийных рычагов, не сводя глаз с
указателя. Стрелка гравиметра мед
ленно, но неумолимо ползла к крас
ной черте, отмечавшей предельно до
пустимый при данной скорости звез
долета потенциал тяготения. Вместе с
движением стрелки все тревожнее
кричал звуковой анализатор: «Опас
ность!». Руссов вздрогнул от резкого
воя сирены, который прозвучал в тот
момент, когда стрелка достигла крас
ной черты. Его ослепила красная
вспышка индикатора на груди сторо
жевого робота — сигнал отключения
главного двигателя. Руссов на миг
растерялся. «Впереди — тяготеющая
масса!..», ужаснулся он. Вслед за тем
загрохотали тормозные двигатели. В
следующую секунду их прерывистый
грохот перешел в сплошной громопо
добный гул. Подвижная шкала акце
лерографа стремительно побежала
влево, показывая чудовищное замед
ление: «сто жи… восемьсот… десять
тысяч». Замедление было так велико,
что на мгновение перегрузка превы
сила потенциал антитяготения. Его
швырнуло в кресло пилота, вдавливая
в губчатую обивку. Раздался пронзи
тельный звон — это автоматически
включилась система, усиливающая
поле антитяготения, — и перегрузка
исчезла. Гравиметр уже не пел, а
А.Колпаков Один
пронзительно выл жутким, хватаю
щим за душу «голосом», несмотря на
то, что скорость корабля стремитель
но уменьшалась. «Тяготеющая масса
или край слабого поля гравитации»,
лихорадочно гадал он, жмурясь от
тревожного мигания аварийных ог
ней. «Тормозить или наращивать ско
рость?.. Судя по карте Вычислитель
ного Центра, на этом пути не должно
быть тяготеющих масс… неужели на
вигационная ошибка?.. Он был доста
точно опытен, чтобы сразу понять,
что впереди — невероятно сильное
поле тяготения, и почти инстинктив
но выключил тормозные двигатели. В
наступившей тишине его руки лихо
радочно шарили в сейфе Варена, пе
ребирая записи, ленты и таблицы, в то
время как глаза впивались в черный
провал экрана астротелевизора. Если
бы это была звезда, то он давно бы
увидел ее?.. Может быть, ин
фракрасная звезда?.. Ее присутствие
здесь, на изученном участке Вселен
ной, совершенно невероятно. Что же
может быть?.. Он терялся в догадках.
Потенциал тяготения на шкале
гравиметра уже превышал все извест
ные ему величины: силу притяжения
Солнца. Альфы Эридана, рядовых ин
фракрасных звезд, пылевых сгуще
ний. Руссов продолжал перебирать за
писи Варена, хотя внимательно изу
чил их при составлении программы;
подсознательное чувство заставляло
его чтото искать. Внезапно — это бы
ло словно наитие — он вспомнил сло
ва, которые Варен еще в пути к Альфе
Эридана сказал в ответ на замечание
или вопрос второго штурмана Марио:
«Да, да… на одиннадцатом парсеке
обратного маршрута… если сделать
поворот на 32 градуса по направле
нию к южному галактическому полю
су… через три парсека встретится по
тухший белый карлик Цвикки…»
Капли холодного пота выступили у
него на лбу. «Что это еще за белый
карлик Цвикки?..» Он никогда не
слышал о такой звезде. На курсовой
диаграмме ее не было. Тогда он вклю
чил памятную электронную машину и
стал просматривать астрономические
каталоги, но и здесь не нашел упоми
нания о загадочной звезде. Страх и
неизвестность заставили его снова
включить тормозные двигатели. Под
их громовый гул он опять начал уто
мительные поиски, чувствуя, что если
не найдет разгадки странного поведе
ния «Паллады», — гибель неизбежна,
потому что он не знал, что предпри
нять. Удар гонга пронизал его, точно
электрический ток. Он нервно обер
нулся к пульту: это еще раз автомати
чески включился робот, повышаю
щий напряжение антитяготения. На
экране памятной машины плыли уже
последние записи научных сообще
ний и заметок, сделанных Вареном
перед самым стартом «Паллады», как
об этом говорили значки на полях.
Вот он наткнулся на информацию
Высшего Совета по освоению Космо
са. Сухие строчки записи сразу разру
били весь узел загадок и неясностей.
«Звезда Цвикки», писал, Варен, «это
закончивший свой жизненный путь
сверхкарлик, невидимый в простран
стве… сила тяготения немногим мень
ше, чем у звезд, останавливающих лу
чеиспускание. Сообщение о потух
шем сверхкарлике получено из Совета
за два часа до отлета… однако нас эта
звезда не интересует, так как лежит в
стороне в четырех парсеках по на
правлению к южному полюсу Галак
тики… Ее координаты».
Сверившись по звездной карте
курсографа и отметив кружочком ме
стоположение страшного потухшего
светила, Руссов бессильно упал в
кресло. Глаза его расширились от
ужаса, страха, отчаяния… Он понял,
что неточно проложил маршрут, на
целив корабль не на Солнце, а чуть в
сторону. Он мучительно вспоминал,
где, на каком этапе программирова
ния мог допустить ошибку, но вскоре
отказался от этой затеи, сознавая, что
для обнаружения ошибки необходимо
заново проверять все расчеты и вы
числения, отнявшие у него больше го
да. Теперь собственное положение от
крылось ему во всей своей пугающей
простоте: не к Солнцу мчится «Палла
да», а прямо в инертный океан грави
тации, выплыть из которого никому
еще не удавалось прежде!..
«ЗС»Фантастика №2,2006
125
«ЗС»Фантастика №2,2006
126
Однако его отчаяние длилось не
больше минуты, ибо надо было дейст
вовать. И он знал теперь, что делать.
Бороться до последнего эрга энергии,
до последнего грамма топлива в ко
рабле! И странное дело: когда это ему
стало ясно, он почувствовал облегче
ние. Не было ни страха, ни растерян
ности. Только холодное мужество
борца, идущего на гибель. Твердой
рукой он взялся за аварийные рычаги.
Скорость «Паллады», между тем, упа
ла настолько, что можно было сделать
поворот на несколько румбов, не рис
куя разрушить корабль. Он посмотрел
на шкалы указателей расхода энергии
и включил радиоквантовые генерато
ры на восемь десятых полного режима
генерации. Одновременно с этим тан
генциальные двигатели, работая на
пределе, повернули корабль на трид
цать градусов к востоку. Содрогаясь и
вибрируя, «Паллада» начала титани
ческую борьбу с косной силой тяготе
ния…
Двести сорок два часа, ни на се
кунду не утихая, двигатели извергали
в пространство биллионы киловатт
энергии, но скорость корабля продол
жала бесконечно медленно падать.
Это могло означать лишь одно: сверх
карлик Цвикки прочно держал жертву
в своих объятьях; словно миллиарды
чудовищных по силе рук медленно,
но верно увлекали корабль в пучины
безмолвия и мрака — туда, где мате
рия, побежденная энтропией, обрекла
себя на бездействие в течение длин
ного ряда галактических веков. Гра
виметр давно умолк, потому что его
шкала иссякла в тщетной попытке за
регистрировать силу тяготения, в де
сятки раз превосходившую все, что
предусматривали конструкторы. Рус
сов не отходил от пульта; он оглох от
воя приборов, ослеп от непрерывного
мигания лампочек и индикаторов; он
яростно метался у пульта, то и дело
отключая работы и автоматы, по сиг
налам неведомых приборов приводя
щие в действие те или иные системы
корабля. Сейчас требовалось только
одно: ни на секунду не ослаблять
энергетический вихрь, удерживаю
щий «Палладу» на краю гравитацион
ной бездны. Лишенный отдыха, Рус
сов почернел и осунулся, ему некогда
было как следует поесть; он торопли
во проглатывал то, что удавалось най
ти в ящичке пилота; он боялся заснуть
более чем на дватри часа. К исходу
двенадцатых суток он настолько осла
бел, что почти равнодушно воспринял
сообщение расходомера топлива о
том, что в корабле осталось всего со
рок процентов первоначального запа
са энергии. «Когда стрелка покажет
ноль процентов, я, наконец, отдох
ну…», вяло подумал Руссов. Его охва
тило тупое безразличие отчаяния, он
страшно устал и почти с радостью
прислушивался к коварному голосу
энтропии, звавшему его в мрачные
океаны вечного небытия. Он закрыл
глаза и бессильно сидел в кресле пи
лота, опустив руки. В таком положе
нии он оставался долгие минуты, пока
корабль изнемогал в борьбе с притя
жением сверхкарлика. Но вот гдето в
глубине памяти возникли видения:
«спящие» в анабиозе товарищи, жду
щее от него помощи; яркие картины
родной Земли, деятельной и счастли
вой жизни людей, тружеников и его
братьев, продолжающих бесконечно
совершенствовать царство свободы,
скачок в которое начали совершать
еще в дни его далекой юности, в дни,
когда «Циолковский» уходил к Альфе
Центавра. Он почти наяву увидел
Светлану Сергееву, услышал ее бар
хатный голос… Любовался незабывае
мой панорамой города Вечности… Он
снова склонялся над могилой Чандра
гупты, утопающей в цветах, заботливо
оберегаемых детьми нового мира, —
там, в Городе Вечности… на Площади
Погибших Астронавтов… Руссов с
усилием поднял отяжелевшую голову.
«Надо бороться до конца… до послед
него эрга», прошептал он, включая
главный двигатель на полную мощ
ность и стараясь не смотреть на шка
лы расходомеров топлива.
Счетчик Времени равнодушно от
бил еще двадцать восемь часов собст
венного времени ракеты. Оставалось
тридцать пять процентов энергии…
двадцать шесть… «Паллада», содрога
ясь, раскачивалась в черном молчащем
А.Колпаков ОдинЗаголовок
пространстве. На экранах обзора бес
страстно полыхали какието причуд
ливые сияния. Он понял, что это озна
чает: пространство, смятое чудовищ
ным тяготением сверхкарлика, почти
замыкалось само в себе, неузнаваемо
искажая ход лучей света от далеких
светил, с холодным равнодушием взи
равших на песчинку, барахтавшуюся в
могучих объятиях Космоса. Одиннад
цать процентов от исходного запаса
топлива!.. Внезапно он заметил, что
стрелка указателя скорости корабля
стоит на одном месте! Это могло озна
чать только одно: реактивная тяга
«Паллады», в течение четырнадцати
суток израсходовавшей три четверти
своих гигантских энергетических запа
сов, уравновесила, наконец, невообра
зимое тяготение звезды Цвикки, кото
рая так и не показала свой страшный
лик на экранах обзора. Корабль мучи
тельно вибрировал в гибельном равно
весии. Его двигатели не могли ни на
грамм увеличить силу своей тяги —
они давно уже работали на опасном
пределе, а сверхкарлик уже не мог ни
чего прибавить к силе порожденного
им колосса гравитации. Руссов в отча
янии посмотрел на белый диск регуля
тора мощности радиоквантовой гене
рации, который был выведен до отка
за. Сознание неотвратимости скорой
гибели астролета заставило его исторг
нуть крик ярости и бессилия. Он уже
ни на что не надеялся, даже на чудо. И
вдруг пришла робкая мысль: «Старто
вые двигатели!.. Два миллиона тонн
дополнительной тяги!». Руссов рванул
диски включения стартовых двигате
лей, ясно сознавая, что, расходуя стар
товое — а, следовательно, и посадоч
ное — топливо, лишается возможнос
ти посадить впоследствии корабль на
Землю или другую планету солнечной системы…
Короткий гром стартовых двигате
лей прозвучал, как песня побеждаю
щего разума. Стрелка указателя ско
рости сразу ожила, затрепетала и ле
ниво поползла вправо. Три часа гре
мела эта песня и умолкла… ибо кон
чилось ядерноводородное топливо.
Но по лицу Руссова текли слезы радо
сти: он знал, что победа осталась за
ним, — сверхкарлик разжал, наконец,
свои объятия. Пронзительный вой
проснувшегося гравиметра показался
ему небесной музыкой. По мере того
как «Паллада» все дальше уходила от
сверхкарлика, этот вой постепенно
сменялся басистым урчанием; потом
звук стал повышаться, — и вот уже
снова полилась убаюкивающая пес
нясказка свободного пространства!..
Руссов выключил главные двигате
ли, переводя корабль на инерциаль
ный полет. У него еще хватило сил
подняться и дойти до дверей анабиоз
ной каюты. Он хотел сказать «спящим»
товарищам, что они спасены во второй
раз, но упал на пороге, погрузившись в
непробудный сон смертельно уставше
го человека… Однако проснувшись
много часов спустя, он всетаки во
шел. Подобные гигантским вытяну
тым грушам, голубые корпуса ванн
встретили его мягким сиянием про
зрачных стен, торжественной тиши
ной сладкого забытья. Он долго всмат
ривался в лица друзей и беззвучно пла
кал; в этих слезах было все: и радость
спасения, и ожившая надежда еще
увидеть товарищей живыми.
Точные координаты: звезды Цвик
ки, которые он узнал столь дорогой
ценой, помогли ему теперь с абсолют
ной точностью нацелить «Палладу» на
солнечную систему. Это было теперь
так просто: перо автомата вычертило
на курсовой карте уже две стороны
треугольника, в вершинах которого
лежали Солнце, Альфа Эридана и
звезда Цвикки. Ему осталось лишь со
единить прямой линией точку на кар
те, обозначавшую местоположение
сверхкарлика, с условным знаком
Земли, — он замкнул, таким образом,
геодезическую мировую линию дви
жения «Паллады» в пространстве.
Уточнение и исправление программы
заняло не более пяти дней.
…Израсходовав ровно половину
оставшегося одиннадцатипроцентно
го запаса внутринуклонной энергии,
Руссов разогнал «Палладу» до скоро
сти равной — увы! — лишь восьми ты
сячам километров в секунду: больше
тратить топливо было нельзя, ибо не
чем будет погасить достигнутую ско
«ЗС»Фантастика №2,2006
127
«ЗС»Фантастика №2,2006
128
рость при подходе к солнечной систе
ме. Огромное неравное и физическое
напряжение последних недель не про
шло для него даром: он был близок к
полной прострации и желал только
одного — покоя. Покоя и отдыха, не
бытия и забвения! Поэтому Руссов
почти равнодушно воспринял эти две
цифры — «девять» и «восемь тысяч».
Девять парсеков, которые нужно бы
ло пройти до Солнца, и 8 тысяч кило
метров в секунду — скорость, с кото
рой вынуждена теперь ползти «Палла
да», не имея топлива для дальнейшего
разгона… Не страшило его и то, что в
результате столь малой скорости меж
ду кораблем и Солнцем пролегло те
перь ШЕСТЬСОТ ЛЕТ пути! «Анаби
оз… отдых…забвение», шептал он как
в бреду, настраивая реле времени од
ной из пустующих анабиозных ванн.
Но все же прежде чем погрузиться в
анабиоз, он гигантским усилием воли
заставил себя тщательно проверить
показания всех приборов управления,
прослушать стройную симфонию, ко
торую они разыгрывали в честь побе
ды над Космосом, и заложить в управ
ляющее устройство сверхмощного ра
диопередатчика короткую программу,
которая спустя шестьсот лет оживет в
его сигналах: радиопередатчик будет
монотонно слать в эфир позывные
«Паллады» и слова, исполненные ве
ликой простоты: «Я — «Паллада»…
Шестьсот лет иду на инерции… Могу
затормозиться только до планетарной
скорости… Для посадки нет топлива…
на борту — мертвый экипаж».
…Лежа в ванне и включив подачу
анабиозных стимуляторов, Руссов
блажено улыбался, погружаясь в дол
гожданное забвение…
«Паллада» достигла Солнечной
системы через 594 года после того, как
Руссов лег в анабиоз. Он не слышал и
не мог слышать, как роботоры, как
мощно запели магнитные поля, на
правляя поток радиоквантов, как за
тем умолкли двигатели, израсходовав
последний киловатт энергии, но, по
гасив скорость корабля до пятидесяти
километров в секунду, «Паллада»
вторглась в окрестности Плутона, по
сылая в пространства крик отчаяния:
«Я — «Паллада»… Спасите нас люди
Земли!..». Руссов ошибся при наст
ройке реле времени, которое должно
было «разбудить» его при подлете к
солнечной системе, ровно на пять лет.
Поэтому он не мог также видеть кар
тину собственного спасения. Радио
голос «Паллады» был услышан и рас
шифрован станцией межзвездных ко
раблей на Титане… Два гигантских
спасательных звездолета настигли
мертвую «Палладу» в тот момент, ког
да она, пройдя по инерции всю сол
нечную систему, готовилась опять —
теперь уже навсегда — кануть в Кос
мос, и, уравняв свои скорости с ее
скоростью, заключили в могучие объ
ятия соединительных ферм, а затем,
точно ребенка в колыбели, бережно
понесли на Титан.
…Когда Руссов очнулся, он долго
не мог понять, где находится. Он ле
жал в комнате с прозрачными стена
ми, сквозь которые четко рисовался
огромный диск Сатурна, висевший в
густой синеве неба Титана, точно вол
шебное произведение искусства. Уча
стливые лица склонившихся над ним
людей вызвали на его лице слабую
улыбку и слезы радости. Внезапно он
приподнялся и с надеждой в голосе
спросил:
— Они... уже живы?..
Врач в белоснежной одежде утвер
дительно наклонил голову:
— Они будут жить… Ты скоро уви
дишь своих товарищей. Не волнуйся,
отдыхай… ты очень слаб.
Тогда Руссов облегченно вздохнул.
На его бледном, изнуренном лице
снова заиграла улыбка. И вдруг она
опять погасла, закрытая облачком
тревоги:
— А Город Вечности?.. он… еще
существует?
Тогда в свою очередь улыбнулся
врач:
— Город Вечности? — повторил он
вопрос релятивиста. — О!.. Город Ве
ликих Сынов человечества будет жить
вечно?..
А.Колпаков Один
В ноябрьском номере журнала «ЗНАНИЕ С ИЛА»:
Из грязи в князи
история возвышения «скромного цветочка»
Автор
val20101
Документ
Категория
Знанию сила
Просмотров
669
Размер файла
5 240 Кб
Теги
знание, сила, фантастики, 2006
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа