close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Барьер не для блаженных

код для вставкиСкачать
 Валерий Сабитов
Барьер не для блаженных.
(фантастический рассказ)
С потолка струился мощный поток электрического света, бессильный заменить всепроникающее сияние лунного серебра, разлитого под куполом Второго причала Внешнего Космодрома. Все кругом - мертвенно бледное, чужое и неуютное. Через минуту глаза свыклись с искусственным освещением. Впечатление изменилось, как в послепраздничный день, когда на смену тяжелому утру приходит оживляющий полдень, возвращая утерянную бодрость.
Центральный салон яхты, рассчитанный на две тысячи человек, быстро заполнялся. Текущая через посадочный люк людская река растекалась ручейками по проходам салона и исчезала в рядах оранжево-желтых полосатых кресел. Натали с Иваном опоздали к началу посадки и оказались в числе последних. Окинув взглядом салон, Иван прошептал Натали, что чувствует себя Ионой во внутренностях проголодавшегося чудовища. По-хозяйски звонко прогремели литавры, легко погасив гул, созданный движением сотен людей. Натали от неожиданности вздрогнула. Иван вновь наклонился к ней и успокаивающе шепнул: "Не торопись. Сейчас мы сядем, нас ознакомят с кодексом поведения, потом по каютам. В путь еще рановато".
Выгнутая наружу громадная плоскость фронтальной стены растаяла, обратившись в окно ошеломляющих размеров. "Это уж слишком, - подумал Иван, - Каково же в первых рядах!" Действительно, даже здесь, рядом с люком посадки, отстоящим от экрана метров на сорок, размеры изображения деформировали восприятие, создавали резкий дискомфорт.
В центре экрана-стены, спиной к пассажирам-зрителям, сидели двое в голубой униформе; над широкими, сверкающими полированным металлом спинками кресел виднелись их плечи и головы. Иван сообразил: им показывают рубку управления. Шар фонаря рубки отлит из дымчато-белесого, не совсем прозрачного материала: в его туманной глубине виделись серо-белые пятна, уходящие рядами к темному большому диску с размытыми краями; справа и слева от диска за яркими отблесками солнечных лучей угадывались другие причалы Внешнего Космодрома.
Солнце пряталось за тыльной стороной сооружений космодрома, за конгломератом обеспечивающих инфраструктур, и над большинством причалов царил лунный день. Причалы, медленно обращаясь вокруг общей оси, периодически попадали в область локального солнечного затмения, создаваемого громадами тыловых структур космодрома. Земля висела где-то в стороне и ее небесного присутствия ни на причале, ни в яхте сейчас не ощущалось.
Иван отметил свою первую ошибку: фонарь рубки управления обрел полную прозрачность и в нее свободно проник стекающий с ущербного лунного диска голубоватый свет, чуть подкрашенный розоватым сиянием защитного купола причала. Перед двумя голиафами в креслах проявилась панель управления, отделившая первую дежурную смену от подлунного пейзажа. Пробежав глазами по скопищу цветных шкал, клавишей, тумблеров, ручек, различного размера экранов, Иван удивился тому, как возможно вдвоем управляться с таким хозяйством. Разве нельзя все доверить электронному мозгу, оставив несколько контрольных приборов для экипажа? Впрочем, легко и ошибиться: за наглядной архаичностью могла скрываться некая важная целесообразность.
Пока Иван разглядывал техническое оснащение рубки, цвета на экране налились сочностью, обрели мягкость полутонов. Рубка и причал, видимые посредством оптических систем, стали похожи на картинку из компьютерных игр. В сознании Ивана рождалось ощущение невозможности различения миража и реальности. Яхта стояла на шахматном поле, которое могло бы называться в прошлые времена взлетно-посадочной полосой. Связанные с поколениями покорителей пространства гены Ивана помнили, что когда-то космические корабли для преодоления гравитации стартовали по таким полосам, опираясь на собственные колеса. Так же они приземлялись и даже прилунивались. Обтекаемые, вытянутые по направлению движения изящные тела летательных аппаратов прошлого виделись ему сейчас почти наяву. Они могли бы стоять и на этом громадном шахматном поле, готовясь к старту; их силуэты не оказались бы тут не к месту.
Иван иногда сожалел, что погубил в себе историка, - при мысли о чем-то из прошлого, достаточно удаленного, чтобы не быть навязчиво конкретным, его всегда охватывали трепет и неизъяснимое очарование. Цвета и запахи долгих путешествий, треск парусов над волнами дальних морей... Потерянное во времени желало властвовать над ним, погружая в трепетную атмосферу ожидания, предвкушения чуда. Чудо... Как в сказке, где борются добро и зло. Да, и зло, поныне не изжитое из человеческих судеб. Усилием воли он отогнал тревожные и мучительные воспоминания.
А может быть, его призванием была вовсе не история, а профессия детского сказочника? Да, именно сказочника потеряло в нем человечество, решил Иван, вбирая широко раскрытыми глазами волшебную панораму искусственного подлунного мира, отделившегося от Земли и уходящего в тень детского воображения. Сказки для взрослых Иван не любил, считая их плодами больной фантазии, предназначенными для инфантильных стариков и старушек, уже не могущих воспринимать реальность полной мерой. Может быть, и его в старости будет тянуть к фантастике и прочим попыткам заслонить красочное бытие бледными творениями игры человеческого ума. Игры без правил и законов...
Размышления Ивана остановила та же вездесущая реальность: сквозь прозрачное стекло рубки он увидел, как два электробуксира, напоминающие желто-зеленых жучков, тянули к яхте старткатера, выглядевшие маленькими тоненькими свечками, только что снятыми с рождественской елки. Четыре такие свечки поднимут яхту за пределы причала. Уже там, в открытом пространстве развернется Парус, наполнится солнечным ветром и понесет их в дальний рейс, первый для большинства пассажиров-туристов, не знакомых с дальним космосом. И все-таки разве может космический парус сравниться с парусами каравелл и бригантин? Да и что общего у космической пустыни с полным жизни океаном Земли?
Вместе со всеми Иван продолжал разглядывать рубку управления и расстилающийся вокруг нее обжитый человеком простор причала. Перед туристами только двое; остальные члены экипажа, конечно же, каждый на своем месте в предстартовой готовности проверяют надежность работы узлов и агрегатов сложного оборудования яхты.
Еще раз прозвучала невидимая медь литавров, люди в рубке натянули на головы мягкие голубые шлемы, а сидевший слева вместе с креслом повернулся кругом. По салону пронесся шепот: многие узнали ветерана космофлота Майка Дарре. Видимо, в рубке находился экран обратной видеосвязи с салоном, так как Майк широко улыбнулся, прежде чем заговорил.
- Я Майк Дарре. Рад, что меня узнали! Мы с Брегом приветствуем вас, дамы и господа, на борту "Гандхарвы". Я здесь в привычной должности капитана. Рядом со мной - Брег Синг, главный навигатор. Он занят проверкой навигационных систем и просит прощения, что не может пока показаться анфас, - капитан дружески хлопнул навигатора по плечу, тот наклонил голову в знак согласия, - Но у нас будет время познакомиться поближе. Вы доверились компании "Астрея". И вы правильно сделали: компания "Астрея", - это компания нерушимых традиций и полезных привычек. На них строится вся наша жизнь, уверяю вас. И моя тоже, если кого-нибудь это интересует, - с тех самых пор, как я покинул государственную службу и обосновался тут. Да, именно в традициях и привычках, в них залог надежности и привлекательности. Именно потому на судах компании "Астрея" никогда нет ни одного свободного места. Нет его и сейчас на борту "Гандхарвы"! Оглянитесь, осмотритесь, - все кресла заняты.
...Гандхарва...
Название яхты звучало в исполнении капитана музыкально, округло и значительно. В нем ощущалось что-то тяжелое и приятное. Как в шарике мороженого с орехом и сюрпризом. Их так любила Натали в прошлой жизни...
Капитан сделал эффектную паузу, и Иван подумал, что Майку Дарре платят в компании не только за выполнение капитанских обязанностей.
"Гандхарва", - Майк поднял правую руку и сделал ей широкий жест над головой, - Это прогулочная яхта первого класса, обслуживающая клиентов компании "Астрея" по высшему разряду. Вы в этом убедитесь с первой минуты нашего путешествия. Яхта двухпалубная, трехуровневая. Оснащена двигателями трех типов. Подробности вы найдете в рекламных изданиях компании, они ждут вас в каютах и спальных комнатах. Я сообщу только самое главное. Самое главное с моей точки зрения, с точки зрения пилота, имеющего некоторый опыт. Если вы согласны, естественно, - тут капитан Майк вновь прибегнул к паузе, используемой им не хуже опытного актера; дождавшись аплодисментов и сдержанного одобрительного гула, Майк сотворил еще более ослепительную улыбку, - Самое главное, то, чем отличается наша яхта от других судов компании или судов других компаний, - вот что надо знать! Зная это главное, вы сможете быть значительно увереннее в себе, потому что вы сделали удачный выбор. Удача всегда важна, в любой ситуации, не так ли? Вы должны быть уверены, как уверен я, - вы не ошиблись! И помните, - на ближайшие сто дней хозяева яхты, - вы.
Похоже, капитан "Гандхарвы" Майк Дарре, знаменитый пилот-разведчик Объединенного Космофлота, обладал даром проповедника. Словно сирена, он завораживал слушателей. Иван, забыв о Натали, обратился весь в слух и зрение.
Таким образом, экипаж под моей командой - ваши служители. От капитана до стюарда мы обозначены в реестре компании как служители! Для нас нет ничего более важного, чем обеспечить вам максимум комфорта и интереса. На нашей яхте две палубы и потому - две цены круиза. Большинство из вас, а это - полторы тысячи самых удачливых людей Системы, - займут палубу второго класса; здесь для вас общий салон, оборудованный унифицированными креслами и самым большим экраном, обеспечивающим максимальный эффект присутствия в рубке управления и других местах яхты, четырех и двуспальные герметичные капсулы, рестораны и прочее такое. Вы правильно догадались, - салон, о котором я говорю, тот самый, в котором вы сейчас находитесь. Нравится? Я в этом не сомневался. А теперь оглянитесь вокруг. Видите три яруса люков? Это двери в капсулы. Они соединены трапами. На второй и третий этажи можно попасть как обычной лестницей, так и гидравлическими лифтами. Их здесь три. Кстати, ваши вещи уже доставлены на места. Палуба первого класса для остальных пятиста пассажиров лишена общего салона и некоторых общих мест, что, несомненно, делает ее несколько скучнее. Пассажиры первого класса размещаются в каютах семейного типа, подобным малогабаритным недорогим квартирам, надоевшим всем нам на Земле. Но, естественно, и здесь свои плюсы...
Иван боковым зрением отметил, как Натали своим характерным жестом качнула вытянутым указательным пальцем у лба и чуть коснулась им щеки. Он понял, что Натали что-то хочет сказать и наклонил голову.
- Тебе не кажется, что после такой рекламы наши соседи по каютам сбегут на общую палубу, оставив нас в одиночестве? - голос Натали звучал непривычно весело, и Иван от удовольствия тихонько рассмеялся.
- Капитану важно привлечь симпатии большинства, - Иван говорил по-прежнему шепотом, касаясь губами дрожащего локона над ухом Натали, - Он ведет себя как политик перед выборами. А политика и правда всегда стояли спиной друг к другу. Кто об этом не знает? Капитан рассчитывает, что люди после круиза будут писать в руководство Компании. Люди любят писать письма по всякому поводу. Майк Дарре сделал себе славу в космической разведке, и теперь меняет ее в "Астрее" на кредитки. Людям всегда хочется того, чего у них нет или недостает. А нужно ли им то, чего они добиваются, - такой вопрос приходит после.
- Но зачем нам рекламная лекция в интересах "Астреи"? Может, не будем терять времени и пойдем к себе? Дорогу-то найдем?
Натали явно недоставало впечатлений, а в монологе капитана действительно ощущался недостаток по-настоящему интересной информации. Она была права, ведь путешествие затеяно только для того, чтобы помочь ей справиться с депрессией. А о видах, охваченных панорамой экрана, рассказать словами едва ли получится.
- Я согласен с тобой, Нат, - Иван надеялся, что капитан сообщит нечто такое, чего нет в рекламных проспектах, - Но предлагаю послушать Майка. Он опытный профи, и наверняка приготовил что-нибудь жареное. Внутренний голос подсказывает мне, что рейс будет необычным...
Натали, немного подумав, согласно кивнула. Она привыкла доверять интуиции Ивана.
- ...маршевый, основной двигатель яхты - Солнечный Парус. Вы его увидите в натуральных размерах после того, как нас вытянут через колпак причала вон те свечки, - Майк Дарре махнул рукой за спину, - Дело в том, что Парусу просто не хватит места под охранным колпаком причала. Кроме Паруса, - капитан с любовью выделял слово "Парус" среди всех прочих, оно звучало у него как имя любимой женщины, произносимое наедине с самим собой, - У нас есть коррекционные двигатели реактивного типа и резервный атомный двигатель. В нормальном состоянии он холодный. Этого набора достаточно, чтобы добраться до границ Системы и вернуться на этот самый причал как ни в чем ни бывало. Мы же пойдем недалеко, коснемся Юпитера и назад.
Майк помолчал, нахмурив высокий умный лоб и сжав красиво вырезанные губы киногероя.
- Компания "Астрея" и ее председатель господин Кларк, - в левом верхнем углу экрана появился громадный портрет: мощное, состоящее из львиных складок лицо с зажатой в толстых губах могучей сигарой; лицо явно заслуживало доверия своей монументальностью и основательностью, - а также мой экипаж уверенно гарантируют вам своевременную и успешную доставку назад к вашим дедушкам и бабушкам, близким и незнакомым. Кроме всего прочего, наши гарантии основываются на специальной конструкции системы жизнеобеспечения. Но о ней немного позже. Я займусь сейчас своими обязанностями, а разговор продолжит стюардесса-комментатор мисс Кэтрин. Есть у нас и такие должности. А вот и она, прошу вас, Кэт.
Капитан лихо развернул кресло в рабочее положение, на месте львиной головы председателя "Астреи" господина Кларка появилось миловидное личико. Поверх изощренной прически сиял золотом обруч связи, придавая ей вид инопланетянки.
- Добрый день! Вы уже успели почувствовать себя на яхте как дома. Оно так и есть, если не считать маленького отличия: дома вы никогда не сможете увидеть тех чудес Вселенной, которые обозначены в маршруте нашего круиза. Мы все время будем находиться вплотную к тайне, плыть рядом с тайной, сталкиваться с тайной. И ваше любопытство будет удовлетворено надолго, мы вам это обещаем. А после возвращения вы станете самыми модными рассказчиками в кругу ваших друзей.
Стюардесса Кэт очаровательно улыбнулась метровой улыбкой, показав образцовые зубы, входящие среди прочих достоинств яхты в реестр Компании, в набор, предназначенный оправдать стоимость круиза.
- ...Наш маршрут окутан дымкой легенд и преданий. С глубокой древности о спутниках Юпитера, о Венере, о Марсе, поясе астероидов и особенно Артефакте, открытом Горбовским, складывали сказки и были, правдоподобные и не очень. Никто во всем мире не выяснил, какова степень их достоверности. Может быть, вам повезет больше других...
Иван поморщился, - опять сказки для взрослых. Они тут явно в ходу. Придется терпеть досужие выдумки, чтобы не портить настроение Натали. В таких вещах она занимает противоположную позицию.
- ...Послушайте меня внимательно, вам у нас понравится. Как нравится здесь мне и моим друзьям. У нас в хранилище есть дополнительный материал. И мы всегда готовы предоставить его желающим. Это так интересно! И, уверяю вас, будет полезно.
Стюардесса Кэт использовала для передачи информации женскую логику, соединяя разнородные по смыслу фразы в нечто цельное, делая не вытекающие из сказанного выводы. И, странно, Иван, обычно с трудом выносивший таковое, не испытывал возмущения. Видно, вдали от привычно-домашнего все то, что связывает человека с постоянством быта, кажется теплым и своим, несмотря на абсурдность или бесполезность.
- Я не знаю точно, в какой последовательности мы пройдем пункты маршрута, это зависит от вас и капитана Майка. Но это неважно. Вот послушайте несколько легенд. Они могут вам понадобиться. Миф о Венере знаете? Самое интересное в нем то, что Венера исполняет самые невероятные желания влюбленных. Для этого нужно хоть один разок облететь ее по круговой орбите. Делайте ваши заявки! А вот о Фаэтоне. Все знают о планете, которая рассыпалась роем осколков. Летающие мимо пояса астероидов пилоты уверены, что жизнь еще теплится на кусочках планеты. Или внутри них. Говорят, есть факты, но они малоизвестны. Возможно, они не имеют отношения к планете Фаэтон. А вот еще одна интересная легенда.
Первые космолетчики говорили: за орбитой Марса существует какой-то барьер, задерживающий недостойных. Тогда Марс был самой дальней точкой обжитого Космоса. И те, кто впервые заговорил о барьере для недостойных, никогда не бывали в тех местах. И хотя здесь много неясного, - например, что значит недостойность, - среди космолетчиков, бывающих за пределами пояса, поверье живет. Пилоты ближних рейсов незнакомы с этой легендой. Понятно, ведь прецедента в практике полетов пока не было. Извините, принято говорить "плаваний", а не полетов.
Кстати, капитан Майк считает, что барьер представляет собой сферу вокруг Солнца. Границы ее, - где-то между орбитами Марса и Юпитера. Между двумя разными группами планет Системы: гигантами и нормальными. Разве такое логично? Или да? Разные вещи и должны быть чем-то разделены. Но пояс астероидов, считает Майк, здесь абсолютно ни при чем.
В разговор вступил, на этот раз не поворачиваясь лицом к зрителям, Майк Дарре. Голос его звучал деловито, сухо.
- Есть мнение, что барьер очищает излучения, идущие из космических глубин, от вредной для жизни компоненты. Любители экстравагантного мышления считают, что барьер связан с фаэтами, создан ими. Некоторые уверены, что барьером обозначена сфера действия невидимой людям вселенской полиции морали. Она-то и не выпускает безнравственность за установленные пределы. Безнравственность в любой форме: от теле и радиопередач до мыслей человека. Вместе с их носителями, разумеется. Принимайте за правду то, что вам нравится. Мне загадка пока не по силам.
Ивану послышалось, будто Натали что-то шепчет. Он прислушался, но уловил всего несколько отдельных, не связанных между собой слов: "...барьер, ...заповеди, не для них, ...для других....", опять что-то про барьер и сферу потом она несколько раз повторила: "не для блаженных..." И, почувствовав внимание Ивана, замолчала. Решив не отвлекаться от экрана, Иван решил как-нибудь поинтересоваться, о чем Натали думала и о чем шептала во время изложения очаровательной Кэт и воплощением мужества капитаном Дарре космических легенд. Да и посоветоваться с врачом не мешало бы. Вдруг стремление выражать мысли вот так, шепотом, что-нибудь означает? Как бы ее болезнь не усилилась в плавании. У них тут медицина явно не ахти...
Между тем Майк продолжал свой рассказ.
- ...Но, поскольку, повторяю, ничего подтверждающего отмеченные гипотезы в истории космонавтики не случалось, мы считаем предания и легенды обычными сказками, - Иван нахмурился: Майк, вопреки его ожиданиям, мыслил не в том ключе, - Сказок придумано много и их не надо бояться. Тем не менее, во исполнение традиций Компании и по личной просьбе господина Кларка прошу всех преисполниться доброты, отбросить все зло, оставить его в пространстве Внешнего Космодрома Земли, где оно нейтрализуется влиянием вездесущего вакуума. Улыбка и радость да сопутствуют нам в течение всего плавания!
Майк смолк, пассажиры вновь увидели лицо служительницы информбюро яхты Кэт.
- Если кому-то все же будет грустно либо скучно, Компания готова компенсировать издержки в любой форме. Ваше хорошее настроение входит в оплату путешествия. Таков закон круиза! А теперь я вас познакомлю с личным представителем президента Кларка господином Тоскановым. Он сопровождает нас в круизе, и ему есть что сказать вам.
На месте обворожительной Кэт появилось высеченное из камня лицо: холодные глаза в сетке усталых мудрых морщин, сверхкрепкий греческий нос, бронированные скулы, соединенные пружиной мужественного рта. Типичный супергерой, подумал Иван. Держат, наверное, за внешность. Голос личного представителя полностью соответствовал его облику, он был весь пропитан уверенностью и непреклонностью. Да, подбор кадров в компании господина Кларка ведется серьезно.
- Каждый из вас приобрел страховой полис. Вы застраховали у нас все, что только можно, даже насыщенность развлечениями. Вы абсолютно правы. Теперь вы можете требовать от нас максимума напряженности в нашей работе. В пределах, конечно, разумного риска. А риск мы вам обещаем. В нужных дозах.
Каждый из вас почувствует себя, когда захочет, членом экипажа, побывает на любом посту дежурной смены. Внешняя поверхность яхты оснащена множеством глаз-объективов. Рубка управления сейчас кажется вам совсем прозрачной и потому хрупкой. Но это не так, она защищена многослойной броней, как и другие отсеки. Эту сверхпрочную броню еще не научились делать прозрачной. Изображение окружающего пространства создают десятки встроенных в защиту микролинз.
Если посмотреть на шар рубки снаружи, она напомнит фасеточный глаз насекомого. Создаваемое изображение переносится на все экраны во всех помещениях. Рубка управления, в которой сосредоточена центральная нервная система "Гандхарвы", всегда открыта вашему вниманию. Эффект присутствия, как видите, почти стопроцентный. Вы пользуетесь картинкой, неотличимой от реальности.
Кстати, замечу, - с путаницей иллюзии и действительности вам еще придется столкнуться. Но не буду предвосхищать сюрпризы, встроенные в программу плавания. Неожиданность, - часть нашей работы и компонент ваших переживаний во время круиза! В заключение от имени президента Кларка хочу сообщить: ваше слово и желание для нас обязательны. Мне предоставлено право уволить любого служителя яхты за невыполнение этого правила. Но, как в любом обществе, право гарантируется обязанностями. О них вам сообщит капитан Майк. Счастливого старта и до встречи.
Героическое лицо личного представителя, заставившее утихнуть на время речи даже непослушных детей, пропало с экрана. Его место заняла не Кэт, а другой стюард-комментатор. У Ивана создавалось впечатление, что число служителей на Яхте сравнимо с количеством туристов.
- Космос требует совмещения должностей и профессий. Причины понятны. За исключением некоторых, не подлежащих совмещению. Примерами чистых профессий у нас являются капитан и пилоты-помощники, навигаторы и дежурные смены систем энергетики и жизнеобеспечения. А меня или Кэт, других наших коллег, вы можете услышать на одном из пяти информканалов, увидеть в ресторане, встретить в других местах. Везде мы к вашим услугам. Перед тем как развернется Солнечный Парус, мы пройдем по всем каютам, спальным комнатам и покажем, как пользоваться оборудованием, чтобы добиться максимального комфорта. Только после этого управление вашими помещениями перейдет исключительно в ваши руки.
Ознакомительную беседу продолжил капитан, опять повернувшись с креслом лицом к зрителям.
- Яхты первого класса отличаются исключительной надежностью в работе систем жизнеобеспечения. За три десятка лет мне пришлось пробовать корабли разных классов и типов. Первый класс среди яхт типа "Гандхарва" пока самый высокий, существуют еще суда второго и третьего классов. Года через два туристические маршруты будут осваиваться судами принципиально нового типа. Но о них я ничего не могу сказать. Предпочитаю реальности дня. Если бы вы выбрали себе транспорт второго класса, то все ваши, извините, экскременты пришлось бы возить с собой вплоть до возвращения. Не совсем удобное соседство, не правда ли? Наша система смешанного типа, что означает: большая часть продуктов метаболизма участвует в полном кругообороте. Мы как бы повторяем кругооборот веществ в биосфере Земли. А биосфера, если ей не мешать, стремится к экологической чистоте. Это позволяет нам иметь на борту, кроме необходимых продуктов, всяческие деликатесы. Напоминаю, что питание на "Гандхарве" бесплатное, а меню составляется с учетом состояния здоровья и пожеланий каждого из вас.
- Бесплатно, - это значит, что плата за питание перекрыта стоимостью билета? - спросила Натали, - Или у них сплошь синтетическая пища?
- Насчет стоимости ты безусловно права. Но синтетика!? Нет, не думаю. Слишком велика конкуренция на туристических маршрутах, подобных нашему.
Иван подумал, что Натали в последнее время задает много вопросов. Интересно, можно ли это рассматривать как признак установления психического равновесия? Или все-таки тревожный знак?
- ...В каждой спальне, в каждой каюте в герметических контейнерах размещен неприкосновенный запас. Служители компании помогут вам научиться пользоваться оборудованием, с помощью которого достигается та самая высокая степень надежности нашего путешествия, о которой вы хорошо осведомлены, - капитан замолчал, сдвинув брови.
Иван решил, что нужная информация транслируется в шлем капитана и ему нет необходимости держать все в памяти. Все-таки по основной профессии он не гид, а пилот.
- Вам надо помнить, что в случае общей разгерметизации жилые отсеки становятся автономными, каждому из вас приготовлен скафандр высшей защиты, пользованию которым вы уже обучены. Чтобы вас совсем успокоить, добавлю: яхта "Гандхарва" будет находиться под постоянным вниманием Три-эС, - Спасательной Службы Системы, - а это само по себе прекрасно. Каждый знает, - спасатели никогда не опаздывают! Все точки нашего маршрута перекрыты секторами влияния спасательных судов Три-эС.
Кроме того, в целях безопасности пассажирам запрещено переходить на другие палубы и служебные уровни яхты, запрещено находиться в служебных помещениях и вмешиваться в работу экипажа. С увеличением риска мы, естественно, будем повышать порог безопасности. Но зазор между ними, конечно, остается всегда. На то и жизнь, - философски заметил Майк и, заметно уставший от непривычно долгой речи, предоставил слово бюро информации, а сам повернул кресло и присоединился к навигатору Бергу.
В динамиках информоборудования зазвучал женский голос:
- Мы просим вас извинить за некоторые неудобства в повседневности, вытекающие из несовершенства земной техники. Дело в том, что некоторые моменты быта на яхте, как и на всех космических судах, унифицированы. Без стандартизации и нормирования пока, к сожалению, обойтись невозможно. Это относится к питанию, отправлению естественных надобностей, гигиене... Основное вам сообщили при покупке билетов. Подробные инструкции вы найдете в каютах, салонах и местах общего пользования палубы второго класса. Не забудьте ознакомиться с рекламными буклетами и всем прочим, это сильно облегчит вашу жизнь на борту "Гандхарвы". Желаем вам отдыха и развлечений! Желающие могут остаться в салоне, чтобы продолжить наблюдение за работой экипажа по подготовке к старту, посмотреть, как выводится яхта за пределы причала Внешнего Космопорта...
Натали все-таки не выдержала бесконечной лекции с парадом служителей компании "Астрея" и им пришлось покинуть салон до окончания первой встречи туристов с командой Майка Дарре. Оказавшийся рядом с выходом молодой человек в синей куртке и голубых шортах представился им и предложил свои услуги. Чтобы не блуждать по этажам и коридорам, Иван попросил служителя проводить их к каюте. Быстрым внимательным взглядом осмотрев билеты, тот пошел впереди. Оказавшись у люка каюты, Иван понял, как верно поступил, не послушав Натали, которая хотела дойти до каюты без проводника. Выслушай женщину и сделай наоборот, - вот один из вечных критериев определения истинности выбора. Без проводника только случайно можно было обнаружить свою каюту в лабиринте проходов, трапов, коридоров, рекреационных зон. Металлопластик с его специфической матовой окраской, зелень многочисленных насаждений и вьющихся по стенам цветов, мигание и свечение множества табло и указателей при полном отсутствии людей создавали ощущение неземного дворца. Оказавшийся здесь впервые подобно Ивану чувствовал себя незваным гостем.
Коротко сориентировав Ивана в принципах работы замков и датчиков входного люка, показав размещение обеспечивающего оборудования каюты, служитель поинтересовался, есть ли необходимость в продолжении урока. Решив, что полезнее было бы самому разобраться во всем, Иван отказался от помощи и служитель раскланялся, напомнив, как в случае нужды вызвать кого-нибудь из персонала обеспечения.
Иван внимательно огляделся. Гостиная, спальня, санитарно-гигиенический отсек; несколько встроенных шкафов и хранилищ занимали по одной стене в каждой комнате. Остальные три стены в гостиной и спальне поражали серой однотонностью, вызывая ощущение чего-то неприлично голого. Прекрасное решение для того, чтобы вынудить жильцов держать экраны включенными. Он объяснил все Натали, дождался, пока она не начала ориентироваться достаточно уверенно, и принялся за изучение блока ручного управления каютой. Теплый на ощупь сиреневый шар умещался на ладони, пульсируя цветными пятнами датчиков, соединенных с замками люка, автономными коррекционными двигателями, системами подачи воды и пищи, вывода продуктов метаболизма. В шаре помещался также процессор, сохраняющий постоянную связь с главным мозгом яхты. Все оказалось очень просто. А когда он нашел сенсоры управления экраном, стало даже уютно. Жаль, Натали не видит, - стены исчезли, Иван оказался в рубке управления, совсем рядом с капитаном, за его спиной. Иван с трудом удержался от искушения протянуть руку и потрогать нашивки на его плечах, настолько сильным оказался эффект присутствия. Кроме наблюдения за дежурной сменой, можно было подключиться к системе общего обзора за пространством, включить по желанию любую запись из видеотеки, выбрать нужный вид звукового сопровождения изображений: обычный комментарий, научно-информационный, научно-популярный и коммерческий. С этим можно более тщательно разобраться позднее. Того, что он успел определить, для Натали достаточно.
Пока Иван объяснял систему управления видами информации, изображение на стенах сменилось. Подняв глаза, он увидел общий салон яхты таким, как тот выглядел из рубки управления. Точка обзора находилась чуть выше средней линии салона, что позволяло видеть лицо каждого пассажира.
Встреча туристов с командой закончилась. У проходов туристов поджидали служители в синих куртках и голубых шортах и направляли либо на ярусы в жилые комнаты, либо в места общего пользования. Ивану понравилась неспешная работа по размещению пассажиров. Все делалось ненавязчиво, без лишних затрат энергии и времени. Разглядывая спокойные лица людей, впервые доверивших свои жизни Космосу в лице компании "Астрея", Иван видел, что они действительно довольны своим "удачным выбором". Капитан Майк с помощниками плюс сверхколоритный господин Тосканов прекрасно сделали свое дело.
Взгляд Ивана, скользнув в глубину салона, вернулся к первым рядам кресел. Что-то здесь возбуждало интерес. Работала интуиция, концентрируя внимание и требуя сосредоточенности. Вот оно! Лицо высокого, легкого в движении человека почти скрыто громадными полицветными очками-усилителями. Такие очки были модны лет десять назад, теперь их почти никто не носил. Их, вспомнил Иван, называли поляроидами, хотя ни о какой поляризации конструктор и не думал. Очки имели два сомнительных достоинства: меняли световое восприятие мира в зависимости от настроения и в то же время скрывали это самое настроение своими размерами. Маска-хамелеон, а не очки.
За последние беспокойные годы Иван твердо усвоил, - когда работает шестое чувство, надо ждать чего-то очень важного, даже чрезвычайного. И, чтобы не спугнуть ожидаемое открытие, надо полностью отключить контроль со стороны рассудка, творящий сомнение, и полностью довериться тайному внутреннему чутью. Груз прошлых ошибок привел его именно к такому выводу. Он не раз думал о том, что узнавание в общем-то всегда процесс интуитивный, что бы там ни говорили психологи. И особенно в тех случаях, когда явной информации недостаточно, и к тому же она сильно искажена. Очевидно, сегодня как раз такой случай.
Невероятно! Немыслимо! Даже холодок пробежал по спине. Встреча, которой он безуспешно добивался много месяцев, делалась неотвратимой! И где! Все-таки не может быть!
Не может! Но необъяснимое, скрытое за глубинами сознания чувство подсказывало: ты знаешь этого человека. Чувство, не привыкшее сомневатьcя, оно не ошибалось. Но личность Ивана представляла собой, кроме шестого чувства, еще массу всяких напластований в форме рассудочно-логических связок. В ней господствовала формальная логика, начальная математика сложения азбучных понятий-слов, не позволяющая выйти за рамки точно определенного и знакомого, проверенного своим или чужим, но зафиксированным человеческим опытом. Практика - критерий истины! Человеческая ограниченная практика, признанная верховным судьей, держала крепко и бескомпромиссно. "Что сверх практики, - то от лукавого", - таков краеугольный камень логики человека, какой бы гибкой и диалектичной она ни была, логики, связанной всей своей сутью с жесткой арифметикой бытия. Океан истины оставался всегда закрытым плотными облаками иллюзии всеобщего и личного опыта. Иван понял, что проник сквозь них, но продолжал сомневаться. Сомневался, оставаясь в абсолютной уверенности, что все-таки не ошибся. Вера и сомнение ходили в нем рядом всегда, и никогда заранее нельзя было определить, что победит. Пока очередная дорогостоящая ошибка не ткнет разбитым носом в недостаточность здравого смысла...
Оценив еще раз обстановку, Иван успокоился. В любом случае он его не выпустит. "Гандхарва" - не морская шхуна, с нее не бросишься в море искать близкую землю. Так что с этой точки зрения она находится в полете, а не в плавании. Но если это не Рыжий? Не Красный?
Называли Реда по-всякому, но все имена и прозвища укладывались в одну тональность. В его спектре доминировала одна полоса: ярко-рыжая, ядовито-светящаяся. Начиная с головы, она кончалась везде. Он прямо люминесцировал рыжей частью солнечного спектра на весь свет. Ред мог служить идеальным наглядным пособием для начинающих химиков или астрофизиков в деле овладения методом спектрального анализа. Но, впрочем, надо отдать должное правде: оценка другого человека зависит от эмоционального к нему отношения. Ведь это сейчас Иван использует такие слова: "ядовитый", "наглядное пособие"... Раньше-то было не так. Раньше цвет волос Реда являлся своеобразной визиткой и он умело использовал ее для утверждения своей исключительности. Впрочем, его непохожесть на других была очевидна и без того. Реду во всем везло многократно. Не так уж много в природе людей с волосами такой окраски. Можно даже сказать: их столько, что они не встречаются друг с другом. В этом присутствовал некий шарм. Как подать, конечно, не без этого. Плюс физическая одаренность. Плюс... Наверное, много еще плюсов, о которых не знал и сам Ред. И вот слишком много оказалось хуже чем недостаточно. Ничего слишком? Или ничего не слишком? Действительно ли между крайними кредо-утверждениями существует грань? Не одно ли они выражают, только по-разному, с разных сторон?
Мысли Ивана прыгали и скакали словно обезьяны по веткам в тропическом лесу, насмешливо кривляясь и строя рожи.
Детина в очках имел мощный размах плеч. Редовский размах, старательно скрываемый неумелой сутулостью. Именно неумелой! Ред не был актером. Будучи скрытным по натуре человеком, он внешне, по форме, не менялся. Ред был сотворен для открытого самовыражения, подтверждая тем, что весь в парадоксах.
Волос детины спускался на плечи длинными локонами. Вороными локонами. Очень редкий цвет, - светящийся черный. Слишком ярко для натурального. И так у него во всем! В крайней степени естественности всегда намек на фальшь, - эту истину с легкой руки Реда Иван научился понимать. Цвет выбирался характером, сутью человека. Рассыпавшись змеями по плечам, он скрывал пружинную, свернутую силу. Отвлекал от одного, скрывал другое. И, отвлекая, привлекал; скрывая, - обнажал тайное. Поистине, нет ничего тайного, что не стало бы явным.
И линия губ... Рот волевой, но ощущается некая чувственность, чуть заметная полнота, искусно скрываемая. Ред был лишен такой черты. Привлекательность женского типа была ему чужда, он демонстрировал тип мужской, твердый, истинно законченный, очень похожий на тоскановский. Словом, Ред, - воплощение Ян, мужского, твердого начала без излишних вкраплений Инь, то есть начала женского, мягкого, темного: четкие без закруглений мощные линии, встречающиеся под прямыми, а то и острыми углами. Этакая беспощадная гармоничность. Гармония беспощадности.
Но ведь Иван оценивает Реда с позиций дня сегодняшнего, насыщенного отрицательными эмоциями. Может быть, он и преувеличивает. В незнакомости ищи привычные черты... Так, кажется говорили древние изобретатели полярности в природе, гармонии противоположностей Ян и Инь.
Настоянная на концентрированном беспощадном Ян, страсть Реда изменила внешность Ивана до неузнаваемости. Иван до сих пор, - а прошло более двух лет, - не привык к собственному отражению в зеркале. На пластическую операцию не было ни времени, ни желания. Операция имела бы смысл при одобрении со стороны Натали. Но она просто не знала истинной полной картины, ощущая своими пальцами отдельные шрамы. Ред проявил, сам того не зная, своеобразное великодушие: отобрав у Ивана лицо, он одновременно отнял у Натали зрение.
Равновесие сохранилось, опустившись на низшую ступень. Натали не выдержала внезапно навалившегося на нее несчастья, и глазные нервы парализовало. Потерю зрения Иван считал трагичнее потери внешности. И сложнее в то же время - блокировка участка мозга, ответственного за зрение, оставляла какие-то надежды. Но без каких-либо определенных сроков. Ожидания не делают жизнь спокойнее или счастливее. Зрение к Натали могло вернуться как завтра, так и через пятьдесят лет. В случае же активного медицинского вмешательства существовал риск его окончательной потери. Неопределенность постоянно волновала ее, нервные перегрузки держали в состоянии тяжелой депрессии.
Главной своей задачей Иван считал восполнение ее потери... С великим трудом ему удавалось быть глазами Натали. Во всяком случае, так утверждала она. Новые реалии очень изменили его жизнь. Как только ее выписали из клиники, у Ивана не осталось времени на поиски Реда. Недели и месяцы утекали безвозвратно, создавая новые преграды, учесть их делалось невозможно, преодолеть, - не под силу. Мир оказался чересчур велик, а судьба привязала Ивана к одной-единственной его точке. Право на месть утонуло в обязательной суете. Иван не мог оставить Натали ни на один день.
Скачок научно-технического прогресса и экспансия землян в Солнечную Систему не изменили коренных основ жизни. Маммона по-прежнему царила на Земле, как и во все прошедшие века.
Похищение у двух богатейших семейств планеты наличности и драгоценностей позволило Реду хорошо закамуфлироваться. Иван окончательно потерял его след...
И вот вдруг, - такая удача. Потому - долой сомнения! Иван уверен, Реду неизвестно, как он сейчас выглядит. Натали при посторонних не снимает плотной вуали. Ее тоже не просто узнать. Следовательно, об их присутствии на борту "Гандхарвы" Ред не подозревает. Интересно, что ему нужно здесь, на прогулочной яхте частной компании? Впрочем, миссия Реда Ивана не касается, ему нужен приличный план действий. На яхте свои законы. Задумавшись, он коснулся зеленого кружочка на шаре управления.
- ...Дамы и господа, - голос стюардессы-комментатора звучал артистически выверенно, в меру взволнованно, пробуждая в подготовленных сердцах туристов отголоски полузабытых детских волнений, - Через несколько минут мы вам покажем один из последних снимков Артефакта. Вы уже знаете, что его появление пространственно как-то связано с поясом астероидов. Некоторые отмеченные изменения в пространстве позволяют судить о наступлении времени его очередного появления. Насколько нам известно, изменения начались неделю назад. Артефакт, Никто, Одиссей, - такие у него имена. Из двадцати миллиардов населения Системы его видели считанные единицы. Если быть точным - двести двадцать человек. И только немногие из них смогли зафиксировать изображение. Расчеты Антарктического Футурум-центра говорят, что вероятность появления Одиссея стремительно нарастает. На месте возможного проявления Артефакта концентрируется в эти дни научно-исследовательская эскадра. В нужный момент мы войдем с ними в связь и это позволит вам увидеть вблизи все... Вы выбрали очень удачный момент для путешествия...
- Ив, почему их разговоры кружатся вокруг Артефакта? Одиссей... У него что, нет лица? - Натали по-хозяйски непринужденно расположилась в кресле в углу гостиной. Из торшера справа на нее лился теплый оранжевый свет.
- Кажется, так. Я еще не разобрался как следует, - Иван взял в руки одну из книжек, предложенных "Астреей".
На шуршащем пластике обложки крупно чернело одно слово: "Одиссей". Листая проспект, он думал, что людей лечит только время. Время, не существующее вне пространства. Чем дальше человек от места, где с ним произошло несчастье, тем ему легче. Надо было раньше оторвать Натали от излучающих печаль стен ее дома, от ощущения, что не пойманный и не наказанный убийца бродит где-то совсем рядом, готовя новый удар.
- Ив, надо было нам взять технику для съемки. И как я забыла? Или можно достать ее здесь? Напрокат? Слышишь, о чем я говорю? Тут можно снимать сколько хочешь. Никаких запретов.
- Я попробую, Нат.
В ее голосе сквозила надежда на то, что когда-нибудь она сможет своими глазами увидеть то, что не смогла во время путешествия и тогда повторит его. Иван прислушался к комментарию, сопровождающему действие, разворачивающееся на всех трех стенах гостиной.
- ...Если вы взяли их с собой, то приготовьте. Но не волнуйтесь, если съемочный аппарат вы не захватили или ваши снимки окажутся неважными. Компания "Астрея" дает обязательство вручить каждому пять фотографий по выбору из сделанных аппаратурой нашей яхты...
Очередная липа, решил Иван. Он слышал о том, как мастерски Компания делает всякие трюки на маршруте, чтобы внести в скучнейшее в общем-то путешествие лишнюю толику волнения. Да и без того он почему-то стал относиться ко всему связанному с "Астреей" скептически. Снимки у них, естественно, давно готовы, и сейчас кто-то из служителей готовит свежую водичку для приведения их в товарный вид. Неизвестно к тому же, существует ли этот самый Артефакт по имени Одиссей, или он плод воображения сценаристов компании. Новое появление Артефакта на пути "Гандхарвы" поднимет престиж круиза неимоверно. Игра стоит того. Едва яхта вернется, слух о новом появлении Артефакта разнесется по лунной колонии и оттуда, опережая возможности средств связи, минуя рогатки цензуры, почти мгновенно достигнет Земли. Акции "Астреи" подскочат на десятки пунктов. Трюк старый, но надежный. Агенты по продаже билетов объявляют о дефиците мест на суда Компании и высокооплачиваемые любознательные граждане Системы посчитают подарком выкупленные за десятикратную цену места так называемого резерва. Маршрут арендован компанией Кларка на пятьдесят лет, и кроме ее яхт, на нем никаких пассажирских либо туристских судов не может быть. Компании придется увеличить число кораблей, чтобы удовлетворить растущее любопытство. Простой фокус принесет сверхбольшую прибыль.
..Дни быстро летели, не принося ничего сверхординарного. План круиза выполнялся точно. Яхта покрутилась вокруг песчаного шара Марса, прошла рядом с его спутниками. На многочисленных экранах "Гандхарвы" сменялись знакомые всем марсианские пейзажи. Давно изучено и приелось. На красном песке застыли цветные полушария земных поселений, соединенные широкими транспортными артериями. На смену марсианским псевдоканалам пришли земные дороги. Было интересно, но не интригующе. Чтобы увидеть подобное, вовсе не обязательно брать дорогой билет на круиз до Юпитера.
Первые дни Иван не торопился. Понимая, что ситуация не позволит ему сделать вторую попытку, он старался собрать воедино возможные методы и способы действий на яхте, посреди пустоты, в которую не выйти. И из которой не войти.
Так думал тогда Иван. Мысль всегда ограничена опытом, и потому человек не способен заглянуть в свое будущее. А может, это и к лучшему? Сто долгих дней. Цифра успокаивала, помогала бороться со стремлением к спешке. Тем не менее ожидание внутри Ивана росло, готовя ростки недовольства. Он стал замечать за собой прорывы раздражительности, после которых Натали замыкалась в себе на несколько часов. Взаимопонимание восстанавливалось само собой, но с каждым разом на это уходило все больше времени. Дыхание космоса проникало внутрь яхты. Ощущения притуплялись, а организм компенсировал недостаток внешних контактов и раздражений беспричинной активностью. Иван как мог пытался противостоять чувству равнодушия, потере способности удивляться. Периодически вспыхивало почти непреодолимое лихорадочное желание отбросить все условности и, пройдя на палубу второго класса, снять и растоптать немодные поляроиды. И взглянуть в глаза, прежде чем сделать то, что надо сделать. Чтобы справиться с этим желанием, он заказывал приключенческие и батальные видеосериалы, включался в работу дежурной смены, пытаясь ощутить себя то навигатором, то Хранителем Паруса... Но все быстро надоедало. К тому же Иван считал долгом скрывать от Натали присутствие на яхте Реда и свои планы.
Яхта готовилась к встрече с Артефактом. Отрывочные данные об Одиссее, домыслы, вымыслы, слухи о нем пропитали все помещения "Гандхарвы". Натали, как и, наверное, все остальные туристы, только и говорила что об Артефакте. Как-то по ее просьбе Иван включил трансляцию из рубки управления. На этом канале звуковая информация всегда шла более серьезная, чем на других. Комментаторы старались привязываться к научным данным, к практике космоплавания. Иван считал причиной тому участие в работе канала самого Майка Дарре.
...Стены растаяли, открыв черную бездну, усеянную сияющими горошинами. Холод и жуть пронзили Ивана, будто лучи звезд стали иглами, несущими на острых кончиках страх и недомогание. Но вот впереди возникли кресла дежурной смены. Впрочем, поймал себя на очередной неточности Иван, слово "впереди" едва ли годится. То направление, куда обращены в данный момент глаза навигатора, не обязательно означает "впереди". Кто знает, где сейчас это впереди, за какой стеной каюты.
Дежурная смена заняла свои места уверенно и спокойно. Успокаивающе мигали огоньки на пульте, уютно светились циферблаты, табло, экраны... Иван облегченно вздохнул, внутри у него потеплело, грудные мышцы расслабились и тяжелая броня, охватившая сердце, рассыпалась. Он не любил ощущать рядом с собой безграничность пространства, тупо равнодушного к живому, затерянному в его нескончаемых внутренностях. Одиночество всегда являлось слабым местом Ивана. А одиночество в безглазой бесконечности особенно невыносимо.
Иван повернулся вместе с креслом к Натали. Она по-прежнему занимала излюбленный угол гостиной, поправляя закрепленные на затылке индивидуальные аудиотрансляторы. Лицо ее, с опущенными веками, застыло будто маска из древнего погребения. Апельсиновый свет торшера, нависшего светящимся грибом на неестественно тонкой черной ножке, стекал сверху вниз, высвечивая на лице Натали островки, пропитанные кровью, оставляя темные глубокие провалы. Впечатление мрачной неживой обездвиженности, присущей статуям, исходило от нее, возвращая Ивану страхи неживого космоса.
Натали как-то различала цвета, в том числе цвет освещения. Она всегда предпочитала цитрусовые оттенки и Иван специально оговорил наличие такой лампы в каюте, когда обсуждал набор услуг от Компании, входящих в стоимость рейса. Но он не предполагал, что первым контролером-приемщиком качества освещения в каюте, а затем и многого другого явится сама Натали.
Преодолевая отталкивающее чувство, вызванное сочетанием красок на лице Натали и ее неподвижностью, он присмотрелся и понял, что она не спит. И, скорее всего, ждет по привычке, когда Иван начнет свои пояснения к тому, что происходит за противометеоритным, антирадиационным и прочими предохранительными оболочками яхты, за сталью и пластиком автономной защиты их каюты.
То обстоятельство, что в случае нужды каюта могла превратиться в мини-яхту и самостоятельно направить себя по оптимальному маршруту, обеспечивающему спасение, у Натали почему-то вызвало неуверенность, сомнение в надежности яхты. Как раз тот случай, когда плюсы, представленные в излишестве, рождают противоположные знаки... Но, быть может, сомнения роились только в головах Натали и Ивана? Он просто не доверял полностью рекламе. Ее подобная надежность угнетала. Она была убеждена: за суперпредусмотрительной конструкцией крылась как бы боязнь за надежность целого, непризнание за "Гандхарвой" статуса постоянного целостного организма, всегда готового обеспечить жизненность любой своей частички, будь то каюта экстракласса или ресторан общего салона. "Автономность вашей каюты гарантирует спасение жизни и сохранение здоровья в любом случае..."
- Какая замечательная сверхнадежная конструкция! Малая часть яхты гарантрирует, а как же сама яхта? Неужто кусочек надежнее целого? - спрашивала Натали, - А если яхта абсолютно надежна, зачем оборудовать каюту независимостью?
Иван молча соглашался с ней, размышляя, что если все наоборот, если все как надо, то зачем, действительно, каюте качества космического корабля? Он боялся не за себя, за Натали. Ее житейская беспомощность лишала и его чего-то важного, он делался менее уверенным в окружающем мире, старался найти дополнительные опоры для усиления устойчивости.
...Где-то над головой навигатора, в глубине межзвездного пространства, блеснула искорка и пропала. Возможно, очередной видеотрюк, сконструированный иллюзионистами яхты, или заранее заготовленный Компанией. Иван решил внимательно изучить поведение смены в рубке и затем рассказать Натали, как их кормят всякими театральными штучками. Искорка вспыхнула вновь. Изменились показания приборов: в том Иван научился разбираться. Пальцы сидящего за капитанским креслом заметно напряглись и сжались. Иван уже убедился, что в большинстве своем служители яхты не актеры, а истинные профессионалы, преданные делу. Конечно, им далеко не сладко постоянно находиться под наблюдением пассажиров, но несколько часов дежурства можно выдержать без особого ущерба для дела. К тому же реклама хорошо оплачивалась, было ради чего страдать.
Вот и сейчас повышенная нервозность могла быть связана с пульсирующей звездочкой или еще каким-нибудь событием. Во всяком случае, ему ясно, - это не монтаж и не притворство. На летных должностях Компания держит специалистов высшего класса. В "Астрее" самая высокая оплата, через конкурс пробиться не так просто. То, что здесь капитаном сам Майк Дарре, говорит само за себя.
К тому же систему иллюзий вполне можно организовать таким образом, что и пилоты вместе с навигаторами будут убеждены в ее подлинности. Но пока приходилось верить всему, что показывали всевидящие стены и о чем рассказывали поочередно мужские и женские информирующие голоса.
Иван пробежал пальцами по сенсорам комментаторских каналов, - все они работали, но ни один голос не был знаком ему. Наверное, в дело вступила новая смена. Возможно, тем самым подчеркивалась важность предстоящего. А может быть, свежие голоса просто предусмотрены графиком, утвержденным ранее. Так ли это важно, чтобы задумываться? Он выбрал линию, на которую настроилась Натали и решил немного отдохнуть, слушая приятный всезнающий баритон.
- ...Мы приближаемся, - голос стюарда наполнялся торжественностью вечевого новгородского колокола, - Да, мы близки к моменту... Момент истины близок! И каждый из нас понимает: предстоящая минута или час могут осветить всю нашу жизнь. Я благодарен Компании за то, что она дала мне возможность... И в знак благодарности я жертвую свой месячный оклад на дальнейшее развитие нашего маршрута. Ведь в самом деле, друзья, нельзя же, получив возможность увидеть чудо Вселенной, еще и требовать за это деньги!
Патриотизм стюарда-комментатора был понятен Ивану. Белые нитки преданности кормилице "Астрее" явно рассчитаны на приличные премиальные и повышение личного статуса. "От чего же отказаться мне?" - спросил себя Иван.
- Натали, что у нас есть такого, чего не жалко отдать на развитие маршрута? - Иван почти рассмеялся, увидев, что Натали поверила в исключительность ситуации, о которой рассказывал патриотичный стюард.
- Чувствуешь, Нат, как умело они делают наш интерес? Если Артефакт и есть, он управляется с яхты.
Иван не хотел, чтобы ее волнение стало чрезмерным и оторвало ее от повседневности, от его уверенности и спокойствия. Он не верил в целебную силу шоковой терапии. И без того чувство невосполнимой потери, неугасшее, не потерявшее остроты со временем, глубоко в ней увязло. Он по себе знал, - депрессия требует комфорта и постоянной заботы со стороны близких. По-другому могут мыслить теоретики, лично не знакомые с болезнью. Не зря говорят: чтобы сострадать, надо самому пострадать!
- Знаешь, отключи от меня этого артиста-всезнайку. Думаешь, я сама не понимаю? Если хочешь, оставь его на своем индивидуальном фоне. А мне рассказывай сам. Хорошо? Если не устал. Коротенько, самое главное.
Она неосознанно стремилась к эмоциональному внутреннему сдвигу, в том была ее тайная, скрываемая от самой себя надежда. Но она и боялась самой себя и не хотела причинить Ивану лишнее беспокойство. Детски просительные интонации в ее просьбе ударили его куда-то в солнечное сплетение, мышцы брюшного пресса окаменели и затруднили дыхание. Помнится, никогда раньше она не казалась такой беспомощной. Перед Иваном вновь встало лицо, спрятанное за кругами поляроидов. "Ничего, еще не вечер!" - сжал он до хруста челюсти, с нарастающим смятением думая о том, что все еще не знает, что ему делать.
Он переключил экраны каюты на рубку управления, приблизил изображение и оказался за спиной пилота. Рубка слилась с каютой, Иван снова боялся помешать пилоту или навигатору нечаянным словом либо движением.
Он отошел назад, признав тем самым себя побежденным в борьбе с техническим прогрессом, с наркотиком видеообмана. Сила иллюзии была крепче знания истины, - ведь его от рубки отделяло не менее ста метров, и то по прямой. Сотня метров, начиненная агрегатами, приборами, коммуникациями и еще неизвестно чем; между ними еще каюты и палуба второго класса с самым большим салон-иллюзионом в "Астрее". А в "Астрее", как известно, все самое лучшее.
Но в рубку ему не надо. Ему надо много ближе. Во втором ряду салона сидел сейчас тот единственный нужный ему. Мысли Ивана, натолкнувшись на неразрешимую пока задачу, обратились привычно к анализу соотношения между ощущаемым и объективной реальностью. Не представляет ли он собой платоновского человека разумного, который тени на внутренней стороне пещеры, отбрасываемые предметами внепещерного мира, считает самими этими предметами? И не подозревает о том, что выход из пещеры в мир рядом, за спиной. Надо только оглянуться.
Критерием истинности могла быть обратная связь. Но ведь и ее при желании можно как-то смоделировать. В данном случае искажением обратной связи для него лично никто не занимался. Ведь, как ни обманывай себя, Ивана с Натали для капитана с экипажем просто не существовало. Они занимались абстрактными пассажирами, а не отдельными личностями. Даже самые их причудливые желания и капризы, которые требовалось во что бы то ни стало удовлетворить, рассматривались как желания единицы, составляющей частичку общей массы. И, скорее всего, учитывались в первую очередь суммарные желания. А единица не имеет имени. Достаточно знать номер каюты, продублированный номером билета.
Имени Ивана они и знать не хотели: знание имени означает знание личности, а знание личности ведет к сопереживанию, к близости, к отвлечению от дела, от служения "Астрее" и господину Кларку. Служебные обязанности предполагают одинаковое отношение ко всем. Одинаково любезное, одинаково предупредительное, без приоритетов, симпатий-антипатий. Отсюда следовало с неопровержимостью, что Иван никак не мог повлиять на работу пилота или навигатора. Даже если бы захотел. Рейс делается для него, но он не влияет на рейс никаким образом. Вот такая ситуация.
А что, если статус-кво пересмотреть? Впрочем, они в Компании наверняка учли и такой вариант. Действия пассажиров должны прогнозироваться, мало ли кто может оказаться в числе туристов! Нужно изобрести нечто оригинальное, не предусмотренное. Правда, оригинально мыслить может только внутренне свободный человек. А ум Ивана поглощен зовом крови, законом мести. И потому Иван не может претворить закон мести в жизнь. Сверхмудрость человеческой судьбы выводила его из себя. Для того, чтобы совершить подвиг, надо не думать о подвиге. А с преступлением как? И что ему предстоит совершить: поступок или проступок?
Приходилось признать, - его сознание деформировано и загоняет себя в тупик. Ум и чувства все время заняты поиском выхода в буквальном и переносном смыслах из сложившейся обстановки. Встретиться с человеком здесь, в небольшом объеме пространства, хитро организованном другими людьми, оказалось труднее, чем на планете Земля. Отбрасывая один вариант за другим, Иван все более убеждался в отсутствии у себя каких-либо способностей. Ни детективом, ни преступником ему не бывать. Хорошо хоть самокритичность еще имеет место. Иначе иллюзия поглотит полностью и в платоновской пещере наступит безлунная ночь. Тогда-то и придется ожидать саморазрушающих действий. При одной мысли об этом он поежился.
- Ив, да ты совсем не слушаешь комментатора. Что с тобой? - рука Натали накрыла его ладонь мягким холодным прикосновением.
"И как она догадывается? Ведь ничего не скрыть!" - подумал Иван и не задумываясь ответил:
- Да, конечно! - поняв, что сказал невпопад, он добавил, - Что-то в голове все мешается. Салат какой-то. Наверное, это влияние Космоса. Барьер очистки, помнишь, о нем говорила Кэт, не действует.
- Возможно, - Натали смотрела невидящими глазами перед собой.
Создавалось впечатление, что она видит нечто захватившее ее, где-то очень-очень далеко, дальше чем видят фасеточные глаза яхты. А на экране медленно двигались звезды, - яхта совершала маневр.
- Но мне показалось, ты встретил на яхте... Разве я ошиблась? Я давно хотела сказать тебе...
Иван вздрогнул. Невероятно! Или действительно Космос, несмотря на всю защиту, вторгается и меняет внутренние структуры человека. И дает какие-то новые возможности. Фантастика! Что происходит с Натали? Она становится ясновидящей. Но почему с ним, с Иваном, ничего такого не происходит? Почему он никак не может поумнеть? Впрочем, Натали всегда была очень чувствительной. Ее считали чересчур впечатлительной. А под влиянием перенесенных испытаний чувства обострились, только и всего. Зачем искать сверхъестественные причины, если можно объяснить все просто! Она думает о том же, что и он, потому и пришла к такому выводу. Но как бы то ни было, придется ей все открыть. Что принесет новые сложности, но никуда не деться. Натали в сегодняшнем положении может стать абсолютно непредсказуемой, если почувствует, что он от нее что-то скрывает.
- Хорошо. Думаю, ты угадала, на яхте он, - после небольшой паузы сказал он.
- Что ты собираешься предпринять? - ее вопрос прозвучал тотчас, без адаптационной паузы. То есть как бы новость для нее и не новость.
- Ты же не собираешься организовывать на яхте охоту? И ты не бросишь меня одну?
Голос ее задрожал, самообладания хватило ненадолго.
- Не знаю... Если его упустить здесь, когда он рядом в нескольких десятках метров, потом его будет не найти. Такой случай не повторится. Да и случайностей, как ты сама говоришь, не бывает. Во всем происходящем знаки судьбы. Он слишком опасен для общества. И для нас.
- Но разве нет каких-то законных путей? Без самодеятельности? У них ведь имеется служба безопасности. Да и закон Мести абсолютен на твердой земле. Я не слышала, чтобы кто-то применил его за пределами... К тому же на яхте этот, как его, личный представитель... Думаю, что представительство прикрытие, и он на самом деле из Полномочных, из Планетарной Службы Охраны.
- Пусть так. Но пути, который ты называешь законным, у нас нет. Для ареста Реда нет никаких оснований. У меня нет улик. Никаких! Для Тосканова, кем бы он ни был, мои слова, - голые подозрения. Ред наверняка под другим именем, и формально к нему претензий быть не может. Я же ничего не могу представить тем, кто здесь осуществляет надзор за порядком. Да они просто посмеются надо мной. И вдобавок организуют за мной слежку, чтобы я не натворил чего-нибудь. Высший закон на яхте, - предписания Компании. А их мы знаем, не так ли?
- Но у нас есть время. До возвращения несколько недель. Можно подумать и найти доказательства.
- Да. Нам осталось для рассмотрения всех чудес, расставленных Компанией на маршруте, несколько недель. Совсем немного. Дни полетели птицами. Бесполезно ждать. Мы как в клетке. Нужна подготовка. Серьезный, продуманный план, реальный, с учетом предстоящего маршрута. Вот что надо! В таких прогулочных рейсах время от времени случается нечто такое, что сбивает с толку всех, в том числе экипаж. Поверь, это так.
Не знаю, в чем здесь дело, но в Ближнем Космосе часто происходит нечто неожиданное. А на маршрутах "Астреи" так бывает всегда. Причина, - или бесконечность Космоса, или фантазии конторы господина Кларка. Заранее подготовленные экспромты, о которых они не ставят в известность даже капитанов своих судов.
Иван замолчал, не зная что еще сказать. К Натали вернулась ее окаменелая неподвижность. Пора определяться с ее отношением к его намерениям.
- Я знаю, я чувствую, что-то должно случиться. Они потеряют обычную бдительность, и тогда мой план вступит в фазу реализации. Все дело в замысле! И в том, чтобы правильно определить время.
- Но, Ив, ведь это опасно! Ты окажешься один против... Ведь это же Франкенштейн, это Полифем! К тому же придется пройти неизвестно через что, пока ты его достанешь. Нет, так нельзя! Так невозможно! Ив, ты рискуешь всем, я не отпущу тебя!
Видя, что Натали вот-вот сорвется в истерический припадок, он подвинулся вместе с креслом вплотную к ней и обнял за плечи.
- Не волнуйся преждевременно. Ведь еще ничего не решено. Разве я что-нибудь сказал? И плана-то нет...
- Извини, - Натали судорожно вздохнула, - Я все никак не приду в себя. Наверное, ты прав. Эти нервы, они просто не дают оставаться в рамках. Я все время чего-то боюсь. А с того дня, как догадалась...
Иван, выругав себя за неосторожную настойчивость, решил переключить ее внимание на что-нибудь нейтральное и использовал первое, что пришло в голову.
- Нат, давно хотел тебя спросить: о чем ты думала тогда, в первый день, перед стартом? Мне почудилось что-то такое...
- Ты о чем? - Натали нервно-нетерпеливо согнула правую руку в локте и покачала указательным пальцем перед носом.
- Мы сидели в общем салоне и слушали сказки о Космосе. А ты шептала о блаженных, потом о барьере, потом еще о чем-то... Забыла?
- Нет, - ответила она после небольшой паузы, вернув руку на колено, - Помню. Ты не все слышал, что я шептала. Потому и не понял. "Блаженны нищие духом", - это из Библии, древней священной книги. Тебя ведь никогда к ней не тянуло. А что касается барьера, - это космическая легенда. Вот я и подумала: барьер не для блаженных. Понял? Как-то совместилось в одном, я и не удержалась, высказала вслух. Еще и настроение... Я тоже не все помню.
- Понятно, - ответил Иван, успокоившись.
Натали перешла на другое, что уже достижение. А если он ничего не понял, - это не главное. Тем более, что слова ее не относятся к будням, они - абстракции. Она уже начала отвлекаться от повседневности, - хороший знак.
Он невольно повторил про себя: "Блаженны нищие духом". Что она здесь нашла? Неясно, что скрывается за тремя простыми словами. Все зависит от того, где ставить запятую или делать паузу: после первого слова или второго. Истин-то не две! Какой же вариант предпочла Натали? И причем тут барьер? Впрочем, неважно. Не переспрашивать же... Впору самому переключиться, в простых словах разобраться не способен. Он помнил откуда-то, что фраза о блаженных касается тех, кто не ставит себя чересчур высоко, а понимает собственную ничтожность. И ведет себя в соответствии с этим. Натали не права, Иван знакомился с Библией. Есть там много хороших правил, но они утопичны. Человек всегда поступает как ему хочется. А как можно быть блаженным или счастливым, когда желания следуют вереницей...
Все-таки у Натали много сил в запасе. На ее месте он не выдержал бы. Слишком много всего обрушилось на нее сразу. Потеря семьи...
Да, семьи... Тоже простое слово, а сколько за ним! Обычно над словом и его значением не задумываются. Считается, что семья - это люди, объединенные близкородственными отношениями. Дети-родители, дедушки-бабушки с внуками и далее в том же духе. Семья может быть маленькой, - два-три человека, - а может быть и большой, исчисляясь десятками входящих в нее людей.
Действительно, так бывает. Но чрезвычайно редко. Чаще всего людей, входящих в семью, особенно большую, связывает не истинное духовное родство, не настоящая близость, а единство земных интересов: экономических, каких-то иных, необходимость успеха в борьбе за существование, в защите... Скорее, правильно говорить в таких случаях о клане, формально скрепленном узами кровного родства.
Что же на самом деле есть "семья"? Если вдуматься... Семь Я. Я, повторенное семь раз. Или Я, разделенное на семь частей, существующих в единстве. Те семь частей, из которых и состоит ближний мир человека, к которым тянет его сердце и ночью и днем; и хорошо, когда они близко, рядом.
Наверное, так изначально устроен человек и ничего с этим не поделать. Семь, - число магическое, святое. Обязательно у человека должно быть семь живых приоритетов, создающих условия для нормального бытия.
Среди этих семи могут быть близкий друг, любимая собака, кто-то еще. Но в эту же семерку могут не включаться брат по крови или, скажем, жена. Не говоря о теще или свекрови.
Уходит кто-то из них в небытие или совершает предательство - в одной из ячеек, составляющих Я, образуется пустота. Появляется дискомфорт и прочее такое. Человек становится ущербным, слабеет и духовно, и физически. Хорошо, если пустующее место быстро замещается. А если нет, впереди муки и страдания. Тем более, если в семье теряется сразу несколько. Вот что такое семья, - не внешнее, видимое, а внутреннее, "внутрисердечное" объединение живых существ для одного-единственного человека. Потому у каждого свой мир, не совпадающий с миром других.
Человек, входящий в семью другого, может не включать того другого в свою семью. Но это им не мешает, здесь нет своекорыстия. Достаточно быть, существовать, быть узнанным и включенным в семью. И неважно как, негласно либо по договору. Лишь бы при этом не нарушались нормы нравственности.
Ред был членом семьи, и не одной... Был! Ядро мира человека, - связи человека с близкими людьми. Их всегда мало, близких, никак не больше семи человек. Больше семи не удержать, здесь магия, скрытая от понимания. Отсюда и слово "семья". Натали повезло, в число семи ее Я входили ее мать и отец. Повезло - не повезло... Трудно судить, имея простой человеческий ум.
Рассуждения эти выстраданы ими обоими, хоть и думает так один Иван. Выстрадано-проверено, к сожалению. Как только уходит один из семи Я, в сердце образуется кусочек пустоты, свербящей, зовущей, тоскующей. С уходом близкого существа можно сравнить ампутацию. Как куски живой плоти живьем отнимают... Ему знакомо такое ощущение. Но Натали знакомо втройне. Ред был другом Ивана, одним из его семи Я. Иван и не помнил времени начала их дружбы, запомнился день ее окончания. День, когда умер отец Ивана, совершенно неожиданно, без всяких к тому оснований. Он ушел, поставив в недоумение семейных врачей. Оставив Ивану в наследство кучу драгоценностей в нескольких коллекциях и наличность в десяток миллиардов. Иван не сразу осознал всю астрономичность суммы, финансы его никогда не интересовали. И, - удивительное совпадение, - через два дня такой же законной наследницей стала и Натали. Наследницей почти столь же громадного состояния.
Остались, конечно, еще недвижимость, предприятия и многое другое. А вот их наличные ценности исчезли в один день. В дни траура пропажей не занимались, полицию вовремя в известность не поставили. Иван смог-таки настигнуть вора, но узнав Реда и от того замешкавшись, получил беспощадный удар в лицо. Удар, который должен был покончить с ним, а привел в реанимационное отделение клиники, принадлежавшей отцу.
Только это и спасло его. Когда Иван вернулся в мир, оказалось, что нервная система Натали не выдержала перегрузки. К тому времени полиция отыскала потерявшийся было след преступника, подтвердив, что Иван правильно опознал его. Сомнений теперь не оставалось: смерть его отца и родителей Натали в одно время, - не совпадение, не результат естественных процессов, а итог целеустремленности одного хищника в овечьей шкуре.
Кровавая тень Красного Реда нависла над ними... И вот, виновник всех бед и несчастий здесь, рядом, в какой-то сотне метров от них. Все ожило, будто произошло вчера. Застонало сердце, заныли шрамы. А Натали...
Можно ли забыть о содеянном и простить? Да как он сможет потом жить? Иван понимал, к чему хочет склонить его Натали. То самое, чем она отличалась от него и что скрепляло их союз, теперь встанет между ними.
Родители ее принадлежали к одной из немногих еще сохранившихся религиозных общин, отличавшихся преданностью древним текстам. Одной из основ веры было непричинение вреда любому живому существу в любых обстоятельствах. Натали разделяла их взгляды особенно не вдумываясь. А теперь, после их гибели, считала своим долгом продолжение их дела, желая стать во всем как они.
Иван иногда, помнится, посмеивался над ее отцом: "Комар тебя ест, а ты его и хлопнуть не моги?" Но он не собирался растекаться киселем вокруг желаний женщины, будь она дважды Натали. Древние книги ему не указ. Там, где начинается слепое поклонение, женщине или книге, - неважно, - там кончается разум. Все равно, что верить мифам, сочиняемым в прохладе кабинетов "Астреи" за высокую оплату. Фанатов в мире многие миллионы, и у каждого свое... Ред вот тоже фанат. И не дилетант, а мастер своего дела.
Что его и погубит! Годами готовить кровавую акцию и так блестяще исполнить ее финал! Ведь Ред за все время их близости не выдал себя ни в чем! Ни в какой мелочи. Любой профи-шпион позавидовал бы такому самообладанию. В сущности, он всю свою жизнь превратил в пытку, и Ивану предстоит сделать для него благо, освободить от тяжкого груза двойного прозябания. Иначе он рано или поздно сам покончит с собой.
Много раз пытался Иван представить жизнь Реда изнутри, войти в его шкуру. И не мог. Двойной способ существования не воспринимался его психикой, она отбрасывала всякие попытки стать еще кем-то одновременно. Чересчур велика тяжесть такой жизни. В такие минуты Ивану становилось до слез жалко Реда, ненависть обрачивалась жалостью, стремлением к прощению. В такие минуты он мог понять Натали, ее невероятный сверх-человеческий гуманизм. Но тут же приходили воспоминания, живые, запечатленные в памяти навечно: отец, лишенный возможности выразить словом последнюю волю, хрипящий на своем смертном одре; застывшее холодным камнем лицо Натали, ставшей в один миг одинокой... И за всем этим прыжком из благополучия и надежности в горечь одиночества и невосполнимых потерь, - один человек, сильный, добрый, способный понять и помочь...
Таким все они, мертвые и живые, знали и помнили Реда. И ради мертвых Иван не имел никакого права забывать о том, что известна им лишь половина Реда. И даже не половина, а какая-то очень малая его часть.
Иван знал точно - мертвые ждали возмездия. Пепел невинных жертв стучал в его сердце. Он, - лишь орудие возмездия. Некому больше... Он не просто хотел, он обязан был сыграть эту роль. Иногда он думал, что тоже вот стал рабом одной идеи, подобно фанатам, которых он не понимал и осуждал; но такая мысль тотчас объявлялась им признаком слабости, отбрасывалась. Настало его время, пробил час, назначенный судьбой.
...Очередное утро в каюте началось рассветом в березовой роще. Засветились ласковым светом белые стволы, где-то шумела вода: то ли речка, то ли водопад; перекликались тихонько незнакомые птички. Иван, не открывая глаз в блаженной истоме, решил: еще минуту в постели и сразу бегом к воде!
И тут же опомнился, - ведь это заработал канал иллюзий, проникнув в стены спальной комнаты. Все-таки жизнь - череда самообманов! Сколько их уже здесь было, рассветов... И летних, и осенних... И сосновых, и тропических... И каждый раз он, просыпаясь, чувствовал себя на Земле, забывая о Космосе и обо всем, что так надоело и наболело. Велика мощь внушения! И какова же может быть сила веры, если овладеет человеком полностью, без остатка? Как родителями Натали. Да и она сама... Впрочем, вера может быть самой различной, во что угодно. Попробуй разберись, где правда, а где самообольщение.
- Ив, я знаю, ты проснулся. Послушай утреннюю сказку, - Натали каждое утро рассказывала ему какой-нибудь миф или древнее предание.
"Из старины глубокой", - как любила говорить ее мама. Так повелось с того дня, как окончательно установился их внеземельный быт и воцарился естественный распорядок.
Иван слушал ее с удовольствием, ее голос помогал входить в жизнь на яхте постепенно, не так болезненно, снимал контрасты между уходящей утренней мечтой и наступающими призрачными надеждами. Он не шевелился в такие минуты и молчал, стараясь не потревожить смутного, брезжущего намеками предощущения чего-то очень светлого, ласкового. Но оно не давалось ни утром, ни днем.
- ...Гандхарвой в Ведах зовут небесного дракона, правнука прародителя человечества Брахмы. Красота Гандхарвы пленяла всех духов и полубогов, ее сравнивали с радугой. Много талантов дано было духу-дракону, жившему в собственном городе Гандхарвапуре, городе-призраке, невидимом простым смертным. Во дворце своем он хранил сому - напиток вечности и очарования, наркотик жителей неба. Гандхарву окружали его подруги апсары, прелестницы, рожденные пеной первичного океана. Узнала от апсары место хранения сомы богиня мудрости и красноречия Сарасвати и выманила напиток у обольщенного Гандхарвы...
Иван слушал и думал, что ткань мифов еще более многозначительна, чем сам санскрит, в коем слова и выражения всегда имеют несколько смыслов. Вот и король иллюзий Гандхарва оказался в сетях обольщения. Да и вообще язык человеческий неточен. Как неопределенен и запутан человеческий мир. Взять то же "Блаженны нищие духом", - то ли о неимущих речь, то ли о лишенных рассудка, то ли еще какое-то значение. Почему обязательно тут речь идет о людях, лишенных гордыни?
А может быть, как говаривал отец Натали, все дело в закрытости, "необрезанности" сердца, потому и не способного понять сокровенное?
Слушая Натали, Иван пытался увидеть систему, некое законченное целое в ее сказочных повестях. Итак, Гандхарва, дух-дракон, связан близкими отношениями с Апсарой. Апсара - та же Афродита, пенорожденная. Богиня, имеющая множество имен: Астарта, Атаргатис, Юнона, Изида, Венера... Красота, любовь, плодородие, материнство, весна...
Дракон Гандхарва близок к Венере. Бог-правитель Луны имеет имя Сома. Имена не даются просто так, за ними море скрытого смысла. Древнее тесно переплетается с сегодняшним, образуя вторичные треугольники, магические янтры в современном пространстве. Яхта "Гандхарва". Планета Венера - обязательный пункт маршрута. Апсара Венера...
Единство древнеиндийских и греко-римских мифов явно указывает на их единый источник. Но пока он, Иван, ничего в этом не понимает. Хочется разобраться. Невообразимая путаница, в которой живет Натали, возвращает Ивана к его издавна излюбленной теме - к поискам праязыка. Но уже с другой стороны.
...Гандхарвы и апсары могут менять облик по своему желанию. Как Протей. Часто появляются они людьми среди людей...
Голос Натали по-прежнему тих и спокоен, березовый рассвет отражается в ее недвижных зрачках, лаская Ивана мягкими отсветами.
- Что делать всемогущим среди людей? - Спрашивает он.
- Не знаю. Хотят обольстить... Или помочь чем-то. Ведь им даровано многое. Ив, ты только помни: если тебя пригласят посетить их небесный город, не соглашайся. Увидевшего их дворцы ждет беда...
Иван тихонько рассмеялся, так по-детски прозвучало предупреждение. Да и куда уж больше бед... Пора было вставать, прощаясь с обманным березовым утром да теплыми, непонятными сказками Натали. День надо отдать уточнению обстановки и соотношения сил. Для того, - еще раз изучить схемы палуб и уровней "Гандхарвы", выяснить, как же все они соединяются между собой и в каких точках может находиться профессиональная охрана, а где обеспечивают порядок служители-стюарды.
После обеда Иван решил провести разведку окрестностей. Бар да музыкальный салон - вот, пожалуй и все, что они с Натали посещали за пределами каюты. Где-то рядом был еще спорткомплекс, но туда не тянуло. Все эти помещения примыкали к энергетическому отсеку. Естественно, через него не пройти никому. По имеющимся у него схемам дальше хода нет. Ивану надо в противоположную сторону, на схеме здесь значился выход на второй уровень. Но разрешение на проход мог дать только лично капитан. Оснований для такой просьбы у Ивана не было. Он не представлял себя, что можно придумать.
...Проход на второй уровень он нашел без труда. Закрыв глаза, чтобы получше сосредоточиться, Иван восстановил в памяти схему верхней палубы и, отбросив последние сомнения, решительно шагнул в открытый люк. Пружинящая, раскрашенная желтым и голубым, лестница вела круто вверх. Иван отсчитал двадцать ступенек и увидел прямо перед глазами толстые съемные магнитные подошвы - неотъемлемую принадлежность обуви служителей яхты. Так они и думал, - они сторожат все выходы-входы. Предосторожность не лишняя, но чрезвычайно осложняющая его задачу.
Подошвы отступили назад, позволив ему подняться и занять место напротив человека в голубой униформе. Нашивки на нагрудном кармане, неизвестно что означающие, находились как раз на уровне лба Ивана. Рост владельца опознавательных знаков заметно превышал два метра. Увидев, что Иван понял расстановку сил правильно, служитель сверкнул белыми зубами на черном лице и сложил на груди мощные руки, похожие на манипуляторы плавильных печей.
- Что желает господин?
Надо попробовать уговорить, решил Иван. Слишком узок проход, чтобы попытаться проскочить, обратив разведку в бой. Если не сам черный гигант, его остановит что-нибудь из имеющегося оборудования. Охрана имеет свою техносистему.
- Видите-ли, на палубе второго класса находится мой товарищ. О его присутствии на яхте я узнал случайно. Очень захотелось с ним встретиться.
Голос Ивана звучал так просительно, что он стал противен самому себе.
- Господину известно, что общение пассажиров разных уровней в полете не рекомендуется. Оно возможно в случае крайней необходимости. Разрешение дает капитан. Момент необходимости может определяться и дежурной сменой. Обоснуйте заявление, и я тут же передам его на рассмотрение. Но в любом случае вам придется подождать очередной паузы в работе Паруса. А она наступит через неделю, не раньше.
- Но это срочно. И очень важно для меня, - Ивана начала злить такая пунктуальность черно-голубого служителя, от нарастающего раздражения казавшаяся ему бессмысленной, - Поймите, я не могу ждать.
- Сожалею, мой господин, но немедленное решение никак невозможно, - служитель продолжал улыбаться, но Иван видел, как его тело, оттренированное в спортзалах и на штурмполосах "Астреи", приготовилось к любым вводным.
- В таком случае, просто скажите мне: места в общем салоне верхней палубы закреплены за каждым обитателем? Поименно? И они имеют какую-то связь с номерами спальных комнат?
Ответы на свои вопросы Иван прочитал в глазах служителя, который не произнес ни слова. Терпеливо выслушав Ивана, он лишь поклонился и отступил в открывшуюся нишу в стене справа. Его место занял бронзоволицый, без улыбки и без знаков отличия, вышедший из той же ниши. Бронзоволицый протянул вперед ладонь и показал ее внутреннюю сторону. Иван увидел рисунок в виде двух переплетенных змей, голубой и зеленой, - знак принадлежности к службе Безопасности Полетов, символ высших полномочий. Иван тотчас успокоился и приготовился задать свои вопросы в другой, более мягкой форме, но строгий представитель всесильной службы оказался быстрее.
- Кто вы? Будьте добры, документ!
Иван назвал себя и предъявил билет с номером каюты и его именем, заменявший на яхте удостоверение личности. Осмотрев билет, страж нахмурился. Что-то ему не понравилось.
- У нас не принято поощрять любопытство подобного рода. Безосновательное любопытство, - он произносил слова очень четко, аккуратно выговаривая каждый звук. При этом у него двигалась только нижняя челюсть, прочие же мышцы лица оставались в полной неподвижности, - Все у нас делается легально, через службу, в зависимости от возможности и необходимости. Все просто. Компания обеспечивает каждому максимум безопасности и комфорта. Одно без другого немыслимо. Комфорт в пределах стоимости услуг. Но уровень безопасности для всех одинаков. Таков принцип нашей работы. Принципы нерушимы. От принципов мы не отступаем ни на йоту.
Служитель замолчал, сверля стальными холодными глазами лицо Ивана.
- Кроме того, ваше любопытство или другие интересы можно удовлетворить другим способом. Например, заочно. Назовите имя вашего знакомого, и мы передадим ему вашу просьбу. Если ваши желания совпадут, вы обменяетесь видеописьмами. Услуга недорогая. Она входит в стоимость круиза. Если вы захотите превысить уровень оплаты, можете воспользоваться видеотелефонным разговором. Цена будет зависеть от продолжительности, качества, заказываемой обстановки, включая пейзаж, запахи и тому подобное.
Пока бронзоволицый напоминал о правилах бытия на борту яхты, Иван пытался рассмотреть, что же находится за спиной бронзового монумента: или проход продолжается дальше наверх, или же сразу начинаются помещения верхней палубы. Но в темноте, лишь чуть рассеянной свечением скрытых дежурных ламп, ничего определенного нельзя было разглядеть. Пробраться дальше невозможно, - таких людей, как эти двое, никак не обойти. Откуда их только берут, разве что в колбах выращивают. Окончательно убедившись в ничтожности своих шансов на успех, Иван вежливо извинился и, сославшись на то, что Космос действует на него возбуждающе и провоцирует на необдуманные поступки, отменил свои просьбы и вернулся в каюту, сопровождаемый неизвестно откуда взявшимся служителем, на этот раз нормальным человеком в обычной сине-голубой униформе без всяких намеков на принадлежность к какой-либо суперслужбе.
Последние четверо суток Натали почти не покидала каюту, постоянно копируя и передразнивая комментаторов-стюардов, и все чаще просила Ивана самого рассказать о том, что делается на яхте и в Космосе. Он листал рекламные и справочные издания Компании, которые ему удалось найти на своей палубе сверх имевшихся в каюте. Мозг его непрерывно искал вариант единственной встречи с Редом.
Натали надоедало однообразие происходящего вокруг нее, ей хотелось как-то встряхнуть себя и заодно узнать, о чем думает Иван и что он собирается предпринять. Открыто вмешиваться в его планы она не решалась и окружала его издалека множеством прямо не относящихся к делу вопросов.
- ...Слушай, Ив, почему у тебя такое имя? Ты ведь знаешь, ответь.
- Конечно, - рассеянно отвечал Иван, пытаясь угадать, куда она клонит, - Еще бы!
- Так ты знаешь его происхождение? Верно ли говорят, что каждое имя что-нибудь да значит?
Иван отложил рекламный буклет со схемой жилых помещений яхты и прислушался к информации на канале Натали. Экраны каюты бездействовали. Комментатор говорил о развенчании давней гипотезы о вращении Солнца вокруг Регула, звезды в созвездии Льва. Тысячелетиями люди именно с изменениями расстояния до Регула связывали стомиллионнолетние ритмы в состоянии Солнца и Земли. Оказывается, ритм этот рождался импульсами из активного ядра Галактики, вокруг которого Солнце мчалось с автомобильной скоростью двести пятьдесят километров в час. Ивану был глубоко безразличен источник ритмов. Лишь бы они, ритмы, делали свое дело как полагается. Ему тоже надоели бесконечные лекции по астрономии и астрофизике. Радовало, что Натали все чаще старается сама переключаться с одного вида занятий на другие, не ожидая инициативы Ивана.
- А разве я тебе не говорил, что Натали означает "близкая" или "родная"? Твое имя заимствовано из старофранцузского.
- Вот как? - Задумчиво протянула Натали, - Может, и говорил. Но я не помню... Родная...
- Тебе повезло. Твое имя говорит, что твои генетические корни в том месте, которое называлось Францией. Была такая чрезвычайно романтическая страна. Жители ее любили любовь и связанные с нею приключения.
- ...Романтическая.., - почти пропела Натали, ей очень понравилась новая тема, - Как красиво звучит. Ну вот откуда ты все знаешь? Или это написано в тех бумажках, что ты все время листаешь?
- Нет. Бумажки говорят о том же, что и стюарды местного информбюро. А мое имя... Я не знаю, что оно означает. След потерян. Знаю только, что оно русского происхождения. Как и слово семья. Помнишь?
- Да. Так вот откуда твои знания, из русского корня. И что, это означает, что русский корень кореннее французского корня? Я говорю о сегодняшнем земном языке.
Иван рассмеялся.
- Необязательно. Но если ты хочешь, пусть кореннее будет французский.
- Договорились. И ты в том еще убедишься. Вот увидишь.
- Хорошо. Хорошо, я согласен.
Иван расслабился и даже повеселел, наблюдая за покрасневшей от удовольствия Натали. Такие минуты, напоминавшие беспечное прошлое, стали редкостью и они оба умели их ценить.
А на стенах гостиной разворачивалась неожиданная картина. Как будто видеорежиссер предусмотрел перемену настроения у них и приурочил к нужному моменту зрелище поистине потрясающее. Из привычной рубки управления их перенесли за пределы яхты. Отсюда можно было видеть всю яхту, от головы до хвоста, как заметила Натали, когда Иван принялся, медленно подыскивая слова, переводить изображение в изложение.
Передающее устройство висело в Космосе чуть впереди и в стороне от головной части судна.
Матовой белизны шар рубки управления нацеливался в пространство черной иглой антенного комплекса, совмещенного с противометеоритным излучателем. В том же шаре, вспомнил Иван, находился и жилой отсек экипажа. Он не увидел ни одного иллюминатора, фасеточные глаза также не были заметны. Где же они? Очередной обман? Как в таком случае происходило визуальное наблюдение из рубки?
В противоположную от черной иглы сторону от рубки управления отходила длинная цилиндрическая труба, соединяющая ее с большим шаром, где разместились все прочие помещения и системы яхты. Кроме системы жизнеобеспечения, ядро которой в соединительной трубе. Но сейчас заднего шара не было видно, - лишь несколько его секторов, светящихся разными цветами, виднелись в просветах между спицами колеса-крепления Паруса. Обод колеса, несколько меньший диаметром, чем большой шар, на-ходился в середине корпуса яхты. Сам Солнечный Парус с этой стороны был совершенно черен и его наличие и размеры можно было определить только по отсутствию на небесной сфере звезд в том направлении.
В соединительной трубе-цилиндре размещалась группа обслуживания Паруса. Через цилиндр же проходила самая длинная дорога на корабле, соединяющая мозговой и управленческий центр с пассажирским отсеком и прочими службами. Громадный черный эллипс, закрывший половину звездного неба, прикрепленный спицами к соединительному цилиндру, особого впечатления не производил. При ненужности Парус свертывался и исчезал в тороидальном ободе крепежного колеса. Если его сейчас свернуть, подумал Иван, вид яхты стал бы значительно красивее.
Но его разочарование продолжалось недолго. Видеокамера приблизилась к рубке управления, прошла над малым шаром, показала начало соединительного цилиндра и, пройдя сквозь спицы колеса, торчащие на голубоватой поверхности трубы грязно-темными выростами, вынырнула с другой стороны Паруса. Солнечный Парус остался позади, камера поднялась и стал виден большой шар, значительно живописней малого.
Если бы в жилых отсеках пассажиров имелись иллюминаторы, они могли бы сейчас увидеть самих себя. В передней части большого шара, у цилиндра, разместились три яруса палубы второго класса, в центре - каюты первого класса, за ними начинался энергетический отсек. Но это все внутри шара. А на поверхности - наплывы маневровых электродвигателей, в задней части укреплен тор с четырьмя конусами автономных двигателей, обращенных раструбами назад. По матовой белизне большого шара яхты пробегали блики всех цветов, вспыхивали искры, отсверкивали лучи.
Камера быстро развернулась кругом, вызвав легкое головокружение. И Иван тотчас забыл обо всем, что он видел до сих пор на яхте, на ее экранах, в Космосе.
Перед ним пылал огненный веер, составленный из перьев космического павлина. Радужный хвост сказочной исполинской птицы, начинающийся из невидимой Ивану середины соединительного цилиндра, расходясь во все стороны, терялся в Космосе, который исчез, уступив место вселенскому пожару. Расширяющиеся по мере удаления от основания пластины-перья играли всеми мыслимыми цветами, приковывая фантастической игрой красок и взгляд и рассудок. Они-то и составляли ткань Паруса. Отблески солнечного пламени цветными пятнами скользили по светлому корпусу "Гандхарвы". Стал понятен источник цветных бликов на поверхности большого шара. Фейерверк размером во всю видимую вселенную поражал, - ничего более удивительного человек придумать просто не мог.
Отрезвление чувств наступило скоро. Расцвеченный радугой хвост летящей во Вселенной птицы стал обычным двигателем малой тяги, изобретенным одним из предков Ивана неким Фридрихом Цандером много-много десятков лет назад.
Вдруг Иван заметил, что давно молчит, просто наслаждаясь картиной. Он забыл даже о Натали. На ее лице ясно читалась обида.
Разочарование вследствие потери иллюзии, столь близкой и желанной завесы, отделяющей будничное от неизвестного, но доброго и светлого, - разочарование пронзило Ивана остро и больно. Что его окружает? В чем и в ком можно быть уверенным? Ничего устойчивого и постоянного, смена декораций вместо уверенности и стабильности. Как будто он живет в волшебном театре, где сцена и зрительный зал вдруг поменялись местами. И придуманные, меняющиеся от акта к акту законы поведения и декорации спектакля стали основой жизни, бывшей до того понятной и надежной.
Вокруг - миражи и фантомы. Позади - мифы и легенды. Впереди - мечты и надежды, готовые стать преданиями прошедшего и иллюзорными бликами на поверхности бытия. Что же такое его жизнь? Всюду и всегда эфемерность и неуловимость, отсутствие постоянности и уверенности в быстротекущих днях...
- Иван, да что с тобой? Ты где? - голос прилетел из туманного далека, похожий на эхо.
- Здесь, Нат, здесь...
Он с трудом взял себя в руки, удивленный, как сильно подействовало на него видение солнечной жар-птицы, оказавшейся просто парусом, созданным и украшенным просто людьми, такими как он. Просто они хорошо научились вводить других людей в заблуждение. Он решил ничего не рассказывать Натали, так как на сей раз изображение на экране не сопровождалось каким-либо пояснением. Словами увиденной красоты не выразить, да и лишний раз причинять боль Натали никак не хотелось. Восхищение увиденной картиной куда ни шло... А вот последовавшее глубокое разочарование, распространившееся на оценку своей судьбы, следовало скрыть. Рядом с ней ему надлежало быть скалой, несокрушимой и надежной.
- Так о чем мы? Извини, я задумался.
- Ты говорил о языках. Об именах. О семье. Мне показалось очень интересно.
- А это на самом деле интересно. Только вот мало кто теперь этим занимается, - дело не приносит прибыли. Я думаю, именно в языке скрыты самые великие человеческие тайны. В том числе тайна происхождения человека.
Он ненадолго замолчал, погружаясь в море привычных размышлений и ассоциаций, разбавленное зыбкими, меняющимися тенями догадок и гипотез, искрящееся редкими проблесками точного знания.
- Ведь язык, на котором говорят люди, составлен из слов, взятых из множества самых разных языков, наречий, диалектов, бывших когда-то живыми.
- Значит, сейчас они мертвые? Тот же русский или французский, из которых произошли мы с тобой?
- Не совсем. Просто на них никто не говорит. И в то же время слова из них знают и используют все. Вообще-то проблема глубже. Вот слово "семья", о котором мы говорили. Оно, как я вспомнил, пришло в русский язык из санскрита и таковым сохранилось в общечеловеческом, едином языке. Кажется, первоначально оно означало, кроме всего, объединение живых существ для совместного бытия. Тесную взаимозависимость всех проявлений жизни...
- Всех живых существ? Не только людей? Кого же еще?
- Не только людей, верно. Ибо люди тогда были мудры. В семью входили и животные. У одних народов корова, у других кошка или собака. А если заглянуть еще дальше в прошлое, то в санскрите, арабском и некоторых других языках жили зерна праязыка. Довавилонского общего языка всех людей. Языка магического, объединяющего человека с природой в одно. Языка, знакомого мудрецу древности Соломону. А тот, первый язык, в свою очередь, происходил из Первого Слова. Но тут такая тема начинается, что я не рискую в нее...
- Ну и правильно. Ведь тогда тебе придется согласиться во многом и со мной, и с мамой... Ведь ты по-прежнему не разделяешь мои взгляды на мир? Хоть и молчишь. Да и не надо. У тебя и так слишком много знаний. Они сами приведут тебя куда надо. То, что ты называешь сверхъестественным, много ближе...
Они замолчали. Уж слишком скользко становилось там, где начиналось соприкосновение с пока несовместимым. Несовместимым с ними... Нельзя было переносить различия в мировосприятии на почву бытия. Приблизившись к запретному, они всякий раз замирали, боясь нарушить неловким словом становящееся неустойчивым равновесие взаимопонимания. Близки были их семьи в кругу быта, но столь же далеки на духовном уровне, стремясь к различным целям жизни и смыслам деятельности... И между ними, единственными из их семей оставшимися в живых, почти такое же различие.
...На экранах дежурная смена, привычная к обнаженности своего рабочего быта, исполняла обязанности. Знакомый голос Кэт рассказывал, сколько за сутки потребляет один человек килограммов питьевой воды, кислорода и всего прочего. У нее получались невероятные цифры: ежедневно на каждого из туристов приходилось почти двенадцать килограммов разных продуктов. Вместе с водой и воздухом, правда, но все равно цифра удивительная. А если ее умножить на количество дней круиза? Действительно, на фоне таких цифр забота Компании о своих клиентах заметна невооруженным глазом. Прямо хочется все, что есть в карманах, отдать на развитие компании господина Кларка. И маршрута!
Делать, как обычно, нечего, думать ни о чем серьезном не хотелось. Иван взялся за анализ жизненных ресурсов, перечисляемых Кэт.
После некоторых раздумий он определил, что важнее всего в этом перечне. Наверняка воздух. Достаточно перекрыть клапан, - и через несколько минут конец! При одной мысли об этом ему стало душно и он поднялся из кресла с непреодолимым желанием открыть окно и впустить в комнату свежий воздух. И снять таким образом беспокойство и тревогу, вдруг беспричинно поднявшиеся в нем. И только встав на ноги, Иван растерянно вспомнил, что в каюте нет ни окон, ни иллюминаторов, они здесь как в консервной банке. "Нервы начинают пошаливать, - подумал он, - Пройдет".
Он переключил внимание на Натали. Несмотря на все, за дни круиза она заметно изменилась, стала живее, как-то крепче, устойчивее. Если сравнивать ее с ним, то, пожалуй, временами Иван себя чувствует слабее. Одна из причин, естественно, в том, что его постоянно мучит мысль о том, как дотянуться до Реда, надежно укрытого в нескольких десятках метров... Впрочем, эта причина не оправдание слабости...
- Натали, как ты считаешь, они действительно выполнят объявленную программу круиза?
- Луна - Марс - Юпитер - Венера - Луна? И гадать нечего. Выполнят! Ведь изменения по условиям круиза объявляются за десять дней. А уже через неделю мы должны быть за поясом астероидов. Марс вон проскочили и не заметили. Сверх программы я ничего не жду, но уж обещания они выполнят. Это лицо "Астреи".
- Да, я и забыл, что скоро мы будем в новом районе. А Марс, он довольно хорошо изучен, что там может заинтересовать туристов? Если только на поверхность высадиться... Но об этом и речи не может быть. Парусные яхты не садятся на планеты. А вот сервис у них в Компании действительно продуман до мелочей.
Иван поймал себя на том, что говорит не совсем последовательно, то и дело возвращаясь к уже сказанному.
- Ты заметил, они начали менять времена года?
- То есть как? - машинально переспросил Иван, стараясь справиться с возникшим в горле спазмом.
Непонятное беспокойство с каждым произнесенным словом проникало в него, заставляя тревожиться и напрягать силы.
- Какой ты нечувствительный! В каюте неделю пахло поздним летом; свежо и как-то нейтрально, аромат мягкий, не терпкий... И все запахи вместе, ни одного не выделить. Просто свежий воздух с поля недалеко от речки.
- А сейчас?
- А сейчас... Вот уже несколько минут, пока ты думаешь о чем-то своем, пахнет весной.
- Интересно, а я ничего не понял, не почувствовал. Лето сменить весной, - это оригинально. Но почему ты так решила? Может, показалось?
- Разве ты на самом деле не слышишь? Пошевели носом, - липа расцветает! Прямо целый заповедник цветет.
"Вот оно что! - молния сверкнула перед Иваном, высветив мгновенно потаенное, прячущееся в дальнем темном углу, и показала, что и кто там прячется, - Запах цветущей липы... Молодец Натали!"
Беспокойство пропало сразу, вспышка прозрения открыла все, минуя поиск логическим путем, отобрав и воссоздав нужные кадры из кинофильма под названием "Иван и Ред". И в этом было спасение, данное ему ничего не ведавшей Натали.
Случай? Ясность, рожденная близостью небытия, придала Ивану силы, протянув руки из становящегося эфемерным будущего. Ибо в итоге именно будущее формирует миг текущий, в котором и сгорают уходящие дни. И чем больше пепла в том костре, тем легче плыть слабому человеку в темных волнах беспощадной памяти. Ибо память есть застывшее болото прошедшего времени, в котором можно увязнуть и потерять путь спасения.
Память... Когда же это случилось? Впрочем, неважно когда. Важно, что их было двое, и оба они поняли, что смерть улыбнулась Ивану во весь рот и показала, из чего может состоять ее неотвратимость. А состояла она из запаха, простого и замечательного, душистого запаха цветущей ранней весны. Опушка липовой рощи сияла солнцем, отраженным тысячами глянцевых зеркал-листьев, вбирающих в себя жизненную силу солнечного ветра.
Они лежали каждый под своим деревом в зеленой свежей траве, еще невысокой, без духовитости, но уже яркой и наполненной радостью. В зеленой нежности сновали муравьи, пели сверчки, жужжали невидимые крылья...
Весенний ветер непостоянен: то его нет, то он вдруг появится слева, то справа. Сильный порыв ветра со стороны рощи принес с собой густой липовый цвет, кружащий голову, пьянящий тело.
А тело Ивана оказалось не таким, как у других людей. Аллергическая реакция на простой запах цветущей липы, сбитый ветром в тугой концентрат, парализовал дыхательные центры. Лишь каприз весеннего ветра, сменившего направление, спас Ивану жизнь.
Только они двое знали об этом открытии. Тот, другой, был поражен легкостью и простотой, с которой может оборваться нить жизни. Случай мог и не повториться в жизни Ивана. И он очень скоро забыл о неприятном приключении, едва не стоившем жизни. Плохое быстро забывается. Да и липовую рощу встретить дважды на теперешней Земле непросто. Но тот, другой, не забыл о том. Другим был Ред. Видно, Ред ничего не забывал, ни хорошего, ни плохого. В болоте прошлого времени он был своим. Лешие не тонут в болотах. И вот снова запах липы, который сам Иван не был способен распознать. Запах, совершенно нелогичный и невозможный на борту "Гандхарвы". Никогда весна не приходит на смену лету. Не приходит, если такой приход не нужен кому-то. А если кому-нибудь такая смена времен года понадобилась? Не лишний ли вопрос? На яхте Ред. И теперь в каюту Ивана и Натали весенний ветер на закате лета принес легкий запах липовой рощи. Сигнал тревоги, звучавший внутри Ивана, не был случаен.
Иван принял единственно верное решение - вначале надо спасти себя, а потом уже думать. Существовало два выхода: бежать немедленно из каюты или надеть скафандр легкой защиты и подключиться к автономной системе жизнеобеспечения каюты. Иван выбрал второй вариант, справедливо посчитав, что с той стороны люка его может ждать любой сюрприз. Да и вернуться потом он наверняка не сможет. Ибо концентрация запаха может достигнуть критической величины. Необходимость проводить большую часть времени в каюте позволила ему хорошо изучить индивидуальные средства защиты, входящие в комплект оборудования каюты.
На вскрытие встроенного шкафа с двумя легкими и двумя жесткими скафандрами понадобилось десяток секунд. Еще двадцать, - на облачение в голубой, тесно обтягивающий тело безразмерный костюм легкой защиты. Еще немного, - на присоединение прозрачного шара головной части. Как только обрез шлема обеспечил независимость от внешней среды, по тонким гибким шлангам, тянущимся из глубины шкафа, пошла обогащенная воздушная смесь. Близкий уже к обмороку, Иван сильно выдохнул и облегченно задышал.
Прозвучавший внутри шлема голос заставил его вздрогнуть. Оказывается, любое включение индивидуальных систем защиты, как и отклонения от нормали любых параметров во всех помещениях яхты немедленно регистрируются электронным мозгом в центре управления, и мозг тут же выясняет обстановку, включая нужные программы и параллельно докладывая дежурной смене о происшедшем.
Ответив поскрипывающему металлом голосу, что в каюте сильная концентрация запаха липы, Иван поставил мозг в трудное положение. В электронной памяти не оказалось понятия "липа". Благодаря этому на связь с Иваном сразу вышел начальник дежурной смены жизнеобеспечения "Гандхарвы", у которого мозг запросил дополнительную информацию.
Да, если бы не пробелы в образовании главного мозга яхты, думал много после Иван, источник запаха скорее всего не удалось бы обнаружить.
Работа дежурного в чрезвычайных условиях еще раз продемонстрировала: компания "Астрея" умеет отбирать людей. Определив сектор действий, дежурный приказал роботам вскрыть систему подачи воздуха в блок-коридор кают, где находилось жилище Ивана. Собранные по тревоге служители - профессионалы сразу же обнаружили близ одного из вентиляторов-нагнетателей брикет, - точнее, его остатки, - с концентратом микропыли. Экспресс-анализ выявил, что это размельченная пыльца липового цвета, заложенная в систему подачи воздуха в оболочке сухого льда.
Время внедрения пыльцы в систему определить не удалось, - все зависело от особенностей сухого льда, который к моменту анализа весь испарился. Сколько его было, какие компоненты он содержал, в точности осталось неизвестным. Зафиксировали лишь некоторое повышение влажности в воздуховодах. Пыльца прошла по всей левой половине блока-коридора номер три палубы первого класса, заполнив около тридцати кают, приведя их обитателей в восторженное весеннее настроение. От многих пассажиров поступили знаки признательности и пожелания повторить при возможности репетицию весны.
Видеосистема яхты позволяла вести диалог дежурной смены с любым пассажиром независимо от его местонахождения. Оставив служителя группы обеспечения воздухом в растерянности от тщетных попыток объяснить причину появления цветочного брикета в системе жизнеобеспечения, Иван отключил экраны спальни, на которых копошились вокруг приборов специалисты в голубых одеждах, и снял скафандр. Атмосферу заменили, дышалось легко. Скорее всего, добавили что-то стимулирующее и освежающее.
О своих догадках Иван решил не говорить ни дежурному, ни Натали.
К тому же она, по всей видимости, приняла происшедшее за курьез и не проявила особого интереса. Если он попытается доказать, что происшествие, - диверсия со стороны одного из пассажиров яхты, это приведет к совершенно непредвиденным последствиям и может полностью замуровать Ивана в каюте до конца полета. А Ред получит еще один шанс, которым не замедлит воспользоваться. Нет, так не годится.
Натали не заметила, что с ним произошло, на все ушло не более десяти минут, - и он не хотел доставлять ей волнение на уровне отрицательного стресса со столь высоким уровнем эмоций. О его аллергической реакции она не знала и не узнает, - так он решил. Для себя же Иван сделал важный вывод: он сильно недооценил Реда. Каким-то образом тот узнал об их намерении совершить путешествие на "Гандхарве" и хорошо подготовился: определил каюту, сумел незаметно и очень искусно взорвать микропылевую бомбу. Скорее всего, у него есть и сообщник. И не один. На яхте и на причале Внешнего Космопорта. Даже если и один... Ясно одно: Ред успел подготовиться к круизу всесторонне и учесть все, что можно и нужно учесть в его положении. Наверное, не так уж трудно узнать список пассажиров яхты до ее отправления. Тогда все становится на свои места. В том числе и измененная внешность Реда. Иван не должен узнать его. Реда подвело шестое чувство бывшего друга.
Ясно и другое: столь изощренный способ расправы мог принадлежать только Реду и мог быть направлен им только против Ивана. Для остальных туристов имеющая точную избирательность аллергическая бомба явилась только стимулятором настроения.
В любой вещи две стороны, две линии пронизывают бытие, переплетаясь друг с другом в неожиданных сочетаниях...
Стены заполнила густая смесь оттенков белого, красного, коричневого... Запах жертвенного варева, кипящего в котле колдуна, заполнял каюту прогорклостью жира, царапая стынущее горло. Воздуха не хватало.
Он задышал глубже, пытаясь справиться с удушьем.
После соприкосновения с запахом весны нервная система Ивана периодически выходила из равновесия по самым малым поводам. По утверждению судового врача, приступы безвредны, ничем не грозили. Но протекали они мучительно, рождая страх и неуверенность. Весьма странное сочетание безвредности и страданий. Чего только не бывает в человеке и для человека. Вместо облегчения наступила слабость, по телу выступил обильный холодный пот. Его затрясло. Из глубины отвратительного космического студня вынырнули цветные шары, медленно поплыли друг за другом вправо, неторопливо и размеренно. Похоже на живые глаза жертвенных животных, сохраненные колдуном, а теперь ищущие нового тела и чужой гибели.
Иван почувствовал, что сходит с ума. Его по-прежнему трясло, нижняя челюсть дрожала, и не было никаких сил удержать и скрыть стук зубов. Мысли мешались, создавая в голове заколдованное кольцо из одного вопроса: "Что с яхтой?" Повторяясь, вопрос создавал вокруг гудящее поле... Космос бесконечен, маршрут "Гандхарвы" пролегает совсем не по земному океану. Ведь и там до сих пор могут происходить невероятные события.
Привычный нарочито спокойный голос комментатора привел его в себя. Все оказалось просто, ибо сложности, как любила повторять мама Натали, идут от невежества и темноты. Успокаиваясь, Иван прислушался.
- Вы видите поверхность Юпитера. Для предварительного ознакомления. Когда мы приблизимся на расчетное расстояние, вам будет легко сориентироваться. Нас будет интересовать, - так оговорено в плане круиза, - не сам Юпитер, а его спутники. И прежде всего потому, что от разгадки Юпитера мы по-прежнему далеки, а вот со спутниками в последние годы познакомились достаточно близко. Яхта - не боевой крейсер, и нам приходится серьезно заниматься безопасностью.
Иван облегченно вздохнул. В соответствии с замыслом господина Кларка им показывали запись будущего события. И ничего ужасного. Просто вот так отвратительно для земного глаза выглядит поверхность самой крупной планеты. А пока яхта приближалась к поясу астероидов со стороны Солнца. На осмотр пояса им выделялась неделя. Затем столько же на систему Юпитера. А за возбуждающую картину ответственен вкус сценаристов, воспитанный на тяге к экзотике и сенсации.
Но не только в специалистах или особенностях съемки дело. Все-таки в картинах неземных, чужих миров есть нечто дьявольское, отталкивающее. Не случайно и нервные болезни относили к демоническим. Хорошо хоть Натали не видит всего. Жуть какая-то! Правы древние мудрецы, утверждавшие, что человек должен жить дома, и обязательно на родной планете. И дом человеческий не должен быть выше деревьев. И не должен создаваться из искусственных материалов. Иначе есть серьезный риск превратиться в комочек бесчувственной протоплазмы, которой все нипочем. Или же стать безвольным и больным существом...
- Ив, ты не слушаешь? О чем ты опять задумался? - Натали повернула к нему голову.
При этом зрачки ее смотрели в какую-то точку над головой Ивана. Опять она видела что-то свое, недоступное ему.
Он ничего не успел ответить. От входного люка прозвучал мелодичный звонок. Он включил фон. Раздалась просьба впустить представителя Компании господина Тосканова собственной персоной.
Натали к визиту отнеслась абсолютно спокойно. Иван же был удивлен. Рассматривая каменное лицо личного представителя, он пытался найти в нем хоть малые черты мягкости и добродушия, но тщетно. Тосканов напоминал биоробота. Но биоробот, стоящий во главе человеческого профессионального коллектива - нонсенс! Просто жизнь и работа довели человека до окаменения.
В противовес внешнему впечатлению слова обладателя статуйных качеств пришлись Ивану по душе. Натали по-прежнему никак не отреагировала. Да и слова Тосканова звучали как-то нейтрально. "Удар по Компании. Первый случай скрытой диверсии на их судах. Служба безопасности предложила единственную версию - бомба заложена перед стартом "Гандхарвы". Только во время подготовки, когда к яхте имеют доступ служители Космопорта, можно такое проделать. Лицо "Астреи"... Происшедшее - дело случая, не у всех подобная реакция. Но считаю долгом... Повышенное к вам внимание с этого дня. Мы компенсируем последствия невезения. Компания предоставляет ряд льгот: питание, доступ к некоторым закрытым источникам информации, дополнительная свобода передвижения по яхте. В сопровождении служителя, но это для облегчения..." И прочее...
В заключение своей бесцветной речи Тосканов протянул Ивану пропуск-жетон. Он машинально взял его, думая о том, как отразятся на Натали сведения, полученные от личного представителя руководства "Астреи", которые он с таким трудом пытался скрыть.
Иван ничего не сказал ему в ответ, даже не поблагодарил. Проводив господина Тосканова, он вернулся в гостиную и молча вложил в ладонь Натали жетон, - почти сантиметровой толщины пластину размером с зажигалку. Но она, покрутив его, положила на столик. Затем, весело улыбнувшись, спросила:
- Слышал, о чем говорят? Я не обратила внимания на этого господина, тут такое...
У Ивана отлегло от сердца. Или она действительно ничего не поняла, или решила не придавать значения происходящему. Да и из сказанного гостем ничего определенного извлечь было нельзя, кроме каких то догадок и предположения о том, что от нее что-то скрывают. Иван с повышенным вниманием слушал ее.
- Оказывается, система Юпитера, - это как бы минимодель Солнечной системы с Землей, Меркурием, Марсом и Венерой. Сохраняются даже пропорции. Я имею в виду расстояния спутников до Юпитера и расстояния Земли и других планет до Солнца. И движутся они так же... Нарочно не придумаешь! Как тебе такое нравится?
- Очень! Очень мне такое нравится, - Юпитер вновь красовался на экранах. Нечто жуткое, кипящее. И живое. Странное очень ощущение. Жизнь, определенно жизнь, но какая-то иная, - Твои спутники теперь между его поверхностью и яхтой. Демонстрируется запись, но мастерски выполненная. На самом деле мы приблизимся к ним через две недели. Не раньше. Впереди еще пояс...
- Пояс... Барьер... Вот и хорошо. А пока послушаем, что нам тут рассказывают. Хочешь апельсинового, твоего любимого? Сегодня он удачен, прямо натуральный. Наверное, я коснулась той самой кнопки, что отвечает за качество.
Вот и первое проявление повышенной заботы, подумал Иван. Натуральный сок. Натали уверенно открыла круглый лючок пищепровода. На бесшумно выдвинувшейся платформе стояли два высоких оранжевых стакана. Безошибочно взяв их сразу двумя руками, Натали уверенно протянула один Ивану. Он в который уже раз удивился. Искусство ориентировки у нее достигло мистических высот. Стакан был влажный, прохладный, жидкость пузырилась, почти как Юпитер на стенах каюты.
Иван мужественно отхлебнул кусочек Юпитера и прижал холодное стекло к левому виску, где появилось ощутимое напряжение....
- Спасибо. Действительно, с соком у тебя получилось замечательно. Никогда такого не пробовал. Да и вообще с кухней у тебя дела лучше, чем у меня.
- Ив, ты так научишься говорить изящные комплименты. Давай все-таки послушаем, о чем они там...
Не выпуская стакан из руки, он увеличил громкость.
- Сегодня мы займемся именно этой группой. Астрономы называют ее семейством Мариуса. Мариус, - так звали их первооткрывателя. Он жил в семнадцатом веке. Тогда еще можно было увидеть в небе что-то новое. Правда, очень долго спутники называли галилеевскими. Впрочем, это одно и то же... Да и не в названиях дело.
До них донесся шелест страниц и легкий стук клавиш. Видимо, стюардесса запуталась в наименованиях спутников Юпитера и пыталась как-то выйти из положения с помощью компьютера. Иван понимал ее - чтобы свободно ориентироваться в заполненном выдумками небе, целой жизни не хватит.
- ...Прошу прощения, дело в названиях тоже. Видите-ли, названия спутников заимствованы из древнегреческой мифологии. Астроном-этимолог Майстер утверждает, что названия небесных объектов не случайны. Под именами спутников скрыто их изначальное существо, с которым людям еще только предстоит встретиться. Так ли это? Каждый из нас получит возможность ответить на этот вопрос самому. А сейчас я вам чуть-чуть расскажу о них, а через недельку вы посмотрите на них собственными глазами и решите, соглашаться с Майстером или нет. Вы увидите сами, что пояс астероидов не так интересен, как система Мариуса. Потому я продолжаю рассказ о Юпитере и его спутниках. Семейство Мариуса включает четыре луны: Ганимед, Каллисто, Ио, Европу. Обратимся к первоисточнику, - мифологии. Ганимед, - так звали сына царя и нимфы. Кто такая нимфа? Нимфа, - это царица реки. Какой, к сожалению, мне не известно. Ганимед прославился красотой. Времена были непонятные, моды совершенно неестественные. Так, модно было совмещать любовь к женщине с любовью к прекрасным юношам. И за нежного красивого мальчика платили дорого.
Платили за желания, как и теперь, люди богатые. Бедным было не до такого сочетания. Отец Ганимеда выгодно для себя использовал сложившуюся на рынке ситуацию и обменял сына на целое стадо прекрасных коней. Сегодня приличного коня можно приобрести не менее чем за десять миллионов кредиток. Судите сами, какое сокровище воспитал отец Ганимеда. Его встреча с нимфой принесла ему значительную прибыль.
Каллисто родилась также дочерью царя. Увлекшись делами любви, она решила опередить здесь саму богиню Артемиду. За что и пострадала. Артемида превратила ее в созвездие Большой Медведицы. Странный конец, не знаю, что и сказать. Быть созвездием, на мой взгляд, не так уж увлекательно.
Судьба следующей дамы, Ио, схожа с судьбой Каллисто, но более удачна. Ее гены воплотились в Геракле и обрекли героя на мучительную смерть. Я вам расскажу о Геракле, но не сегодня. Времени у нас достаточно, потерпите, это будет очень интересный рассказ.
Европа - тоже дочь царя. Осталась известна в истории как бабушка чудовища по имени Минотавр, хозяина критского лабиринта. При жизни ее называли луноподобной. А сейчас она - луна настоящая. Вот ведь как случается в жизни. Будьте осторожны с прозвищами и эпитетами-метафорами. С поэзией, как видите, шутки плохи.
Стюардесса на экране нахмурила ниточки бровей и капризно надула губки, делая обворожительную паузу, рассчитанную на одиноких туристов второго класса. Их на яхте было большинство. Решив, что цель достигнута, она продолжила, вложив в голос максимальное количество сахара.
- Замечу, все наши героини, - Ио, Каллисто, Европа, - а вместе с ними и Ганимед находились в любовной связи с Зевсом, верховным божеством политеистической системы греков-язычников. В Риме Зевса называли Юпитером. Интересно, не так ли? Вот и теперь, будучи вознесены на небо, они, как и в земной жизни, остались рядом с Зевсом, под его защитой и протекцией. Посмотрите на экраны! Чувствуете, как они связаны друг с другом?
Доктор Майстер утверждает, что надо искать тайные связи спутников с Юпитером и тогда откроется все как на ладони. Все будет обнажено и видимо, - стюардесса сладострастно хихикнула.
- Что она несет? - недовольно спросила Натали, нервно дернув плечами, - Ив, сделай с ней что-нибудь, - она потянулась было сама за шаром управления, но столик оказался слишком далеко.
Иван, на которого голос стюардессы действовал почему-то усыпляюще, ленивым движением взял в руки шар, а столик откатил поближе к креслу Натали, где он обычно и стоял.
- Сейчас сделаю.
Он отключил звук, думая, какой канал сопровождения избрать. Освобожденное от голоса чужой жизни загадочное кипение атмосферы Юпитера приближалось. Да и атмосфера ли это? Неужто земные аналогии не годятся уже здесь, в пределах влияния родного солнца?
Жемчужное сияние заливало каюту, создавая туманное свечение, порождая ощущение зыбкости, неустойчивости окружающего мира. Словно иллюзия, посчитав недостаточным производимый ею постоянный обман внутренних чувств человека, решилась предельно исказить и внешний мир, наложив один обман на другой. В глубине обманного мира ало-розовым островком надежности застыла в кресле Натали.
Облачность вихрилась, клубилась, скручивалась... Кольца соединялись в восьмерки и спирали, те сплетались и расплетались, создавая сложнейшие магические знаки и символы. Завороженный медленными, спокойно-сосредоточенными и напряженными, таящими скрытую мощь движениями юпитерианской атмосферы, взгляд Ивана притягивался к ней, как бы отвечая на неслышный зов. Ему даже казалось, что он начинает понимать нечто такое, чего ранее не было в его сознании и быть не могло, нечто важное для него, для Натали...
Нечеловеческое знание концентрировалось вокруг локонов Юпитера-Зевса. Разбуженные мысли Ивана, вспыхивая неяркими искрами, тут же гасли, оставляя туманное чувство сожаления. Опять чего-то недоставало...
Ассоциации менялись. На громадном густого молочного оттенка сукне, расцвеченном разлитыми на нем темно-коричневыми кофейными, светло-палевыми какао-полосами, разбросанными пятнами крема, снятыми с гигантского торта и еще чего-то аппетитного и цветного, - на этом громадном волшебном поле, запущенные невидимой могучей рукой медленно и безостановочно двигались к известным только им лузам раскрашенные бильярдные шары. Во рту становилось вкусно, взгляд "плыл" от гаммы невероятно мягких и теплых красок. А еще говорят: "сколько ни говори халва, во рту слаще не будет". Будет, да еще как будет. Надо только уметь сказать. И показать.
Итак, Юпитер мог отвращать, а мог и привлекать. С трудом освободившись от нарастающей волны гипнотического воздействия, Иван выполнил просьбу Натали и включил научно-информационный канал.
- ...Все четыре внутренних спутника Юпитера, - стюард говорил серьезно, создавая, совершенно не в такт ощущениям Ивана, настроение трезвого спокойствия, - Ио, Европа, Ганимед и Каллисто по размерам и массе близок к Луне. Обратите внимание, самый нижний, почти на линии экватора, - это Ио.
Иван смотрел на близившийся желтовато-красный шар, украшенный беспорядочно разбросанными редкими белыми и черными оспинками. Спутник действительно выглядел сейчас как бильярдный шар, гладкий, даже какой-то бархатистый. Так и хотелось взять его в руки и погладить. О том, что шар может стать, как и его собратья, живым глазом мертвого существа, не вспомнилось.
- Ио, как и другие ее соседи, является мощной длинноволновой радиостанцией. Характер ее излучения в радиодиапазоне пока не разгадан. Известно, что в совокупности всех диапазонов Ио излучает энергии больше, нежели получает ее от Солнца. Откуда берется избыток энергии? Чем объяснить сложную ритмику радиоизлучения на некоторых частотах? Об этом мы надеемся узнать, когда приблизимся к Юпитеру на расчетное расстояние. Экспедиция Ермолова находится на Ио второй год и мы воспользуемся близостью к ним, чтобы узнать как можно больше из того, что они открыли за это время. А они наверняка узнали многое, пока неизвестное на Земле. Ведь для сообщений на Землю нужна значительная энергия, а Ермолов не из тех, кто так просто расстается с необходимым без компенсации. Это означает, многое вы узнаете раньше землян.
"Раньше землян... А мы кто же? Каково им там, на этой гладкой равнине? - думал Иван о группе Ермолова, - И что можно там делать землянам? Или они и не земляне уже?" Он внимательно рассматривал поверхность спутника, пытаясь найти хоть какой-то намек на наличие там людей. Вблизи центра экваториальной полосы Ио, будто опровергая мысли о том, что планета мертва, распустился красочный одуванчик: оперившись красными, багровыми и желто-белыми стрелами, проснулся и заговорил вулкан. Разве может мертвое быть столь красивым? "Интересно, как далеко вулкан от базы экспедиции?" - спросил себя Иван и, чтобы не проникаться бесполезным беспокойством, перевел глаза на соседку Ио, катящуюся вслед за ней, Европу.
Европа выглядела аппетитно-сладкой, она казалась покрытой тонкой корочкой запекшегося бледно-розового сахара. Повар-волшебник слишком поторопился и от чрезмерно быстрого охлаждения по сахарной корочке разбежались причудливой сетью мелкие трещинки.
Стюард-информатор уже рассказывал о Ганимеде, удалившемся далее всех от линии экватора. Похоже, соседство дам ему не слишком нравилось. Возможно, Ганимед считал их слишком опасными конкурентами в борьбе за покровительство Юпитера.
- ...Насыщенная кислородом и водой атмосфера дает возможность развития жизни, адекватной по форме земной. Но изобилие воды, как и на других членах семейства Мариуса, позволяет надеяться на открытие разумной ветви в совсем непривычной сфере обитания. Исключение Ио. По степени насыщенности чистой серой, активному вулканизму Ио можно считать одним из кругов ада, настоящим обиталищем Вельзевула. Не исключено, представления о подземном чистилище проникли в мифы именно отсюда, из-под коры Ио. Данная планета-спутник, - настоящее хранилище адовых структур! Так что на Ио можно ожидать открытия сообщества чертей или бесов. Может быть, это они производят излишки энергии. Ведь сверхизлучение в некоторых частотах почти неопровержимо говорит о наличии технологической деятельности и потерях в ходе нее. Но должен признать, гипотеза не имеет отношения к чистой науке. Тем не менее, она имеет хождение и вы вправе ее знать.
Капитан Майк только что связался с ермоловской базой. Оказывается, основная часть экспедиции работает на Ганимеде и Каллисто. На Ио - несколько человек. На ваших экранах Ганимед и Каллисто расположены рядышком, один за другим, посмотрите справа и чуть выше экваториальной линии. Как близнецы, не находите? Почему? Быть может, ермоловцы раскрыли и эту загадку. Их твердые ядра окружены весьма солидной водной оболочкой, замкнутой в ледяную кору толщиной около пятисот километров. Каково? Неистощимые запасы льда для пикантных коктейлей. Золотое дно для желающих открыть свое дело. Компания "Астрея" готова помочь желающим. Доля участия может быть гарантирована любому из наших клиентов, - уточняйте подробности по индивидуальным видеофонам.
Предание гласит, что одна из царевен не пожелала отпустить Ганимеда слишком далеко от себя. Подробнее об этом позже. Вот уже и Европа.
Европа - на наших экранах самая близкая к северному полюсу Юпитера. На Европу пока не хватает средств и сил земного бюджета. В случае успеха экспедиции Ермолова можно ожидать всплеска в финансировании предприятия частным фирмами. Пока они занимают выжидательную позицию. Но знайте, что компания "Астрея" уже включилась в субсидирование программы и потому мы с вами окажемся первыми потребителями свежайшей информации о результатах ермоловской экспедиции. Вам повезло и мы очень рады этому обстоятельству.
Полный успех Ермолова означал бы, что в подледном океане Каллисто либо Ганимеда обнаружены высокоразвитые формы жизни. Ермолов уверен в этом с самого начала. Мы ждем сообщений о контакте. Ермолов считает, что обнаружение подводных форм жизни вне Земли позволит по-новому подойти к проблемам взаимоотношений с обитателями земных океанов. Путь к загадкам Посейдона лежит через Космос! По расчетам центра Футуристики вероятность обнаружения рассудочных форм организации живой материи в океане Ганимеда стремится к единице. Слой теплой воды в океанах...
Иван перестал слушать комментатора. Опять нагнетается ажиотаж. Сплошь фантастика, привязанная к реальности белыми нитками. Но нельзя не признать, - для круиза компания господина Кларка выбрала интересный маршрут. Один Артефакт чего стоит. Если, конечно, он существует в природе, и, существуя, появится на этот раз. И Венера с ее нелогичностью... А Марс! Взять хоть движущиеся песчаные изображения. Каждый может снять свое изображение своим фотоаппаратом. Одновременное су-ществование самых разных снимков-изображений одного и того же кусочка марсианской пустыни, - ни один сценарист "Астреи", сколько ему ни заплати, такого не придумает. Прямо по Рэю Бредбери. Наконец, Юпитер с его таинственными лунами... Красавец Ганимед, маскирующий жизнь холодом льдов. Все луны Юпитера что-то да маскируют, прячут, скрывают от постороннего взора. Скорее всего потому, что один мужчина среди дам вызывает сочувствие. Действительно фантастика! Надо ли торопиться с осуждением такого подхода у информаторов и восприятия Натали?
Жизнь, скрытая ледяным щитом! Защищенная им! Удивительно: ледяная смерть прикрывает собой живое и хранит его от неблагоприятного воздействия радиации, метеоритных потоков... Мудра Природа! Иван бы никогда до подобного не додумался. Не додумался?
Не додумался... Холодок пробежал по спине сверху вниз. А что... Если попробовать самому так? Самому! Сознание Ивана зацепилось за неожиданную парадоксальную мысль. И тут же она исчезла, потерялась, - на стенах-экранах гостиной вспыхнула радужная полоса, протянувшись над молочным океаном Юпитера по верхним широтам, и смахнула в долгий ящик памяти что-то нужное.
Северное сияние! Как на Земле! Иван видел его однажды земной арктической ночью. Но нет, не как на Земле. Юпитер творил нечто невероятное. Ни один самый раскрепощенный, самый освобожденный от законов и форм известной реальности художник не смог бы изобразить такое. Иван переключил трансляцию на обывательский канал для неграмотных, как называла его Натали, - тут нужны были эмоции, а не обработанные дилетантами-популяризаторами сухие данные науки. Натали тоже не помешает, что-то она чересчур спокойная. Кажется, они с ней постепенно меняются ролями. Он все больше теряет свой обычный трезвый скептицизм, а она...
Юпитер продолжал феерию. Если бы она могла это видеть! Вторично Иван встречается с явлением, которое невозможно передать другому, - средства человеческого общения при столкновении с безмерностью мира оказываются скудны и ограниченны. Как жаль, что не сказать словами и малой части наблюдаемого.
Правда, Натали все реже просит об этом. Как будто она нашла другой источник... Но ведь такое невозможно. Не исключено, человек в принципе способен на подобное. История и опыт подтверждают, - человек может качественно развить свои чувства, может восполнить потерянный слух, даже зрение. За счет чего-то иного, имеющего много названий. Но для успеха необходимы минимум два условия: генетическая предрасположенность и долгая работа по определенной методике. А здесь? Нет...
Если только не подключился внешний фактор. Но тогда уж точно он переходит в область сверхъестественного. Надо остановиться и протрезветь, иначе рассудок может сдвинуться. Воображение тоже должно иметь пределы. Иначе...
Жемчужный туман в каюте уплотнился. Сквозь него из угла в угол метались цветные сполохи, проникая во все щели. Теней не было. Каждый кубический сантиметр каюты как бы светился собственным, идущим изнутри светом. Сияние Юпитера-Зевса стало всепроникающим! Интересно, каким становится в такие вот часы небо над Ганимедом и другими малыми планетами?
Иван, зачарованный зрелищем юпитерианского сияния, жутко позавидовал ермоловской группе, которая могла наблюдать такую невообразимую красотищу не в записи, а без отрыва от производства, в масштабе один к одному. Он утопал в цветных меняющихся волнах, беспокойство и страх исчезли. Впечатление праздничности и беззаботности, неземного блаженства охватывали его. Какая жалость, что этого не видит она, в который раз сожалел он, забыв, что нельзя так думать, ей передается его состояние. Иван взял ее ладонь и безотчетно, непроизвольно сжал в пальцах. Натали вскрикнула от неожиданной боли.
- Что с тобой? Я ведь тоже вижу. Ты догадывался... Немножко не так, как раньше, как ты, но... Это трудно объяснить. Вначале я испугалась, подумала, что это во мне... Но теперь поняла, что на самом деле. Это Юпитер светит, да?
- Юпитер, - рассматривая ее расслабляющееся, успокаивающееся лицо, ответил Иван, - Юпитер... Зевс. Смотри-ка... В окружении своего семейства праздник устроил. Для всех. Интересно, по какому случаю? Впрочем, это же запись! Все время забываю. Может быть, нам повезет и мы посмотрим праздник в живом виде.
Ивана поразили слова Натали о ее новом видении. Отбросив мысли о сверхъестественном, он предположил, что это связано со свечением Юпитера, может исчезнуть вместе с ним, и впредь решил быть осторожнее. Пожалуй, он частенько употребляет лишние слова. Надо следить за речью. "Нам повезет", "увидим", - такие обороты наверняка очень больно задевают Натали. Все-таки они ощущают мир по-разному. Он совсем пришел в себя от чувства вины и тут же вспомнил, что потерял нечто... Совсем недавно. И это нечто находилось, плавало где-то рядом с ним. Надо только протянуть руку и ухватить. Но не получалось. Кто же из них больше слеп?
Да, это наверняка была какая-то важная и нужная именно теперь мысль, и ее спугнуло сияние Зевесова лица. Передвигая столик и подавая Натали блок управления, он вспоминал, о чем думал перед появлением юпитерианского сияния. Кажется, показывали поочередно спутники Юпитера и говорили об их строении, о необычных для планет условиях жизни на Ганимеде и Каллисто. Возможной жизни. И притом скрытой под ледяным щитом.
Вот оно! Нужен щит! Маскирующая оболочка, скрывающая внешность. Истинное лицо Ганимеда скрыто от любопытства посторонних ледяным щитом, ледяной маскирующей оболочкой. Внешность человека тоже можно изменить. И никакого открытия тут нет. Всю свою историю человечество только этим и занималось, - в театрах, на праздничных карнавалах... Да и в повседневном общении, пытаясь скрыть истинные намерения и худые мысли. Судьба человека, если разобраться, - летопись его притворства. Стремление скрыть, замаскировать, закамуфлировать правду от других и от себя, - вот что сопровождает человека всю его жизнь во все времена. И не оставляет до сих пор. Большинство людей так к этому привыкает, что не могут разобраться в себе. Ред тому блестящий пример.
Внешность Ивана из-за его неудачной попытки проникнуть явочным порядком на палубу второго класса известна охране яхты. Плюс случай с липовой пыльцой. Да и как не запомнить его физиономию - шрам на шраме, синее да красное! Без макияжа его не выпустят и за пределы рекреационной зоны собственной палубы. А если взять с собой подаренный Тоскановым жетон, то ему обеспечен будет почетный эскорт. Какая уж тут свобода передвижения!
Контур палубы первого класса, судя по схеме, имеющейся у него, может блокироваться надежно и всесторонне. Да, пропуск будет выглядеть как еще одна визитка, как предупреждение: смотрите, кто идет! А что если в него к тому же вмонтирован датчик? Нет, надо идти другим путем, как любил говаривать кто-то из великих. И остаться, по его же примеру, на прежней дороге.
Нет, выход есть! Он нашел его! Руки Ивана, выдавая радостное возбуждение, задрожали и, чтобы занять их, он взял со столика пачку рекламных изданий Компании. Утром по его просьбе принесли новые брошюры, он еще не успел их посмотреть. Буклеты с описанием товаров он сразу отбросил. Желания иметь лишние вещи у него не было. Несмотря на то, что ему объявили скидку в цене. Что же он хочет найти? Надо было сразу внимательно все изучить. Приходится теперь в лихорадке торопливости искать неизвестно что. Если руки сами тянутся, что-то здесь есть!
Ни на секунду не забывает он о Реде. О том, что Ред близок, только стоит сделать несколько десятков шагов. Весь внутренний механизм Ивана настроен на одну волну, - Ред! Только Ред. Все чувства Ивана живут Редом. И шестое тоже, если оно имеется.
Вот и свежий путеводитель. С каким-то серым лицом на обложке. И не лицом вовсе, а намеком на лицо. Словно непроявленный призрак, негатив человека. Но не художественные ухищрения интересуют его. Что же тогда? Что на этих страницах притягательного? Все то же расхождение между истиной и ее отображением? Несоответствие при желании можно найти всюду. Вот, к примеру, они называют описание маршрута путеводителем. Будто кто из туристов в силах выбрать себе направление движения в Космосе. Путеводитель должен бы предполагать свободу выбора хоть в очередности посещения точек круиза. Скажем, хочу сначала на Марс, давно не ощущал действия красной пылевой бури, прямо соскучился. Или, - предпочитаю посмотреть Сатурн прежде Юпитера. Но о какой свободе выбора можно говорить: тут дальше двадцати метров от каюты шагу не дадут ступить. Везде обман, обычный и привычный.
Иван отложил путеводитель и взял книжку потоньше и поскромнее. Раскрыв ее посередине, на центральном развороте, он вновь увидел странное лицо, будто размытое или разъеденное чем-то. Глаза и рот обозначились нечеткими контурами полутеней. И тем не менее лицо излучало жизнь и некую потаенную мысль, облеченную в невысказанную печаль. Так показалось почему-то Ивану и он сразу утвердился в этом мнении. "Вуаль печали", - задумчиво произнес он, рассматривая серые полутона, исчезающие постепенно в черноте фона.
Скорее всего, он рассматривает реконструкцию Артефакта. Взгляд Ивана скользнул вниз. Так и есть. В правом нижнем углу чернели мелкими буковками три слова: "Артефакт. Никто. Одиссей".
Артефакт! Величайшая иллюзия, созданная компанией "Астрея" в глубоком Космосе. Похоже, они обманули все человечество, только бы поднять популярность арендованного маршрута. Книжки отпечатаны в "Астрее". Они и сами не скрывают, - Артефакт обнаружен в состоянии, допускающем съемку, уже после аренды маршрута. До того говорили о чем-то весьма неопределенном. Теперь трудно найти человека, который не верил бы в то, что Одиссей существует на самом деле. Одиссей в вуали печали, скрытый от излишнего внимания... А чего ему бояться, Одиссею? Разве его кто-нибудь может узнать? Зачем ему кутаться в вуаль?
Вот оно! Опять! Иван содрогнулся всем телом от мелькнувшей догадки, подтвердившей только что родившееся решение.
Вуаль!
Оформилась мысль! Вернулась, посетив его недавно на мгновение.
Вуаль... Ее носили в древности женщины Земли. И тем скрывали свою красоту, дабы не стать жертвой подобно Каллисто или Ио. Вот каков щит спасения! Он, Иван, сам станет Артефактом. Как Одиссей обманул Полифема, назвавшись именем Никто, так Иван обманет яхту и Реда, сменив личину. "Я, - гений!", - сказал Иван себе. Щит, именно щит. Но не ледяной, а женский. Только женщина может обмануть мужчину в том случае, когда тот не хочет быть обманутым.
План действий созрел моментально, как отпечаток в камере фотоаппарата. Рассчитывать придется на содействие космического Артефакта, как косвенное, так и прямое. Точка возможной встречи уже близко. Компания не обманет ожиданий. Не случайно информбюро яхты говорит об Артефакте ежечасно на всех каналах. Нагнетается интерес. Ожидается красивое завершение в нарастающей лавине впечатлений. Яхта придет в такое волнение, что не до инструкций и нерушимых традиций будет многим...
Иван не сомневался, - режиссеры подобных масштабных иллюзий не ставят в известность никого. В умело скрытой тайне - залог успеха и предстоящего наплыва пассажиров. На фоне всеобщего гипноза можно рискнуть и выиграть. Кого интересует жужжание мухи, если рядом угроза тигриного броска? Кто может знать заранее, что на самом деле муха имеет страшное имя Це-Це... Только не зритель.
За оставшиеся дни надо успеть перевоплотиться и, словно Одиссей, настичь циклопа в его логове. Придется Ивану внести поправку в сюжет мифа: он станет Никем раньше, чем встретится с циклопом. Так будет надежнее. Да-а, когда-то земные женщины хорошо знали свое женское дело!
Дни до объявленной встречи с Артефактом прошли как во сне. Занятый подгонкой одежды, искусством гримировки, часами простаивая и прохаживаясь перед зеркалом санотсека, пытаясь услышать от себя нужный голос, Иван изо всех сил скрывал свою бурную подготовку от Натали.
И вот настал день, разделенный надвое: первая половина, - генеральная репетиция, вторая, - время свершения! Генеральная репетиция наедине с собой обнаружила серьезные упущения. От жетона-пропуска он решительно отказался. В последние дни он уверил себя, что внесен в список подозрительных и требующих дополнительной опеки туристов. Повышенная забота о нем и Натали исходила из этой причины. Другое он отб-росил. И жетон, вне всяких сомнений, постоянно сообщает о его местонахождении. Окончательная подгонка одежды заняла почти три часа: приходилось прятаться от Натали то в спальне, то в санотсеке каюты.
Лишь удовлетворившись своими отражениями в зеркалах, он попробовал придать женственность и голосу. Удалось после мучительных тренировок немного изменить тембр и повысить тон. Себя, естественно, оценить достаточно сложно, и о призах за красоту думать не приходилось. Ведь задача была не в женщину превратиться, а лишь сделаться как можно более похожим на нее.
Получалось в целом недурно. Надо только внимательно следить за собой. Вот, к примеру, платочек. Косыночка, как ее называет Натали. Очень удачный выбор. Вся усыпана яркими алыми цветами и осенним листом, она прямо завлекает. Завязывать ее надо умеючи, искусство посложнее галстучного. С гримом тоже порядок. Все мужественные шрамы исчезли. Иван обрел миловидность и, пожалуй, мог претендовать на роль Ганимеда.
Он настолько увлекся анализом своего отражения, что обеспокоенная Натали постучала в герметичную дверь санотсека. Иван извинился за задержку, объяснив ее тем, что давно не принимал ванну да и вообще запустил себя. Все свои объяснения он рассматривал скорее как простую необходимость говорить о том, что не могло бы как-то расстроить ее. Он подозревал, что Натали каким-то образом в курсе не только его дел, но и планов. Ничего, придется мириться какое-то время с двойственным положением.
На экранах гостиной шел цифровой и буквенный отсчет обратного времени на фоне космического пейзажа. До точки максимального сближения оставалось около трех часов ходу. Точка означала касание пространственной траектории "Гандхарвы" с гипотетической сферой, ближе которой неспециализированным судам подходить к месту вероятного возникновения Артефакта не разрешалось.
Стюардесса-информатор болтала вздор о древних сказаниях, содержащих зашифрованные пророчества относительно сегодняшних времен. Для пассажиров такие сказки в новинку, ибо мир погряз в практичности и отсутствии интереса к мифотворчеству. Но Ивана в данный момент романтика мифов не привлекала. Он перешел на научно-популярный информканал, чтобы выудить хоть что-то полезное для себя из описания предстоящего события. Комментатор обратил внимание на то, что на сей раз Артефакт появится значительно ближе к поясу астероидов. В связи с этим рубеж безопасного удаления для пассажирских и прогулочных судов значительно сдвинут. Следовательно, подумал Иван, команда сейчас занята корректировкой траектории. Стюард поспешил успокоить слушателей тем, что оптика на "Гандхарве" последних образцов, уважаемые дамы и господа смогут насладиться лицезрением Одиссея без каких-либо искажений, во всех мелочах. Затем он добавил, что обстановка в ближайшем к яхте Космосе оживилась: к Артефакту стягивается целая эскадра исследовательских кораблей. Их серебристые точки Иван уже различал на одной из стен каюты. Точки веером шли к небольшому слабо светящемуся туманному пятнышку, находящемуся в нескольких угловых минутах правее курса "Гандхарвы".
Что-то слишком много наворочали, подумал настороженно Иван. Или это не мистификация, а на самом деле Артефакт? Но времени для раздумий не оставалось. Пора действовать. Присев в кресле и подкатив его к Натали, он погладил разгоряченной ладонью ее прохладные руки и тихонько прошептал:
- Я на часок оставлю тебя. Ты не будешь сильно скучать?
-Что ж... Я не смогу тебя остановить. И, наверное, не вправе... Будь мудр, Ив. Ты не один на этом свете.
Голос ее задрожал, видно было, что она сдерживается изо всех сил. В горле Ивана возник тугой комок, он тщетно пытался его проглотить. Не отвечая, он слегка сжал ее плечи, поднялся и вышел из каюты. Да, она все понимает. Но и об этом думать нельзя.
Закрыв люк, он подождал, пока восстановится герметичность соединения. На уровне его головы в правой верхней части люка загорелась зеленая полоска, - теперь никто, кроме него, в каюту не войдет. Немного успокоившись, Иван вытащил из немыслимых складок на груди самую подробную карту внутренностей "Гандхарвы" и еще раз быстренько просмотрел ее. Отмеченное на схеме он выучил на память и мог воспроизвести в малейших деталях. Но подобные схемы типовые, они не привязываются к конкретной конструкции. Их печатают десятками сразу для целого класса яхт. А в реальности конструкция уровней и палуб может значительно отличаться от приведенной на бумаге. Следовало готовиться к неожиданностям. К тому же ему совершенно незнакомо расположение систем жизнеобеспечения, энергетики и управления судном. Ловушка могла ждать за любой дверью или люком, за любым поворотом. К тому же Ред наверняка осведомлен получше, поскольку готовился загодя.
Свернув листы и спрятав их на груди, он поправил кофту, повернул от каюты налево. Зеленая ковровая дорожка в полутьме казалась летней лесной тропинкой, скудно освещаемой новорожденной луной. Но запах металла, краски и пластика, серебристое свечение стен не давали забыть о том, что до земных лесов много миллионов миль. Светящийся слабой желтизной потолок окончательно разрушал первое впечатление, создавая гнетущее ощущение бесконечной трубы, уводящей в темную бездну. Выход из люкс-палубы находился где-то там, в пугающей черноте. Чтобы добраться к передней части большого шара, где он надеялся встретить Реда, Иван шел сейчас в обратную сторону, к энергоотсеку. Предстояло миновать тридцать метров коридора своей палубы, подняться через герметичную дверь на вторую палубу, пересечь ее всю и, если все будет как надо, дойти до второго ряда кресел общего салона. Туда, где он впервые увидел Реда. И где, он надеялся, его персональное место. Место у левого края почти у самого прохода, рядом со стеной салона. Где-то тут на схеме отмечен лифт-подъемник на служебный уровень.
Скорее всего, в этом месте постоянно суета - народ бегает вниз-вверх, служители сменяют друг друга на постах да занимаются капризами туристов. Оно и хорошо. Легче остаться незамеченным. Потому-то Ред, очевидно, выбрал себе кресло именно тут. И такая мелочь должна быть им предусмотрена. Правда, для Ивана по-прежнему оставались неясны мотивы и цели действий Реда. С одной из задач все понятно. Но ведь с Иваном он мог бы разделаться и на родной планете. Ред не относился к тем людям, которые готовы терять месяцы своей бесценной жизни на бесполезное времяпрепровождение. Оказаться пленником Космоса на сто дней только чтобы уничтожить Ивана? Нет, не в стиле Реда. Такие вещи делаются проще и много меньшими затратами времени.
Псевдотрава под ногами закончилась. Натали назвала бы ковровую дорожку обман-травой. Вот и трап, выводящий на вторую палубу. Иван сосредоточился, постаравшись выявить в себе побольше женственности. Рядом с люком наверняка постоянное наблюдение. Такие ключевые точки яхты, как трап-переходы, не могут оставаться вне непосредственного человеческого контроля.
Как можно привлекательнее двигая бедрами, он поднялся по трапу. Люк был открыт, и он беспрепятственно преодолел десяток ступеней до промежуточного тамбура. Первая неожиданность - промежуточных остановок туристская схема не предусматривала. На сей раз служитель ожидал его здесь, посредине между палубами. К счастью, не тот, что остановил Ивана в прошлый раз внизу, на подходе к трапу с другой стороны коридора. Это обстоятельство обнадеживало. Видимо, он преувеличивал опасность, грозящую ему со стороны охраны. Вряд ли им заинтересовались всерьез из-за одной неуклюжей попытки попасть в неположенное место. Небось, они встречаются с нарушениями похлеще. Прогулочная яхта не полицейский крейсер. А пассажиры - не заключенные и не привыкли к ограничениям.
Площадка тамбура оказалась солидной, метров тридцать квадратных. Служитель стоял спокойно на противоположной от Ивана стороне, рядом с продолжением трапа, ведущим далее вверх. Вихляя задом, Иван в движении раскрыл сумочку-несессер и, доставая зеркальце, выронил карандаш губной помады под ноги стражу порядка. Тот улыбнулся, сбросил маску усталого равнодушия и по-юношески живо наклонился и подхватил карандаш. Резко выпрямившись, он с поклоном протянул его Реду. Тот, не торопясь, задерживая пальцы в грубой крепкой ладони, взял карандаш и, чуть задыхаясь в неподдельном волнении, прошептал неразборчиво благодарность. Увидев, как в темных глазах блюстителя порядка загораются огоньки желания, Иван почти прислонился к нему левым боком, окутав пьянящим облаком духов, сильно сдобренных наркотиком привлечения. И прошептал низким чувственным контральто:
- О мой спаситель! Я сейчас возвращаюсь домой, но к моменту твоей смены я буду готова выразить все мои чувства. Скажите, вы согласны?
Вопрос получился столь обворожительным, что служитель не устоял.
А Иван начал понимать всю неотразимость слабости, слушая горячий ответный шепот. Хозяин разгоряченного темперамента объявлял, что он будет ждать госпожу здесь через три часа. А дальше... О, у него есть полномочия, можете не сомневаться, есть и некоторые возможности... О-ля-ля!
Стражник галантно распахнул люк и отступил в сторону, согнувшись в полупоклоне и прижав правую руку к сердцу. Иван, ловко избежав его левой руки, жеманно "сделал ручкой" в знак то ли прощания, то ли скорого свидания.
Поднявшись наверх, Иван ощутил жгучую потребность к спринтерскому бегу. Но, чувствуя как горящий взгляд прожигает его джинсы, двинулся не спеша, неся тело с достоинством знающей себе цену опытной искусительницы.
Первый акт представления прошел успешно. Приобретен драгоценный опыт. В частности, стало понятно, - с горячими мужчинами нельзя перегибать, иначе растет риск оказаться в сокрушающих объятиях и...
В рекламных буклетах ничего не говорилось о том, есть ли обзорные экраны в спальных каютах палубы второго класса, или там оборудованы ими только места общего пользования. Яхта напичкана удобствами. В эти минуты пассажиры замерли перед индивидуальными или общими экранами, наблюдая за приближением к космическому чуду.
Выйдя из коридора-шлюза, Иван повернул налево и остановился. Схема - одно, реальность - совсем другое. Несмотря на то, что он побывал в общем салоне в первый день, затем видел его на экране несколько раз, он не узнал помещения. Может быть, потому, что в то время не ставил себе задачи изучения окружающего. Да и входили они в яхту в передний люк, и на люкс-палубу шли другим путем. Требовалось осмотреться. Как говорится, спеши медленно. А Натали напутствовала: "Будь мудр". Что же мы видим, вооруженные неторопливостью и мудростью? И чего не видим? Самое важное, - он не видел в салоне людей в голубой униформе. Ни одного голубого пятнышка! Все кругом алое, серое, желтое, золотое...
Блестит и сверкает.
Не пожелавшие смотреть историческую встречу в тесных капсулах-спальнях или других местах немногочисленные обитатели общего салона полностью отдались громадному экрану, в свое время так поразившему Ивана. Он впечатлял и теперь. На фоне устрашающей бесконечности разворачивалось в динамике космическое могущество человека Земли: несколько десятков кораблей сближались со светящимся пятнышком в центре экрана. Среди неподвижных звезд искры кораблей Земли казались метеорами, горевшими и не сгоравшими в невидимой атмосфере вокруг Артефакта. Бесконечность проникала во все процессы, творящиеся в ее беспредельности, и самое малое и краткое становилось бесконечным и безграничным... В том участке экрана, где обычно показывали крупным планом лица стюардесс и стюардов, демонстрировали внешний вид кораблей земной армады поочередно.
На любование красками очеловеченного космоса у Ивана недоставало органов чувств. Все они поглощены единой целью. Определив направление, бесшумно ступая, чуть не забыв о своей "женственности", он прошел по крайнему левому проходу салона и замер перед вторым рядом. Ряд был почти пуст, как и все другие. Лишь у левого края сидела немолодая женщина с двумя детьми пяти-шести лет неопределенного пола, да через десяток мест вправо - дряхлый старичок, увлеченный зрелищем до абсолютной неподвижности. Ред, конечно, мог сидеть и не на своем месте, если он находился в зале. Иван повторил трюк с сумочкой, пройдя к первому ряду. Доставая упавшее зеркальце, он осмотрел в наклоне вниз салон справа, а поднимая зеркальце, - левую часть поля зрения. В салоне остались только малые да старые, не желавшие по разным причинам отдаляться от большого экрана. Дети еще не привыкли, а старушки и старики уже отвыкли от стремления сочетать в одной точке пространства-времени как можно больше удобств: и зрелище, и люк подачи пищи и напитков, и кресло-кровать... Да еще если кондиционер подает немного свежего воздуха...
Итак, в салоне не обнаружено никого похожего на Реда. Не настолько же он способен к мимикрии, чтобы изобразить старичка...
Что дальше делать, Иван не знал и, пройдя во второй ряд примерно туда, где он заметил Реда, занял кресло. Вот оно! На задней стороне спинок кресел мягким контрастом темнели вышитые шелком номера. Он пересел на место Реда. Впереди на светлом желтом фоне коричневая цифра "123". Номер, принадлежащий креслу, на котором сидел Ред, а сейчас сидит он. Иван закрутил головой. Каюты-спальни этой палубы, называемые на жаргоне служителей яхты полупрезрительно пеналами, размещались справа и слева в стенах салона в три уровня-этажа. На левой стене Иван легко рассмотрел цифры на люках пеналов. И понял, что ему повезло, - почти сразу он увидел цифру "123". Спальня располагалась на первом ярусе, почти рядом с краем экрана.
Не раздумывая, он приблизился к люку пенала и нажал кнопку вызова. Над номером тотчас вспыхнула зеленая полоска: хозяин на месте. Сейчас Ред подойдет к люку и спросит в переговорное устройство: "Кто и зачем?" Придется продолжать имитировать женщину, надеясь на экспромт. Главное - проскочить внутрь. Но люк открылся сразу и без всяких вопросов. Из полутемной глубины высунулась взлохмаченная женская голова с припухшими веками. Без предварительных любезностей голова спросила хрипло и раздраженно:
- Чего тебе?
- М-мне х-хотелось бы в-видеть вашего мужа.., - промямлил Иван петушиным дискантом, почти не понимая, что говорит.
Появление женской головы привело Ивана в замешательство. С таким трудом созданный план рушился как карточный домик.
- Ха-ха-ха, - голова показала мощные зубы, - Фи, какая пошлость! Кто тебя учил? Разве так это делается? Я тут с сестрой, дура. Любой профессии надо учиться, ясно?
Голова на прощание хрипло рассмеялась в лицо Ивану и скрылась за захлопнувшимся люком.
"Изрядный конфуз получается, - думал Иван, - Во все пеналы за оставшееся время не достучаться. Идти назад к креслу и уточнять номера означает рисковать по глупости. Надо соображать". От ошибки, приведшей так быстро к тупику, он вспотел. Тушь и румяна на лице приготовились к весеннему половодью. В то же время стресс прояснил мозг. Иван хлопнул себя влажной ладонью по лбу. Хлопок получился глухой и какой-то тусклый. Несмотря на это, Иван воспринял его как победный салют. Озарение пришло как всегда неожиданно. Если в первом ряду номер "123", то во втором - "223". Дети щелкают такие задачки с первого раза. Только идиотам требуется две попытки, весело размышлял он, принимаясь считать. Всего в стенах скрыто почти две тысячи пеналов. Кресел в рядах около шестидесяти. Рядов больше тридцати. Так и должно быть, ведь он помнил количество пассажиров палубы, - полторы тысячи. Плюс кто-то из обслуживающего персонала и резерв жилплощади. Значит, нужный ему люк, - всего через шестьдесят дверей от той, которую он по ошибке выбрал. И ярус наверняка первый, ведь их всего три. Он быстрым шагом направился вдоль стены, отмечая взглядом люк за люком. За стеной сотни людей, лежа в удобных креслах, наблюдают за событиями в космосе. Подобный эффект присутствия за значительно меньшую сумму можно получить и на Земле. И все чудеса рекламы тоже. Правда, тут еще ощущение близости, риска и возможность потом блеснуть рассказом о том, как он присутствовал рядом с Одиссеем...
Вот и она! Иван остановился перед люком с номером "223", трижды медленно и прерывисто выдохнул сквозь сжатые зубы, в каждом выдохе по десять маленьких порций воздуха. Сбросив таким образом излишнее волнение, он нажал кнопку визита. В ответ засветилась красная полоса, - в пенале никого! Но где же тогда Ред? Иван тут же принял решение: в любом случае надо оказаться по ту сторону запертого люка. Во что бы то ни стало! Думать потом. Только внутри можно найти подсказку. Без дополнительной информации он запутается в лабиринте яхты. Без гида ничего и никого здесь не найти. А гидом у него только интуиция. И если интуиция зовет его внутрь закрытого наглухо пенала, где хранятся личные вещи Реда, надо подчиниться.
Иван еще раз осмотрел салон. Можно считать, что здесь он один.
Десяток-другой увлеченных зрелищем детей, бабушек и дедушек не в счет. Звуковое сопровождение, - отметил он только что, - рассчитано на полный салон. Децибелы прикроют его со своей стороны. Кроме того, все предпочитают индивидуальные фоны информсопровождения. На тех головах, которые были видны Ивану, желтели обручи индсвязи.
Как вскрыть электронный замок герметичной двери? На какой шифр настроил его Ред? Вопросы крутились в голове кошмарным вихрем. Моля об удаче, Иван приблизил слезящиеся от потекшей краски глаза вплотную к сегменту управлению люком, будто надеялся на серебристой поверхности металла найти разгадку.
Прежде всего требовалось вспомнить все, относящееся к дверям и замкам. Такого рода бесполезных сведений в голове Ивана всегда бывало больше чем достаточно, он с детства интересовался ненужными вещами. Правда, жизнь рано или поздно показывала, что ничего ненужного не бывает.
Надо бы порассуждать и разобраться в том, что он знает о люках "Гандхарвы". Двери пенала раздвижные, из двух половинок. На левой половине, на высоте полутора метров от пола датчик хозяина жилища, настроенный им самим. Датчик замка может настраиваться на голос, картинку, на узор пальцев, на дыхание, на запах. На все, что угодно, выбор зависит от фантазии заказчика. На яхте унификация, но конструкция датчика позволяет все. На правой стороне двери - второй датчик, дежурной службы. Он нужен для аварийного открытия дверей. С той стороны пробиваться бесполезно, рядовые служители не знают шифров. Ключи к датчикам в рубке управления. Есть там специальный сейф, вскрываемый капитаном. Ключи служебных датчиков действуют как непосредственно, так и на расстоянии. До капитанского сейфа не добраться. На двери имеется еще множество других приспособлений, но они не относятся к закрытию-открытию и значения сейчас не имеют.
Путь один - расшифровка датчика хозяина пенала на левой половине люка. Иван помнил, что настроен датчик таким образом, что при попытке принудительного открытия, так называемого взлома, он замыкает внутренние цепи и тогда только дежурная служба сможет вскрыть люк. Даже хозяину не удастся, память датчика самозаблокируется. Следовательно, у Ивана одна попытка, ошибка недопустима.
Чтобы не ошибиться, нужно предельно хорошо знать человека, придумавшего шифр. Кто же лучше Ивана знает Реда? И на яхте и во всей Вселенной? Часто Ивану казалось даже, что Реда он знает лучше, чем Ред самого себя. Итак, главный вопрос: что же Ред использовал в качестве опознавательного сигнала?
На практике электронный датчик и замок считались туристами предметами роскоши, причем обременительной. Мысли о крушении яхты никто не допускал, существовали привычные механические запоры, их было достаточно тем, кто хотел побыть в гарантированном одиночестве за закрытой дверью. Натали с Иваном тоже не пользовались до недавнего времени электронным замком.
Естественно, что Ред в его теперешней ситуации доверял лишь электронике, надежной и неподкупной. И использовал он в качестве шифра нечто очень простое, такое, что невозможно ему забыть в любой обстановке, в любом состоянии, что всегда в памяти, всегда на языке внутренней речи. И это нечто должно занимать только Реда и никого другого! Никто, даже случайно, не может наткнуться на шифр замка. Таким образом, к шифру данного люка два требования: первое, - он постоянно находится в оперативной памяти Реда, и Ред в любом состоянии помнит его. Во-вторых, шифр предельно индивидуален, никто не сможет его смоделировать. Для того надо стать вторым Редом. Либо же знать его не менее хорошо, чем он сам.
Иван задумался. Что же в жизни Реда самое главное? Пожалуй, было и остается стремление к абсолютной независимости. Независимость от людей, от всех и каждого, - вот к чему он стремился. В этом еще ничего преступного не было. Но тяга к независимости вела с неизбежностью к распутью и требовала выбора соответствующего стиля жизни!
Вопрос заключался в том, для чего она нужна, эта самая независимость, и еще, - каким путем она приобретена. Для Реда независимость - синоним исполнения всех его желаний, больших и малых. Ценности суетного мира для него не самоцель, он по характеру не скупой рыцарь. Скорее наоборот. Деньги для Реда - средство достижения независимости, средство необходимое и единственное. Он как-то говорил Ивану в минуты дружеской откровенности с чувством досады, что в этом мире ничего нельзя добиться достаточно быстро, - ни политической власти, ни вершин в науке или искусстве. Всюду на успех тратится вся жизнь! Целью множества честолюбцев, таким образом, является не результат, а сам процесс достижения результата. Потому-то ни власть, ни прочее Реда не интересовали. Он не любил иллюзий. И особенно столь дорого оплачиваемых.
Деньги же в достаточном количестве добывались сравнительно просто. И быстро! Важно найти верный способ. И Ред нашел свой короткий способ, путь к успеху, к быстрому обогащению. Рассуждая сейчас без разгоряченного эмоциями предубеждения, Иван допускал, что его с Натали Ред избрал целями нападения недавно. А все предыдущие годы с их помощью Ред изучал обстановку в высшем свете, войдя в круг людей обеспеченных и потому, на его взгляд, максимально независимых.
Лишь сравнительно недавно, года три тому назад, Ред узнал размеры семейных состояний и, главное, условия их хранения. Наличность в последние десятилетия, - редкая удача для преступника. Драгоценностями увлекались немногие, большинство состоятельных людей предпочитали синтетику: и красивее, и безопаснее, и много дешевле. Чаще всего свободный капитал хранится или на банковских счетах, или сконцентрирован в деловых бумагах. Везде электронный контроль. Чтобы поживиться за чужой счет, надо основательно разбираться в компьютерной технологии. А на это тоже могут уйти долгие годы.
И вдруг оказалось, что совсем рядом с Редом, не таясь особенно ни от кого, люди предпочитают собственные домашние сейфы, как в далеких двадцатом или девятнадцатом веках. Наверняка Ред посчитал таких людей за сумасшедших: ведь они к тому же, по непонятным для него и потому загадочным мотивам отказывались от процентов, дивидендов, вообще от роста наличествующего капитала вне производственной сферы. Цифры настолько пленили Реда, что он легко пошел на три убийства. Попутно ему пришлось пойти на временные жертвы. Пришлось, в частности, отказаться от тайной мечты, мечты безнадежной, но манящей тем сильнее. Он прекрасно понимал, что после свершенного его тайное стремление станет окончательно недостижимым. Но, возможно, где-то в глубине души он оставил себе зернышко надежды.
...Пресловутый литературный треугольник, в котором одному углу не находится места. Или одной стороне треугольника? Обычные для человеческих определений неясность, нечеткость. И почему такие ситуации называют треугольником? Ведь абсолютно нелогично. На самом-то деле существуют двое. Двое и остальной мир. В этом-то остальном мире могут быть и очарованные, и равнодушные, и опьяненные, и всякие. Они могут быть в различных отношениях с этими двумя, но дела-то это не меняет, - двое так и остаются двумя. Вне всякой сложной геометрии.
Ред был всегда влюблен в Натали. И не просто, а страстно. Впрочем, страстность, выраженность чувств и стремлений в наиболее выпуклой форме, - одна из черт Реда. Но иерархия все-таки имелась и в любви. В Натали он был влюблен несколько меньше, нежели в построенный им в голове будущий образ жизни. Наверняка в созданной Редом модели жизни Натали отводилось место. Потому-то и бомба выбрана целевая, направленная исключительно на поражение Ивана.
Натали для Реда сейчас далека как никогда. И в высшей степени желанна. По законам психологии, его разум настроен прежде всего на образ Натали. Не надежда ли и привела Реда на яхту? - блеснула догадка в сознании Ивана. Чтобы не терять времени, он перевел ее в хранилище памяти, чтобы вернуться позднее.
"А ты молодец, Ив! - похвалил он самого себя, - Если так пойдет и дальше, тебя возьмут в Сообщество экзопсихологов, в профессиональную элиту планеты".
Образ Натали! Имя ее! Голос ее... Запах волос... Выражение лица... Представить все это конкретно и ярко Ивану было нетрудно. Он прикрыл веки и увидел. Сконцентрированная мысль-образ, излученная возбужденным мозгом, разбудила датчик.
Когда Иван открыл глаза и поднял голову, люк пенала зиял душным темным провалом. Освещение включилось, как только он переступил порог.
В пенале царила нежилая пустота. Ред заплатил за рейс четырехкратно: вдоль одной из стен стояли в два этажа четыре кровати. Иван быстро сориентировался. Экраны обзора не работали, их здесь просто не было. В шкафах для личных вещей ничего интересного, - флакон эмульсии для бритья, комплект несвежего нательного белья, поношенный спортивный костюм... Ничего! Ничего, что дало бы ответ на вопрос, где в эти минуты находится хозяин вещей.
Опять надо соображать. Ивана для Реда уже не существует, он уверен в неотвратимости действия липового концентрата. Что же он собирается предпринять? Или просто сидит в ресторане, наслаждается победой и вместе со всеми празднует очередной взлет человеческого духа в космическом масштабе?
Иван заглянул в санотсек. В капсуле, в отличие от каюты, он объединенный, все в одном углу, ванна отсутствует, вместо нее маленькое корыто и над ним в невысоком потолке разбрызгиватель воды. Умывальник из дешевого деревопластика цвета морской волны, такой же ядовитый пол. Угнетающий штормовой цвет, отражаясь в зеркальных стенах санотсека, создавал впечатление мрачной пустыни, освещенной зеленым солнцем. Что и где тут можно спрятать, в маленькой комнатке и крохотном санузле? Негде просто прятать. Что же он ищет? То, чего и быть не могло?
Иван вышел из санотсека. Жилая комната, кроме кроватей, встроенного шкафа для личных вещей и небольшого столика с четырьмя стульями дачного типа, никакой мебели не имела. Кухонный наборник с выдвинутой опорой, - в углу, в нерабочем состоянии. В противоположном углу шкаф систем жизнеобеспечения со скафандрами. Оставалась одна свободная стена, по внешнему виду которой никак не определить, служит она экраном или нет. Привычного шара нигде не наблюдалось, с системой управления в пеналах Иван не был знаком, да этого и не требовалось.
Столько потрачено усилий, столько нервов, и все бесполезно? Неужели придется искать слепым методом, по запутанным коридорам палуб и уровней? Да, действительно, кто не успел, тот опоздал!
В рассеянности отступив в сторону кроватей и опершись рукой об одну из них, Иван ощутил под левым каблуком хруст. Будто наступил на лист металлической фольги, небрежно смятой и брошенной на пол. Он нагнулся. Хрустело виниловое покрытие пола, предназначенное для звукоизоляции. Улыбка богини удачи, не оставляющей его в такой трудный день! Нащупав линию стыка двух листов винила, используя все найденные в несессере Натали железки, Иван с трудом, царапая до крови пальцы, проделал щель. Она пришлась на то место, которое совсем недавно Ред запаял неизвестным Ивану способом. Просунув окровавленные пальцы вовнутрь, он нащупал тугую хрустящую пачку бумажных листов.
Лист оказался один, но многократно сложенный, и выглядел весьма обычно. Только вот выделка бумаги выгодно отличалась от образцов рекламы на яхте, знакомых Ивану. Из этого обстоятельства он сделал вывод, что лист попал к Реду не по воле компании "Астрея". Затаив дыхание, он развернул его.
Переплетение линий, условных знаков и символов, - просвещенному взгляду Ивана стало ясно: перед ним подробнейшая план-схема служебного уровня "Гандхарвы", самого верхнего этажа большого шара. Он сразу отметил значки, нанесенные поверх типографских. Фабричное копирование подделать невозможно, да Ред и не стремился к этому. План не предназначался для посторонних глаз.
Сомнений быть не могло, - торопливые заметки оставлены рукой Реда. Разобраться в замысле нанесшего знаки понадобилось несколько минут. Натали не ошиблась, - он имеет дело с истинным Гомункулусом. Если Реду никто не помешает в течение ближайшего часа, то яхта "Гандхарва" с двумя тысячами туристов и несколькими сотнями обслуживающего персонала превратится в корабль мертвецов. Сама же яхта окажется в руках торжествующего маньяка. По пометкам на схеме Иван ясно видел ход мыслей Реда. Спасение предусматривалось только для одного еще человека, кроме самого Реда, - для Натали. Противника, знающего о Реде и его планах, на яхте нет, - ведь Иван сражен "бомбой". Потому Ред беспрепятственно, в момент наивысшего ажиотажа, связанного с Артефактом, отключает системы жизнеобеспечения, а автоматика продолжает вести яхту по маршруту. Главный мозг с оставшимися роботами ему помешать не в силах, они не борются с человеком. Все-таки опять воздух! Он решил перекрыть подачу воздуха! Сразу после прекращения процесса смены атмосферы Ред кратчайшим путем направляется в каюту к Натали и предстает в роли спасителя!
Похоже, в Артефакт и прочие чудеса Ред, как и Иван, не верит. С внешней стороны яхта после чрезвычайного происшествия никаких подозрений не вызовет. Да и не до яхты в это время ближайшим кораблям, если они есть. Эскадра будет занята исключительно Одиссеем. А в это время "Гандхарва" с Редом и Натали на борту спокойно пересекает пояс астероидов и оказывается в малоосвоенной зоне Системы. Что планировалось Редом дальше, Ивана не интересовало. Важно, что он разгадал намерения его. И обнаружил два еще важных момента: Ред будет в скафандре легкой защиты, а разрушение систем жизнеобеспечения он произведет в месте, расположенном поближе к проходам на люкс-палубу. Ведь ему надо очень быстро оказаться в каюте Натали. Это чрезвычайно важно для Реда, - успеть вовремя, чтобы подключить автономную систему каюты, не дать Ната-ли задохнуться.
Иван снова развернул схему из тайника. "Если успею, скажу ему спасибо за подарок", - подумал он, нервно усмехаясь. Ему бы такие вот схемы да пораньше! Не то, что туристские варианты: даже Ивану, дилетанту в космической технике, ясно виделись коридоры, выводящие на узлы и агрегаты подачи воздуха в разные помещения, проходы к энергетическим узлам, места концентрации продуктов жизнедеятельности.
Да, верно, Иван не ошибался. Экипаж и пассажиров яхты ожидала смерть от удушья. Все произойдет в считанные минуты: вначале нехватка кислорода, затем паника, и в заключение - агония! На всю операцию - десяток минут, так как все помещения герметичны, по инструкции нормальное положение дверей и люков закрытое, запас воздуха в отсеках ограничен. Чтобы включить аварийное обеспечение, надо понимать ситуацию. Кто на это окажется способен? Кроме дежурной смены, никто.
Опять Никто! Одиссей! Странные ассоциации приходят в голову, когда нужно делать дело. Явно Иван перегрузился бесполезными сведениями из старины глубокой. Как себя поведут люди? Необученные и неподготовленные люди в такой экстремальной обстановке растеряются и не увидят спасения под носом. Это не малодушие, такова уж человеческая природа. Расчет Реда безошибочен с психологической точки зрения.
По схеме видно - внешнее включение аварийных систем производится с центрального пункта управления. Обнаруживший неисправность сообщает в рубку, а рубка принимает меры. Предельная централизация, замкнутая на электронный мозг или дежурную смену. Следовательно, Ред должен за десяток минут лишить пилота с навигатором возможности спасти людей и себя, а сам успеть к Натали, чтобы вовремя нажать рычаг автономного обеспечения каюты. Предварительно обнаружив его, ибо он не на виду.
Итак, где же слабое место в системе подачи воздуха, находящееся поближе к переходу на люкс-палубу? Вот оно, это слабое место. Молодец Ред, какой аккуратный крестик изобразил! Прямо показал Ивану: вот где меня искать! Настоящее приглашение в гости. Спасибо, Ред, спасибо! Ищущий да найдет.
Иван оторвался от схемы. Теперь он мысленно представлял внутренности яхты не хуже начальника дежурной смены, будь тот сам капитан Майк. Пора переходить к делу.
Но возник снова вопрос: как Ред собирается нейтрализовать главный мозг корабля и капитана? В таких узлах, как тот, что собирался ликвидировать Ред, стоят датчики сигналов, своеобразные ретрансляторы, передающие информацию в рубку. Если в направлении рубки подать имитацию нормальных сигналов, цепи контроля и, соответственно, управления будут работать как прежде. С этим ясно. Ред не дурак, в таких вопросах он разбирается не хуже Ивана. А средства нейтрализации нескольких человек, находящихся в малом шаре, у него имеются несомненно. Служба Паруса в соединительном цилиндре не в счет, там не воины, а ученые. Людей не останется, но сохранится главный мозг и роботы, способные выполнить все необходимое по управлению яхтой в дальнейшем. Не секрет, что наличие команды на современных космических судах дань традиции и приверженности к мысли, что люди в определенных ситуациях сработают лучше. Реду люди не нужны, ему достаточно электронной системы.
Выйдя из капсулы, Иван увидел наверху знак служебного входа: желтый квадрат, перечеркнутый крест-накрест двумя красными полосами. Знак смотрел с третьего яруса в противоположном конце салона.
Пройти через служебную дверь будет, конечно же, много труднее, чем открыть люк в жилище Реда. Но ведь Ред-то прошел! Да и счастливый случай сегодня на стороне Ивана. С противоположного конца салона, откуда-то из-за экрана, вышли один за другим три бравых молодца в синей униформе и, не торопясь, важной походкой направились к лестнице, ведущей на третий ярус. Иван вспомнил туристскую схему, - за экраном с той стороны служебный мини-ресторан. Сейчас эти трое в прекрасном послетрапезном настроении и Ивану с ними по пути. Он взбежал по ближайшей лестнице-трапу, размахивая ярко-оранжевой на длинном ремешке сумочкой Натали.
Важно правильно рассчитать время: они открывают люк, а Иван, - но лишь после открытия люка, - уговаривает их взять его, - или ее! - с собой. Не пора ли расстаться с маскировкой? Нет, зачем же торопиться. Рановато, пусть встречают по одежке. В одежде - серьезный элемент неожиданности.
Иван шел своей, напряженной мужской походкой, упруго отталкиваясь всем телом от ковровой дорожки при каждом шаге. Как он стосковался по нормальной ходьбе! Хромированные поручни ограждения третьего яруса слепили серебряными зайчиками, обман-трава стелилась покорно и ласково. Все поддельное доступно, все доступное поддельно. Потому и зелень под ногами пахнет не травой, а тошнотворным ядом. Хотелось бежать, все равно куда, только бы сбить напряжение, грозившее взорвать Ивана изнутри. Напряжение означало, - наступал момент истины. Второй акт спектакля должен быть сыгран на одном дыхании, и с одним-единственным результатом.
Закончились длинные секунды, оставалось несколько шагов. Иван видел происходящее впереди увеличенно и искаженно, как сквозь аквариум, заполненный зеленоватой водой. Вот подошедший к люку первым вынул из нагрудного кармана синий кружок и приложил к электронному сторожу. Створки раздвинулись, обнажив овальный проход.
Иван улыбнулся непослушными губами и выдохнул:
- Ой, извините, я чуть не опоздала. Мне, видите-ли, нужно с вами...
Время замерло, остановив движение. Дверь открыта, ни один из служителей еще не перешагнул через порог. Все трое стоят, по-прежнему спокойные, их желудочно-кишечные тракты не хотят волнения. Одинокая дама не представляет для них опасности, не испытывают они к ней и никакого интереса. Понятно, что они идут на вахту: сменный пилот, навигатор и начальник смены обеспечения. Есть традиция, - перед приемом дежурства обойти яхту, осмотреть ее основные помещения. Традиция достаточно трудоемкая, приходится километры пройти, но они сочетают ее с приятным, с обедом в том ресторане, который удален от глаз вышестоящих начальников. Кто же из них шеф смены обеспечения? Именно его долг, - задержать Реда. Долг, который он не сможет выполнить. Не сможет хотя бы потому, что об этом долге не подозревает.
- Мадам, извините, но вы что-то перепутали. Здесь выход на служебный уровень. Вам сюда нельзя даже по приглашению. Ибо подобные приглашения нам запрещены.
Глаза говорящего смотрели тускло и равнодушно, говорить ему не хотелось, но больше некому, ведь он не пилот и не навигатор, которые отделены от массы, ему приходится обеспечивать их контакт с туристами, служить как бы буфером в подобных вот случаях. И тем самым ставить себя на ступеньку ниже по сравнению с ними. По одной только этой причине дама не вызывала в нем никакой симпатии.
- Вот как? - удивленно воскликнула "дама".
Иван понял по выражению глаз всех троих, что на сей раз женское обаяние не подействует. Выходит, существуют неодолимые барьеры для женщины и на прогулочной яхте! Всюду препятствия, всюду барьеры... И на кораблях, и в Космосе, как утверждает Натали. Впрочем, утверждает не Натали, она лишь поддерживает расхожее мнение. Возмущение в Иване переплелось с удовлетворением: хоть какие-то ценности в мире пока действуют, и этика профессионала не пустой звук.
Ну что же, как-нибудь он извинится перед этими замечательными ребятами, они ни в чем не виноваты. Служба на туристских судах не требует суперподготовки и сильно расхолаживает. И они тут ни причем. Так надо.
Делая вид, что собирается возвращаться, Иван чуть согнулся, представил себя сжатой пружиной и, распрямившись, нанес в высоком прыжке одномоментно три удара: руками и правой ногой. Месяцы усиленных тренировок, предназначенные для Реда, не прошли зря: все трое рухнули на мягкую псевдотраву, приглушившую звук падения более чем двухсот килограммов, не считая обеда. А в салоне разносился голос стюардессы, рассказывающей о преимуществах научных судов перед кораблями прошлых десятилетий.
Путь открылся. Не заботясь о сокрытии следов своего прорыва, Иван перепрыгнул через неподвижно лежащие тела и одним духом проскочил трап. Как он и предполагал, дверь оказалась двойной, но внутренняя створка разгерметизировалась автоматически, по сигналу электронного замка внешнего люка. На всякий случай он прихватил с собой служебный ключ, - синий кружочек, выпавший из руки пилота. Тамбур, в котором он оказался, освещался скудно и был сравнительно просторен, - около двадцати квадратных метров. В линзообразно выпуклых стенах чернели три проема. Это двери в служебный уровень, ведущие каждая к отдельной системе обеспечения.
Схема Реда крепко сидела в памяти. Иван не колеблясь выбрал правую сторону. Отсюда начинался кратчайший путь в место, помеченное красным крестиком. Предстояло еще проскочить три рекреационных зоны, миновать несколько перекрестков с другими коридорами.
Сверчком заверещал сигнал, неожиданный в пустом помещении. Иван вздрогнул. Кусок гладкой серебристой стены рядом с левой дверью вначале налился тяжелой пепельной темнотой, затем просветлел четким прямоугольником. Включился экран. То ли связи, то ли обзора. Причиной могло стать присутствие в тамбуре человека или какое-либо происшествие на яхте. В любом случае Ивану стоило задержаться на несколько секунд, чтобы поточнее сориентироваться в обстановке. Служебные экраны просто так не включаются. Секунда - и на экране проявилась рубка управления.
Выглядела она непривычно, не как из каюты. Объектив смотрел выше и левее от привычной Ивану точки обзора. Оттого поначалу картина казалась перекошенной, деформированной, будто прямоугольник превратили в параллелограмм. Но зато, в отличие от экрана в каюте, вместо спин и затылков пилота и навигатора можно видеть лица сидящих в креслах. Взор Ивана сразу отметил еще одну непривычную деталь: в рубке присутствовали другие люди. Они стояли тесной группой позади кресел дежурной смены и молча смотрели на обзорный экран рубки. Мягкие кресла, расставленные вдоль стены позади стоящих рядом с входным люком, свободны. Сам люк, который Иван наблюдал впервые, закрыт и на нем светится красная полоса полной герметизации.
На обзорном экране рубки, куда были прикованы глаза пилота и навигатора, Иван увидел привычный Космос. Артефакт по-прежнему светит маленьким туманным пятнышком. Неискушенный наблюдатель мог бы принять его либо за далекую туманность, либо за близкую планету. В ближнем пространстве господствовали пустота и неизвестный объект либо его иллюзия.
Включилась трансляция. Мужской баритон взволнованно объяснял:
- ...Действие непредсказуемо. Земная наука не знает ничего о нем. Кроме того, что он есть. Нам остается надеяться на мастерство команды. На вахте сам капитан Майк, а рядом с ним...
Иван удивился себе, - как это он не узнал Майка Дарре, видя его так близко. На плечах Майка ярко желтели капитанские нашивки.
Судя по поведению капитана и спокойствию всех находящихся в рубке, положение вовсе не было таким неопределенным и не заслуживало той степени взволнованности, которая передавалась комментатором. Из последующих объяснений стюарда Ивану стало понятно, что яхта тормозится неизвестным полем, беспрепятственно пропустившим к Артефакту все без исключения корабли научной эскадры. Потому-то их и не видно сейчас, - они подошли вплотную к туманному пятнышку по имени Одиссей. Связи с ними нет, она блокируется тем же загадочным полем-барьером.
Итак, таинственная сила не желала продолжения круиза яхты "Гандхарва" и пассажиры поставлены в стрессовую ситуацию. То ли действительно они встречены некой космической сетью, имеющей естественное происхождение, и тогда заверения президента "Астреи" окажутся невыполненными, то ли сценарий, предназначенный для туристов, достигает кульминационной высоты. В первом случае можно было ожидать самых разных, в том числе трагических последствий. Тогда волнение стюарда понятно. Туристы и часть команды охвачены стрессом.
Похоже, им не удастся не только посмотреть на Одиссея, но и полюбоваться Юпитером со свитой. От последнего Иван не отказался бы, но не теперь. Пока что обстановка складывается в его пользу. Вот-вот начнется суматоха, если не вмешается сам капитан. Его спокойствие может быть искусственным, профессиональным, но и за ним может скрываться непонимание обстановки. А капитан Майк не из тех, кто постарается утаить истинное положение дел. Если назревает чрезвычайная ситуация, то и Реду будет не до франкенштейновских замыслов. Тут надо о себе позаботиться, а не думать о планах... Если, конечно, он в курсе последних новостей.
Размышляя о возможных последствиях перемен в Космосе для яхты, Иван уточнял линию собственного поведения. Появляется возможность накрыть Реда с поличным. Охрана наверняка усилена Майком, наедине с Редом при встрече ему остаться не удастся. Если же будет доказано, что Ред, да еще в таких неординарных условиях вскрывает важнейшую артерию жизнеобеспечения, задача Ивана будет выполнена сама собой. Ред проведет остаток биографии на одном из астероидов, где в прошлом веке подготовлено место ссылки для особо опасных преступников, последние годы пустующее.
Думая об этом, Иван попутно отмечал любопытные детали. Экран тамбура вдруг стал увеличиваться в размерах, пока не превзошел по диагонали экран его каюты. Хотя абсолютно ясно, что размеры стены не могли позволить такое. Странно. Вновь окружающее окутывалось дымкой нереальности. Люди в рубке, включая Майка, виделись ему просто фантомами-изображениями, не имеющими ничего общего с живыми людьми. Зыбкая грань между миром и его иллюзорным отражением опять исчезала; так случалось, когда Иван оставался наедине с Космосом. Если бы не голос комментатора, лившийся из невидимых динамиков, Иван окончательно мог бы раствориться посреди Вселенной, потеряться бесповоротно и невозвратимо. Голос служил ему единственной опорой, каналом связи с уходящей реальностью. Но голос не мешал входить в его сознание чему-то мистическому, деформирующему не только восприятие, но самые основы его личности.
И, - одиночество! Одиночество перед лицом Неведомого мутило и выворачивало. Все-таки космические путешествия ему противопоказаны. Если только он благополучно вырвется из этой передряги, то в Космос больше ни ногой! Пересиливая себя, Иван смотрел в глаза бездонному умопомрачающе близкому Космосу. Стена тамбура почти растворилась, открыв доступ к нему жутких неопределенностей, не имеющих имен, рожденных в глубинах то ли галактик, то ли атомов.
Ни на яхте, ни вообще где-нибудь систем защиты человека от бесконечности не существовало.
Неподвижно висели звезды, впереди все так же тускло светило облачко, названное людьми человеческим именем. Неподвижность, проникая внутрь, давила изнутри, распирая и расширяя каждую клеточку, каждый орган, каждую часть тела. Иван распухал, организм его не справлялся с мощью неизвестного, подчиняющего себе живое.
Голос комментатора звучал эхом, вынесенным из морских глубин:
- "Гандхарва" словно попала в космическую сеть, раскинутую на тысячи миль вокруг Одиссея. Неизвестно, чем определяются размеры ячеек сети. Дело в том, что корабли эскадры прошли сквозь нее и теперь, по расчетам, вплотную приблизились к Одиссею. У нас нет с ними связи и мы не можем видеть... Управление "Астреи" приносит вам свои извинения и сделает все, чтобы компенсировать неосуществленные надежды...
Знакомый голос стюарда связывал Ивана с Натали, с цивилизацией, он пробивался через завесу бредовых ощущений, постепенно возвращая к действительности. Но пока Иван не мог уверенно точно определить, где бред, а где явь.
- Сопротивление невидимой сети возрастает. Солнечный Парус не справляется. Ядерный двигатель все еще в резерве. Обратите внимание на навигационные приборы. Те, что рядом с правой рукой навигатора, чуть выше справа, их вам хорошо видно. Видите, стрелки инерциальных акселерометров приближаются к зеленому сектору. За зеленым сектором красный, обозначающий недопустимые перегрузки. Астронавигационная аппаратура показывает, - еще несколько минут такого вмешательства в наши дела, и яхта остановится в космической пустоте. Мы повиснем, как разбухшая чаинка в стакане, перенасыщенном сахаром. Если только обратное ускорение не раздавит нас как мух. Кстати или некстати, вокруг нас на миллионы миль ни одного спасателя. Появление Артефакта спутало все карты и в службе Три-эС...
Голос комментатора уже не просто дрожал, он вибрировал, распространяя ощущение обреченности. Вот так из трусости одного, если это не игра, рождается дикое поведение многих, сказал себе Иван. Он же сеет панику в каютах! Натали! Нет, скорее всего, и ей, и другим все происходящее покажется хорошо разыгранной постановкой. Ведь никто не знает, что происходит на самом деле. И не может знать. И неизвестно, что в подобных случаях лучше: полное знание или безмятежное неведение до самого конца. До самого конца... Итак, он нисколько не исключает фатального исхода. Значит, верит информации. Да и Ред исподволь приучил его к этой мысли.
- ...Но капитан и его помощник совершенно спокойны. Может быть, они просто не знают, что делать? Или ждут смену, чтобы другим предоставить возможность выпутываться из развивающейся трагедии? Кстати, смена запаздывает уже на полчаса. Нам же остается только ждать.
"Вот оно что. В опоздании смены виноват я, - отметил Иван, - они уже пришли в себя. Ведь это они те трое, что стоят позади капитана и навигатора? Очень странно, - между ними и капитаном никакого контакта за все время. Капитан и не замечает их. А стюард в панике тоже их не видит. Но это их дело. Пора заняться своими проблемами, продолжить путь к Реду. А то как бы Ред не предвосхитил действия сети, готовящейся раздавить их как "мух".
Иван сделал первый шаг к правой двери-люку и тут же остановился. Люди за спиной капитана, которые могли быть очередной сменой, походили друг на друга как близнецы-братья. Те же, с которыми Иван встретился несколько десятков минут назад, разнились всем, и ростом, и лицами... Почему же он решил, что это они? Конечно, по времени они вполне могли успеть очнуться и прибыть в рубку. Пусть даже другим путем, не тем, на котором их остановил Иван. Тогда почему комментатор говорит об отсутствии сменщиков? На самом деле не видит их? Быть такого не может, это какая-то игра.
Одинакового роста, в одинаковых одеяниях, похожих то ли на балахоны древних монахов, то ли на скафандры легкой защиты незнакомой конструкции. Причем скафандры светло-серые, в то время как на яхте униформа голубая либо синяя. "Не сообщники ли Реда"? - мелькнула у Ивана тревожная мысль.
Нет! Ведь его поразила прежде всего необычность цвета их одежд. Преступники камуфлируются, а не выделяются! Он присмотрелся. Все-таки видеоигра или накладка другой записи, результат сбоя воспроизводящей аппаратуры. Иначе как объяснить, что сквозь их серые скафандры просвечивают детали обстановки на противоположной стороне рубки: два голубых шкафа с резервом питания, на одном из них смятый капитанский шлем.
Тогда понятно, почему на них не реагируют капитан с навигатором, тени людей для них не существуют, их нет в рубке. А стюарду известно, что они - итог неисправности в телеаппаратуре. Или это сделано целенаправленно, в качестве очередной мистификации. Они скоро сами запутаются в мешанине режиссерских замыслов и прочих штучек, предназначенных для оболванивания туристов.
И зачем такой экран в простом тамбуре, где и охраны постоянной нет? Да еще и не связанный с общей видеосетью. Чем дальше, тем непонятнее...
Как там Натали? Уж очень все складывается неясно, чрезмерно интригующе. Последние сообщения могли ее взволновать, она еще не оставалась в каюте так долго одна. Иван внимательно разглядывал полупрозрачную троицу. Если они фантомы, не связанные с текущей обстановкой, то почему неподвижны и наблюдают за событиями в Космосе так же напряженно, как и капитан? И почему шлем капитана вдруг начал менять цвет? Бывший голубым, он посерел, затем приобрел красноватый оттенок. Потемнели и ящики с неприкосновенным запасом. Что это значит? Иван сморгнул и смахнул пальцами слезы с воспалившихся от упорного сосредоточения глаз. Тут еще тушь... Глазные яблоки охватила ноющая тупая боль.
Занятый глазами, он пропустил начало нового любопытного процесса.
Скафандры близнецов потеряли полупрозрачность и сделались ярко-алыми. Цвет спасателей! Спасателей, которых, по заверению стюарда-комментатора, нет в радиусе чуть ли не миллиона миль вокруг. А они тут в сотне метров от Ивана. Прекрасно получается. Или их возит с собой инкогнито личный представитель господина Кларка Тосканов?
В голове окончательно все смешалось и перепуталось. Из смеси накопленных за путешествие образов всплыло вновь давнее сообщение стюардессы Кэт о наличии некоего барьера за орбитой Марса. Как раз там, где сейчас яхта.
Видно, здорово он поглупел, если принял всерьез сказочку для детей, решил Иван. Видно, сказывается ношение женской формы одежды. Вера во всякую чушь, - чисто женское занятие. То-то Натали развеселится, когда он расскажет...
Сквозь отлаженный комментаторский баритон пробился яростный рокот. Каменная лавина с гор перекрыла журчание речки, и будто ее и не было. Капитан Майк Дарре впервые за рейс продемонстрировал свой темперамент.
- Театральная крыса! Эй, кто-нибудь! Уберите этого неуча и паникера и больше никогда не пускайте к микрофонам. И выключите всю параллельную болтовню по всем каналам, - голос Майка приобрел твердость и непреклонность, - Всю сеть на меня!
Иван увидел, как возмущенно покраснели щеки капитана. В динамиках осталось сухое потрескивание. Трое спасателей не отреагировали на капитанский взрыв и продолжали невозмутимо лицезреть Космос с Одиссеем в центре.
Уяснив, что на борту неразбериха, вызванная неизвестными причинами, Иван в который уже раз решил вернуться к своему плану. И тут же понял, - опоздал! Из люка, ведущего в нужном ему направлении, вывалился громадный детина. Заняв место у входа, он скрестил руки на груди, не отрывая глаз от Ивана. "Да это же мой старый знакомый! - вспомнил Иван, - Тот самый с застывшим лицом, без мимики, напоминающий Тосканова, только чернокожий. Охрана короля не спит, не дремлет. Но ведь Ред как-то проскочил!? Сколько же их тут? Один или еще есть в запасе? Надо что-то делать!"
Иван плавными движениями ладоней огладил выпуклости бюста, теннисные мячи упруго колыхнулись. Улыбнувшись как можно приветливей и развращенней, он пошел в сторону черномордого. В ту же секунду позади раздалась негромкая команда:
- Стоять!
Иван повернул голову назад, стараясь не выпускать черномордого из поля зрения. У всех проходов, включая тот, которым Иван проник в тамбур, стояли могучие ребята в синем. Отличало их от первого наличие в руках трубок психоизлучателей.
"Все, пропал! - понял Иван, - Загнали как волка дикого. Куда ни повернись, всюду флажки... Впрочем, это даже хорошо. Хорошо, что их много. Они ощущают свое явное, неоспоримое превосходство и оружие не применят. Был бы один, уже пальнул бы и выключил его. А четверо одного не боятся. Они его расшифровали, вне всякого сомнения. Их готовят для таких вот секунд многие годы. Это тебе не дежурный начальник смены обеспечения..."
Иван бессильно опустил руки, сумочка мягко упала у ног. Все! Ему с ними не справиться. Сами не зная того, они обрекают себя же на гибель, не давая ему поступить противозаконно. Времени объяснять нет. Да и не поверят ему без доказательств.
Остается один-единственный, крайний шаг. Тот шаг, о котором постоянно помнила Натали и от которого она предостерегала его сегодняшним днем, перед тем, как он собрался на встречу с Редом. Придется идти на жертву фигуры, никуда не денешься. Если это можно назвать игрой по правилам: чтобы выиграть партию, король жертвует собой. С его стороны в игре больше никого! И что за правила игры в жизнь придумали себе люди? Впрочем, не ему жаловаться на судьбу. Если бы не эти самые правила, права на последний шаг просто могло бы и не быть, тогда Ред сделал бы свое дело без всяких помех, с абсолютной гарантией на успех. А теперь, пусть он сам не знает о том, у него сохраняется риск провала. Если бы не право Мести, действующее почти столетие вместо высшей меры наказания, у Ивана не оставалось бы ни единой лазейки.
Нужный текст из Свода Норм Возмездия всплыл в памяти без помех и искажений, которыми в последние дни сопровождались его воспоминания.
"Объявивший себя при свидетелях Реализующим Право Мести становится с момента объявления неприкасаемым. Ни один человек не имеет права ему препятствовать в осуществлении мести, и ни один не должен ему помогать. Но каждый имеет возможность и вытекающую из нее обязанность применить к Реализующему Право Мести ту же меру наказания, какую Реализующий применил к своему противнику. Правило последующей компенсации нерушимо. Оно относится ко всем без исключения свидетелям объявления Права Мести, независимо от их профессии или должности..."
Иван помнил параграф наизусть. Но не думал, что придется обратиться к нему. Видимо, то и случается, к чему готовишься бессознательно. Теперь, лихорадочно анализируя свое недавнее прошлое, Иван пришел к выводу, что всегда помнил об этом варианте и имел его в виду. Каким-то образом материя мысли проникает в нижний фундаментальный слой породившего саму мысль сознания и подчиняет его себе. Далее слова, поступки, все то, что составляет канву разумности в мышлении и поведении, становятся рабами скрытой за завесой слов и поступков сверхзадачи. Случайные на первый взгляд события складываются определенным образом. Можно уверенно утверждать: случайности предусматриваются и создаются сокрытой мыслью - господином сознания.
Око за око, смерть за смерть! Натали говорила, что еще в начале нашей эры люди отказались от такого зеркального правила жизни. И тот, кто возвестил об отказе от адекватной мести, открыл новое время и собственным примером показал образец исполнения нового закона. Началась эра, в которой нормы морали все дальше уходили от норм закона. Право на месть, будучи незаконным, сопровождало общество постоянно, вовлекая в круги свои не только непосредственных виновников. Узаконенное столетие назад Право на Месть резко снизило уровень внутреннего противостояния в обществе. Серьезные преступления стали редкостью. И тем не менее, судьба ведет Ивана именно по этому пути! Ничего не поделаешь, придется доказывать, что он хоть на что-то способен.
Иван стянул с головы косынку, приготовился произнести формулу, обеспечивающую ему свободу действий и последующую скорую смерть. Именно смерть, ибо по-другому обойтись с Редом им не предусматривалось.
Ред сам не позволит ему обойтись с ним по-другому.
Косынка упала на пол, динамики снова захрипели, донесся неровный, с оттенком веселья, кашель. Затем спокойный и властный голос произнес:
- На борту яхты "Гандхарва" команда патрульного спасательного катера "Норд". Всем оставаться на своих местах, приготовиться к возможным маневрам. На борту вашей яхты чрезвычайная ситуация. Приборы "Норда" обнаружили сверхконцентрацию отрицательной психической энергии. Энтропия на данном участке континуума скачкообразно возрастает. Для волнений о жизни оснований нет. Начинаем локализацию очага возмущения.
"Какого очага? О чем они?" - спросил себя Иван и почувствовал, как пол уплывает из-под ног и рвется куда-то вперед. Падая на спину, он увидел, что откуда-то из стены возник высокий белокурый человек в оранжевой куртке спасателя и весело подмигнул ему. "Близнец... Веселые ребята..," - мелькнули слова и красная пелена отделила Ивана от остального мира.
Прошедшая миллионы космических миль туристская яхта "Гандхарва" с двумя тысячами экскурсантов на борту с опозданием на неделю от расчетного времени приближалась к предпоследнему пункту круиза, ко второй планете Системы. Планета имела множество прекрасных имен: Ушас, Эос, Венера, Иштар, Астарта... Впрочем, все имена звезды утренней зари перечислить едва ли возможно. Каждый народ давал ей своей имя, далеко не все имена сохранила история. А сохранившиеся меняли смысл, наполнялись новым звучанием. Со временем каждое из имен второй планеты окутывалось своим мифом, мифы сопересекались, создавая вокруг планеты непроницаемый ореол таинственности. Астрологическая связь с Венерой обещала чувственность и женственность, очарование и успех. По законам материального мира результатом действия таких обвораживающих качеств становились обольщение, любострастие, пресыщенность и извращенность земной любви, доведенной до абсурда. Ибо Пандора, открыв свой сосуд, оставила на дне его не надежду, а меру. Так небесная хранительница любви наказала свое земное отражение, преломленное неверными зеркалами сладострастия в миллионах несчастных судеб. Восхваляя одно, поэты кляли другое, забывая в пылу менестрельной страсти, что небесное и земное неразрывно соединены, что в любви и только в ней вырастает зерно измены, что именно любовь рождает всесильные роковые семена технологии секса. "Кама-сутра" древних индусов вобрала в себя все богатство противоречий, стремясь к достижению напряженной гармонии, подчинив низшее высшему. Но люди оставили себе из общего богатства только внешнюю, технологическую сторону, отбросив бездонность внутреннего содержания. Мера томилась, сокрытая на дне сосуда Пандоры. Чувственный порыв и вечный разум взаимоисключали друг друга. А природа возвращала забытое, введя непреложный закон-аксиому: удовольствие будет сопряжено со страданием. Кто того не понимает, тот счастлив в заблуждении. Но так называемое счастье кратко и быстротечно, как и сам мир человека, лишенного знания меры.
Сумрачные мысли Ивана, обозревающего растущую на экране Венеру, невольно касались и Натали, его отношений с ней. Ее все более веселое, даже временами игривое настроение почему-то настораживало, в нем виделась демонстрация будущего. Будто она ему пыталась навязать нечто свое, чуждое Ивану. Он сам заметил, что к концу круиза становится все более мрачен, склоняется к меланхолической философии с преобладанием темных тонов. Возможно, под влиянием Космоса. А может быть, сама жизнь приводит его к обобщениям и урокам, к выявлению корней и производных из быстротекущего. Во имя чего все? Разочарования и неудачи не проходят бесследно. Любая болезнь, пусть успешно преодоленная, оставляет след.
Под воздействием таких размышлений дух Ивана облекся в гамлетовские одеяния, оттенок рока и печали придавали будням серость и безвкусность. Накапливалась усталость. Все чаще приходили приступы равнодушия. То, что обычно радовало, стало раздражать. Смутно захотелось перемен, но их список исчерпался. Можно позволить себе только то, что значится в реестре услуг "Астреи". А реестр заметно пополнился после чрезвычайного происшествия близ Артефакта. Грузовой транспорт компании "Астрея" на орбите ожидания у Юпитера целые сутки загружал опустевшие кладовые яхты как необходимыми продуктами, так и деликатесами за счет компании. Все равно, связанное с надоевшим реестром не хотелось ни видеть, ни слышать, ни есть, ни пить. Ни лицезрение Космоса и его диковинок, ни бесконечные космические боевики и развлекательные фильмы, ни прочие интеллектуально-наркотические ухищрения не приносили ему облегчения. В то время как остальные пассажиры яхты, еще не пришедшие в себя после приключений вокруг Одиссея, после изъятия из своих рядов оставшегося неизвестным преступника спасателями "Норда", желали только покоя и безопасности и, дабы забыть, как близко от гибели они тогда оказались, требовали все новых зрелищ и развлечений.
В последние дни Ивана начала раздражать Натали. И он решил прибегнуть к самоанализу. Дело в том, что все больше наполняясь энергией и активностью, она вовсе не замечала упадка сил у Ивана, старалась всегда держать его непрерывно в поле своего наступательного интереса.
Она действовала так, как действует охотник, встретивший в лесу единственного сохранившегося волка и имеющий только одну лицензию на отстрел. А в лицензии значится зверь только с таким именем. Волк успел позабыть, что относится к хищникам, готов есть травку и питаться ягодками. Охотнику вовсе не хочется лишать лес единственного травоядного волка, а с лицензией неизвестно как быть, ведь другой не дадут.
Эвакуация Реда спасателями перед прохождением зоны Артефакта и пояса астероидов подействовала на Натали как удар бойка в капсюль патрона. Что-то в ней взорвалось и высвободило массу скрытой дотоле энергии, все время расширяющейся, стремящейся к экспансии во внутриивановом пространстве. Проявления безудержной радости больно ранили ослабевшую нервную систему Ивана. Неясно было, чему она радовалась больше: факту изоляции Реда или тому, что невидимый барьер из преданий перешел в действительность и сыграл важную роль в их судьбе. Благодаря чему Иван не успел реализовать Право на Месть. Ведь это означало триумф ее мировосприятия, подтверждало право сказочного, сверхъестественного на бытие. Иван рассматривал случившееся как пересечение различных цепей причинно-следственной связи. Рано или поздно сведущие люди объяснят происшедшее, разложат по полочкам, не оставив места старым отжившим сказкам.
В одном они оказались едины. Несмотря на розовое видение себя и мира, Натали тоже потянуло к поиску смысла жизни, к ответам на вечные вопросы. Только вот ответы она искала не столько и не только внутри себя, как делал Иван, а вовне. И часто - у него, замыкая Ивана в расширяющееся кольцо вопросов.
После осмотра окрестностей Юпитера Натали вернулась к иносказаниям и многослойности преданий и легенд. Она энергично принялась за их изучение, стараясь протянуть нить к настоящему и даже к собственной жизни, утверждая, что любая связь времен осуществляется через конкретных живых людей. А камни молчат. Так почему бы и им с Иваном не оказаться не только в числе званых, но избранных, спрашивала она. Натали заказала в информбюро все, что относилось к Венере и ежечасно обрушивала на Ивана все новые сведения о ней. И при этом старалась все сводить к тому, что Венера, - единственная в Системе, исполняющая желания любви, каковы бы они ни были. Подобные вымыслы она перемежала с чисто научными данными о планете, открывающей земные рассветы и замыкающей закаты.
Вот и сегодня, после завтрака, улыбаясь чему-то внутри себя, она просвещала Ивана:
- Ты никогда не думал, что привлекает одного человека в другом? Вот, например, меня в тебе? А я думала. У человека существует такое покрывало, - она очертила руками кругом себя, - Правда, у некоторых его нет. Они голые. Покрывало прячет самое главное, что и должно быть сокрыто от поверхностного взора. Прохожий не должен видеть, что творится за окнами чужого дома. Самое главное не выставляется наружу. Но хоть кончик, да останется в любом случае. Вот он-то и привлекает, прямо тянет к себе ощущением чего-то присущего только этому человеку. А что там такое, - можно никогда и не узнать! И владелец собственности часто не подозревает о ней. Я говорю не очень понятно, да? Но как лучше сказать, я не знаю.
Иван раздраженно спросил:
- При чем здесь любовь? Ведь ты с нее начала? Или потому что к Венере подъезжаем?
- Верно. Догадливый ты у меня... Вот, к примеру, Венера, если ты уж сам о ней заговорил. У нее, у Венеры, особенные отношения с Солнцем. О солнечном ветре слышал?
- Если о том, что движет Парусом яхты, то грамотный.
- И об этом. Ветер всегда ветер. Так вот, солнечный ветер имеет свое собственное магнитное поле. Его еще так интересно называют: "вмороженное". Придумают же! Поле ветра деформирует магнитное поле всех планет. Кроме Венеры. Вот так! А Венера, она не меняется, она всегда готова принять и встретить гостя, не сопротивляется солнышку...
- Отчего же так происходит с нашей Венерой? Чем она отличается от других?
- А она знает, как привлечь, - Натали весело рассмеялась, - У нее декольте предусмотрено. Одета посвободнее других, потому и привлекает, освобождаясь попутно от насилия.
- И что же надо снять планете, чтобы стать самой обаятельной?
- Да это давно известно. Убери свое поле противодействия, стань слабее, не сопротивляйся Солнцу по-мужски. Вот и готова приманка ветру жизни...
- А может, как часто бывает у женщин, приманка, - просто видимость?
- Видимость чего?
- Ну... Видимость готовности к бескорыстной любви, ласке... Мир так обманчив. Сплошь видимости, скрывающие то, чего нет, но о чем говорят. Как в случае с Одиссеем.
- Ив, ну причем здесь Одиссей? Нам ведь пообещали все новые материалы о нем. По прибытию на Землю научной эскадры.
- Да, конечно. Столько разговоров, - он иронически улыбнулся, - Знать об Артефакте стали много больше, появились новые гипотезы, формируются теории... Но к истине-то не приблизились ни на шаг! Есть ли она, истина, в данном случае?
- Я опять скажу, что не согласна с тобой. Ты ни во что не веришь! Ведь ясно же: Одиссей - проявление чего-то очень и очень масштабного. И глубокого, что ли... Слова нужного не подберу! Явление, для которого и слова-то еще не созданы. Ведь такое и раньше в истории случалось?
- Если что-то раньше и случалось, оно не означает, что и в будущем будет именно так. Очередное заблуждение человеческого ума, склонного к инерции.
- Ив, почти все ученые сейчас утверждают, что Одиссей существовал в Системе всегда. Вот увидишь, проанализируют полученные данные в Центре электронной обработки информации, и все станет ясно.
- Кое что будет ясно. Некоторые выводы из тех, что будут сделаны, я и сам могу сделать. Не хочется только подменять режиссеров-фантастов. А вот главные вопросы так и останутся без ответа.
- Какие же главные, по-твоему?
- Что это такое, Одиссей? Откуда и зачем существует, какие могут быть последствия для навигации в этом районе и вообще каково его влияние на Систему в целом? Ответы на эти вопросы опрокинут любую выдумку. Потому-то они так и останутся вопросами. Вечными. Пока Одиссей не исчезнет, и нам об этом объявит господин Тосканов или сам президент Кларк.
Натали прикрыла глаза и помолчала. Потом тихонько сказала:
- Каждый имеет право на свое мнение. Не к чему пытаться переубедить друг друга. Это не главное. Я тебе не говорила... Когда я открываю фотографии Одиссея, - ты помнишь, они почти на всех буклетах яхты, - я чувствую взгляд. Как чувствую твой, когда ты на меня смотришь. Как любой человеческий взгляд. А ведь это просто фотоснимок!
Она опять замолчала. Иван ждал, не зная, что сказать.
- Ну а в случае с Венерой, - Натали решила перевести разговор на другую тему, - Тут, возможно, ты и прав. Может быть, только видимость. Как часто бывает у женщина, да? Но не у всех, верно? В отдельно взятых случаях, как у Венеры. Вот послушай. Покрывало Венеры - трехслойный облачный щит. Сквозь него ничего не видать. Покрывало... А под ним - углекислый газ, сера... Ужас прямо! Так что ты прав, нельзя доверяться вот так сразу. Мало ли что скрывается за видимой обнаженностью, за декольте. Жить-то там человеку невозможно. Но это ничего не значит все равно. Земные поселения там ведь есть.
Натали закончила монолог, включив инструмент женской логики, и Иван так и не понял, согласилась она с ним или все-таки поддержала Венеру. Так или иначе, беседа завершилась с ничейным результатом для обеих сторон, и Натали принялась изобретать оригинальный обед, используя весь кухонный потенциал "Гандхарвы".
Обед из куриного концентрата, посыпанного сухой земной зеленью, ядовитого на вид сока манго с размоченными сухофруктами и мороженой клубникой на десерт привел Натали в благодушно-мирное настроение. Не обнаружив ничего для себя интересного на информканалах, она выключила связь с информбюро и принялась декламировать стихи, выбирая как всегда неизвестные Ивану. Она рассматривала обращение к стихам как некий праздничный сюрприз, предназначенный только ему. Такие сюрпризы на Ивана действовали безотказно, он тотчас перестраивался. Минуты поэзии его еще трогали и как бы встряхивали. Может быть, потому, что были редки. Пропадала раздражительность, просыпался интерес к жизни. Так малая капля яда может излечить, а столь же ничтожная доза признанного лекарства уничтожить одно и то же существо. Стихотворное творчество Иван внутреннее считал занятием бесполезным и потому вредным. Но, тем не менее, с подачи Натали он находил в некоторых стихах зерна истины.
Натали декламировала, а пальцы ее шевелились, будто переворачивали листы книги, лежащей перед ней на столике. Иногда пальцы ее замирали, и речь замедлялась, словно она ожидала открытия следующей страницы.
...Возможное, вмещаясь в той тетради,
Где наше начерталось вещество,
Отражено сполна в предвечном взгляде,
Не став необходимым оттого,
Как и ладьи вниз по реке движенье -
От взгляда озарившего его.
Оттуда так, как в уши входит пенье Органных труб, все то, что предстоит,
Тебе во времени, мне входит в зренье.
- Чье это? - помолчав, спросил Иван.
- Данте Алигьери. "Божественная комедия". "Рай", песнь семнадцатая.
- И что же? - заинтересовался Иван, думая, в какие глубины могли эти строки завести ее, с впечатлительностью, усиленной в последнее время рассуждениями на смысложизненные проблемы.
- В тебе еще звучит Данте? "Возможное..." Вспомни! О чем мы теперь целыми днями думаем и говорим?
- О чем? О мифах, легендах, об Артефакте... О том, о сем, о вероломстве женском...
- Вот видишь! - она не заметила его последних слов, - А разве миф не из области возможного? Ведь такое может быть?
- Может, может быть. Стоит тебе только захотеть. Но может и не быть.
- Посмейся только! - пригрозила Натали, - Возможное, - не просто отстоящее. Оно не где-то за углом или за неделей. В нем - тени нашего мира, оно - как бы близкий вариант того, что называют бытием. Чуть-чуть измени угол зрения и ты увидишь ожившую тень, воплотившийся призрак.
- А я что говорю? Это и значит, - все может быть! Даже и то, чего быть не может никогда и нигде. Ведь неосуществленное - вариант действия? А смена взгляда, перемена угла зрения - ведь тоже действие! А? Сегодня еще и не пахнет Одиссеем, а назавтра Никто Полифему единственный глаз выбил!
Ивану захотелось подразнить Натали, столь серьезно взявшуюся за скользкую философскую проблему, за абстрактные безжизненные рассуждения, захотелось чуть вывести ее из равновесия. Небольшое волнение пошло бы ей на пользу, освежая рассудок. Слишком она поверила в появление в районе Одиссея неизвестного тормозящего поля, связав его с присутствием на яхте Реда. Надо бы разобраться по прибытии с энергетическими возможностями "Норда". Говорят, "Норд", - уникальный патрульный крейсер, он почти универсален. Затормозить яхту, ведомую лишь Солнечным Парусом, - не такая уж сверхтехническая задача.
- Если верить твоему стиху, ты видишь то, что мне придется узнать когда-то? - Иван уже смело использовал в разговоре с Натали понятия, связанные со зрением. Чего раньше никогда себе на позволял. Натали адаптировалась и не расстраивалась. Наоборот, она требовала равенства и в этом...
После встречи с Венерой она стала чувствовать себя так свободно, что он не видел разницы между Натали сегодняшней и той, до трагедии. Небось считает, что Венера исполнила ее желание. Вера в невозможное! Люди так нелогичны! Кстати, невозможное можно бы считать крайней степенью возможного. Человеческие абстракции, надо заметить, легко переходят одно в другое, как не застывший металл переливается из одной формы в другую.
О, коварный человеческий язык! Иван поймал себя на мысли, что думает, в сущности, так же как и Натали, а представляется ее оппонентом только для того, чтобы она могла высказаться. Ведь если женщина выговорится, она может превратиться в доброе существо. Да только кто способен выполнить норматив по прослушиванию? У каждой из дам своя мера лишних слов, которые надо выплеснуть, от которых надо освободиться. Иван знал женщин, готовых "выплескиваться" непрерывно в течение суток.
Где уж тут мера?
- Почему бы и нет? - Натали оторвала его от мирных размышлений, вернув к теме, о которой он и забыл.
Говорила она уже очень серьезно, прикрыв веки. Она вообще после старта от Венеры к Земле при разговоре с ним старалась закрывать глаза.
- Не думай, что я не вижу. Когда-то, не сейчас... В некотором времени, в некотором месте.., - непонятно задумчиво произнесла она, - Да, слишком много перемешано. Нужно, не нужно... Мы еще не готовы. Все в нас, да знания не дано. Ив, разве ты не замечаешь иногда предвкушения, оттенка близости, взмаха неведомого крыла, легкого касания желанного? И желаемого...
Она вернулась к Данте, ставшем ее кумиром на последние десять дней.
...Ты - словно тот, кто имя вещи знает,
Но сущности ее не разберет,
Пока другой помочь не пожелает.
- Кто, кто может нам помочь? Время пророков ушло безвозвратно. Захочешь поверить, - а некому. А было кому - не хотели...
Иван понял, что Натали вспомнила о родителях. Она крепко зажмурилась, и непройденные семьями годы коснулись ее сеточкой морщин кругом глаз, обозначились поперечной складкой между бровей. Стало ясно - она ушла в себя, найдя в глубине своего сердца нечто важное. Настолько важное, что его смело можно было предпочесть настоящему.
Плавно раскрылись лепестки многокилометрового лотоса, и туристская яхта "Гандхарва" медленно опустилась на черно-белое шахматное поле второго причала Внешнего Космопорта.
Пропустив яхту, лепестки лотоса поднялись и сомкнулись, составив бутон, защищающий от вселенских ветров. Зашипел воздух, заполняя купол причала. Открылся пассажирский люк яхты, выдвинулся телескопический трап. Ступив на его ребристые ступени, Иван разом ощутил напряжение всех дней путешествия и внезапное окаменение всех мышц тела. Он попытался согнуть левую руку, чтобы поддержать Натали под локоть, но напрасно. Лишь чуть дрогнули пальцы руки...
- Не надо, Ив... Теперь я сама. Пришло время...
Озадаченный, он смотрел, как она уверенно сбегает с крутых ступенек, легко перелетает через шахматные клетки, направляясь к застывшей за ограждением толпе встречающих. "Что происходит? Чудеса прямо!"
Иван остановился на белой клеточке, словно шахматная фигура, попавшая в цейтнот. Еще вчера она искала его опоры, а сегодня... Дождавшись, пока Натали добежит до цветного пунктира ограждения, Иван, преодолевая сопротивление еще не подчиняющихся ему ног, неспешно тронулся в путь.
Один за другим, обмениваясь возбуждено впечатлениями, слушая только самих себя, туристы проходили через зеленую Арку Возвращения. Испытав оплаченное удовольствие, целые и невредимые, они благодарили "Астрею" за организацию круиза, за умело вплетенные в маршрут приключения.
Компания господина Кларка постаралась обставить встречу торжественно. Пристыковывались челноки из Внутреннего Космопорта, и представители "Астреи" готовились размещать прибывших в их тесных кабинах. Никто из пассажиров не был забыт, каждого кто-то встречал, каждого ожидал букет живых земных цветов.
Да, встречали всех пассажиров "Гандхарвы". Всех, кроме одного, не вернувшегося из круиза. Иван окинул взглядом поле причала, будто надеясь увидеть высокую стройную фигуру, увенчанную пылающей копной волос.
Странно, но не было прежнего желания уничтожить его. И если бы встретил сейчас Реда, - простил бы. Как же он изменился! И где Ред сейчас? Наверное, можно найти адрес в бортовых журналах "Гандхарвы" или "Норда", узнать его в спасательной службе Три-эС. Но зачем? Нет смысла посвящать время оправданию наказанного самим собой.
Хотелось бы только узнать, как спасатели ухитряются оказываться в нужном месте в нужный час. Благодаря их вмешательству многое стало понятнее. Теперь он осознает, что на борту яхты предпринял рискованную авантюру. Ведь были и другие пути нейтрализации опасности и изоляции Реда, но он их тогда не видел.
Иван нашел взглядом Натали: плача и смеясь, она обнималась с сестрой своей мамы, стройной и моложавой, царственно величественной дамой. Вот такой Натали будет через какое-то число лет, ведь ее тетя очень похожа на маму. В горле Ивана запершило, подкатил комок. Он не стал спешить к ним; кто-то в пестрой толпе нетерпеливо выкрикивал его имя. Очевидно, племянник Витольд, ожидающий сувенира из дальних миров. Иван еще не готов к встречам.
Он остановился рядом с блоком видеоинформации причала, чтобы под его прикрытием привести себя в порядок и подойти к встречающим спокойным. Полуэллипс видеоблока высотой около пяти метров был хорошо виден отовсюду, и близ него останавливались те, кто не хотел спешить и те, кто ожидал окончания людской реки, льющейся из внутренностей "Гандхарвы" через все поле.
Неподалеку от Ивана остановились пятеро крепких ребят, один из них в оранжевой куртке спасателя. Они молча разглядывали цветную толпу экс-туристов, ожидая, пока освободится проход к противоположному краю причала. Чувствовалось, что для них такие события не в новинку.
Отвернувшись от спасателей, не привлекших его внимания, Иван принялся разглядывать видеоблок. Зелеными буквами светился список судов, находящихся в ангарах причала. Рядом с их названиями стоял значок приписки к причалу или принадлежности к компании "Астрея". Он не спеша читал знакомые и незнакомые имена яхт, крейсеров и транспортов.
Проходя мимо отсвечивающего изумрудом табло видеоблока, бывшие пассажиры громкими голосами обменивались впечатлениями. Первые из высадившихся, пройдя ритуал встречи, направлялись к секторам посадки на челноки, чтобы через час оказаться во Внутреннем Космопорте, по ту сторону Луны, где видна Земля, желанная и близкая.
Ухо Ивана ловило отрывки фраз, отдельные слова.
- Смотри, Павел,смотри на табло. Видишь, и наша "Гандхарва" отмечена. Интересно, когда она снова в рейс?
- Отдохнуть хочется. По лесу побродить, у речки посидеть...
- Смотри, "Норд" здесь. На ремонте.
- Им тоже досталось. Спасателем быть не просто.
Иван тоже обратил внимание на нижний край видеоблока. Красным цветом были отмечены суда спасательной службы Три-эС. Наверное, только что высветили, минуту назад он их не видел.
- Смотри, видишь там, справа, это же Митька нас ждет!
- Что будет с тем преступником, не знаешь?
- Откроют тюрьму на астероиде. Там роботы давно на консервации, все готово.
- Ну что ты, Маша! Разве ты не поняла? У них тут все спланировано, до мелочи. До улыбочки. Ведь не зря им столько платят!
- А вот и спасатели. Посмотри туда. Нет, немного в стороне. Рядом с видеодоской. Построили тоже, ничего не видать.
- Вижу. Один в куртке с эмблемой. А я ведь его знаю, мы в одном институте учились, на разных курсах. Я пять лет назад слышала, что он стал спасателем. Не помню только названия корабля. Жаль. И подойти неудобно.
- А шестой, в стороне, он тоже из них? - Кто-то уже показывал рукой на Ивана.
Шагах в тридцати от него и группы спасателей собралась группа, притягивающая все новых любопытных. Отполированный до блеска реголит пола отражал их чуть растерянные лица, удваивая реальность. Солидная дама объясняла в очередной раз, как она ухитрилась в суматохе космопорта заметить настоящих спасателей. Кто-то, перебивая ее, говорил, что "Норд" уже здесь, надо бы найти их и поблагодарить за помощь. Заодно можно бы узнать, что сталось с преступником...
- Мама, давай подойдем к ним. Ведь они такие добрые и помогли нам.
- Ну что ты! Как маленькая. Такое не принято, можно обидеть излишним вниманием.
- Да ведь они на нас и внимания не обращают. Может, они не знают, что мы с "Гандхарвы"?
Иван с улыбкой слушал разговор девочки с молоденькой мамой, не отводящей глаз от спасателей. Сильно их тряхнуло на подходе к поясу астероидов, если и после возвращения спасатели для них самое важное! Иван вновь обратился к красной части информблока. Действительно, вместе с еще пятью судами "Норд" находится в плановом текущем ремонте. Он оглянулся на спасателя в куртке: на левом предплечье красовался отличительный знак: желтая пирамида, обвитая коричневыми буквами, слагающимися в "Норд". Хорошо хоть другие туристы не видят знака, иначе бы их тут смяли в порыве благодарности.
А Иван не стремился к близкому контакту с кем бы то ни было. Он только стал осознавать, что уже почти на Земле. Сейчас - челнок до Внутреннего Космопорта, там пересадка на рейсовый. И - дома! Уже сегодня!
- Ив! Ну где же ты? Иди же к нам! Что с тобой?
Голос Натали пробудил его, он повернулся, увидел ее стоящей совсем недалеко, отбросил все переживания и решительно зашагал к ней, освобожденный от сомнений и иллюзий. Солнечный ветер уже не касался его, отгороженный розовыми лепестками лотоса. Натали улыбалась ему навстречу, сопровождая взглядом каждый его шаг.
Иван не видел, как зашевелились спасатели и не слышал, как один из них сказал остальным:
- Что с ними? Ведь они с "Гандхарвы", не так ли? Ребята, вы что-нибудь понимаете?
- А что тебя так заинтересовало? - Вопрос принадлежал обладателю оранжевой куртки с эмблемой "Норда".
- Мы полгода торчим на этом причале, никак перестройку "Норда" не можем закончить. Судно-то у нас не типовое, вот и мучаемся. Хотел я в свое время уйти на стандартизованные, у них с ремонтом ноль проблем... Да плюс переподготовка! В Космосе, видите-ли, что-то меняется, и нас муштруют как новобранцев до изнеможения. И в это время нам приписывают какие-то подвиги на туристическом маршруте! Каково?
Его сосед, задумчиво глядя на бывших пассажиров "Гандхарвы", ответил:
- Обычное явление. Не будем обращать внимания. Так рождается народный фольклор. Потом их ошибки станут красивой легендой и вы сами поверите в нее.
Один из до сих пор молчавших добавил:
- Они всегда возвращаются из круизов всполошенные. "Астрея" для них такие сногсшибательные сценарии отрабатывает, позавидовать можно. А на деле все оказывается голой иллюзией. Видимость создают, а мы потом отдувайся.
- Верно, - спасатель в куртке сделал шаг в его сторону, - Давайте-ка отсюда, пока они не разобрались, что мы с "Норда". Хоть бы предупредили... Ни к чему нам чужие призы...
1
Автор
suncity-vrn
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
135
Размер файла
572 Кб
Теги
барьер, блаженных
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа