close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Медуза Юргуна

код для вставкиСкачать
 Валерий Сабитов
Медуза Юргуна.
(фантастический рассказ)
День тянулся нескончаемо, как тяжкое недомогание, при котором ничто не помогает. Любая текущая секунда вмещала то длинные часы, то целые сутки, а иногда и больше. Сгущение обычного временного ритма усиливало страдания.
Юргун знал: помочь может работа. А свои дела он завершил накануне. Превозмогая себя, Юргун перебрал варианты и для борьбы с мучительно сжимаемой временем вечностью решил обратиться к проверке "Гималайского медведя". "Медведь" не нуждался в контроле, но лучшего не придумать.
С утра все шло не так как-то. Все выглядело не таким, как ожидалось. Проснувшись и глянув в зеркало, он увидел чужое лицо. Будто еще вчера он выглядел солидно-щекастым, а сегодня... Скулы! Не скулы, а скалы, гранитные, отшлифованные, нависли над проваленными в темные расщелины глазными яблоками. Губы пожелтели и приобрели жесткую сухость. Знаменитый римский нос потерял индивидуальность, избрав сам себе тривиально грузинскую форму.
Что делается-то, а? До финиша совсем немного, а тут такие изменения. Мысли привычно ушли в заоблачье абстракций. И тут время... Ускользающий фактор, обозначаемый условно, он оставляет ощутимые следы. Кажется, отпечатки времени могут быть обратимы, несмотря на неповторимость. Интересно: возвращаемая исключительность. Слова всегда рождают парадоксы или рождаются ими. Сама жизнь - загадочнейший парадокс, лишенный смысла ввиду конечности, временной обреченности. Любая самая бессмысленная жизнь имеет цель, а то и целый их набор. Все дело в цели. В выборе цели посредством неверных слов.
Слов придумано много, а их все не хватает. И ему тоже. Некое чувство, тяжелое, не определяемое словесно, не оставляет с утра. Нельзя и понять, где оно гнездится. Человек без нужных словоопределений беспомощен. Вот так же было перед тем, как ушла Илона. К Аристарху. К кому и куда еще она могла? Ухода он не мог предугадать, а чувство было. А вот теперь к чему оно относится, к внутреннему или внешнему?
Хоть бы это знать.
Подставив лицо тонкой холодной струйке, Юргун обдумывал, как обставить ненужную суету вокруг "Гималайского медведя". Надо бы поинтереснее. А если сделать план этаким ретроспособом? На "Соларе" имеется солидный запас бумаги. Реестр космостационаров непременно предусматривал писчие принадлежности. Традиция, идущая от первой космостанции "Мир".
Юргун растянул кожу лица в полурадостной гримасе, когда нашел.
...Теплая на ощупь, бело-глянцевая, листы ласкают пальцы. Когда он видел бумагу в последний раз? Нет, не вспомнить, разве что в детстве. А она вот тянет к себе чем-то... Опять не находится слова. Или пробудился голос генов, связанных с природой? В бумаге законсервирован аромат натуральной целлюлозы. Бумагу делают из дерева, по старинным технологиям, в небольшом количестве. Спрос почти отсутствует, а у него на "Соларе" бумажные залежи. Клад для редкого рисовальщика, привязанного к старине. Такие еще живут на Земле.
Пожалуй, "Реестр" в космосе самая древняя вещь. Каждый космопоселенец, солнечник, знает его назубок. По замыслу основателей системы космополисов, "Реестр" включал обязательный минимум оснащения внеземных поселений. Практическая космонавтика дело деликатное, лишнего на станциях не бывает. Но к "Реестру" относятся трепетно, никогда не пересматривают, а только дополняют временами, в соответствии с достижениями прогресса. В итоге на старушках, подобных юргуновскому "Солару", скопились горы всякого добра. Как бумага. Или видеодиски с игровыми фильмами. Ну кто будет выбирать диски или даже последовавшие за ними видеокристаллы, если имеется прямая связь с любым земным излучателем зрелищ?
Солнечники - люди занятые, и только киберы могут знать, что хранится на орбитальных складах. Юргун стал пионером в этом деле. Год назад он потратил трое суток, чтобы собрать хлам "Солара" в одно место. Разбирая завалы, рядом с пакетами бумаги нашел деревянный ящичек с цветными карандашами. Теперь вот и они пригодились.
Юргун составил красочный подробный план действий. Пальцы потеряли детский навык, и трудности с чистописанием да раскрашиванием отвлекли от навязчивых мыслей. Он включил в план и "Медведя", и все свои действия вплоть до решающего мига. Приличное настроение продержалось почти три часа, - редкий подарок!
Повседневность, нарисованная судьбой отнюдь не цветными карандашами, напомнила о своем присутствии боем главного хронометра в отсеке управления. Юргун нервно вздрогнул. Колокола такие, что никак не приспособиться. Отключить их нельзя, только отнести на организованный им не близко склад. Кто же понесет такую махину? Кибернетизацию он успешно свел к нулю. По любимому выражению Аристарха, киберы "отдыхали лежа", в полной отключке. И без груза-то пройти полкилометра по тесным коридорам великое испытание по нынешним временам. Ничего, еще денек он колокола потерпит, а назавтра все изменится.
Сложив вчетверо бумажные листы, Юргун сунул план в нагрудный карман комбинезона, ставший ему второй кожей. Бумага приятно захрустела. Он попробовал улыбнуться, да вместо этого вернулся к надоевшим проблемам. Плюсовые заряды скатывались с него как... Примера он не успел подобрать, тончайшая молния пронзила тело от макушки до пальцев ног.
Чувство тревоги, многократно испытанное, свое. И тем не менее привычным его не назовешь. Кто из постоянно страдающих зубной болью способен назвать ее привычной? Каждый приступ неповторим. Обычной она может казаться со стороны, да и то только тому, кто лишен способности сочувствовать. А сопереживать сидящему на раскаленной сковородке, по глубокому убеждению Юргуна, дано лишь тому, кто сам прошел адовы муки.
Юргун понимал, что с ним происходит. Если взять в целом. Много месяцев нервное напряжение росло быстрее, чем позволял механизм естественной релаксации. Для Юргуна, с его несокрушимым здоровьем и мощной энергетикой, новое состояние стало непреодолимым. Аутотренингом до того он овладеть не удосужился, имеющиеся на "Соларе" медикаменты помогали первые два месяца. Пройдя какой-то предел, болезнь обрела беспощадную многоликость. Сильнейшим оружием в ее арсенале стали слабость и страх, страх и слабость.
Страх, гнездящийся в древнейших формациях мозга, делал его животным, ведомым на бойню. Слабость Юргун пока пересиливал. Но долго так продолжаться не могло. Однажды он потеряет из виду цель жизни и включит внешние передатчики. Только бы не сегодня! Завтра-послезавтра попросить помощи будет не стыдно.
Опять колокола! Уничтожающий звон по всей Вселенной. Он сморщился от отвращения. Как и Высоцкий, Юргун не любил скрежета железом по стеклу. Часы звучали именно в таком скрежещущем регистре.
Из документов Юргуну известно, - часы с препротивнейшим боем подарочные. Привезены одним из гостей десяток лет назад и до сих пор полны сил. Подарки в космосе, - еще одна строка в реестре суеверий солнечников. Они не вывозятся, не уничтожаются, не подлежат осуждению. Подарок, - это амулет, оберег...
С часами на "Соларе" было просто замечательно. Предыдущие экипажи считали: безаварийность станции, вошедшая в поговорку, зависела от обилия часов, от их исправности, их бесперебойного стука, скрипа, боя. И им их привозили, привозили и привозили. Станция сама теперь стала громадным часовым механизмом, состоящим из множества часов-атомов, часов-молекул... Прямо музей часового искусства.
Надо же, дарили то, чего и так было в избытке! Волей или талантом неизвестного дизайнера-конструктора часы всевозможных систем украшали стены и потолки всех помещений. Стационарные, неизвлекаемые, они хоть отличались бесшумностью. Юргуна эти регистраторы бренности не беспокоили, смотреть на них не оставалось времени. Быстротекущее время не давало ему времени посмотреть на время!!!
Еще удар колокола...
Как он их ненавидит! И боится! Если бы не страх, он давно бы их просто разбил. Юргун насчитал семь движений ржавым гвоздем по стеклу. Семь вражьих ударов из-за угла, из темноты.
Повлажневшие пальцы развернули расцвеченный карандашом план. Громко, стараясь сосредоточиться, он прочитал на третьем листе: "Девятнадцать ноль-ноль - девятнадцать тридцать. Подготовка к ужину. Девятнадцать тридцать - девятнадцать пятьдесят, - ужин". Замечательный метод самоконтроля имели дедушки-бабушки. Везде-то у них такие красивые бумажки лежали-висели, все сразу видно на весь день, можно крупными буковками и развесить по всем стенам-потолкам. Можно и на неделю. И на месяц. А на всю жизнь? В принципе, какая разница? Разве что подольше посидеть придется, пока отыщется подходящий алгоритм. А точность выполнения, она что на завтра, что на год вперед одинаково непредсказуема. Его величество случай по-прежнему господствует над человеком, как от него ни прячься. В любом случае, уверен Юргун, такая вот красочно распланированная жизнь представляла собой настоящее удовольствие.
Ну что ж, подготовка так подготовка. С тоской подумав о собственной бестолковости, Юргун в который раз добрым словом помянул кухонного кибера, лежащего в бездействии среди других собратьев невообразимо далеко отсюда. Чтобы включить его, надо пройти две герметичные двери, прошагать сотню-другую метров внутри неосвещенной трубы, заставленной чем попало. Да и где его там искать, в каком углу, у какой стенки, под каким хламом? Какой он яркий, весь светящийся, выпуклый отовсюду, теплый, источающий разнообразнейшие вкусные запахи... А голосок! Мягкий, слегка интригующий, похожий на... И чем он ему мешал? Юргун вздохнул. Всему виной жесткая экономия эргов и квадратных метров. Он шумно рухнул в кресло, втиснутое между шкафом-регулятором защитного кокона "Солара", преобразованного в магнитно-гравитационную ловушку, и ребристой стеной отсека. За стеной царил холод, где-то там летали микро- и макрометеориты. "Солар", раздетый Юргуном, плыл в пространстве детски беззащитный. Достаточно малюсенького камешка и эксперимент не состоится. Как не состоится и он, дежурный инженер службы Солнца, делающий свое дело на свой страх и риск, скрываясь от всего человечества. Но по-другому невозможно, отсюда и недостаток энергии и еще много чего. Ничего, обойдется! Часы-то стучат, работают амулеты-обереги.
При рабочем диаметре почти в тысячу метров отсутствие защиты рискованнейшая вещь. Движение времени постепенно сдвигает стрелку вероятности столкновения к единице. Не вспоминать об этом невозможно. Не отсюда ли страх?
Последние дни и недели Юргун многому не доверял. Блокировке дверей и люков, лазерным пушкам, себе. Чтобы как-то восстановить уважение к собственной личности, Юргун принципиально выдерживал составляемое им же меню на условную неделю. Пунктуальность, обязательность, жесткость. Пусть нет излишка энергии для подогрева воды в душевой, нет свежего белья... Но все прочее должно идти как часы. Ритм и еще раз ритм!
Которого он никак не может его ухватить с утра!
А сегодня держать себя в руках нужнее чем когда-либо.
Юргун шумно выдохнул.
Готовить не хотелось. Есть не хотелось. Двигаться не хотелось.
Ничего не хотелось. А поесть надо. Завтра придется сжечь массу калорий. Под стон истязаемой воли он достал из-под кресла банку консервов. Последние три дня под креслом ловилась крайне жесткая рыба с незапоминаемым названием. Результат принудительных скоростных мутаций, теперь такое модно. Сами и ели бы, экспериментаторы. Конечно, кроме мутировавшей рыбы, на "Соларе" много чего имеется. Да надо же искать, складывать, тащить сюда...
С зеленой, в золотом ободке этикетки обворожительно улыбалась розовощекая морковочка. Пытаясь угадать, что скрывается за ее улыбкой, Юргун проглотил всю коричневую смесь без остатка, так и не поняв ее состава.
Следующей в руках оказалась баночка саморазогревающегося кофе "Арабика". Как можно пить кофе, приготовленный месяцы назад? Бегло осмотрев инструкцию по использованию, он решительно бросил банку обратно. Даже недоступный свежий кофе ему сегодня будет лишним.
Так, распорядок дня он преступно нарушил. Подготовка к ужину и сам ужин смешались, из собственноручно составленного графика он вышел. Очень нехорошо. Придется бросить все силы на выполнение последнего пункта карандашно-бумажного плана. "Сон"! Бессонницы допустить никак нельзя! Что означает, - без контакта с аптечкой не обойтись. Придется вставать, она встроена в стену напротив, рядом с люком-входом в трубу аварийного сообщения.
Проблема выбора транквилизатора... В аптечке почти ничего не осталось. Вспомнилось, как Илона советовала ему пару лет назад: "Прекрати, родной мой, злоупотреблять кофием-чаем и займись собой. Медитацией, аутотренингом..." Может, и занялся бы, если бы не ее настойчивость в советах.
"Родной ты мой, красивый сам собой..." - пропел вслух Юргун и криво ухмыльнулся импровизации. По большому счету, кофе-чаи да прочие стимуляторы ни при чем. Вот если бы его вовремя поддержали! Та же Илона...
Одиннадцать месяцев напряженного труда в полном одиночестве, - вот что его сломило. Сумасшедшая гонка без лидера, стремление обогнать самого себя... И опасение, - как бы успеть, пока кислород не перекрыли. Та же Илона! Похоже, он успел. И победил в гонке. Результат будет стоить пережитых страданий. За ценой, как говорится, не постоим.
И наплевать, что тремор, как у потомственного алкоголика. Он оторвал взгляд от рук и посмотрел в аптечное зеркальце. Настроение совсем упало: мумия! Голова египетского фараона перед возложением в саркофаг. Юргун показал язык потомку Рамзеса. Желтовато-белый, язык предательски подрагивал.
Да, его можно успешно демонстрировать в качестве экспоната студентам медицинских вузов. Что-то его ждет впереди? Вдруг он весь необратимо почернеет-пожелтеет? Космос все-таки, и без защитных полей. Хоть одну мумию возродили к нормальной жизни? Попытки делались, он определенно помнит. Впрочем, что будет дальше, - дело Планетарного Совета. Или команды Аристарха.
...Аристарх! Всюду Аристарх, всепроникающий демон контроля. Умыкнул Илону и ухитрился забраться внутрь Юргуна. И всюду он не "про", а "контра". А ведь были друзьями. Хотя, признаться, Юргун и в те времена не понимал Аристарха. А если Юргун человека не понимает, таковое означает, что Юргун данного человека не принимает сердцем, не чувствует с ним родства, не стремится к предельной откровенности с ним. И масса других "не". Почему же они, несмотря на все "не", были многие годы вместе? Компромисс, поддерживаемый Илоной. Илона ушла от Юргуна, тройственный союз распался, все его признаки исчезли. Теперь Илона рядом с Аристархом, и союзу больше не бывать, ни тройственному, ни двойственному.
"Союзу не бывать... А чему бывать?" - вопросил Юргун свою душу, вскипающую раздражением. И мудро заключил: "Чему быть, того не миновать!" Отодвинув со звоном пузырек с невоспринимаемой им химией, он выбрал наугад что-то из травяных настоев. Травка, она плохого не сделает, хоть и женского рода. Фараоны небось тоже травки не чурались. Потому спокойненько полеживают до сих пор, ожидая воскрешения.
Как-то Илона прочла ему целую лекцию об авторском праве. А собственно, где начинается и где кончается авторство того же Аристарха? Или, скажем, Юргуна? Кто об этом может сказать со всей определенностью? И помнит ли сам Аристарх о своем отцовстве по отношению к давним, прозвучавшим лишь однажды словам? Кажется, то было на научной конференции Института Гелиоэнергетики. А если и так? Ведь и гениальнейший Аристарх опирался на кого-то, на чьи-то данные! Где эти люди, где их фамилии-имена?
Начало любого дела теряется чуть ли не в античности, а то и где-нибудь в Довавилонии. Аристарх еще студентом много занимался анализом данных околосолнечных автоматических лабораторий. Столетие назад их было множество. Юргун как-то познакомился с архивом одной из таких станций и сразу обнаружил любопытные закономерности. Но ведь их еще нужно интерпретировать. Автоматы охватили почти весь диапазон солнечного излучения. Сколько лет прошло, а до сей поры результаты их наблюдений толком не изучены. И дойдет ли до них очередь, неизвестно. Шквал фактов не могут объять и мировые компьютерные аналитические базы.
Аристарх, Илона и Юргун с первого курса занимались солнечным ветром. Различие в интересах, конечно, было. Не без того. Аристарх искал связь между испускаемыми солнцем потоками и катастрофами, потрясающими биогеосферу Земли с определенной периодичностью. Юргуна больше привлекали состав и внутренний механизм действия солнечного ветра. Илона пыталась обнаружить в древних преданиях и мифах законсервированные данные о поведении Солнца в прошлом.
Внешне Аристарх человек колоритов и контрастов. Всего в нем с избытком, - и рост, и вес, и интеллект... Впрочем, методики оценки интеллектуального коэффициента меняются. Признанный сегодня гением завтра может быть объявлен идиотом. Или наоборот. И, при всей монументальности, - почти девичья мягкость речи: в полутонах, в подборе слов. Если сюда добавить неожиданную гибкость мощного тела, напоминающего в движении сытого тигра, то рисунок будет весьма правдив и достаточен. А как он говорил! Ну кто еще смог бы в научном докладе о солнечной плазме, уходящей в пространство Галактики, использовать такие слова и фразы: "...Ярило, Яростное. Воинственное; Беспощадное... Один выброс может уничтожить все живое на Гее... Но Солнышко ласковое и заботливое. Шершавые, грубые стороны его языков лижут космос вне плоскости жизневращения планет..."
Жесткая составляющая солнечного ветра, излучаемая компактно, в одном направлении узким лучом, - вот на что натолкнулся Аристарх, изучая архивы. Поймав этот луч, можно разгадать и тайну солнечной печи. И тем самым почерпнуть столько экстраинформации! Явление уникальное, идея увлекающая. Предполагаемые свойства неуловимой, ритмично действующей компоненты солнечного ветра поражали.
Да, то было время ошеломлящих открытий. Сама стратегия науки меняла направление, столкнувшись с новым пониманием мира. Так казалось Юргуну.
Выброс-игла наблюдался впервые на рубеже двадцатого и двадцать первого столетий. Никто им тогда не занялся. Закономерен вопрос: когда ожидать следующего и где искать точку на небесной сфере, куда он устремится?
Но причем здесь поэзия с ее метафорами, гиперболами и прочими искажениями? Всеобщая связь, конечно, существует, куда ей деться. Можно не только поэзию, но лингвистику слить с геофизикой и гелиофизикой.
Подобным многие занимаются. Спрос найдется, интересно читать о параллелях-парадоксах. Но где их практическая ценность? Игра ума, распрямляющая извилины...
Аристарху просто повезло. Он нашел необъяснимое. А где тайна, - там и открытие. Естественно, и без таланта не обойтись. Нужно его, хоть чуточку. На первых порах тебя принимают за недоумка, а потом садят на коня одни и те же люди. Помнится, что и институтский мозг настойчиво считал поступающую от Аристарха информацию за ошибку, за бессмысленный набор данных. Система скрывалась далеко за заграждениями противоречивых фактов.
Юргун быстро прокручивал ленту воспоминаний. Видимо, они ему зачем-то сейчас понадобились. Может, надоевшая лента выявит и что-нибудь нужное.
... На рубеже тысячелетий гелиосферу поделили между сотней зондов-автоматов. Геометрически зона ответственности каждого из них выглядела усеченным конусом. Срезанная вершина конуса - почти точка (слишком велика поверхность светила для сплошного охвата), нацеливалась на хромосферу, а расширяющееся основание уходило в пространство Млечного Пути.
В одном из таких колодцев-конусов, примерно на линии Солнце-Антарес выявилась пропажа небольшого количества массы-энергии. Фиксация делалась на половине расстояния от Земли до Солнца. Произошло удачное попадание одного зонда в нужную точку! До этой точки ветер вел себя как следует, а после уходил чуть ослабленный. Как если бы в том месте стоял уловитель, точно знающий направленность прохождения "жесткой" части солнечного языка. "Пропаже на дороге" не дали никаких объяснений. Ведь кроме ничтожной пылинки зонда тут ничего не было. В эмпирической картине Вселенной обнаружился факт, играющий роль посла-похитителя из иного мира.
Неожиданно как для коллег, так и для маститых ученых Аристарх связал исчезновение микроскопического сгустка энергии вместе с ее вещественными носителями с действием корональной дыры. То есть участка в хромосфере, живущего по своим, локальным законам. Низкая, в сравнении с районами солнечных вспышек температура дыры создавала множество следствий, структура гелиосегмента шла как бы вразнос. На памятной институтской конференции Аристарх вызвал бурю, назвав корональные дыры источниками энергии быстродействия, о которой писали древние философы-естествоиспытатели, способные счастливо соединять в себе столь противоположные стороны познания.
Энергия быстродействия считалась субстанцией мгновенной связи во всей Вселенной. Затем о ней забыли на тысячелетия...
Содержалось ли в доводах Аристарха обоснованное доказательство? Едва ли... Тут же Юргун мысленно поправил себя, претендуя на объективность оценки прошлого. Ведь что в человеческом мире считается доказанным? Если исключить действие принципов общей договоренности и соответствия существующим взглядам, остальные опоры устойчивости знания весьма относительны. Время беспощадно расправляется с любыми теоретическими системами, претендующими на абсолютность.
В основе гипотезы Аристарха лежало представление о том, что магнитные гелиолинии разрываются воздействием идущих из неизведанных глубин светила пучков энергии быстродействия. Так возникает холодная корональная дыра, излучающая попутно с корпускулами обычного вещества нечто неизвестное. Это неизвестное, после преодоления расстояния в половину астрономической единицы, захватывает часть нашей родной материи в любом ее виде и приобретает бесконечную скорость.
Одно из следствий открытия Юргуна заинтересовало: оно говорило, что через недра звезд на наш физический мир воздействует мир иной. Периодически или постоянно, но отнюдь не по нашему желанию. Условно иной мир стали называть миром Инобытия.
Царившая в Институте гелиоэнергетики установка на покорение природы не замедлила проявиться. И следующим шагом стало решение задачи о перехвате инициативы во взаимодействии миров в человеческие руки. Как выразилась подражавшая Аристарху в манере изложения мыслей Илона, требовалось соорудить кувшин с заколдованной пробкой, загнать туда джинна из мира Инобытия, кувшин опечатать и попробовать рассмотреть пленника. А если повезет, выйти на диалог.
Как бы то ни было, Аристарху выделили средства, создали группу. Проблемой заинтересовался Планетарный Совет. Через несколько месяцев Аристарх шокировал руководство и близких людей, объявив тему несостоятельной и бесперспективной. Шума не было. Никто другой за проблему не взялся, Аристарху поверили. Один Юргун удивился, но удивление скрыл даже от Илоны. А еще он растерялся: многообещающие работы закрыли, исчезла цель, другой у него не было. Что-то тут не так, чуял Юргун. Он попробовал вызвать Аристарха на откровенность, но тот смотрел в сторону, отделывался междометиями. Рассматривая тяжело шевелящиеся толстые губы Аристарха, Юргун окончательно понял, - от него скрывают истину. Пришлось проглотить обиду, нанесенную единственным другом. Тогда он не знал, что друг у человека только один, - он сам. И то не всегда.
После расформирования группы Юргун нашел место инженера-эксплуатационника на "Соларе". Илона поехала с ним инструктором-психологом. Как-то само собой получилось, что они соединились. Работа на "Соларе" никакого отношения к корональным дырам не имела, и Юргун решил было о них забыть. Шли годы, не находящий реализации талант экспериментатора требовал своего. Росло недовольство. Начались размолвки с Илоной.
В итоге он решил вернуться к тому, с чего начал в студенческие годы. Обозначил цель "Делом Джинна", местом эксперимента избрал "Солар". Пять лет он двигался к завтрашнему дню, собирая материал, готовя приборы и оборудование в обстановке секретности. И вспоминать не хочется... Очень быстро он понял, что Аристарх "прикрыл" открытие века. Мало того, Аристарх бросил науку и ушел рядовым инспектором в Круг Гелиоса. А ведь за темой устойчиво, ярко светит несколько Нобелевских премий. Поразительно! Непонятно до сих пор! Круг Гелиоса закрыл еще несколько направлений в солнечной физике. Практическую науку взяли под жесткий контроль.
Приходилось скрывать истинные намерения, использовать всяческие ухищрения. Юргуну удалось проникнуть в личный файл Аристарха, хранимый особым кодом в компьютерном архиве. Полученная информация утвердила его в правильности избранной цели.
Любопытные данные собрал Аристарх. В поле файла Юргун выделил пять важных для себя положений.
Во-первых, Солнце постоянно и тесно связано с активным центром ядра Галактики.
Во-вторых, данная связь осуществляется посредством той самой энергии, что излучается через корональные дыры. Аристарх обозначил ее известным термином "эфир".
В-третьих, эфир всепроникающ, он как туман деревья окутывает все вещественно-полевые образования, в том числе кварки и даже глюоны.
В-четвертых, луч, уходящий из корональной дыры к ядру Галактики, иногда проходит по касательной Землю, никогда не пронзая ее. Нашлась и формула периодичности.
В-пятых, Аристарх утверждал, что эфир стремится к взаимодействию с материальными носителями мысли. Ноосфера Земли связана с эфиром и потому можно ожидать каких-то эффектов при определенных условиях. К Марсу, лишенному ноосферы, эфир и его лучи равнодушны.
Последняя аксиома выглядела сомнительно, но она-то и повлияла на смену жизненной позиции Аристарха. Он спрятал голову в песок и стал требовать того же от других. Завтра Юргун докажет, что прогрессом движет решительный эксперимент, а не трусливая осторожность.
Пройденный им путь перенасыщен трудностями и потерями. Среди последних Илона. И как у нее получилось вывести на монитор именно ту часть банка данных, где хранился скопированный файл Аристарха?! Госпожа Случайность в который раз подыграла Аристарху.
Первой же оказией, не попрощавшись, Илона уехала на Землю и через месяц вошла в Круг Гелиоса. При известии об этом Юргуну приснился Аристарх, довольный, грохочущий тяжелым смехом Командора. Илона узнала достаточно, чтобы "Солар" посетила специальная экспедиция Круга. Пришлось учесть данный фактор и ускорить работу. Заключительная фаза потребовала особых усилий. Обосновав причины, Юргун объявил о консервации "Солара", отправил всех его обитателей в распоряжение Института, сам демонстративно переоформился на базу "Биос-2", работающую на стороне орбиты, противоположной Земле. Перекрытая Солнцем, база не имела прямой связи с Землей, так как ретрансляторы солнечники не любили и не использовали. Раз в полгода грузо-почтовые ракеты и все! Обеспечив себе прикрытие, Юргун изолировался на "Соларе". Даже если Илона не сообщила Аристарху об использовании Юргуном закрытых чужих материалов для своей цели... Все равно, Юргун поступил правильно.
"Солар", - последняя из серии планетных станций, предназначенных для изучения Солнца, - стал Юргуну единственным домом. Серия прикрыта, на смену пришли более компактные и удобные модели. А для цели Юргуна "Солар" идеальный полигон.
Самое главное, - конструкция "Солара" ориентирована в пространстве всегда однозначно, строго определенно.
...Между орбитами Меркурия и Венеры плывет колесо километрового диаметра. Ступицей колеса служит шар радиусом пятьдесят метров - это жилой отсек. Год назад он делился переборками на несколько автономных помещений: спальни, гостиная, кухня-столовая, санузлы, душ, медицинская и биологическая лаборатории. Теперь шар-ступица девственно пуст, если не считать чуть выступающих из многослойной полутораметровой обшивки четырех стальных манипуляторов-захватов, телескопически выдвигающихся при необходимости к центру сферы.
Отходящие от жилого отсека пять лучей-спиц оканчиваются на ободе колеса параллелепипедами, вытянутыми вдоль обода. Внутри спиц-переходов размещались сады-оранжереи. Кое-что из былого зеленого великолепия пока оставалось. Параллелепипеды, - рабочие отсеки, соединенные ободом: полой трубой, изогнутой по окружности. Труба, - это и аварийный ход сообщения, и место крепления внешних энергоблоков и солнечных парусов.
Солнечники посчитали бы жизнь Юргуна на "Соларе" верхом аскетизма. А если бы кто увидел, вот что он превратил станцию! В пустыню, непригодную для жилья... Так существовать никто не согласится. Современные станции сооружаются на средних планетоидах, изъятых из пояса Фаэтона. Они - зародыши новых миров вне Земли. Предельная автономия, кибернетизация, безопасность, роскошь. Ему там не работать. Разве что в должности садовода-огородника, у них и такие в штатах.
Комфорт быстро разнеживает, сделанное им на "Соларе" за год там растянулось бы годика на три. Кто бы ему предоставил такой срок!?
...Колокола отстучали девять ударов. Мысли Юргуна вернулись к наболевшему. Надоело противостояние. Запрет Круга Гелиоса на эксперименты с солнечным ветром не беспокоил. Связь ветра с человеческим сознанием - чушь! Очень близко к религии, а ее Юргун не принимал всерьез. Несмотря на заочное противодействие, он поймает свою жар-птицу! Поймает и отдаст. Всем, в том числе Аристарху с Илоной.
Юргун занял место в середине длинного, во всю стену рабочего отсека стола. С гордостью оглядел его: сделано самим из секций блоков управления и контроля. Пальцы рук легли на черно-белые клавиши удержания плазмы. Дань детскому увлечению музыкой: клавиши не нужны, все сделает компьютер. Перед глазами три экрана: большой обзорный справа и два малых слева, эти для внутреннего слежения. Поверх экранов наклеен портрет патриарха солнечников Бруно Росси. Итальянец, соотечественник Илоны, первым из людей начал программное изучение солнечного ветра. Острый взгляд из-под расходящихся дуг бровей буравит лицо Юргуна. Крепко сжатые тонкие губы не предвещают ничего доброго. Еще вчера патриарх выглядел веселее.
Стало тяжело дышать. Легкие работают нормально, а воздуха не хватает. Укоряющий взгляд патриарха вызвал спазм горловых мышц. Надо отвлечься. Юргун ударил дрожащим пальцем по клавише. Заработал обзорный экран, настроенный на Солнце. Стало полегче.
Пылающий шар в венке протуберанцев готовился к выбросу длинного языка мгновенной связи. Завтра луч пройдет через "Солар" и Юргун сможет его потрогать. Первым до и после Росси. Глаза Юргуна, излучая горящее нетерпением желание, пронзили солнечный диск, достигая глубин, прячущих неизвестность. Завтра он с ней встретится и покажет свою силу. Вызов сделан!
Ярко-желтый далекий палец, четыре минуты назад предугадавший мысль Юргуна, предупреждающе изогнулся в направлении "Солара".
Страх! Страх проникал в душу Юргуна. Внезапный, нежданный. Неопределенный, неуловимый. Как эфир... Страх перед страхом. Тело делается мягким, податливым, слабеет разум.
Но Цель есть, она живет, действует, спасает. Илона, Аристарх... Они - по ту сторону страха. Им легче, потому что они не рискуют, у них нет своих проблем. Они занимаются проблемами других людей. Очень белая работа. Ни тебе бессонницы, ни нарушений пищеварения.
Адреналин прыгнул в кровь, Юргуна начало трясти. Все хотят удовольствий и покоя! Кто же будет заниматься работой грязной, черновой?
В задачнике спрашивается: может ли наука сама по себе шагать вперед? Миллиарды людей о солнечной плазме и не слышали. Им достаточно знать, что Солнце работает на них. А без экспериментов как такое может быть? Вопрос из того же задачника.
Юргун сжал мокрые ладони в один кулак. Риск, - он был, есть, и будет. Можно и вставая с постели сломать ногу. Нет, его дуэли с Солнышком ни Аристарх, ни весь Планетарный Совет помешать не смогут.
Приступ прошел, Юргун поднялся, переместился на дрожащих ногах к аптечке, мужественно опрокинул в бедный желудок горчайший глоток настойки пиона. Теперь - спать! Он вернулся в свое универсальное кресло. Только оно и осталось от мебели, вся другая на складе.
Кресло приняло нужные формы, Юргун принялся за приемы, усвоенные в свое время между делом от Илоны. Закрыть глаза, расслабить мышцы, отрегулировать дыхание: вдох покороче, выдох подлиннее. Бывает, помогает.
Корональная дыра дозревает. Утром нужны силы. Спать, спать! Вдох-выдох, вдох-выдох... Сон пришел и вбросил его в многокрасочное действо, в кошмар.
...Человек в военных доспехах. Бронза, кожа, цветные лоскуты грубой ткани. Атлант или египтянин. Или грек. Юргун участвовал во сне и смотрел на него со стороны. Две роли сразу. Историю он знал плохо, не отличал русскую сказку от скандинавского эпоса. Илону бы сюда, она быстренько разберется, куда он попал.
У воина два имени. Одно, - Юргун. Другое, - Персей. Как у известного созвездия. Юргун знал, что их двое в одном, Персей не догадывался.
Юргун-Персей парил в воздухе над берегом моря. Высоко над водой золотой диск; от него по сине-зеленой воде тянется желтая стрела, указывая на скалистый мыс, разрывающий песчаную полосу прибрежья.
На сером камне мыса различаются три темных пятнышка. К ним и стремится Персей. Юргун обратил внимание на свою экипировку. В воздухе его поддерживали крылышки, укрепленные на ногах. На левом запястье бронзовый щит, удерживаемый кожаными застежками. Зеркально отполированный, он бросал на волны ослепительные блики. На поясе короткий кривой меч. За спиной мягкий ранец.
Древний воин медленно опускался в шелесте символических крыльев. Три пятна на скале приобрели очертания. Персей узнал трех сестер: Эвриалу, Медузу и Сфено. Сестры отдыхали после тяжких своих дел. Предстояло узнать-выбрать младшую, Медузу. Со старшими не управиться, они бессмертны. Ошибка будет роковой.
Удивленный невозмутимостью своего духа, Юргун всмотрелся в себя. И с восторгом ощутил полную меру радости, опьянение от избытка силы и здоровья. Мощное сердце ритмично доставляло кровь и жизненные соки к каждой клеточке, энергия плескалась неиссякаемым источником, нервная сеть замерла в спокойном ожидании.
Ужасный вид женщин-чудовищ и то, что одну из них предстояло обезглавить, - ничто не нарушало спокойствия ума и тела. Экзотическое безобразие спящих существ притягивало взор. Одежду сестрам заменяла мшисто-зеленоватая крупная чешуя, отбрасывающая багряные отсветы. Россыпь драгоценных камней тремя грудами горела под ногами.
Женские лица Горгон прикрыты пепельно-серыми крыльями. У крайней слева через перья торчит желтый клык. Переплетенные волосы-змеи дремлют с закрытыми глазками. Хороший знак: змеи-сторожа не видят опасности. И пока змеи спят, надо так установить щит, чтобы глаза Юргуна, закрытые от Горгоны, видели ее отражение в бронзовом зеркале. Персей отстегнул щит с запястья, но первоначальное решение изменилось. Высокомерно и презрительно усмехнувшись, Персей повертел щит в руках и подвесил его на пояс. Обе руки свободны, в правой меч.
Юргун, опьяненный молодостью и здоровьем, проник в сознание Персея и передал ему часть своей пьяной безрассудности. Заминка со щитом не прошла бесследно. План действий, только что ясный, рассыпался, из него ушло самое важное. Недоуменно опустив взгляд на бесполезный щит, Персей напрягся. Безмятежная уверенность в себе поколебалась, волнение вырвалось с шумом в дыхании. Крылья прямого эллинского носа нервно приподнялись.
По вине Юргуна Персей в непривычном для него состоянии. Симбиоз двоих потерял естественность и слитность. Росла смертельная опасность, грозящая обоим. Персей желал одного, - быстрее найти жертву и отправить ее голову в заплечный ранец. Согнув в полуприседе ноги, Персей приготовился к броску. Сестры выглядели одинаковыми, как близнецы, укрытые единым лоскутным одеялом. Он лихорадочно вспоминал нужное ему.
Вот, очень важно. Старея, Горгоны молодеют лицом. Время меняет их лица, не трогая других частей тела. Изменения идут с обратным знаком. Следовательно, младшая, Медуза, выглядит самой старой и самой безобразной. Так, используя знания Персея, рассуждал Юргун, применяя логику ученого, недоступную воину.
Змеи на голове правой Горгоны зашевелились, крыло спало с лица на камень. Горгоны пускают в ход свое неотразимое оружие по подсказке змей-сторожей. Змейки пока не проснулись, время для выбора имелось.
Перед Юргуном на голых камнях лежала древняя старушка, застигнутая сном в момент истерического припадка. Смысловым и геометрическим центром лица являлся рот. Рот был всем лицом, лицо было ртом, растянутым в беззвучном крике. Из черного хрипящего провала торчали два желтых влажных клыка, рядом в пузыристой слюне чернели гнилушки зубов. К черному провалу, ломано бороздя желтую кожу, тянулись глубокие морщины. Другие черты лица определить было нельзя.
Юргун содрогнулся не только от ужаса, но и от мучительного сострадания. Он наполнился отвращением к самому себе, нарушившему трудный покой старой женщины, застигнутой страшным горем. Поражавшее старческой некрасивостью лицо было человеческим и будило в сердце Юргуна ощущение родства и симпатии. Кто она, беззащитная старушка? Что с ней? Может быть, она потеряла близких? Или брошена детьми, полными сил, такими, как Юргун? Он остро ощутил себя преступником, готовым на зверское убийство спящей старухи. Как можно такое считать подвигом? Или времена меняются, а вместе с ними меняется и понимание добра?
Змеи вокруг старушечьей головы расплелись, образовав лучистую корону и зашипели, уставив в Персея горящие ненавистью глаза-бусинки. Крепко сжатые веки Горгоны дрогнули.
Медлить было нельзя. Преодолевая чужое и гибельное сострадание, Персей резко повернулся к другой сестре, лежащей в центре и, подняв меч правой рукой, левой отбросил крыло с ее головы. Эта была еще безобразней. Кто она, Медуза или нет, гадать некогда. Сегодня совершено столько ошибок, и все от излишней задумчивости. Сделанное теперь не исправить, потерянное время не возвратить. Привычные к смертельным схваткам могучие руки выполнили желание почти мгновенно.
Открылась тонкая шея в мелких чешуйках, блеснула бронза. Правая рука почувствовала через оружие податливость плоти, хруст шейных позвонков, встречный удар каменной постели.
Дело сделано, возврата нет! Не в силах вырваться из тела Персея, готовый разрыдаться, Юргун не удержался и скользнул взглядом вниз от линии удара мечом. А что, если Персей ошибся и сейчас на месте отрубленной вырастет новая голова? А как другие сестры?
Одновременно с движением глаз Юргуна левая рука Персея, сжав в пальцах десяток змей, рванулась вверх. Лучше бы Юргуну забыть о своих чувствах и эмоциях и не пытаться навязывать Персею несовершенство своей натуры. Потерять бы ему сознание, заснуть, разбиться о камень с высоты...
Персей-Юргун расширенными глазами охватывал ситуацию, стараясь ничего не упустить. Небо безоблачное, темно-синее, прозрачно-постороннее. Солнце утонуло в почерневшем море; дорожка, ведущая от утеса за горизонт, исчезла, прощально сверкнув зеленым лучом.
Повиснув на извивающихся змеях, схваченных левой рукой Юргуна, на него смотрела голова Илоны. Голова, кончающаяся снизу под подбородком невероятно прямой линией. Линией, под которой не было ничего. Ничего живого. С густым тяжелым звуком на серый гранит падали ало-коричневые капли. Пылая внутренним жаром, кровь привораживала взор. С трудом оторвавшись от страшного зрелища, Юргун встретился с глазами Илоны. Они голубели понимающей печалью, в них не было и искорки злости или обиды. Они прощали. Нос ее заострился, губы, теряя обычный живой цвет, бледнели, лицо быстро тускнело.
"Что я наделал?!" - закричал Юргун. Сердце его рвалось из грудной клетки. От окровавленного камня поднимался могильный холод, леденя ноги.
Персей не выдержал юргунова потрясения, оторвался от него и взлетел над скалой с окровавленной головой и мечом в руках.
Бесплотный Юргун опустился на чешуйчатый обрубок, снова закричал и проснулся.
Холодное влажное тело застыло безжизненным камнем. В горле застрял колючий шар, крепко склеенный из свежезамороженного битого сухого стекла. Острые осколки впивались в мышцы и хрящи гортани.
Что с ним было? Что это за сон, такой живой, явственный? Он не подозревал, что в его подсознании прячется воин-убийца. И почему Персей? Почему Илона? Не сойти бы с ума, только не это! Осталось несколько часов.
Где же та несчастная банка кофе! Куда он ее вечером забросил? А ведь Юргун вместе с этим Персеем мог окаменеть, открой Медуза свои глаза. Пальцы ухватили банку, вскрыли ее, жидкость разогрелась внутренним пиропатроном, тепло растопило смерзшийся стеклянный шар, осколки и иглы растаяли, сон перестал казаться кошмарным.
Как легко и просто быть абсолютно здоровым! Даже если имя твое звездное, - Персей. Как тяжело и трудно быть больным и одиноким, запертым в космической клетке...
Персей сделал свое дело, несмотря на противодействие Юргуна. Юргун тоже сделает свое дело. Сон ему урок. И предупреждение. Хочешь добиться успеха - не отвлекайся! Долой сомнения, нерешительность, эмоции, страхи, дурные мысли и воспоминания.
Тут, в его рабочем и жилом отсеке, все приборы управления экспериментом и регистрации по всему диапазону информационного потока. Тут автоматика, она все сделает по заложенной Юргуном программе. Его же место не здесь, а рядом с центральным шаром.
Через двадцать минут Юргун стоял перед прозрачной перегородкой, разделяющей спицу коридора и бывший жилой отсек. В нем-то и загорится солнечный ветер. Юргун будет видеть происходящее собственными глазами. Дистанционный пульт управления позволит ему оставаться спокойным. В глубине отсека угадывались захваты, выступающие из стены руками титана. А так, - пустота. Светофильтры работают нормально. Он будет первым человеком, кто увидит Это! И болезнь, и отторжение от мира людей, - все окупится короткими минутами.
Все ли он предусмотрел? Блоки записи информации... Продублированы трижды. Люк системы шлюзования в рабочем отсеке заблокирован изнутри.
Снаружи наготове спасательная шлюпка. Скафандр внешней защиты рядом с аптечкой. Порядок! Сейчас он вернется к себе в рабочий отсек, позавтракает, еще раз пробежится по клавишам...
...На экране слежения за Солнцем тоже порядок, - оно пылает как всегда. Звездный посланник в его недрах заканчивает подготовку к путешествию, не подозревая об ожидающей его ловушке.
Но что это? Замигала лампочка, говорящая о начавшемся опознании летящего в направлении к станции предмета. Юргун похолодел. Госпожа Случайность вновь готовит ему подарок! Неужели метеорит? Или частица космического мусора...
Лазерные пушки, единственное его оружие! Все поля сняты, отключены и прицельные радары. Ручное управление лазерами им предусмотрено, но Юргун ни разу не проверял его в действии. Метеорит или банка из-под тушенки, неважно, сейчас он с ним расправится.
Он взял в руки пульт управления защитой, вывел прицельную рамку на экран, включил изображение. О, невероятно! Что за судьба! Год никого, а за несколько минут до...
К станции направлялся типовой катер связи, окантованный красно-желтой полосой Круга Гелиоса. Юргун покачнулся. "Цветочки-ягодки..." Мысль-слово открыла шлюз ассоциаций. Рядом запахло сладко, свежо. Порыв теплого ветра оторвал лепесток, закружил и опустил к ногам. Шелест зеленой травы... Сладкая истома подступила к горлу.
Юргун очнулся, когда катер пристыковался к шлюзу энергоотсека. Побелевшие пальцы выпустили пульт защиты. Он чуть не выстрелил! Вот сработала шлюзовая камера. Отказываться от приема гостя поздно и неразумно. Только время зря потеряешь. Следовало сделать так, чтобы визитер не помешал началу эксперимента. Времени оставалось немного.
Полномочия посетителя... Положение могло стать критическим, если только прибыл член руководства Круга Гелиоса. Эти люди носят при себе множество сюрпризов. Придется повозиться.
Для начала Юргун отключил магнитные дорожки. Внутри "Солара" воцарилась невесомость. Закрыв дверь отсека управления, он оттолкнулся от нее и поплыл по коридору к своему наблюдательному посту. Здесь он и встретит гостя. Если тот успеет вовремя его отыскать.
Корональная дыра созрела, вот-вот она выпустит к звездам посланца Солнца. Жаль, у него только один экран слежения за светилом, не удастся увидеть своими глазами, как посланник оторвется от хромосферы. Есть еще экранчик на дистанционном пульте, но он берет только кусочек поверхности.
Если прилетел Аристарх, будет совсем трудно, хоть на колени тогда становись и проси помилования. Ну нет, роль блудного сына не для него. В этом случае поможет "Гималайский медведь". Энергии на "Соларе" накоплено достаточно, чтобы частичку пожертвовать на Аристарха. Подобного устройства нет ни на Земле, ни на Луне, нигде. Не зря студенту Юргуну предрекали будущее суперинженера.
Чем его попытаются ударить? Прежде всего нравственными императивами, сочиненными в уютных комнатах. Аристарх всю Вселенную подчинил человеческой морали. Натуральное помешательство! Материя есть материя. В ней все определено раз и навсегда: вот поле, вот вещество. А здесь время и пространство, вне которых нет никаких событий. Что тут хорошо, а что плохо? Жрецы вселенской этики!
Эксперимент на "Соларе" поставит точку в заочном споре. Доброе Солнце, злое Солнце... Сегодня протуберанец хороший, завтра плохой... Надо же! Так недолго приняться и корональным дырам ставить оценки за поведение. Не бывает единых правил для всех. Как в театре марионеток, где все куклы пристегнуты к одному актеру.
Не исключено, что Госпожа Случайность не так жестока. И прибыл попутный человек. Заглянул на огонек... На "Соларе" пять шлюзов причаливания. Юргун оставил в рабочем состоянии два стыковочных узла. Один себе в отсеке управления, другой в энергоотсеке. Там и горел зеленый фонарь-ориентир. Здесь сосредоточено энергосердце станции, доступ к нему может понадобиться в любой момент. А снаружи добраться туда намного быстрее.
Попавший в энергоотсек гость окажется в темноте и выберет наугад один из трех путей. Прямо через полторы сотни метров непроницаемая обшивка жилого отсека, открытого в одном месте для вакуума. Придется возвращаться, преодолевая вторично дико разросшиеся кусты смородины. Если ему опять не повезет, он выберет правое направление: через лабораторию синергетики, инженерный отсек, склад. Далее, - отсек управления, где он что-то увидит и поймет. Путь неблизкий, - только по окружности обода около трехсот метров. А сколько препятствий, особенно на складе! И если ему и удастся встретиться с Юргуном, то через пару часов. А может и позже.
Визитер может находиться с Госпожой Случайностью в теплых отношениях. То есть родиться с серебряной ложечкой во рту. Вот тогда по левому коридору через несколько минут его встретит праздник. Юргун готов его организовать.
Тревожное предчувствие опять проникло в сердце Юргуна. Что-то не то, что-то не так... Случайный человек на брошенную станцию не полезет. Дураков в космосе не держат, их и на Земле сейчас отыскать не просто. Каждый знает, чего хочет и как того добиться. Видно, неприятностей не избежать.
Придется вязать, не иначе. Сколько уже за ним числится? Принудительная изоляция человека, пусть ненадолго, дорого ему обойдется. Пожалуй, этот проступок перетянет по тяжести и нарушение запретов Круга.
Ну, отступать некуда. Он попытается вначале объяснить. Может быть, его поймут наконец. Спокойно подождут, посмотрят, что происходит. Ведь год активного Солнца, год истинного солнечника. Подобное наложение ритмов может произойти лет через пятьдесят. А корональная дыра, явившаяся точно по расчетной формуле Аристарха? Нет, не имеет он возможности столько ждать. И желания такого не имеет. Ничего он не имеет. Кто, кроме него, ближе к ней, этой сумасшедшей идее? Кто, кроме него, все отдал ей? Пусть авторство принадлежит другому! Но замысел эксперимента, воплощение задачи, - юргуновские, родные!
Юргун выключил свет. Оставил лишь внутреннее освещение пульта. Единственное развлечение теперь - определить цель визитера по его поведению внутри "Солара". На маленьком экране внутреннего обзора высветилось колесо-скелет станции. Стены-переборки обозначены тонкими светлыми линиями. Линии чуть потолще - границы, отделяющие внутренности от космического холода. Зеленая точка обозначала Юргуна, - вот она, рядом с малой окружностью, там, где одна из спиц упирается в ступицу. В энергоотсеке, которым заканчивается на ободе соседняя спица, зажглась красная точка. Итак, гость высадился и успешно прошел через систему шлюзования. Время хорошее, действует профессионально. Посмотрим, как он поведет себя дальше. За пределами своей спицы Юргун не мог ему помешать. Все мощности задействованы, и нет времени для переброски энергии. Он смог лишь выключить магнитные дорожки. Невесомость несколько дезориентирует. Если все же непрошеный гость успеет, Юргуна прикроет "Гималайский медведь". Одну из магнитных лапок повернуть ненадолго на сто восемьдесят градусов несложно. Чтобы спеленать одного человека, мощности много не надо.
Освещение внутри "Солара" не работало, а лобовой фонарь скафандра дает узкий луч. Красная точка остановилась в энергоотсеке, вблизи входного люка. Оценивает обстановку. Скафандр он не снимет, надо быть идиотом, чтобы пойти на такое в данной ситуации. Такая одежда не поспособствует быстроте передвижения и мышления. Юргун надеялся, что визитер, постояв у входа, примет решение идти прямо - через спицу-проход в жилой отсек. Ведь ему неизвестно, что жилого отсека на "Соларе" не существует. Он впился глазами в красную точку, пытаясь угадать мысли неизвестного посетителя. Точка зигзагами двинулась среди зачехленного оборудования энергоотсека и снова замерла, уже в центре квадрата. Решение будет принято здесь, понял Юргун.
Он застонал, - точка двинулась под прямым углом влево, в сторону отсека управления. Надеяться, что гость проскочит дальше по ободу, не приходилось. Отсек управления имел жилой вид, запах, прочие атрибуты человеческого присутствия. Придется готовиться к встрече. Времени хватит и побеседовать. Упавшее было настроение Юргуна поднялось, - поговорить, развлечься, на время отключиться от мысли об эксперименте и его возможных последствиях...
Нет, не поговорить! Все-таки его посетил Круг Гелиоса, - точка двигалась по схеме слишком быстро. Включены реактивные двигатели скафандра, кто еще может такое себе позволить внутри станции!
Он быстро проверил действие захватов "Гималайского медведя". Все отлажено, все работает. Повернулся кругом, не выпуская из рук дистанционный пульт. Мысленно проведя линию безопасности впереди себя, Юргун ожидающе смотрел в сторону входа.
Вот он! Нет, не Аристарх, маловата комплекция. Фигура в космическом скафандре появилась в освещенном пространстве и остановилась. Шлем не снят, стекло отражает световые пятна, лица не увидать. Судя по пропорциям, - дама.
Фигура шевелилась, скафандр отбрасывал чешуйчатыми изломами мелкие блики. Чешуя... И женская голова... Как во сне! Юргун содрогнулся. Только меча в руке не хватает! Ну что за безобразие, все происходит таким образом, что нарушает его психическое равновесие, с таким трудом обретенное к моменту начала...
Юргун завороженно смотрел на явившуюся из сна Медузу Горгону. Руки ее протянулись к голове, отключили зажимы шлема, опустили его к ногам. Темные волны скользнули по чешуйчатому серебру плеч.
Невероятно! Илона! Что сон, что явь, - все одно, сплошные потрясения. Мог бы и догадаться: только Илона, прожившая на "Соларе" четыре года, могла так быстро найти его. Ведь она на станции дома. Юргун убрал палец с синей кнопки электромагнитной ловушки.
И вновь почувствовал биение сердца. Неужели Илона не выдержала и сломала свое упрямство? Переступила через бессмысленную женскую гордыню? Как она радовалась, когда Юргуну что-нибудь удавалось...
- Зачем ты здесь, Юргун? Ведь ты сам законсервировал "Солар"! Что с тобой?
Юргун разочарованно отметил: выражение лица и первые слова Илоны не соответствуют его надеждам. Общественное признание его позиции явно запаздывает. Настроение пошло вниз. Не случайно она прибыла на станцию. Почтовик Круга не космический корабль, где-то недалеко база, откуда она стартовала. Отвечать на вопросы не имело смысла, Илону он не сможет обмануть. Она чувствует малейшую фальшь. Раздраженно рассматривая спокойное лицо, Юргун искал в нем что-то личное, не относящееся к его работе, к ее службе. Нет, ничего нет. Кто он для нее? Преступник, нарушитель... Накатила злость... На самом-то деле она предала его, оставила один на один с кучей проблем, а теперь пришла затем, чтобы вырвать из рук летящую к нему удачу.
- Что же ты молчишь? - Илона сделала шаг вперед, знакомым движением отбросив с груди непослушные локоны. Щеки и глаза ее горели, брови сошлись в одну стрелку.
Возмущение не красит и красивых женщин, усмехнулся Юргун и заметил, что внешние карманчики скафандра пусты. Авантюристка! В космосе и без оружия. Проявление слабости. Космос требует, чтобы человек просчитывал все варианты. Юргун успел этому выучиться. Или она действительно думала, что станция пуста, и ее привлек зеленый маячок причала энергоотсека? В таком случае он может спокойно побеседовать, пока жар-птица не взмахнула крылом.
- Что мне сказать? Ты не оставила выбора... Я на своем месте. Тебе же следует находиться в Гелиополисе, рядом с Аристархом.
Юргун усмехнулся, на этот раз без боли, почти равнодушно. Илона не обратила внимания на его усмешку.
- Весь Круг, и я тоже, убеждены, что ты не способен нарушить закон. Не можешь преступить традиции добра... Крейсер далеко... Я попросила дать мне право разобраться. Не знаю... Все так неожиданно.
Она прерывисто вздохнула, переводя взгляд с лица Юргуна на прозрачную стену, на пустоту за ней. Сейчас она догадается.
- По предложению Круга Гелиоса Планетарный Совет решил убрать из пространства между Землей и Солнцем все искусственные сооружения. Для экспериментов с солнечным ветром сооружается мегацентр в поясе астероидов. Тебе предлагают там рабочее место и полную свободу действий. Оборудование, все, что ты хочешь...
"Вот оно что! - слушая Илону, размышлял Юргун, - Им понадобился год, чтобы разобраться в перспективности идеи. Но кто спросил меня? Закрывают-открывают, открывают-закрывают... Краник я им, что ли? Где вы были раньше, когда я один делал то, что не в состоянии семеро, днями и ночами... Или Аристарх решил вернуться в науку? И самоутвердиться на готовом?"
Перед глазами два циферблата. Один на жидких кристаллах, второй со стрелками. Оставалось чуть больше десяти минут. Поздно! Поздно сдаваться. Все готово. Юргун мысленно пробежал по пунктам плана эксперимента, посмотрел на Илону и вздрогнул от неожиданности. Она прочитала в нем! И раньше такое бывало.
- Что ты задумал? Отвечай!
Голос ее прозвучал так высоко, что у него заныло в груди. Когда ноет здоровое сердце - это предчувствие! Она попытается сорвать дело. Придется ее связать лапами "Гималайского медведя". Как не хочется...
Стояла бы себе да смотрела. Он взял в руки пульт, добавил освещения. На предплечьях Илоны сверкнули лучи. Юргун присмотрелся. Сюрприз? Нет, просто эмблемы, золотые птички. Надо ее отвлечь.
- Талисман? Все носите?
- Талисман? Как-то я не подумала... И так можно. Отличительный знак служителей Круга Гелиоса.
- Что он означает? - Юргун против воли заинтересовался, - Как зовется птичка?
- Ты никогда не интересовался прошлым. Мы обратились к древнейшим китайским временам. Китайцы тысячи лет назад уверенно говорили: и Луна, и Солнце обитаемы. Населением Луны правит фея. Ее резиденция - Холодный Дворец. Аллегория, но за ней что-то есть. Мы ищем. Во Дворце феи живет заяц, без устали толкущий в ступе эликсир бессмертия. А правитель Солнца - трехлапый ворон. Ворона китайцы выплавляли из золота, зайца вырезали из яшмы. Только так. Золотой ворон, яшмовый заяц... Солнце и Луна, источники жизненных ритмов, символы времени...
А посланец, золотой вороненок или кто там еще, уже готовился оторваться в свободный полет. Юргун включил миниэкран на пульте, настроенный на нужный кусочек Солнца. На ладони пламенело миллионоградусное холодное темное пятнышко. В сторону от хромосферы отделялся протуберанец, сплетенный из бело-алых нитей. Здесь погорячее. Хвост протуберанца направляется в другую сторону, для "Солара" и Юргуна он не существует. А холодное пятнышко вот-вот выстрелит в направлении станции два единовременных пучка энергии. Один - ощутимый, легко фиксируемый, другой, - невидимый, непонятно что представляющий. Трехлапый ворон! Сколько у него коготков? Получается дюжина. Почти столько, сколько змей на голове Медузы Горгоны. Пока пучки не разошлись, пока между ними не протянулись доменные стенки вакуума, их можно схватить разом. И таким путем прорваться в Инобытие, посмотреть в чужую комнату через замочную скважину корональной дыры.
Пусть будет ворон. Но при чем тут добро или зло? Ведь Илона здесь потому, что считает его работу злой, недоброй. По отношению к кому или чему, интересно? Солнечному ветру человеческие оценки до... Ему все равно, о чем они тут говорят, чего желают, в чем согласны или непримиримы.
Он не позволит испортить себе минуты триумфа! Что может быть увлекательнее предстоящего через несколько минут?! Интереснее тысячи мифов, придуманных людьми. Сгусток, пойманный его ловушкой, - как он невообразимо далек от понятий красоты, любви, правоты...
У Илоны всегда было отличное зрение. И она смотрит на ладонь Юргуна! Теперь не было сомнений, что ей ясно абсолютно все. И она поняла, что не в силах его остановить. Его жар-птица, золотой ворон Илоны, он уже летит к нему. Несколько десятков кубометров вакуума за прозрачной стеной прервут его полет и ненадолго удержат. Юргун посмотрит на него и отпустит. Пусть летит дальше, если нужно. Он успеет заглянуть внутрь Солнца, внутрь... Через неделю его имя встанет в ряд с именами... Почему в ряд? Его будут упоминать перед Эйнштейном, Росси, Циолковским, Сибрусом!
А пока он преступник. Инквизиторы Круга добрались до него, но они бессильны. Юргун торжествующе улыбнулся. Круг Гелиоса слил в один сосуд историю, мифологию, космологию, теорию палеконтактов, хромодинамику, гелиофизику... И из такой невообразимой окрошки они выуживают рецепты научной деятельности. - Ты видишь, что я все поняла, - Илона напряглась, глаза ее ловили взгляд Юргуна, - И сколько минут у нас в запасе? Надеюсь, ты в состоянии остановить задуманное? Последствия непредсказуемы. Опыт крайне опасен. Могут пострадать люди, много людей. Такие эксперименты требуют иного подхода.
Юргун взорвался. До каких же пор! Когда его прекратят учить, наконец! Будь на ее месте кто-нибудь из Института Гелиофизики, еще можно бы понять, объяснить, даже согласиться.
- Илона! О чем ты говоришь? Какие люди? Неприятности пока только у меня. Из-за тех самых людей. Из-за тебя, из-за Аристарха. Вы что, праведники? И всегда правы? Я отлично представляю, что ты хочешь мне сказать. Обычная звезда, каких миллионы на главной последовательности, периодически отправляет по неизвестным адресам пакеты полей, обладающие собственной программой развития. Ну не фантастично ли? Пограничные формы жизни! Зайцы-вороны... Я могу согласиться на иной масштаб време-ни, на иную пространственную организацию части излучения. Всего лишь другая система координат. Аристарх привязал гипотезу к идее Вернадского о множественности форм пространства. Я не читал Вернадского, мне надо было работать. У меня нет времени для самопросвещения. И не было, ты это видела.
- Да, я помню, - Илона опустила голову, - Работа для тебя всегда самое важное. Никто не укоряет тебя за то, что ты не читал Платона или не знаком с теорией Необходимосущего Ибн-Сины. Не зная и многого другого, ты остаешься гениальным ученым-экспериментатором. Но иногда узость мировоззрения может сослужить плохую службу. Чисто физический процесс можно удержать, как-то локализовать. И просчитать последствия. Но если в основе процесса нематериальная форма движения? Можно столкнуться с непонятной и непреодолимой силой.
- Ясно! Вы там в Гелиополисе свихнулись, наделяя космос проницательностью, рассудительностью. Приписываете неживому человечность, разум. Двигает ли это науку, в целом прогресс по восходящей? Так было с НЛО. Сочинили даже теорию о параллельном развитии на Земле тонкой небелковой формы жизни и разума, имеющей независимую от биосферы историю. А надо было собраться, схватить, пощупать! Не захотели. Потом стало поздно. А я хочу увидеть, что там, за порогом. Хочу и могу. Увижу, и быть может, проникну туда.
Юргун говорил и искал в Илоне намек на то общее, которое объединяло их. В нем опять ожила надежда на понимание его цели, его труда. Искал и не находил. Она убеждена накрепко в том, что он неправ.
- Юргун, существует легкий и безопасный способ решения твоей задачи. Он уже использовался на Земле. Цивилизация огнепоклонников... Мы не знаем откуда они взялись и когда, куда исчезли. Известны некоторые вехи, опорные пункты. Мегалитический Ликс в Африке, Тудмор в Евразии. Солнцепоклонники знали о нашем светиле побольше нас. И значительно. Их цивилизация ушла, оставив миссионеров-цивилизаторов, передавших часть знаний древним египтянам, грекам. Геракл и Тезей, сыны вечного города Ликса... Геракл ушел от людей, обратившись в огонь. Последующая переработка предания исказила факт, очеловечила его, сделала понятным. Или Медуза Горгона. Ее жуткая голова заставляла каменеть противника. А принцип действия головы Медузы предельно прост: она воспринимает волны ненависти, злобы, эгоизма, излучаемые человеком, усиливает их и отбрасывает назад, поражая источник зла его же оружием. Носитель недоброго обращался в гранитный монумент, в памятник собственным заблуждениям.
Он слушал ее и понимал, откуда идет научная составляющая ее сверхосторожности, даже испуга перед открывающимися новыми возможностями.
Перед тем, что может дать его работа... Утвердившаяся система научных понятий, сам образ мышления не могли как объяснить, так и оформить практически подходы к новым явлениям. К примеру, исключается применение параметра "скорость" относительно отдельных составляющих солнечного ветра. Вневременной луч! Не существует ни формул, ни приблизительной теории, могущих показать его связь с известными формами материи. Они боятся, что неведомое причинит вред не только "Солару", но и Земле.
- Юргун, Круг Гелиоса не полицейская организация. Мы не ушли от науки, как ты можешь предположить. В нашем распоряжении серьезный материал! Создан банк происшествий в космосе с первых лет практической астронавтики. Помнишь, пропала связь между лунным модулем и орбитальным кораблем. Что спасло астронавтов на модуле, мы и сейчас не знаем. Были необъяснимые нарушения в работе электронных средств. Затем, - исчезновение целых блоков орбитальных и межпланетных станций, загадочные изменения в психике людей, находившихся в поле воздействия излучения корональных дыр. И многое другое. Во всех случаях много общего. Самое любопытное: всегда рядом проходила линия Солнце-ядро Галактики.
Детально изучены два выброса с дефектом массы-энергии. Тебя это должно заинтересовать. Если линия пересекает объекты, созданные людьми, обязательно происходит непонятное. Там, где на пути луча нет артефакта, он ведет себя нейтрально. Ты можешь сказать, - его на самом деле не существует. Для нашего четырехмерного мира, ограниченного скоростью света.
Автобуксир, тянувший к лунной базе грузовой контейнер, обратился в камень. Металл, пластик, все, что там было, стало обычным гранитом, сохранив прежние формы. Почему? В нарушение правил на буксире находился один из солнечников, возвращающийся из земного отпуска, любитель остросюжетных зрелищ. Он не отрывался от демонстрационного экрана. В момент встречи с лучом он вышел в открытый космос, чтобы проверить узлы крепления контейнера. Это и спасло любителя боевиков от окаменения. Не в нем ли причина трансформации?
Илона протянула к нему ладонь. Юргун увидел на ней кристалл, используемый в качестве "черного ящика" на судах инфраструктуры космоса. На катере Илоны такой же.
- Посмотри запись. Она с челнока, обслуживавшего строительство кольца Дайсона-Пеле. Пилотом был Амир, ты помнишь, он с нашего курса. Посмотри, что с ним сделалось. Это ужасно! Чтобы убедиться, бык ли перед тобой, необязательно стучать ему кулаком между рогами.
Юргун расхохотался.
- В Круге обучают и приемам психологической атаки? Бык! Замечательный аргумент. Эмоционально, художественно! Аристарх ждет, пока я попрошу у его визы на опыт под его крылышком? Но нет, я не имею права, - Он язвительно усмехнулся, протянув указательный палец в сторону кристалла "черного ящика", все еще дрожащего в протянутой руке Илоны, - У меня нет этической чистоты, отсутствует эстетическая глубина, - он глянул на циферблаты: оставалось три минуты, - Ваши материалы мне не нужны. Ни Круг, ни весь мир не остановят меня. Увидеть луч без замены пространственно-временных координат нельзя. Я это сделаю, я обману его! И заставлю высунуться. На секунду, на мгновенье, но заставлю. Я его, родненького, сфотографирую, я его, миленького, обниму медвежьими ручками. Чего бы это не стоило!
Юргун нажал синюю кнопку. Ловушка вокруг Илоны захлопнулась. Теперь она лишена возможности воздействия на него.
Начиналось то, что составляет цель его жизни. Он отвернулся от Илоны и занялся клавиатурой пульта. Лазерный плазмотрон включен! Затравочное магнитное поле завихрилось в вакууме жилого отсека. Бутылка для джинна, зеркальная магнитная ловушка, названная им "Гималайский медведь", заработала.
В пустом отсеке управления засветились экраны, бортовой компьютер вывел в рабочий режим приборы записи эксперимента.
Не пропустить бы момента фиксации магнитной пробки и, если необходимо, вмешаться в процесс "опечатывания". Интуиция инженера ему поможет. За прозрачной стенкой центрального шара появилось сияние. Хвост жар-птицы в руках! Пробочка с заколдованной печатью наготове.
Юргун следил за повышением температуры плазмы у поверхности Альфвена, и как только она достигла нужного предела, включил гравитационную составляющую "Гималайского медведя". Программа компьютера предусматривала все операции, но ему нравилось дублировать команды ручным пультом. Так он чувствовал себя творцом в полной мере, а не просто свидетелем. Процесс пошел. Поверхность Альфвена превращалась в полость Альфвена-Аношкина. То, что происходит в замкнутом шаре жилого отсека, невидимо, проявляет себя только растущим сиянием. Там пока голая плазма, транспорт солнечного посланника, идущий впереди.
Плазма внутри замкнутой магнитосферы полностью подчинена действию силовых линий магнитного поля. Вдоль силовых линий движутся магнитогидродинамические волны, открытые в середине прошлого века Нобелевским лауреатом Альфвеном. Дело в скорости вращения поверхности магнитосферы, известной под именем Альфвена. И еще в гравитационной компоненте магнитной ловушки, добавленной туда через сто лет Аношкиным. При наличии гравитации ловушка, - "Гималайский медведь", - делается всемогущей. Как Геракл или Персей, сказала бы Илона.
Он повернулся. Хотелось видеть лицо Илоны, прочесть на нем понимание и толику хоть восхищения. А увидел слезы и испуг. К Юргуну тотчас вернулся сон. Лапы "Гималайского медведя" не пропускали звук. Илона кричала беззвучно, он не слышал. Как не хотел слышать Медузу Персей. Прямая линия контакта скафандра с отсутствующим шлемом отделила голову Илоны от ее чешуйчатого тела; она пыталась освободиться от невидимых захватов, ткань скафандра ломалась мелкими складками. Вот сейчас капли крови с отрубленной головы зазвенят на пластике пола. Юргун зажмурился и повернулся обратно.
Не пропустить бы момент, когда птичка попадется, а волчок закрутится. До определенной скорости вращения полости Альфвена проникновение в "бутылку" разрешено. Луч проходит, утыкается в дно, ищет выход, но сфера уже закручена, гравитация ставит печать. И джинн барахтается внутри сколько нужно Юргуну. Как гость в номере гостиницы, закрытый снаружи.
Просто и гениально: скорость вращения вначале мала, - нечто проникает внутрь ловушки; затем я задаю нужную скорость, - и ловушка захлопнута! Аристарху до такого не дойти. Маленькая копия поля Земли. Нет, скорее, модель нейтронной звезды. Мини-звезда внутри "Солара".
Скоро они на нее посмотрят, он и Илона. Увидит и успокоится.
Вот оно! Юргун побледнел. Джинн нырнул в ловушку! Теперь его руки бесполезны, только электроника... Он кожей лица ощущал плавное быстрое увеличение напряженности магнитного поля ловушки. Бутылка закупоривалась.
Юргун отключил захваты "Гималайского медведя" с Илоны. Пусть разрядится, поговорит, ведь когда джинн проявит себя, будет не до того.
- Ты с ума сошел! Отключи сейчас же! Отмени!
Илона бессильно опустилась на колени. Волосы накрыли ее всю, скафандр исчез под ними. Маленький жалкий комочек! На что она рассчитывала, направляясь на "Солар"? Все к лучшему. Юргун облегченно улыбнулся. Его создание, "Гималайский медведь", сработал как надо. Остались секунды. Начинается время Юргуна, он чувствует себя прекрасно. Люди не боги. Разве? Вот он, исторический миг! Секундная стрелка дернулась и слилась с контрольной полосой на хронометре. Напряглись лапы-излучатели внутри жилого отсека, слегка сдвинулись навстречу, и глазам Юргуна явился джинн, посланец Золотого Ворона.
Юргун не видел, как Илона, обхватив голову руками, теряя сознание от непоправимости происходящего и своего бессилия, распласталась на полу, залитом ослепительным золотым сиянием.
Юргун не мог видеть бронекатер с красно-желтой полосой Круга Гелиоса, протаранивший солнечные батареи "Солара", направляющийся в авторежиме к отверстию в жилом отсеке, к запечатанной пробке... Две фигуры в комбинезонах повышенной защиты вскрывали люк энергетического отсека. Он не знал, что Илона держала постоянную видеосвязь с крейсером Круга.
А если бы и знал и видел, теперь для Юргуна это не имело значения. Джинн в лапах "Гималайского медведя", захваты сдвигаются, выдавливая посланника Инобытия в мир Юргуна.
Бронекатер снимет заколдованную печать, выбьет пробку из бутылки, освободит джинна-Ворона, прежде чем тот изменит направление своего полета, пролегающее мимо Земли. Но люди в скафандрах не успеют к сроку. Они знают "Солар" хуже Илоны...
Излучение стало столь мощным, что его не компенсировали защитные фильтры. Глаза Юргуна слезились, заныл затылок. В самом центре рабочей сферы возникла черная точка. Быстро распухая, она теряла черноту, пропитываясь окружающими лучами. Сказочное зрелище виделось через обильно текущие слезы, слезы боли и торжества. Точка стала шаром размером в футбольный мяч и стянула к себе пляшущую кругом плазму. Солнечный ветер потерял самостоятельность второй раз, став короной на голове джинна. Лучи стягивались к шару, сливались, образуя гибкие извивающиеся локоны.
Маленькое солнце в обрамлении живой короны обретало узнаваемые черты. Нос, губы, глаза... Вот они обзавелись темными бусинками зрачков, жуткий лик обрел осмысленное выражение.
"Медуза...", - прошептал ошеломленный Юргун. Стена между ним и отсеком исчезла, к нему потянулись пламенеющие жаром змеи. Не в силах шевельнуться, Юргун смотрел. Нет, это не Медуза. Ворон тянул к нему все свои три лапы, двенадцать когтей готовы вцепиться в его тело. "Надо уходить, иначе он испепелит меня", - подумал Юргун, но тело не подчинялось желаниям. И странно: вместо жара от приближающегося живого пламени исходила растущая прохлада. Беспокойство Юргуна утихло. Уже не хотелось ни завтрашнего триумфа, ни сегодняшней победы.
Северный ветер шевелил песок, об его ноги бились холодные волны. Но холод внутри Юргуна превосходил тяжестью все мыслимое. Это был холод тысячелетнего саркофага, сделанного им самим из самого себя для себя самого...
1
Автор
suncity-vrn
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
35
Размер файла
189 Кб
Теги
медуза, юргуна
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа