close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Мифопоэтика прозы Северного текста начала ХХ века (А.М.Ремизов Е.И.Замятин М.М.Пришвин А.ПЧапыгин)

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
ПОСПЕЛОВА ОЛЬГА ВЛАДИМИРОВНА
МИФОПОЭТИКА ПРОЗЫ СЕВЕРНОГО ТЕКСТА
НАЧАЛА ХХ ВЕКА
(А.М. РЕМИЗОВ, Е.И. ЗАМЯТИН,
М.М. ПРИШВИН, А.П. ЧАПЫГИН)
10.01.01 – русская литература
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук
Архангельск – 2017
Работа выполнена в федеральном государственном автономном
образовательном учреждении высшего образования «Северный (Арктический)
федеральный университет имени М.В. Ломоносова»
Научный руководитель
доктор
филологических
наук,
Галимова Елена Шамильевна
профессор
Официальные оппоненты
Гордович Кира Дмитриевна
доктор филологических наук, профессор, ФГБОУ
ВО
«Санкт-Петербургский
государственный
университет промышленных технологий и
дизайна»,
Высшая
школа
печати
и
медиатехнологий, кафедра книгоиздания и
книжной торговли, профессор
Борисова Наталья Валерьевна
доктор
филологических
наук,
профессор,
почетный работник высшего профессионального
образования Российской Федерации, ФГБОУ ВО
«Елецкий
государственный
университет
имени И. А. Бунина», Институт истории и
культуры, кафедра всеобщей истории и историкокультурного наследия, профессор
Ведущая организация
Федеральное
государственное
бюджетное
образовательное
учреждение
высшего
образования
«Вологодский государственный
университет»
Защита диссертации состоится 02 марта 2018 года в 10 часов 00 минут
на заседании диссертационного Д 212.008.09, созданного на базе ФГАОУ ВО
«Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова»,
по адресу: 164500, Архангельская область, г. Северодвинск, ул. Карла Маркса,
д. 36, ауд. 215.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Северного
(Арктического) федерального университета имени М.В. Ломоносова и на сайте
САФУ www.narfu.ru.
Автореферат разослан «____» ____________ 2017 г.
Ученый секретарь
диссертационного совета,
кандидат филологических наук,
профессор
Э.Я. Фесенко
2
Общая характеристика работы
Северный текст как локальный сверхтекст, т.е. художественное единство
произведений, посвященных Русскому Северу, в последние десятилетия
оказался в центре активного исследовательского интереса. Одним из значимых
моментов обоснования специфики Северного текста, безусловно, остается
вопрос определения цельности, внутреннего единства произведений, его
составляющих. Диссертационное исследование посвящено выявлению тех
общих оснований и черт произведений о Севере, созданных в начале ХХ в.
А.М. Ремизовым, Е.И. Замятиным, М.М. Пришвиным и А.П. Чапыгиным,
которые позволяют рассматривать эти произведения как составную часть
Северного текста. Система мифопоэтических характеристик, присущих разным
уровням художественного мира рассматриваемых произведений, – важнейшее
объединяющее основание.
Актуальность исследования обусловлена рядом факторов:
1. Несомненным представляется возрастающий интерес современного
литературоведения к мифопоэтическому мировидению и художественным
средствам его актуализации.
2.
Исследование
осуществлено
в
русле
перспективного
научного
направления – комплексного и многоаспектного изучения Северного текста как
локального (регионального) литературного сверхтекста.
3. Мифопоэтическая составляющая Северного текста в настоящее время
исследуется достаточно активно, но совокупный вклад писателей-неореалистов
начала ХХ века в формирование общей мифопоэтической картины мира,
нашедшей отражение в Северном тексте, до сих пор не становился объектом
научного описания.
Таким
образом,
актуальность
связана
с
двумя
перспективными
направлениями современного литературоведения – мифопоэтическим методом
анализа
художественных
текстов,
с
одной
стороны,
и
обращением
исследовательского интереса к изучению регионального сверхтекта – с другой.
3
Степень научной разработанности темы диссертации определяется
наличием
современных
исследований,
посвященных
творчеству
А. М. Ремизова, Е. И. Замятина, М. М. Пришвина, А. П. Чапыгина, в том числе
и мифопоэтическим чертам их творчества, а также исследований специфики
Северного текста и того места, которое занимают северные произведения
писателей-неореалистов в структуре этого регионального сверхтекста.
Анализ наиболее значимых исследований различных аспектов творчества
Ремизова, Замятина, Пришвина, Чапыгина, результаты которого представлены
во Введении к диссертации, свидетельствует об устойчивом интересе
современных отечественных и зарубежных литературоведов к наследию этих
авторов, в том числе и к их дореволюционным произведениям. Наиболее
значительные монографии, посвященные Ремизову: сборник трудов российских
и зарубежных исследователей «А.М.Ремизов. Материалы и исследования»
(1994), книга Греты Н. Слобин «Проза Ремизова 1900 – 1921 годов» (1997),
монография Ю.В. Розанова «Фольклоризм А.М.Ремизова: источники, генезис,
поэтика» (2008) и др. В исследованиях Г. П. Гунна, В. А. Чалмаева,
А.М. Грачевой, О. А. Чуйковой и др. определены основные принципы анализа
художественного мира А. Ремизова. О мифологических и фольклорных истоках
творчества Ремизова писали Е.Р. Обатнина, О.А. Чуйкова, О.В. Артемьева и др.
Творческое наследие Е.И. Замятина также достаточно полно исследовано и
в отечественном, и в зарубежном литературоведении: ему посвящены
монографии С.А. Голубкова, Т.Т. Давыдовой, Н.Ю. Желтовой, Н.Н. Комлик,
Г.З. Горбуновой,
В.Н. Евсеева,
Р. Гольдта,
Л.В. Поляковой,
Е.Б. Скороспеловой, А. Шейна, Л. Шефлер и др., а также сборники материалов
международных конференций в Тамбове и Лозанне (Швейцария). Защищены
докторские
диссертации
И.М. Поповой
«”Чужое
слово”
в
творчестве
Е.И.Замятина (Н.В. Гоголь, М.Е. Салтыков-Щедрин, Ф.М. Достоевский)» (М.,
1997); М.Ю. Любимовой «Творческое наследие Е.И. Замятина в истории
культуры ХХ века» (СПб., 2000); В.Н. Евсеева «Художественная проза
Е.И. Замятина: творческий метод. Жанры. Стиль» (М., 2000); Н.Н. Комлик
4
«Творческое наследие Е. Замятина в контексте традиций русской народной
культуры» (Тамбов, 2001); Т.Т. Давыдовой «Творческая эволюция Евгения
Замятина в контексте русской литературы 1910 – 1930-х годов» (М., 2001),
Е.В. Бороды «Художественные открытия Е.И. Замятина в контексте поисков
русской литературы второй половины ХХ – начала ХХI веков» (Тамбов, 2011).
Творческое наследие Пришвина изучено довольно полно: исследовались
фольклорно-поэтические и историко-культурные истоки его художественной
системы (П.С. Выходцев, З.Я. Холодова, В.Х. Мищенко, С.Г. Синенко и др.); в
работах Т.Я. Гринфельд, В.В. Столяровой, Л.В. Юлдашевой, Н.И. Глушкова
проанализирован творческий метод писателя; В.В. Агеносов, Г.П. Климова,
У. Шолц
изучали
жанровое
своеобразие
творчества
Пришвина;
тема
философии природы в пришвинском наследии интересовала Т.Я. Гринфельд,
Р.А. Соколову, Е.А. Яблокова и др.; много серьезных исследований посвящено
стилистическим
и
языковым
особенностям
произведений
писателя
(Л.Н. Колесникова, И.В. Анненкова, Н.В. Баландина, С.Л. Серова и др.);
проблема художественного мифологизма в творчестве Пришвина интересовала
Г.Д. Гачева, А.И. Павловского, Э.А. Бальбурова, П.С. Выходцева. Глубокий
анализ
творчества
Пришвина
представлен
в
докторской
диссертации
Н.П. Дворцовой «Путь творчества М.Пришвина и русская литература начала
ХХ века», специфике мифологизма посвящена диссертация Г.А. Токаревой
«Мифологическое и сказочное в художественном мире М. Пришвина» (1999,
Владивосток); мифопоэтическая составляющая художественного мира писателя
исследована Н.В. Борисовой (диссертация «Художественное бытие мифа в
творческом наследии М.М. Пришвина», 2002, Елец).
В 1950-е годы выходят книги, посвященные жизни и творчеству
А.П. Чапыгина: критико-биографический очерк П.Л. Артюхова «А.П.Чапыгин»
(Архангельск, 1955), работа Б.С. Вальбе «Алексей Чапыгин: очерк жизни и
творчества» (Л., 1959). В 1960-е годы критик А.А. Михайлов упоминал
Чапыгина в одном ряду с выдающимися северными писателями С. Писаховым
и Б. Шергиным. Однако творчество А. Чапыгина до сих пор не подвергалось
5
всестороннему изучению, современные исследователи сосредотачивают свое
внимание на романе «Разин Степан» или анализируют отдельные произведения
этого автора1. Творческий метод А. Чапыгина в ряду других писателейнеореалистов анализируется в книге Т.Т. Давыдовой «Русский неореализм.
Идеология, поэтика, творческая эволюция». Представляет интерес статья
петрозаводского литературоведа Ю.И. Дюжева «Гулящие люди в белом скиту»,
посвященная эволюции творчества писателя2. Анализу языковых средств
посвящена кандидатская диссертация О.Н. Булаховой, в которой роман
Чапыгина «Разин Степан» привлекается в качестве материала для изучения
языка3.
Описание и анализ «северных» произведений писателей-неореалистов в
рамках Северного текста еще не проводилось. Обращение к этой проблеме
обуславливает научную новизну проведенного исследования, в котором
впервые предпринята попытка осмысления тематически и хронологически
близких произведений нескольких писателей как художественного единства в
рамках
Северного
интертекстуальные
литературного
связи
произведений
сверхтекста,
А.М. Ремизова,
проанализированы
М.М. Пришвина,
Е. И. Замятина, А.П. Чапыгина с точки зрения мифопоэтики; всесторонне
описаны механизмы функционирования мифа в структуре рассматриваемых
произведений, что позволяет расширить представление о творчестве этих
писателей, а также изучить явление Северного текста на более глубоком
уровне. В литературоведческом аспекте представлен анализ мифо-фольклорнолитературных взаимосвязей в рамках сверхтекста. Т.е. корпус прозаических
произведений Северного текста начала ХХ века всесторонне исследован в
историческом срезе (мифо-фольклорно-литературные связи) и на уровне
1
Соловей Н.Я. Советский исторический роман о Степане Разине: «Разин Степан» А.Чапыгина и «Степан
Разин» С.Злобина: дис. … к. фил. н. М. 1954.
2
Дюжев Ю.И. Гулящие люди в белом скиту // Север, 1997. № 10. С. 120 – 133.
3
Булахова О.Н. Эволюция жанрово-стилистического использования документальных текстов, устаревших и
нелитературных языковых средств в советском историческом романе о Степане Разине: На материале
произведений А.Чапыгина «Разин Степан», С.Злобина «Степан Разин», В.Шукшина «Я пришел дать вам волю»:
дис. … к. фил. н. 10.02.01. Ставрополь, 2003.
6
типологических
соответствий
(интертекстуальные
связи
произведений
Ремизова, Пришвина, Замятина, Чапыгина).
Объектом
диссертационного
исследования
стала
мифопоэтическая
природа художественного мира автобиографической повести «В плену» и
цикла «Посолонь» А.М. Ремизова, очерковых книг М.М. Пришвина «В краю
непуганых птиц» и «За волшебным колобком», рассказов Е.И. Замятина
«Кряжи»,
«Африка»,
«Ёла»
и
повести
«Север»,
«лесных»
рассказов
А.П. Чапыгина («Мирская няня», «Лесной пестун», «Последняя лешня», «На
озере», «Бегун», «Ожидание» и др.) и его повестей «Белый скит» и «На
лебяжьих озерах».
Предметом
исследования
являются
мифопоэтические
элементы
хронотопа, образы и мотивы, языковые средства, участвующие в создании
мифологизированного образа Русского Севера.
Основная цель диссертационного исследования заключается в выявлении,
анализе и описании системы мифопоэтических элементов пространственновременной,
образной,
мотивной
структуры
«северных»
произведений
А.М. Ремизова, М.М. Пришвина, Е.И. Замятина, А.П. Чапыгина и в осмыслении
роли
этих
произведений
в
формировании
Северного
текста
русской
литературы.
Достижение поставленной цели предполагало решение следующих задач:
–
обосновать
причину
обращения
писателей-неореалистов
к
художественным возможностям мифопоэтики при создании образа Севера;
– определить истоки мифотворчества писателей-неореалистов;
– доказать, что мифопоэтика становится основой внутреннего единства
северных произведений Ремизова, Пришвина, Замятина, Чапыгина;
–
выделить
и
проанализировать
мифопоэтические
элементы
пространственной системы художественного мира исследуемых произведений,
определить их структурообразующие и содержательные функции;
– проследить реализацию мифопоэтической концепции времени в
«северных» произведениях писателей-неореалистов;
7
– исследовать художественные средства создания мифопоэтического
образа Севера в «северном тексте» Ремизова, Пришвина, Замятина, Чапыгина.
Поставленные цели и задачи определили обращение к структурносемантическому,
системно-целостному,
интертекстуальному
методам
исследования. Базовыми инструментами анализа в диссертации послужили
мифопоэтический и мотивный методы.
Методологически значимыми для предпринятого исследования стали идеи
русской мифологической школы, исторической и семантической поэтики,
оформленные в трудах А.А. Потебни, А.В. Веселовского, А.Н. Афанасьева,
О.М. Фрейденберг, В.Н. Топорова, а также работы представителей зарубежной
психоаналитической
и
ритуально-мифологической
школ:
К.Г. Юнга,
Дж. Фрэзера, М. Элиаде и др. Кроме того, исследование опирается на труды по
философии мифа и мифологии А.Ф. Лосева и Е.М. Мелетинского.
Анализ
пространственной
структуры
произведений
основан
на
классических концепциях художественного пространства П.А. Флоренского,
М.М. Бахтина, М. Ю. Лотмана, Д.С. Лихачева, В.Н. Топорова, Б.А. Успенского.
Немаловажен вопрос взаимоотношения языка и мифа, разработанный в
научных
трудах
А.Н. Афанасьева,
В.А. Масловой,
М.М. Маковского,
Э. Кассирера, С. Лангер, М. Фосс, Р. Барта и др.
В работе были использованы основные положения мотивного анализа,
сформулированные в трудах по исторической поэтике А.Н. Веселовского,
работах по морфологии сказок В. Я. Проппа, по структурной поэтике –
Ю. М. Лотмана и Б. А. Успенского.
Теоретическая значимость работы заключается в том, что избранный
подход выявления и анализа единой мифопоэтической системы нескольких
произведений разных авторов способствует более глубокому пониманию
творчества писателей-неореалистов и открывает новые перспективы для
изучения Северного текста как локального сверхтекста.
Практическая значимость состоит в том, что материалы диссертации
могут быть использованы в подготовке лекционных и специальных курсов,
8
проведении семинарских занятий по творчеству А.М. Ремизова, Е.И. Замятина,
М.М. Пришвина, А.П. Чапыгина и проблемам изучения Северного текста
русской литературы.
На защиту выносятся следующие положения:
1. В
основе
М. М. Пришвина,
мифотворчества
А. П. Чапыгина
А. М. Ремизова,
лежат
представления
Е. И. Замятина,
о
возможности
взаимопроникновения и взаимодействия мифа и реальности, значимости
интуитивного постижения действительности, взаимосвязи человека с миром
природы, восприятии бытия как арены борьбы сил хаоса и космоса.
2. Обращение писателей-неореалистов к возможностям и приемам
мифопоэтики, проявившееся в ремифологизации и авторском мифотворчестве,
становится основой внутреннего единства их «северных» произведений.
Мифопоэтический
характер
многих
элементов
художественного
мира
Ремизова, Пришвина, Замятина, Чапыгина (пространственная и временная
организация,
образность),
содержательным
обладающих
потенциалом,
можно
структурообразующим
рассматривать
как
и
особый
интегрирующий фактор, так как мифологичность во многом способствует
созданию единой художественной системы этих произведений в рамках
Северного текста.
3. Структурно-семантические компоненты (мотивы, образы, топонимы)
пространственной организации рассматриваемых произведений Северного
текста
носят
структуризации
мифопоэтический
пространства
характер,
по
что
принципу
находит
бинарных
выражение
в
оппозиций,
перемещениях персонажей от центра в сторону чужого пространства, наличии
инфернального пространства, архетипических образов порога, границы, камня,
и т.д.
4. Концепция времени в «северных» произведениях Ремизова, Пришвина,
Замятина, Чапыгина сформировалась в диалоге с религиозно-обрядовой и
фольклорной традицией, в результате чего происходит трансформация
линейного времени в постоянно возобновляемое циклическое; время в
9
рассматриваемых произведениях мифопоэтично: многомерно, художественно
преобразовано, соотнесено с сакральным прошлым, оно вбирает в себя
различные временные пласты.
5.
При
создании
мифопоэтического
вещественного, пластичного
неореалисты
прибегают
изображения
к
средствам
образа
Севера,
северной природы
мифопоэтической
конкретнописателиобразности:
антропоморфным олицетворениям, элементам антропоморфного пейзажа,
приему мифологической метаморфозы, сравнению человека с животными,
воплощая тем самым идею единого источника, взаимообусловленности и
взаимосвязи всего живого.
Апробация
результатов
исследования:
Основные
положения
диссертации представлены в виде докладов на научных и научно-практических
конференциях разного уровня:
– с международным участием: II Научно-практической конференции с
международным участием «Язык. Профессия. Культура» (25 апреля 2013 г.),
Всероссийской научной конференции с международным участием «Северный и
Сибирский тексты русской литературы: типологическое и уникальное» (9 – 11
октября 2013г.);
– на Всероссийской научно-практической конференции, проводимой в
рамках Поморских чтений по семиотике культуры (8 – 9 октября 2015);
– на вузовских: студентов и аспирантов ПГУ им. М.В. Ломоносова
(апрель 2011), на научной конференции «Северный текст русской литературы
как локальный сверхтекст» (11 – 12 октября 2012).
Результаты исследования отражены в 5 публикациях, 3 из которых входят
в перечень рецензируемых изданий перечня ВАК РФ.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во
Введении
обоснована
актуальность
исследования;
определены
материал, объект, предмет и методы исследования; изложены цели и задачи
10
работы; обоснована методологическая база диссертации; сделан обзор работ по
теме исследования; раскрыта научная новизна исследования; сформулированы
положения, выносимые на защиту; освещены основные способы апробации
работы.
Первая глава – «Русский Север в творчестве писателей-неореалистов
начала ХХ века» – состоит из двух параграфов. В первом – «Северный текст
русской литературы как региональный сверхтекст» – сформулировано
базовое для представленного исследования определение понятия Северного
текста русской литературы как художественного единства. Северный текст
обладает сложной структурой, его целостность на смысловом уровне
обеспечивается восприятием Севера как мифопоэтического пространства, на
уровне поэтики – подкрепляется наличием сквозных мотивов и образов,
единством характера пространственно-временной организации.
В первой главе также кратко освещена история литературного освоения
Севера, начало которого было положено первыми упоминаниями о нем в
древнескандинавских средневековых источниках IХ – ХIV веков, активное
литературное постижение Севера началось в ХVIII веке писателямипутешественниками,
ХIХ
формирования
Северного
значительного
количества
век
–
новый
текста,
этап
длительного
характеризующийся
разножанровых
творений.
процесса
появлением
Окончательное
формирование Северного текста произошло в творчестве писателей ХХ века.
Особо отметим, что это, безусловно, процесс открытый, и произведения
современных авторов, актуализирующие северную тематику, объединенные
смысловой общностью, и в наши дни продолжают пополнять, расширять
Северный текст.
В первой главе уделено внимание вопросу философского осмысления
уникальности Севера, поскольку оно, несомненно, является базой для
литературоведческого исследования основных идеологем и топосов Северного
текста.
Исследование
сакральной
философом-культурологом
географии
Н.М. Теребихиным,
11
Поморья,
выявление
предпринятое
и
описание
религиозных и культурных архетипов и символов поморской культуры, ее
мифологем, смыслов и ценностей, предшествовало изучению Северного текста
русской литературы. Социальные философы Д.В. Попков и Е.А. Тюгашев в
своей работе «Философия Севера: коренные малочисленные народы Севера в
сценариях мироустройства» обобщили обширный философско-литературный
материал и показали, как у философов самых разных направлений ориентация
на Север получала метафизическую ценность и обретала различные смыслы.
Проведенный в философском ключе анализ понятия «Север» позволяет
говорить о его емкости и многослойности: оно содержит в себе и значение
кромки бытия; и значение смыслового вектора, способного нивелировать
вечное противоречие Запада и Востока, и значение территорий, сохранивших
древние формы жизни.
Второй параграф первой главы – «Писатели-неореалисты и Русский
Север» – содержит, наряду с кратким описанием обстоятельств пребывания
этих писателей на Севере, общую характеристику произведений, ставших
творческим итогом их северных поездок, а также способов обращения этих
писателей к средствам мифопоэтики при создании художественного образа
Севера. А.М. Ремизов, М.М. Пришвин, Е.И. Замятин побывали на Севере – по
разным причинам (Ремизов – в ссылке в Усть-Сысольске и Вологде, Пришвин –
в путешествиях по Заонежью и Поморью, Замятин – в короткой деловой
поездке через Вологду в Архангельск и на Белое море) – в период 1900 – 1915
гг. Ремизов, Замятин, Пришвин – не северяне по происхождению, поэтому их
взгляд на жизнь Севера и поморов, на окружающую природу можно назвать
взглядом человека, открывающего для себя и для читателей новое,
неизведанное пространство Севера. Иначе воспринимал мир северной природы
и уклад жизни северян А.П. Чапыгин, который родился в Олонецкой губернии в
крестьянской семье и для которого Север был малой родиной.
Каждый из этих писателей в большей или меньшей степени был связан с
эстетикой и поэтикой модернизма, прежде всего – символизма, что, в
частности, проявляется и в обращении к структурным и семантическим
12
средствам мифопоэтики при создании сложного, емкого, многогранного образа
Севера. Эти писатели, которых, наряду с другими авторами начала ХХ века
(И. Шмелевым, А. Платоновым, М. Булгаковым, В. Шишковым др.), нередко
называют неореалистами (в частности, исследующая русский неореализм
Т.Т. Давыдова), получили символистскую «прививку», испытали на себе
влияние модернизма. Как литературное течение неореализм возник в 1910-е
годы в кружке при журнале «Заветы», кружок возглавлял Ремизов, а Замятин и
Пришвин посещали его, в «Заветах» были опубликованы первые значительные
произведения Замятина («Уездное», «На куличках»). Показательно, что
принцип мифологизации чрезвычайно важен для неореалистов, он становится
одним из принципов типизации действительности.
В
первой
главе
диссертации
также
обозначены
объективные
общекультурные и специфически литературные причины проявившегося в
начале
ХХ
века
соотнесенности
и
притяжения
писателей
взаимодействия
к
мифологии
мифу,
и
описаны
способы
литературы,
указаны
возможности использования художественного мифологизма в реалистическом
произведении. Согласно определению Н.О. Осиповой, мифопоэтика – это и
творческая система художника, основанная на обращении к мифологическим
моделям, схемам, сюжетно-образной системе и поэтике мифа, и метод
исследования, позволяющий выявить широкие интертекстуальные связи.
Вполне закономерно, что особым, объединяющим все анализируемые в
диссертации произведения Северного текста основанием можно считать
наличие мифопоэтических и архетипических элементов, потому как творчество
этих авторов в той или иной мере стало частью явления, активно
проявившегося в литературе начала ХХ века, обозначенного исследователями
по-разному:
мифологизм»
явление
мифопоэтики
(Е.М. Мелетинский),
(В.Н. Топоров),
«мифологическая
«литературный
парадигма»
(Н.О. Осипова).
Именно использование приемов мифопоэтики позволило писателямнеореалистам обратиться к прошлому, к традиции, к истокам, совместив
13
проявившийся в литературе начала ХХ века общий интерес к мифу с личной
ориентацией на архаические формы мировосприятия. Мифопоэтика, по сути,
стала основным способом создания образа Севера в этих текстах. Благодаря
обращению писателей к «почве», к живой старине Севера, их натурфилософия
была
лишена
абстрактности,
свойственной
символизму.
Способность
мифологического видения мира стала способом проникновения в глубинную
сущность вещей и особого осмысления действительности.
Во второй главе диссертационного исследования – «Мифопоэтика
хронотопа
северных
произведений
А.М. Ремизова,
Е.И. Замятина,
М.М. Пришвина, А.П. Чапыгина» – представлен анализ пространственных
структур в рассматриваемых произведениях Северного текста с точки зрения их
соответствия
архетипическим,
мифопоэтическим
структурам.
Основополагающей стала выделенная учеными-мифологами архетипическая
мифологема: «свое – чужое», лежащая в основе хронотопических структур
мифа и формирующая представление об организации пространства. В
широком, обобщенном смысле оппозиция «свое – чужое» реализуется в
противопоставлении «Космос – Хаос», в узком, конкретном – может быть
обнаружена в различных вариациях: своё – освоенное, закрытое, внутреннее,
безопасное; чужое – неосвоенное, открытое, внешнее, таящее опасности. Во
второй главе представлен подробный анализ пространственных образов,
реализующих оппозицию «Космос – Хаос», «свое – чужое» пространство,
мотива пути, а также образов мифологических границ в анализируемых
произведениях (образ порога, реки, камня).
Содержанием первого параграфа второй главы – «Мифопоэтические
элементы
пространственной
структуры
северных
произведений
А.М. Ремизова» – является анализ способов организации пространства в
«северном тексте» этого писателя. Северное пространство у Ремизова во
многом организуется противостоянием космоса и хаоса. Хаос воплощен в
образах природных стихий, вихря, огромного северного моря, бескрайних
заснеженных пространств, ощущение хаоса создается описанием буйства
14
демонических сил. В цикле «В плену» Север – масштабная арена буйства сил
природы, пространство подобно вселенским космогоническим просторам мифа,
на этой арене разворачивается битва смерти и жизни, представленная
столкновением зимы и весны – снежных вихрей, метелей и выживающих под
их
напором,
спящих
до
поры
до
времени
ростков
жизни.
Кроме
структурирования пространства по принципу оппозиции «космос – хаос» для
мифопоэтического текста характерно трехуровневое деление пространства по
вертикали: верх – небесный мир, середина – реальный земной мир людей и
животных, низ – подземный мир; примеры такого деления пространства
обнаруживаем в цикле «Посолонь» Ремизова. В «посолонных» сказках
пространство вполне соответствует сказочному, основанному на четком
противопоставлении своего, освоенного, знакомого и чужого, внешнего,
таящего опасность. Кроме того, в текстах Ремизова присутствуют образы
пространственного «порога» или «границы», наделенные особым мистическим,
символическим смыслом. На основании проведенного анализа сделан вывод,
что основные локусы в «Посолони» Ремизова могут быть обозначены как
«дом», «лес» и «дорога» – значимые для архаического сознания мифологемы,
представляющие собой образцы миропорядка.
Второй параграф второй главы – «Мифопоэтика пространства Севера в
художественном мире Е.И. Замятина». Часто встречающийся и значимый
пространственный локус в творчестве Замятина – «дом». Его герой, как
правило, покидает замкнутое пространство дома, выходит за его пределы и
отправляется в открытое пространство мира, что обеспечивает динамичность
повествования. В диссертации подробно описана реализация мотива пути, а
также значимых образов камня, реки в «северной» прозе Замятина.
Пространство Севера довольно условно, исключительно северных примет в
пейзаже совсем немного, пейзаж часто психологичен. Замятин поэтизирует
северную природу, создает особую сказочную атмосферу. В повести Замятина с
символически значимым пространственным названием «Север» архетипическая
оппозиция «свое – чужое» представлена на уровне противопоставления
15
«природа – цивилизация», что находит отражение в идейно-философском плане
произведения и наглядно реализуется в системе персонажей. При создании
северного колорита произведений особую роль играют подобранные автором
топонимы, звуковым обликом схожие с существующими названиями. Такое
сочетание
географических
топонимов,
которые
привносят
оттенок
правдоподобия в описание событий, с названиями вымышленными, с одной
стороны, дает возможность обозначить место действия в целом, в крупном
масштабе: где-то на Кольском полуострове или где-то на Севере («Кряжи»), но
при этом не указывать конкретное место. Уровень художественного обобщения
оказывается более высоким: типизируется, обобщается место действия, а
топонимы при этом становятся одним из средств создания образа Севера.
В третьем параграфе – «Пространство Севера в очерковых книгах
М.М. Пришвина» – исследуются ключевые образы пришвинских текстов –
образы леса и моря, а также мотив пути. Лес в пришвинском художественном
мире – пространство одновременно природно-географическое и сказочномифологическое.
Значение
леса
как
чужого,
враждебного
человеку
пространства проявляется не так ярко, как у Чапыгина. Неосвоенность
огромных
территорий
Севера
России
для
Пришвина
имеет,
скорее,
положительные коннотации и соотносится с образом потерянного рая, а
мифологический мотив испытания звучит в несколько ином ключе –
испытанию подвергается как человек, так и окружающая его природа, так же
страдающая от сильных северных морозов, ветров, непогоды. «Северная»
очерковая проза Пришвина дает богатый материал для всестороннего анализа
мотива, в корне своем глубоко мифологического, – мотива метаморфоз,
иллюстрирующего космическую цельность бытия – природного живого и
неживого
мира
и
человека.
Интересно,
что
смыслообразующим
пространственным ориентиром в очерках Пришвина становится тропинка, а не
дорога. Образ моря в очерковых произведениях Пришвина так же, как и образ
леса, сложен и в основе своей амбивалентен, в диссертации проанализированы
содержащиеся в этом образе индивидуально-авторские и архетипические,
16
общечеловеческие смыслы, выводящие образ на концептуальный уровень.
Море у Пришвина – это еще один пространственный локус, одновременно
топографически-реальное и мифологически-сказочное пространство. Общий
для многих произведений Северного текста смысл мифологемы моря – начала и
конца всего – присутствует и в образе моря, созданном Пришвиным.
Обыденное, житейское значение моря как сферы хозяйствования человека,
места ведения промысла и водного пути соединяется с метафизическим
значением – субстанции, организующей бытие северянина, жизнь которого
регулируется ритмом морских отливов и приливов, подчиняется господству
властвующих на море ветров. С образом моря связан мотив природного
богатства, изобилия и красоты, при этом море приобретает значение
чудесного сказочного пространства. Кроме того, в связи с мифопоэтическими
смыслами этого образа проанализирована амбивалентная семантика образа
корабля. Созданный Пришвиным образ морского пространства актуализирует
комплекс мифологических мотивов, образующих второй план повествования:
мотив пути и испытания, мотив потопа, мотив наказания за грехи, мотив иного
мира,
мотив
метаморфозы,
а
также
мифологема
корабля
и
воды,
ассоциирующейся с модусами бытия – рождением и смертью.
Следующий
пространства
параграф
в
прозе
второй
главы
–
А.П. Чапыгина».
«Мифопоэтика
Чапыгинский
смыслообразующее пространство, обладающее особой
лесного
лес
–
мифопоэтической
выразительностью. В диссертационном исследовании выделен комплекс
архетипических и мифологических мотивов, которые связаны с образом леса и
формируют в произведениях Чапыгина его символическое наполнение: это
мотив пути (его выбора), мотив враждебности леса по отношению к человеку,
мотив инициации, испытания, метаморфозы, зооморфизма, мотив появления
умерших родственников, мотив разбушевавшейся стихии, мотив огня, мотив
веры в нечистую силу, мотив всеединства.
Враждебность пространства леса по отношению к человеку проявляется не
только в том, что лес – место испытания героя, но и в том, что этот локус – еще
17
и место обитания нечистой силы. Мифологичен сам мотив веры в нечистую
силу. Мировая мифология часто представляет лес как пограничную зону между
миром живых и миром мертвых. В сказке лес тоже несколько условный, но
неизменно дремучий, таинственный, темный. В художественном пространстве
произведений
демонической,
Чапыгина
нередко
появляются
персонажи,
силой,
принадлежащие
сверхъестественной
наделенные
«низшей
мифологии»: представители природного (леший) и культурного (домовой)
локуса.
Враждебность пространства леса по отношению к человеку проявляется и
в том, что это неосвоенное и чужое пространство, находящееся в оппозиции
пространству дома – закрытому внутреннему пространству, дающему защиту,
безопасность, покой. Другими словами, оппозиция «дом – лес» – один из
вариантов антиномической пары «космос – хаос». Однако в лесных рассказах
Чапыгина сложно четко выделить эту оппозицию, дом часто даже не
упоминается, герой оказывается изначально в пространстве леса. Своеобразным
заменителем дома в данном случае можно считать лесные избы.
Говоря о мифологических в своей основе чертах чапыгинского леса,
невозможно обойти вниманием и мотив лес – храм, который косвенно звучит во
многих произведениях (несмотря на наличие нечисти), но ярче всего
реализуется в повести «Белый скит» в связи с образом Афоньки Креня. Часто в
рассматриваемых произведениях появляется важный в символическом плане
образ «дерево – свеча».
Пространство северного леса – это еще и укрытие для гонимых, которые
издревле бежали на Север; особенно много было здесь староверов,
обустраивавших в лесной и болотной глуши свои общины.
Проведенный анализ рассказов и повестей А. Чапыгина позволяет говорить
о том, что образ леса в северных произведениях Чапыгина создается
концентрацией мифологических мотивов вокруг идеи враждебности леса по
отношению к человеку.
18
Во второй части второй главы исследования – «Мифологическая
концепция времени в “северном тексте” А.М. Ремизова, Е.И. Замятина,
М.М. Пришвина, А.П. Чапыгина» – рассматривается временная организация
художественного
мира
анализируемых
произведений,
основанная
на
характеристиках, присущих мифопоэтическому времени – цикличность,
многомерность, одномоментность прошлого, настоящего и будущего. Эта
концепция художественного времени сформировалась в диалоге с религиознообрядовой и фольклорной традицией, то есть с традициями, уходящими своими
корнями в мифопоэтическое восприятие мира.
Воплощение народно-мифологических представлений о времени в
«северном тексте» писателей-неореалистов проанализировано в первом
параграфе этой части. Годовой природно-жизненный цикл организует сюжет
циклов Ремизова «В царстве полунощного солнца» и «Посолонь». В северных
произведениях Чапыгина жизнь его персонажей также подчинена природному
циклу, представляя собой цепь повторяющихся событий. Обращаясь к
северным произведениям Замятина, отметим, что в рассказах «Африка»,
«Кряжи» и повести «Север» автор ни разу не вводит каких-либо более-менее
конкретных
временных
обозначений,
временное
пространство
этих
произведений существует исключительно в координатах природного календаря
– последовательной смены времен года, влекущей за собой чередование видов
работ или промысловых занятий жителей Севера. Так и в очерках Пришвина
жизнь северян всегда описывается в строгой взаимосвязи с природным циклом:
каждому делу свое время: время сеять хлеб, ловить рыбу, сенокосить.
Говоря о мифологической концепции времени, следует отметить, что в
структуре прошлое – настоящее – будущее в мифе приоритетное значение
отдается прошлому, которое для мифологического сознания становится
священным, к нему возвращаются постоянно при помощи ритуала.
В этом параграфе уделено внимание и другим особенностям временной
модели художественного мира рассматриваемых произведений о Севере,
например, соотношению и взаимодействию двух временных фаз, которые
19
могут быть условно обозначены как «тогда» и «теперь», значимости образов
истока и конца, в которых в символическом смысле реализуется идея
мифологического понимания времени как замкнутого цикла: рождение – жизнь
– смерть, положительному и отрицательному значению времени и некоторым
другим особенностям.
Хронотоп
мифологической
А.М. Ремизова,
сказки
и
концепции
Е.И.
сновидения
времени
Замятина,
как
в
варианты
северных
М.М. Пришвина
и
реализации
произведениях
А.П. Чапыгина
проанализированы в следующем параграфе второй главы. Сказочный мир, как
и миф, всегда циклически организован и замкнут. Кроме того, сказочный
хронотоп организован «пунктирно», т.е. какие-то моменты в развитии действия
опускаются, описаны только наиболее существенные, что способствует
усилению занимательности сюжета, эти особенности прослеживаются в
«посолонных» сказках Ремизова. В очерковом произведении Пришвина «За
волшебным колобком» автор намеренно сочетает документальную точность
очерковых записок с условной вневременностью сказки, поэтому события
исторического реального линейного времени монтируются с моментами
времени мифического, выходами в область вечности.
Время сновидений для мифологического сознания – еще одна возможность
проявления мифического времени, наряду с ритуалом. В этом параграфе
рассмотрены особенности времени сновидения в «северных» произведениях
А. Ремизова. В цикле «Посолонь» Ремизов разоблачает «древнейший сон
каждой вещи»4. Сновидение, как и миф, универсально и архетипично по своей
природе, да и Ремизов в свое время писал о том, что «сновидение лежит в
основе мифологии и в основе человеческой истории»5. Структуру своих текстов
Ремизов часто уподобляет структуре сна – сложной, многомерной, т.е. через
сны он «выходит» к мифопоэтике, к ее законам. Сон и миф схожи на
структурном и семантическом уровнях, они могут выступать средством
4
Нагорная Н.А. Онейросфера в русской прозе ХХ века: модернизм, постмодернизм: дис. … д. ф. н. М., 2004.
С. 185.
5
Ремизов А.М. В розовом блеске. Нью-Йорк, 1952. С. 69.
20
самопознания, пророчества, способом взаимодействия с миром мертвых, т.е.
представляют собой особый код, для понимания которого необходимо
истолкование.
Заключительный параграф второй главы – «Образ “полунощного солнца”
в
произведениях
о
Русском
Севере
А.М. Ремизова,
М.М. Пришвина,
Е.И. Замятина» – посвящен описанию основных характеристик образа белой
ночи, являющегося, бесспорно, одним из важнейших сквозных образов
Северного текста. При создании образа белых ночей в северных произведениях
Ремизова, Пришвина, Замятина обнаруживается общность или близость
смыслов на образно-символическом уровне: белые ночи – средоточие
невыразимой красоты и таинственности, пора межвременья, оказывающая
одновременно очистительное и будоражащее действие на душу человека.
Писатели-неореалисты выходят к тем сверхсмыслам этого образа, отраженным
в произведениях Северного текста русской литературы, которые способствуют
созданию мифопоэтического облика Русского Севера.
В третьей главе диссертации – «Художественные средства создания
мифопоэтического образа Севера» – рассматривается, как писателинеореалисты,
воспроизводя
мировидение,
используют
в художественном тексте мифопоэтическое
традиционные
средства
мифопоэтической
метафоризации. Мифологическому сознанию присуще восприятие и осознание
окружающего мира через соотнесение его с человеком, поэтому авторы
прибегают прежде всего к антропоморфным олицетворениям. Важную роль при
создании мифопоэтического образа Севера играет и смыслообразующий прием
метаморфозы, иллюстрирующий идею пластичности и взаимопроницаемости
частей окружающего мира.
В
первом
параграфе
третьей
главы
–
«Роль
антропоморфной
метафоризации в создании мифопоэтической картины природного мира» –
исследуются метафорически-антропоморфные олицетворения в произведениях
Ремизова и Замятина, при помощи которых складывается образ живого
пространства Севера: всего мира как единого живого организма. Кроме того,
21
писатели-неореалисты
обращаются
к
приемам
театрализации,
создавая
сложные метафорические построения. Подчиняясь авторскому замыслу
театрализации бытия, народные поверья в цикле Ремизова «Посолонь»
разворачиваются в небольшие сюжетные эпизоды. Игровой модус как принцип
организации
текстового
пространства
актуализирует
мифопоэтическое
содержание, заключенное в образной системе произведения. Развернутые
антропоморфные персонификации явлений природы Севера со сказочномифологической основой можно обнаружить и в текстах Е.И. Замятина. Такое
конкретно-вещественное, очень зримое, театрализованное восприятие и
отображение действительности, исключающее абстрактные категории, уходит
корнями в мифопоэтическое мировидение, является следствием восприятия
автором мифа как генетической основы современной ему реальности. В
очерковых произведениях М.М. Пришвина о Севере «В краю непуганых птиц»
и «За волшебным колобком» часто встречаются элементы антропоморфного
пейзажа, формирующие зримый облик северного пространства. Автор не
только пытается объяснить, прочувствовать нечто новое, в первый раз
увиденное, через понятное и знакомое, то есть через элементы человеческого
облика и поведения, эмоции, но и создает с помощью антропоморфных
метафор и сравнений выразительные, пластичные природоописания.
Второй параграф третьей главы – «Прием метаморфозы как способ
репрезентации
мифологического
писателей-неореалистов».
мышления
Истоки
приема
в
«северном
тексте»
метаморфозы
многие
исследователи находят в мифологическом восприятии мира, потому как именно
для
мифологического
мышления
характерно
представление
о
взаимообратимости материи, возможности превращений чего угодно во что
угодно, взаимозаменяемости целого и его частей. В этом параграфе описаны
причины
и
способы
проанализированы
появления
примеры
в
тексте
использования
приема
метаморфозы,
сказочных
воплощенных
превращений (сказки, входящие в цикл «Посолонь» Ремизова) и превращений
кажущихся, воображаемых (например, в очерках Пришвина). В северных
22
произведениях Замятина прием невоплощенной (воображаемой) метаморфозы
тесно переплетается с мотивом сна (рассказ «Африка»). Мифологический
мотив метаморфозы встречается и в рассказах Чапыгина, как правило, он
реализуется в тот момент, когда герой видит нечто, что впоследствии
оказывается совершенно иным. Этот мотив у Чапыгина соотносится с
появлением или предчувствием темных сил, потому как изображаемый мир
теряет реальные очертания и на первый план выходит ирреальное, кажущееся,
мистическое пространство. Мотив метаморфозы может быть представлен в
тексте при помощи приема так называемого творительного метаморфозы,
который довольно часто встречается в цикле Ремизова «Посолонь» и в
северных произведениях Замятина. Еще один способ реализации мотива
метаморфозы – переодевание, этот мотив генетически восходит к фольклорной
традиции ряжения, поэтому в народном сознании воплощает представление о
перемене сути образа (повесть «Север», рассказ «Ёла»).
Третий параграф – «Сравнение человека с животными как способ
актуализации мифологического мировидения» – посвящен исследованию
мифопоэтического способа формирования образов персонажей. Система
зооморфных элементов – это не только способ характеристики героя,
отражающий авторское к нему отношение, но и способ актуализации
мифологического
мировоззрения.
В
рассматриваемых
произведениях
Северного текста наиболее частотны и значимы уподобления человека
животному
в
прозе
проанализирована
представителям
Чапыгина.
система
животного
В
данном
соответствий
мира.
параграфе
чапыгинских
Соотнесенность
выделена
и
персонажей
персонажей
с
представителями животного мира может быть дана через развернутое
сравнение или при помощи зооморфных элементов в портрете, манере
поведения, а также прямым называнием, прозвищем (купец Ворона в повести
«Белый
скит»).
Иногда
сопоставление
человека
со
зверем
призвано
подчеркнуть достоинства персонажа, однако, гораздо чаще «звериность»,
которую улавливает Чапыгин в своих героях, становится свидетельством
23
отсутствия моральных ориентиров и нравственного падения человека, когда
зверь поселяется в его душе и инстинкты берут верх – человек погибает.
Подробно проанализирован в данном параграфе образ медведя – один из самых
древних и чрезвычайно распространенных образов славянской мифологии и
животного эпоса, сказок; описаны образы персонажей, данные автором через
сопоставление их с медведем, а также мифологические мотивы, связанные с
этим образом в рассказах Чапыгина и цикле «Посолонь» Ремизова. В этом
параграфе представлен анализ образов персонажей, соотносимых с волком,
птицами (вороной, уткой, лебедем), лягушкой (повесть «Белый скит»),
выявлены мифологические мотивы, связанные с этими образами. Интересно,
что в рассказах Чапыгина можно проследить определенную градацию
зоологизации персонажей: сначала зооморфные элементы проявляются во
внешнем облике персонажей, затем они могут закрепляться в манере поведения
героев, и, наконец, полностью характеризуют внутренний мир и мировоззрение
определенного
персонажа.
В
художественном
мире
рассматриваемых
произведений сопоставление человека с животным становится исследованием
связей человека (микрокосма) и природы (макрокосма); при этом знаковыми
можно считать скрытые и явные уподобления персонажей представителям
животного мира, явление параллелизма человеческого и природного миров,
появление у некоторых персонажей зооморфных двойников.
Завершающий
параграф
третьей
главы
–
«Антропонимы
как
структурообразующие и смыслообразующие элементы мифопоэтического
художественного мира Севера». Имена собственные в художественном
произведении несут некоторую функциональную нагрузку и обладают
семантическим наполнением, которое может быть обусловлено как контекстом
данного произведения, так и более широким культурно-историческим и
мифологическим контекстом. Характер собственных имен в «северных»
произведениях Замятина обращает на себя внимание тем, что автор использует
в
основном
«некалендарные»
прозвищные
имена.
Создание
образов
персонажей подчинено мифологическому принципу онтологизации имени, имя
24
персонажа реализуется в его поступках и характере: герой делает то, что
семантически означает данное ему имя. В этом параграфе описаны особенности
функционирования имен собственных в «северных» текстах Чапыгина,
Пришвина, отдельно проанализированы особенности сказочных имен (Иван,
Марья Моревна, Кощей). В цикле «Посолонь» Ремизов весьма последовательно
следует сказочному принципу наименования животных. Кроме того, в этом
произведении Ремизова можно выделить довольно большую группу древних
мифологических имен, которые могут быть разделены на две подгруппы. К
первой
относим
имена
мифологических
персонажей,
которые
лишь
упоминаются в тексте произведения без подробного описания, значение таких
имен часто дается автором в комментариях. Имена всех этих мифических
существ вкраплены в текст «Посолони», они создают особый мифопоэтический
колорит произведения и отсылают читателя к мифологическому прошлому.
Вторую группу составляют образы мифических существ, оживление которых,
согласно авторскому замыслу, происходит в тексте посредством театрализации.
Т.е. древнее мифическое существо, которое некогда упоминалось в обряде,
сохранившемся в упрощенном и десакрализованном виде в детской игре,
оживляется, получает зримый облик (Кострома, Борода, Калечина-Малечина).
В Заключении диссертационного исследования сделаны выводы о том,
что
в
произведениях
писателей-неореалистов
–
А.М. Ремизова,
М.М. Пришвина, Е.И. Замятина, А.П. Чапыгина, ставших творческим итогом
пребывания на Русском Севере в начале ХХ века и объединенных на
глубинном,
внутреннем
уровне,
наиболее
ярко
и
полно
проявился
мифопоэтический способ восприятия и описания территории Севера. Эти
произведения вошли в состав Северного текста русской литературы и стали
одной из самых выразительных его страниц. Можно с уверенностью сказать о
том, что ни до, ни после не было такого многоаспектного, цельного и емкого
проявления мифопоэтического начала в постижении Севера. Количество
произведений невелико, однако они оказали заметное влияние на последующее
25
восприятие и описание Севера, направили вектор его художественного
осмысления в определенное русло.
Мифопоэтический характер многих элементов художественного мира
Ремизова, Пришвина, Замятина, Чапыгина (пространственная и временная
организация, образность) можно рассматривать как некий объединяющий
фактор,
подробный
анализ
пространственно-временной
организации
и
образности рассмотренных рассказов, очерков, сказок, повестей убедительно
показал,
что
именно
мифологичность
способствует
созданию
единой
художественной системы этих произведений в рамках Северного текста.
Мифотворчество таких разных писателей, как Ремизов, Пришвин, Замятин,
Чапыгин, безусловно, имеет различное выражение. Мифотворчество Пришвина
непреднамеренно-стихийно, предпринятое нами исследование подтверждает
это заключение. В то время как мифологизм Замятина, Ремизова, по нашему
мнению, – это чаще художественный прием, осознанная реконструкция
автором мироощущения, ориентированного на бессознательный мифологизм.
Возможны
два
способа
обращения
к
мифопоэтике:
органическое
переживание мифа и сознательное воссоздание мифологического мировидения,
однако иногда они могут наслаиваться друг на друга. Источником мифологизма
служит обращение не только к фольклорному пласту народной культуры, в том
числе к сказке, быличке, но и к древнейшим космогоническим мифам, к мифам
о «золотом веке». Миф Ремизова и Пришвина во многом космогоничен: при
всей
субъективности
повествования
в
центре
изображения
–
всегда
окружающий природный мир, именно природа – главный герой их северных
произведений, а глубинное авторское Я становится основой Всеединства.
У Замятина миф более антропоцентричен, что во многом объясняется
идейной установкой писателя, глубоко убежденного в том, что основное
внимание художник должен уделять не своеобразию сюжета, а языковому
мастерству. Поэтому в «северном тексте» писателя лексико-стилистические
средства сигнализируют о том, что перед взором читателя не просто
экзотический, необычный пейзаж, а именно северное пространство. Автор
26
воспроизводит в своих произведениях речь поморов, и таким образом его
Север, колоритный, опоэтизированный, но часто лишенный конкретных
северных примет, все же приближается к реальному, поскольку Замятину
удалось уловить и передать тот самый дух языка, о котором он много писал в
своих теоретических работах. Вопрос лексико-стилистических способов
создания образа Севера в замятинском тексте интересен и перспективен для
дальнейшего изучения. Север стал для писателя настоящей сокровищницей
живого народного языка.
Источником мифологизма у Чапыгина так же во многом становится
обращение к мифологической памяти народа, главным образом к сказке.
Мифологические мотивы и образы в его рассказах и повестях наиболее ярко
проявляются прежде всего при описании автором лесного пространства,
которое преобразуется в пространство мифопоэтическое. Мифологические
элементы не только создают глубинный подтекст произведений, но и
участвуют в выявлении их метафизической проблематики.
Итак,
применение
мифоориентированного
подхода
к
анализу
рассматриваемых нами произведений является продуктивным в силу того, что
их создатели осознанно ориентировались на мифопоэтическое мировидение,
которое
может
проявляться
и
на
подсознательном
уровне,
когда
мифопоэтические элементы выступают в качестве архетипов. Предпринятое
исследование мифопоэтической составляющей в «северной» прозе писателейнеореалистов показывает, что ее проявление может быть обнаружено и на
структурном, и на образном уровнях. Мифологизация текстов влечет за собой
усложнение их пространственно-временной структуры: «северная» проза
писателей-неореалистов начала ХХ века выстроена в соответствии с идеей
космической организации традиционного мира, нашедшей наиболее полное
воплощение в мифе и основанной на ключевых бинарных оппозициях («свое» –
«чужое», «сакральное» – «профанное») и трехуровневом делении пространства
по
вертикали.
В
анализируемых
произведениях
Северного
текста
символически-значимую роль играют пространственные локусы-мифологемы
27
«лес», «дом», образы мифологических границ – гора, камень, ворота, река,
особое место занимает архетипический мотив пути-дороги – это форма
сказочного пространства и сюжетообразующая ось повествования.
Создавая
в
своих
«северных»
произведениях
художественный
мифопоэтический образ Севера, писатели-неореалисты используют яркую
мифопоэтическую
образность:
картины живописной северной
природы
воплощены в слове при помощи средств антропоморфной метафоризации и
приема мифологической метаморфозы, формирование образов персонажейпоморов, северян происходит через сравнение человека с животными и
использование
смыслообразующих
антропонимов.
Такая
мифологически
насыщенная образность, выявляющая глубинную внутреннюю взаимосвязь
языка и мифа, формирует в художественном тексте философский подтекст,
являющийся
отражением
авторского
мировидения
и
содержащий
вневременной, бытийный смысл. Как показало проведенное исследование,
мифопоэтическая образность, использованная писателями при создании
художественного
мира
Севера,
восходит
к
фольклорно-поэтическим,
культурно-историческим истокам и создает предельно насыщенное смыслами
повествование.
Образная
многоплановость,
отражающая
конкретно-
исторический и мифопоэтический уровни, формируется обращением к
глубинным структурам мышления – мифомышлению: к обряду, детской игре, а
также различным фольклорным жанрам: волшебной сказке, быличке, заговору,
плачу
и
другим,
транслирующим
мифологическое
мировоззрение.
Мифопоэтика выводит авторское мировидение на универсальный уровень через
обращение к национальным культурным корням.
Вечная проблема взаимоотношения человека и природы, противостояния
цивилизации и природного мира получает в северных произведениях
писателей-неореалистов
многогранное
освещение:
вновь
звучит
мифологическая в своей основе идея единого источника всего живого, идея
взаимозависимости
и
взаимоотражения
человека
и
мира,
микро-
и
макрокосмоса, проблема стихийности и/или гармоничности природы, проблема
28
«зверинности» и «природности» человека и т.д. Мифопоэтический анализ
прозы Северного текста позволяет обнаружить схожие закономерности в
художественных системах совершенно разных писателей, проявившиеся в
общности их мировоззренческих установок при обращении к средствам
мифопоэтики.
Дальнейшее изучение мифопоэтической составляющей Северного текста,
безусловно, очень перспективно и ждет своего исследователя. Интересна
проблема сопоставления в мифопоэтическом аспекте «северных» прозаических
произведений писателей-неореалистов с поэтическим наследием Севера,
например, с лирикой Н. Клюева. Кроме того, интересным и перспективным
представляется исследование эволюции мифопоэтической картины мира в
последующие периоды существования Северного текста.
Изучение прозы Северного текста начала ХХ века в мифопоэтическом
аспекте позволило обнаружить целостность его художественной системы на
всех уровнях: в рассмотренных нами произведениях может быть выделена
метатекстовая
мифопоэтическая
система,
представленная
комплексом
мифологических, в том числе архетипических элементов (мотивов, образов),
мифопоэтическим способом организации хронотопа, особым авторским
мироощущением, отразившимся в повествовательной ткани произведений.
Основные
положения
диссертации
отражены
в
следующих
публикациях:
I. Публикации в рецензируемых научных изданиях,
рекомендованных ВАК РФ
1) Поспелова О.В. Элементы мифологизма в произведениях М. Пришвина
и Е. Замятина о Русском Севере [Текст] / О.В. Поспелова // Вестник Северного
(Арктического)
федерального
университета.
Серия:
Гуманитарные
с
социальные науки. – 2016. – № 1. – С. 126 – 134 (0,7 п.л.).
2) Поспелова О.В. «Переселение вглубь природы»: мифопоэтический топос
леса в первых северных очерках М.М. Пришвина [Текст] / О.В. Поспелова //
29
Вестник Томского государственного педагогического университета. – 2016. –
№ 7 (172) . – С. 168 – 171 (0,5 п.л.).
3) Поспелова О.В. Образ «полунощного солнца» в произведениях о
Русском
Севере
О.В. Поспелова
А. Ремизова,
//
Вестник
М. Пришвина,
Северного
Е. Замятина
(Арктического)
[Текст]
/
федерального
университета. Серия: Гуманитарные с социальные науки. – 2017. – № 2. –
С. 131 – 136 (0,4 п.л.).
II. Публикации в других научных изданиях
4) Поспелова О.В. Языковые особенности произведений Евгения Замятина
о Русском Севере («Кряжи», «Африка», «Север») [Текст] / О.В. Поспелова //
Северный и Сибирский тексты русской литературы: типологическое
и
уникальное / сост., отв. ред. Е.Ш. Галимова, А.Г. Лошаков; Сев. (Арктич.)
федер. ун-т им. М.В. Ломоносова. – Архангельск: ИД САФУ, 2014. – С. 362 –
371 (0,5 п.л.).
5)
Поспелова
О.В.
Мифопоэтика
лесного
пространства
в
прозе
А.П. Чапыгина [Текст] / О.В. Поспелова // Геопоэтика Севера в русской
литературе и текстах культуры народов циркумполярного мира: сборник
научных статей: М-во образования и науки Архангел. обл., Сев. (Аркт.) федер.
ун-т им. М.В. Ломоносова., Центр сравнит религиоведения и этносемиотики,
Науч.-образоват центр «Ломоносов. дом». – Архангельск, 2016. – (Поморские
чтения по семиотике культуры / ред. кол.: Е.Ш. Галимова [ и др.]; вып. 9). –
С. 275 – 288 (1 п.л.).
Отзывы на автореферат в двух экземплярах с указанием фамилии, имени,
отчества, почтового адреса, адреса электронной почты, наименования
организации, должности лица, составившего отзыв, подписанные и заверенные
печатью, просим направлять по адресу: 164500, Архангельская область,
г. Северодвинск, ул. Капитана Воронина, д. 6, Филиал САФУ имени
М.В. Ломоносова в г. Северодвинске (для диссовета Д 212.008.09).
30
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
16
Размер файла
396 Кб
Теги
ремизова, века, северного, пришвин, начало, мифопоэтика, пчапыгин, замятина, текст, проза
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа