close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Партийная система современной Турции факторы трансформации и тенденции развития

код для вставкиСкачать
На правах рукописи
ХАСАНОВ РЕЗВАН ШИРВАНИЕВИЧ
ПАРТИЙНАЯ СИСТЕМА СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ:
ФАКТОРЫ ТРАНСФОРМАЦИИ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ
Специальность 23.00.02 – Политические институты, процессы и
технологии
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата политических наук
Пятигорск – 2018
Работа выполнена в ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский федеральный
университет»
Научный руководитель:
Галкина Елена Вячеславовна
доктор политических наук, доцент
Официальные оппоненты: Лобанов Константин Николаевич
доктор политических наук, доцент, начальник
кафедры психологии и педагогики ФГКОУ ВО
«Белгородский
юридический
институт
Министерства внутренних дел Российской
Федерации имени И.Д. Путилина»
Цибенко Вероника Витальевна
кандидат исторических наук, директор
Центра междисциплинарных гуманитарных
исследований
ФГАОУ
ВО
«Южный
федеральный университет»
Ведущая организация:
ФГБОУ ВО «Дипломатическая академия
Министерства иностранных дел Российской
Федерации»
Защита состоится «28» сентября 2018 года в 15:00 часов на заседании
совета по защите кандидатских и докторских диссертаций Д 212.193.03 при
ФГБОУ ВО «Пятигорский государственный университет» по адресу: 357532,
г. Пятигорск, пр. Калинина, 9, корпус «Ж», Зал заседаний диссертационных
советов, к. 504.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВО
«Пятигорский государственный университет» по адресу: 357532,
г. Пятигорск, пр. Калинина, 9.
Отзывы на автореферат, заверенные печатью, просим присылать по
адресу: 357532, г. Пятигорск, пр. Калинина, 9, корпус «Ж», к. 513.
Автореферат разослан «___»________ 2018 г.
Учёный секретарь Совета по защите
кандидатских и докторских диссертаций
А.В. Гукасов
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена
чрезвычайной
интенсивностью
трансформационных
процессов,
проистекающих в партийных системах современных стран. Качественные
изменения
в
функциональных,
организационных,
электоральных,
идеологических характеристиках политических партий в современных
политиях требуют теоретического осмысления и последующего уточнения
концептуальной базы теории партий и партийных систем.
Несмотря на многолетние пессимистические прогнозы, политические
партии
остаются
одним
из
ключевых
политических
институтов
и
неотъемлемым элементом современных демократий. Вопросы взаимосвязи
между
политическим
режимом
и
партийной
системой,
уровнем
институционализации партийной системы и стабильностью/турбулентностью
политического процесса, вопросы влияния институционального дизайна,
социоструктурных характеристик на партийную систему – все эти темы
остаются
востребованными
современной
политической
исследовательскими
науки.
Многообразие
направлениями
существующих
в
современном мире типов и конфигураций партийных систем, несхожесть
процессов становления и эволюции партийных систем в различных странах
мира, разнородность факторов, определяющих динамику их трансформации,
актуализируют
систем
необходимость
конкретных
комплексных
политий
с
исследований
применением
партийных
современного
политологического инструментария.
В этом контексте особый интерес представляет Турецкая республика,
партийная система которой, несмотря на более чем полувековой опыт
политической состязательности, по-прежнему характеризуется высокой
динамикой и турбулентностью развития. Победа Партии справедливости и
развития (ПСР) на выборах 2002 г. открыла новый период в турецкой
партийной политике. Процесс трансформации партийной системы Турецкой
республики, запущенный приходом к власти ПСР, по-новому обнажил
глубокие разногласия и конфликты в турецком обществе, затронув
фундаментальные
принципы
«кемалистской»
политической
системы.
Выявление закономерностей, факторов и направлений трансформации
турецкой партийной системы представляется актуальной исследовательской
проблемой.
В соответствии с нормативным представлением, основанным на опыте
западных демократий, политические партии, будучи посредниками между
обществом и государством, транслируют общественные противоречия в
партийную систему и тем самым способствуют разрешению конфликтов.
Однако в условиях социокультурной и этнорелигиозной гетерогенности
функциональный потенциал партий может существенно разниться с
«классическими моделями». В связи с этим анализ партийной системы
современной Турции, для которой характерна сложная структура социальнополитических размежеваний, сформировавшаяся под влиянием процессов
модернизации и нациестроительства, приобретает особую значимость, так
как выводит на первый план проблему соотносимости нормативного
представления об объекте исследования с реальной политической практикой
в незападных политиях.
Степень научной разработанности. Развитие политических партий,
изменения в их функциональных, доктринальных и организационных
характеристиках
предопределяли
преобладание
тех
или
иных
концептуальных подходов в разные периоды исследования партий и
партийных систем.
Всю литературу по проблематике данного исследования можно
условно подразделить на два больших блока. Первый блок составляют
классические и современные исследования партий и партийных систем. В
этих исследованиях разработаны теоретические и методологические подходы
к анализу партий и партийных систем, прослеживаются эволюция партий в
исторической перспективе и изменения партий на современном этапе,
предложены варианты типологий, исследуются проблемы функциональности
партий, факторы электорального поведения и другие вопросы, связанные с
деятельностью партий и функционированием партийных систем.
У истоков становления партологии как самостоятельной научной
дисциплины
стояли
исследования
М.
Вебера,
Р.
Михельса,
М.
Острогорского. В дальнейшем фундаментальный вклад в развитие теории
партий внесли Г. Алмонд, М. Вейнер, Э. Даунс, М. Дюверже, О.
Киршхаймер, Дж. Лапаломбара, З. Нойман, Й. Шумпетер.
Теоретические и методологические основы анализа партийных систем
были разработаны такими исследователями, как Ж. Блондель, Р. Инглхарт,
М. Лааксо, А. Лейпхарт, С. Липсет, М. Педерсен, Д. Рае, С. Роккан, Дж.
Сартори, Р.Таагепера, С. Хантингтон.
Современные трансформации партий и партийных систем нашли
отражение в исследованиях таких специалистов, как К. фон Бойме, С.
Волынец, Р. Гюнтер, Л. Даймонд, Р. Далтон, К. Джанда, Р. Кац, Дж. Кэри, Я.Э Лэйн, К. Лоусон, С. Мэйнваринг, П. Мэир, А. Панебьянко, П. Пеннингс, Р.
Хармел, М. Шугарт, С. Эрссон.
В
российской
политической
науке
партийная
проблематика
представлена в работах таких исследователей, как А.С. Ахременко, Г.В.
Голосов, В.Я. Гельман, Н.В. Гришин, Б.А. Исаев, Ю.Г. Коргунюк, А.Н.
Кулик, А.В. Кынев, А.В. Лихтенштейн, Б.И. Макаренко, Е.Ю. Мелешкина,
Л.В. Сморгунов, Р.Х. Усманов, О.Ф. Шабров и др.
Различные аспекты функционирования российской партийной системы
на
национальном
и
региональном
уровнях,
а
также
проблемы
взаимодействия власти, гражданского общества и политических партий
нашли отражение в исследованиях Н.В. Анохиной, М.А. Аствацатуровой,
А.В. Баранова, А.А. Вартумяна, Ю.О. Гайворонского, Е.В. Галкиной, Л.Х.
Дзаховой, Г.В. Косова, М.С. Турченко, Я.Ю. Шашковой, Н.Б. Яргомской и
др.
Второй
блок
литературы
составляют
работы,
посвященные
исследованию становления и развития турецкой партийной системы в разные
исторические периоды. Данный блок может быть подразделен на три группы.
Первую группу составляют исследования турецких политологов:
предметные области этих исследований охватывают самые разные аспекты
функционирования турецких партий, вопросы становления и развития
турецкой партийной системы, особенности современной трансформации,
проблемы институционализации партий и развития демократии, факторы
электорального
поведения
турецких
избирателей
и
т.д.
Это
такие
исследователи, как Дж. Аслан-Акман, М. Бардакчи, З. Баран, Дж. Динч, Э.
Калайджиоглу, К. Карпат, Ф. Кейман, А. Кумбараджибаши, Ш. Мардин, М.
Мюфтюлер-Бач, Э. Озбудун, А. Озкан, З. Ониш, С. Сайары, А. Сарыбай, Ю.
Ташкын, Т. Тосун, Т. Тунайя, И. Туран, Г. Тезджюр, М. Хепер, А. Чаркоглу,
Э. Шекерджиоглу, М. Шен, У. Эргюдер, Н. Эрдер, Й. Эсмер, Х. Явуз.
Вторую
группу
составляют
международные
туркологические
исследования (Turkish studies), в основном англоязычные. Здесь следует
отметить
исследования
таких
специалистов,
как
М.
Вульрих,
Дж.
Джонгерден, Б. Ломбарди, Д. Растоу, Б. Рубин, Ф. Тахау, Я. Хазама, В. Хэйл,
Э.-Я. Цюрхер.
Третья группа исследований – это труды российских туркологов.
Отечественная туркология имеет богатые традиции, являясь частью
российской востоковедческой школы. Изучением турецких партий и
партийной системы занимались А.А. Гурьев, В.И. Данилов, Д.Е. Еремеев, Г.М.
Зиганшина, Н.Г. Киреев, Н.З. Мосаки, Б.М. Поцхверия, И.Г. Саетов, Н.Ю.
Ульченко, И.Л. Фадеева В.И. Шлыков, П.В. Шлыков.
Динамике политического процесса в современной Турции, в том числе
проблемам взаимовлияния внутренней и внешней политики республики,
посвящены исследования В.А. Аваткова, С.Б. Дружиловского, И.И. Ивановой,
Б.Г. Койбаева, А.А. Колесникова, К.Н. Лобанова, В.А. Надеин-Раевского, С.Ф.
Орешковой, В.Н. Панина, А.А. Сотниченко, И.И. Стародубцева, А.В.
Сулейманова, В.В. Цибенко.
Различные аспекты развития турецкой политической системы и
внутриполитического процесса нашли отражение в диссертационных
исследованиях М.Э. Бостанова, О.Г. Гусейнова, Г.М. Даниялова, А.А.
Разливаева.
Вместе с тем, несмотря на наличие большого количества работ по
схожей проблематике, необходимо отметить, что большинство изысканий
проводилось в рамках политической регионалистики с фокусированием на
отдельных аспектах функционирования турецкой партийной системы и
внутриполитического процесса. По мнению диссертанта, комплексный
анализ
турецкой
партийной
системы
с
применением
современного
политологического инструментария будет способствовать более глубокому
теоретическому осмыслению проблематики трансформации партийных
систем современных незападных политий.
Таким
образом,
необходимостью
современных
проблема
дальнейшего
незападных
исследования
изучения
политий,
развития
определяется
партийных
характеризующихся
систем
гибридными
политическими режимами, а также социокультурной и этнорелигиозной
гетерогенностью. Репрезентативность турецкого кейса определяется, с одной
стороны,
68-летним
опытом
состязательной
партийной
политики
республики, с другой, значительной трансформацией современной турецкой
партийной системы, запущенной приходом к власти Партии справедливости
и развития.
Исследовательский вопрос заключается в следующем: каковы
специфика,
основные
направления
и
движущие
факторы
процесса
трансформации современной турецкой партийной системы.
Объект диссертационного исследования – партийная система
современной Турции.
Предмет
диссертационного
исследования
–
процесс
трансформации современной турецкой партийной системы.
Цель исследования – выявить наиболее влиятельные факторы и
ключевые векторы трансформации турецкой партийной системы на
современном этапе.
Для достижения этой цели необходимо решить следующие задачи:

выявить общее и особенное в теоретико-методологических
подходах к исследованию партий и партийных систем в западной и
турецкой политической науке;

раскрыть содержание понятия «трансформация партийной
системы»;

выявить
основные
факторы
трансформации
современных
партийных систем;

раскрыть механику воздействия электорального сдвига на
процесс трансформации современной турецкой партийной системы;

выявить наиболее влиятельные институциональные факторы
трансформации турецкой партийной системы;

определить
основные
тенденции
развития
турецких
политических партий в условиях трансформации партийной системы
современной Турции.
Гипотеза
исследования.
Трансформация
партийной
системы
современной Турции вызвана, в первую очередь, электоральными и
институциональными
факторами.
Формирование
новой
конфигурации
партийной системы вынуждает турецкие партии вносить изменения в
партийные доктрины и стратегии электоральной борьбы, корректировать
модели политической кооперации.
Хронологические рамки исследования охватывают период с 2002 г.,
когда состоялись так называемые «опрокидывающие выборы», запустившие
процесс трансформации турецкой партийной системы, по начало 2018 г. При
этом в связи с тем, что в настоящей работе произошедшая трансформация
рассматривается в неразрывной связи с предшествовавшим историческим
контекстом, автор обращался также к более ранним периодам развития
турецкой
партийной
политики.
Это
позволило
выявить
общие
закономерности развития турецкой партийной системы.
Теоретико-методологическая
диссертационное
исследование
методологических
разработок,
основа
опирается
исследования.
на
получивших
ряд
Данное
теоретических
широкое
признание
и
в
современной политической науке. Прежде всего, необходимо отметить
теоретические разработки П. Мэира, Я.-Э. Лэйна и С. Эрссона в области
теории изменения партийных систем. Анализ влияния институциональных
факторов на трансформацию партийной системы основан на исследованиях
М.
Дюверже,
Р.
Таагеперы,
М.
Шугарта,
А.
Лейпхарта.
Анализ
электоральных факторов основан на особенностях приложения теории
социальных размежеваний С. Липсета и С. Роккана применительно к
турецкому кейсу. Выявление тенденций развития конкретных партий в
условиях трансформации партийной системы основано на теоретических
разработках К. Джанды, Р. Хармела, А. Панебьянко в области теории
партийных изменений.
Ключевое значение на различных стадиях исследования имели
исторический подход, количественные методы анализа партийных систем
(индексы эффективного числа партий, электоральной волатильности,
диспропорциональности,
фракционализации),
метод
сопоставительного
анализа, вторичный анализ данных социологических исследований, анализ
нормативно-правовых и программных документов.
Эмпирическую базу исследования составляют:
1.
электоральная статистика, представленная на сайте ЦИК Турции
(сведения о результатах выборов и распределении мест в национальном
меджлисе, начиная с первых конкурентных выборов в 1950 г.);
2.
комплекс нормативно-правовых актов Турецкой республики,
регулирующих деятельность партий и электоральный процесс;
официальные документы и предвыборные программы ведущих
3.
турецких партий, тексты официальных выступлений и интервью лидеров
партий;
материалы ведущих турецких периодических изданий (Resmi
4.
Gazete, Cumhuriyet, Hürriyet, Milliyet, Turkish Daily News);
аналитические материалы и социологические опросы научно-
5.
аналитических центров Турции (KONDA, TESEV, SETA);
материалы, собранные диссертантом в ходе исследовательских
6.
стажировок в Турции (Анкара, 2014 г.; Измир, 2015 г.; Стамбул, 2016 г.).
Научная новизна диссертационного исследования заключается в
следующем:
- выявлено, что методология турецкой партологии, пройдя через
этапы
доминирования
западной
теории
модернизации
и
«центр-
периферийного» подхода, эволюционирует к системному анализу, в
рамках которого на первый план выходят не отдельные партии, а
партийная система в целом с акцентом на количественные методы
исследования;
-
предложено
авторское
понимание
понятия
«трансформация
партийной системы» и обосновано, что вектор изменений, происходящих
на
электоральном,
межпартийной
парламентском
конкуренции,
и
правительственном
определяется
актором
и
уровнях
механизмом
трансформации партийной системы;
- обосновано, что в условиях демократического политического
режима основными факторами трансформации партийной системы по
электоральному типу являются электоральный сдвиг и институциональные
изменения;
-
раскрыто
трансформацию
перегруппировка
влияние
турецкой
фактора
партийной
электората
была
электорального
системы
вызвана
и
сдвига
на
обосновано,
что
изменением
партийных
идентификаций
при
сохранении
прежней
структуры
социально-
политических размежеваний;
- выявлено, что на трансформацию турецкой партийной системы
оказали
влияние
институциональные
изменения,
связанные
с
избирательной системой, политической субъектностью кемалистской
элиты, конституционной реформой 2017 г.;
- выявлены тенденции развития турецких политических партий в
современных условиях и доказано, что формирование новой конфигурации
партийной системы оказывает влияние на динамику партийных идеологий,
электоральных стратегий и моделей политической кооперации.
Основные положения, выносимые на защиту.
Турецкая
1.
партология
прошла
путь
от
некритического
копирования западных теорий к их критическому переосмыслению и
попыткам
выстроить
оригинальные
исследовательские
подходы,
учитывающие специфику национальной партийной политики. Различия в
современных
западных
и
турецких
партологических
подходах
обусловлены несоответствием трендов развития партий на Западе и в
самой Турции. В отличие от западной партологии, где исследовательский
фокус
сместился
на
измерения
«новой
политики»
и
эволюцию
организационных форм партий, в турецкой партологической мысли попрежнему
доминируют
объяснительные
модели,
основанные
на
классических размежеваниях «старой политики». При этом повсеместная в
западных
исследованиях
проблематика
«постматериалистической
повестки» и вопросы внутренней организации партий практически не
представлены в турецкой партологии.
2.
В основу бинарной типологии трансформации партийных систем
положены два основных варианта возможных корреляций таких уровней
межпартийной
конкуренции,
как
электоральный,
парламентский
и
правительственный. Первый вариант корреляции этих уровней предполагает,
что импульс к изменению партийной системы идет в направлении от
электорального уровня к парламентскому и далее к правительственному.
Данный
вариант
соответствует
электоральному
типу
трансформации
партийной системы, так как происходит в результате волеизъявления
граждан через механизм выборов. Второй вариант корреляции уровней
межпартийной конкуренции предполагает изменения в партийной системе в
обратном направлении – от правительственного к парламентскому и от
парламентского к электоральному. Он соответствует неэлекторальному типу
трансформации партийной системы, так как осуществляется элитами без
прямого
участия
избирателей
посредством
смещения
правительства,
государственного переворота, демонтажа политического режима и т.п.
3.
Стартовые условия трансформации партийной системы по
электоральному типу в ситуации демократического режима связаны с такими
факторами, как электоральный сдвиг, при котором подавляющая часть
избирателей меняет свои электоральные предпочтения от одних партий в
пользу других; значимые изменения в институциональном дизайне, которые,
затрагивая правила электоральной борьбы, оказывают влияние как на
перевод голосов в мандаты, так и на значимость этих мандатов с точки
зрения формирования правительства.
4.
Трансформация
турецкой
партийной
системы,
запущенная
выборами 2002 г., выразилась в совокупности электоральных, парламентских
и правительственных изменений, ознаменовавших переход от крайне
фрагментированной системы с высокими показателями электоральной
волатильности к системе с доминирующей партией, в роли которой
выступает Партия справедливости и развития (ПСР). Основным фактором
трансформации послужил электоральный сдвиг, в результате которого
произошло критическое обновление партийного спектра. Консолидация
электората
вокруг
республиканской
Партии
партии,
справедливости
Партии
и
развития,
националистического
Народнодействия,
Демократической партии народов имеет очевидные социокультурные,
этнорелигиозные
и
региональные
контуры,
что
свидетельствует
об
устойчивости социально-политических размежеваний и их решающем
значении для формирования электоральных ориентаций.
5.
Среди институциональных факторов наиболее сильное влияние
на трансформацию турецкой партийной системы оказали следующие:
особенности избирательной системы (10 %-й заградительный барьер и метод
распределения мандатов д’ Ондта), обусловливающие высокий уровень
диспропорциональности результатов, способствовали на начальном этапе
концентрации исполнительной власти в руках одного центра; эрозия и
последующая ликвидация политической субъектности кемалистской элиты
(реорганизация Совета национальной безопасности, судебная реформа,
уголовное преследование прокемалистской бюрократии) позволили ПСР
закрепить статус доминирующей партии; конституционная реформа 2017 г.,
ознаменовавшая
переход
от
парламентской
формы
правления
к
президентской, закладывает институциональные основы для удержания ПСР
роли ведущей политической силы.
6.
Формирование новой конфигурации партийной системы в
современной Турции обусловило изменения партийных идеологических
платформ, электоральных стратегий партий и моделей межпартийной
кооперации. Ведущие турецкие партии, во-первых, отходят от традиционной
идеологоцентричной
риторики
в
сторону
большей
прагматизации
политической повестки; во-вторых, в методах электоральной борьбы
преобладает стратегия «всеохватной партии»; в-третьих, усиливаются роль
партийных лидеров и значение стратегии «служебной партии» («hizmet
partisi»), суть которой – в адресной материальной поддержке избирателей. Во
взаимоотношениях между турецкими партиями по-прежнему преобладает
острая конфронтация. В условиях, когда крайний антагонизм присущ не
только
отношениям
между
доминирующей
партией
и
основными
оппозиционными силами, но и межоппозиционному взаимодействию,
пространство для политической кооперации крайне ограничено, что
объясняет провал переговоров о коалиционном правительстве в 2015 г. и
разнородность позиций в отношении конституционной реформы 2017 г.
Теоретическая
значимость
диссертационного
исследования.
Разработанная в рамках диссертационного исследования система понятий
способствует совершенствованию категориального аппарата политической
науки. Определенный вклад настоящая работа вносит в систему знаний о
факторах трансформации современных партийных систем. Кроме того,
исследование трансформации турецкой партийной системы с применением
инструментария современной политической науки способствует развитию
методологических оснований отечественной туркологии.
Практическая
значимость
диссертационного
исследования.
Положения и выводы, содержащиеся в диссертационном исследовании,
могут быть использованы при анализе динамики партийных систем
современных незападных политий. Результаты исследования могут быть
использованы
органами
государственной
власти
федерального
и
регионального уровня при краткосрочном и среднесрочном прогнозировании
политических процессов в Турецкой Республике, подготовке и реализации
политических
решений,
связанных
с
взаимодействием
с
турецкими
партнерами. Результаты исследования также могут быть использованы в
учебном процессе в рамках общих и специальных курсов по политологии,
политической истории Турции, регионоведению и партологии.
Область исследования. Содержание диссертационного исследования
соответствует
пунктам
Паспорта
специальности
ВАК
Министерства
образования и науки РФ – 23.00.02 – Политические институты, процессы и
технологии: «4. Типы политических организаций. Место и роль партий в
политических отношениях современности. Партии и государство. Партии и
другие формы артикуляции интересов (корпоративизм, группы давления и
пр.). Партии и избирательные системы. Идеологии политических партий.
Партийные
системы.
партийных систем».
Механизмы
взаимодействия
партий
в
рамках
Апробация
исследования.
Основные
положения
диссертации
изложены в докладах, сделанных в рамках Международной научнопрактической конференции «V Северо-Кавказские социологические чтения»
(Ставрополь,
СКФУ,
2017),
Научно-практической
конференции
с
международным участием «VI Столыпинские чтения» (г. Краснодар, КубГУ.
2016), Международного Харакского научного форума (Севастополь, КФУ,
2016), Международного форума «Кавказ в начале 21 века: народы, общество
и
государство» (Пятигорск, СКФУ, 2016), Международной
научно-
практической конференции «Северный Кавказ как пространство для диалога
культур»
(Пятигорск,
2015),
Всероссийской
конференции
студентов,
аспирантов и молодых ученых «Путь в науку» (Ростов-на-Дону, ЮФУ, 2016),
Ежегодной молодежной научной конференции «Молодая наука-2014»
(Пятигорск, ПГЛУ, 2014).
Основные результаты были изложены в рамках работы «круглых»
столов и дискуссионных площадок в Северо-Кавказском федеральном
университете (г. Ставрополь), Анкарском университете (г. Анкара), Эгейском
университете (г. Измир).
Основные положения и выводы диссертационного исследования были
отражены в 12 публикациях, общим объемом 3,7 п.л. в т.ч. 3 статьях в
ведущих
рецензируемых
журналах,
рекомендованных
ВАК
для
опубликования итогов диссертационных исследований.
Диссертация обсуждена на кафедре зарубежной истории, политологии
и международных отношений ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский федеральный
университет» и рекомендована к защите по специальности 23.00.02 –
Политические институты, процессы и технологии.
Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав,
включающих 6 параграфов, заключения, списка литературы и приложений.
Общий объем работы – 181 страниц машинописного текста.
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во
введении
проводится
анализ
характеризуются
обосновывается
степени
объект
и
актуальность
научной
предмет
исследуемой
разработанности
диссертационного
темы,
проблемы,
исследования,
формулируются цель и задачи, определяются научная новизна исследования,
его теоретическая и практическая значимость, обосновывается теоретикометодологическая база исследования, формулируются основные положения,
выносимые на защиту, излагаются результаты апробации диссертационной
работы, а также дается характеристика её структуры.
В первой главе «Теоретико-методологические основы исследования
проблем трансформации партийных систем» раскрывается понятийнокатегориальный
аппарат
исследования,
анализируются
существующие
подходы к исследованию партий и партийных систем, разрабатывается
исследовательский механизм анализа трансформации партийных систем.
В первом параграфе первой главы «Западные и турецкие подходы к
исследованию партий и партийных систем» решается задача по
выявлению общего и особенного в теоретико-методологических подходах к
исследованию партий и партийных систем в западной и турецкой
политической науке.
Отмечается ряд особенностей турецкой политической науки в
определении
базовых
партологических
понятий.
В
частности,
сопоставительный анализ классических западных подходов и подходов
турецких специалистов к определению понятия «партия» выявил, что для
турецкой
политической
науки
характерно
функциональное
и
идеологоцентричное понимание сущности политической партии. При этом
для турецких специалистов менее характерно обращение к структурному
подходу, одному из наиболее разработанных в западной партологии. В
отношении
определения
понятия
«партийная
система»
отмечается
приверженность большинства турецких исследователей западной концепции
«система партий» («system of parties»), для которой характерно понимание
партийной
системы
как
стабильной
системы
взаимодействий,
формирующейся в результате межпартийной конкуренции.
Таблица 1. Сопоставительный анализ турецких и западных
подходов к определению понятия «партия»
Слово-маркер
В оригинале на Индикатор
Кол.-во
турецком
какого подхода?
упомина
ний
сообщество
Topluluk
–
3
организация
Örgüt
–
2
постоянная
sürekli yapı
структурный
2
структура
длительно
süreklilik gösteren
структурный
2
существующее
действующее
на ülke çapında/ yerel структурный
2
национальном/
düzeyde
локальном уровне
объединенные
belli bir ideoloji/ идеологический
4
одной
politik
program
политической
üzerinde birleşmiş
идеологией
с целью заполучить siyasi iktidarı ele
функциональный/ 5
политическую
geçirmeyi/programı
структурновласть/ реализовать gerçekleştirmeyi
функциональный
программу
hedef alan
путем
выборов/ seçimler yoluyla
функциональный/ 3
народной
структурноподдержки
функциональный
Анализ турецких подходов к исследованию партийных систем выявил
высокую степень интегрированности турецкой партологии в теоретикометодологическое пространство современной западной политической науки.
Методологическая база основных турецких подходов к исследованию
партийных
систем,
среди
которых
транзитологический,
«центр-
периферийный», социологический и системный, почерпнута из западной
компаративистики. При этом имеющиеся различия в западных и турецких
подходах проистекают из несоответствия трендов развития партий на
Западе и в самой Турции. В то время как в западной партологии
исследовательский фокус сместился на измерения «новой политики»
(вопросы экологии, гендерная политика, права человека и т.п.) и эволюцию
организационных форм партий, в турецкой партологической мысли попрежнему
доминируют
классических
объяснительные
размежеваниях
исламисты-лаицисты).
модели,
«старой
Характерные
основанные
политики»
для
западных
на
(левые-правые,
исследований
проблематика «постматериалистической повестки» и вопросы внутренней
организации партий в турецкой партологии представлены в меньшей
степени.
На основе проведенного анализа делается вывод об адекватности
выбранного
понятийно-категориального
аппарата
применительно
к
турецкому кейсу и формулируются концептуальные рамки исследования. В
частности, партийная система определяется как система взаимодействий,
отражающая результаты межпартийной конкуренции на трех основных
уровнях – электоральном, парламентском и правительственном. Основными
характеристиками
партийной
системы
выступают
количество
и
относительный размер партий, устойчивость электорального поведения,
идеологические
дистанции.
Операционализация
этих
характеристик
проводится через такие показатели, как политическая фрагментация (индекс
эффективного
числа
Лейпхарта),
электоральная
идеологическая
партий),
диспропорциональность
волатильность
поляризация.
Исследование
(формула
(индекс
партийной
А.
Педерсена),
системы
предполагает также выявление воздействия внешней среды на динамику
партийной системы, в связи с чем особую значимость приобретает анализ
институциональных
рамок
и
структуры
социально-политических
размежеваний.
Во втором параграфе первой главы «Понятие «трансформация
партийной системы» в современной политической науке» раскрывается
содержание понятия «трансформация партийной системы», выявляются
типологические характеристики данного процесса.
Отмечается наличие терминологического дуализма, обусловленного
различиями в употреблении исследуемого понятия в западной и российской
политической науке. Так, в западной политологии для обозначения
колебаний партийной системы или ее динамического измерения чаще
употребляется понятие «изменение партийной системы» (party system
change), а само исследовательское направление известно как теория
партийных изменений (theory of party system change). При этом в западной
политологии существует три основных подхода к определению данного
понятия. Первый подход рассматривает «изменение партийной системы» как
переход от одного типа системы к другому; второй подход как изменение
базовых измерений партийной системы; для третьего подхода характерно
понимание «изменения партийной системы» как изменения в структуре
межпартийной конкуренции.
В российской и турецкой политической науке в качестве научного
понятия чаще употребляется «трансформация партийной системы» (турецкий
аналог – parti sisteminin dönüşümü). При этом и отечественные и турецкие
партологи под «трансформацией партийной системы» понимают транзит от
одного типа партийной системы к другому.
В настоящем исследовании в качестве решения терминологической
проблемы предложено различение вышеобозначенных понятий с приданием
каждому из них четкой смысловой нагрузки. В качестве разграничительного
критерия использовался переход от одного типа системы к другому. Под
изменением партийной системы предлагается понимать колебание на одном
из уровней межпартийной конкуренции, которое не влечет за собой перехода
от одного типа системы к другому. Следовательно, изменения могут быть
трех видов: электоральные, парламентские и правительственные.
Трансформация партийной системы охватывает одновременно все три
уровня межпартийной конкуренции и характеризуется изменением типа
системы. Следовательно, трансформация партийной системы может быть
определена как совокупность значимых изменений на основных уровнях
межпартийной
конкуренции
(электоральном,
парламентском,
правительственном), которые характеризуют переход от одного типа
системы к другому.
При исследовании трансформации партийной системы важным
является также вопрос о типологических характеристиках. Уместным
представляется подразделение трансформации партийных систем на два
основных
типа
–
электоральный
и
неэлекторальный.
Подобное
подразделение типов трансформации партийных систем основано на
взаимозависимости между вектором изменений, с одной стороны, и актором,
а также механизмом трансформации, с другой. В случае электорального типа
механизмом трансформации партийной системы выступают демократические
выборы, а актором – непосредственно электорат, так как он определяет
результаты выборов. Соответственно, вектор изменений будет иметь
направленность от электорального уровня межпартийной конкуренции к
парламентскому и далее к правительственному. В случае неэлекторального
типа
трансформация
избирателей
в
партийной
результате
системы
происходит
государственного
без
переворота,
участия
демонтажа
политического режима, а актором трансформации выступает политическая
элита. Соответственно, вектор изменений определяется импульсом от
правительственного уровня межпартийной конкуренции, который далее
охватывает парламентский и электоральный уровни.
Рис. 1. Бинарная типология трансформации партийных систем
В третьем параграфе первой главы «Факторы трансформации
партийных систем: электоральные и институциональные аспекты
анализа» выявляются основные факторы трансформации современных
партийных систем.
Отмечается, что на процесс трансформации партийной системы может
влиять целая совокупность факторов. Набор этих факторов может принимать
различные вариации в каждом конкретном случае в зависимости от
специфики партийной системы и типа трансформации. Если речь идет о
неэлекторальной
трансформации,
процесса
всего
чаще
стимулирующие
то
становятся
политическую
движущими
кризисные
элиту
к
факторами
данного
политические
явления,
активным
действиям
по
переформатированию политического режима. Более определенной выглядит
ситуация с факторным анализом трансформации партийной системы по
электоральному типу, так как в этом случае механизмом, который запускает
данный процесс, являются выборы. Итоги выборов, в свою очередь,
определяются двумя главными составляющими – правилами электоральной
борьбы или в широком смысле институциональным дизайном и партийными
предпочтениями
избирателей.
Следовательно,
стартовые
условия
трансформации партийной системы по электоральному типу связаны с
такими
факторами,
как
электоральный
сдвиг
и
изменения
в
институциональном дизайне.
Сущность электорального сдвига заключается в том, что подавляющая
часть избирателей меняет свои электоральные предпочтения от одних партий
в пользу других. В параграфе проводится анализ основных подходов к
исследованию природы и мотивов электорального сдвига в рамках
электоральных исследований. В частности, в рамках социологического
подхода электоральный сдвиг связывается с изменениями в структуре
социально-политических
размежеваний;
в
рамках
социально-
психологического – с изменениями партийных идентификаций; рационально-
инструментальный подход склонен связывать электоральный сдвиг с
экономическим (ретроспективным) голосованием.
Институциональный фактор связан со значимыми изменениями в
институциональном дизайне, которые, затрагивая правила электоральной
борьбы, оказывают влияние как на перевод голосов в мандаты, так и на
значимость этих мандатов с точки зрения формирования правительства.
Данные изменения чаще всего связаны с избирательной системой: в
параграфе проводится анализ взаимовлияния избирательной и партийной
систем. Вместе с тем, отмечается наличие искажений «классических
эффектов» электоральной формулы на партийную систему, проистекающих
из специфики формата межпартийной конкуренции. Подобная специфика
связана
с
характеристиками
политического
режима,
степенью
сбалансированности разделения полномочий между основными ветвями
власти, уровнем социально-политической фрагментации.
Во второй главе «Трансформация партийной системы Турции:
современное состояние и векторы развития» выявляются особенности,
основные направления и факторы трансформации турецкой партийной
системы на современном этапе.
В первом параграфе второй главы «Турецкая партийная система
после парламентских выборов 2002 г.: фактор электорального сдвига»
раскрывается влияние электорального сдвига на процесс трансформации
современной
турецкой
партийной
системы.
В
начале
параграфа
проводится экскурс в историю становления и развития турецкой
партийной системы на рубеже XX-XXI веков, дается характеристика ее
состоянию к моменту начала современной трансформации, запущенной
критическими выборами 2002 г.
Отмечается турбулентный характер развития партийной системы
Турции
с
момента
перехода
к
политической
состязательности,
обусловленный влиянием военных переворотов (1960 г., 1971 г., 1980 г., 1997
г.), частых изменений институционального дизайна, сложной структуры
социально-политических
размежеваний.
К
моменту
начала
процесса
современной трансформации турецкая партийная система дрейфовала от
умеренного плюрализма к крайнему. Центробежные процессы привели к
электоральному
ослаблению
центристских
партий
и
продвижению
исламистских и националистических партий. Фрагментированность турецкой
партийной системы отражалась в наличии партийных блоков, т.е. групп
идеологически родственных партий, разделяющих общую электоральную
базу. Всего насчитывалось четыре основных партийных блока: блок
правоцентристских партий, левоцентристский блок, националистический
блок, блок исламистских партий.
Трансформация
современной
турецкой
партийной
системы,
запущенная критическими выборами 2002 г., выразилась в совокупности
электоральных,
парламентских
и
правительственных
изменений,
ознаменовавших переход от крайне фрагментированной системы с высокими
показателями электоральной волатильности к системе с доминирующей
партией, в роли которой выступает Партия справедливости и развития (ПСР).
Основным фактором трансформации послужил электоральный сдвиг, в
результате которого произошло критическое обновление партийного спектра.
«Старые» центристские партии, доминировавшие в период с 1983 по начало
2000-х гг., растеряли электоральный потенциал и сошли с политической
сцены. Электорат консолидировался вокруг четырех основных партий –
правоцентристской
Партии
справедливости
и
развития
(ПСР),
левоцентристской Народно-республиканской партии (НРП), ультраправой
Партии
националистического
действия
(ПНД),
прокурдской
Демократической партии народов (ДПН). Как результат, значительно
сократились показатели политической фрагментации и электоральной
волатильности.
Таблица 2. Показатели политической фрагментации партийной
системы Турции (1991 – 2015 гг.)
Год
ЭЧП
1991
1995
1999
2002
2007
2011
2015 (июнь)
2015 (ноябрь)
4,7
6,2
6,6
5,2
3,5
3,0
3,7
3,0
Фракционализа
ция
0,71
0,77
0,79
0,52
0,6
0,59
0,69
0,57
Волатильность
16,6
18
19,9
42
19
12
13,4
8,0
Результаты проведенного вторичного анализа данных социологических
исследований
за
отчетный
период
(2007-2017
гг.)
показали,
что
электоральный сдвиг был вызван изменениями партийных идентификаций
при
сохранении
прежней
структуры
социальных
размежеваний.
Принадлежность к той или иной этнорелигиозной / социокультурной группе
оказывает решающее влияние на формирование партийных предпочтений
турецких
избирателей.
Основные
линии
размежеваний
по-прежнему
проходят между исламистами и лаицистами, турецкими националистами и
курдскими националистами.
В частности, электоральное доминирование правящей ПСР основано на
аккумулировании
поддержки
консервативно-религиозного
и
традиционалистского сегмента электората: это, в основной массе, этнические
турки-сунниты, среднего и пожилого возраста, имеющие образование на
уровне или ниже среднего. Главная оппозиционная партия – НРП –
консолидировала поддержку светского (лаицисткого) электората, ведущего
современный «вестернизированный» образ жизни: в основной массе, это
люди среднего и пожилого возраста, имеющие полное среднее образование,
либо
высшее.
НРП
также
традиционно
поддерживают
абсолютное
большинство алевитов. Основной электорат ДПН – это этнические курды.
Националистическая ПНД – это единственная партия, которая не имеет
своего «нишевого» избирателя и делит голоса турок-националистов
(ülkücüler) с правящей ПСР, а также рядом других партий.
Кроме
того,
анализ
электоральной
статистики
выявил,
что
распределение результатов партий на парламентских выборах имеет четкие
региональные контуры. Это выражается в том, что все четыре ведущие
партии на протяжении последних пяти выборов первенствуют в конкретных
провинциях. При этом из четырех ведущих партий только ПСР представлена
на территории всей Турции, пользуясь разной степенью электоральной
поддержки. Остальные три партии могут рассчитывать на голоса избирателей
только в определенных регионах страны. У ПСР самые высокие результаты
традиционно в регионе Внутренней Анатолии и на черноморском побережье
(Конья, Малатья, Кахраманмараш, Кайсери, Кютахья, Эрзурум, Ризе и т.д.).
Ядерный электорат НРП сконцентрирован в западных и южных провинциях
республики: Айдын, Кыркларели, Эдирне, Мугла, Текирдаг, Измир, Анталия
и др. НРП практически не представлена в юго-восточных провинциях, где
проживают курды. ПНД традиционно поддерживают избиратели из
прибрежных районов на юге и на западе. Наиболее сильные позиции у ПНД в
провинциях Османийе, Ыгдыр, Байбурт, Мерсин. Так же, как и НРП, ПНД не
может рассчитывать на поддержку избирателей в курдских провинциях.
Наконец, ДПН наибольшей поддержкой пользуется в курдских провинциях
на юго-востоке страны: Хаккари, Ширнак, Диярбакыр, Мардин, Батман,
Тунджели и др. Соответственно на остальной части республики ДПН
набирает крайне низкий результат.
В параграфе отмечается, что снижение политической фрагментации не
сказалось на уровне идеологической поляризации – турецкое общество
остается крайне поляризованным, при этом взаимное отчуждение между
противоборствующими
группами
проведенного
спрогнозировано,
анализа
только
усиливается.
что
в
На
будущем
основе
основным
источником электоральной волатильности будут «пертурбации» турецких
националистов, выбирающих между правящей партией и рядом партий
националистического спектра, и курдов, чьи голоса с попеременным успехом
стягивают на себя ПСР и ДПН.
Во втором параграфе второй главы «Институциональные факторы
трансформации партийной системы современной Турции» выявляется
влияние ряда институциональных факторов на процесс трансформации
современной турецкой партийной системы.
Отмечается,
что
стартовые
условия
трансформации
турецкой
партийной системы на фоне электорального сдвига были связаны, прежде
всего,
с
особенностями
избирательной
системы.
Пропорциональная
электоральная формула, сочетающая метод распределения мандатов по
д’Ондту и крайне высокий 10 %-й заградительный барьер, способствовала
концентрации власти в руках одной партии («механический эффект») и
снижению политической фрагментации («психологический эффект»). Ввиду
того, что на «опрокидывающих выборах» 2002 г. только две партии
преодолели заградительный барьер, ПСР с результатом в 34,3 % получила 66
% всех депутатских мандатов и право сформировать свое первое
однопартийное
правительство.
Показатель
диспропорциональности
на
выборах 2002 г. составил 21,5.
Таблица 3. Показатель диспропорциональности распределения
мандатов (2002 – 2015 гг.)
2002 г.
2007 г.
2011 г.
2015 г.
2015 г.
июнь
ноябрь
21,5
8,1
5,6
3,04
4,0
Другой институциональный фактор, который позволил ПСР закрепить
статус доминирующей партии, связан с переформатированием «системы
политического опекунства» (vesayet sistemi), выстроенной кемалистской
элитой после переворота 1980 г. Представители «старой» элиты после
победы ПСР на выборах 2002 г. отказали ей в легитимности, рассматривая
исламистское прошлое руководства партии как угрозу республиканским
ценностям. В связи с этим, ограничение влияния кемалистской элиты на
политический процесс было вопросом выживания для ПСР. В рамках своей
стратегии ПСР инициировала ревизию военно-гражданских отношений,
реорганизовала Совет национальной безопасности, сумела провести на
президентский
пост
своего
кандидата,
провела
судебную
реформу,
инициировала уголовные дела («Эргенекон», «Бальоз» и т.д.) в отношении
бывших и действовавших на тот момент высокопоставленных военных,
которых обвиняли в попытке государственного переворота. Как результат,
ПСР переформатировала прежнюю систему сдержек и противовесов, лишив
кемалистскую элиту каких-либо возможностей влиять на политический
процесс.
Однако, избавившись от политической опеки «старой» элиты,
правящая партия притормозила дальнейший процесс демократизации, ее
политический стиль принял авторитарный характер. Исследователи поразному определяют нынешний турецкий политический режим: звучат такие
определения,
как
гибридный
режим,
электоральный
авторитаризм,
делегативная демократия, постмодернистская демократия и т.д. Но в основе
всех этих режимных типов лежат несколько важных черт: монополия на
политическую власть в руках одного центра, опирающегося на электоральное
большинство, персоналистский стиль правления, сильная исполнительная
власть и отсутствие горизонтальной подотчетности, моноцентричный формат
межпартийной конкуренции и слабая оппозиция.
Наконец, завершением институциональных преобразований ПСР стала
конституционная
реформа
2017
г.,
предполагающая
переход
от
парламентской системы правления к президентской. Одобренные на
всенародном референдуме
в
2017
г.
институциональные изменения
закладывают основу для удержания ПСР статуса доминирующей партии в
будущем. Так, существенно усиливается роль исполнительной власти в
сравнении
с остальными
ветвями, при
этом единственным главой
исполнительной власти становится президент, должность премьер-министра
упраздняется.
Отныне
турецкий
президент
становится
верховным
главнокомандующим, сможет состоять в партии, будет назначать и увольнять
вице-президентов и министров и т.д.
Однако появляются и существенные риски для стабильности турецкой
партийной системы в будущем. Сильный президенциализм в сочетании с
характерной
для
Турции
социокультурной
и
этнорелигиозной
гетерогенностью при условии полицентричного формата межпартийной
конкуренции может привести к повторной фрагментации партийной системы
и
росту
электоральной
неустойчивости.
Несовпадение
партийной
принадлежности президента и парламентского большинства с большой
вероятностью будет сопровождаться разногласиями между двумя ветвями
власти и тем самым способно дестабилизировать политический процесс. В
противоположность
этому,
сохранение
моноцентричного
формата
межпартийной конкуренции будет способствовать дальнейшему росту
авторитарных
тенденций,
так
как
при
совпадении
партийной
принадлежности президента и парламентского большинства парламент будет
полностью подконтролен президенту.
В
третьем
параграфе
второй
главы
«Тенденции
развития
политических партий в условиях новой конфигурации турецкой
партийной
системы»
выявляются
изменения
и
новые
тренды
в
функционировании ведущих турецких партий в условиях трансформации
партийной системы.
Отмечается, что формирование новой конфигурации партийной
системы предопределило изменения в стратегиях электоральной борьбы и
моделях политической кооперации между турецкими партиями.
Проведенный
анализ
показывает,
что
партии
отходят
от
идеологоцентричной риторики в сторону прагматической повестки дня. В
частности, отмечено снижение идеологических составляющих партийных
программ. Раздел «Идеология» из четырех партийных программ содержится
только в одной (программа НРП). При этом только программы НРП и ПНД
содержат отсылки к определенным доктринам и принципам, составляющим
основу партийной идеологии. В программе ПСР отмечается, что партия
выстраивает свою политическую деятельность не на основе определенной
идеологии, а на основе современных демократических ценностей; как
отмечается, основная цель партии – служение обществу. В программе ДПН
ни разу не встречается слово «идеология», также отсутствуют отсылки к
какой-либо идеологии или доктрине.
Если прежде электоральный дискурс вращался вокруг тем, связанных с
противостоянием лаицистов и исламистов, то теперь на первый план вышли
вопросы развития демократии, социальная и экономическая повестка,
курдская проблема. Сужение пространства для политической борьбы в силу
стабилизации электоральных предпочтений и нарастающей электоральной
гегемонии ПСР вынудило оппозиционные партии провести программную
перезагрузку. В случае с НРП жесткий кемализм сменился современной
социал-демократией. ДПН построила свою платформу на современных левых
идеях
социального
равенства
и
демократии
и
приобрела
черты
«всеохватности», впервые обратившись не к отдельному этносу или региону
(в данном случае к курдскому меньшинству), а ко всем гражданам Турции.
Среди других тенденций развития турецких партий отмечено усиление
роли партийных лидеров в электоральных стратегиях: личность партийного
лидера становится важнейшей составляющей избирательной кампании. Сами
партии становятся все более «всеохватными», обращаясь с разной повесткой
к тем или иным социальным группам; возрастает значение материальной
поддержки избирателей в электоральных стратегиях партий. При этом
функциональный принцип «служебной партии» (hizmet partisi), которую ПСР
переняла у исламистских партий, стал активно применяться и другими
ведущими партийными игроками.
В
ходе
исследования
был
сделан
вывод
о
возможности
типологизировать ведущие турецкие партии в соответствии с типологией Р.
Гюнтера и Л. Даймонда. Так, ПСР и обновленная НРП являют классический
пример
«всеохватных
партий».
ПНД
представляет
собой
тип
ультранационалистической
партии,
ДПН
до
последнего
времени
представляла собой этническую партию, но после обновления скорее
тяготеет к лево-либертарианским партиям.
Проведенный анализ показывает, что во взаимоотношениях между
турецкими партиями по-прежнему преобладает острая конфронтация,
доходящая подчас до враждебности. В условиях, когда крайний антагонизм
присущ не только отношениям между правящей партией и основными
оппозиционными силами, но и межоппозиционному взаимодействию
остается очень ограниченное пространство для политической кооперации. В
ходе исследования были отмечены ряд значимых изменений в моделях
кооперации между ведущими турецкими партиями за последние два года.
Так, проанализированы основания так называемой «большой коалиции»
(«büyük koalisyon») между правящей ПСР и ПНД, отмечен их «картельный
характер». Необходимость коалиции с националистами для правящей партии
была вызвана реализацией конституционной реформы: для того чтобы
вынести на референдум пакет поправок в действующую конституцию, у ПСР
не было достаточно голосов в парламенте. Среди трех остальных
парламентских партий ПСР могла рассчитывать на коалицию только с ПНД,
которая,
соглашаясь
поддержать правящую
партию в
продвижении
конституционной реформы, преследовала ряд собственных интересов. Так,
правящий режим помог лидеру ПНД Д. Бахчели отстоять свой пост в борьбе
с группой внутренних оппозиционеров, пытавшихся инициировать процесс
обновления партии. Кроме того, коалиция с правящей партией открыла перед
ПНД большие возможности по интеграции своих кадров в государственные
учреждения на те места, которые освободились после массовых зачисток от
подозреваемых в связях с Ф. Гюленом (организация ФЕТО) в 2016-2017 гг.
В заключении формулируются основные выводы исследования. В
частности, отмечается особенность турецкого «кейса» в сравнении с
«классическими» западными моделями развития партий и партийных систем.
В соответствии с нормативным представлением, основанным на опыте
западных демократий, политические партии транслируют общественные
противоречия
в
партийную
систему
и
тем
самым
способствуют
разглаживанию конфликтов; турецкие же партии являют пример «обратного
эффекта»: острота социальных конфликтов и противоречий, непримиримость
позиций и интересов, наложенные на социокультурные и этнорелигиозные
особенности, привели к тому, что именно партии стали каналом политизации
социальных и культурных противоречий, институционально закрепив
социальную
фрагментацию.
Эта
фрагментация
характеризуется
напряженностью отношений между основными социальными группами и
партиями,
их
представляющими,
секьюритизацией
электорального
пространства, формированием ситуативных коалиций и «охотой на ведьм».
Произошедшие изменения в функционировании турецких партий
свидетельствуют о способности института партий адаптироваться к
изменяющимся условиям. Турецкие партии реагируют на изменения в
общественно-политическом
пространстве,
корректируя
собственные
стратегии электоральной борьбы и модели политической кооперации, тем
самым обеспечивают себе политическую выживаемость.
В трех приложениях представлены результаты вторичного анализа
данных социологических исследований, авторские расчеты политической
фрагментации (индексы ЭЧП, диспропорциональности, фракционализации) и
электоральной волатильности (индекс Педерсена) турецкой партийной
системы в период с 1991 по 2017 г., а также электоральная статистика (итоги
турецких парламентских выборов) с 1950 по 2017 г.
III. Основные положения диссертационного исследования
отражены в 12 публикациях автора общим объёмом 3,7 п.л.:
Научные
статьи,
входящих в реестр ВАК:
опубликованные
в
рецензируемых
журналах,
1.
Галкина
Е.В.,
Хасанов
Р.Ш.
Идеологическое
измерение
партийно-политического пространства современной Турции // Вестник
Волгоградского
государственного
университета.
Сер.
4.
История.
Регионоведение. Международные отношения. 2015. Вып. 20. № 6. С. 38-46.
(0,6 п.л.);
2.
Хасанов Р.Ш. Концептуальные подходы к определению понятия
«партия» в турецкой политической науке // Современная наука и инновации.
2016. № 4 (16). С. 261-267. (0,5 п.л.);
3.
Хасанов Р.Ш. Стабильность и изменения в партийной системе
Турции // Общество: политика, экономика, право. 2017. № 8. С. 31-34. (0,5
п.л.);
Другие публикации:
4.
Хасанов Р. Ш. Трансформация партийной системы современной
Турции // Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. 2017. Т. 13. № 1. С. 45-52.
(0,5 п.л.);
5.
Хасанов Р.Ш. Особенности эволюции политических партий в
современных политиях // Социальная политика и социальное партнерство.
2018. № 3. С. 56-60. (0,3 п.л.);
6.
контексте
Хасанов Р.Ш. Динамика турецкой партийной системы в
конституционной
реформы
2017
г.
//
Влияние
новой
геополитической реальности на государственное управление и развитие
Российской Федерации: материалы Международной научной конференции /
под. ред. З.А. Саидова. Грозный: Издательство ЧГУ, 2018. С. 277-282. (0,3
п.л.);
7.
Хасанов Р.Ш. Парламентские выборы 2015 г. в Турции: факторы
электоральной волатильности // Столыпинские чтения. Публичная политика
и социальные науки: материалы Международной научно-практической
конференции / отв. ред. В.М. Юрченко. Краснодар: Кубанский гос. ун-т,
2016. С. 418-424. (0,2 п.л.);
8.
Хасанов Р.Ш. Роль идеологического фактора в партийной
системе современной Турции // Политическое пространство и социальное
время: материалы Международной научно-практической конференции / гл.
ред. Т.А. Сенюшкина, А.В.Баранов. Ялта: изд-во Ариал, 2016. С. 243-247. (0,2
п.л.);
9.
Хасанов Р.Ш. Факторы электорального поведения в Турции (на
основе анализа парламентских выборов 2015 г.) // Путь в науку: материалы
Всероссийской конференции студентов, аспирантов и молодых ученых.
Ростов н/Д.: Изд-во «Фонд науки и образования», 2016. С.585-588. (0,2 п.л.);
10.
Хасанов Р.Ш. Парламентские выборы 2015 г. в Турции: анализ
электорального
поведения
зарубежных
диаспор
//
Новые
контуры
социальной реальности: материалы Международной научно - практической
конференции «V Северо-Кавказские социологические чтения». Ставрополь:
Изд-во СКФУ, 2017. С. 65-68. (0,2 п.л.)
11.
Хасанов Р.Ш. Парадигмальные основы современной внешней
политики Турции // Международный научно-исследовательский журнал.
2015. № 7-4 (38). С. 96-98. (0,1 п.л.);
12.
Кавказе
Хасанов Р.Ш. Современная внешняя политика Турции на Южном
//
Молодая
наука-2014:
материалы
научно-практической
конференции молодых ученых, аспирантов и студентов. Пятигорск: ПГЛУ,
2014. С.336-337. (0,1 п.л.).
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение
высшего образования «Северо-Кавказский федеральный университет»
ХАСАНОВ РЕЗВАН ШИРВАНИЕВИЧ
ПАРТИЙНАЯ СИСТЕМА СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ:
ФАКТОРЫ ТРАНСФОРМАЦИИ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ
Специальность 23.00.02 – Политические институты, процессы и технологии
Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
кандидата политических наук
Научный руководитель:
доктор политических наук, доцент
Е.В. Галкина
Текст автореферата размещен на сайтах:
ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации –
http://
ФГБОУ ВО «ПГУ» – http://
ФГБОУ ВО «ПГУ»
Подписано в печать ___ ________ 2018.
Формат 60х84 1/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 1,1. Тираж 100 экз. Заказ № ______.
ФГБОУ ВО «Пятигорский государственный университет», 357532,
г. Пятигорск, просп. Калинина, 9.
Отпечатано в Центре информационных и образовательных технологий
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
21
Размер файла
599 Кб
Теги
современные, партийная, система, фактор, турция, развития, тенденции, трансформация
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа