close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Foreign Policy- Putinomics

код для вставкиСкачать
1
Foreign Policy - Why Putinomics Isn't Worth Emulating
Why Putinomics Isn't Worth Emulating
Don't let the Russian economy fool you: It's still
all about oil.
BY PETER PASSELL
|
JANUARY 27, 2012
Vladimir Putin's claim to political legitimacy is
closed tied to his record as the strongman who
brought economic order and a modicum of
prosperity out of the chaos of post-Soviet, post-
Yeltsin Russia. And, as he once again seeks the
presidency -- this time facing unexpectedly
vigorous opposition -- he'll surely be playing the
economic stability card whenever possible. But
this time around, it's hard to make the case that
his election is key to keeping Russia on a growth
track. Far from it: Putin's brand of top-down rule
undermines the prospects of building a
productive, diversified economy.
To see why, consider the economy's roller-
coaster ride over the past two decades. In its last
years, the economy of the Soviet Union was a
bizarre m?lange of First and Third World: a
military superpower, with a scientific elite to
match, that sucked anything of real value from a
backward industrial economy bedeviled by
corruption and inefficiency. The trouble is that
the economy of today's Russian Federation still
more or less fits that description.
To be fair, some things have changed since the
USSR was consigned to the dustbin of history.
In big cities, shops are full of consumer goods
that no longer look like
props from Terry
Gilliam's black comedy,
Brazil. Government
pensions get paid in a currency that actually
buys something. And Moscow's streets are so
clogged with private cars that the city now
struggles with
worse traffic than London. But
the economy is still largely aPotemkin
fa?ade
that depends on the sale of raw materials and
weapons to keep the lights on.
Почему «путиномика» - не
пример для подражания
("Foreign Policy", США)
29/01/201210:29
Претензии Владимира Путина на политическую
легитимность тесно связаны с его репутацией
сильного правителя, принесшего постсоветской
и постельцинской России экономический
порядок и даже чуть-чуть процветания после
долгого хаоса. Сейчас он снова хочет стать
президентом – несмотря на неожиданно сильное
общественное противодействие – и, безусловно,
будет разыгрывать карту экономической
стабильности при любом удобном случае. Однако
на сей раз ему будет трудно доказывать, что его
избрание поможет России сохранять
экономический рост. Напротив, путинский
иерархически организованный режим подрывает
перспективы строительства продуктивной,
диверсифицированной экономики.
Чтобы понять, почему это так, нужно вспомнить,
каким был сложный путь российской экономики
в последние два десятка лет. На излете своего
существования Советский Союз с экономической
точки зрения был странным гибридом первого и
третьего мира – военной сверхдержавой,
обладавшей соответствующей научной элитой и
вытягивавшей все, что имело реальную
ценность, из отсталой индустриальной
экономики, терзаемой коррупцией и
неэффективностью. Проблема в том, что
экономика нынешней Российской Федерации по-
прежнему более или менее соответствует этому
описанию.
Конечно, надо признать, что с тех пор, как СССР
отправился на свалку истории, многое
изменилось. В больших городах магазины полны
потребительскими товарами, которые больше не
выглядят как реквизит для черной комедии
Терри Гиллиама «Бразилия». Государство платит
пенсии деньгами, на которые действительно
можно что-то купить. Московские улицы так
забиты частными автомобилями, что ситуация с
дорожным движением в российской столице
сейчас еще хуже, чем в Лондоне. Однако
российская экономика по-прежнему во многом
остается потемкинской деревней и удерживается
на плаву благодаря торговле сырьем и оружием.
2
Foreign Policy - Why Putinomics Isn't Worth Emulating
Even hindsight doesn't offer much
enlightenment into how the economic collapse
that paralleled the Soviet Union's political
collapse might have been avoided.
GDP fell by
more than one-third in the 1990s, as the
crumbling planned economy self-
destructed.
Output only recovered to the 1990
level in 2004. Meanwhile, much of the country's
vast natural resource wealth was sold for a song
to a new class of political connected oligarchs.
The hopelessly inefficient industrial base has
been partly scrapped, partly refurbished with the
aid of foreign technology and management
practices. And the cowboy capitalism of the
transition decade gave way after the
1998
financial meltdown
to a more predictable sort of
monopoly-dominated crony capitalism in Putin's
Russia. Growth averaged seven percent annually
between 1999 and 2008. Taxes are now
collected, and a modest level of public services
is delivered in return.
But the key to the Russian economy's success in
the last decade was the global commodity boom.
As the
world's largest producer of crude oil and
the second largest producer of natural gas,
Russia has benefitted mightily from the run-up
in fossil fuel prices. Indeed, thanks to booming
oil revenues, Moscow was able to muster a $200
billion bailout for its banks after the economy
was slammed by the global recession in 2008.
If you don't look too closely, the economy now
seems in pretty good shape.
Per capita income,
in terms of purchasing power, is approaching
$20,000
- small potatoes compared to the United
States ($47,000) or Germany ($37,000), but not
far from, say, Portugal ($26,000), and probably
double the output bequeathed by the Soviets.
The government's fiscal house is in order. In
fact, unlike virtually any other economy you can
name, the budget is in surplus, and the
government's financial assets actually exceed its
debts. Даже сейчас, задним числом, невозможно
придумать, как можно было бы избежать
экономического коллапса, сопровождавшего
политический коллапс Советского Союза. В
1990-х годах, после того, как обветшавшая
плановая экономика окончательно
самоуничтожилась, ВВП упал больше чем на
треть и снова вышел на уровень 1990 года
только к 2004 году. Тем временем, изрядная
часть обширных природных богатств страны
была за бесценок продана представителям
нового класса обладающих политическими
связями олигархов.
Безнадежно неэффективная промышленная база
была частично уничтожена, а частично
модернизирована с помощью иностранных
технологий и управленческих практик. После
финансового обвала 1998 года дикий
капитализм переходного десятилетия уступил
место более предсказуемому клановому
монополистическому капитализму путинской
России. В период с 1999 года по 2008 год
годовой рост экономики в среднем составлял
7%. Сейчас в стране собираются налоги, и в
обмен на это государство предоставляет какой-
то уровень услуг общего пользования.
Однако ключом к экономическим успехам России
последнего десятилетия был именно мировой
сырьевой бум. Как крупнейший в мире
производитель сырой нефти и второй в мире
производитель природного газа, Россия хорошо
заработала благодаря взлету цен на ископаемое
топливо. Именно нефтяная выручка позволила
Москве потратить 200 миллиардов долларов на
спасение своих банков в 2008 году, во время
вызванного глобальной рецессией
экономического спада.
Если не присматриваться слишком тщательно,
может показаться, что сейчас российская
экономика находится во вполне приличной
форме. ВВП на душу населения, рассчитанный
по паритету покупательной способности,
приближается в России к 20 тысячам долларов.
Это мало по сравнению с Соединенными
Штатами (47 тысяч долларов) или Германией (37
тысяч долларов), но не так уж далеко от уровня,
скажем, Португалии (26 тысяч долларов), и
примерно вдвое больше ВВП, оставленного в
наследство Советским Союзом. У страны все в
порядке с бюджетом – собственно говоря, в
отличие от практически всех прочих экономик, у
нее сейчас профицитный бюджет, и финансовые
активы правительства действительно превышают
его долги. 3
Foreign Policy - Why Putinomics Isn't Worth Emulating
Elite education in the sciences, one of the few
genuine achievements of the USSR, is still good.
And one can see some payoff in the emergence
of a
world-class software industry.
But the view is decidedly less tidy from close
up. For starters, there's the not-so-small matter
of inequality. The economist's favorite yardstick
of household income inequality,
the GINI index,
is middling by comparison with other countries
in Russia's income range. But the impact of
poverty is all too visible in health statistics.
Life
expectancy is eight years less than in China
and
barely above that of Papua New Guinea.
Infant
mortality is triple that of Spain. Arguably the
most telling statistic:
the total fertility rate
(the
number of children the average woman will
have in a lifetime) is 1.4 -- a shockingly low rate
that reflects, at the very least,
housing
scarcity
and, more likely, deep pessimism about
the future.
Well, at least the macroeconomic fundamentals
are in decent shape, right? Yes and no. As noted
above, the government budget is in surplus - but
only because of copious oil and gas revenues.
Without energy royalties,
Moscow would be
running a deficit equal to 10-11 percent of GDP!
Consider, too, that while the economy would be
damned without the energy revenues, it is
damned with them as well. The behemoth
industrial complexes that stood as cathedrals to
Stalinist faith are mostly shuttered. Yet Russia's
productivity problems linger: little that Russia
makes is competitive outside domestic markets.
Now, economists happily explain that
international competitiveness is largely a
function of exchange rates: If rubles were cheap
enough to buy with dollars or euros, the cost of
production at Russian factories would be
sufficiently low to make Russian products
competitive in global markets.
Элитное естественнонаучное и техническое
образование в России – одно из немногих
истинных достижений СССР – до сих пор
остается хорошим, в результате чего, по мнению
многих, в стране сейчас возникает индустрия
программного обеспечения мирового класса.
Однако если посмотреть поближе, этот вид
окажется намного хуже. Во-первых,
немаловажное значение имеет неравенство.
Казалось бы, индекс Джини – любимый
экономистами метод измерения неравенства
доходов домохозяйств – в России выглядит
вполне сносно по сравнению с прочими странами
примерно с тем же уровнем дохода. Однако на
российской статистике здравоохранения заметно
сказывается влияние нищеты. Средняя
продолжительность жизни в стране на восемь
лет ниже, чем в Китае, и лишь ненамного выше,
чем в Папуа-Новой Гвинее. Детская смертность
втрое выше, чем в Испании. Возможно самый
красноречивый параметр – это суммарный
коэффициент рождаемости (количество детей,
которых рожает в среднем за свою жизнь каждая
женщина). В России он поразительно низок и
составляет 1,4, что отражает в лучшем случае
нехватку жилья, а, скорее всего, глубокий
пессимизм в отношении будущего.
Однако ведь с основными макроэкономическими
показателями у России сейчас все хорошо, не
так ли? И да, и нет. Как уже отмечалось выше,
бюджет у страны профицитный – но только
благодаря обильным доходам от продажи нефти
и газа. Без этих денег дефицит бюджета России
составлял бы 10-11% от ВВП!
Следует также учесть, что, хотя без выручки от
продажи энергоресурсов российская экономика
была бы обречена, эта выручка также не идет ей
на пользу. Чудовищные промышленные
комплексы, возвышавшиеся подобно соборам
сталинистской веры, по большей части закрыты.
Однако проблема эффективности российского
производства по–прежнему актуальна – лишь
немногое из того, что делается в России,
конкурентоспособно за ее пределами.
Сейчас экономисты любят говорить о том, что
международная конкурентоспособность зависит
от валютных курсов. Если бы рубли были
достаточно дешевыми по отношению к долларам
или к евро, стоимость производства на
российских фабриках была бы достаточно
низкой, чтобы российская продукция могла
успешно конкурировать на мировых рынках.
4
Foreign Policy - Why Putinomics Isn't Worth Emulating
That's where the oil exports become a liability.
Hefty earnings from foreign sales prevent the
ruble from depreciating to the point that, say,
Russian cars and farm machinery could compete
with similar products made in Korea and the
United States. As a result, roughly four-fifths of
the country's export revenues derive from oil,
gas and other natural resources. Much of the rest
comes from weapons sales produced in
government-owned factories at only-Putin-
knows-what cost.
Actually, Russian oil exports are doubly cursed.
The only time the post-Soviet Kremlin has felt
compelled to listen to calls for growth-
enhancing economic liberalization has been
when the government needs foreign loans to
contain inflation and keep the financial system
afloat. So oil exports at high prices effectively
insulate Putin from pressure to deregulate
markets at the expense of his plutocratic allies
and vast bureaucratic patronage machine.
Other economies (think India) have recovered
from the hangover of central planning and long
isolation from global markets. But Russia's
economic malaise runs very deep.
Corruption is notorious. Transparency
International ranks Russia 154th
out of 176
countries on its
Corruption Perceptions Index
-
behind Yemen and the Central African Republic.
And a bureaucracy that still takes its inspiration
from Leonid Brezhnev makes it exceptionally
difficult for those lacking political juice to make
and sell goods.
Russia rates 120th
on the World
Bank's Ease of Doing Business Index. No
wonder: on average, it takes 281 days to get an
electricity hookup and 423 days to get a
construction permit.
Some foreign investors have braved the hostile
business climate. Именно этому и препятствует экспорт нефти.
Высокие доходы от ее продажи за рубеж мешают
рублю девальвироваться до того уровня, при
котором, скажем, российские автомобили или
сельскохозяйственная техника смогли бы
конкурировать с аналогичной продукцией,
сделанной в Корее или в Соединенных Штатах. В
результате примерно четыре пятых российской
экспортной выручки обеспечивают нефть, газ и
прочие природные ресурсы. Изрядную долю
оставшейся одной пятой составляют продажи
оружия, стоимость производства которого на
принадлежащих правительству заводах известна
только Путину.
В сущности, с российским нефтяным экспортом
связаны целых два проклятия. Постсоветский
Кремль считает нужным прислушиваться к
призывам принять способствующие
экономическому росту меры по либерализации
экономики, только когда ему нужны
иностранные кредиты, чтобы сдерживать
инфляцию и удерживать на плаву финансовую
систему. Таким образом, экспорт нефти по
высоким ценам фактически избавляет Путина от
необходимости либерализовывать рынок, что
ударило бы по его союзникам-плутократам и по
мощной машине бюрократического патронажа.
Другие экономики (например, Индия) уже
избавились от пережитков центрального
планирования и последствий долгой изоляции от
глобальных рынков. Однако российская
экономика до сих пор глубоко нездорова.
Россия также печально известна своей
коррупцией. Согласно Индексу восприятия
коррупции, составляемому Transparency
International, Россия занимает 154-е место из
176 стран – после Йемена и
Центральноафриканской республики. Из-за
бюрократии, до сих пор сохраняющей дух
времен Леонида Брежнева, тем, у кого нет
политического влияния, по-прежнему
исключительно трудно и производить товары, и
продавать их. Россия занимает 120-е место в
составляемом Всемирном банком Индексе
легкости ведения бизнеса. Это неудивительно:
чтобы подключиться к электросети в России,
нужен в среднем 281 день, чтобы получить
разрешение на строительство - 423 дня.
Некоторые иностранные инвесторы не обращают
внимания на недружелюбный деловой климат. 5
Foreign Policy - Why Putinomics Isn't Worth Emulating
But most have been speculators hoping to get in
and out before the next stock market bubble
bursts, and such "hot money" only exacerbates
economic instability. Most of the rest are
multinational corporations investing in oil and
hard minerals; they are only willing to take
enormous business risks in return for the
possibility of enormous profits. The sorts of
investors Russia needs most -- long-term
investors in manufacturing and services who
bring advanced process technology along with
management and marketing skills -- are far more
likely end up in China or Brazil.
Home-grown enterprise that might help to fill
the gap is sadly lacking. Perhaps that's a reaction
to the barriers created by official corruption, bad
regulation, inefficient capital markets and
organized crime. Perhaps it's a consequence of
long authoritarian rule that discouraged fresh
thinking. Perhaps it's because the most
entrepreneurial Russians have emigrated to the
United States, Europe and Israel. Probably it's
all of the above.
It's not clear how Russia could cleanse itself of
the toxic economic legacy left by communist
rule and further entrenched by the new
plutocracy. What is clear, though, is that
Vladimir Putin has been part of the problem to
date, and offers no reason to believe he will be
part of the solution in the future.
In emerging-market countries ranging from
China to Egypt to Malaysia, apologists for
autocrats have argued - sometimes plausibly --
that the uncertainty associated with the transition
to political pluralism undermines growth. But in
Russia, where Putin has apparently tied his fate
to the status quo, real democracy just might be
what it takes to bring the economy into the new
century.
Однако в основном в стране работают
спекулянты, рассчитывающие успеть придти и
уйти, пока не лопнул очередной пузырь на
фондовом рынке. Подобные «горячие деньги»
только дополнительно дестабилизируют
экономику. Большая часть оставшихся
инвесторов – это транснациональные
корпорации, вкладывающие средства в добычу
нефти и твердых полезных ископаемых и
готовые нести огромные риски ради огромных
потенциальных прибылей. Те инвестиции,
которые нужнее всего России, – долгосрочные
вложения в производство и в сферу услуг,
вместе с которыми приходят современные
технологии, а также менеджмент и маркетинг, –
с намного большей вероятностью достанутся
Китаю или Бразилии.
Между тем местных предпринимателей, которые
могли бы занять это место, также, к несчастью,
не хватает. Возможно, это реакция на препоны,
которые создают бизнесу чиновничья коррупция,
плохое законодательство, организованная
преступность и неэффективный рынок капитала.
Возможно, это следствие долгого авторитарного
правления, не поощрявшего нестандартное
мышление. Возможно, дело в том, что
большинство россиян, обладавших
предпринимательской жилкой, эмигрировали в
Соединенные Штаты, Европу или Израиль.
Возможно, свою роль сыграли все
вышеназванные факторы.
Пока непонятно, как Россия может освободиться
от токсичного экономического наследия
правления коммунистов, дополнительно
усиленного новой плутократией. Однако ясно,
что сейчас Владимира Путина следует считать
частью проблемы, и причин думать, что в
будущем он поможет ее решить, нет.
Апологеты авторитаризма из стран с
развивающейся рыночной экономикой – Китая,
Египта, Малайзии и так далее – доказывают
(иногда весьма убедительно), что
неопределенность, связанная с переходом к
политическому плюрализму, может подорвать
экономическое развитие. Однако в России, в
которой Путин явно связал свою судьбу со
статус-кво, реальная демократия может
оказаться необходимым фактором, который
позволит российской экономике войти в новое
столетие.
Автор
omdaru
omdaru37   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
82
Размер файла
99 Кб
Теги
foreign, policy, putinomics
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа