close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Два "16 декабря"

код для вставкиСкачать
Сулейменов О. Два "16 декабря" // Экспресс-К. - 2012. - 12 янв.
№ 3 (17361) Четверг, 12 января 2012 года
Прогноз Погоды на 13.01.2012 г. : аСТана ночью -23, днем -14, облачно аЛМаТы ночью -9, днем 0, облачно аТыраУ ночью -6, днем -2, пасмурно аКТаУ ночью -1, днем +3, пасмурно аКТоБЕ ночью -12, днем -8, облачно Караганда ночью -16, днем -7, облачно КоСТанаЙ ночью -19, днем -16, пасмурно КоКШЕТаУ ночью -18, днем -10, облачно ПаВЛодар ночью -23, днем -14, облачно ТаЛдыКорган ночью -17, днем -5, облачно КызыЛорда ночью -8, днем -3, облачно ПЕТроПаВЛоВСК ночью -21, днем -16, облачно УраЛЬСК ночью -13, днем -1, пасмурно УСТЬ-КаМЕногорСК ночью -18, днем -10, ясно ШыМКЕнТ ночью +2, днем +7, ясно
Курсы валют ЕВРО 189,60 ДОллаР СШа 148,40
РОССийСкий Рубль 4,68 китайСкий юань 23,50 Фунт СтЕРлингОВ 229,63 ЯпОнСкаЯ иЕна 1,93 К KZT на 12.01.2012 г.:
Каждый год в миллионах семей вспоминают столетие незабытого деда или прадеда. Вековой юбилей немногих отмечается народом. В этом году – 100 лет Динмухамеду Ахметовичу Кунаеву. Ровесники называли его Димаш. Младшие величали – Димеке.
Олжас СУЛЕЙМЕНОВ Париж, 7 января 2012 года
Опыт его жизни показал: чтобы судьба сложилась, нужно родиться с талантом и вовремя. Он родился в 1912 году. Если бы на несколько лет раньше, то попал бы под молох 37-го. Если бы на несколько лет позже – по-
пал бы рядовым на фронт.
Он окончил нужный институт в Мо-
скве, когда сталинская коса выкосила лучших профессионалов в его отрасли и образовалось множество вакансий для молодых специалистов. И он до 30 лет прошел путь от рядового инже-
нера до начальника крупного рудника на Алтае, стал заместителем предсе-
дателя Совета Министров КазССР. А далее – президент Академии наук, пер-
вый секретарь ЦК, председатель Сове-
та Министров, снова первый секретарь ЦК, член Политбюро.
Не каждому удается дважды пере-
жить даты, которые случились в био-
графии Димаша Ахметовича:
16 декабря 1962 года – снят с поста первого секретаря ЦК КПК.
16 декабря 1986 года – снова осво-
божден с того же самого места.
И обе эти даты вызвали геополити-
ческие подвижки не только в нашей республике, по-своему подготавливая 16 декабря 1991 года. Дату, уже впря-
мую связанную с Н. А. Назарбаевым.
(Продолжение на 3-й стр.)
• эКватор
Индия наиболее выигрышная среди экономик БРИК
Индийская модель экономики занимает наиболее выгодное положение по сравнению с другими экономиками блока БРИК, считает известный экономист, профессор университета Нью-Йорка Нуриэль Рубини, мнение которого приводит агентство Bloomberg.
Младенец и чудовище
В Жамбылском районе Алматинской области от рук чабана погибла трехлетняя девочка. Избитая до полусмерти Жасмин неделю пролежала в доме на отгонном участке Какпакты, пока мать смогла ее доставить в сельскую больницу.
Лариса ШТОППЕЛЬ
Алматинская область
Как удалось выяснить следствию, избиение ма-
лышки произошло 3 ян-
варя. Со слов задержан-
ного, он просто провел «воспитательную рабо-
ту», так как девочка была непослушной.
– Жасмин скончалась на руках у матери, едва та переступила порог сель-
ской амбулатории поселка Матыбулак. Врачам она сказала, что ребенок забо-
лел, но предварительный медицинский осмотр по-
казал у девочки травму го-
ловы, – рассказывает ру-
ководитель пресс-службы ДВД Алматинской области Кобейхан Нурахмет. – Мать сразу забрала ребен-
ка и уехала к себе домой в Жамбылскую область, чтобы ее похоронить. От проведения судебно-ме-
дицинской экспертизы (СМЭ) отказалась. Но вра-
чи сообщили об этом слу-
чае в районное отделение полиции.
Надо отдать должное стражам порядка, которые смогли выехать в сосед-
нюю область в кратчай-
шие сроки. Но вот убедить родню отдать тело ребен-
ка для проведения СМЭ стоило немалого труда. Экспертиза подтвердила причину смерти девочки: осложненная черепно-
мозговая травма. На следующий день был задержан и чабан Кадырбай, который при-
ходится братом вла-
дельца крестьянского хозяйства Какпакты и со-
жителем матери Жасмин. В отношении ранее суди-
мого чабана возбуждено уголовное дело по ста-
тье «нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть чело-
века». Но не исключена возможность, что статью обвинения переквалифи-
цируют на «убийство».
ИНТЕРФАКС-АФИ
По словам Рубини, россий-
ская экономика недостаточно диверсифицирована, темпы роста бразильской замедля-
ются, а китайская модель испытывает трудности.
«При прочих равных Индия в целом занимает очень вы-
годную позицию», – заявил Рубини в интервью Bloomberg UTV в Нью-Дели. В то же вре-
мя, отмечает экономист, тем-
пы проведения структурных реформ были посредствен-
ными, и если Индия не фор-
сирует их осуществление, экономический рост «в аб-
солютном выражении будет разочаровывающим».
ВВП Индии вырос на 6,9% в третьем квартале. Для сравнения: темпы роста бра-
зильской экономики за тот же период составили всего 2,1%, ВВП России увеличил-
ся на 4,8%, а КНР – на 9,1%.
Дело авантюриста Сергея Мавроди добралось до Казахстана в первозданном виде. Участниками возрожденного МММ-2011 стали 10 тысяч наших соотечественников. Впрочем, эксперты полагают, что потерять последнее нажитое им не грозит.
Рустем ОМАРОВ
Астана
Сергей Мавроди четы-
ре с лишним года отбывал срок за мошенничество в особо крупных разме-
рах. И вернулся из мест не столь отдаленных, как из отпуска, с новыми идея-
ми. Одной из них стала он-
лайн-пирамида МММ-2011. Сейчас ее участники осо-
бенно активны в Павлодаре и Алматы. А один из казах-
станских блогеров пообе-
щал в творческом порыве даже вложить туда день-
ги и отслеживать ситуа- цию вплоть до очередного банкротства. – Все просчитано блестяще, – говорит один из таких участ-
ников брокер из Астаны Сер-
гей Ульянов. – Очевидно, най-
дется немало людей, которые захотят оказаться в начале пирамиды и заработать какие-
то деньги до неминуемого краха. Потому что потерять «входные» не жалко. Начать можно с 20 долларов. Деньги перечисляются на счета фи-
зических лиц. Сначала суммы падают на счета к «десятни-
кам», оттуда идут к «сотни-
кам». И так далее, пока общий поток не превратится в реку, текущую куда-нибудь на Бага-
мы. В качестве подстраховки придумана собственная ва-
люта – мавро, которую можно внутренним приказом обесце-
нить. И вообще, в этой затее Сергей Мавроди может ока-
заться не у дел. Мало ли кто мог зарегистрировать сайт от его имени на международном коммерческом домене: теле-
фонов на сайте нет, только электронная почта. Мавроди честно признается, что mail.ru блокирует все связанное с его именем и просит присылать письма с других сервисов. Сергей Мавроди не стал размениваться на мелоч-
ные обещания, а в очеред-
ной раз посулил участникам МММ около 1 400% годо-
вых. О том, что тюремная баланда не сбила с него спесь, говорит одна из ста-
тей на его сайте «Почему государство боится Мавро-
ди?». «Мы можем многое» – так расшифровывается аббревиатура нового МММ. В прошлый раз Сергей Мав-
роди действительно смог облегчить карманы своих соотечественников, по не-
которым данным, на милли-
ард долларов.
• ПИраМИДа • МуЗыКа
Мав
р
оди взялся за Казахстан
• выБоры Право избирать
Вчера утром Конституционный совет отменил свое постановление о невозможности проведения выборов депутатов мажилиса парламента в городе Жанаозене Мангистауской области.
Владислав ШПАКОВ
Астана
Напомним, накануне на данное решение вето на-
ложил президент Нурсултан Назарбаев, заявив, что поста-
новление Конституционного совета ущемляет конституци-
онные права жанаозенцев.
– В соответствии с пунктом четвертым статьи 73, пунктом третьим статьи 38 закона о Конституционном совете до-
полнительное постановление считается не принятым, а кон-
ституционное производство по ходатайству подлежит прекра-
щению, - заключил председа-
тель Конституционного совета Игорь Рогов.
А вечером, когда вер-
стался этот номер «ЭК», Центральная избиратель-
ная комиссия приняла по-
становление о проведении выборов депутатов мажи-
лиса парламента и масли-
хатов в Жанаозене.
Как заявил председатель Центризбиркома Куандык Турганкулов, согласно по-
ступившим в ЦИК из Консти-
туционного совета докумен-
там, ранее принятое решение о запрете на проведение парламентских выборов и переносе выборов депута-
тов маслихатов в Жанаозене должно быть отменено. По-
этому выборы там пройдут так же, как и на остальной территории республики, 15 января.
• ДИнМухаМеДу Кунаеву – 100 лет
Два «16 декабря»
Экс-казахстанец Евгений Набоков помог своему клубу «Нью-
Йорк Айлендерс» обыграть «Детройт Ред Уингз» со счетом 5:1 во вчерашней игре регулярного чемпионата Национальной хоккейной лиги и был признан второй звездой матча.
Олег ХАЙКИН
Фото GETTY IMAGES NORTH AMERICA/AFP
Астана Голкипер «островитян» внес весомый вклад в успех команды – отразив 23 бро-
ска из 24, Набоков одержал свою 299-ю победу в НХЛ.
– Набби стал для нас имен-
но тем человеком, в ком мы особенно нуждались, – под-
черкнул после игры главный тренер «островитян» Джек Капуано. – Он дал нам шанс Стена Набби
• наШИ За оКеаноМ
победить. Набби вместе с нашей защитной линией проделали хоро-
шую работу. – Это была отличная игра после двух жестоких поражений, – гово-
рит признанный первой звездой матча нападающий «Айлендерс» Джон Таварес. – У нас были два дня отдыха после предыдущего матча в Финиксе – и ребята вышли на игру голодные.
А вот «Виннипег Джетс» Ни-
колая Антропова проиграл «Бос- тону» со счетом 3:5, и экс-
устькаменогорец, не забивающий уже на протяжении девяти мат-
чей, вновь ушел с площадки без результативного балла.
Фото из архива группы Chick Flick Известный казахстанский телеведущий Серик Акишев активно развивает свои вокальные способности: он принял участие в записи песни «Ночное притяжение» отечественной группы Chick Flick. Клип появился в ротации 1 января.
Ольга ХРАБРЫХ Алматы Как рассказывает солистка кол-
лектива Айсулу Койшинбаева, их це-
лью было привлечь к записи компо-
зиции медийное лицо с узнаваемым голосом. Акишев, с которым группа давно знакома, подходил на эту роль по всем параметрам. Тем более, что он участвовал в одном из сезонов проекта «Екі жұлдыз» в паре с певи-
цей Ксенией Маслюковой. Клип снимался на улицах Алматы и • ШоК
Астаны. По сюжету музыкального ви-
део, по улицам мегаполиса передвига-
ется загадочное существо с плафоном на голове. Оно ищет свою любовь… И находит Айсулу Койшинбаеву, с которой выходит на одну сцену. По словам Айсулу, «инопланетянин», появившийся на центральных прос- пектах, пользовался повышенным вниманием прохожих. Ночные съемки проводил извест-
ный оператор Максим Задарнов-
ский. Автор музыки и слов – Эду-
ард Бергалиев. Это уже четвертый клип на сче-
ту новой группы, заявившей о себе три года назад. Помимо Айсулу, в состав ансамбля входят еще три парня. На вопрос, легко ли ей ужи-
ваться с тремя джигитами, Айсулу отвечает, что в мужской компании чувствует себя как рыба в воде. В этом году команда планирует выпустить свой дебютный альбом – у них уже накопилось десять песен. Осталось записать еще парочку – и диск появится в музыкальных мага-
зинах Алматы.
Все «марсиане» делают это
3
Эк № 3 четверг, 12 января 2012 года
www.express-k.kz
оглянуться в будущее
По этим числам, как по вехам, те-
одолит внимательного историка по-
может построить один из графиков событийного перехода ХХ века в ХХI, важный не только для местной исто-
рии, а в целом для планеты.
I
Я познакомился с Димеке-
ном летом 1962 года. Жил с родителями на углу пр. Коммунистический и ул. Кирова на втором этаже первой в Алма-Ате четырехэтажки, дом по-
строен в 1952 году. Еще будучи школьником, на летних каникулах подрабатывал на стройке – тол-
кал железную тачку с жидким бе-
тонным раствором по деревянным мосткам на второй этаж строяще-
гося здания Министерства мясо-мо-
лочной промышленности. В 1956-м здание отдали Союзу писателей, где он находится до сих пор.
Уже в 1957-м, заканчивая гео-
лого-географический факультет КазГУ, пришел в это здание, где секретарь по работе с молоде-
жью Сейтжан Омаров выписал мне направление в Литературный институт им. М. Горького – там открывалось отделение художе-
ственного перевода казахской литературы на русский. И мы по-
ехали, сыновья расстрелянных отцов: Булат Жансугуров, Мереке Майлин, я, а также Абдильда Бот-
паев, уральский казак Иван Голу-
бев, знавший аульный казахский получше нас.
В 1961 году я вернулся в Ал-
ма-Ату, написал поэму «Земля, поклонись человеку», слетал в Америку и Францию, где читал перед студентами о подвиге Гага-
рина. Выпустил первые две книж-
ки и был принят в Союз писателей СССР. Не проходило дня, чтобы стихи мои не звучали по всесо-
юзному радио, телевидению, не печатались в газетах.
Я стал узнаваемым. (Недавно к юбилею мне принесли сообще-
ние – несколько десятков тысяч Олжасов появилось в Казахстане с 1961 года. Конечно, в основ-
ном – казахи, но есть и русские, и татары, и немцы... Я знаю, что в Азербайджане готовится к Лон-
донской олимпиаде Олжас Маме-
дов, в Германии осваивается в бизнесе юный чеченец Олжас).
М
ое имя можно считать авторским: его сочинил отец – Омар Сулейменов в честь далекого прадеда Олжа-
бая-батыра. И судя по датам рож-
дения моих тезок, они получали свое имя в годы выхода моих наи-
более читаемых книг или в года, отмеченные какими-то значимы-
ми моими поступками. Например, 1989-й – это год рождения «Не-
вады – Семипалатинска», съездов народных депутатов СССР, оста-
новки испытаний под Семипала-
тинском и на Новой Земле...
Но есть Олжасы, рожденные и в декабре 1986-го, и в марте 1987-го, и в августе 1991-го, и в 1994-м, и в 1996 году... Есть сов- сем малыши.
...В то летнее утро 1962 года я спешил по каким-то делам в Союз писателей. Перейдя улицу Киро-
ва, обогнал высокого мужчину, обернулся, узнал, поздоровался. Это был Кунаев. Он жил тогда чуть выше Союза писателей и хо-
дил на работу пешком, один, без сопровождения, хотя был руково-
дителем республики. Димаш Ах-
метович пожал мою руку:
– Проводите. Давно хотел с вами познакомиться. Мы прошли мимо Союза, по пло-
щади, до мощного здания, где уме-
щалась вся высшая власть – ЦК КПК, Верховный Совет, Совет Министров. (Ныне там один из университетов).
Поднялись на лифте в его ка-
бинет.
Принесли чай в стаканах с се-
ребренными подстаканниками. Печенье.
Провел в его кабинете с полчаса.
Запомнилось два момента из разговора.
Димаш Ахметович:
– Писатели и артисты – народ капризный. Что говорят, чем не-
довольны?
Я почему-то рассказал про од-
ного поэта, который любил по-
стоянные застолья в своей ма-
ленькой квартире, кого-нибудь Два «16 декабря»
(Продолжение. Начало на 1-й стр.)
(Продолжение на 4-й стр.)
приглашая, сообщал: «Бас дай-
ын!». Знающие говорили, что у него в холодильнике всегда хра-
нилось по несколько бараньих голов. Ему достаточно было сва-
рить два-три килограмма мяса и водрузить сверху баранью голову – полное впечатление, что радуш-
ный хозяин по случаю такого го-
стя принес в жертву целого бара-
на. Но как раз недавно случилось скандальное разоблачение, о чем со смаком говорил весь писатель-
ский коллектив. На сей раз гостем оказался едок-профессионал, ко-
торый под бараньей головой без-
ошибочно опознал на вкус говя-
дину. «Больше к тебе ни ногой! В следующий раз ты мне и свинину можешь подсунуть!..».
Несчастный хозяин оправдывал-
ся тем, что в магазинах и даже на базаре баранины не мог достать.
Кунаев отнесся к моему расска-
зу с неожиданной серьезностью. Он соединился по громкой связи с первым секретарем горкома:
– Сколько баранины сегодня на прилавках?
– Семьдесят тонн, Димаш Ахме-
тович!
– А вчера? А позавчера? Переш-
ли данные за неделю по всему мясу. И говядину не забудь, – под-
мигнул мне. – Писатели жалуют-
ся: баранины не хватает. Книги не пишутся.
Выключил связь. И другим тоном:
– Знаю, женат. Живете с роди-
телями, сестрами и братом в трех-
комнатной квартире. Молодых мы должны поддерживать. У вас уже всесоюзная, международная из-
вестность.
Нажал другую кнопку громкой связи. Откликнулся, как я потом узнал, управделами ЦК Соколов. Димаш Ахметович:
– Когда наш дом сдается?
– По плану – в январе, Димаш Ахметович!
– Отметь себе: «Сулейменов Ол-
жас – три комнаты». – Уже отметил, Димаш Ахметович!
II
В следующий раз я увидел Кунаева через полгода. В директорской ложе Крем-
левского Дворца съездов.
Дни культуры Казахской ССР в Москве. В течение нескольких дней я открывал стихами в этом самом большом зале страны концерт на-
ших мастеров искусств. И в тот ве-
чер, 16 декабря 1962 года, уже при-
вычно вышел на авансцену перед закрытым еще занавесом и читаю специально написанные к случаю стихи об исторической дружбе Ка-
захстана и России. Вижу, как прави-
тельственную ложу слева от сцены заполняют идущие гуськом члены Президиума ЦК КПСС (так раньше называлось Политбюро). Хрущев, Суслов, Буденный, Ворошилов, Ми-
коян... (всех не вспомню). Но Куна-
ева среди них не было. Хотя приш-
ли на концерт мастеров Казахстана. Должны были пригласить Димаша Ахметовича, усадить рядом с Хру-
щевым. И уважение к республике проявили бы, и нам настроение подняли.
Не прерывая чтения, посмо-
трел вправо. В директорской ложе сидел одинокий Кунаев. Никого рядом.
С последними словами стихо-
творения занавес поплыл в разные стороны под аплодисменты зала и лож. Аплодировала правитель-
ственная. В пустой директорской ложе аплодировал Кунаев, как мне показалось, не очень радостно. Я вместе с правым занавесом дошел до кулис, где нашел Лялю Галимжанову – министра культу-
ры. Сообщил ей увиденное. Она попыталась внести ясность в мои наблюдения. «Димаш Ахметович – не член Президиума, поэтому не с ними, а в директорской ложе. Та-
ков партийный порядок».
После концерта в гостинице «Москва», где размещались все участники Дней, кто-то сообщил, почему наш концерт начался с опозданием, и, несмотря на это, Президиум ЦК все равно опоздал. Заседание затянулось. Решался вопрос о передаче Узбекской ССР хлопкосеющих районов Южного Казахстана. Кунаев был против. Доказывал, что мы сами сможем поднять урожайность хлопка. Но Хрущев был одержим идеей пре-
дельно увеличить хлопковое поле страны, подчинив ему все водные ресурсы Средней Азии. Я посвятил годы размыш-
лениям о природе этой идеи. И, сопоставив мно-
го факторов политического, во-
енного, природохозяйственного плана, сплавленных воедино тем-
пераментом малограмотного вож-
дя, готовящегося к покорению планеты, я понял то, что может объяснить происхождение сразу нескольких проблем разных мас-
штабов.
Начало 60-х – эскалация ракет-
но-ядерных вооружений. Наряду с наращиванием мощности боего-
ловок (до 100 мегатонн!) Хрущев добивался количественного и ка-
чественного превосходства в про-
изводстве ракет-носителей, что требовало наращивания запасов сухого ракетного топлива, а для этого требовался большой, очень большой хлопок.
На заседании Президиума ЦК КПСС 16 декабря 1962 года перед Узбекистаном поставили задачу – распахать всю территорию под хлопок, прибавив к ней несколько казахстанских районов; Госпла-
ну СССР выделить средства на строительство новых водохрани-
лищ Средней Азии. Они забрали большую часть стока Сырдарьи, Амударьи, что привело к гибели Аральского моря.
Имперские амбиции Хруще-
ва в 1963 году чуть не привели к мировой войне – Карибскому кризису. Против его мечты – 100-мегатонной бомбы – восста-
ли все ученые-ядерщики мира, в том числе Андрей Сахаров – отец водородной бомбы. «Если испы-
тания такой силы продолжатся в открытой атмосфере, под водой и в космосе, то атомной войны не потребуется, потому что все человечество вымрет от испы-
таний». В 1963 году испытания были переведены под землю. Но Хрущев продолжал бороться за утраченные позиции, и Президи-
ум ЦК КПСС осенью 1964 года со-
брал пленум и освободил Хруще-
ва. Угроза мировой катастрофы отодвинулась надолго. Химики уменьшили значение хлопка для ракетного топлива. Брежнев вер-
нул Казахстану некоторые райо-
ны. Но новые водохранилища продолжали действовать, обиль-
но заливая пустынные земли. Колхозы и совхозы превращали их в солончаки. А чтобы промы-
вать засоленные почвы, требова-
лось все больше воды. И в центре такого порочного круга оказался Арал. Миллионы лет собиралось, голубело, богатело рыбой море-
озеро, когда-то соединенное с Каспием. И по невежеству тем-
п е р а ме н т н о -
го диктатора превратилось в усыхающий, безжизненный бас-
сейн, плотностью рассола подобный библейскому Мерт-
вому морю.
И это только часть раз-
новеликих событий, которые были посеяны 16 де- кабря 1962 года.
Но мы тогда о них и не подозревали, узнав ночью в гостинице самую конкретную и по-
нятную нам новость – сняли Кунае-
ва. Информатор даже не знал, кого назначили вместо Димаша Ахмето-
вича. Мы все искренне переживали. Артисты нашли только один способ смягчить горечь услышанного – крепко напились, и я вместе с ними.
Утром 17-го меня подняли какие-то московские люди и за-
вели в ванную. Ополоснул лицо, почистил зубы. И, не дав пере-
одеться (я, оказывается, так и спал в своем концертном костю-
ме), привезли в Дом приемов на Ленинских горах. Где состоялась знаменитая встреча Хрущева с творческой интеллигенцией по-
сле выставки в Манеже. Я попал случайно в число трехсот: Хрущев дал указание собрать «лучших» только вчера, и потому предста-
вителей из республик отлавли-
вали в Москве. От Казахстана на встрече оказались министр куль-
туры Галимжанова, Шакен Айма-
нов, Габиден Мустафин и я. (Об этой встрече расскажу подробней в отдельном очерке). Интересны были выступления Ильи Эрен-
бурга, Эрнста Неизвестного, Сол-
женицына. Да и самого Хрущева, его обескураживающие реплики: «Я Джону Кеннеди говорил, спра-
шивал, за что он любит джаз? Это же негритянская музыка!..». Так тогда выражался парторг страны с самой интернациональной идео-
логией. Хотя нашу музыку он по-
хвалил: «Вчера был на концерте казахской музыки. Вот это настоя-
щая народная музыка, а не какой-
то джаз!..». При этом чуть не сплюнул в сторону. Справа сидел Суслов. Слева – Микоян. На кого-
то из них все-таки попало.
...Заседали целый день, не до-
говорили. Хрущев предложил про-
должить разговор в новом году. Собрали в начале марта, уже в более расширенном составе, в Кремлевском Дворце.
О двух эпизодах здесь надо рас-
сказать. Весь состав Президиума с Хрущевым устроился в начале зала на возвышении за длинным столом. Чуть ниже стола Президиума – три-
буна, на которую Хрущев выдерги-
вает из зала людей, чья реакция на его выступление или высказывания не понравилась: или совсем не аплодировали, или не так активно, как все. (Мы с Евтушенко пришли с опозданием, и потому в зал нас пока не пускали. Мы стояли за пор-
тьерами в дверях. Все происходя-
щее видели и слышали. Но могли не аплодировать). – А ты кто такой? Ну-ка, выхо-
ди сюда, расскажи людям, – вы-
крикнул вождь, ткнув пальцем в какого-то незнакомого мне чело-
века в центре зала. Тот встал, пробрался к проходу, неуверенно пошел, взобрался на трибуну. Назвал свою фамилию (я ее не запомнил) и сказал:
– У меня четверо детей...
Никита Сергеевич был и от-
ходчив, если его что-то в чьих-то оправданиях трогало. Он махнул рукой, бормотнул в микрофон по-
добревшим тоном, отпустил не-
счастного с трибуны.
П
очти таким же образом и примерно по такому же поводу зоркий Хру-
щев вытащил на «лобное место» Андрея Вознесенского. Он к тому же значился в списке, в который Хрущев временами заглядывал. Вычитав в нем слово «форма-
лизм», он призвал поэта писать по- народному, без западных вы-
крутасов, как и призывает писа-
телей партия. Андрей свой ответ начал из-
далека: – Я, как и мой учитель Владимир Маяковский, не член партии, но...
Хрущев под-
скочил, с размаха грохнул кулаком по столу:
– А я член партии и горжусь этим!!!
Зал не дал ему договорить, за-
глушил овациями, стоя аплодиро-
вал несколько минут. Триумф!
(Кто-то из корреспондентов заснял начало этого счастливо-
го для Хрущева и Вознесенского мига. Кадр: Андрей на трибуне, сзади над ним Хрущев, что-то яростно выкрикивающий с кула-
ком над головой. Снимок обошел все главные газеты Запада).
Когда зал успокоился, Андрей по-
просил разрешение прочесть свое стихотворение «Ленин в Лонжю-
мо». Хрущев позволил. Андрей про-
чел. Конечно, не так, как в обычной читательской аудитории. Без при-
вычной экспрессии. Скорее, доло-
жил рифмованную информацию. Эта спокойная манера и текст, со-
держащий несколько раз повторен-
ное имя Ленин, смягчили сердце Никиты Сергеевича. Он встал, про-
тянул Вознесенскому руку. Рукопо-
жатие Поэта и Власти тоже попало в объективы. Но ни в одной из газет снимок не появился.
III
И
тоги этих встреч обсуж-
дались по всей стране. И у нас в Алма-Ате состоя-
лось идеологическое совещание по этому поводу. Кроме участни-
ков встреч, подготовленные речи произносили другие ораторы, затрагивая недостатки в идеоло-
гической и хозяйственной дея-
тельности прежнего руководства. Мягко сказать – «затрагивали». Крушили все «кунаевское». Тра-
диция порицать вчерашних вос-
питывалась в России и в Казах-
стане весь XX век – и не скоро, я думаю, иссякнет. В целые по-
коления вдалбливалось, что все старое – устаревшее, а значит, ненужное и вредное будущему. А если в прошлом видеть толь-
ко старое и ничего старинного, вечного, значит, не разглядеть в прошедшем золотые крупинки характеров, поступков, имен, а именно они, отмываясь потоками времени, сплавляются в единый слиток, который и называется на-
циональная история. В том году я еще не знал все имена, вымаран-
ные сталинскими цензорами из нашей общей родословной, а тех, что с трудом восстанавливались, катастрофически было мало, их не хватало мне, чтобы почувство-
вать себя сыном достойного наро-
да. Мы с Булатом Жансугуровым и Мереке Майлиным немало гово-
рили о словах Чокана, что «гра-
мотность пришла в степь, чтобы увеличить число кляуз». Мы зна-
ли имена писателей, которых в 30-е годы доносы вычеркивали из списка живых и даже живших когда-то.
Н
а том идеологическом со-
вещании я получил оче-
редной урок. Видел, как солидного возраста романист, од-
нажды до неприличия лебезивший у всех на глазах перед Кунаевым, теперь, пытаясь лучше выглядеть перед новым руководителем (ко-
торый и вел совещание), обличал вчерашнего, не находя в нем ни одного доброго качества.
В своем слове я рассказал вкрат-
це о своих впечатлениях от встреч и чем они могут быть полезны для нашей культуры. Пояснил по ходу, что Андрей Вознесенский хотел сказать – он, как и его учитель Маяковский, не член партии, но учится у него тому, что сделало Владимира Владимировича самым коммунистическим из советских поэтов. Об этом мне сказал после Кремля сам Андрей. Но его прерва-
ли – и получился конфуз.
– Какой конфуз?! – услышал я за спиной стук кулака по столу – председательствующий подра-
жал Хрущеву. – Ты же слышал, как Никита Сергеевич критиковал Вознесенского?!
– Я видел, что Хрущев пожал Вознесенскому руку, потому что понял: нельзя прерывать поэта. У меня еще одна минута по регла-
менту. Хочу помочь уважаемому писателю, который ничего добро-
го не мог вспомнить о Кунаеве. Летом я встречался с Димашем Ахметовичем. Рассказал ему, что вас накормили говядиной вместо баранины, потому что в городе случился дефицит этого мяса. Ку-
наев тут же позвонил в горком и потребовал увеличить поставки баранины. Разве это не забота партийного руководителя о рядо-
вом писателе?
Любитель баранины мне долго не мог простить «рядового писателя».
...Отец, Абдуали Карагулов, работал главным редактором алматинской областной газеты «Жетісу». Пришел с совещания сильно расстроенный. Сказал маме:
– Все, теперь обязательно вы-
гонят. Олжас опять наговорил чего не надо. Кунаева начал за-
щищать. Нас восемь человек на одной моей зарплате. Его гонора-
ров хватает ему самому на одну неделю. Мама заставила меня повто-
рить, пересказать слово в слово мое выступление. Мотивацию вы-
слушала. И сказала отцу:
– Олжас сказал правильно.
И пошла на кухню кормить се-
стренок и братишку.
Абеке хмуро помолчал, потом похлопал меня по плечу. Я его обнял.
На этот раз пронесло: его не уво-
лили, а меня – неоткуда было. Я ни в каком штате не состоял. Вольный художник. Писал стихи – по две книжки в год. Работал нештатным сценаристом на «Казахфильме». Написал сценарий «Земля отцов» для Шакена Айманова.
Фильм получился, и в 1964 году я уже был членом сценарной кол-
легии «Казахфильма», а через не-
сколько месяцев – главным редак
-
тором коллегии, членом худсовета.
Осенью 1964 года Хрущева «ушли» на пенсию. Его место занял Брежнев, который тут же вернул Кунаева на пост первого секретаря ЦК КПК.
Многих в республике ро-
кировка обрадовала, кого-то огорчила. Особенно тех чинов-
ников, которые успели выска-
заться по поводу «вопиющих недостатков прежней системы руководства и лично товарища Кунаева».
встреча с деятелями литературы и искусства
встреча с полеводами
...В то летнее утро 1962 года я спешил по каким-то делам в Союз писателей. Перейдя улицу Кирова, обогнал высокого мужчину, обернулся, узнал, поздоровался. Это был Кунаев.
4
Эк № 3 четверг, 12 января 2012 года
www.express-k.kz
оглянуться в будущее
Два «16 декабря»
(Продолжение. Начало на 1-й, 3-й стр.)
(Окончание на 5-й стр.)
М
еня возвращение Ди-
маша Ахметовича по-человечески пора-
довало, но никаких радужных карьерных переживаний я не испытывал. На встречу с ним не рвался, стихов в его честь не со-
чинял и в газетных статьях ни разу не упомянул ни его имени, ни Брежнева. Как литератор, я рос благодаря своим книгам. Стал первым лауреатом премии комсо-
мола Казахстана в 1964 году. И первым советским поэтом, полу-
чившим премию Ленинского ком-
сомола в ноябре 1967-го (тогда же в Москве познакомился с Нур-
султаном Назарбаевым).
Эти награды вселили в Кунаева надежду, что республика может получить еще одну Ленинскую пре-
мию после Ауэзова. Об этом я узнал от секретаря по идеологии Саттара Имашева. Он вызвал меня и сделал социальный заказ – написать поэму о Ленине (приближалось столетие вождя), такую же по накалу и со-
держанию, как «Земля, поклонись человеку». Она будет напечатана в «Правде» на двух полосах. С ре-
дакцией уже переговорено. И вы-
двинута на «взрослую Ленинскую премию». Он намекнул, что это – предложение руководства. Можно было понять: не только Кунаева, но и Брежнева.
В то время я уже увлекался Шу-
мером, Ассирией, Вавилоном. Ис-
кал там следы пребывания тюрок. Читал ассирийские хроники VII века до нашей эры, где рассказы-
валось о кочевниках с западного берега Каспия, напавших на Асси-
рию, 28 лет правивших покорен-
ной империей. Их самоназвание «ишкуз» я сравнил с этнонимом, сохранившимся в турецко-азер-
байджанском своде эпосов «Де-
де-Коркут». Огузы делили мир надвое – іч огуз (ічкі-ууз) и таш-
огуз (таш-ууз). То есть себя назы-
вали «внутренний народ», а всех остальных тюрок и нетюрок – «внешний народ». Такой этноцент- ризм был изначально присущ, ве-
роятно, всем этносам. Славяне, я думаю, делили мир на мы и не-
мы. Последнее слово развилось и семантически, немы, – т. е. «не-
говорящие». Отсюда – «нем» есть «немец». А понимающие слова друг друга – славяне. Очень трудно было отвлечься от всего этого и вернуться на давно пройденную, исхоженную тему: я уже писал в юности стихи о Ленине. Еще до того, как узнал всю правду о нем и о его истолкователях. Н
есколько месяцев честно боролся с темой, исписал сотни страниц. Поэма не шла. Не было искренности. Как будто заставляли жениться на старухе с богатым приданным, а в сердце и мыслях – желан-
ная, но бедная, никем не признанная и не званная. И она все-таки победила. В 1969-м к юби-
лею вождя вышла «Гли-
няная книга» о любви хана Ишпака к хра-
мовой наложнице Шамхат, ко-
торая обязана была привлекать людей к вере любовью. Саттар Нурмашевич был расстроен и воз-
мущен: «Мы тебя о ком просили написать? А ты о ком написал? О вавилонской проститутке?.. Вави-
лонскую премию тебе за это!..».
«Глиняную книгу» француз-
ский и польский критики назва-
ли «лучшей поэмой в советской литературе. Она о том, как лю-
бовь превращает варвара в че-
ловека».
Меня избрали секретарем правления Союза писателей по взаимосвязи, и приходилось по работе часто встречаться с Имашевым. По его настроениям я понял, что утерянную Ленин-
скую премию мне наверху про-
стили, но надежду не потеряли. Решили подождать.
Однако в 1975 году вышла «Аз и Я», и все планы на этот счет рух-
нули навсегда.
Силами трех отделов ЦК КПСС – отделов культуры, пропаган-
ды и науки – готовилось в ян-
варе 1986 года обсуждение зло- вредной книги. Готовился про-
ект постановления ЦК (с 1948 года постановлений по литера-
турному произведению в стране не было).
Теперь не о наградах надо было думать, а спасать автора, да и репу-
тацию республики, которая все еще считалась «лабораторией дружбы народов», но книга самим Сусло-
вым признана «энциклопедией на-
ционализма и пантюркизма». А в каком-то московском журнале еще добавили: «и сионизма».
Как бы в такой ситуации посту-
пил «рядовой руководитель ре-
спублики»?
По примеру коллег из 30-х, 40-х и 50-х заклеймил книгу и сдал бы авто-
ра куда надо – в семье не без урода.
М
ожно возразить – время было уже не такое, как 30-е. Однако и новейший опыт показывает, что время для предательства всегда такое. Нет от-
дельных периодов для поголовной честности или для поголовной под-
лости. Народ – явление сложное, со-
стоит из разных личностей. Сверху донизу. Но для общества, чтобы вы-
жить, очень важно, чтобы наверху всегда оказывались люди высокой пробы. Ну хотя бы почаще. Тогда и народ будет почище. И целее. Даже по цифрам падения и роста народонаселения можно составить таблицу, судя по которой нетрудно понять, какие люди стояли во главе страны и народа в те или иные вре-
мена. Я со студенческих лет помню эти числа: в 1926 году казахов на территории республики насчитыва-
лось 6 млн 200 тысяч человек. А в 1939 году – 2 млн 100 тысяч. Эта разность чисел – исторический при-
говор Сталину и всем без исклю-
чения «рядовым руководителям» республики в 30-е. И еще раз убежда-
ешься, что тринадцать – несчастли-
вое число и для казахов: 1939 – 1926 = 13. Число-
вое название для будуще-
го романа о трагедии ка-
захского на-
рода – «Тринадцать».
...Кунаев со вторым секретарем ЦК Месяцем Валентином Карпо-
вичем выработали иной план. Димаш Ахметович привез книгу Брежневу и попросил найти вре-
мя, чтобы прочесть.
Через определенное время по-
звонил: «Леонид Ильич, проч-
ли?». «Ну, прочел». – «Есть там национализм?» – «Никакого на-
ционализма там нет». – «А Суслов говорит, что есть». – «При чем здесь Суслов!.. Я говорю – нет. Точка».
По тем временам это была лучшая рецензия на обвиняемую книгу. О
б этом разговоре я узнал из мемуаров Д. А. Кунае-
ва. О деталях, не отра-
женных в воспоминаниях, автор рассказал мне, попросив: «Строго между нами».
Но Суслов продолжал настаивать на обсуждении в ЦК КПСС и дату на-
значил – конец января. Месяц при-
гласил меня 20 января 1976 года для короткого разговора: «Димаш Ахметович предлагает вам не ехать на обсуждение. Скажитесь боль-
ным. Поликлиника, куда прикре-
плены, выдаст справку о состоянии здоровья. Приложите ее к письму. Сообщите, что сможете прибыть в Москву, скажем, 10 февраля».
Я так и сделал.
4 февраля в Алма-Ате состоял-
ся съезд Компартии Казахстана. Три секретаря правления Союза писателей – делегаты съезда. И по традиции первый секретарь из-
бирался членом ЦК, второй секре-
тарь – кандидатом в члены ЦК. Я был тогда третьим, вторым – Шер-
хан Муртазаев, первым – Ануар Алимжанов.
На второй день перед окончанием съезда – выборы в руководящие ор-
ганы. Сначала зачитывается список кандидатов в члены ЦК. По алфа-
виту. Ануар Алимжанов называется одним из первых. Мы с Шерханом пожали ему руку, все трое сидим в начале зала, прямо перед прези-
диумом. Сейчас будут зачитывать список тех, кого съезд выдвигает в число кандидатов в члены ЦК. Мы, естественно, ждем фамилию Мур-
тазаев. Шерхан шепчет: «После окончания – ко мне домой. Бас дай-
ын». Он впервые избирается. Надо отметить. Оглашается список. Про-
ходит череда фамилий на букву М, но Муртазаев не прозвучала. Я пы-
таюсь привлечь внимание Месяца, сидящего рядом с Кунаевым, чтобы показать на Муртазаева – «фами-
лию пропустили!». Уже почти весь алфавит перебрали. И вдруг нео-
жиданно прозвучало: «Сулейменов Олжас Омарович». Только тогда Месяц взглянул в нашу сторону, я отчаянно показывал на Муртазаева – «ошибка произошла!». Валентин Карпович чуть заметно развел ру-
ками, дескать, «так уж случилось!».
Сегодня пользуюсь этим случа-
ем, чтобы объяснить Шерхану, что произошло на самом деле. Объяс-
нить надо, потому что с того дня он почти перестал со мной здоровать-
ся, посчитав, что все это устроено было не без моей помощи.
Я узнал потом, для чего по-
надобилась такая роки-
ровка. Меня ввели в состав Пленума ЦК, чтобы не состоялись обсуждение трех отделов и ожи-
даемое партийное осуждение. Что ударило бы по республике. С представителем партийной элиты уже не могли поступить та-
ким образом, и обсуждение пере-
вели на другой, уже безопасный для республики уровень – в Акаде-
мию наук СССР. И оно состоялось 13 февраля 1976 года. От нас при-
сутствовали завотделом науки Сан-
жар Джандосов, вице-президент нашей академии, историк Нусуп-
беков и заместитель главного ре-
дактора издательства «Жазушы», выпустившего книгу, Геннадий Толмачев. Обсуждение шло с 9 утра до 6 вечера без перерыва на обед. Протокол был опубликован в академических журналах «Вопросы истории», «Вопросы языкознания». Но без моего заключительного сло-
ва, выдержку из которого приведу здесь: «Академик Рыбаков Борис Александрович, открывая обсуж-
дение, заявил, что в Алма-Ате вы-
шла яростно антирусская книга, в которой унижается русская культу-
ра. Ко мне приходят письма многих читателей из Москвы и Ленинграда, Киева и Дальнего Востока, которые считают, что моя книга – это при-
знание в любви к великой русской культуре и ее литературному па-
мятнику. И я согласен с ними. Ува-
жаемый академик этого признания не увидел в книге. Думаю, привык к тому, что авторы из республик при-
знаются в любви к России, стоя на коленях. Меня этому не учили. Ни Пушкин, ни Абай».
Книга «Аз и Я» оказала сильное влияние не только на литературу. Если бы кто-то из наших литерату-
роведов, да и политиков захотел написать диссертационное иссле-
дование по судьбе «Аз и Я», то ему бы потребовались годы для собирания и изучения материа-
лов, порожденных этим произве-
дением в мире. Меньше всего сказано было об «Аз и Я» в казахском литературо-
ведении. Я помню только прекрас-
ную работу Мурата Ауэзова. Зато у нас о книге и об авторе много было написано в традиционном для нас жанре – домалақ арыз.
IV
О
собенно активно зара-
ботал этот жанр после 1986 года.
О тех днях, иншалла, напишу более подробно в другом очерке.
Здесь сразу перейду к мартов-
скому Пленуму ЦК КПК, где под-
водились некоторые итоги про-
цессов, начавшихся 16 декабря. И начиналась процедура с выве-
дения Кунаева из всех партийных органов.
Запевалой сделали члена Бюро, председателя Президиума Вер-
ховного Совета КазССР, тишай-
шего, интеллигентного человека Саламата Мукашевича (кажет-
ся, так его звали). Он сделал вступительный доклад, полчаса слегка смущенно говорил о том, как в республике создавался культ личности Кунаева. Участ-
ники пленума не аплодировали как обычно после доклада. Было несколько хлопков, но не апло-
дисменты. В зале встал первый секретарь Кызылординского об-
кома Ауельбеков:
– Пусть Сулейменов доложит пле-
нуму, на какие средства снимался фильм о Кунаеве. Полнометражный фильм!.. Вот с чего начинался культ!
Действительно, в конце 1981 года, когда я руководил Госкино, меня пригласили в ЦК, и два члена Бюро поручили соз-
дать к 70-летию Димаша Ахме-
товича юбилейный фильм: «Это будет коллективный подарок от членов Бюро».
Я вызвал из киностудии луч-
шего режиссера-документалиста Юрия Пискунова, и мы вдвоем за несколько свободных вечеров на-
резали из документальных лент сюжеты, в которых участвовал Ку-
наев, и попытались смонтировать. Но до полного метража, хотя бы часового фильма, материала не хватало: за несколько десятиле-
тий работы на руководящих долж-
ностях Кунаев мало отразился в киноархиве.
Пришлось обратиться за помо-
щью к Анатолию Ивановичу, комис-
сару личной охраны члена Полит-
бюро. У него была любительская кинокамера, которой ему разреша-
лось снимать Димаша Ахметовича в семье, на отдыхе, на охоте.
В итоге одночасовой фильм со-
брали. Конечно, он был рассчитан не для широкого показа. Его де-
монстрировали только один раз, вечером 12 января 1982 года, на праздничном ужине в небольшом зале Дома приемов на ул. Курман-
газы. Юбилей отмечался в узком кругу – только члены Бюро ЦК и первые секретари обкомов. Я был приглашен для демонстрации фильма – единственного подарка юбиляру от всех присутствовав-
ших, как объявил собравшимся тамада Байкен Ашимович. Для са-
мого юбиляра такой подарок ока-
зался неожиданностью. Я никогда не видел его таким веселым, осо-
бенно когда на экране возникали кадры из запасов Анатолия Ива-
новича. В тот вечер он был по-
настоящему счастлив.
После просмотра, который не раз сопровождался аплодисмен-
тами, захотели высказаться все.
«У нас здесь любимчиков нет, мы все одинаковые, значит, – по алфавиту», – сказал тамада. – Обычай знаете, перед выступле-
нием – стакан, чтобы горло от волнения не пересохло».
Эту традицию, говорят, за-
везли в казахстанские верхи еще в сталинские времена. Водкой проверяли, здоров ли подчиненный, способен ли вы-
держать обкомовские нагрузки. Одним из первых вышел к сто-
лу тамады Ауельбеков. Осушил хрустальный бокал и произ-
нес великолепный тост в честь именинника.
По такому же сценарию вы-
сказались все. И мне пришлось пройти испытание хрустальным бокалом.
И вот теперь, выходит, на-
ступило время похмелья. Культ личности? Каждый месяц студия выпускала хронику «Советский Казахстан». Перед выходом на экран эту одночастевку обяза-
тельно просматривали в ЦК. Как-то позвонил сам Кунаев:
– В этом выпуске меня дваж-
ды показали. Сократите. Одного раза хватит.
– Вы же были на открытии за-
вода. И выступали перед избира-
телями. Как мы можем сократить?
– С избирателями оставьте. Ну а с заводом – в следующем вы-
пуске. В газете отметили, хватит. Нас начальство строго за не-
скромность спрашивает.
И так, я думаю, было всегда, пока он работал. Поэтому в ки-
ноархивах мало что тогда собра-
лось. Нам, нынешним и будущим, не грех помнить об этом опыте.
олжас сулейменов с динмухамедом ахметовичем и зухрой шариповной
у карты республики
д. кунаев на хлебной ниве
Меня возвращение Димаша Ахметовича по-человечески порадовало, но никаких радужных карьерных переживаний я не испытывал. На встречу с ним не рвался, стихов в его честь не сочинял и в газетных статьях ни разу не упомянул ни его имени, ни Брежнева.
5
Эк № 3 четверг, 12 января 2012 года
www.express-k.kz
оглянуться в будущее
Два «16 декабря»
(Окончание. Начало на 1-й, 3-й, 4-й стр.)
Н
о когда меня пригласили на трибуну пленума, я не стал ничего говорить о юбилейном фильме. Меня отвлек-
ло от темы необычное зрелище. В зале как рядовой участник плену-
ма сидел член Политбюро Кунаев. Вокруг него (и справа, и слева, и спереди, и сзади) пустые кресла. И не по одному, а по два, по три. Как возле опасно-заразного боль-
ного. Вот что меня поразило.
– Товарищи, – спросил я, – что с вами случилось? Еще недавно каждый из вас мечтал оказаться возле, если не руку пожать, то хотя бы притронуться к рукаву пальто товарища Кунаева, а сей-
час стесняетесь присесть рядом.
О чем еще говорил, расскажу в другом очерке. Ушел с трибуны, прошел к тому месту, где находил-
ся Кунаев, поздоровался, сел ря-
дом. Это, считаю, один из немногих поступков, которым мне, как муж-
чине, стоит гордиться. Пленум по-
становил, кроме прочего, поручить парткомиссии разобраться с пове-
дением и делами О. Сулейменова.
У меня были особые отно-
шения с секретарем по идеологии. Он пришел на этот пост с должности председа-
теля КГБ. И я тогда, выступая на одном из писательских съездов, пошутил: «На эту должность мы ждали садовника, а назначили ле-
соруба». Секретарь по идеологии разослал людей по всем местам, где я работал раньше. В Госкино и на «Казахфильме» шерстили до-
кументы, ища мои подписи на фи-
нансовых документах. И я добром вспомнил разговор с Кунаевым, когда он назначал меня пред-
седателем Госкино. Меня устра-
ивала должность руководителя Союза кинематографистов, где я занимался подготовкой новой ки-
норежиссерской волны. Кунаеву этот проект нравился, но он счи-
тал, что его удастся продуктив-
ней осуществить в Госкино, где есть деньги. «Я не разбираюсь в финансах», – отговаривался я. «У вас будут опытные финансисты, заместители. Вы занимайтесь только организацией творческого процесса. И ни одной финансо-
вой бумаги не подписывайте». И я действительно не подписал ни одного такого документа.
Тогда решили проверить пар-
тийные членские взносы. Про-
верили с 1969 года. Тщатель-
нейшим образом. И выявили мою оплошность. Я, оказывается, 700 рублей переплатил. В парткомис-
сии ожидали, конечно, другого: за переплату не исключишь. Сде-
лали хмурое замечание: «Партия не нуждается в ваших подачках. Сколько по уставу положено, столько и надо вносить. Пишите объяснительную».
Я объяснил, что у писателя, кроме зарплаты, случаются гоно-
рары, а с них трудно точно рас-
считать взносы.
И вот после этого я, как член ЦК, потребовал проверить взносы орга-
низатора моей проверки. То есть партийные взносы другого члена ЦК, секретаря по идеологии. По уставу имею право. А если мое требование не будет выполнять-
ся, имею право обратиться с та-
ким же требованием в ЦК КПСС.
Все это время шла соответству-
ющая обработка общественного мнения. В «Правде» вышел отчет о пленуме, где Сулейменову при-
писывалась связь с «мясником» – директором пяти птицефабрик в Алма-Атинской области Д. Ко-
винько, которого новый секре-
тарь обкома пытался засадить на 10 лет за то, что не вышел его встречать у ворот фабрики. Д. Ко-
винько, обив все пороги, обратил-
ся ко мне, как к своему депутату: я избирался в 1983 году в Вер-
ховный Совет СССР от Илийского округа, где он создал эти фабрики и кормил птичьим мясом всю об-
ласть. Я его отстоял, но секретарь обкома после ухода Кунаева стал вторым секретарем ЦК. И это был его вопрос на пленуме: «Давайте подумаем, товарищи, что может связывать поэта и мясника? Мож-
но догадаться».
Я ответил из зала, что с детства не употребляю курятину. Мой от-
вет в «Правду» не попал.
Юлиану Семенову на встрече в Центральном доме искусств в Москве задали вопрос из зала: «В «Правде» напечатали о каких-
то неблаговидных делах Ол-
жаса Сулейменова. Что вы об этом знаете?».
Юлиан ответил просто: «Я не читаю «Правду». Но я знаю, что Олжас – это алмаз, а к алмазу грязь не пристанет».
И когда в «Казправде» вы-
шла редакционная ста-
тья, где задавался вопрос «До каких пор О. Сулейменов бу-
дет вертеть Центральным Комите-
том?», Димаш Ахметович сказал мне: «Это значит, они уже под-
готовили общественное мнение к вашему аресту. Немедленно уез-
жайте в Москву».
Повторение сюжета 1951 года, когда Ауэзов и Сатпаев спасались в Москве. (Март 1987 года. Пять-
десят лет после 37-го. Юбилей).
Я улетел в Москву.
Сатпаев обратился в Академию наук СССР, где его знали как луч-
шего геолога страны. Ауэзов из аэропорта явился к Александру Фадееву. Тот взял с собой Тихо-
нова, и они втроем пошли на Ста-
рую площадь, в большой кабинет. Принесли книгу, за которую соби-
рались посадить Мухтара, «Казах-
ские народные сказки», перевод на русский профессора Седельни-
кова (он потом преподавал нам в Литинституте древнерусскую ли-
тературу). Книга вышла в лучшем издательстве – «Художественная литература». В казахстанских га-
зетах и журнале «Коммунист Ка-
захстана» появились подленькие статейки, организованные завист-
никами Ауэзова, где его упрекали в национализме, в восхвалении ханов и баев.
Ауэзова оставили в Москве пре-
подавать в МГУ. Сатпаев там тоже не бездельничал.
В Москве я пробыл с месяц. Юлиан Семенов кормил меня ман-
тами в своей квартире в Доме на набережной. Сырые манты ему привозили из ресторана «Узбе-
кистан», и он кипятил их в боль-
шущей кастрюле как пельмени. (Потом привез ему из Алма-Аты стальной каскан). Я встречался с Александром Николаевичем Яковле-
вым, секретарем ЦК по культуре и идеологии. С ним у нас сразу сложились дружеские от-
ношения, которые продолжались годы. Многие, с которыми мне в те дни довелось встречаться, были читателями моих книг. Среди них – и совсем молодые, а ныне – ак-
тивные политики и бизнесмены.
На одной из встреч Александр Николаевич как бы проговорился:
– Мой алматинский коллега, ну, твой оппонент, который «лесоруб», сильно прокололся. Взносы недо-
плачивал. Обсчитывал родную пар-
тию. Когда перешел из КГБ, пере-
стал платить взносы с генеральской пенсии. Вносил только с цековского оклада. Три года – это много. По уставу, сам знаешь, за три месяца недоплаты положено исключать из партии. И кого? Секретаря ЦК! За-
варили кашу. Как теперь расхле-
бывать? – обратился он к другому собеседнику, большому генералу из КГБ. – Жалко парня, дважды колле-
га. И мне, и тебе. Может, у казахов есть народные методы развязыва-
ния мертвых узлов?
– Есть, – сказал я. – В степи до-
рога проходит между холмами. Бывает, что с большого холма ска-
тывается на дорогу валун. Про-
езду мешает. Кюветов нет, куда камешек спихнуть можно. Поэтому шоферы, поднатужившись, вка-
тывают его на самый маленький холмик поблизости. И все, дорога снова открыта.
– То бишь не в кювет столкнуть, а поднять на холмик? Восток дей-
ствительно дело тонкое. Придется вашим поднатужиться.
(Председатель Президиума Вер-
ховного Совета КазССР Саламат Мукашевич ушел на пенсию. На его место Бюро назначило бывше-
го секретаря по идеологии, чтобы через короткое время отправить его, еще молодого, на генераль-
скую пенсию. Доказав, что партия и в переплатах не нуждается, и недоплаты не прощает).
В мае 1987 года я вернулся в Алма-Ату. Бюро ЦК оставило меня руководить Союзом писателей.
С Москвой я поддерживал связь через Юлиана Семенова. Он знал телефон Юрия Пискунова. Знал, в какие часы я бываю в квартире режиссера. Звонил, по договорен-
ности не называя ничьих имен. Мы понимали друг друга, объясня-
ясь экивоками.
Шла охота на Кунаева. На пле-
нуме ЦК КПСС в июле 1987 года его вывели из состава Политбюро.
М
ы с Геннадием Толмаче-
вым встречали Димаша Ахметовича в аэропорту. Мы шли по пустому раскаленному аэродрому к рейсовому Ту-34, к которому уже подкатывали трап.
– Олжас, нас снимают, – шепчет сзади Геннадий.
– Снимут так снимут. Димеке уже сняли. Его никто, кроме нас, не встречает.
Нет, к трапу подкатила чер-
ная «Волга». Из нее вышли двое встречающих. Один из них, кажет-
ся, был Аман – играл в «Буревест-
нике». Димаш Ахметович первым спустился по трапу. Мы обнялись.
– «Лесоруб» сказал на пленуме, что это мы с вами подняли моло-
дежь в декабре, – негромко сказал Димеке. – Будьте осторожны. Мы усадили его в машину. Пош-
ли к своей.
V
К
огда-нибудь я расскажу подробней и про июльский пленум 87-го, который за-
ложил бомбу незамедленного дей-
ствия под кремлевскую власть и в целом под здание СССР. На осво-
бодившееся место в Политбюро претендовал руководитель Мо-
сковского горкома Борис Ельцин, кандидат в члены Политбюро. Оно было ему обещано. Но Горбачев предложил Яковлева Александра Николаевича. Вдобавок еще и Ни-
конова ввели. А Ельцина отложи-
ли на потом.
Он ворвался в кабинет Горбаче-
ва и бросил ему на стол заявление об отставке.
Михаил Сергеевич:
– Борис Николаевич. Впереди еще октябрьский пленум. Празд-
ничный. 70-летие революции. Лидер Москвы должен в такие вы-
сокие моменты входить в Полит-
бюро. А этот пленум проходной. От стариков избавляемся. Подтя-
ни Москву и готовься к октябрю.
Горбачев не мог сказать откры-
то – прекрати пьянствовать. Вся партия уже знала, что московской организацией руководит закон-
ченный алкоголик.
Если бы Михаил Сергеевич по-
рвал заявление Ельцина у него на глазах и бросил бы в корзину, страна бы сохранилась. Но Горбачев сделал первую ошибку. Он взял заявление и по-
ложил его в ящик письменного стола. Ельцин это видел и понял, что на октябрьском пленуме заяв-
ление будет оглашено и отставка обеспечена.
На октябрьском пленуме после доклада Горбачева слово в пре-
ниях первому было предоставле-
но московскому руководителю. И Ельцин, что называется, «хлоп-
нул дверью». Следующие высту-
павшие обрушились на Ельцина. Здесь Горбачев сделал вторую ошибку. Он должен был остано-
вить обсуждение речи Ельцина и призвать обсуждать доклад. Он не остановил, и назавтра «Прав-
да» вышла, на многих полосах заполненная злобными атаками на Ельцина. Так он стал героем. Перестройка завершилась разру-
шением Партии и Державы.
А мы с Юлианом Семеновым весь 1987-й и почти весь 1988 год продолжали бороться за Кунаева. Нескольких людей из его окруже-
ния уже осудили. Собирали мате-
риалы на него самого. Допрашива-
лись «взяткодатели». Готовились «требования народа по снесению бюста». Муссировались слухи, что Кунаев – давно подпольный миллионер. Даже назывались в компаниях точные цифры – «три миллиона долларов, нан ұрсын!». Слушая такие речи, я вспомнил 1984 год. Кунаев летит из Мо-
сквы руководителем партийной делегации в Японию. Вы-
деляют са-
молет, раз-
решают взять с собой Зухру Ша р и п о в н у. Меня в Москве находит Дюсе-
тай Бекежанов, помощник чле-
на Политбюро. «Олжас, ты не-
давно из загра-
ницы. Какая-
нибудь валюта осталась? Хоть пять или десять долларов. Хо-
зяйке по магази-
нам походить».
Я нашел всего 100 долларов. Мне Зухра Шариповна привезла подарок из Токио – веер для суп-
руги. Наверное, один из куплен-
ных для себя вееров отдала.
И вот однажды, уже в 1988-м, в квартире Юры Пискунова звонок – длинный, междугородный. Узнаю голос Юлиана:
– Олжас, победа! Пошли они те-
перь все на хрен! – Ты о чем? Мы же договори-
лись – без имен.
– Олжас! Это я, Юлиан Семенов, говорю тебе, и пусть все сволочи слушают! Передай Димашу Ахме-
товичу, что бюст никто не тронет, никаких дел против него больше нет. Он чист, каким был и всегда будет! Это тебе говорю я, Юлиан Семенов! И ты теперь говори всем. Пусть не только сволочи слышат!..
Таким был Юлиан – мой отваж-
ный друг. Красный гонец, которо-
го ждут в каждом ауле с его лику-
ющим «суюнши».
Эти полтора года, 1987–1988, были, пожалуй, самыми тяжелы-
ми в жизни Димаша Ахметовича и непростыми для его родственни-
ков и немногих друзей. Как ока-
залось, очень немногих. Геннадий Толмачев постоянно бывал – по-
могал писать книгу воспомина-
ний. Ахат – доктор, Саша – повар и Серик, писавший о нем книгу. Племянники заходили. Бывшие сотрудники службы охраны.
О
днажды в самом нача-
ле 1987-го я застал его около книжного шкафа. Приводит в порядок библиотеку. Переставляет книги. На полу – несколько томов.
– Книг стало много. От некото-
рых вот избавляюсь.
Я поднял одну, другую. Знако-
мые авторы. Пышные автографы – «Отцу нации...», «Великому ленинцу...» и т. п. Что скрывать, каждый из них получал из его рук награды, квартиры, машины, премии. А ныне со всех трибун поносили. По такому же случаю он с горечью сказал о ком-то: «Неблагодарный». И я произвел римский афоризм: «Благодарны только благородные, а не пле-
беи». Предложил сделать из этих брошенных на пол книг выставку в Союзе писателей, чтобы посе-
тители почитали посвящения. Он улыбнулся: «Что толку? Все равно не исправятся: неблагородные». (Об этом случае я лет двадцать назад рассказывал в одном ин-
тервью). Недавно прочел в газете изложение этого эпизода уста-
ми другого «очевидца», который стал появляться в квартире Куна-
ева уже после того, как ее в 1988 году посетил Н. Назарбаев по печальному случаю – провожали Зухру Шариповну. Тогда только стали заходить, проведывать и те, кого раньше здесь не видели. Даже некоторые из тех, чьи книги оказались на полу.
Эта история последних лет жиз-
ни Димаша Ахметовича Кунаева заставляет вспомнить название ро-
мана Маркеса «Осень патриарха». А мне на память приходит разго-
вор с одним журналистом, собко-
ром одной из центральных газет. Осень 1986 года. Я только что с ним посетил дом Д. Ковинько в селе возле птицефабрики. Никаких хором. Никакой роскошной бани, выстроенной за счет фабрики, как писалось в уголовном деле. Курная самодельная банька с щелями из неоструганных досок. Я собрался писать в «Литературную газету». Журналист отговаривал: стоит ли? Подумайте о будущем. Кунаев уже стар, не удержится. А секре-
тарь обкома молод, перспективен. Столичная область. Возможно, он придет на смену патриарху. Будьте политиком.
А через полгода он внушал: «Видите, он уже стал вто-
рым секретарем. Надо де-
лать на него ставку. Колбин – вре-
менщик. А вы защищаете кого? Птичника и патриарха. В 60-х вы поддерживали Кунаева потому, что он мог вернуться и вернулся с победой. Но в конце восьмиде-
сятых какой смысл выступать за него, когда нет никаких перспек-
тив? Он на пенсии».
Сказал ему:
– Могу объяснить свое поведе-
ние. Считаю: писателю, журнали-
сту или политику абсолютно важно быть убежден-
ным, что, под-
держивая кого-то (Ковинько или Кунаева), ты при этом защищаешь и что-то. Напри-
мер, справед-
ливость, прав-
ду, если уж не истину. Я и сейчас убежден, что че-
ловек, который не поклонил-
ся областному хану, не дол-
жен за это си-
деть в тюрьме, а человек, который всю жизнь старался честно служить народу, не должен быть оболган и уни-
жен на исходе лет и после. Со-
всем немногим личностям, таким как Кунаев, удалось сохраниться в опустошенной истории нашего ХХ века. Хотя бы этому рады.
В ХХI столетии рождаются по-
другому великие. Надо беречь каж-
дого. Только тогда у нас появится настоящая национальная история.
Фото из книги Геннадия Толма-
чева «50 встреч с Д. А. Кунаевым»
(На казахском языке очерк опубликован в газете «Қазақ әдебиетi» 6 января 2012 г.) д. кунаев в юности
с зухрой шариповной
последняя прижизненная фотография
Кунаеву этот проект нравился, но он считал, что его удастся продуктивней осуществить в Госкино, где есть деньги. «Я не разбираюсь в финансах», – отговаривался я. «У вас будут опытные финансисты, заместители. Вы занимайтесь только организацией творческого процесса. И ни одной финансовой бумаги не подписывайте».
Документ
Категория
Статьи
Просмотров
240
Размер файла
2 746 Кб
Теги
Динмухамед Ахметович Кунаев
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа