close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Андрей Фурсов - Путин сквозь призму русской истории

код для вставкиСкачать
Эволюция сложных и крупных систем необратима, настоящее — элемент некой целостности, определяемый ею, ее прошлой историей. С этой точки зрения, весьма интересно взглянуть на последние несколько лет, на те проблемы, с которыми столкнулся второй прези
Последняя смута. Владимир Путин оказался заложником вековых системных конфликтов Российского государства "События - это пыль". Эти слова принадлежат крупнейшему французскому историку ХХ в. Фернану Броделю. Речь идет о том, что событие само по себе, вне исторического контекста не может быть верно понято и оценено. Однако мы не утруждаем себя изучением текущего момента как текущей истории, как части длящегося прошлого. В результате мы плохо понимаем, что с нами происходит сегодня, какие причины обусловили нынешнюю ситуацию. Отказываясь рассматривать сегодняшний день как текущую историю, мы отдаем ее на откуп полуобразованным "политологам" из вчерашних специалистов по научному коммунизму или молодцам, прочитавшим десяток западных книжек и теперь втискивающим в прокрустово ложе содержащихся в них схем российские реалии. Эволюция сложных и крупных систем необратима, настоящее - элемент некой целостности, определяемый ею, ее прошлой историей. С этой точки зрения, весьма интересно взглянуть на последние несколько лет, на те проблемы, с которыми столкнулся второй президент РФ, сквозь призму массовых долгосрочных процессов русской истории. Особенно это касается тех ситуаций и задач, которые объективно встали бы перед любым послеельцинским правителем и с которыми уже сталкивались "властелины колец" русской власти начиная с XVI в. - времени, когда власть стала оформляться как особый субъект, не сводимый ни к государственности, ни к классовости. Век двадцатый закончился для России так же, как и начался, - катастрофой, вызванной Смутой. Здесь очевидны две основные проблемы: 1) ситуация выхода из Смуты и задача оформления результата передела власти и имущества ("реформ"); 2) консолидация различных новых господствующих групп, возникших на руинах прежней системы, в некий единый класс или, по крайней мере, создание эффективного союза данных групп.
Если консолидация господствующих групп не всегда связана с проблемой выхода из Смуты, то выход из Смуты, как правило, связан с успехом или провалом такой консолидации.
С Путиным Россия пытается выйти из третьей в русской истории Смуты, начавшейся со смертью Брежнева. Первая Смута - это конец XVI - начало XVII в., вторая - конец XIX - начало XX в. (точнее, 1870-1920-е гг.). Разумеется, все три Смуты отличались друг от друга как внутренними чертами, так и внешними обстоятельствами. Однако архетип во всех случаях один и тот же: утрата властью качества и положения единственного субъекта, возникновение двоевластия (Кремль - Тушинский лагерь; Петросовет - Временное правительство, "красные" - "белые"; Горбачев - Ельцин, президент РФ - парламент РФ), а то и многовластия: передел власти и имущества ("собственности").
Первая Смута началась фактически со смерти Ивана Грозного (1584 г.) и в скрытой форме протекала до смерти его сына Федора I (1598 г.), после чего она стала явной. Смуту не удалось остановить ни на основе режима личной власти (Борис Годунов), ни на основе режима власти боярско-олигархической (Василий Шуйский). "Боярский потаковник" Шуйский был свергнут в 1610 г. в результате заговора, за которым стояли представители дворян и посада. Устранение Шуйского стало важным моментом в переходе Смуты из боярской фазы в дворянскую, а затем в национально-религиозную, во время которой она охватила широкие слои населения, боровшиеся за место под солнцем в формирующейся самодержавно-крепостной системе. В ходе этой борьбы тогдашние средние слои - дворянство и купечество - в полувраждебном союзе с казаками изгнали поляков из Москвы и выбрали в 1613 г. нового царя.
Обратим внимание на то, что остановили Смуту и воссоздали самодержавие действия широких социальных слоев, а не определенной личности (здесь интересна аналогия Годунов - Горбачев) или группы лиц (олигархов). Остановить Смуту - еще не значит выйти из нее. Для этого необходима консолидация господствующих групп, еще вчера готовых растерзать друг друга в битвах Великого Передела.
В начале XVII в. предстояло консолидировать скомпрометировавшее себя и приходящее в упадок боярство, приказных "дельцов", провинциальных "детей боярских" (дворян), выбивших поляков из Москвы и осевших в ней (аналогия - провинциализация постсоветской верхушки в 1990-е гг.), большое число родственников и клиентов клана Романовых, Семьи того времени. Заручиться поддержкой верхов и середины социума, консолидировать их можно было, только удовлетворив их материальные запросы. Что и было сделано путем широкомасштабной раздачи земли и крестьян в правление Михаила Романова. Наличие материальных ресурсов (земля) и усиление крепостного режима (вплоть до его полного введения в 1649 г.) позволили власти обеспечить себе широкую поддержку на среднем уровне и консолидировать господствующие группы и таким образом выйти из кризиса и избежать распада страны. Выход из Смуты и консолидация были обеспечены материальными "концессиями" со стороны власти значительной части господствующих групп за счет и в ущерб основной массе населения (крестьянства), усилением его эксплуатации. Власть заключила союз прежде всего с новой верхушкой и тогдашними средними слоями, которые вышли реальными победителями в Смуте и "опустили" тогдашние низы - крестьян, холопов, казаков, кои, спасая Россию и самодержавие, боролись за упрочение социального строя, гарантировавшего им выигрышное положение.
В отличие от двух первых Романовых - Михаила и Алексея двое последних - Александр III и Николай II не смогли решить проблему консолидации господствующих групп и вывести Россию из Смуты. Эту задачу пришлось решать большевикам. Смута, начавшаяся в России в 1870-е гг., была результатом реформ. Политические изменения не поспевали за социальными, а социальные - за экономическими. Процессы социальной дезорганизации старого общества обгоняли процессы социальной организации нового. Вторая Смута представляла собой намного более сложное и многосоставное явление, чем Смута начала XVII в. Если последняя означала "вход" в самодержавие, то Смута, стартовавшая в 1870-е гг., означала "выход". Это было разложением и упадком самодержавия со всеми вытекающими последствиями. Первая Смута протекала в молодом аграрном обществе, вторая - при перезрелом старом порядке, когда наряду с аграрным сектором бурно развивался промышленно-городской, в котором существовали бюрократия и капитал, рабочее движение и революционные партии. Все это плюс нерешенность аграрного вопроса и усиление позиций иностранного капитала приводило к формированию крайне разнородных господствующих или претендующих на господство групп.
В начале ХХ в. русская буржуазия сама по себе не могла успешно двигать Россию по пути "экономической модернизации". Реально это могли делать самодержавная власть и иностранный капитал (последний, естественно, в своих интересах). Власть была теснейшим образом связана с дворянством, последнее было ее важной опорой. Несмотря на то, что политическое и экономическое значение дворянства падало, в 1905 г. стоимость земель, находившихся в руках дворян 50 губерний европейской России, составляла 4 млрд. руб., что на 60% больше общей массы акционерных капиталов. Не будучи само способным к обуржуазиванию, дворянство не допустило обуржуазивания самодержавия. А полностью отказаться от дворянства самодержавие не могло. Это исключало реальную возможность консолидации господствующих групп. Кроме того, власть была слаба и не могла воспользоваться материальными ресурсами ни буржуазии, ни дворянства для разрешения конфликтов, замирения общества и выхода из Смуты. Внешние займы еще более ослабляли власть. Вкупе с нерешенным аграрным вопросом все это привело к финальной части Смуты - революции, которая смела самодержавие, дворянство и буржуазию. Русская история знает несколько попыток консолидации господствующих групп без Смуты. Этим занимались с различным успехом Иван Грозный, Екатерина II, Хрущев и Брежнев.
Задача консолидации господствующих групп стояла перед Иваном IV с самого начала его царствования (1547 г.). В 1530-1540-е гг. в русском обществе обострились противоречия на всех уровнях: на самом верхнем - между основными княжеско-боярскими кланами; между верхушкой в целом и средними/нижними сегментами господствующих групп; между господствующими группами в целом и "остальным" населением. Наиболее опасным для власти и системы было второе, и именно поэтому оно оказалось, по сути, центральным на так называемом "Соборе примирения" 1549 г. Консолидация господствующих групп под "зонтиком" царской власти была одной из задач реформ так называемого правительства "Избранной рады" (1550-е гг.). Однако реформы не решили эту задачу. Более того, они привели к обострению конфликта между царем и боярской верхушкой в борьбе за конкретный вариант централизации - княжеско-боярский или самодержавный. Можно ли было обеспечить победу самодержавного варианта путем консолидации большей части господствующих групп, то есть при опоре прежде всего на средние и нижние сегменты служилого слоя в целом? Теоретически - да, но, думаю, правы те, кто отмечает, во-первых, длительный и вовсе не гарантирующий успеха характер этого варианта; во-вторых, связанную с ним необходимость фиксации сословных прав дворян и бояр, что не соответствовало логике самодержавия. К тому же консолидация верхов не должна была стать угрозой для самой власти и царя лично. Поэтому Иван IV выбрал принципиально иной, новаторский и, по сути, революционный путь - опричнину, которая в качестве властной технологии вполне достойна занять место рядом с ленинской партией нового типа. Создание вне- и надсистемного органа власти, военно-полицейского корпуса раскалывало господствующие группы, выделяло из них особый сегмент, становившийся непосредственной опорой власти. Этот орган был сверхконсолидирован, но его задачей было разрушить консолидацию господствующих групп, потенциально направленную против самодержавной власти. Как только опричнина выполнила свою задачу, она перестала существовать как "чрезвычайка" (1572 г.) и стала Государевым двором (сравните превращение ЧК в ГПУ). Теперь, заняв стратегические высоты, можно было начинать попытку более широкой консолидации, уже не столь опасной для власти. Смерть Грозного, а затем Смута как контратака тех сил вверху и внизу общества, которые проиграли от введения самодержавно-крепостнического строя, затормозили процесс, но не повернули вспять. Соборным уложением 1649 г. самодержавие Грозного было восстановлено. Основой консолидации господствующих групп стало наличие материальной базы. О важности такой базы в успехе консолидации господствующих групп свидетельствует опыт Екатерины II. Она решала двойную задачу - ослабить роль гвардии, игравшей огромную роль с 1725 г., и консолидировать верхние и средние слои господствующих групп, которые благодаря указу Петра III от 1762 г. получили право не служить. Дворянство из служилого сословия превратилось в привилегированное. Конечно, то был "золотой век дворянства", но его было чем обеспечить: вновь присоединенные земли и гарантии ужесточения эксплуатации крестьян. Помимо этого были задействованы внешние источники. 2 апреля 1769 г. Екатерина II сделала первый русский внешний заем (3,7 млн. руб. под 5% годовых); к концу ее правления внешний долг составлял 41,5 млн. руб. Если к этому добавить внутренние неоплаченные счета на 15,5 млн. руб. и 150 млн. руб. беспроцентного долга в ассигнациях, то мы получаем фантастическую цифру 200 млн. руб. долга. Это тоже часть той материальной основы, на которой стала возможна консолидация господствующих групп, оформившихся в ходе петровских реформ и "века дворцовых переворотов". Золотой век дворянства при Екатерине был проеданием будущего, как и "золотой век" номенклатуры при Брежневе: "Ты все пела? Это дело. Так поди же, попляши!". Плясать пришлось сыну и внуку императрицы-стрекозы. И если Николаю I удалось заморозить процесс послеекатерининского гниения, то Александру II пришлось легализовать его в виде "реформ". Таким же путем Горбачев пытался остановить процесс разложения брежневского "реального социализма". Брежнев успешно завершил консолидацию господствующих в советском обществе групп, превращение их в "слой для себя". Оба этих процесса начались после войны и ускорились после смерти Сталина. Первые шаги были сделаны Хрущевым, который обеспечил физические гарантии существования верхушки, "выпустил пар" (что тоже способствовало консолидации верхов по отношению к населению) и выстроил иерархию верхов, строго указав "политической полиции", совмину и армии их место по отношению к партаппарату.
Однако, будучи сталинцем по сути во всем, кроме террора, Хрущев не предоставил номенклатуре двух других гарантий ее бытия - социальных и экономических. Это стало причиной его падения. Обеспечение именно этих гарантий стало основой и брежневской власти, и брежневской консолидации господствующих групп советского общества. Средство - так называемый "застой", то есть, по сути, прекращение ротации кадров, господство горизонтальной мобильности над вертикальной; разбухание партаппарата, его сращение с хозяйственными структурами, которые, в свою очередь, оказывались тесно связаны с теневыми. Так у брежневской консолидации появилось торгово-криминальное лицо (легальных внутренних источников для консолидации не хватало), а господствующие группы поделенного на республики, края и области СССР стали все больше превращаться в национально-республиканские (краевые, областные) властно-торговые "мафии", которым от интернационалистского ("имперского") "центроверха" ("государства") с конца 1960-х гг. нужно было выполнение главным образом двух функций: 1) силовые (военно-полицейские) гарантии, защита в случае необходимости от населения; 2) обеспечение притока товаров и средств из-за рубежа. Последнее стало особенно важным в 1970-е гг.: у брежневского режима, как и у екатерининского за двести лет до этого, появился мощный внешний источник, поддерживавший консолидацию верхов и подаривший власти еще десяток лет жизни.
Упали цены на нефть (что совпало с ослаблением "центроверха" и усилением давления Запада на СССР), и республиканские верхушки решили спасаться сами, оседлав центробежные националистические, часто не просто антисоветские, но антирусские движения. В этом одна из главных, хотя далеко не единственная, причина распада СССР и крушения "исторического коммунизма", обусловленная его социальной природой и логикой развития. Ни властными, ни материальными ресурсами, чтобы сплотить распадающийся правящий слой, Горбачев не обладал. Его "сумбур вместо политики" оказался контрпродуктивен и лишь ускорил развал.
Ельцин укрепление своей власти построил на раздаче государственного имущества. Консолидации новых господствующих групп не произошло. Однако, как и в случае с Михаилом Романовым и Екатериной II, власть заключала союз с верхушкой (в РФ - "олигархи" и "полуолигархи") и верхним сегментом "среднего класса" (численно небольшим, но активным, прежде всего - в медиасфере, и тесно связанным с различными олигархическими кланами) против остального населения. Последнее было отдано на откуп в эксплуатацию (ограбление, депривацию). А "медиаинтеллектуалы" (по сути - культур-буржуазия) в течение всех 1990-х гг., подобно Лисе Алисе и Коту Базилио, убеждали доверчивых буратино-россиян, что социальная помойка, на которой они оказались, - это и есть демократическое Поле Чудес. Проблема, однако, заключается в том, что, во-первых, к концу 1990-х гг. этот процесс экспроприации и эксплуатации достиг предела. В природных и технико-экономических условиях России эксплуатация (то есть присвоение прибавочного продукта) выше определенного уровня невозможна, ее дальнейшее усиление возможно лишь за счет активного присвоения части уже необходимого продукта, то есть присвоения жизненных средств. Пассивно это в значительной степени и происходит - увеличение цен и квартплаты, сокращение реальных социальных гарантий населения. Ельцинский режим, по сути, исчерпал базовые возможности дальнейшего усиления активной и прямой эксплуатации и влез в пассивную и косвенную эксплуатацию населения - теперь остается только природа, ресурсы. Однако такая ситуация резко скукожившегося "общественного пирога" при существенно увеличившемся (рост числа чиновников, бизнес, криминал, нелегальные формы деятельности легальных структур и т.д.) количестве претендентов на него ведет к резкому обострению всех противоречий в обществе.
Положение любого послеельцинского правителя РФ - это ситуация, в которой находился Иван IV в конце 1540-х гг. В реальности, однако, нынешнее положение тяжелее и сложнее: Иван IV "принял" страну после тридцати лет бурного экономического роста, с хорошим запасом "экономического жирка", а не после Смуты, пришедшей за периодом разложения и упадка (все вместе - тоже тридцать лет). Наконец, Иван IV не жил в эпоху глобализации. Да, он проиграл Ливонскую войну, но нынешняя внешнеполитическая ситуации РФ на порядок хуже, чем у России 1580-х гг. после Ям-Запольского мира (1582 г.): степень влияния внешних, не подконтрольных власти РФ факторов, как экономических, так и политических, на ситуацию в стране несопоставима. К тому же богатство нынешних "бояр" - не земля, а капиталы, которые они держат вне страны. Послеельцинская власть в России оказалась в ситуации послесмутного времени, "протекающего" в условиях очередного мирового передела, в котором, как сказал Збигнев Бжезинский, Евразия (прежде всего - Россия) - главный приз Америки.
В этом плане любой послеельцинский правитель оказывается в крайне противоречивом положении. С одной стороны, он должен защитить население от пресса избыточных новых "хозяев жизни", либо уменьшив этот пресс, либо сократив число "хозяев" и "позаимствовав" их средства. С другой стороны, он должен консолидировать группы "хозяев", а это, как мы видели, возможно только за счет населения.
При этом сама власть слаба как внутри страны, так и вне ее: Россия - объект глобализации, а не субъект. У власти нет внутренних материальных ресурсов, потому стратегия Михаила I и Екатерины II сегодня невозможна. Брежневская "игра с нефтедолларами" в полной мере нереализуема - нет советской военной мощи и экономическое положение много хуже. В лучшем случае сегодняшние цены на нефть могут поддержать хрупкий баланс в обществе, но никак не консолидировать его верхнюю часть. Я уже не говорю о том, что в нынешней России нет среднего класса, с которым власть и олигархические "властно-торгово-криминальные" кланы могли бы не только совершать лихие налеты на население, но и заключить долгосрочный и эффективный союз против него. Такого класса нет и не предвидится в ближайшее время - по крайней мере, в политико-экономически необходимом количестве и качестве. Причем в значительной степени это следствие логики развития ельцинской системы, которая сначала с "середняком" вместе "ела" низы, а "съев", принялась за середняка. У нынешней власти нет не только материальной базы для консолидации господствующих групп, но и средства-инструмента для этого. В русской истории такие средства-инструменты появлялись дважды, и именно из них вырастали структуры русской власти, которые и решали задачу материального обеспечения. Речь идет об опричнине Ивана Грозного и партии профессиональных революционеров (большевистской организации) Владимира Ульянова-Ленина. http://www.politjournal.ru/index.php?action=Articles&dirid=34&tek=359&issue=13
1
Документ
Категория
Статьи
Просмотров
4 314
Размер файла
254 Кб
Теги
ссср, кризис, Путин, россия, Фурсов, история, русский вопрос
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа