close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

The Foreign Policy- Bolotnaya-2

код для вставкиСкачать
1
The Foreign Policy- Bolotnaya-2
Upping the Ante
With 100,000 protesters -- young, old, and
everything in between -- out in the freezing
streets of Moscow, the heat is being turned up on
Vladimir Putin's drive for the presidency.
BY JULIA IOFFE | FEBRUARY 5, 2012
MOSCOW – There were a few surprising things
about Saturday's opposition protest in Moscow.
For one thing, the cold -- a bitter -10 degrees
Fahrenheit -- didn't seem to keep anyone at
home. Nor did the fact that it had been more
than a month since the last demonstration,
leading commentators to worry that the protest
movement against Vladimir Putin's rule would
lose momentum. If anything, more people came
out than last time, some 100,000 in all.
Which makes the second thing a little less
surprising. If the first big protest, on Bolotnaya
Square, on December 10, was a mix of the
politically active and the young and white-
collared, the crowd that reconvened there on
Saturday was extremely diverse. There were
pensioners and office workers and a group of
military history hobbyists wearing fatigues.
("We're freaks," one of them explained.) There
were even veteran paratroopers, the saltiest of
the salty earth and famous for their August
holiday when they strip to their skivvies and
frolic in city fountains. One does not expect to
see them marching alongside iPhone-toting
urbanites and democracy activists. And yet,
there were paratrooper flags everywhere. "They
think that our people don't think, don't see
anything, and don't understand anything," one of
the veterans, a 50-year-old named Sergei, told
me. "It's time for the country to be ruled by
honest people."
Beyond the sloganeering, there were signs this
time of genuine political organizing in advance
of the national elections on March 4 when Putin
will run to resume the presidency he temporarily
handed over to Dmitry Medvedev four years
ago. Several booths had been set up to gather
signatures for petitions to contest election
violations in court. Ставки
повышаются
("Foreign Policy", США)
06/02/201214:27
МОСКВА —
На субботнем митинге оппозиции в
Москве было немало удивительного. Например,
то, что мороз не помешал никому выйти на
улицы.
Или что прошло уже более месяца с
последней демонстрации, и многие наблюдатели
беспокоились, что протестное движение против
Владимира Путина растеряет свой изначальный
пыл. Пришло даже больше народу, чем в
прошлый раз - около 100 тысяч.
Поэтому вторай удивительный факт на самом
деле, не столь удивителен. На первом крупном
протесте на Болотной площади 10 декабря толпа
состояла из смеси политических активистов,
молодежи и «белых воротничков»
(офисных
работников — прим. переводчика)
, субботняя же
толпа была необычайно разнообразной. Там
были и пенсионеры, и офисные работники, и
группа любителей военной истории в мундирах.
«Мы фрики», объяснил один из них. Там были
даже ветераны воздушно-десантных войск -
квинтэссенция мужественности, - известные тем,
что на своем празднике в августе они
раздеваются до трусов и резвятся в городских
фонтанах. Обычно их не ожидаешь увидеть
вместе с модными городскими жителями,
пользователями ай-фонов, и демократическими
активистами. Но везде были флаги десантников.
«Они думают, что мы ни о чем не думаем, ничего
не видим, ничего не понимаем, - говорит мне
один из них, 50-летний Сергей. - Пора уже,
чтобы страной начали управлять честные люди».
Помимо остроумных слоганов были видны и
признаки настоящей политической организации,
мобилизовавшейся перед приближением
национальных выборов 4 марта, когда Путин
будет снова баллотироваться на пост
президента, который он временно передал
Дмитрию Медведеву четыре года назад.
Несколько будок было поставлено для сбора
подписей на петициях, которые требовали
судебного решения по нарушениям на выборах.
2
The Foreign Policy- Bolotnaya-2
People recruited election monitors, part of a
drive over the last few weeks that's culminated
in two projects to train over 20,000 volunteer
election monitors: one by the blogger and
opposition Alexey Navalny and another, called
Voters' League, formed by the creative types
among the protest organizers.
I also met two men who had decided to run for
office in the Moscow municipal elections in
March. "We need normal people to get into
government, so that the organs of the state work
not for themselves but for the citizens of the
district," said one of the candidates, Konstantin
Kolisnichenko, 36, who, surprisingly, works for
a government bank. (Unsurprisingly, he's had a
near impossible time getting on the ballot.) It
was a statement that sounded a lot different from
the chants of "Putin is a thief" around us. It
sounded suspiciously like normal political
discourse.
Meanwhile, the pro-Putin forces gathered across
town. More accurately, they were bused in, and
many were paid for. There were a lot of them,
though not nearly as many as the 138,000-
person Internal Ministry estimate. And if the
tens of thousands at Bolotnaya laughed and
smiled, the people at the pro-Putin rally had
little to be cheerful about. The message
delivered to them as they stood in the frost was
one of brimstone and fire: the country was on
the verge of collapsing, revolution was around
the corner. "They want to drown the country in
blood," television star Maxim Shevchenko
shouted from the stage about the protesters
gathered on the other side of Moscow.
This apocalyptic imagery is strange, given the
peaceful nature of the opposition protests. It
does, however, reflect the fear and
incomprehension about the protests inside the
halls of power. "Julia, do you have a pet?" Yuri
Kotler asked me the other day. Kotler is a young
member of the ruling United Russia party and
was once an advisor to Boris Gryzlov, former
speaker of the Duma. I had asked him how the
slowly mounting protests were perceived in the
Kremlin. Шел набор наблюдателей на выборы - часть
кампании двух последних недель, кульминацией
которой стало два проекта по обучению 20 тысяч
добровольцев-наблюдателей на выборах: один
организован блогером и оппозиционером
Алексеем Навальным, другой под названием
«Лига избирателей» создан творческими людьми
среди организаторов протестов.
Я также познакомилась с двумя мужчинами,
которые приняли решение участвовать в
московских муниципальных выборах в марте в
качестве кандидатов. «Нам нужно, чтобы в
правительство попали нормальные люди, чтобы
государственные органы работали не для себя, а
для граждан региона», говорит один из
кандидатов, Константин Колесниченко, 36,
который, как это ни странно, работает в
правительственном банке. (Чтобы попасть в
список кандидатов, ему пришлось столкнуться с
нереальными сложностями, что не так
удивительно). Это утверждение сильно
отличалось от возгласов «Путин-вор» вокруг
нас. Оно подозрительно напоминало нормальный
политический дискурс.
Читайте также: Путин теряет поддержку
Тем временем в городе стянулись пропутинские
силы. Точнее, их привозили на автобусах, и
многим из них платили за участие в митинге. Их
было много, хотя они точно не дотягивали до
оценки министерства внутренних дел в 138
тысяч человек. И если десятки тысяч на
Болотной смеялись и улыбались, народу на
пропутинском митинге было нечему радоваться.
Пока они стояли на морозе, им внушали со
сцены идею «огня и серы»: страна на пороге
развала, революция за углом. «Они хотят
утопить страну в крови», кричал звезда
телевидения Максим Шевченко о протестующих,
собравшихся на другом конце Москвы.
Эти апокалипсические речи звучат странно,
учитывая мирное настроение на протестах
оппозиции. Однако они точно отражают страх и
непонимание протестов во властных структурах.
«Джулия, у вас есть домашнее животное?»,
спросил меня на следующий день Юрий Котлер.
Котлер — молодой член правящей партии
«Единая Россия», который ранее был советником
Бориса Грызлова, бывшего председателя
Госдумы. Я спросила его, как постепенно
растущие протесты воспринимаются в Кремле. 3
The Foreign Policy- Bolotnaya-2
Yes, I said, I do have a pet. A cat. "Well, imagine
if your cat came to you and started talking,"
Kotler explained. "First of all, it's a cat, and it's
talking. Are you sure it's talking? You have to
make sure. Second, all these years, the
government fed it, gave it water, petted it, and
now it's talking and asking for something. It's a
shock. We have to get used to it."
Leaving aside the telling analogy of citizens as
mute-animal property, the comment is important
for another reason: 100,000 people come out to
protest in severe cold, the third such mass
protest in the heart of the capital in two months,
and the Kremlin is clearly still trying to get used
to it -- or hoping it will all go away. "It's a
bureaucracy, and it works for itself," Kotler told
me. "It'll take a long time for them to understand
that they're hired."
But there is evidence that the initial shock is
wearing off and the Kremlin -- that is, Putin -- is
slowly hardening its stance. First, it offered
some carrots, in the form of legislation to make
party registration easier and to bring back
popular election of governors. It stopped
cracking down on protests, as it had done in
early December. And last week, Putin said his
campaign would think about working with the
Voters' League monitors. Russian television
viewers even got to see Boris Nemtsov, a
veteran of the democratic opposition -- and the
federal television blacklists -- on national
television, as well as some criticism of Putin's
performance during his annual Q&A with the
public.
Now, there is talk in the capital of "tightening
the screws," one of those still-resonant phrases
from the Soviet era, when screw-tightening
meant something far harsher than what is
available to the Kremlin today. "They're waiting
for the opposition to make a mistake," says one
Moscow source with close knowledge of the
Kremlin. "Once they do, it will be a welcome
opportunity to crack down." In fact, the stick has
already been used along with the carrots.
«Да», говорю я, «у меня есть животное».
«Кошка». «Ну так вот, представьте себе, что
ваша кошка вдруг к вам пришла и начала
говорить», объясняет Котлер. «Во-первых, это
кошка, и вдруг она говорит. Вы уверены в том,
что она говорит? Надо в этом удостовериться.
Во-вторых, все эти годы правительство ее
кормило, поило, гладило ее, и вдруг она
начинает говорить и чего-то просит. Это шок. К
этому надо привыкнуть».
Оставим яркую аналогию граждан с
бессловесным домашним питомцем -
комментарий важен по другой причине: 100
тысяч людей выходят на протест в мороз, третий
массовый протест в сердце столицы за
последние два месяца, а Кремль явно все еще
пытается привыкнуть к этому — или надеется,
что это пройдет. «Это бюрократия, она работает
на себя, - говорит Котлер. - Им понадобится
много времени, чтобы понять, что на службе у
народа».
Однако есть свидетельства, что первоначальный
шок проходит и Кремль — то есть Путин —
постепенно занимает более непримиримую
позицию. Сначала он предложил пряник -
в
форме законодательства, облегчающего процесс
регистрации партий, а также возврата народного
избирания губернаторов. Он прекратил
разгонять протесты, как он делал это в начале
декабря. А на прошлой неделе Путин сказал,
что
администрация его избирательной кампании
подумает о сотрудничестве с наблюдателями из
«Лиги избирателей». Российские телезрители
смогли увидеть Бориса Немцова, ветерана
демократический оппозиции, давно внесенного
федеральными телевизионными каналами в
стоп-лист — на национальном телевидении, а
также некоторую критику выступления Путина
во время его ежегодной пресс-конференции с
народом. Теперь в столице говорят о «закручивании гаек»
(одна из тех все еще обиходных фраз советской
эпохи, когда закручивание гаек означало нечто
гораздо более суровое, чем меры, которыми
располагает Кремль сегодня). «Они ждут, пока
оппозиция сделает ошибку», говорит один
источник в Москве, близко знакомый с
чиновниками из Кремля. «Когда это произойдет,
это станет для них долгожданной возможностью
для решительных мер». Фактически вместе с
пряником уже применили кнут. 4
The Foreign Policy- Bolotnaya-2
Opposition figures and those involved in
organizing the protests have been harassed in the
last months. Nemtsov's phone was hacked and
recordings of his salty discussions with his press
secretary were made public. Details of the
Christmas holidays of various figures also
leaked to the press. The parents of one of the
organizers, journalist Ilya Klishin, were
summoned to their local branch of the KGB's
successor agency, the FSB, which the security
organization later denied.
And the journalist responsible for that rare on-
air critique of Putin has since been fired from his
station, the Gazprom-owned NTV, where there
has been a purge of editorial staff in recent
weeks amid rumors that a Kremlin loyalist,
Margarita Simonyan, might replace the current
head of NTV. Whether or not she does, the point
has been clearly made: to bring order to an
upstart channel, to remind staff about their
ultimate loyalty. It was made even clearer in the
decision of Channel 1, the main state-owned
channel, not to air potentially sharp
programming in the month before the
presidential election.
Saturday's pro-Putin rally in Moscow -- and
smaller ones across the country -- have to be
seen in this context. If the opposition's strategy
is to show the Kremlin that its sheer numbers
demand more inclusion in the political process,
Putin is answering in kind: there are even more
of us. Which is why the official tallies of
yesterday's protests in Moscow -- 138,000 for
Putin, 35,000 against him -- were so bizarrely
off. (Most observers, including police I spoke to
on the scene, put the figures roughly in reverse:
30,000 for Putin, 100,000 against him in
Moscow.) And why it was so important that, in
every city where there was an opposition protest
this weekend, there was a larger, mirror one in
support of Putin, with titles like "Strong leader,
strong nation."
Оппозиционеров и тех, кто организовывал
протесты, в последние месяцы преследовали.
Телефон Немцова прослушивается, записи его
нецензурных разговоров с пресс-секретарем
стали достояниям общественности. Подробности
о новогодних отпусках некоторых активистов
попали в прессу. Родителей одного из
организаторов, журналиста Ильи Клишина,
вызывали в местное отделение ФСБ,
что позже
отрицалось организацией.
Еще по теме: Россияне в поисках своего Гавела
А журналист, ответственный за ту редкую в
эфире критику Путина, был уволен с телеканала
НТВ, владельцем которого является Газпром. В
последние недели там проводилась «чистка»
среди редакторского состава на фоне слухов в
том, что главу канала, возможно, заменит
преданная Кремлю Маргарита Симонян. Заменит
она или нет, но посыл ясен: навести порядок в
телеканале-выскочке, напомнить персоналу о
верности партии. Еще яснее эта идея была
озвучена в решении Первого канала, главного
государственного канала, не пускать в эфир
потенциально острые программы в месяц перед
президентскими выборами.
Субботнюю пропутинскую демонстрацию в
Москве — и меньшие по регионам — нужно
видеть в контексте. Если стратегия оппозиции
заключается в том, чтобы показать Кремлю, что
уже одно их количество требует большего
вовлечения в политический процесс, Путин
отвечает тем же: нас еще больше. Вот почему
официальные цифры субботних протестов в
Москве — 138 тысяч за Путина, 35 тысяч против
него - настолько не соответствуют
действительности. (Большинство наблюдателей,
включая представителей полиции, с которыми я
говорила на акции, приводят почти обратные
цифры: 30 тысяч за Путина, 100 тысяч против
него в Москве). И поэтому было так важно в
любом городе, где проходили митинги оппозиции
на этих выходных, провести более крупный
зеркальный митинг в поддержку Путина, с
названиями вроде «Сильный лидер, сильная
нация».
5
The Foreign Policy- Bolotnaya-2
Nor is it a coincidence that, just as people
streamed home from the protests, Russia vetoed
the U.N. Security Council resolution on Syria,
where President Bashar al-Assad has turned his
guns on his own citizens. Russia is not Syria,
and it is unlikely that Putin, with his European
pretensions, would crack down that hard. But his
people do warn of blood flowing and, at the last
meeting of the Valdai discussion club, in
November, Putin spoke of Muammar al-
Qaddafi's "gruesome" end. It has been rumored
to be something of an obsession for him.
Thus the stonewalling, and what we're about to
see: a real escalation by the opposition. If the
protests in December were about new, fair
parliamentary elections, the focus now is
becoming Putin, and there will soon be only one
demand: Putin has to go. This is, of course, the
logical outcome for a leader who has so
personalized Russia's entire dysfunctional
political system, and who continues to preclude
conceding more than an inch. But upping the
ante is a risky game, especially if you lose it.
When Russians -- and those thousands of new
election monitors -- go to the polls to vote for
Russia's president for the next six years, it's by
no means clear what will happen. Putin will
likely win, but how? The possible scenarios do
not promise a calm Russian spring. If Putin wins
in the first round, but with just over the required
50 percent of the vote, few will see it as a
legitimate victory, most likely because it won't
be. "They've spent a decade building a system
that, on every level -- teachers, local elites -- are
incentivized to falsify the vote to deliver the
right percentages," political consultant and
former Kremlin advisor Gleb Pavlovsky told me
in January. "You can't just flip a switch, and
expect the system to stop on a dime." If Putin
forces a win in the first round, Pavlovsky added,
"he'll assume the presidency for the first time in
an atmosphere of mistrust, skepticism, and
depression."
Не случайном совпадением является и то, что
как раз в то время, когда люди возвращались
домой с протестов, Россия наложила вето на
резолюцию Совбеза ООН по Сирии, где
президент Башар аль-Асад направил войска
против своих же граждан. Россия не Сирия, и
маловероятно, что Путин е его европейскими
претензиями предпримет такие же жесткие
меры. Но его люди уже не раз говорили о
кровопролитии, а на последней встрече
дискуссионного клуба «Валдай» в ноябре Путин
говорил о «страшном» конце Муаммара
Каддафи. Говорят, что он слегка этим одержим.
Отсюда возведение стены с его стороны, и то,
что мы скоро увидим: реальный рост оппозиции.
Если протесты в декабре были за честные
парламентские выборы, то в фокусе теперешних
акций — Путин, и скоро у них будет только одно
требование: Путин должен уйти. Конечно, это
логическое развитие событий для лидера,
который так персонализировал целую
недееспособную политическую систему страны и
который продолжает упорствовать, не
соглашаясь уступить ни на йоту. Но повышение
ставок рискованно, особенно если вам грозит
проигрыш.
Еще по теме: Владимир Путин ведет борьбу за
улицу
Когда россияне — и тысячи новых наблюдателей
на выборах — пойдут опускать бюллетени,
голосуя за президента страны на следующие
шесть лет, совершенно неясно, что произойдет
дальше. Вероятно, Путин победит, но как?
Возможные сценарии не обещают спокойной
«российской весны». Если Путин выиграет в
первом туре, но только с небольшим перевесом
от требуемых 50% голосов, мало кто воспримет
это как законную победу, наиболее вероятно
потому, что законной она не будет. «Они
десятилетиями строили систему, которая на всех
уровнях — учителя, местная элита —
заинтересована в том, чтобы
сфальсифицировать результаты и получить
нужный процент», говорил в январе
политический консультант и бывший
кремлевский советник Глеб Павловский. «Нельзя
просто повернуть выключатель, и ожидать, что
система моментально остановится». Если Путин
обеспечит себе победу в первом туре, добавляет
Павловский, «он в первый раз придет к
президентству в атмосфере недоверия,
скептицизма и депрессии».
6
The Foreign Policy- Bolotnaya-2
The problem is, by March, it will no longer be
-10 degrees outside. If half a million, or even a
million people come out -- and chances are,
many will -- how will the security forces
respond? Will they leave them to protest in
peace, as they have in the last two months, or
will they crack down, as they did on December
5? If Putin is forced into a second round of the
presidential vote and then wins, he will still have
less legitimacy than before, especially in his
own eyes. "For him, it will be a psychological
catastrophe," one government official explained
to me. "We're screwed," the official said when I
asked him for his assessment. He gave the
current incarnation of the system two more
years, tops.
But some in the opposition are not too optimistic
for their own prospects either. "Everyone was so
euphoric yesterday," says opposition leader and
former Duma speaker Vladimir Ryzhkov. "But I
went home last night and thought about it, and,
oh boy. We're stuck. We're at a dead end." Dead
ends rarely end well in a country where dialogue
with the other side is stigmatized, especially
when the side with the power -- and the guns --
keeps warning of blood and chaos.
So far, however, those thoughts seem to be far
from the minds of the tens of thousands who
braved the bitterest cold for a purely political
cause. "I had the choice to stay in my warm bed
today," said one middle-aged woman in a floor-
length mink coat. The strap of an expensive
purse crossed her torso, there were Armani
aviators perched on her nose. Her skin was
clearly familiar with the salons of the city. A
former businesswoman, she said she had missed
the December protests. "I know I picked a crazy
day to come out," she said about the cold. "But I
just couldn't sit at home anymore."
Clearly, the times are changing. In the last two
months, a surprising addition to the protesting
crowds has been Ksenia Sobchak, the popsy,
fashionable daughter of the late Anatoly
Sobchak, former mayor of St. Petersburg and
Putin's political mentor. Проблема в том, что в марте уже не будет
морозов. Если полмиллиона или даже миллион
людей выйдут на улицы — а вероятно, многие
выйдут — как поведут себя силы безопасности?
Позволят ли они им мирно протестовать, как они
сделали это в последние два месяца, или же
начнут разгон, как 5 декабря? Если Путин
пройдет во второй тур голосования и затем
выиграет, его власть все равно не будет столь
легитимна, как раньше, особенно в его
собственных глазах. «Для него это будет
психологическая катастрофа», объясняет один
из правительственных чиновников. «Нам пришел
конец», говорит он, когда я спрашиваю его об
оценке происходящего. Он дает системе в
сегодняшней ее форме еще максимум 2 года.
Но некоторые в оппозиции не слишком
оптимистично настроены по поводу того, что их
ждет. «Все вчера были в такой эйфории»,
говорит лидер оппозиции и бывший спикер
Госдумы Владимир Рыжков. «Но я шел домой
вчера вечером и думал об этом, и — мне
кажется, мы застряли. Мы в тупике». Тупики
редко хорошо заканчиваются в стране, где
диалог с противоположной стороной клеймят
позором, особенно, когда сторона, имеющая
власть — и оружие — постоянно предупреждает
о крови и хаосе.
Однако пока эти мысли не беспокоят десятки
тысяч людей, вышедших на мороз по чисто
политическим мотивам. «Я могла бы сегодня
остаться в теплой кровати», говорит женщина
средних лет в норковой шубе до пола. На ее
плече висит дорогая сумочка, на лице очки
«Армани», по виду нередкая посетительница
салонов красоты. Бывшая предпринимательница
пропустила декабрьские протесты. «Я знаю, что
я выбрала безумный день, чтобы, наконец,
пойти, - говорит она о морозе. - Но я просто не
могла больше оставаться дома».
Еще по теме: Для победы Путину необходим
компромисс со средним классом
Времена явно меняются. За последние два
месяца в ряды протестующих удивительным
образом влилась Ксения Собчак, модница-
красавица, дочь покойного Анатолия Собчака,
бывшего мэра Санкт-Петербурга и политического
наставника Путина. 7
The Foreign Policy- Bolotnaya-2
She has long been part of the gilded, Kremlin-
friendly elite, a sort of Russian Paris Hilton, and
her joining the protests has been viewed with
some suspicion. On Saturday, she weighed in on
her Twitter account. "If the government doesn't
see now that people are willing to stand out in
the frost and defend their rights, that government
will be overthrown."
Она долго была частью «золотой молодежи»,
прокремлевской элиты, этакая русская Пэрис
Хилтон, и то, что она стала участвовать в
протестах, воспринималось с подозрением. В
субботу она написала в своем твиттере: «Если
власть не увидит и сейчас, что люди готовы на
морозе отстаивать свои права, такая власть
будет свергнута».
Автор
omdaru
omdaru37   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
58
Размер файла
106 Кб
Теги
foreign, bolotnaya, policy
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа