close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Меч и Флейта 4

код для вставкиСкачать
 Содержание:
1. Живая закладка ...............................................................4
2. Свиток магфиков..............................................................6
3. Тетрадка Бабани ............................................................44
3. МагУХА ........................................................................52
4. Записки из пегасни .........................................................54
5. В каморке у Абдуллы .....................................................62
6. Лысегорская выставка ....................................................70
7. Перстень Феофила Гроттера ...........................................72
8. Мифы от МиФа .............................................................76
9. Кроссворд, цитаты ...........................................................80
Доброго дня, читатель!
Вот и наступила новогодняя пора. Вы никогда не замечали, что в Новый год зима обретает какой-то необыкновенный "празднично-уютный" аромат? Кажется, он пахнет мандаринами, хвоей и... счастьем. Всегда... Даже в концертном зале, классе, аудитории... И ещё каждый Новый год обязательно происходят чудеса. Неважно сколько вам лет, верите ли вы в них или нет... Им, по правде говоря, наплевать, что думают о них забавные человеки вроде вас с нами. Они просто происходят и всё. Так вот, поэтому вся редакция МиФа в лице одиннадцати редакторов желает вам, чтобы этих бесцеремонных гостей было как можно больше!
А вот вам и первое чудо - наш выпуск! Мы долго над ним работали и (наконец-то!) выпустили. Он получился немного новогодним, немного смешным, немного серьёзным. В общем-то, в самый раз, на мой непритязательный редакторский вкус. Надеюсь, вам будет приятно почитать его за чашкой чая, кофе (или чего вы там любите). Кажется, он маленькими, но верными шажками движется вперед. Число читателей растет, авторы становятся все более профессиональными. Но нам, как любым начинающим, нужна критика и поддержка. Думаю, у вас найдётся минутка, чтобы оставить свой отзыв о журнале. Нам очень важно ваше мнение. К тому же вы всегда можете написать к нам в редакцию, если у вас есть вопросы/предложения/идеи/проблемы и т. д. по списку. Обещаем их прочитать, оценить, ответить, выполнить, решить, изменить, улучшить, и т.д.
И ещё в следующем году хотелось бы вам пожелать приобрести рассудительность Дафны, силу воли Мефа, настойчивость Багрова, оптимизм Гелаты, веру в будущее Ирки и беззаботность Корнелия (всё остальное, а также соль сахар и прочие специи добавлять по вкусу). Не забывайте о том, что январские праздники - это отличный повод не только отдохнуть, но и научиться смотреть на мир другими глазами. Переиначивая известную фразу, скажу: "Не важно, как ты встретишь Новый год, главное - как ты его проведешь". Ну, что ж, приятного прочтения, друзья!
С Новым счастьем!
Катяра Чеширский.
Всем привет!
Зима, праздники, привычная жизнь. Всё идёт своим чередом. Но вот только все люди, взрослые и не очень, продолжают верить в сказки. Они могут не признаваться в этом даже самим себе, отрицать... Но, перефразируя знаменитое высказывание Горького, "... в жизни всегда есть место чуду"! А когда ещё мечтать, если не зимой? Так что предлагаю вам, дорогие читатели, пофантазировать. Итак, тема следующего номера - "Сказка". Работы присылайте мне на мейл: borodi4@mail.ru или в ЛС (http://www.liveinternet.ru/users/4152337/profile/; http://vkontakte.ru/id23183067). Буду ждать! С уважением, Катяра Чеширский.
В плену Всемирной паутины
или Социальные сети.
Современный образ жизни людей весьма отличается от того, что был 100, 50 или даже 20 лет тому назад. Мы все понимаем это, и отрицать столь очевидную истину было бы весьма опрометчиво и глупо. Мир меняется - меняемся и мы. Жизнь становится быстрей, пестрит разнообразной информацией. Современные технологии входят в наш быт, становясь обыденными вещами. В наше время человеку подчас трудно представить себе существование без телефона, компьютера, интернета и многого другого. Какой вопрос теперь чаще всего можно услышать? "Ты есть в одноклассниках?", "А в контакте?". Незаметно социальные сети стали неотъемлемой частью нашей жизни, и общение в них стало заменять нам многие уже устаревшие средства связи - письма и телефонные звонки. Такие сети открывают огромные возможности в общении, в проявлении себя как личности и в карьере. Но всё ли так радужно, как кажется на первый взгляд? К сожалению, социальные сети не только способствуют общению, но и... препятствуют ему. Вот такой абсурдный парадокс выходит! И, как ни странно, он верно отражает действительность. Общаясь в интернете, мы чувствуем себя более свободно. Нет привычных рамок. Внешний вид, фигура, должность - всё это перестаёт играть какую-либо роль! На первом месте общение. Как вы себя представите, такое впечатление о вас и сложится. Казалось бы, что может быть лучше? Однако всё не так просто... Общение в интернете несёт в себе более информативный, нежели эмоциональный характер. Конечно, можно возмутиться, мол "Как же так, мы же не вырезки из Википедии друг другу отправляем?!". И это мнение будет абсолютно верным, если бы не одно небольшое "но". Общаясь с помощью сообщений в социальных сетях, мы не можем видеть собеседника, слышать его голос (Skype, разумеется, не в счёт, хотя и он не в силах полно отобразить все эти параметры). "Ну и что? - скажете вы, - это вовсе и необязательно". Но такое утверждение будет отрицать исследование учёных, утверждающих, что больше всего на восприятие сказанного собеседником, влияет вовсе не слова, которые он использует, а интонация и мимические жесты. Так что, общаясь в социальных сетях, мы теряем что-то важное, например, искренность или столь простую и в то же время важную возможность заглянуть собеседнику в глаза.
Екатерина Бородич.
Новый Год уже совсем близко. Вы чувствуете приближение праздника? Вот он приходит в наши дома, садится где-то около елочки, устраивается поудобнее, явно не собираясь вскоре покидать нас... Для меня этот праздник пахнет детством, ожиданием волшебства, каникулами, фейерверками, снегом... Когда-то родители каждый год придумывали для меня какой-то сюрприз, и на одну ночь моя жизнь превращалась в сказку! Теперь моя очередь делать из последней декады декабря сказку и дарить её другим. Но и сейчас для меня этот праздник остается чудом. Ну разве не чудо - видеть улыбку близкого или совершенно незнакомого человека? А окружить себя этими улыбками вполне в наших силах. К праздникам наши авторы подарили нам свои лучшие работы, оставив в них маленькие частички своих душ. Мне хотелось бы пожелать всем читателям провести каникулы с удовольствием и, конечно же, осуществить свои творческие планы! Пусть в новом году у вас всегда будет время на осуществление заветных желаний!
Танети.
Одуванчики в октябре
И снова раннее, раннее утро. Настолько раннее, что по ощущениям - ещё полная ночь. Тёмная, холодная и невероятно звёздная.
За делами и хлопотами часто нет сил остановиться, вдохнуть вот так полной грудью промёрзший воздух и посмотреть на звёзды. Почувствовать, что ты жив, здоров, и порадоваться этому. Как редко мы бываем благодарны просто за утро - свежее, колкое, октябрьское. А зря...
Он вышел, не скрываясь. И, увидев меня, не дрогнул. Знал, что я его жду? Нет, вряд ли. Я стоял за деревьями.
Он не стал подходить ко мне. Остановился шагах в пяти. Хотя мог бы махнуть через забор обратно. Что он думал? Что стыдно, глупо? Руки сунул в карманы.
- Ты не рад меня видеть?
Он молчал целую минуту.
- Да, не рад, - произнёс он медленно.
Ну, всё-таки ответил.
- Зачем ты пришёл?
- Соскучился.
Знаешь, я сказал правду. А, воспользовавшись неприкрытой правдой, часто можно вывернуть человека наизнанку. Поэтому я прикрылся иронией:
- Я что, не могу соскучиться?
Пусть думает, что хочет.
- Можешь, - он жёстко усмехнулся. Руки так и держал в карманах. - Ну, и что тебе нужно?
- Мне? Я поговорить хочу.
Он снова замолчал. Надолго. Я ждал, что он уйдёт.
- Говори, - сказал он с усилием.
- Я люблю тебя, - просто вырвалось. Да, не с того я начал...
- Любовь твоя... - он шевельнул плечами.
Морозным октябрьским утром у железного забора стояли двое.
Один - парень лет пятнадцати в большой, не по росту, уже зимней серой куртке с капюшоном, синих джинсах и в тяжёлых чёрных ботинках. Не модных, зато тоже зимних. Замок на куртке был сломан, и из-под неё виднелась другая - чёрная кожная, надетая, видимо, для тепла.
Другой выглядел лет на пять постарше. На нём был лёгкий чёрный плащ из тонкой материи с тремя узкими железными планками на груди. Подол плаща почти касался земли.
Удивительно, что при этом, похоже, мёрз первый собеседник. Надев капюшон, спрятав руки в карманы, он стоял в принуждённой, натянутой позе. Словно ему хотелось съёжиться, но гордость не позволяла.
- Я люблю тебя, - сказал тот, что старше.
- Любовь твоя... - непонятно произнёс младший. Пошевелил плечами, будто стряхивал с себя что-то.
- Не веришь? - человек в плаще смотрел прямо в лицо парню. Тот молчал, но не отворачивался. Хотя взглядом не встречался. Потом произнёс негромко:
- Верю... всякому зверю...
- Я для тебя всё, что хочешь, сделаю, - сказал молодой человек с отчаянием. - Не веришь?
- И шнеппер свой мне отдашь? - внезапно заинтересовался младший.
Старший лёгким движением на мгновение распахнул свой плащ. Стало видно, что он стоит босиком прямо на земле. Мелькнул белый медальон на золотой цепочке.
Через секунду он уже держал шнеппер на ладони.
Младшему пришлось сделать несколько шагов вперёд.
- Заряженный, - он поднял глаза на старшего, первый раз за всё утро встречаясь взглядом с ним.
- Он у меня всегда заряженный, - самодовольно ответил тот. - В отличие от тебя, кстати.
Паренёк слегка растерялся и вынул руки из карманов. Потом взял с его ладони шнеппер.
- А второй? - спросил уже с вызовом.
- Второго у меня нет, - молодой человек развёл руками.
Младший вновь отступил на прежнее место. Разрядил шнеппер и сунул его куда-то под полу верхней куртки.
- Скрываешься? - усмехнулся старший, разглядывая его многослойную одежду.
- А ты пробовал гулять в коже на морозе? - в тон ему парировал тот.
Человек в плаще снова развёл руками, показывая, что сдаётся.
- Я не ругаться с тобой пришёл, - сказал миролюбиво.
- Лучше бы ты вообще не приходил, - был ему ответ.
- Вы, шныры, все такие максималисты? - грустно улыбнулся старший. - Или это просто возраст такой?
Шныр молчал.
- Ты меня презираешь?
- Я тебя ненавижу, - негромко ответил тот.
Молодой человек поморщился. Было видно, что его это покоробило.
- Тяжело иметь брата-ведьмаря? - сказал он с горечью.
Зачем я пришёл? Расковыривать рану? Видеть, что ему тоже плохо?
Я каждый раз надеюсь... Я знаю, что он никогда не поймёт меня. Но, может быть, простит хотя бы? А можно ли, не поняв, простить?
Чего я от него жду? Он вырос. У него есть свои друзья и близкие. Он дорожит их мнением, а они с радостью убьют меня.
Красивый какой стал мальчик... А лицо худое и под глазами тени. Не кормят их в этом ШНыре, что ли?
Проклятый ШНыр, отнял у меня брата. Единственное, ради чего я жил. Они всё боятся "залипнуть" в своём болоте, а не понимают, что Шныр - это и есть болото. И они все давно залипли в нём. Что их ждёт? Взял закладку себе - изгнание. Не взял и остался шныром - смерть. Ранняя, бесполезная смерть. Иногда - красивая. В бою, на крылатом коне, с размаху... Бессмыслица.
Худой, синяки под глазами, в чужой ношеной одежде - этого я для него хотел?
Если тебе говорят "ненавижу" и при этом замахиваются табуреткой - это ещё не очень страшно. Страшно, когда говорят спокойно и видно, что мысль хорошо продумана.
- Тяжело иметь брата-ведьмаря? - спросил молодой человек в плаще.
- Тяжело, - с трудом сдерживаясь, ответил шныр. - И это не смешно.
Ведьмарь попытался что-то сказать, но не успел.
- Что тебе ещё нужно? - с неожиданным напором заговорил младший. - Закладки? Я их для тебя воровать не буду. Информация? Я ничего не знаю. Узнаю - тебе всё равно не скажу. Пытать будешь? - он уже почти захлёбывался словами.
Молодой человек, словно защищаясь, поднял ладони и сделал шаг вперёд.
Шныр тут же отскочил. Вся принуждённая медлительность мгновенно слетела с него, как ненужная шелуха. Через секунду прямо в лоб ведьмарю смотрело дуло шнеппера.
Тот только чуть приподнял брови, удивляясь. Потом произнёс уверенно:
- Ты не можешь меня убить.
- Не могу, - согласился шныр. - Тогда я перестану быть шныром.
- Только поэтому? - горько улыбнулся ведьмарь.
Тот не ответил.
- Он не заряжен.
- Это мой, - спокойно сказал шныр. - И он заряжен.
- Я уже был в Арктике два раза, - сообщил ведьмарь ровным голосом. - Оба раза меня вытаскивали. А ты думал, мы остаёмся там навсегда? - он усмехнулся, когда шныр не сумел скрыть своё удивление. - Хотя, кто-то остаётся, конечно...
- А ты - важная персона? - со звоном поинтересовался шныр.
- Не последняя, - с лёгкостью подтвердил тот. - Кстати, в меня ты не попадёшь, даже не надейся. Я заговорённый. И что ты будешь теперь делать, если я захочу тебя съесть? - спросил злорадно.
Было видно, что шныр слегка растерялся. Но только на мгновение. Тряхнув головой, он скинул капюшон. Холодный ветер взметнул иссиня-чёрные, давно не стриженые волосы, бросил их ему на глаза. Теперь дуло взведённого шнеппера было приставлено к виску шныра.
- Дурак, - сказал ведьмарь устало и сел на землю. - Всё, сдаюсь-сдаюсь-сдаюсь! Видишь - я не вскочу, не брошусь...
Шныр недоверчиво отвёл шнеппер, но по-прежнему держал оружие в руке.
- Надень капюшон, простудишься. Д-да, натаскали вас, - добавил ведьмарь со злостью.
- Вы что там о себе думаете? - сказал шныр. - Думаешь, мы мантру каждый день читаем? Сядем в круг и твердим: "Я ненавижу ведьмарей, я ненавижу ведьмарей", да?
Ведьмарь молчал.
- Меня не нужно "натаскивать", я и сам всё вижу, - шныр вздохнул с трудом, словно проталкивая в себя воздух.
- Что ты видишь? - голосом умудренного жизнью человека произнёс ведьмарь.
- Как вы нас убиваете...
Я устал... Я очень, очень, очень устал...
- Я вас не убиваю, - сказал я и поднялся на ноги. Скоро рассвет... Пора заканчивать встречу.
- Ты просто помогаешь, да? Мне показалось или у него правда слёзы на глазах? Или это от ветра? Ох, малыш...
- Ты никогда в жизни не стрелял в шныра? - неожиданно тихо спросил он, и я расслабился. Расслабился и признался.
- Один раз. И я его только ранил в руку. Сшиб с этой вашей крылатой лошади.
Болт вспорол рукав куртки, кровь брызнула на крыло пегаса. Шныр выпустил поводья...
- Ты целился в руку? Хотел взять в плен?
Что же ты всё допытываешься! Я целил в голову, поэтому предпочёл смолчать.
- Ты думаешь, он умел летать? Или мы, падая, не разбиваемся?
Тут я знал, что ответить.
- Земли там в помине не было. Он упал в воду с небольшой высоты и не разбился, можешь мне поверить, - сказал я с облегчением.
Как оказалось, я рано радовался.
- Много у него было шансов доплыть до берега с одной рукой? - добил он меня вопросом.
Шансов не было никаких, и мне пришлось промолчать ещё раз.
Холодным октябрьским утром, почти ночью, у ворот ШНыра стояли двое.
Младший зло отвернулся, промокнул глаза рукавом старой серой куртки.
- Ну, хорошо, я сволочь, - сорвался, наконец, старший. Нервно провёл ладонью по длинным чёрным волосам, таким же, как и у младшего. Только у него они были гладко зачёсаны спереди назад, и ветер их, казалось, не касался. А у младшего волосы были растрёпаны, и порыва ветра нещадно хлестали его прядями по лицу.
- А где были твои чистенькие и добрые, - сказал старший, и его голос тоже налился опасным звоном. Теперь стало видно, что он больше привык командовать, чем просить.
- Где они были, когда мы с голоду дохли? Когда ты болел? Когда тебе было восемь, а мне - двенадцать, и мы сидели одни в запертой квартире?
Теперь уже старший сыпал злыми словами, а младший смотрел на него и не решался вставить слово.
- Я полгода лазил через балкон по кабелю, - продолжал старший. - Побирался, рылся в помойках... Воровал, меня били, я опять воровал... Я знал, что если я не найду еды, ты снова будешь плакать ночью... Когда, как ты думал, я не слышу...
Это всегда рано или поздно случается. Пальцы соскользнули с обледенелого кабеля. У меня со шнырами есть кое-что общее. Я знаю, что такое - падать...
А потом... Этот сладкий и въедливый голос: "Мальчик, ты хочешь жить?". И я по глазам увидел, что им от меня нужно. И понял, что не хочу.
Но если бы я не остался жить, что было бы тогда с тобой? И я остался...
- Зачем ты меня мучаешь? - сказал шныр глухо и тоскливо, и ведьмарь запнулся. - Зачем ты ко мне приходишь? Меня после твоего прихода в нырок не пускают целыми неделями. Видят, что я не выберусь. Он помолчал, собираясь с мыслями.
- Я знаю, что ты хочешь мне сказать, - шныр с трудом усмехнулся. - Что ты меня спас и теперь расплачиваешься. А мне легко быть белым и пушистым на всём готовеньком.
Ведьмарь попытался ему возразить, но он не слушал.
- Ты думаешь, я ничего не помню? Я помню, как ты спасал меня. Я помню, что ты мой брат, - шныр вздохнул прерывисто. - Но тебя пару раз выволакивали из Арктики, а что это значит, я тоже помню. Ты хорошо поднялся там, а там это делают на нашей крови...
Шныр посмотрел ведьмарю в глаза, и того передёрнуло от скрытой боли.
- Я виноват перед тобой, - сказал шныр. - Я помню, что ты мой брат и спас меня. И я помню, чем ты заплатил за это. Но если бы ты только знал, как я себя за это ненавижу...
Он медленно повернулся и пошёл к воротам.
1
Вначале что-то дробно грохотало по ступенькам. Ничего необычного в этом не было - четвёрка Чеслава любила производить ненужный шум. При ходьбе они вечно топали, чем-то бряцали, на сапогах у каждого имелись внушительные металлические скобы, и вообще они чаще бегали, чем ходили. Но потом шум стал нарастать, по коридору проволокли что-то тяжёлое, и в итоге дверь задрожала от ударов. Пока Евлантий вылезал из постели, и в саму дверь, и в стену рядом с ней невежливо колошматили кулаками.
Евлантий, однако, не спешил. Он постоял возле кровати, просыпаясь, потом дошёл до двери и потоптался ещё, раздумывая. И только потом неохотно нажал на ручку. После этого дверь широко распахнулась и впечаталась в стену уже без его участия.
- И вот сошлися лёд и пламень... - нараспев проговорил Евлантий, загораживая проход в комнату.
Чеслав не терпел Евлантия. Он вообще никого не терпел, кроме своей четвёрки. Он был невысокий, но крепкий и вертлявый, в отличие от преждевременно вытянувшегося, худощавого и медлительного Евлантия. Про таких, как Чеслав, часто говорят: мал, да удал. Таких, как Евлантий, описывают куда менее вежливо: соплёй перешибёшь.
Чеслав же уважал только грубую силу, каковой он сам, собственно, и являлся. Всяческие книженции и колбочки с порошками он за серьёзное дело не считал. Чеслав вообще не понимал, зачем в форте нужен доктор. По его мнению, ты или живи, или сдохни, а не ходи по краю с кашлем и жалобами на высокую температуру.
Вдобавок Чеслав был кудрявый и чернявый, как обугленная головешка. И, хотя кровь в нём текла преимущественно славянская, в городе у него едва ли не на каждом углу требовали паспорт. Сразу же после этого любой такой "требовальщик" оказывался на земле с многочисленными ушибами и потерей памяти, но на следующем углу всё повторялось заново.
Поэтому долговязый светлый Евлантий с его торчащими во все стороны рыжими волосами дополнительно его раздражал. Чеслав вообще не доверял рыжим.
В общем, Чеслав не любил Евлантия, а Евлантий не любил, когда его будят среди ночи. И сейчас молодой доктор-недоучка, благополучно проспавший в своё время "клятву Гиппократа", без симпатии разглядывал собравшуюся возле его двери толпу.
Обычно четверки ведьмарей имеют чёткую структуру и действуют слаженно, как единый организм. Четвёрка Чеслава в этом плане сильно отличалась от остальных. Больше всего они походили на кучку средневековых металлистов, не принятых в армию даже самых бестолковых наёмников за аморальное поведение.
- Забирай, - бросил Чеслав, не утруждая себя приветствиями, и указал на кучу тряпья, сваленную в коридоре прямо на пол.
Евлантий склонился над ней, разглядывая. Разглядев, поморщился.
- Зачем он мне?
- В подвале он подохнет, - Чеслав был прямолинейным, как... как Чеслав.
- А я что? - Евлантий не хотел забот на свою невыспавшуюся голову. Он хотел в тёплую постель.
- У тебя отдельная комната.
- Повтори! - воспрял духом доктор.
- Чего? - подозрительно переспросил Чеслав.
- Просто повтори, что ты сказал.
- Я сказал, что он в подвале сдохнет. А у тебя отдельная комната, так что...
- Вот! - с напускным восторгом перебил его Евлантий. - Вслушайся: от-дель-на-я! Ото всех. И от него - тоже, - он кивнул на пол.
- Велели, чтобы ты забрал, - во всём, что касалось приказов, Чеслав был непреклонен.
- Давайте я уж всех подстреленных вами шныров стану нянчить, - зловеще предложил Евлантий. - Ничего у вас не слипнется, нет?
- Нет, - кратко обозначил свою позицию предводитель четвёрки. - Велено, чтобы он остался жив. А ты - доктор, - снизошёл он до объяснений.
- Спасибо, что напомнил, - Евлантий присел на корточки. Похоже, шныр был без сознания. Евлантий посмотрел на его грязное лицо, ставшее за время пребывания в ледяном подвале бело-синим, и брезгливо взял за запястье.
- Он уже умер, - сказал с удовлетворением.
- Нет, - мотнул головой Чеслав.
- Кто доктор, ты или я? - неискренне возмутился Евлантий.
Чеслав сильно размахнулся и ударил лежащего шныра ногой. Шныр глухо застонал. Евлантий досадливо плюнул и посторонился.
Шныра небрежно втащили в комнату и бросили возле стенки. После этого Чеслав и его ребята, довольные тем, что спихнули проблему на плечи доктора, шумно удалились.
Евлантий включил свет, с глубоким вздохом сел на кровать напротив неподвижного тела, обхватил голову руками и стал ждать. Спать ему уже почти не хотелось, но раздражение осталось.
- Вы б его хоть помыли, что ли, сначала, - проговорил доктор в пустоту.
Минут через двадцать тёплая комната и спокойная обстановка сделали своё дело. Шныр осторожно пошевелился и открыл глаза. Лицо его было бледным, но не синим, как вначале.
Евлантий решил не дожидаться, пока пациент совсем опомнится, и опустился рядом с ним прямо на дощатый некрашеный пол.
- Ну, и куда ты ранен?
Вопрос был излишним. Свою знаменитую кожаную куртку шныр успел потерять где-то по дороге. А левый рукав самой обычной бело-зелёной в мелкую клетку рубашки был весь бурым и заскорузлым от давно натёкшей крови.
Шныр лежал удобно - на спине. Евлантий быстро расстегнул ему пуговицы на рубашке и помог вытащить правую руку из рукава. А за левый рукав он бесцеремонно дёрнул, сдирая его вместе с присохшей к телу кровью. Шныр закричал от боли.
- Ну, извини, - без тени раскаяния сказал Евлантий, осторожно ощупывая края раны.
Шныр зашипел сквозь зубы, но молчал. Доктор даже ощутил что-то вроде мимолётного уважения. Сам он столько вытерпеть не смог бы. А тут какой-то пацан лет пятнадцати, чуть не в два раза младше, и надо же... Хотя, справедливо рассудил Евлантий, он ещё не совсем отошёл от шока.
- Н-да, плохо твоё дело, - сообщил доктор лежавшему на полу шныру.
Евлантий говорил правду. Рана не затягивалась и мокла, а вокруг неё по руке уже расползлась чернота вперемешку с густо-фиолетовыми и ярко-малиновыми пятнами. Стоял чуть слышный неприятный запах.
- Да? - выговорил шныр. Ещё иронизирует...
- Руку придётся отнять, - сказал Евлантий и чиркнул ему пониже плеча пальцем. - Вот так.
- Щас, - ответил шныр и закрыл глаза.
- Эй, не спать! - забеспокоился доктор и потряс его за здоровую руку.
Шныр вздрогнул и попытался приподняться. Евлантий помог ему сесть и отошёл, не стал мешать. Он знал, что скоро тот окончательно придёт в себя, согреется, и боль начнёт вгрызаться в него с новой силой.
Шныр сидел, привалившись спиной к стене, и нянчил больную руку. Смотрел он в основном прямо перед собой, но иногда оглядывался вокруг. Похоже, он никак не мог поверить в реальность происходящего.
Ну, не укладывалось в сознании, что вот эта обычная, казалось бы, комната, словно выдернутая из студенческого общежития, находится в форте ведьмарей. Узкая односпальная кровать с разобранной постелью, через приоткрытую дверцу большого трёхстворчатого шкафа выглядывают толпящиеся на полках книги. Окно, чтобы в щели не поддувало, занавешено весёленьким толстым покрывалом, сшитым из разноцветных кусков разномастной материи. Такие покрывала обычно в деревнях старушки шьют.
Только вот стены загорожены некрашеными серыми досками, и к деревянному подоконнику тоже прибита широкая доска - импровизированная столешница.
А парень, который сидит на кровати, ведьмарь? Рыжий, в жёлтой пижаме, волосы торчком. Смотрит без сочувствия, но... по-человечески как-то. Шныр встретился с ним взглядом.
- Почему ты в пижаме? - задал несвязный вопрос. Но Евлантий понял.
- За необычными впечатлениями - это к Чеславу. Позвать?
Шныр мотнул головой и сделал неумелую попытку встать на ноги. Не смог.
- Насчёт руки ты не шутишь? - спросил тихо.
- Смотри, - терпеливо объяснил Евлантий. - В тебя выстрелили из шнеппера. Наверняка чем-то металлическим. Скорее всего, болтом. Болт вошёл вот сюда, - он показал на рану пальцем. - Раздробил кость и застрял в ней. Металл уже окислился. Рана - чёрная, началась гангрена. Если руку оставить, заражение пойдёт дальше. Ты отравишься трупным ядом и умрёшь. Вот если бы на денёк пораньше...
Шныр выслушал и отрицательно покачал головой.
- Я тебе не верю.
- Мне, собственно, наплевать, - раздражаясь, сказал Евлантий. - Но ты пока нужен зачем-то живым, и точка. В противном случае у меня будут неприятности. Значит, ты не умрёшь, а с рукой ты не выживешь.
- Я тебе не дамся, - неожиданно твёрдо заявил шныр и вжался в стену, приготовившись сопротивляться. Но ведьмарь не двинулся с места.
- Тогда я позову Чеслава и его команду, - равнодушно проговорил Евлантий. - У них есть прикольная древняя штука. Называется "алебарда". Они тебя разложат на полу. Один сядет на ноги, вот сюда, - он указал шныру на щиколотки. - Другой - на грудь. Третий будет держать руку, а четвёртый её отрубит.
Евлантий с удовлетворением отметил, что глаза у шныра расширились. Доктор даже разобрал их цвет - тёмно-зелёный.
- Я разозлюсь и зашивать буду наживую, без наркоза, - закончил он. - Пойдёшь в подвал страдать дальше. Помнишь, как мучился в первый день, когда был в сознании?
Шныр судорожно сглотнул.
- А если я соглашусь?
- Всё проще и приятней, - Евлантий оживился. - Я сделаю по-своему. Шесть минут - и никакой боли.
- А тебе-то какая разница? - не понял шныр.
- В первом случае операция дольше и хлопотней, - честно объяснил Евлантий. - Ну, и кровищу мне отмывать не очень-то...
Шныр закусил губу и смотрел на рану. Видимо, он понимал, что доктор прав, и руку не спасти. И переживать позор, когда его на полу растянет четвёрка Чеслава, не хотелось. Отчаянная решимость на его лице сменялась сомнением. Он уже был готов согласиться, и Евлантий обрадовался. Но тут шныр внезапно закрыл лицо здоровой рукой и всхлипнул.
- Ну, что ещё? - снова раздражаясь, спросил Евлантий.
- Хорошо тебе говорить, - сказал шныр безнадёжно. - А какой из меня будет шныр с одной рукой? Как я поводья удержу?
- Какой шныр? Какие поводья? - заорал, не стерпев, ведьмарь. - Ты что, думаешь, что тебя отпустят? Ты проживёшь максимум неделю!
Он уже думал, что всё испортил, и после его откровенных слов у шныра останется только один путь - истерика. Но тот неожиданно спокойно поинтересовался:
- Тогда зачем вообще всё это? Из-за чего сыр-бор?
- Откуда я знаю, - буркнул Евлантий. Он уже остыл, и ему было неприятно за свой вопль.
- Может, допрашивать хотят. А может, решили вернуть жертвоприношения. У нас тут многие требуют...
Шныр криво усмехнулся.
- Ну, и какой у меня выход?
- Провести эти несколько дней без боли, - предложил Евлантий.
Шныр подумал.
- Разумно, - рассудил он, расслабился и прикрыл глаза.
Евлантий принял это за согласие.
Огромный шкаф, занимавший почти половину комнаты, был поделен им на три части. За первыми двумя дверцами доктор держал свои личные вещи: одежду, книги и прочее. За третьей дверцей хранилось всё то, что требовалось для, собственно, его непосредственного предназначения в форте.
Шныр с удивлением следил, как ведьмарь достаёт настольную керосиновую лампу с зелёным абажуром, стеклянную колбу с белым порошком и чёрный мел.
- Это всё? - недоверчиво спросил он и, удостоившись снисходительного кивка, не поверил. - А чем резать будешь?
- Ах, да, - спохватился доктор и вытащил из другого отделения шкафа широкую серебристую пилу на длинной ручке.
Шныр вздрогнул, но гордо молчал, стиснув зубы.
- Как зовут-то тебя, болезный мой? - Евлантия уколола мгновенная жалость к этому глупому беспомощному пацану. Ещё молоко на губах не обсохло, а туда же - шныр...
- Гена, - как-то по-детски ответил тот.
- Пошутил я, Гена, - участливо сказал Евлантий и убрал пилу.
Верхний свет ведьмарь выключил, а лампу зажёг и поставил на доску у окна, заменявшую ему стол. Комнату озарил уютный, домашний, зелёный свет. Отчётливо запахло керосином.
- Надо будет потом проветрить, - озабоченно пробормотал Евлантий и очертил вокруг шныра чёрный круг. Потом тем же мелом мазнул ему по руке чуть выше раны.
- Не смотри, - посоветовал шныру ведьмарь. - А если будешь смотреть - не трогай. И ещё на-ка вот.
Он вытянул из-под ворота пижамы плетёный золотистый шнурок с какими-то побрякушками и отцепил от него белый медальон величиной с детскую ладонь. Бросил его пациенту на колени.
- Зачем это? - настороженно спросил шныр.
- Он отводит смерть. Так, на всякий случай, - Евлантий сосредоточенно отмерял порошок из колбы. - У нас тут один умелец для всех делает.
- А мне сделает? - оживился шныр.
Евлантий оценил шутку.
- Ну, если хорошо попросишь...
Сумев отвлечь парня разговорами, ведьмарь внезапно бросил порошок ему в лицо. Шныр вскрикнул от неожиданности и зажмурился.
Порошок зашипел и начал превращаться в белый дым. Дым змейками вился внутри круга, но за очерченные пределы не выходил.
Сквозь раненую руку шныра стала просвечивать деревянная обшивка стены. Чем больше было в круге дыма, тем прозрачнее становилась рука. Евлантий знал, что так же постепенно у его пациента утихает боль.
Через минуту всё закончилось. Шныр с озадаченным видом открыл глаза и пошевелился. От мучительной боли он избавился, но ниже плеча вообще ничего не чувствовал. Да там ничего и не было. Евлантий с интересом ждал, что будет, когда шныр это полностью осознает.
Реакция его разочаровала. Тот закрыл глаза ладонью и молчал. Ладонь дрожала, но ни крика, ни слёз, ни каких-либо других бурных эмоций ведьмарь так и не дождался.
Наконец шныр убрал руку от лица. Стараясь не смотреть влево, он разглядывал свои грязные до невозможности джинсы, все в разводах, и даже попытался сковырнуть одно из пятен. Потом провёл рукой по волосам.
Боль от раны перестала его терзать, и на первый план выступили другие насущные проблемы.
- Можно мне где-нибудь помыться? - спросил шныр.
Евлантий искренне считал, что свой врачебный долг он уже выполнил. Поэтому вопрос шныра застал его врасплох. Ведьмарь пристально посмотрел на Гену.
- А какао с мёдом не хочешь?
Тот понял и возражать не стал. Как мог, натянул на себя рубашку. Застегнуться он не пытался - пальцы дрожали.
Обессиленный, полуголый и грязный шныр вызывал у Евлантия неприятное чувство. Будто он делает что-то неправильно.
- Ел-то давно? - озаботился доктор.
- Не помню, - честно ответил Гена.
От слабости его повело в сторону. Закружилась голова и затошнило. Как после нырка на "двушку"...
"Забудь", - оборвал себя шныр. "Этого больше никогда не будет".
Тем временем Евлантий с кем-то спорил в коридоре. Слышались недовольные голоса. Вернулся доктор ещё более взъерошенным.
Минут через десять дверь, дрожа, распахнулась. Похоже было, что её как следует двинули ногой. В комнату вошёл незнакомый Гене молодой ведьмарь лет восемнадцати. Парень был одет в чёрную шёлковую куртку с вертикально прикреплёнными к ней гладкими серебряными пластинами - две впереди, две сзади. Чёрные кожаные брюки были сплошь утыканы железными заклёпками. Каждый сапог змеёй обвивала толстая золотая цепь. Всё вместе это смотрелось дико, но впечатляюще.
В руках ведьмарь держал глубокую тарелку с каким-то варевом. Убедившись, что Гена на него смотрит, ведьмарь смачно плюнул в тарелку и поставил её на пол перед шныром. Потом заржал, довольный своей шуткой.
Гена вытянулся вдоль стены на полу, а руку подложил под голову.
- Тьфу, - сказал вслед ведьмарю Евлантий. - Берсерки, блин, недоделанные.
"Недоделанные берсерки" загоготали в коридоре.
- Будешь есть? - без особой надежды спросил доктор у шныра.
- Мне всё равно скоро помирать, - ответил Гена. - Тогда почему б не с голоду?
- Гордые все стали, - разозлился Евлантий и пошёл копаться в шкафу. - На. Из личных запасов.
Он достал бутылку с минеральной водой и шоколадку.
- Не еда, конечно, но всё же... До завтра дотянешь, а утром видно будет.
- Спасибо, - сказал Гена и взял.
Когда шныр уже доедал шоколад, в дверь опять беззастенчиво затарабанили.
- Ну? - громко позвал Евлантий, поленившись вставать с кровати.
Незапертая дверь требовательно распахнулась. На пороге стоял Чеслав и с удовлетворением смотрел на Гену.
- Раз жрёт, значит, выздоровел, - сам себе заявил ведьмарь и перевёл взгляд на Евлантия.
- Я его забираю, - сообщил.
Гена подавился глотком воды. Чеслав смотрел на Евлантия, а Евлантий смотрел на шныра. Шныр не смотрел ни на кого. Пытаясь принять вид равнодушного камикадзе, он трясущимися пальцами изо всех сил старался застегнуть на себе рубашку.
- Щас, - спокойно согласился доктор. - Вы его там угробите, а мне потом отвечать.
- Ты ж хотел отдельную комнату, - Чеслав хищно заулыбался и сунул большие пальцы обеих рук под ремень. Подол куртки приподнялся. Стало видно висящий на поясе электрошокер.
- Я и сейчас хочу, - обрадовал доктор боевого ведьмаря. - Так что, выйди и скажи вашим, чтобы до утра ко мне не ломились.
- Не отдашь? - тоном последнего китайского предупреждения спросил Чеслав.
- Нет.
- Ну, ладно, - ведьмарь качнулся с пятки на носок. - Всё равно по-моему будет.
- Дверь закрой! - вслед ему крикнул Евлантий.
Дверь осталась открытой. Доктор медленно и лениво потянулся и неожиданно легко соскочил с кровати. Дошёл до двери и, прикрыв её, громко щёлкнул замком. Потом развернулся к шныру, наклонился и, толкнув его к стене, крепко взял за горло. Светлые глаза ведьмаря потемнели и сузились.
- Одна. Попытка. Побега. И ты. В подвале, - раздельно проговорил он свистящим шёпотом. - Мимо Чеслава ещё ни одна муха не пролетала - всех замучил и убил.
Гена зашёлся в надсадном кашле.
- Ты понял, - констатировал Евлантий и убрал руку. Шныр с трудом выровнял дыхание.
Доктор выпрямился и шагнул к столу. Затушил лампу.
- Проветрить-то забыли, - сказал куда-то в темноту.
Потом Гена услышал скрип кровати и беззвучно сполз по стене вниз. Лежать было неудобно, но всё-таки лучше спать в тёплой комнате на деревянном полу, чем валяться в подвале - на каменном. Шныр лёг лицом к стене и съёжился. Прислушался к ровному дыханию ведьмаря. Закусил зубами солоноватый край рубашки. Теперь можно было и поплакать.
Утро в форте началось рано. Ещё не успело посветлеть, а в коридоре уже шумно топали и лязгали чем-то металлическим.
Гена, проснувшийся от первого же шороха, сел. Он был уверен, что в комнату сейчас кто-нибудь непременно ворвётся, схватит его и куда-то потащит. Встать он пока не решался, а встречать смерть лёжа не хотел.
Евлантий приподнялся на постели, протёр глаза кулаками и с протяжным стоном рухнул обратно.
- Чеслав своих гонит на пробежку, - объяснил, зевая. - Я ж говорю - полуберсерки, блин.
Полежав ещё минуту на спине, ведьмарь потянулся и перевернулся на бок.
- Слышь, ты, как тебя там, - пробурчал. - Сдёрни на пол покрывало. В окно только не смотри.
Гена неуверенно встал на ноги, прислушиваясь к себе. Голова больше не кружилась, но во всём теле явственно ощущалась слабость. "Это от голода", - подумал Гена и подошёл к окну. Взялся рукой за покрывало и дёрнул. Но отворачиваться не стал. Жадно зацепил взглядом густую темноту и множество огней внизу. Огни, словно выныривая из этой темноты, в то же время ничуть не мешали ей.
Через секунду Гену хлёстко смело на пол.
- Я сказал - в окно не смотреть! - заорал стоящий над ним ведьмарь. - К Чеславу захотел? Соскучился?
Гена съёжился, подтянув к животу колени, а голову попытался прикрыть рукой. Евлантий смотрел на него сверху вниз.
- Делай, мля, людям добро после этого, - с досадой пробормотал ведьмарь и отвернулся. Потом подобрал валявшееся возле шныра покрывало, небрежно набросил его прямо на смятую постель и лёг сверху.
Через час в комнате заметно посветлело. Гена, для которого минуты казались вечностью, приподнялся на локте.
- Слушай, а дай почитать что-нибудь, - неожиданно, сам удивляясь своей наглости, попросил он доктора. - Сдохнуть можно от тоски.
Евлантий перевёл взгляд с потолка на шныра.
- Чего я тебе дам почитать? Учебник по анатомии? Или магию для середнячков? Или ты начинающий? - ехидно осведомился.
- А художественных нет? - разочаровался Гена. - У тебя ж книг - полшкафа.
Ведьмарь поморщился.
- Художественные я не люблю. В них вечно жить учат.
Гена примолк, но ненадолго.
- Ну и поучился бы, - пробурчал себе под нос.
- Ха, - лениво сказал Евлантий. - Я тебе сам могу всё рассказать о жизни.
- Ну и расскажи, - ещё больше обнаглел Гена. - Как ты докатился до жизни такой?
- Какой - такой? - уточнил Евлантий.
- Ну, ты же врач. Гуманная профессия. Ты людям помогать должен, - рассудил Гена. - Как ты стал ведьмарём?
Евлантий сел на кровати. Глаза его превратились в щёлки. Шныр запоздало вспомнил, что "ведьмарь" - сугубо внутриШНыровское слово.
- А вот, кстати, и Чеслав, - жёстко произнёс доктор.
В коридоре действительно нарастал рокот. В рокоте сливались гулкие шаги по камню, лязг оружия и громкие, возбуждённые голоса.
- Подожди, - шёпотом попросил Гена. - Дай мне две минуты.
- Чего? - не понял Евлантий.
- Просто дай мне две минуты, - отчаянно сказал Гена. - Пожалуйста...
Ведьмарь встал с кровати и наклонился над ним.
- Вот тебе ответ, - проговорил он. - Мне надоело быть вечно голодным, "подающим большие надежды" студентом. А здесь... - он выпрямился и повёл рукой вокруг. - Здесь меня всё устраивает. На остальное мне плевать.
Ведьмарь замолчал и смотрел на шныра. Шныр смотрел на ведьмаря.
- Вот тебе ответ, - повторил Евлантий. - А вот тебе твои две минуты.
Он подошёл к двери и открыл её.
- Чеслав! - крикнул в коридор. - Забирай своего подранка! Уже утро!
Чеслав не заставил просить себя дважды. Пока Гена поднимался с пола, ведьмарь уже бесшумно оказался в комнате. От вчерашней туповатой вальяжности не осталось и следа. Теперь это был подтянутый боевой маг с резкими отточенными движениями и холодным взглядом голодного тигра.
- Застегнись, - бросил он шныру. - Не со своими ШНыровскими сосунками будешь разговаривать.
Гена замялся.
- Я не могу одной рукой, - сказал в смятении.
- Не можешь застегнуться правой рукой? - посмотрел на него Чеслав.
- Я левша... - попытался объяснить Гена и умолк.
- Тогда Я застегну, - предложил Чеслав.
Он не торопился. По очереди застёгивал шныру пуговицы на рубашке и улыбался. Застёгивал и улыбался. У Гены перехватывало дыхание. Он понял, что если пуговицы сейчас не закончатся, он умрёт просто от разрыва сердца. Чеслав застегнул последнюю.
- Пошёл, - велел полузадохнувшемуся пленнику.
Гена шевельнулся.
- А ну, стоять!
Чеслав сунул руку куда-то под куртку, и из-под неё с тихим звоном выползла длинная тонкая цепь с приваренными к её звеньям железными шипами. Ведьмарь поднёс её к лицу шныра.
- Шаг вправо, шаг влево считаются за побег. Прыжок на месте - провокация, - с удовольствием сказал Чеслав. - Слова не мои, но мне ОЧЕНЬ нравятся. Пошёл!
Гена шёл и считал шаги. Ведьмарь вёл его по длинному коридору. Каменные стены почему-то сменялись кирпичными, кирпичные - снова каменными. Словно форт был построен из гигантских разномастных кубиков, сложенных в шахматном порядке.
"Восемьдесят... Девяносто... Сто..."
На сто восемнадцатом шаге Чеслав грубо дёрнул Гену за воротник, останавливая. Толкнул его к двери в каменной стене.
- Туалет, - объяснил кратко. Сам встал в проходе.
Гене было стыдно, но и терпеть сил уже не оставалось никаких. Не глядя по сторонам, он шагнул в полутьму и, как мог, отвернулся от ведьмаря.
"Сто сорок... Сто пятьдесят..."
Равномерные шаги начали убаюкивать. Гене казалось, что он сбился со счёта, что его вели по каким-то лестницам, что в стенах кое-где попадались узкие бойницы. Но если бы его спросили, видел ли он всё это на самом деле или ему показалось в полусне, он не смог бы ответить. "Сто тридцать восемь... Сто тридцать восемь уже было", - отрешённо подумал Гена, и коридор закончился.
Его вывели в небольшой светлый холл, выстроенный, по-видимому, в лучших традициях форта: левая стена была выложена из гладкого серого камня, правая - из красного кирпича. Стена впереди от пола до потолка оказалась плотно завешана новыми блестящими щитами. Щиты явно не были тронуты ни единым боем - ни царапинки, ни щербинки. Как выглядит стена позади него, Гена интересоваться не стал. Сзади шёл Чеслав.
В каменной кладке было вырублено квадратное окно. Окно казалось огромным, но кроме чистого, розово-голубого, утреннего неба Гена ничего не смог в него увидеть.
Возле увешенной щитами стены стояло большое, но до невозможности банальное кресло. Как будто его только что вытащили из интерьера самой обычной квартиры, где проживает самая обычная среднестатистическая семья. Вот придут вечером с работы и спросят - куда делось наше кресло?
Чтобы не засмеяться, Гене пришлось толчками загонять смех глубоко внутрь себя. "Э, брат, да у тебя истерика", - с удивлением подумал он.
В кресле, опираясь правой рукой на подлокотник и нетерпеливо подавшись вперёд, сидел старичок в толстом красном халате и чёрных остроносых туфлях. Больше всего старичок походил на мячик - маленький, круглый и упругий. Только и ждёт повода, чтобы подпрыгнуть, засуетиться и ускакать куда-то.
У окна стоял молодой, гладко выбритый мужчина в тёмно-синем деловом костюме. Из нагрудного кармашка выглядывал угол белого, аккуратно сложенного платка. Берсерка в нём выдавали только высокие кожаные сапоги со шпорами.
"Он что, так и летает на гиеле в костюме?" - мельком подумал Гена. Берсерк мрачно посмотрел на него, и шныр торопливо отвёл взгляд.
Справа от кресла в непринуждённой позе стоял молодой, лет двадцати, парень. Ведьмарь был похож на охранника модного магазина: чёрные отглаженные брюки, белая футболка, стильная дорогая обувь. Только вместо пиджака на его плечи была небрежно наброшена шныровская куртка. Его, Гены, куртка!
Гена сразу узнал её. Вот и царапина на груди. Год назад новички, вдохновлённые показательной лекцией Ула, решили испытать шныровскую куртку на прочность. Гена встал у стены пегасни, а Данила выпалил в него из шнеппера шариком от подшипника. О том, что Даня может промахнуться и залепить лучшему другу в голову, не подумал тогда никто. Влетело потом всей пятёрке.
Заметив, что Гена на него смотрит, парень повёл плечами и скинул куртку. Когда куртка соскользнула на пол, ведьмарь с видимым удовольствием наступил на неё. Этого шныр уже не выдержал.
- Ах ты, гад, - выдохнул Гена и бросился к нему.
От парня его отделяло шагов семь. Пробежав пять, Гена успел удивиться тому, что ни Чеслав, ни берсерк его до сих пор не остановили. В ту же секунду ведьмарь резко выбросил вперёд руку.
Остриё копья вошло Гене точно в солнечное сплетение. Гена остановился с размаху. С недоумением попытался ухватиться за короткое толстое древко. Откуда-то снизу в горло начало подниматься что-то тёплое и густое, с медным привкусом. Гена кашлянул, и изо рта прямо на рубашку вылетела тонкая струйка крови. Чувствуя, как его разрывает изнутри, Гена осел на пол.
Старичок в кресле добродушно наблюдал за скорчившимся на полу шныром. Потом произнёс с мягкой укоризной:
- Ну же, Марк... Не слишком ли много для первого предупреждения?
Уголок рта у парня в белой футболке слабо дрогнул.
- Первое предупреждение обычно самое действенное. Второе вряд ли поможет, - ответил ведьмарь.
Гена понял, что снова может дышать. И даже распрямиться. Подошедший сзади Чеслав рывком вздёрнул шныра на ноги. Гена прижал руку к груди. Не было ни копья, ни раны. Боль уходила быстрыми, короткими толчками.
Старичок следил за ним с весёлым любопытством.
- Да, Марк у нас умеет убеждать, - пояснил благосклонно. - Даже в том, чего нет на самом деле.
Ведьмарь в футболке коротким наклоном головы выразил вежливую готовность убеждать и дальше. Ногу с куртки он так и не убрал. Гена смотрел на это и мучился.
Старичок всем корпусом живо развернулся к Чеславу. Теперь укоризна, звучавшая в голосе старого ведьмаря, относилась уже к нему.
- Ну, что же Вы, любезнейший... Так грубо обращаться с нашим гостем... Нехорошо, право.
- Я не знал, что он гость, - сказал Чеслав и заржал. С ним вновь произошла разительная перемена. Словно в ведьмаре мирно сосуществовали две абсолютно разные личности, и каждая выглядывала в строго отведённое для неё время. Теперь это снова был недалёкий развязный вояка.
- Ну-с, давайте знакомиться, - старичок, наконец, перестал вертеться в кресле и сел поудобнее, глядя прямо на шныра. - Моё имя Вам ничего не скажет. Я здесь вообще, так сказать, проездом. Кочую, так сказать, из форта в форт. Люблю, знаете, смену обстановки.
Вроде бы ничего не значащие слова сыпались из него без передышки. Гена с трудом улавливал смысл.
- А Вы, как я понимаю, Геннадий?
Гена не сразу понял, что его о чём-то спрашивают. Просто уловил в словах паузу и сосредоточился.
- Ага... - подтвердил и усмехнулся. - Алексеевич...
Старичок обрадовано засмеялся мелким, рассыпчатым смехом.
- Ну-ну, к чему такие церемонии между друзьями, - сказал он и поощрительно улыбнулся Гене. - Мы ведь друзья?
Шныр явственно ощутил пустой рукав рубашки.
- Не уверен, - ответил тихо, но внятно.
Старичок, казалось, не был огорчён отказом.
- Послушайте совет взрослого человека, Геннадий, - задумчиво проговорил он. - Не стоит Вам быть таким непреклонным, право. Врагами можно стать всегда. А вот обоюдная дружеская помощь может оказаться исключительно незаменимой для нас обоих...
Гена путался в его словах, как в паутине. Вдобавок ко всему, шныра снова стало подташнивать от голода.
- Какая помощь? - не понял он.
Старичок опять подался вперёд и вцепился в Гену взглядом.
- Обоюдная, друг мой, обоюдная... Вы - мне, я - Вам, так сказать...
- И чем вы мне можете помочь? - у шныра хватило сил усмехнуться.
- Например, отпустить Вас живым и здоровым, - ласково улыбнулся старичок. - Поверьте мне, это вполне в моих силах. И даже куртку Марк Вам вернёт. Правда, Марк? - обратился он к молодому ведьмарю. Тот молча приподнял бровь. - Ну, мы его уговорим, - старичок перешёл на заговорщицкий шёпот.
- А руку вы мне тоже вернёте? - с горькой иронией спросил Гена.
Старичок не смутился.
- И руку вернём, - спокойно пообещал он. - Со временем... Если наше сотрудничество будет плодотворным...
- А что я должен взамен? - поинтересовался Гена. - Душу?
Старичок откинулся в кресле и заливисто засмеялся, замахал на Гену руками.
- Ох, юноша! - сказал он, с удовольствием отсмеявшись. - Вы перечитали книжек. И книги Вы читали явно не те, поверьте мне. Я что, похож на чёрта? - он пристально посмотрел на шныра.
- Нет, - вынужден был признать тот. - Оставьте свою душу себе, она Вам ещё понадобится, - разрешил ведьмарь. - От Вас потребуется оказать мне пару мелких услуг, и только. Услуги, право, совсем нетрудные. Можно сказать, курьерские...
Он вопросительно взглянул на Гену. Гена, уставившись в пол, молчал. Ободрённый его молчанием, старичок выпрямился в кресле.
- Вы, молодые, используете звёзды лишь для того, чтобы смотреть на них, - заговорил старый ведьмарь. - На самом же деле звёзды могут выступить в роли неоценимого помощника...
- Такого же неоценимого, как я? - съехидничал Гена, вклинившись в очередную паузу.
Старичок посмотрел на него и грустно вздохнул.
- Не надо, Чеслав, - сказал он в пространство за Гениной спиной. - Уберите цепь. Не стоит, право...
Осознав, что ему только что грозило, шныр непроизвольно съёжился. Ведьмарь коротко глянул на него.
- Ну, вот я и помог Вам в первый раз, - произнёс сухо.
В памяти Гены всплыли кадры старого детского фильма. Из воды высовывается худая сморщенная рука и грозит длинным когтистым пальцем: "Должок!" Поддавшись порыву, Гена посмотрел на руки ведьмаря. Руки были полные и холёные.
- Что ж, не буду вдаваться в лишние подробности, - старичок перешёл на деловой тон. - Вижу, они Вас утомляют. У меня есть личная цель. И есть определённое пророчество, которое продвигает меня к этой цели. В принципе, я могу справиться и без Вас, - ведьмарь развёл руками. - Но лучше лишний раз предохраниться от возможных неожиданностей, не правда ли? Ваша миссия - кое-что вовремя сказать, кое-что вовремя положить в нужное место, ну и прочее в этом роде. Согласитесь, это мелкие услуги.
- Это относится как-нибудь к ШНыру? - хрипло уточнил Гена.
- Да, - не стал скрывать старичок. - Но довольно косвенно... Видите ли... Да и к чему нам эти сложности! - он беззаботно махнул рукой.
- Вы предлагаете мне предать ШНыр, - сказал Гена, чтобы обрубить все концы разом.
Лицо старичка недовольно сморщилось.
- Ну, я не стал бы так категорично... - медленно проговорил ведьмарь. - Но, если Вам угодно...
- Мне не угодно, - сказал Гена пересохшими губами. - Можете меня убить.
Старичок мелко покивал.
- Знаете, Геннадий... Недавно я услышал один анекдот. На войне неприятели взяли в плен двух солдат. Один услышал, что их собираются расстрелять на следующее же утро, и предложил сбежать до рассвета. Второй солдат засомневался: "А хуже не будет?"
Стоявший у окна берсерк хмыкнул. Ведьмарь перевёл блуждающий по стенам взгляд на Гену.
- Во-от, - сказал ему, хотя тот даже не улыбнулся. - И я сначала смеялся. А потом я рассказал этот анекдот Чеславу...
Взгляд старичка перекочевал за спину шныра.
- Чеслав, по правде говоря, шутку не понял. Он сказал мне, что есть вещи куда похуже смерти... Ну, не будем о грустном, - снова оживился старичок. - Знаете, Геннадий, Вы так молоды! Сколько Вам лет? Пятнадцать? Шестнадцать?
Гена хотел промолчать, но через несколько секунд ощутил болезненный тычок в спину. - Четырнадцать...
- Ещё, поди, паспорт не получили... - продолжал ласково рассуждать ведьмарь.
- Получил, - Гена почувствовал, что охрип, и откашлялся.
- Ну, это, собственно, неважно, - старичок окутывал шныра мягким голосом, словно упаковывал его в вату. - Я Вам вот что хочу сказать... Я имею честь знать Вашего уважаемого директора...
Гена протестующе шевельнулся.
- Нет-нет! - поспешил успокоить его старичок. - Я отнюдь не иронизирую. Просто мы... я и достопочтенная Калерия Валерьевна... скажем так, не можем прийти к общему согласию. Мы спорим много лет...
Старичок опять наклонился вперёд, держась за подлокотники.
- Вы же ещё совсем ребёнок... Право, я не хочу Вас обидеть... Но зачем же Вам лезть в эти взрослые дрязги? Только не пытайтесь нас обмануть, Марк всё равно проверит...
От голода и переживаний Гену клонило в сон. Ровный и ласковый голос убаюкивал.
- Ну, как же мне убедить Вас? Ведьмарь выпрямился и обвёл холл взглядом, словно прося совета у всех присутствующих.
- Прострелить ему вторую руку, - предложил Чеслав. - И ногу. Обе.
Гена закрыл глаза. Теперь он казался себе хрупким и беззащитным. Он стоял перед ведьмарями, измученный голодом и страхом, рубашка и джинсы в разводах грязи и засохшей крови. Разве может один маленький и беспомощный Гена всерьёз навредить такому большому и сильному ШНыру? Даже если и сделает что-нибудь не так...
Сомнение уже пустило в нём свои корешки. Вначале тонкие и робкие, они оплетали его густой сетью, проникая в душу. Ведьмарь видел это и ждал с нетерпением.
Давным-давно Гена где-то услышал мысль, что не надо спасать весь мир разом. Никому это не по силам. Надо просто выбрать одну небольшую цель.
Гена понимал, что не может отвечать за весь ШНыр.
"Если я предам ШНыр, у меня умрёт пчела", - подумал Гена и открыл глаза. Он выбрал свою цель. Его пчела не должна умереть.
Старый ведьмарь разочарованно вздохнул.
- Ну что ж... - задумчиво сказал он. - Я мог бы попросить Чеслава. Уверен, он быстро убедил бы Вас.
Чеслав коротко хохотнул и звякнул цепью.
- Но боюсь, после этого Вы будете не в состоянии помочь мне, - продолжал старичок и, обернувшись вправо, сделал приглашающий жест рукой. - Марк, прошу Вас.
Ведьмарь в белой футболке сделал несколько шагов вперёд.
- Смотри мне в глаза, - велел шныру. Гена машинально повиновался...
...И с головой ушёл в холодную осеннюю воду. Одежда намокла и тяжело тянула вниз. Гена, отчаянно отплёвываясь, попытался выгрести на поверхность, но левую руку выше локтя пронзила острая, нечеловеческая боль. Шныр хотел закричать, но подавился водой. Уже практически захлёбываясь, он почувствовал, что его резко дёрнули кверху...
... Он провалился в темноту. Упал на каменный пол. Обессилено перевернулся на спину и жадно глотал воздух. Ощутил, как леденеет тело в мокрой одежде. А левую руку, как и прежде, дикая боль раздирала на куски. Гена мучительно застонал...
... И очнулся в холле. Макс стоял рядом и насмешливо смотрел на него.
Гена схватился за левое плечо. Руки не было. Тогда он, задыхаясь, посмотрел на ведьмаря в кресле. Тот мягко улыбался.
- Марк заставит Вас переживать самые неприятные моменты Вашей жизни, - беззлобно предупредил старичок. - Раз за разом. День, неделю, месяц... Это тяжело, но - увы! - не смертельно. И практически никакого физического вреда для организма.
Гена заплакал. Он плакал долго и взахлёб, вытирая слёзы грязным рукавом рубашки, и чувствовал, как на него все смотрят.
- Чё вы думаете, если я разревелся, то уже всё? - сказал он с вызовом. - А вот хрен вам!
- Чеслав, стулья, - приказал старый ведьмарь.
Два стула поставили друг против друга. На один стул Чеслав усадил Гену и встал сзади, придерживая его за плечи. На другом неторопливо расположился Марк. Шныр с жалобным отчаянием глянул на него. Марк поймал его взгляд.
- Мне, в принципе, наплевать, - сказал равнодушно. - Это моя работа.
Гена сумел криво улыбнуться.
- Ты за последнее время уже второй, кому на меня абсолютно плевать. Может, выставите меня - и под зад коленом?
- Смешно, - кивнул Марк. - Ну, начали...
Гена поспешно опустил голову. Главное - не смотреть ведьмарю в глаза. Тогда они ничего не добьются. Может, его отдадут Чеславу, и тот, наконец, убьёт его...
Марк ждал, когда шныр полностью уйдёт в свои мысли. Потом негромко окликнул:
- Эй...
Гена повёлся и посмотрел на него.
2
С утра день не заладился. Ул знал, что новички прибудут после обеда, а значит, есть возможность смотаться в город. Времени, конечно, в обрез. И не то что бы это было так важно, но... Если использовать сирина, а на обратном пути зарядить его, то на само пребывание в городе останется часа три, не меньше.
В общем, Ул решился. Уже коснувшись нерпи, он вспомнил, что забыл взять с собой зарядную закладку. "Ерунда, загляну потом на Тверскую", - подумал Ул, хотя его это неприятно царапнуло.
Царапнуло, как оказалось, не зря. Возле мемориальной доски, под которой и была спрятана закладка, велись активные ремонтные работы. То ли трубу прорвало, то ли ещё что, Ул не стал разбираться. Он понял, что вполне взрослый молодой человек, лезущий через перекопанную улицу мимо матерящихся вслед ему рабочих только затем, чтобы прочитать надпись на мемориальной доске, вызовет ненужный интерес.
До следующей зарядной закладки было минут тридцать на автобусе или около часа пешком, если дворами. Недавно Ул самоуверенно съел две порции мороженого, чтобы порадовать себя любимого. За это он честно купил Яре две шоколадки. Теперь на автобус не хватало четыре рубля с копейками. Ул плюнул и решил идти пешком.
До закладки он добрался без приключений. Но, вернувшись в ШНыр, обнаружил, что новички приехали раньше, чем планировалось.
Макс был занят. Афанасий отлёживался после нырка. Родион тоже был занят, но меньше, чем Макс. В результате встречать "всю эту ораву" пришлось именно ему.
Когда "законный встречальщик", наконец, объявился, Родион жутко злился на него. Почему - Ул понял немного позже.
- Бить - нельзя! Орать - бесполезно! Отжиматься толком не заставишь! - бушевал старший шныр и прицельно кидался в прогульщика сразу четырьмя ботинками - своими и Афанасия.
Вид взбесившегося Родиона произвёл на Ула неприятное впечатление. Он уже начал догадываться, что обычным "втыком" дело не ограничится.
- Ну, хочешь, я за тебя в пегасне отработаю? Или на кухне подежурю? - Ул мужественно принёс себя в жертву дружбе.
Тут Родион неожиданно успокоился. И даже самолично собрал разбросанные по чердаку ботинки.
- Нет, - ехидно сказал он слегка опешившему от такой резкой перемены Улу. - Иди, тебя Кавалерия зовёт.
- Это из-за опоздания? - догадался шныр.
- Нет, - ещё ехиднее ответил Родион. - Иди-иди, там всё узнаешь, - и завалился в гамак.
- Не люблю, когда меня так любят, - настороженно пробормотал Ул и пошёл.
Директора ШНыра он нашёл в её кабинете, на южной половине. Калерия Валерьевна с маленьким секатором в руках задумчиво стояла перед вянущим кустом жёлтых роз. Она решала, сейчас обрезать сохнущие ветки или чуть погодить.
Ул вздохнул с облегчением: раз Кавалерия ждёт его в саду, значит, не так уж всё серьёзно.
- Здравствуйте, Калерия Валерьевна, - он ухитрился улыбнуться виновато и радостно одновременно. Мол, я знаю, что не прав, но рад, что Вы меня не забыли, и готов понести соответствующее моему промаху наказание, не превышающее, впрочем... и т. д. и т. п.
- Можно?
- Нужно, - ответила Кавалерия и положила секатор на столик. - Подождём. Глядишь, и выправится...
Кавалерия прошествовала на северную половину к письменному столу.
- Садись, Олег, - суховато пригласила она старшего шныра, указывая ему на стул.
Ул заволновался и сел. Он хотел было вытянуть ноги под стол, но Октавий, занявший это место первым, подозрительно зарычал. - Ты сегодня немного опоздал, - сказала Кавалерия.
- Калерия Валерьевна... - шныр попытался напустить на себя озабоченный вид. Но Кавалерия его не остановила, а придумать что-нибудь существенное под её взглядом он не смог. - Извините, я больше не буду.
- Тогда о деле. Пчёлы в этом году набрали четырнадцать новичков.
- О-о! - с умным видом сказал Ул.
- Что "О-о!"? - поинтересовалась директор.
- Э-э... А это хорошо или плохо? - уточнил шныр.
- Есть некоторые трудности.
- Четырнадцать человек будет трудно разбить на пятёрки? - попробовал догадаться Ул.
Кавалерия посмотрела на него.
- Ул, ты учил в школе математику? Четырнадцать человек невозможно разбить на пятёрки.
Ул сделал вид, что устыдился, и замолчал.
- Но трудности не в этом, - продолжила Калерия Валерьевна. - Четверо из набора хорошо друг друга знают. До ШНыра они жили на соседних улицах и, кажется, даже учились в одной школе.
- Ну... хорошо, - осторожно предположил шныр, не понимая, к чему ведёт директор. Он занимался важным делом - незаметным продвижением своей левой ноги под стол.
- Неплохо, - согласилась Кавалерия. - Но они, если можно так сказать, друг друга недолюбливают. У каждого из них была своя компания. Думаю, ты знаешь, как это бывает...- она посмотрела на него вопросительно.
Ул знал.
- Они успели подраться уже дважды. Первый раз - ещё по дороге, в маршрутке. Второй раз - во время ознакомительной экскурсии по ШНыру.
- А что случилось на экскурсии? - поинтересовался шныр. Он начал понимать, почему злился Родион.
Кавалерия сделала неопределённый жест рукой.
- Кто-то что-то не так сказал, не так посмотрел. Повод был не важен.
- Всё ясно, - Ул продвинул носок ботинка вперёд ещё на два миллиметра. - Гормоны играют, кулаки чешутся, дурь требует, чтобы её немедленно выбили. Но в ШНыре так не принято, - он взглянул на директора.
- Вот именно, - Калерия Валерьевна положила ладони на стол, словно припечатала слова. - Поэтому я хотела попросить тебя об одолжении.
Ул насторожился и убрал ногу из-под стола. Октавий запоздало гавкнул.
- Я решила, что кроме обычных мудрых наставников ШНыра, которые будут учить их доброму и полезному время от времени, им нужен кто-то постоянный, - Кавалерия выразительно посмотрела на старшего шныра. - Кто-нибудь, кто сможет за ними приглядывать. Я решила, что это будешь ты, Олег.
- Я? - поразился тот.
Кавалерия кивнула.
- Я долго думала. Афанасий с ними не справится. Макс их попросту не переговорит: языки у них подвешены будь здоров, а вот уважение к старшим хромает. Родион смог их вытерпеть ровно двадцать минут, пока проводил вводную экскурсию. Остаёшься ты. Будешь воспитывать новое поколение шныров, - сказала она ободряюще.
- Калерия Валерьевна! - жалобно сказал Ул. - Я сам ещё неразумное дитё! Ну, какой из меня воспитатель?
Он вскочил со стула и повертелся в разные стороны, показывая, что воспитатель из него действительно никакой. Встревоженный Октавий попытался ухватить его за штанину, не успел и с недовольным рычанием полез обратно под стол.
- А из меня какой? - задала Кавалерия встречный вопрос. - Назови, с кем из вас мне было легко.
Ул уныло опустил голову. - Тогда иди.
Шныр был уже в дверях, когда Кавалерия окликнула его.
- Ул, я вовсе не такой жестокий человек, как вы все привыкли обо мне думать, - предупредила она. - Если тебе будет очень тяжело, только скажи мне. Я освобожу тебя от нырков на "двушку".
Обманутый Ул закрыл рот так же торопливо, как перед этим открыл.
Своих новоявленных подопечных Ул нашёл в коридоре второго этажа, где располагались жилые комнаты. Узнать их было нетрудно. Суровой молчаливой группой парни направлялись к выходу.
Трое, все крепкого спортивного телосложения, имели вид одновременно решительный и презрительный. Четвёртый - невысокого роста, худой, светлые коротко стриженые волосы слиплись сосульками, как будто их обладатель недавно совал голову под кран. Выражение лица у него было утомлённым, но упрямым. Если каждый из троицы торопился добиться своего места под солнцем исключительно с помощью твердых и тяжёлых предметов, то четвёртый не понимал, зачем это вообще нужно. Не понимал, но шёл, чтобы не подумали, что он боится.
Дождавшись, пока воинствующее племя приблизится к выходу, Ул лёгким движением руки в дополнение к своим широким плечам перегородил проход. Старший из группы, высокий красивый парень лет семнадцати в синей обтягивающей футболке и чёрных джинсах, шёл первым. Ему пришлось сбиться с шага и аккуратно, но твёрдо убрать с пути руку шныра. Несговорчивый Ул выставил в проход ногу.
- Ни тебе "здрасьте, дяденька", ни тебе "спасибо", - подытожил он. Теперь уже все остановились и смотрели на него. Старший небрежным движением откинул со лба длинные тёмные волосы. По его облику было видно, что он следит за собой, но как-то периодически. Стрижка модная, модельная, но не обновлялась месяца три-четыре, волосы отросли и лезли на глаза. Футболка, опять же, модная, но заштопанная в нескольких местах. Стильные и явно очень дорогие джинсы - и простенькие, замученные жизнью кроссовки. Оказавшись почти на две головы выше шныра, парень посмотрел на него сверху вниз.
- Какой же из тебя дяденька? - насмешливо сказал он и сделал неопределённый жест руками, пытаясь показать нечто необъятное. - Вот у вас есть один... Вот это, я понимаю, дяденька. Я, правда, не помню, как его зовут...
- Дяденьку зовут Макс, - догадался Ул. - А меня зовут Олег. Лучше - Ул. Иногда меня не зовут, тогда я сам прихожу.
Светленький парнишка улыбнулся. Ещё двое смотрели мрачно и нетерпеливо. Они ничего не имели против Ула в принципе, но сейчас он бессовестно отвлекал их от дел.
- А я Аркан, - сказал парень в синей футболке. - Можно Аркадий. Аркашей не называть - застрелю.
- Из чего ты собрался в меня стрелять? - заинтересовался шныр.
- Ну, нам же выдадут... эти, как их... - Аркан замялся, вспоминая.
- Шнепперы? Теперь вряд ли, - обнадёжили его.
- А чё, ты тут, что ли, главный? - вступил в разговор ещё один из боевой троицы. Вид у него был слегка помятый. Серые волосы топорщились, пыльная белая футболка испачкана спереди бурыми каплями.
- Я главный, - подтвердил Ул.
- А если не ты, то чё? - не успокаивался тот.
Парень, стоявший позади всех, принял позу расслабленную и скучающую, даже прислонился плечом к стене. Он тоже выглядел потрёпанным: синие джинсы вымазаны в земле, на рубашке не хватает пуговиц. Прикинув взглядом расстояние до шныра, парень сунул руки в карманы красной спортивной куртки.
Судя по всему, ребята привыкли воевать между собой. Но при случае, если находилось против кого дружить, они могли объединиться, и действовали при этом довольно слаженно.
Тот, что в испачканной футболке, будет раздражаться и наезжать, отвлекая на себя внимание. Второй, пошарив карманах, кинет Улу в лицо что-нибудь сыпучее. Независимо-миролюбивый Аркан сильным толчком, сопроводив его подсечкой, отправит шныра катиться вниз по лестнице. После этого они спокойно пойдут драться друг с другом, а в следующий раз Ул не станет загораживать им дорогу.
- Конечно, ты главный, - сказал Аркан голосом родителя, который убеждает невовремя проснувшегося ребёнка, что Дед Мороз всё-таки есть.
- А чё это он? Может, это я? - надоедливый сделал шаг вперёд и в сторону, освобождая пространство для броска. Аркан понял и развернулся боком. Парень в куртке ещё не пошевелился, но внутренне собрался. Ул скосил глаза на нерпь, проверяя, заряжен ли лев. Аркан проследил его взгляд и усмехнулся.
- А что, без этого никак? Мы люди безоружные, - он развёл руками, показывая пустые ладони.
- Ну, если в порядке строгой очереди, - согласился шныр.
... Добравшись до чердака, Ул понял, что его ждали. Бледный Афанасий с синяками под глазами смотрел виновато и сочувственно. Макс, нарочито отвернувшись, возился со своими арбалетами, но его напряжённая спина была само любопытство.
- Если что помочь - обращайся, - предложил Родион, покачиваясь в гамаке. - Ну, там, в пегасне поработать... или на кухне подежурить...
- Вот засада, были-и-ин, - сказал Ул и хлопнул Макса по плечу. - Привет, что ли, дяденька!
- Кто д-дяденька? - не понял тот. - Я - дяденька? Это они т-тебе так сы... сказали?
- Дяденька - не тётенька, - успокоил его Ул. - Не парься.
- Ты их всех видел? - спросил Афанасий. - Ну, и как впечатление?
- Дикие они какие-то, - признался шныр. - Мы с ними пришли к общему согласию. Каждый день я их увожу с территории ШНыра - драться, а в неурочное время они друг на дружку больше не кидаются.
- Ни фига себе, - удивился Родион. - Это только ты мог такое придумать. Кавалерия, конечно, не знает...
Ул сокрушённо покачал головой.
- Мне же ещё и пример пришлось подавать! - сказал он возмущённо и, прихрамывая, направился вглубь чердака. - Они в самом деле дикие. Не вывернуть руку - а сломать, если упал - ногами бить, чтобы не поднялся. Антон этот... тихий такой, светленький... вообще Аркану зуб вышиб. - Этот "ботаник"? - не поверил Родион. - Да он же кулаки сжимать не умеет. Ну, ты-то их всех победил, конечно? - поинтересовался.
Ул покосился на него.
- Он не кулаком вышиб, а камнем, - пояснил шныр, дохромав до гамака. - Не уследил я...
- Я н-не должен этого говорить, к-конечно... - начал Макс, но смутился.
- Ну, всё равно ведь скажешь, - подбодрил его Родион.
- У меня ощущение сы... сложилось, как будто они шли в ф-форт к Тиллю, но з-заблудились...
Ул скривился.
- Неприятно, но не буду спорить.
Родион, не вставая, поднял вверх большой палец.
- Дерзай, "Макаренко"! Воспитывай бандитов. Ты войдёшь в историю ШНыра!
- Сгинь, предатель! - прорычал Ул, перекручивая гамак.
Благодаря хитрому тактическому ходу старшего шныра драться буйным новичкам вскоре надоело. Одно дело - выуживать из противника нехорошие взгляды и слова, а затем с боевыми воплями на него кидаться. Люди смотрят, опять же... И совсем по-другому воспринимается ежедневная обязанность тащиться в глухомань, чтобы получать там тычки и затрещины. Тем более что Ул убийства не допускал, но и драку не останавливал - ждал, когда устанут сами.
Первым решился отказаться Аркан, которому в принципе было наплевать, что о нём подумают. Потом Веня потерял свою любимую красную куртку и впал в глубокую депрессию. Кос, которому оказалось всё равно, для чего махать руками и ногами, остался не у дел. Неумелого Антона он бить стыдился. Добрый Ул, чтобы мальчику не было скучно, отвёл его к Максу - специалисту по рукопашному бою. Так терпеливый учитель и благодарный ученик нашли друг друга. Кос даже стал немного заикаться, подражая Максу.
Потом Ул узнал, что младшие шныры называют его "трактор". Выражения типа "как трактор скажет" он слышал от них и раньше, но не придавал значения. Ул наивно предполагал, что это просто присказка вроде: "А кто за вас свет в душе будет выключать? Пушкин?". Но однажды Аркан сказал Вене:
- Спроси у "трактора", - и, увидев шныра, добавил. - А вон он, кстати.
Ул подошёл, слегка опешив.
- Это я, что ли, "трактор"?
- Ну, ты же главный, - ровным голосом объяснил Аркан. - А мы уже за тобой, "прицепом", значит.
И не понять - то ли он прикалывается, то ли говорит вполне серьёзно.
- Новое поколение, были-и-ин, - сказал Ул и предупредил. - Чтобы я этого не слышал больше!
- Хорошо, больше не услышишь, - спокойно пообещал Аркан.
Максу эти четверо новичков по-прежнему не нравились. Более-менее благосклонно он относился только к Косте.
- П-прямой пацан, - признался как-то Улу старший шныр. - Ничего не сы... скрывает. Если что-то не нравится - сразу сы... скажет.
- Сразу скажет и по лбу стукнет, - усмехнулся Родион, услышав.
- Ну и пусть с-стукнет, - заспорил Макс. - А остальные хитрые к-какие-то. Сделают что-нибудь или скажут - вроде и б-бить не за что, и осадок ос-остался.
Ул-"трактор" не мог с ним не согласиться.
- И ещё они вечно че-четвёркой ходят, - сокрушался шныр. - Вроде м-мелочь, а неприятно сы... смотреть.
***
Вторая неделя сентября.
Кентавр на нерпи Ула вспыхивает.
- Ул, ты занят? Спустись во двор, - просит Афанасий.
- А что случилось? Шныр не любит, когда его отвлекают от важных дел. Сейчас их два: лежать в гамаке и думать.
- Ну, что-что... Гаврики твои... - нерпь гаснет.
Ул сердится и ругается нехорошими словами. На чердаке никого нет, кроме него, поэтому он ругается долго и со вкусом.
Во дворе его ждут Аркан, Антон, Веня, Костя и старшие шныры.
- В-вот, - говорит Макс, слегка волнуясь. - Знаешь, откуда мы их до-достали?
- Откуда? - спрашивает Ул и смотрит на непривычно молчаливую четвёрку страшными глазами.
- С седьмого этажа сняли, - сообщает Афанасий. - Они влезли в недостроенный дом и прыгали оттуда. Мы их засекли случайно...
- Трудно б-было не засечь, - перебивает его Макс. - Орали на всю округу. Ис... испытывали шныровские куртки на пы... прочность.
Страшные глаза теперь делаются у Ула сами собой, без его видимого участия.
- Мы же не сразу хотели с седьмого этажа прыгать, - оправдывается Костя. - Мы же сначала со второго... потом с третьего... Ну, и по нарастающей.
Макс смотрит на него. Кос умолкает.
- Мы бы сбросили сначала его, - объясняет Аркан спокойно, кивая на виноватого Антона. - Его не жалко...
Родион не выдерживает и влепляет наглому новичку оплеуху.
- Больно! - возмущается Аркан.
- А глазом на арматуру - не больно? - зловеще осведомляется старший шныр. - Это же стройка! А ногу сломать? Или шею свихнуть?
- "Камикази", были-и-ин! - говорит Ул. - А если бы ведьмари увидели?
- Д-думаю, что увидели, - предполагает Макс. - Но боялись пы... подойти.
- Не "камикази", а "камикадзе", - упрямо бормочет начитанный Антон.
Ул не спорит.
- Каждому "камикадзю" отжиматься - и в пегасню, - определяет он. - Пусть труд делает из обезьяны человека...
Веня врывается на чердак без стука и кричит:
- Ул! Аркан и Антон пошли стреляться!
Ул недовольно открывает один глаз. У него отходняк после нырка, и шныру очень не хочется разбираться с очередными закидонами.
- Чего их мир не берёт? - бурчит он.
Веня, пробираясь к его гамаку, натыкается на скелет, притащенный кем-то из старших шныров. Скелет настоящий. Макс вешает на него арбалеты, когда их становится слишком много.
Веня цепляется за скелет курткой и отскакивает, с грохотом роняя его на пол. Ул открывает второй глаз.
- Антон нам про своего отца рассказывал, - торопливо объясняет младший шныр. - Он у него милиционер, вроде. Ну, Аркан ляпнул что-то в своём духе. Что-то типа "хороший мент - мёртвый мент"... Антон взбесился, и они пошли стреляться.
Веня добирается, наконец, до Ула, и испуганно смотрит на него. Ул со стоном садится в гамаке, обхватывает голову руками. Всё тело болит, и своих подопечных он тихо ненавидит.
- Вот засада, были-и-ин, - тянет он и пытается найти спасение где-нибудь на стороне. - Куда они пошли? За пегасню? Кто там есть из старших? Или из средних хотя бы...
- Они за ШНыр пошли, в лес, - Веня бледен и серьёзен. - Велели никому не говорить.
- Что?! - подскакивает Ул и резко наклоняется за обувью. За это непродуманное движение боль бьёт его молотком по голове. Сильно.
- Уй ты... - Ул шипит сквозь зубы и медленно выпрямляется. Держится пальцами за виски.
- Пега седлать мне, быстро!
Веня метнулся с чердака.
... Аркану смешно смотреть на Антона. Типичный "ботаник", обиженный жизнью. Его даже подначивать не надо, можно лишь посмотреть насмешливо - вспыхивает, как спичка. Строит из себя самоуверенного, а сам прячет очки и носит контактные линзы, чтобы не дразнили "очкариком". Аркан ничего не имеет против Антона. Но так забавно смотреть, как тот возмущается, спорит, бросается в драку, неумело махая кулаками. Аркан при желании может сшибить его одним щелчком. "Ботаник" прекрасно знает это, вот и позвал стреляться...
Антон - лицо белое, губы прыгают, пальцы трясутся, - заряжает шнеппер. Болт никак не хочет вставляться куда положено.
- Помочь? - спрашивает Аркан.
Он не издевается, но Антон ещё больше белеет и пыхтит. Наконец, взводит тетиву и целится в противника.
- А ну, стоять, пёсью мать!
К ним бегут Ул и Родион. Они не смогли подлететь прямо к месту импровизированной дуэли: в лесу пегасам мешают крылья. Петляя между деревьями, старшие шныры выскакивают на тропинку и останавливаются. Они боятся подойти ближе и напугать Антона - у того вот-вот сорвутся пальцы.
Шнеппер смотрит прямо в грудь Аркану. Куртки новичков валяются на траве.
- Он всё равно промажет, - успокаивает шныров Аркан. Своё оружие он даже не поднял.
- Не промажу. У меня отец - охотник, - цедит Антон сквозь зубы и прицеливается тщательнее.
- Да он у тебя просто человек-оркестр...
- Ах ты, сволочь! - Антон внезапно срывается. Руки у него начинают трястись ещё сильнее. По щекам текут слёзы.
- Из-за таких, как ты, дебилов... Их вызвали с напарником, - он пытается объяснить что-то Улу и Родиону. - Вызвали, а там пьяная толпа таких вот... - кивок в сторону Аркана. - Напарник успел запереться в машине и вызвать помощь... Папа не стал стрелять, пожалел их, гадов... А его заточкой! Сзади, в шею! Такие, как ты! Может, это ты и был!
Антон кричит на Аркана. У него истерика.
- Не хотел тебя убивать сначала, а теперь убью! Пусть хоть одним гадом меньше станет...
Аркан смотрит на старших шныров и разводит руками - мол, что поделаешь...
- Пусть, - соглашается он и улыбается без страха.
- Одну минуточку! - громко просит Ул. Неторопливо выходит на тропинку и расстёгивается.
"Что ты делаешь?" - одними губами произносит Родион и сдвигается в сторону Антона.
Ул тоже бросает свою куртку на траву.
- Я не знаю, что между вами было, - обращается он к буйным новичкам. - И я не знаю, что вы делали до ШНыра. Но вы теперь в ШНыре, и вы - шныры.
Ул останавливается посреди тропинки и начинает расстёгивать рубашку. Антон бросает на него короткий взгляд.
- Зачем ты раздеваешься? - спрашивает нервно.
- Если ты хочешь кого-то убить, стреляй сначала в меня, - поясняет Ул. - Я за вас отвечаю, мне всё равно в петлю головой...
- Подумай о Яре, - говорит Родион и смотрит на руки непутёвого "ботаника". Пальцы у того уже совсем белые, и он их наверняка почти не чувствует.
- Не надо сейчас о Яре, - просит Ул. - Я думаю о ШНыре. Если шныры начнут палить друг в друга, Гай может смело уходить на пенсию...
Ул снимает с себя рубашку и поворачивается, закрывая собой Аркана.
- Если будешь стрелять - стреляй, - резко говорит он. - Но я хочу, чтобы ты видел, что делает болт, когда входит в тело.
Антон судорожно всхлипывает и перестаёт плакать. Родион пытается незаметно дотянуться до нерпи, но вспоминает, что она разряжена. Антон отвлекается и смотрит на него. Ул мягко валится на землю. Сухо щёлкает тетива.
SveTlanka2010 Жердева, while10@list.ru, http://vk.com/club31011894
Свет в ночи
"- Я о милосердии говорю, - объяснил свои слова Воланд. - Иногда совершенно неожиданно и коварно оно проникает в самые узенькие щелки". М. Булгаков "Мастер и Маргарита" "В темноте и слабый огонёк далеко светит". Пословица
Когда в четвёртом часу суккубы приносят дурную весть, Арей не удивляется: интуиция редко его подводит, и уж коли Улита ощутила беду, рассеянную, казалось, в самом воздухе этой ночи, то он-то и подавно. Силы их несопоставимы - что ведьма против сильнейшего стража? - и жизненный опыт несравним. И хорошо, криво усмехается про себя мечник, - такой опыт сложно пожелать кому-либо. Врагу разве что. Тело видно за десятки шагов - не мешают даже всплески магии - след спешной телепортации, - опадающие вокруг барона мрака, звездопадом оседающие на алом его плаще. Белое пятно посреди грязно-желтого круга, вычерченного неверным светом фонаря; искра света среди окружающего мрака. Умирающая искра. Он понимает это, едва оказавшись рядом. Дафна лежит навзничь: голова запрокинута, прекрасные волосы рассыпались по мокрому - дождь моросит ещё с полуночи - грязному тротуару, правая рука судорожно сжимает флейту. Защищаться пыталась, это от валькирии-то! Магию воительниц ни с чем не спутаешь; и он даже может определить, каким именно копьём был нанесён удар. Арей не удивляется, что именно светлая стала жертвой - слишком много желающих было добраться до предательницы или заполучить её крылья - но факт, что нападавшим был именно слуга света, почему-то вызывает в нём раздражение, граничащее с холодной ненавистью. Неудивительной, впрочем: он слуга мрака, он ненавидит свет, он должен его ненавидеть. Свет, напавший на его - уже его - подчинённую. Свет, осмелившийся посягнуть на его ученицу. Свет, покаравший свою же. Само собой, Арей достаточно умён, но он скорее навеки провалится в Тартар, чем озвучит свои мысли: не было никакой измены. Он знает это почти наверняка - как и то, что от света не отказываются. Его предают, пав, не более. И он не верит, что вот эта вот девочка - падшая. Он достаточно умён, чтобы видеть. Чтобы знать, что она - не отказалась. Потому что он, пожалуй, лучше других слуг мрака знает, что такое свет и что такое падение. Впрочем, сейчас всё это уже не важно. Её часы отсчитывают последние мгновения - он понимает это, едва склонившись над нею, пачкая в грязи колени и полы плаща. В магическом свете лицо Дафны кажется почти восковым, глаза матово поблёскивают, лишь наполовину прикрытые веками. Крылья на груди её уже не горят, но мерцают редко и слабо, как залитые водой угли костра перед тем, как погаснуть навеки. Но когда его ладонь опускается на влажный - от дождя ли, от пота ль, - девичий лоб, они вспыхивают - ярко, протестующе. Арей не обращает внимания: в крови светлой ещё пульсирует жизнь, жар сердца борется с леденящим холодом магии - холодом, обещающим вскоре стать холодом смертным. Он не убирает руки с её лба, и не замечает, как дождь становится всё сильнее, как фонарь над ними подслеповато моргает тусклым глазом, а мир словно отступает, исчезая в пелене мелкой, непривычно холодной мороси. О чём он думает сейчас - он, лучший из воинов, видевший смерть ближе, чем кто иной, сотни раз проливавший кровь и однажды лишь - слёзы; слуга мрака, жалость и сострадание для которого - туманные слова, призрачная иллюзия, придуманная для одних лишь слабых глупцов?.. Свет, мрак - всё иллюзия, если не находит она отклика в сердце. Одна - невыразимо скучная, другая - невыносимо подлая - во всяком случае, для него самого. Но этот дождь, и эта грязь, и это хрупкое тело на пороге смерти, и юное лицо, то леденеющее, то покрывающееся испариной под его ладонью - это не иллюзия. Как и то, что последняя искра света, когда-то бывшая в нём - слуге мрака с дархом вместо эйдоса, - потухла давным-давно - под таким же холодным дождём. Так же потухнет сейчас и этот свет. Разве тебе есть до этого дело, барон Арей, бог войны, первый мечник мрака? Разве должно быть?.. Он не может спасти её: даже всех его сил недостаточно, чтобы вытравить из крови светлой леденящую магическую отраву. Но он знает, что шанс есть, а значит, нужно лишь время. А это - это пока в его власти: разве не огня бежит лёд и холод? И он может дать ей этот огонь. Крылья на груди Даф раскаляются так, что, кажется, прожгут сейчас одежду, а его дарх едва не душит его, когда ладони мечника - а за ними и всё тело светлой - окутываются стойким алым сиянием. Это не излечит её, не избавит от боли и не вернёт сознания, но поддержит быстро теряющее силы тело. Пусть магия его и чужая для неё, пусть часть её сущность светлого стража отвергнет сразу - но лишь часть, пускай и большую. Иначе у неё не было бы чёрных перьев. А дух её справится и так, Арей не сомневается в этом. В конце концов, она всё ещё его подчинённая. Он сам принял её в резиденции. И к Лигулу её мотивы и его мысли. Торопясь, он снимает плащ - алый бархат кровавой лужей растекается по асфальту - закутывает безвольное тело в ткань и, подхватив её на руки, телепортирует. * * *
Резиденция затихает, едва Мефодий, жаждущий мести валькирии, ранившей Дафну, скрывается за дверью. Исчезает, покоряясь приказу шефа, из поля зрения взволнованная Улита, ученики мрака расходятся по комнатам, Тухломон отбывает ещё раньше. В доме номер тринадцать по Большой Дмитровке вновь становится тихо - насколько тихо может быть в месте, живущем собственной жизнью, - но шагов мечника всё равно не слышно - Арей умеет быть бесшумным даже когда взволнован, и поверить в это трудно лишь тому, кто наивно делает выводы, исходя из одного лишь первого впечатления. Светлая по-прежнему в бессознательном состоянии. По алому бархату - плащ барона всё ещё служит ей и ложем, и покрывалом - разметались светлые волосы, глаза полузакрыты, но дыхание уже чуть ровнее, и жар почти спал - мечник чувствует это, когда вновь касается её лба. Теперь жизнь Даф зависит лишь от расторопности Мефодия - и, конечно, от её собственных сил. А это, уверен Арей, лишь вопрос времени. Он не желает сейчас ни о чём думать - и меньше всего о том, почему, когда он второй раз прикоснулся к ней, крылья отреагировали так слабо. В конце концов, в ней ведь уже был мрак, пусть и не так много. Он бросает на неё взгляд, прежде чем уйти, и ненавидит себя за это. Жалость и сострадание - бредни для глупцов, для наивных и слабых смертных. Иллюзия тех, кто, говоря о прощении, карает не только виновных - это было б понятно, - но и невинных. Он ненавидит свет. Он, барон Арей, бог войны, первый мечник мрака. Искра, потухшая слишком давно. И всё же он смотрит на неё перед тем, как уйти, и лишь после исчезает в темноте коридоров. * * *
Дафна приходит в себя на следующий день после того, как Мефодий возвращается после битвы с полуночными ведьмами, а Улита и - подумать только! - валькирия лунного копья приносят драгоценное лекарство - осколок копья холода. Когда сознание её полностью восстанавливается, первое, что попадается ей на глаза, - плащ барона мрака. Даф смотрит изумлённо: из прошедшего она почти ничего не помнит - ни своих поисков Мефодия, ни нападения неожиданно возникшей рядом Сэнры, ни того, что было потом, - только боль. Боль жестокую, леденящую - словно тысячи ледяных иголок разом вонзались в тело в попытке добраться до сердца. А ещё - жар, жар не менее мучительный, но всё же помогавший ей противиться холоду. Огонь всегда побеждает лёд, думает она, несмело касаясь бархатистой материи. Никто не может рассказать ей больше, чем есть в её памяти, но Даф довольно и этого: она ещё не настолько растеряла дар, чтобы не распознать чужую магию или знакомую силу. И, не смея подойти к мечнику с вопросом или словами благодарности, наедине с собой она всё же светло улыбается. Пусть она и неправильный страж, но она всё ещё верит в свет и в то, что даже самая кромешная тьма не преграда для него.
AnaisPhoenix
anais_phoenix@mail.ru
Шкатулка из CD-дисков
Сегодня, в век информационных технологий, когда Всемирная паутина опутывает нас с ног до головы, а компьютер становится полноценным членом семьи, иногда становясь важнее сопливого младшего брата или вечно недовольной бабушки, сложно представить себе человека, у которого в доме нет ни одного CD-диска. И почти так же сложно представить человека, у которого нет ни одного ненужного CD-диска. Музыка, которая нравилась так давно, что кажется, что это было в прошлой жизни, игры, которые теперь кажутся смешными и детскими, да и просто рекламные диски, которые в довесок подсовывают производители всего-чего-ни-попадя. И вот лежат они в самых отдаленных уголках квартиры, занимая место и собирая пыль, а выбросить их рука не поднимается. Предлагаю вашему вниманию мастер-класс по изготовлению шкатулки из Cd-дисков, который поможет не только решить проблему с избавлением от ненужных дисков, но и украсить ваш интерьер.
Вам потребуется:
-небольшая коробочка из плотного картона
-лист плотной бумаги (например, для черчения)
-ножницы
-пластырь
-клей
-маркер по дискам
-затирка
-собственно, ненужные CD в количестве от четырех штук
Для начала небольшой ликбез по подбору материалов и инструментов. Самые важные составляющие нашей работы - диски - могут быть отнюдь не любыми. Болванки, которые используются при записи данных в домашних условиях, не подходят, так как при разрезании они расслаиваются на пластик и фольгу, теряя при этом свой блеск и радужные блики. Конечно, можно склеить их суперклеем или оплавить над пламенем, но, как говорил Арей: "Когда у тебя есть ложка, глупо пытаться есть суп, вымакивая его носком и отжимая носок в рот". Поэтому мы будем использовать диски, записанные в фабричных условиях - те, у которых на обороте есть картинка. Желательно, чтобы блестящая сторона у них была одного оттенка.
Ножницы должны быть очень острыми, так как диски довольно твердые и резать их сложно. Будьте готовы к тому, что после завершения работы они довольно сильно затупятся. Так как при резке дисков нужно прилагать довольно большое усилие, на пальцах могут появиться волдыри, так что как только почувствуете, в каких местах кольца ножниц касаются пальцев, залепите их пластырем еще ДО образования натертостей.
Клей требуется крепкий, чтобы мозаика не отлетела. Однако не берите уж слишком ядреный - химическая промышленность достигла таких высот, что клей может расплавить пластик диска. "Момент" тоже лучше не брать - при застывании он засыхает в виде вязкой массы противного желтого цвета. Я использовала строительный клей ПВА (ни в коем случае не спутайте с канцелярским!).
Затирку можно купить в строительных магазинах вместе с клеем, она потребуется для замазывания зазоров между фрагментам мозаики. Если же достать ее не удалось, можно заклеить зазоры фольгой, но это более трудоемко и менее прочно.
С остальным, надеюсь, все понятно. Приступим непосредственно к работе!
Для начала нужно нарисовать шаблон. Обведите вашу коробочку на листе плотной бумаги и нарисуйте эскиз. После этого упростите линии, сделав рисунок более геометричным, и начинайте разбивать его на фрагменты. Избегайте округлых деталей (трескаются) и очень длинных и тонких (ломаются). Мой выбор пал на изображение волчицы, Ирки в образе воющей на луну, особенно учитывая, что она самый интернет-зависимый персонаж в цикле МБ. Правда, беспристрастное жюри в лице брата заявило, что это не волк, а собака, но я все же лелею надежду, что это волк, да не просто волк, а волчица, да не просто волчица, а Ирка Линии разреза лучше рисовать довольно толстым тёмным фломастером или маркером. Тогда детали можно будет проще перевести на диск, просто положив на окно (или другой источник света) сначала трафарет, а поверх - диск. Если сквозь диск ничего не видно, попробуйте вырезать каждый элемент, прикладывать его на диск и обводить маркером по дискам. Рисовать маркером нужно на блестящей стороне диска. Если ваши детали в основном прямо- и треугольники с прямыми сторонами, лучше разрезать диски пополам.
После того, как все детали будут переведены, приступайте непосредственно к вырезанию фрагментов. Будьте готовы к тому, что многие детали могут претерпеть изменения, так как диски очень любят ломаться, трескаться и гнуться. Если вам не удается вырезать деталь уже который раз подряд, не отчаивайтесь и просто разбейте ее на несколько частей. Сразу после вырезания детали лучше складывать на крышку шкатулки в том же порядке, что и на трафарете, иначе вы рискуете запутаться в фрагментах.
Постепенно выкладывается вся шкатулка:
Некоторые детали ещё нужно подрезать, оставляя зазор для затирки. Я решила не выкладывать луну: во-первых, она несколько сливалась с небом и волчицей, а во-вторых - у меня немного поехал рисунок, и она уже не была такой круглой.
Теперь мозаику нужно приклеить. Просто берем по одному кусочку и последовательно наклеиваем на поверхность шкатулки.
После того, как клей высохнет, нужно оттереть маркер, которым мы размечали детали, любым спиртовым раствором (ненужными духами, одеколоном, хоть водкой). Будьте осторожны, вата часто зацепляется за углы мозаики!
Теперь покрываем мозаикой боковые стороны шкатулки. Для этого просто вырезаем треугольнички одинаковой высоты, но разной ширины и приклеиваем по бокам шкатулки (только не приклеивайте мозаику на части шкатулки, соприкасающиеся друг с другом, иначе шкатулка не будет закрываться). Здесь можно обойтись и без шаблона.
Разводим немного затирки и вмазываем её в шкатулку. Я это делала кистью, но можно использовать шпатель или картонку (чтобы не поцарапать диски).
Не слишком усердствуйте, делайте осторожные движения, чтобы не повредить мозаику.
Так же поступаем и с боковыми сторонами:
Удаляем излишки затирки влажной мягкой тряпочкой:
Осталось декорировать лишь внутренние поверхности шкатулки и её нижнюю сторону. Я воспользовалась для этого серебряной упаковочной бумагой для подарков со звездами и всё тем же клеем ПВА.
Когда клей высохнет, шкатулка готова!
Вовсе не обязательно делать именно шкатулку и именно с волчицей. Вы можете так оформить раму для зеркала, панно или дверцу шкафа. Фантазируйте, творите, и пусть вокруг вас будет все больше красивых вещей, сделанных своими руками!
Здравствуйте, Уважаемый Народ!
Так, надо подумать, о чем написать... Вот! Давно хотел порекомендовать прекрасную книгу. Филип Тосио Судо - "Дзен-гитара".
Это самый лучший учебник игры на музыкальном инструменте, который я когда-либо читал. Если вы начинаете учиться или уже играете на каком-либо музыкальном инструменте (не важно на каком! книга - о музыке, и "гитара" там употребляется, пожалуй, чтобы не повторять сто тысяч раз "музыкальный инструмент, музыкальный инструмент"), то вы рискуете заплутать в технике, борьбе с ленью, лени, планах и вовсе забыть, почему хотели научиться играть...
Думаю, мысли в этой книжке могут очень тронуть тех, кто воспринимает музыку, как нечто священное или магическое и захвачен идеей маголодий.
Книга, конечно, наполнена восточной философией. Я ее рекомендую в первую очередь как помощь в радостной игре на гитаре, и в любом случае, комиссионеров, суккубов и гуру вы там не найдете. Под Дзеном там скорее понимается <на этом предложение куда-то оборвалось, и его никто не нашел!>
"Техника - это ясное отчетливое произношение. Но сначала нужно иметь, что сказать. Иногда исполнитель с посредственной техникой может сказать больше, чем исполнитель с безупречной техникой. Чья песня возьмет за душу?"
"Моете ли вы посуду, убираете постель, косите траву на газоне, - в любом случае не позволяйте вашему уму лениться или бродить где попало. Направляйте внимание на то дело, которым вы заняты, и эта привычка перейдет на все, что бы вы ни делали. Именно такой дух требуется для постижения Пути Дзен-гитары".
"Все, что вы можете сделать в этой ситуации, это быть самим собой и петь свою песню. Если вы спрашиваете: "А достаточно ли этого, чтобы играть в Карнеги-холле, Вангарде или Будокане?" - значит, вы слепец на Пути. Птица никогда не спрашивает, хороша ли ее песенка. Создавайте просто веселый шум. Можно играть на величайших сценах мира и не обрести устойчивости духа. Сам по себе талант не приносит внутреннего равновесия. Если вы работаете, чтобы найти внутренний мир в самом себе, у вас не возникнет сомнений относительно собственной музыки, таланта и чего бы то ни было еще".
О! Хочу сказать, перевод - не очень хороший.(Например, перевели "Ваше усилие должно быть мощным", а надо было не "усилие" а "порыв" или что-то в этом роде...) Поэтому лучше слишком не привязываться к буквальности слов, а попытаться поймать всё это самому... Понять, а не просто вычитать. И да, книга может развить чрезмерное внимание ко всяким мелочам... у тех, кто будет читать невнимательно. (Мелочи мелочам рознь! Кстати, если вы знаете какое-нибудь средство [Хорошее! Веселое!] от занудства - пишите на ma-gu-ha@mail.ru. Мне надо! Я феньку сплету, кто мне хорошее средство пришлёт! [А давайте организуем обмен феньками по почте через журнал?])
От занудности "Дзен-гитара" помогает только наполовину, т. е. дело всё-таки за читателем.
Вот еще, кстати:
"Кацу - это крик человека, который знает, что значит быть живым. Обратите внимание на крик бойцов-профессионалов, когда они делают бросок или наносят удар во время тренировки. Этот крик поднимает дух. Замечайте также, что крик и удар - это не два различных события: это единое событие. Внесите этот дух в игру на гитаре".
Ну, это же супер!
Совет: Читайте эту книгу очень понемножечку. И как только чувствуется, что нашли хороший совет, отложите книгу, подумайте или поиграйте.
Я ведь рассказал про книжку, да? Не надоел, нет? (вселился Мошкин)
Пишите хоть про что-нибудь, пожалуйста. Ведь приятно, когда в журнале всякая интересная и веселая всячина.
Да будет свет. Да сгинет мрак. Да воспылают рвением сердца.
Федя Хитрый.
P.S. Филип Тосио Судо - "Дзен-гитара" есть в интернете. В магазине видел ооооооочень давно. Году в 2007м. Вот.
Здравствуйте, читатели! С наступающим Новым годом! Желаю вам провести праздничные дни и ночи в компании близких и дорогих людей, и пусть между вами не будет экранов компьютеров. Желаю, чтобы Новый год был вами встречен с легкостью на душе, весельем в сердце и ясностью в голове. Пусть исполнятся все мечты, сбудутся добрые слова и мысли, пусть к вам прилетают сказочные пегасы, а не зеленые человечки и синие круглы. Надеюсь, ни одно из начатых дел не окажется незавершенным или проделанным зря. Счастья вам! Здоровья, вдохновения, сил и радости! С н/п, редактор. ***
Руки не двигаются. Я пролежал в лазарете уже пять дней, но так и не смог ни разу заставить шевельнуться хотя бы палец. Мне сочувствуют, но избегают больше. Знаю, выгляжу я страшно, но уже привык. Сначала шёпот за спиной вызывал глухую ярость, а теперь я лишь улыбаюсь в ответ. К чему злиться на них? Нет в том вины, что они боятся стать такими, как я. Их инстинкты воют и потому, что стать такими же слишком легко.
Проклятая война. Где-то совсем рядом раздаётся взрыв. Уши закладывает и кажется, что в голове натянули тонкую струну, и она сейчас разорвётся. Проходит пара мгновений, я сглатываю, и становится чуть легче. Зубами хватаюсь за край одеяла и сдёргиваю его. Ноги запутались так, что я едва не падаю, но в последний момент успеваю перекатиться от края так далеко, как позволяет узкая койка. Осторожно выдыхаю и медленно опускаю ступни на пол. Лезвие сквозняка щекочет поджавшиеся пальцы, но в комнате душно. Пахнет хлоркой и мочой. Никогда не любил больницы, так что уж говорить о военном лазарете.
Мне повезло - думаю, медленно подтаскивая своё тело к окну, - один тут. А те, у кого полумёртвые соседи стонут по ночам от того, что кричать уже нет сил? Им куда хуже. Я почти как король в своих покоях.
Усмехаюсь, и тут же моё лицо искривляет гримаса - обожжённые щёки саднит невыносимо. Вот, наконец, оказавшись у окна, присаживаюсь на подоконник. Неловко натыкаюсь на его угол и пытаюсь поднять ладонь, чтобы схватиться за него, но руки не двигаются. Кое-как удерживаю равновесие и прислоняюсь к стеклу, сразу же отпрянув - оно ледяное. Но я уже достиг своей цели. Наклоняюсь к ручке оконной рамы, дышу на неё. Сначала дыхание инеем оседает на холодном железе, но через полминуты я уже чувствую, что ручка нагревается. Спину начинает ломить, но я не разгибаюсь. Знаю: если сейчас поднимусь, то потом уже не смогу наклониться. Бедро начинает неметь - там недавно затянувшаяся рана. Но мне, если честно, без разницы. Слышу, как хлопнула соседняя дверь, и дыхание учащается. Наклоняюсь ещё ниже, чтобы хоть немного согреть шпингалет. Он примёрз, и это непросто. Коленом я как-то умудряюсь подвигать его, что отдаётся острой болью в позвоночнике. Снова дышу на железку, стараясь передать ей как можно больше тепла, делюсь им крохотными порциями - на большее мои лёгкие не способны. Я сам уже взмок, и силы на исходе. Последний раз выдыхаю и сползаю с подоконника.
Слышу шаги - лёгкие и неритмичные, я выучил их. Топ-топ, топ-топ-топ, топ. Топ-топ, топ, топ-топ-топ. Тело уже проснулось, поэтому вернуться в кровать легче, чем было встать с неё. Я забираюсь под одеяло, привычно прихватывая край зубами. Ещё успеваю кинуть последний взгляд в сторону окна, и дверь открывается.
- Доброе утро! Что, Афанасий, проснулся? - это входит Марья. Она медсестра. И она всегда улыбается. Даже глядя на меня, всего в шрамах и серых пятнах. Марья и не знает, что это со мной, а я не скажу.
- Доброе. Проснулся, я уже бодр и весел, - я улыбаюсь в ответ. Мы тут все улыбаемся. А как иначе?
- Это хорошо. Завтрак сегодня особенный, одевайся, выходи в столовую, а тут проветрится пока, - Марья подмигивает мне и подходит к окну. У неё сегодня День Рождения, и опять красные руки. Я знаю, что моя палата - последняя. Двадцать шесть окон. Двадцать шесть ледяных ручек и примёрзших шпингалетов. Мой - двадцать седьмой.
- Тёплая, - Марья широко распахивает глаза и поворачивается ко мне. И я вспоминаю, что ей сегодня исполнилось семнадцать. Улыбаюсь. Я счастливо улыбаюсь, глядя на её лицо и робкую, настоящую, улыбку.
Екатерина Весёлая a.k.a. Korokorus
Во Тьме: глава четвертая (проект "Fantasy on_line")
В дверь главврача обычной провинциальной российской психиатрической лечебницы, профессора Рязанцева, постучали.
- Войдите! - ответил Рязанцев, не отрывая глаз от медицинских карт, разложенных у него на столе. - Сорок лет работы в психиатрии... - пробормотал про себя главврач. - Эта больница пережила две войны, смены политического режима... Психи всё не кончаются... Ну, кто там у нас опять?
- Алексей Павлович, вы должны это увидеть сами, - в дверном проёме показалась молодая медсестра Галина, всего неделю как интерн доктора Рязанцева. - Очень интересный случай...
- Запомни, Галочка, - держа в одной руке золотую, подаренную на очередной юбилей паркеровскую ручку, Рязанцев другой рукой поспешно надел очки, - случай не может быть интересным или неинтересным. Каждый человек уникален только снаружи, внутри все абсолютно одинаковые, это тебе любой патологоанатом скажет. Каждый человек - механизм, и все такие механизмы, называющие себя людьми, построены на совершенно одинаковых принципах. Другое дело, что каждый из этих механизмов по-своему неисправен... А исправлять эти механизмы - задача врачей, которые также являются людьми, а значит, также являются механизмами. В общем, давай, показывай, что там у тебя.
- Очень тяжёлый больной. Практически с того света вытащили. Попал в реанимацию с острым отравлением, таблеток наглотался. Также были потери крови - по-видимому, вены себе резал.
- А, опять эти... Эмо, или как их там? Задолбали уже, честное слово, каждую неделю приходят!
- Мы тут кое-какие его вещи забрали.
- Шаритесь по карманам?
- Ну... - медсестра замялась. - Возможно, это поможет нам установить его историю болезни... - Галина достала из пластикового пакета телефон, нажала несколько кнопок, и из динамика донеслась незатейливая мелодия. - Вот, это стояло у него на рингтоне.
- У моего внука такая же, - сухо ответил Рязанцев.
- Это заставка старого американского мультсериала. А вот его блокнот.
Со страниц блокнота на профессора Рязанцева смотрела миловидная рыжеволосая, если так можно выразиться, белка. Пара прелестных голубых глаз, тёмные солнцезащитные очки на лбу, синяя джинсовая куртка... Возможно, именно так мультипликатор видел свой идеал девушки. Рисунок явно был нарисован дешевой шариковой ручкой "Корвина", купленной в киоске за три рубля, но явно был нарисован с душой и с соблюдением всех моделшитов. - Натти Ренч, - пояснила Галина. - Она также изображена на его футболке.
- Признайся, ты тоже смотрела в детстве этот мультсериал. Ты не замечаешь этого, но он отпечатался у тебя в подсознании, и ты даже пытаешься подражать Натти. Та же прическа, те же жесты... Что ж, аниматор сериала создал удачный образ, достойный подражания... Если бы я был самцом белки, я бы с ней даже переспал. Да, она антропоморфная белка. Белка, которая выгрызла мозг нашего пациента как орех. У нашего пациента картунофилия - вещь редкая, иногда заразная.
- От слова cartoon?
- Совершенно верно. Он пытается отстраниться от нашего мира и воображает себе мультяшную реальность. Практически во всех случаях приводит к тяжелым формам депрессии.
- Это признаки шизофрении!
- Шизофрения? А что это? Полиморфное психическое расстройство, связанное с дезинтеграцией процессов мышления и эмоциональных реакций? Раздвоение личности? Повышенный риск алкоголизма и наркомании? Он слышит какие-нибудь голоса? Считает, что кто-то сканирует инфракрасным лазерным лучом его мозг? У него алогия, ангедония? Может быть, галлюцинации? Шизофрению, деточка, - психиатры-недоучки ставят в историю болезни практически так же часто, как идиоты-терапевты пишут диагноз "ОРВИ". А на самом деле никакой шизофрении не существует! Это средневековый миф начала двадцатого века, столь популярный в советской психиатрии! Извините, но я сторонник теории, что под шизофренией кроется несколько различных синдромов, и нужно лечить каждый в отдельности. Да, забыл сказать, что термин "картунофилия" я придумал только что, за неимением подходящего термина в медицинской научной литературе.
- Я нашла у него вот это, - Галина прервала монолог доктора Рязанцева и достала пузырёк с тремя розовыми таблетками. - Этикетки нет, но результаты лаборатории показали, что это запрещённый в России препарат, контролирующий сновидения, привезённый контрабандой из Америки.
- Хм... А вот теперь мне действительно интересно... Сновидения, говорите?.. Из этого можно сделать вывод о том, что его мучили ночные кошмары, не так ли? В шестую палату, там еще у нас Волк лежит. Думаю, они подружатся, если конечно один не съест другого.
***
- Тебя как звать, седой? - длинноволосый парень в футболке с изображением волка отложил журнал, с обложки которого смотрела восходящая звезда русского рока, группа "Пасаттижи". - Нет у меня имени. Я БОЧ 150388, Биологический Объект Человека, родившийся 15 марта 1988 года. А что, здесь такие журналы разрешают читать?
- ЗДЕСЬ - да. У Рязанцева свои... эээ... альтернативные методы лечения. Поэтому он довольно многое позволяет своим пациентам, если они, конечно, не особо буйные. Для меня вот он, к примеру, каждый вечер заказывает целую курицу, чтобы у меня желания охотиться по ночам не возникало. Меня, кстати, Волк зовут. И у меня есть тайна - я оборотень. Правда, мне не двести восемнадцать лет, а чуть-чуть поменьше, - Волк рассмеялся. При этом в его смехе было что-то, отдалённо напоминающее рычание. - Сложноватое у тебя имечко, я, пожалуй, дам тебе погоняло Седой. С чем тебя сюда положили, колись. В шестую так просто не ложат, эта палата у Рязанцева на особом счету.
- Это всё Натти. Натти Ренч, персонаж из "Мохнатой Полиции". Когда-то в детстве я увидел этот мультсериал. И её. С тех пор я не могу без неё жить...
- Уууу, брат... Да ты... - Зоофил, да?
- Вообще-то я хотел сказать, что ты реально крейзи. Но твой вариант мне тоже нравится. Хотя я сам не без греха - мутил одно время с волчицей из заповедника, в волчьей ипостаси, разумеется. У них там с парнями совсем хреново было...
- Родители сначала считали, что это пройдет. Но только у меня не проходило. Потом они от меня отказались... - Выгнали? - голосом персонажа старого советского мультфильма произнёс Волк.
- Просто отказались. Сказали, что я позор семьи. Последней каплей стало то, что я против их воли пошёл учиться на инженера, а не на экономиста, как мой старший брат. Вывезли из моей комнаты всю мебель - она только для членов семьи. И все вещи, которые когда-либо мне покупали. Выбросили все совместные фотографии. Живу я пока у них в квартире, снимаю у них когда-то свою комнату за десять тысяч в месяц, это не считая платы за свет и газ. За телефон только не плачу, мне всё равно не дают им пользоваться - он только для членов семьи. Когда-то я, правда, в зоопарке работал ветеринаром - там же и ночевал. Звери очень часто бывают лучше некоторых людей...
- Ну, не знаю. Был бы ты как я, ты бы понял, что быть волком - не божий дар, а совсем даже наоборот. Один раз я человека загрыз... Насмерть... С тех пор я пытаюсь держать свою волчью сущность под контролем, но иногда она берёт надо мной верх. А попал я сюда после того, как загрыз одного гопника... За дело кстати загрыз!
- А потом у меня начались очень странные сны. Я уснул, и... ***
Был солнечный осенний день. Казалось, центральный парк Вест-Анджелеса сиял золотом. Это золото нельзя было продать, его курс по отношению к северохэмстерскому талеру не передавали в телевизионных биржевых сводках, однако это золото было дорого многим северохэмстерцам.
В куче листьев, аккуратно сложенных у подножия особо почитаемого местными жителями дуба (считалось, что это - потомок того самого дуба, с веток которого впервые спрыгнул первый Sciurus Sapiens) спал весьма странный скиурус. Его грива была не бурой, каштановой или рыжей, как у остальных представителей его вида, а светло-серой, будто седой, несмотря на то, что скиурус выглядел весьма молодо. Проснувшись, скиурус осмотрелся по сторонам - он не помнил, как здесь оказался, а посмотрев на свои руки, испугался.
- Где я? - спросил сам себя скиурус. - Ты в Северном Хэмстере, - на языке, похожем на английский, отозвался голос в голове скиуруса. - Этот город называется Вест-Анджелес.
- Я что, белка?
- Скиурус, - поправил голос. - То, что ты покрыт мехом и у тебя хвост - это нормально.
- ХВОСТ??? - скиурус посмотрел на своё продолжение спины. Действительно, на нужном ему месте располагался хвост, для чего в брюках был сделан специальный "рукав". Скиурус мог даже шевелить им, однако хвост плохо слушался и волочился по земле, подметая улицу. - Со временем ты научишься с ним правильно обращаться.
- Это сон? - спросил у голоса скиурус, обернув хвост, который был длиной с его ногу, вокруг пояса.
- Сон или нет - решать тебе... - загадочно произнес голос. - Тебя зовут Джон Мэплс, ты работаешь врачом в клинике недалеко отсюда. А я - та часть твоей памяти, которая принадлежит этому телу, но не принадлежит тебе. Сейчас тебе нужно встать, отряхнуться и пойти домой - нехорошо лежать так посреди парка.
***
- Ну, вот как-то так всё и началось. Наверное, мне не стоило смотреть на ночь "Мохнатую полицию" - я окончательно сдвинулся. Через неделю вышел новый сезон этого мультсериала, и я узнал в нём себя. Того себя, Джона Мэплса, это был новый персонаж "Мохнатой полиции". Вест-Анджелес оказался миром этого мультсериала, каждую ночь я погружался в этот мир, а потом видел всё то же самое в каждой новой серии, только нарисованное. Там всё было настоящее, не мультяшное - в мультсериале многое перевирают и упрощают, чтобы было понятно детям. Там даже кровь не показывают... Со временем я познакомился с Натти, видел её вот как тебя сейчас... - Так это же клёво! - воскликнул Волк. - У тебя уникальная возможность быть с той, кого ты любишь, даже если это - нарисованная белка из телевизора.
- Скиурус! - поправил Волка Седой. - Белки не разумны, это всё равно, что человека назвать обезьяной. Только в их мире, в отличие от нашего, существует сразу несколько разумных видов - скиурусы, тамиасы, раттусы...
- Ну скиурус. У тебя такая возможность есть! Ни у кого такой нет! - Ни у кого, потому что это всего лишь сны! Да, это выглядит как в фильме "Аватар" - я засыпаю здесь, и просыпаюсь там, в теле Джона Мэплса. Но на самом деле нет никакого беличьего мира! Этот мир придумал я сам, это лишь плод моего воображения! - Да какая разница? Просто лови кайф от того, что у тебя есть!
- Ты не понимаешь, это не настоящая Натти! Фальшивка! Плод моего воображения! Да что ты вообще можешь понимать, ведь ты никогда не чувствовал и сотой доли того, что чувствую я!
- И поэтому ты решил покончить с этими снами раз и навсегда, и принял лошадиную дозу запрещенного в России препарата, полностью отключающего сны?
- Я не мог так дальше жить! Не мог! Если бы я оставил всё как есть, я бы окончательно сошёл с ума. Хотя, я ведь и так сумасшедший... Шизофреник...
- А Рязанцев говорит, что шизофрении не существует.
- Ну и пусть себе говорит, но я больше не хочу жить чьей-то жизнью. Да, я хотел уснуть навсегда, резал себе вены, бросался с крыши. У меня половина костей - титановые! Но я всегда выживал. И тогда я понял, что это не выход. Мне нужна настоящая Натти, а не искусственная! Та Натти - всего лишь глюк, это как глюк психоделиста, пережравшего ЛСД - красивый, но ненастоящий, иллюзия реальности. А подобной Натти нет в этом мире. Нигде нет - таких девушек, как она, больше не существует. Может быть, и были во времена Советского Союза, но не сейчас, когда мир катится в огромную задницу. Мало стало нормальных девушек, одни... девушки лёгкого поведения кругом. Может, я не прав, но эти куклы Барби с силиконовыми губами и пластмассовыми мозгами, паразиты, живущие за счёт своих парней, затмевают нормальных девушек и отбивают всё желание у парней кого-то искать. Вот ты, Волк, говоришь, что гулял когда-то с волчицей. Что, среди людей нормальных девушек не нашлось?
- При чём тут это? Я был в волчьем обличии и не контролировал себя. Это, между прочим, очень сложно осознавать, что ты человек, а не волк! А с точки зрения волка, она была секси. Но между нами всё кончено, и к тому же, у меня потом девушка-человек была!
- Позволь, угадаю. Готесса?
- Рокерша. Познакомились на фестивале в Подмосковье.
- Ну и куда она делась?
- Увёз один мускулистый байкер. Я еле сдержался, чтобы не загрызть его. Но опоздал - за меня с ним расправился один пьяный дальнобойщик, который даже не заметил промелькнувшего под колёсами "Харлея". Девушка погибла вместе с этим байкером. Так что я сейчас вроде как вдовец. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Tamias
Evstigneev.alexey@gmail.com
"Ноооовый год к нам мчится!..", как поётся в одной старой доброй песне. И правда: вот ведь уже, на носу! Еще пара часов и всё. Мандарины, ёлки и праздник! Желаю всем достойно проводить старый и отлично встретить новый годы! С наступающим! С наилучшими пожеланиями, Дороти.
Нет у меня ни друзей, ни подруг.
В иллюзии жить? Не по силам.
Озябшее сердце стучалось... Но вдруг...
Оно станет тише - остыло...
Замёрзло в припадке от чёрствого льда,
Безвольно разящих сомнений.
В ответ на вопрос лишь приподнята бровь
Да усмешка на лицах бестельных.
Замёрз! Окопался! От вас. В тишине.
Живу в страшном гнёте, вздыхаю,
Пальцем вновь вывожу на замёрзшем стекле:
"Помогите... Без вас погибаю..."
Андрей Вохмяков
Песня. Брат волк
Ты взобрался на холм и завыл на луну,
Покачнулися чаши в небесных весах.
Ты оставил меня на мгновенье одну
Под защитою клича в родных небесах.
Как волчонком свирепым с огнем в голове,
Между лапами пряча мохнатый клубок,
Зарычал и завыл безразличной луне,
Что ты в мире уже не совсем одинок.
А по улицам серым в пыли суеты
Ты идешь, ты уходишь из города прочь,
Ты дождаться не можешь ночной темноты,
Ясный день ведь для нас - это лунная ночь.
И ветер вершин застилает глаза,
И ты понимаешь, что в жизни есть толк.
Ты смотришь на наши с тобой небеса,
Ты - хозяин лесов, ты мой брат - черный волк.
Ты помнишь, как мы убегали в закат,
И он избавлял нас от страха оков.
Смеялися травы, и гор перекат
Нас прятал от диких людей, не волков.
Напейся воды, посмотри на ручей,
Мохнатая лапа - уже не рука,
И отблеск поймай изумрудных очей
И шерсти сестры - серебристого мха.
А по улицам серым в пыли суеты
Ты идешь, ты уходишь из города прочь,
Ты дождаться не можешь ночной темноты,
Ясный день ведь для нас - это лунная ночь.
И ветер вершин застилает глаза,
И ты понимаешь, что в жизни есть толк.
Ты смотришь на наши с тобой небеса,
Ты - хозяин лесов, ты мой брат - черный волк.
Но что же стряслось? - Человеком ты стал,
Попался в ловушку, поверил в обман,
Ты мне говоришь, что от жизни устал,
Глаза застилает не ветер - туман.
Так пусть же ветер вершин застилает глаза,
Пойми наконец-то, что в жизни есть толк,
Пойди, посмотри на луну в небесах
И вспомни - ты царь, ты мой брат - черный волк.
Волчицей белою с зелеными глазами
Я обернусь, и в старый лес уйду,
И к вашему костру не подойду,
Я буду жить в союзе с небесами.
Волчицей белою с зелеными глазами
Я первобытным страхом обращусь
И вашего свинца не побоюсь,
Вы будете меня бояться сами.
А старый лес укроет, сбережет
Деревьями, колючими кустами,
Волчицу белую с зелеными глазами
Там враг лихой вовеки не найдет.
О лес, мой друг, ты стал моей судьбой,
Среди деревьев и ручьев беспечных,
Вдали от вас, людей бесчеловечных,
Я наконец-то обрету покой...
Ирка
И в самой гуще битвы - солнца луч.
То поле освещает он, меня.
Молилась я судьбе: "Не мучь,
Дай умереть, его и жизнь любя".
Но мастерство не подвело в бою.
Одна из тех немногих,
Что затерялись где-то,
Увидела я луч рассвета,
Об избавлении моля судьбу.
Сияющая сталь звенит,
Быть может, секундой позже,
Она коснется и меня.
Но это будет после, а пока
Она прекрасна, серебром звеня.
А на клинке моем -
Коралловые брызги.
Но мне не страшно.
И боя легкий тот азарт,
Покуда заглушает нежный ветер жизни
И смерти страшный смрад.
Но это все пройдет,
А будет сожаленье
И боль утрат, и мертвая земля,
Но смерть не буду я просить об избавленьи,
Я буду жить, тебя любя.
Анастасия Жембровская http://vkontakte.ru/audra
Понапишешь в тетрадку строчек,
А оставишь потом одну.
Понаставишь побольше точек,
А потом не поймёшь - к чему.
Вдохновения ждёшь полгода,
А приходит оно на час.
Хочешь солнца - плохая погода
Только в снег зарывает нас.
Изменяешь слова и точки
И с восторгом глядишь в тетрадь:
Неуклюжие первые строчки...
Что ещё я могу сказать?
***
Не скучай, не жди, не думай -
Быть зиме без января!
Сделай лето без июня,
Дёрнув лист календаря.
Чтобы осень не кончалась,
Из-под ног ушла земля,
Чтоб весна не начиналась -
Дёрни лист календаря!
Сделай звёзды хороводом,
Чтобы вспыхнула заря -
Между прочим, мимоходом,
Дёрни лист календаря!
Если вспомнишь, пожалеешь
И вернуть решишь потом -
Осторожно листик вклеишь
С январём и февралём.
Пессимизм
Я тебя разлюблю через год,
Я забуду тебя через два.
Среди тех ежедневных забот,
Что не знаю с тобою пока.
Я не вспомню тебя через три,
Я не встречу тебя через пять -
Только мне ничего не дари
Из того, что смогу забрать.
Через шесть - я сожгу дневник,
Через семь - не узнаю тебя.
Через сорок - уже старик,
И такая же - участь моя.
А потом - пропадёшь совсем,
И... исчезну и я с тобою.
Так зачем же считаться с тем,
Что зовём мы сейчас любовью?
Ссора.
- Сейчас?
- Сейчас.
- Зачем?
- Затем.
- Всерьёз?
- Всерьёз.
- Совсем?
- Совсем.
- С тобой?
- Со мной.
- Опять?
- Опять?
- Уйдёшь один?
- Кого ж мне брать?
- Уже?
- Уже.
- Собрался?
- Да.
- Какая всё же ерунда...
- А ты одна?
- А я одна.
- Пойдём со мной?
- Пойдём - куда?
- Опять вопросы - сто за раз?
- Иди один!
- Сейчас?
- Сейчас...
В переполненном автобусе.
Получилось, как случилось,
Он - ногой, а я - плечом.
Завертелось, закружилось,
Ну, а я-то здесь при чём?
Он - притиснул, я - толкнула,
Мне - закрыть, ему - открыть.
"Чтоб тебя не разогнуло!"
"Чтоб забыть тебе, как жить!"
Улыбнулись. Засмеялись.
А хотели, чтоб назло.
Адресами обменялись.
Может, правда повезло?
Моей маме.
Ты не спала сегодня ночь -
О чём ты думала?
Ты отгоняла мысли прочь
Дорожкой лунною.
Ты не спала сегодня ночь -
О чём ты плакала?
Тебе пытался дождь помочь,
Капелью звякая.
Ты не спала сегодня ночь -
Чего желала ты?
В углу темнеющем пророчь,
Метель мечты.
А дождь и в завтрашнюю ночь
По лужам станет капать,
И я хочу тебе помочь
Пророчить, думать, плакать...
Светлана Жердева
Ночь на лысой горе
Тихая ночь. Уже полночь близка.
Ночь для ведьмачества и колдовства.
Звезды застыли на небе ночном,
Звезды всё ярче горят серебром.
Тихая ночь. Приближается бал
Духов ночных и теней карнавал.
Вот из-за туч показалась луна
И озарила собой небеса.
Вдруг на горе разгорелся костер,
И на огне появился котел.
Жуткие тени слетелись сюда,
Здесь званый ужин дает Сатана.
Вот начался на пригорке шабаш.
Всюду слышно: может, душу продашь?
Ведьмы раскрыли обличья свои,
В танце кружатся, не видя земли.
Бесы устроили карточный бой,
Кто победит, тот вернется живой...
Целую ночь их терпела гора.
Близко рассвет! Разлетаться пора!
Образы, звуки остались в ночи...
Смерть принесли ведьмам солнца лучи!
Мы ожидали подобный финал
Быстро окончился дьявольский бал.
Родник
Легко ли жить? Увы, не знаю,
Мне неизвестно, я не жил.
За веком век в мечтах витая,
Я ничего не совершил.
Что значит жить? Мне неизвестно,
Ведь я не жил - существовал.
Я знаю, что умру безвестно,
И смерть мне самый лучший дар.
Всегда один, печали полон,
Мне не понять весёлый смех,
Ведь только вихрь колышет волны
Там, где давно уж нету рек.
Твой ангел
Я вновь иду совсем одна,
Поет мне песни тишина.
К концу подходит шумный день,
Ты осмотрись, увидишь тень.
Мне показалось, может быть
(коль это так, себя винить)?
Что ты шептал: "я вижу тень,
Неужто близко судный день,
Ведь то тень ангела была
Прекрасна, мила и легка".
Ты ночью спал и видел сон:
Бродил средь древа чудных крон
Твой ангел, он шептал тебе:
"Поддайся ты любви, Весне!"
Не знаю, слушал ль ты совет
Иль головой мотнул в ответ,
Но тень в саду была моя,
А, значит, ангел тоже я.
А у тебя какие крылья?
У милосердия и света крылья есть,
И перьев, словно добрых дел, не перечесть.
Они прекрасны, их расцветка - снег,
Твори добро и примешь их навек.
Но знай, что крылья есть у зависти и злости,
Отвратны кожа их и сломанные кости.
Нет белых перьев там, а только слизь и смрад,
С такими крыльями тебе дорога в ад.
На весь этот счет советы просты:
На спину взгляни, что видишь там ты?
Мария Вольф
Иногда мне кажется, что Новый Год придумали для того, чтобы нам не было скучно в холодную зимнюю пору. Все суетятся, куда-то спешат, дарят подарки, улыбаются, украшают свои дома... Мы кружимся в предновогодней суете, как снежинки у нас за окном. А потом наступает праздник, и мы понимаем, что все это было не зря. Что начался еще один, новый год! В этом номере наши читатели работали над фанартами по валькириям. Их работы вы можете увидеть в моей рубрике. В следующем номере я предлагаю вам присылать свои арты по одной из главных героинь МБ - Дафне. Мне кажется, что у каждого из наших читателей будет свой образ светлого стража №13066, и нам будет интересно посмотреть и сравнить их. Счастья вам в номом году! :) Танети.
Отрошко Елена "Ирка" Ирина Осинняя "Холла"
Одра "Гелата и Антигон"
Катя Аршинова "Ирка"
Хочу поздравить наших читателей с Новым годом и пожелать, пожалуй, самого важного - добра! Ну и, конечно, чтобы ожидаемое от праздника чудо произошло. Приятного Нового года!
А вот и результаты опроса:
1. - Какую мечту вы бы хотели исполнить на Новый год?
- Я не хочу об этом говорить. Это секрет!.. Ну, пусть будет: удачно сдать сессию.
- Если интернет - паутина, то кто паук?
- Паук скрыт за этой паутиной... не знаю кто он, но мухи это мы!
- Хотели бы вы поехать куда-нибудь с 22умя чемоданами с людьми?
- Только в крематорий.
2.
- Какую мечту вы бы хотели исполнить на Новый год?
- Оой... У меня слишком материальные мечты. Даже как-то стыдно. Я бы хотела вернуться на родину. И чтобы как-то полегче было в следующем году. А вообще... чуда хочется! Настоящего, именно взаправдашнего чуда!
- Хм... дальше. Если интернет - паутина, то кто паук?
- Если рассматривать контакт, то это Дуров... Короче, чуваки, мы сами плетем эту паутину, так что мы пауки.
- Хотели бы вы поехать куда-нибудь с 22умя чемоданами с людьми?
- Зачем мне люди в чемоданах? Либо пусть половина этих людей тащат остальные чемоданы. Я поеду налегке!
3.
- Какую мечту вы бы хотели исполнить на Новый год?
- Мечту? Совершить публичное самосожжение.
- Если интернет - паутина, то кто паук?
- Хозяин интернета.
- Ага, представляю. "Хозяин, я выполнил твою просьбу, я сидел 2 часа в контакте. Да!"
- Угу.
- Хотели бы вы поехать куда-нибудь с 22умя чемоданами с людьми?
- В чемоданах люди? Фуу.. конечно нет!
- Почему?
- Я один не смогу эти 22 чемодана унести!
4. - Какую мечту вы бы хотели исполнить на Новый год?
- Я бы хотел захватить весь мир, поработить людей, а потом их уничтожить, тем самым убив все зло в мире.
- Оригинальный метод. Если интернет - паутина, то кто паук?
- Сисадмин.
- Хотели бы вы поехать куда-нибудь с 22умя чемоданами с людьми?
- Да. На Майями! Нет, на Багамы! С чемоданами с людьми - это хорошо!
5. - Какую мечту вы бы хотели исполнить на Новый год?
- Получить 100000 долларов. Нет, 300000!
- Если интернет - паутина, то кто паук?
- Амонхабан. Он во всем виноват.
- Хотели бы вы поехать куда-нибудь с 22умя чемоданами с людьми?
- Да. На сдачу органов.
6. - Какую мечту вы бы хотели исполнить на Новый год?
- Чтобы я наконец когда-нибудь выспался!
- Если интернет - паутина, то кто паук?
- Ассоциация доменных имен.
- Хотели бы вы поехать куда-нибудь с 22умя чемоданами с людьми?
- С трупами? А то!
7. - Какую мечту вы бы хотели исполнить на Новый год?
- Познакомиться с Игорем Акинфеевым.
- Если интернет - паутина, то кто паук?
- ФСБ.
- Хотели бы вы поехать куда-нибудь с 22умя чемоданами с людьми?
- А они в собранном состоянии?
- Это у кого как фантазия повернется. А вообще предполагалось, что они едут зайцем.
- Тогда да. В Саратов.
"Ответы редакторов"
Чем стал для вас журнал? Танети:
- Журнал для меня стал в первую очередь интересным проектом, который нужно постоянно совершенствовать, придумывать что-то новое... За те пол года, что мы работаем вместе, я привыкла с утра проверять "МиФовские" новости, а перед сном заходить в конференцию и делиться ими с коллегами))
Дороти: - Частью жизни.
Александр: - Веселым времяпровождением, каждодневной радостью и множеством интересностей. Зоя З:
- И отдушиной, и работой, друзьями, занозой в бытии, пылесосом, вытягивающим из реальности, опытом работы, список длинный. Тони Редгрейв: - Удачным проектом, который не заглох на уровне идеи, что радует. Источником хорошего настроения (иногда наоборот, когда сроки горят), особенно при обсуждениях в редакторском кругу. И да, этот самый круг, который хоть и виртуален, но люди в нем самые настоящие. Хорошие люди. И это главное.
Грозовой Вечер:
- С самого начала журнал для меня был просто проектом, объединяющим творческих людей фендома, хорошей идеей, которой хотелось не дать завянуть. А сейчас сам процесс стал даже важнее конечной цели) Это привычка каждый день заходить в конференцию, разговоры обо всём на свете с редакторами, определённая ответственность... Катяра Чеширский:
- Когда я стала редактором журнала, он был для меня каким-то размытым абстрактным понятием. Вот я, вот "МИФ" и никакой параллели между нами. Сейчас, несколько месяцев спустя, всё изменилось. Мифовцы - забавная, немного сумасшедшая и очень весёлая команда (как раз в моём вкусе!). Мы все работаем над разработкой журнала (кто больше, я меньше), стараемся привлечь читателей, улучшить качество материала, вывести журнал на достойный уровень. Сейчас "МИФ" стал частью моей жизни. И это круто! СВЕТЛЯЧОКнутая:
- То, что я редактор журнала, для меня до сих пор что-то невероятное. Я чувствую, что делаю что-то интересное и важное. Это не похоже на обычное мое валяние дурака (так уж я вижу свою жизнь) и это мне нравится. Я думаю, стоит заполнить свою жизнь такими занятиями, которые ты не будешь считать ерундой. И журнал в этом смысле стал для меня +1им =) Мне нравится общаться с другими редакторами, с теми же прохожими, которых я опрашиваю. Это делает мою жизнь живой и трепещущей. А в журнале собрались просто прекрасные люди!=)
Бирюзовая Мечта:
- Важной частью жизни, которая делает ее ярче и интереснее =) А еще - способом познакомиться с единомышленниками и просто интересными людьми.
Федя Хитрый:
- Просто журнал. Местами очень интересно читать. Я делаю только кусочек, и поэтому могу относиться к "Мечу и Флейте", как читатель. Ну и всё)) Народ, мы молодцы!
Корокорус:
- Я вообще, мало что делаю для МиФа... Так, набегами являюсь.
Но, ребята, честное слово, я так к вам привязалась.
Для меня журнал - ещё один источник счастья. Ах, какое счастье знать, что и я приложила руку к этому многостраничному чуду. Какое счастье знать, что мы - и я тоже - кого-то радуем.
СВЕТЛЯЧОКнутая
Орфей и Эвридика
На севере Греции, во Фракии, жил певец Орфей. Чудесный дар песен был у него, и слава о нём шла по всей земле греков.
За песни полюбила его красавица Эвридика. Она стала его женой. Но счастье их было недолговечно. Однажды Орфей и Эвридика гуляли в лесу. Орфей играл на своей семиструнной кифаре и пел, Эвридика собирала цветы на полянах. Незаметно она отошла далеко от мужа, в лесную глушь. Вдруг ей почудилось, что кто-то бежит по лесу, ломая сучья, гонится за ней. Она испугалась и, бросив цветы, побежала назад, к Орфею. Она бежала, не разбирая дороги, по густой траве и в стремительном беге ступила в змеиное гнездо. Змея обвилась вокруг её ноги и ужалила. Эвридика громко закричала от боли и страха и упала на траву. Орфей услышал издали жалобный крик жены и поспешил к ней. Но он увидел, как между деревьев мелькнули большие чёрные крылья, - это Смерть уносила Эвридику в подземное царство.
Велико было горе Орфея. Он ушёл от людей и целые дни проводил один, скитаясь по лесам, изливая в песнях свою тоску. И такая сила была в этих тоскливых песнях, что деревья сходили со своих мест и окружали певца. Звери выходили из нор, птицы покидали свои гнёзда, камни сдвигались ближе. И все слушали, как он тосковал по своей любимой.
Проходили ночи и дни, но Орфей не мог утешиться, с каждым часом росла его печаль.
- Нет, не могу я жить без Эвридики! - говорил он. - Не мила мне земля без неё. Пусть и меня возьмёт Смерть, пусть хоть в подземном царстве буду вместе с моей любимой!
Но Смерть не приходила. И Орфей решил сам отправиться в царство мёртвых.
Долго искал он входа в подземное царство и, наконец, в глубокой пещере Тэнара нашёл ручеёк, который тёк в подземную реку Стикс. По руслу этого ручья Орфей спустился глубоко под землю и дошёл до берега Стикса. За этой рекой начиналось царство мёртвых.
Черны и глубоки воды Стикса, и страшно живому ступить в них. Вздохи, тихий плач слышал Орфей за спиной у себя - это тени умерших ждали, как и он, переправы в страну, откуда никому нет возврата.
Вот от противоположного берега отделилась лодка: перевозчик мёртвых, Харон, плыл за новыми пришельцами. Молча причалил к берегу Харон, и тени покорно заполнили лодку. Орфей стал просить Харона:
- Перевези и меня на тот берег! Но Харон отказал:
- Только мёртвых я перевожу на тот берег. Когда ты умрёшь, я приеду за тобой!
- Сжалься! - молил Орфей. - Я не хочу больше жить! Мне тяжело одному оставаться на земле! Я хочу увидеть мою Эвридику!
Суровый перевозчик оттолкнул его и уже хотел отчалить от берега, но жалобно зазвенели струны кифары, и Орфей запел. Под мрачными сводами Аида разнеслись печальные и нежные звуки. Остановились холодные волны Стикса, и сам Харон, опершись на весло, заслушался песни. Орфей вошёл в лодку, и Харон послушно перевёз его на другой берег. Услышав горячую песню живого о неумирающей любви, со всех сторон слетались тени мёртвых. Смело шёл Орфей по безмолвному царству мёртвых, и никто не остановил его.
Так дошёл он до дворца повелителя подземного царства - Аида и вступил в обширный и мрачный зал. Высоко на золотом троне сидел грозный Аид и рядом с ним его прекрасная царица Персефона.
Со сверкающим мечом в руке, в чёрном плаще, с огромными чёрными крыльями, стоял за спиной Аида бог Смерти, а вокруг него толпились прислужницы его, Керы, что летают на поле битвы и отнимают жизнь у воинов. В стороне от трона сидели суровые судьи подземного царства и судили умерших за их земные дела.
В тёмных углах зала, за колоннами, прятались Воспоминания. У них в руках были бичи из живых змей, и они больно жалили стоявших перед судом.
Много всяких чудовищ увидел Орфей в царстве мёртвых: Ламию, которая крадёт по ночам маленьких детей у матерей, и страшную Эмпузу с ослиными ногами, пьющую кровь людей, и свирепых стигийских собак.
Только младший брат бога Смерти - бог Сна, юный Гипнос, прекрасный и радостный, носился по залу на своих лёгких крыльях, мешая в серебряном роге сонный напиток, которому никто на земле не может противиться, - даже сам великий Громовержец Зевс засыпает, когда Гипнос брызжет в него своим зельем.
Аид грозно взглянул на Орфея, и все вокруг задрожали.
Но певец приблизился к трону мрачного владыки и запел ещё вдохновеннее: он пел о своей любви к Эвридике.
Не дыша слушала песню Персефона, и слезы катились из её прекрасных глаз. Грозный Аид склонил голову на грудь и задумался. Бог Смерти опустил вниз свой сверкающий меч.
Певец замолк, и долго длилось молчание. Тогда поднял голову Аид и спросил:
- Чего ты ищешь, певец, в царстве мёртвых? Скажи, чего ты хочешь, и я обещаю тебе исполнить твою просьбу.
Орфей сказал Аиду:
- Владыка! Коротка наша жизнь на земле, и всех нас когда-нибудь настигает Смерть и уводит в твоё царство, - никто из смертных не может избежать её. Но я, живой, сам пришёл в царство мёртвых просить тебя: верни мне мою Эвридику! Она ещё так мало жила на земле, так мало успела порадоваться, так недолго любила... Отпусти, повелитель, её на землю! Дай ей ещё немного пожить на свете, дай насладиться солнцем, теплом и светом и зеленью полей, весенней прелестью лесов и моей любовью. Ведь всё равно после она вернётся к тебе!
Так говорил Орфей и просил Персефону:
- Заступись за меня, прекрасная царица! Ты ведь знаешь, как хороша жизнь на земле! Помоги мне вернуть мою Эвридику!
- Пусть будет так, как ты просишь! - сказал Аид Орфею. - Я верну тебе Эвридику. Ты можешь увести её с собой наверх, на светлую землю. Но ты должен обещать...
- Всё, что прикажешь! - воскликнул Орфей. - Я готов на всё, чтобы увидеть вновь мою Эвридику!
- Ты не должен видеть её, пока не выйдешь на свет, - сказал Аид. - Возвращайся на землю и знай: следом за тобой будет идти Эвридика. Но не оглядывайся назад и не пытайся посмотреть на неё. Оглянешься - потеряешь её навеки!
И Аид приказал Эвридике следовать за Орфеем.
Быстро направился Орфей к выходу из царства мёртвых. Как дух, миновал он страну Смерти, и тень Эвридики шла за ним. Они вошли в лодку Харона, и он безмолвно перевёз их обратно к берегу жизни. Крутая каменистая тропинка вела наверх, на землю.
Медленно поднимался в гору Орфей. Темно и тихо было вокруг и тихо было у него за спиной, словно никто не шёл за ним. Только сердце его стучало:
"Эвридика! Эвридика!"
Наконец впереди стало светлеть, близок был выход на землю. И чем ближе был выход, тем светлее становилось впереди, и вот уже всё стало ясно видно вокруг.
Тревога сжала сердце Орфея: здесь ли Эвридика? Идёт ли за ним? Забыв всё на свете, остановился Орфей и оглянулся.
- Где ты, Эвридика? Дай взглянуть на тебя! На мгновение, совсем близко, увидел он милую тень, дорогое, прекрасное лицо... Но лишь на мгновение. Тотчас отлетела тень Эвридики, исчезла, растаяла во мраке.
- Эвридика?!
С отчаянным криком Орфей стал спускаться назад по тропинке и вновь пришёл на берег чёрного Стикса и звал перевозчика. Но напрасно он молил и звал: никто не отозвался на его мольбы. Долго сидел Орфей на берегу Стикса один и ждал. Он не дождался никого.
Пришлось ему вернуться на землю и жить. Но он не мог забыть свою единственную любовь - Эвридику, и память о ней жила в его сердце и в его песнях.
Литература: Смирнова В. // Герои эллады. - М.: Детская литература, 1971 - c. 103-109.
Кроссворд 1. 1. Организм с живым ороговевшим эпидермисом.
2. Парень-жертва ведьмарьского заклинания (использовавшегося, в частности, ведьмой Любавой), известный во всём мире
3. Фотоаппарат Афанасия
4. Автор и исполнитель творения, косвенно определяющего магический уровень
5. И фонарик, и отмычка, и сковорода в одном очень красивом флаконе.
6. По мнению джиннш, у блондинок вместо страсти...
7. Брутальный соперник Сникерса в Греции.
8. Он не нуждается в рекламе, он знаменит и там, и тут...
Его считают хамом дамы, но замуж с радостью идут. Он остроумен и не скучен, хоть без изысканных манер, и Тибидохсу очень нужен известный этот офицер 9. Тип учебного заведения Глумовича
10. Ключевое слово тренировок одного сеньора
11. Где поселились люди на одной из картин Эссиорха?
12. Зверь-сыщик, любящий путешествовать по изнанке мира
13. Черенок, ставший "елкой" в лучший Новый год Дурневых
14. Старая лопухоидная "профессия" Арея
15. Отец огня по версии одной пророчицы
16. Допотопный различительный артефакт
17. Конкурент Сарданапала по растительности на лице
18. по горизонтали: Его должен написать каждый из шныров нового набора; по вертикали: По мнению валькирии сонного копья, Ильга не станет чистить его без надлежащей подготовки.
19. "Доска почёта" для главного гения ШНыра
20. И полётный "инструмент", и трофей комиссионера
21. Маленькая, злая, целеустремленная оса
22. Психологическое расстройство, которым страдал дядя Герман по вине одного из купидонов
23. Титул эпатажного призрака, ежегодно требующего на Новогодний ужин себе подобного
24. Снаряд для эдемской мортиры
25. по горизонтали: Поющий всадник с Заполярья, по вертикали: Певчий птиц с прямоезжей дорожки
26. Бывший друг Митяя
27. Нашел любовь в сугробах о. Буяна
28. Серьезное препятствие для кошек
29. Ледяная дама, чьё слишком жаркое служение свету не закончилось ничем хорошим
30. Сердитый шныровский вариант графа де ла Фер
31. У хранителя Прозрачных сфер есть кисти, а у одного из учеников стража мрака...
32. по горизонтали: Это событие повлияло на сделку стража и магического существа, по вертикали: Некой замороженной красотке в лопухоидном мире подошло бы именно это место
33. Вечный каменный стражник Дома светлейших
34. Зимняя жертва дочери Долбушина 35. У барона в красном этот прибор был в форме хрустального шара с пожирающими друг друга змеями
36. Любимая человека-со-сверлящим-взглядом
37. Инженерное сооружение по ту сторону Огненных Врат
38. Иньянистый субъект
Ответы кроссворда третьего номера:
Гор:
1. авгий
2. икар
3. олег
4. долбушин
5. тилль
6. гоморра
7. фартук
8. улей
9. зверь
10. горшеня
11. афанасий
12. крышка
13. тигран
14. игорь
15. грек
16. голем
17. очи
18. уточкин
19. бор
20. мокша
21. серебро
22. телепортация
верт:
1. георгий
2. кентавр
3. пузо
4. талант
5. левретка
6. макс
7. булавка
8. венгрия
9. брак
10. фантом
11. аза
12. рина
13. шныр
14. эрих
15. гавр
16. колобок
17. водитель
18. работа
19. мумия
20. боксер
21. гамак
22. несмеянова
Цитаты
Избегайте глупых! Глупость не смертельна, но заразна. Хуже ста глупцов только один ханжа.
Тезис света
С глупых спрос меньше, а награда больше.
Антитезис мрака
Красивая девушка танцевала под цветущими яблонями. Мимо проходили доктор, философ и поэт.
- Она танцует, потому что ей восемнадцать лет. У нее здоровое сердце, прекрасный желудок и отличное кровяное давление, - сказал доктор.
- Она танцует, потому что весна и цветут яблони. Она сама как цветок! - сказал поэт.
- Она танцует, потому что глупа. Через двадцать лет она уже не будет так танцевать, а через шестьдесят ее похоронят под этими яблонями. Только яблони срубят еще раньше, - сказал философ.
И лишь суккуб, притворявшийся девушкой, ничего не сказал. Он ухмыльнулся и ссыпал все три эйдоса в копилку. Ибо все трое полюбили девушку и пожелали продать душу, чтобы танцевать вместе с ней.
Притча мрака №1
Если меня что-то и держит на плаву, то только воля. Я должен ее пинать, потому что она дряблеет на глазах! А пинать ее нужно всякий раз по-новому, потому что она, собака такая, привыкает!
Мефодий Буслаев - 13 "Стеклянный страж".
Воля - хороший фундамент, чтобы на нем что-нибудь построить. Почему бы и нет? Другое дело, что построить можно как тюрьму, так и детский сад. Если же не построить ничего, то это будет голый бетон, на котором даже трава не вырастет.
Мефодий Буслаев - 13 "Стеклянный страж".
Прям тиха украинская ночь, но сало лучше перепрятать!
"Таня Гроттер и колодец Посейдона"
Запомни раз и навсегда, дорогая моя! Чудо - это отступление от обычного порядка вещей, которое делает мир хоть капельку нравственнее. А если нравственнее мир не становится, это не чудо, а фокус.
Емец Дмитрий "ШНыр" - 2: У входа нет выхода ... он в своем теле как в троллейбусе едет. Новый он, старый - какая разница, если все равно выходить.
Емец Дмитрий - 2 "ШНыр": У входа нет выхода На войне ставят к стенке не того, кто убил мало врагов или стрелял из винтовки с закрытыми от ужаса глазами или тихо кричал: "Ура!". Ставят к стенке тех, кто дезертировал. Просто бросил свой пост и убежал.
Из дневника невернувшегося шныра
Емец Дмитрий - 2 "ШНыр": У входа нет выхода Когда девушка ораторствует, слуховые центры у нее обычно блокируются.
Емец Дмитрий - 2 "ШНыр": У входа нет выхода То, что совершено ради любви, идет в плюс, если не становится хроническим.
Емец Дмитрий - 2 "ШНыр": У входа нет выхода Поступок всегда важнее слов. Человек способен орать два часа - и помочь. Или два года сюсюкать - и предать.
Емец Дмитрий - 2 "ШНыр": У входа нет выхода Существуют вещи, которые опасно признавать до конца.
"Таня Гроттер и Болтливый сфинкс"
...все самое лучшее и мудрое в этой жизни должно, просто обязано повторяться!
"Таня Гроттер и Болтливый сфинкс"
Чем больше тебя пугают - тем больше не бойся!
"Таня Гроттер и Болтливый сфинкс"
Дорогие друзья!
Мы приглашаем для сотрудничества авторов и редакторов, единомышленников и всех творческих людей! Стихи, рассказы, фанфики, фанарт, рисунки, музыка и многое другое - ваши творения найдут здесь свое место и будут по достоинству оценены. Присылайте работы редакторам, ответственным за
­рубрику "Живая закладка" - Катяре Чеширскому (borodi4@mail.ru);
­рубрику фанфиков "Свиток магфиков" и фанарта "Лысегорская выставка" - Танети (mailto:fanart_of_mif@mail.ru, fanfik_of_mif@mail.ru);
­рубрику прозы "Записки из пегасни" - Александру, Корокорусу (proseofmif@yandex.ru);
­рубрику стихов "В каморке у Абдуллы" - Дороти (stix_for_mif@mail.ru);
­рубрику музыки "МагУХА" - Феде Хитрому (ma-gu-ha@yandex.ru);
­рубрику рисунков "Наброски Эссиорха" - Зое_З (risynki_for_mif@mail.ru);
­рубрику советов, рецептов и рукоделия "Тетрадка Бабани" - Бирюзовой_Мечте (babanya_of_mif@list.ru);
­рубрику вопросов и ответов "Перстень Феофила Гроттера" - СВЕТЛЯЧОКнутой (voprosdlamif@mail.ru).
Наша группа вКонтакте - vkontakte.ru/board27779227
Сообщество на ли.ру -
http://www.liveinternet.ru/community/4423445/blog/
Будем рады вас видеть в списках подписчиков и постоянных читателей! С уважением, редакция
Автор идеи - Дмитрий Емец;
Консультант по общим вопросам - Тони_Редгрейв, Грозовой_Вечер
Обложка - Зоя_З
Оформление - Зоя_З, Танети
1
Живая закладка
Свиток магфиков
Тетрадка Бабани
Магуха
Записки из пегасни
В каморке у Абдуллы
В каморке у Абдуллы
Лысегорская выставка
Перстень Феофила Гроттера
Мифы от МиФа
Кроссворд
Кроссворд
Цитаты
Меч и Флейта
Автор
swordandflute
Документ
Категория
Журналы и газеты
Просмотров
133
Размер файла
6 325 Кб
Теги
меч, флейты
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа