close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Андрей Фурсов - О нынешнем кризисе

код для вставкиСкачать
История современного кризиса, его анализ и возможные пути выхода.

Глобальный смутокризис
В поисках знаний мы с вами идем в гости к одному из самых выдающихся историков современности. Беседуем с известным русским учёным и публицистом, Андреем Ильичом Фурсовым. Он - директор созданного в 1997 г. Института русской истории РГГУ. Он - автор известных работ не только о русской истории и русской власти, но об истории капиталистической системы и Востока, о геополитике и глобализации, о мировых войнах и идеологии, об интеллектуалах и интеллигенции, о революциях и о многом другом. Особое внимание А.И. Фурсов уделяет макроисторическим кризисам.
Мы начинаем размышления в сгущающихся сумерках. Мы - свидетели и участники развивающегося после гибели СССР кризиса всего человечества...
Социальный кризис в кубе: такого еще не было
Для начала оглянемся в прошлое. А.Фурсов выделяет три тяжелых системных кризиса, глубоко потрясших человечество: кризис "длинного" шестнадцатого века, крушение Западной Римской империи (гибель античного мира) и кризис верхнего палеолита (древнекаменного века). Каждый из них представляет свой тип кризиса. Теперь же нас ждет четвертый, самый опасный и тяжелый. Грозящий жизни миллиардов людей. Давайте начнем с ближайшего нам по времени - так называемого кризиса "длинного" шестнадцатого века (1453-1648 гг.) С периода между падением Константинополя под ударами турок-османов и Вестфальским миром, завершившим Тридцатилетнюю войну. В ходе его зародился и вышел на историческую арену капитализм. Что произошло накануне этого кризиса? В середине четырнадцатого века по Европе пронеслась эпидемия чумы, выкосившая 20 миллионов душ из ее 60-миллионного населения. В результате "сделочная" позиция крестьянина по отношению к феодалу резко усилилась. Ведь теперь рабочих рук не хватало и власть помещика-сеньора ослабла. В течение тридцати-сорока лет сеньоры пытались силовым способом вернуть прежнее положение вещей, снова приведя "подлую чернь" к покорности. В ответ одно за другими вспыхнули восстания низов - настоящая европейская антифеодальная революция. В 1378-1382 годах прокатываются бунты "белых колпаков" во Франции, Уота Тайлера в Англии и чомпи - во Флоренции. Она надломила хребет феодализма. - Восстания были подавлены, однако антифеодальная революция загнала сеньоров в состояние социальной обороны, а позднесредневековое общество стало медленно, но верно развиваться в направлении "кулацкого рая" (я бы добавил сюда "бюргерский рай" - о том, как он может выглядеть, свидетельствует Париж начала XV века, в котором хозяйничали кабошьены), где сеньоры были бы просто богатыми среди богатых - и не более, - рассказывает Андрей Ильич.
И после у сеньоров осталась лишь одна стратегия: сохранить свои привилегии и не оказаться ни в кулацком, ни в бюргерском "раю". Мы не можем остановить перемены? Так возглавим их и останемся при власти и богатствах! И не случайно в пятнадцатом веке появляются новые, сильные монархии, и централизованно-бюрократические государства привычного нам типа. С этим процессом совпали открытие Америки, возникновение нового мирового разделения труда и революция в военном деле шестнадцатого века. В итоге к 1648 году класс феодалов ... избежал уничтожения, сумев сохранить власть и привилегии. Кто-то превратился в представителей королевского двора, как во Франции. Кто-то смешался с богатыми крестьянами, как джентри в Англии. Как показывают исследования, 90 процентов феодальных семей, которые были у власти в 1453 году, сохранили ее и в 1648-м. Однако, борясь за сохранение своих привилегий, феодалы породили капитализм. Как некий "побочный продукт". Правда, далось все это ценой невероятных крови, насилия и страданий: мы видим раскол католической веры, отпочкование протестантизма, ожесточенные религиозно-гражданские войны в Германии, Франции и Голландии, свирепствующую инквизицию и сотни тысяч заживо сожженных. Тридцатилетнюю войну, уничтожившую четверть населения тогдашней Германии. И еще миллионы погибших от голода, холода, болезней и нищеты - спутников войн и общественных конфликтов. - Единственной стратегией сохранения привилегий верхов перед угрозой снизу было укрепление центральной власти, с которой сеньоры не столько боролись, как нас пытаются убедить в написанных в XVIII - первой половине XX века книжках, сколько поддерживали, - убежден профессор Фурсов. - Результат - так называемые "новые монархии" второй половины XV века (классика - Людовик XI). Намного более жестокие, чем их патриархальные средневековые предшественники.
Возникновение "новых монархий" совпало с открытием Америки и формированием нового мирового (атлантического) разделения труда. В Европу хлынуло американское золото и серебро, появились дополнительные средства для вложений в военное дело и, как следствие, военная революция XVI - начала XVII века. Она резко изменила соотношение сил в пользу верхов. Волна социального наступления низов, нахлынувшая с конца XIV века, с XVI века катится назад (перелом - поражение крестьянской войны в Германии). Начинается длинная волна наступления верхов в рамках Старого порядка, которую повернёт вспять лишь революция во Франции 1789 г. Следующее контрнаступление верхов начнётся между 1968 и 1991 гг. - мы живём в эпоху, эквивалентно-нишевую Старому Порядку.
Кризис "длинного XVI века" стал системным и тотальным. Он охватил все сферы - экономику, социальные отношения, власть, религию, культуру, психологию. В Европе бушевали войны и восстания. К середине XVII века ситуация стабилизировалась. Это был совершенно иной мир, чем докризисный двухсотлетней давности. А вот 90 процентов семей, находившихся у власти в Европе в 1453 году, сохранили свои позиции и в 1648 году. Перед нами - системный трансгресс, при котором верхушка прежней системы трансформируясь, мутируя, создавая (естественно - неосознанно) новую систему, сохраняет свои позиции, устраивая прогресс для себя и регресс для основной массы населения. Кризис позднефеодальной системы интересен в двух отношениях: его исход определялся главным образом внутренними факторами (Османская империя при мощном влиянии на европейские дела была не в силах изменить системный вектор) и верхушка старой системы успешно "транслировала" себя - mutabor! - в верхушку новой системы, хотя и пришлось немного потесниться, дав место аутсайдерам. Дальнейшая история Европы - это утеснение старопорядковых верхушек аутсайдерами - буржуазными и антибуржуазными одновременно: 1789, 1848, 1914, 1917, 1933 гг...
Вот первый тип тяжелого кризиса перехода между эпохами - кризис, вызванный борьбой верхов за сохранение своей власти в новой эре. Некая операция "Прогресс", управляемая революция. И сей кризис был связан с внутренним развитием Европы.
- Второй тип кризиса - поздняя античность, времена падения Западной Римской империи (погибла в 476 г. нашей эры). - продолжает ученый. - Здесь мы видим внутренний кризис великой империи (падение эффективности рабовладельческой экономики, демографические проблемы, деградация правящей элиты), к коему добавилось Великое переселение народов: волны варварских племен, накатывающих на Рим с севера и востока. Они смели империю. Если феодалам в шестнадцатом веке удалось сохранить власть и войти в новую эру, то познеантичным господствующим группам не удалось. Прежняя элита исчезла. Особенно примечателен кризис перехода между рабовладельческой античностью и феодальным средневековьем тем, что огромная масса варваров была демографически выкормлена римлянами на границах! Ведь что получалось? Племена германцев селились в порубежье с разрешения Рима (таким образом он избегал войн с ними), получали статус "федератов" (союзников) - и пользовались плодами имперской культуры, переходя к более производительному сельскому хозяйству. И бурно размножались. За несколько веков такой политики варвары усилились и обрушились на Рим, уничтожив высокоразвитую культуру и на много веков погрузив нынешнюю Европу во тьму невежества и раздробленности.
Здесь к внутреннему общесистемному кризису уже с III века н. э. добавилась серьёзная внешняя проблема - варварская периферия, которая всё сильнее давила на Рим, варваризировала и (в том числе психоисторически) ослабляла его; на системное ослабление работало и христианство. Слабеющая, гниющая система была подорвана варварами. Великое переселение народов открыло "тёмные" (но ещё вовсе не средние) века. Оно началось гуннами и визиготами в четвертом веке нашей эры, а закончилось арабами и норманнами (седьмой-десятый века новой эры). Поздняя античность - а многие серьёзные историки предпочитают именно так квалифицировать "тёмные века" - имела варварский лик, как и ранняя ("гомеровское время"). Возникший в IX-X веках на руинах позднеантично-варварской эпохи средневековый мир имел слабую преемственность с предшествующей эпохой, а феодальная система - с рабовладельческой. Это касается и системы производственных отношений, и господствующих групп, и городов. Позднеантичная верхушка погибла или разорилась в варварскую эпоху. Средневековый мир создавали новые люди.
Таким образом, кризис позднеантичного типа характеризуется, во-первых, комбинацией внутренних и внешних факторов (последние наносят смертельный удар). Во-вторых, полной религиозно-культурной перекодировкой - Римское общество ожидали варваризация и христианизация. То есть - проникновение в систему психоисторических вирусов с севера и востока. Кризис "длинного XVI века" тоже имел мощный религиозный аспект, но то было внутрихристианское дело. Никакая новая система не отменила христианство, хотя, конечно же, протестантизм - это в определённой степени варваризация и иудаизация христианства. А вот в случае с Древним Римом старое язычество было уничтожено христиантством. И ещё на один аспект позднеантичного кризиса хочу обратить внимание: античная система демографически вырастила варваров на своей периферии. Получив разрешение селиться на окраинах великой империи, варвары переходили к более развитым формам сельского хозяйства, что позволяло им численно расти и усваивать военные и организационные достижения античной системы. Результат -варварская Большая Охота из разряда таких, о которых старый мудрый удав Каа говорил, что после неё не останется ни волков, ни рыжих собак, ни удава, ни лягушонка-Маугли, ни даже косточек. Или, как пелось в шлягере нэповских времён, "всё сметено могучим ураганом, / и нам с тобой осталось кочевать".
Таков второй тип кризиса, где внутреннее ослабление цивилизации сочетается с нашествием "внешнего пролетариата", с волной переселения менее развитых, но бурно плодящихся воинственных народов. Но самым тяжелым, страшным и долгим из известных нам кризисов человечества выступает кризис верхнего палеолита - древнекаменного века. Он начался примерно за 25 тысяч лет до нашей эры и закончился за 10-8 тысяч лет до рождества Христова неолитической революцией: переходом от охоты и собирательства к скотоводству и земледелию. Эта революция стала выходом из кризисной ситуации. В чем ее суть? Род "человек разумный" вел присваивающее хозяйство: охотился на животных, собирал плоды и коренья. Мы настольеко размножились, что попросту истребили дичь и объели огромные пространства планеты. Кормиться стало нечем. А тут еще настал ледниковый период. 25 тысяч лет назад рухнула система, стояшая на высокоспециализированной охоте. Пришла социальная деградация. Примитивизировалось искусство. Население уменьшилось почти на 75-85 процентов. И чтобы выжить, людям пришлось переходить к производящему хозяйству, одомашнивая животных и растения, изобретая ремесла. Впрочем, послушаем самого Андрея Ильича: - Самым тяжёлым, страшным и продолжительным был кризис верхнего палеолита. Он длился десяток тысяч лет, охватил значительную часть планеты и был хозяйственно-ресурсным, экологическим, демографическим и социальным одновременно. В основе кризиса, как отмечают специалисты, лежало непримиримое противоречие между созданной человеком техникой массовой охоты на крупных животных (мегафауна), сделавшей возможным резкое увеличение численности населения, и ограниченностью природных ресурсов, которые по мере прогресса этого хозяйственно-культурного типа и основанной на нём социальной системы оказались исчерпаны. Результат - борьба за место под солнцем, уменьшение численности населения, социальная и культурная деградация. Причём, как отмечает М.И. Будыко, кризис наступил очень быстро, и у людей не было времени для постепенного перехода к другим источникам добывания пищи. То есть перед нами скоротечный кризис, мигом оборвавший прежнюю, длившуюся сотни тысячелетий и основанную на присваивающем хозяйстве и каменных орудиях "Игру Общества с Природой" (Ст. Лем). Болезненным выходом из кризиса стала неолитическая революция, которой поспособствовали такие произошедшие между 12 и 9 тысячелетиями до н. э. неординарные факторы как окончание вюрмского оледенения, смещение полюсов Земли, устранение в Атлантике преграды для Гольфстрима и ряд других...
Итак, третий тип кризиса: быстрая гибель господствующего хозяйственного типа, сопряжённая с катастрофическими экологическими и демографическими явлениями и ведущая к социальной деградации. - По сравнению с этим кризисом решение проблем кризисов "тёмных веков" и "длинного XVI века" - "службишка, не служба", - говорит А.Фурсов. - Они происходили в рамках некоего установленного качества, не меняя его параметров. Кризис верхнего палеолита создал совершенно новое качество: он отделил Палеолит от Цивилизации, которая стала средством выхода из кризиса и создала принципиально иную конструкцию, чем Палеолит.
- Но на какой из кризисов, о которых шла речь, похож тот, чьи контуры уже различимы? Который уже надвигается на современное человечество? - справшивает ученый - Мой ответ, к сожалению, не самый весёлый: грядущий глобальный кризис несёт в себе характеристики всех трёх кризисов, но в одном пакете - "кризис-матрешка". Или "кризис-домино", если угодно. Только грядёт этот кризис в условиях позднекапиталистической системы, которая охватила весь мир. То есть, стала глобальной. Он наступает в условиях перенаселённой планеты, с огромной нагрузкой на экологию и близящимся дефицитом сырья, воды. Сюда нужно добавить чудовищную социально-экономическую поляризацию современного мира, невиданные запасы оружия массового уничтожения.
- Действительно. Впервые в истории кризис типа палеолитического разражается на перенаселенной планете, напичканной всеми видами оружия. Ну не было в каменном веке ни пулеметов, ни атомных бомб, ни отравляющих веществ... Не было опасных АЭС или химических производств, плотин и водохранилищ - всего, что, разрушаясь, может стать оружием массового поражения. - Если кризис пойдёт по количественной переформулировке закона Мерфи ("всё плохое происходит одновременно"), а ситуация характеризуется третьим положением теоремы Гинзберга ("даже выход из игры невозможен"), то кризис XXI века будет намного круче верхнепалеолитического. И если после него что-то возникнет, то это что-то скорее всего будет отличаться от сегодняшней нашей цивилизации так же сильно, как эта цивилизация отличается от палеолита. Разумеется, не надо себя пугать (тем более, что пугаться поздно). Но кто предупреждён, тот вооружён...
Натиск космократии после гибели СССР
- Первые признаки нового надвигающегося кризиса, - продолжает А.Фурсов, - умным наблюдателям из западного истеблишмента были видны уже на рубеже 1960-х - 1970-х годов. Действительно, к середине 1970-х годов окончилось беспрецедентное тридцатилетие в истории капитализма, материальные достижения которого по многим показателям превышают таковые полуторавекового периода 1800-1950 годов. В это тридцатилетие казалось, что кризис ("Тридцатилетняя война" XX века - 1914-1945 гг.) преодолён и мир надолго возвращается в "золотой век" капитализма а la эпоха 1815-1914 годов. Жизнь людей на Западе стала сытой и обеспеченной, безопасной и предсказуемой. Однако в истории ничто, включая "золотые века", не возвращается. "Славное тридцатилетие" после Второй мировой оказалось всего лишь короткой вспышкой накануне кризиса, короткой передышкой внутри начавшегося в 1914 г. системного кризиса капитализма. Можно сказать, его сладким "бабьим летом", исчерпавшим себя к середине 1970-х годов. С тех пор кризис развивается по нарастающей. Однажды отец-основатель мир-системного анализа Иммануил Валлерстайн заметил, что истинной причиной упадка исторических систем становится падение духа тех, кто охраняет существующий строй. Сам упадок начинается тогда, когда разворачивается борьба за то, кто возглавит грядущие изменения, развернув их в свою пользу. Феодальные сеньоры в XV веке успешно справились с этой задачей. Очевидно, мировой истеблишмент, мировая буржуазия второй половины XX века последовал их примеру. Только если средневековые "сеньоры-помидоры" действовали исходя из социальных инстинктов и интуиции, то буржуины, обладая теми же инстинктами (хищник есть хищник), помимо этого имеют в своём распоряжении "фабрики мысли" и используют научные формы рефлексии (которые, впрочем, нередко вступают в противоречие с классовым интересом и сознанием).
Важная веха в осознании "железной пятой" приближения кризиса - 1975 год. Тогда на Западе появился доклад "Кризис демократии", написанный по заказу "Трёхсторонней комиссии" С. Хантингтоном, М. Крозье и Дз. Ватануки. В докладе чётко фиксируются угрозы положения правящему слою - прежде всего, то, что против него начинают работать демократия и welfare state (государство всеобщего социального обеспечения), оформившиеся в послевоенный период. Под кризисом демократии имелся в виду не кризис демократии вообще, а такое развитие демократии, которое невыгодно верхушке. В докладе утверждалось, что развитие демократии на Западе ведёт к уменьшению власти правительств, что различные группы, пользуясь демократией, начали борьбу за такие права и привилегии, на которые ранее никогда не претендовали, и эти "эксцессы демократии" являются вызовом существующей системе правления. Угроза демократическому правлению в США носит не внешний характер, писали авторы, её источник - "внутренняя динамика самой демократии в высокообразованном, мобильном обществе, характеризующимся высокой степенью (политического. - А.Ф.) участия". Вывод: необходимо способствовать невовлечённости (noninvolvement) масс в политику, развитию определённой апатии. Надо, мол, умерить демократию, исходя из того, что она -- лишь способ организации власти, причём вовсе не универсальный: "Во многих случаях необходимость в экспертном знании, превосходстве в положении и ранге (seniority), опыте и особых способностях могут перевешивать притязания демократии как способа конституирования власти". Однако ослабление демократии в интересах западной верхушки было нелёгкой социальной и политической задачей. Кто был становым хребтом западной демократии, которую надо было умерить? Средний класс - главный получатель выгод "славного тридцатилетия". Перераспределение общественного продукта с помощью налоговой системы welfare state привело к тому, что значительная часть среднего и часть рабочего класса, не имея буржуазных источников дохода, смогла вести буржуазный образ жизни. После Второй мировой народилась эдакая "социалистическая буржуазия". Неслучайно послевоенный триумф средних классов в ядре капсистемы совпал с триумфом государства всеобщего собеса.
Разумеется, буржуазия включила перераспределительный механизм не по доброте душевной. Сытое, изобильное Welfare state на Западе 1945-1975 годов, так потрясавшее воображение советских людей - явное отклонение от логики развития и природы капитализма, которое лишь в малой степени может быть объяснено заботой о создании спроса и потребителей массовой продукции. Главное в другом - в наличии системного антикапитализма (исторического коммунизма) в виде СССР. Коммунизм спасал мир. В ходе "холодной войны", глобального противостояния с СССР, в схватке двух глобальных проектов буржуины вынуждены были у себя дома откупаться от средних и рабочих классов, замирять их (налоги на капитал, высокие зарплаты, пенсии, пособия и т.п.). Таким образом, само существование СССР, антикапиталистической системы, заставляло капсистему в самом её ядре нарушать классовую, капиталистическую логику, рядиться в квазисоциалистические одежды. Повышать зарплаты и пособия, давать социальные льготы рядовым жителям Запада. Мало того, что экономическое и социальное положение среднего и части рабочего классов упрочилось, эти группы и политически усилили своё положение в западной системе, напугав её хозяев до "кризиса демократии". - Почему? Что конкретно угрожало их власти и привилегиям?
- Мощные левые партии. В одних странах - социалистические, в других - коммунистические. Влиятельные профсоюзы. Все эти силы оказывали давление на буржуазию и истеблишмент, требуя дальнейших уступок. На рубеже 1960-х - 1970-х годов буржуазия ядра капсистемы оказалась в положении аналогичном тому, в которое попали западноевропейские сеньоры на рубеже XIV-XV веков: сохранение тенденций развития вело и тех и других к постепенной утрате привилегий - в одном случае в "кулацко-бюргерском раю", в другом - в политико-экономическом раю "социалистической буржуазии". Чтобы разрешить "кризис демократии" в интересах "железной пяты" (финансовой олигархии Запада) и повернуть вспять тенденцию осереднячивания западного общества, нужно было решить несколько проблем. Политически и экономически ослабить демократические институты было невозможно без частичного демонтажа welfare state. А как его демонтируешь, если в мире есть СССР, который объективно выступал гарантом сытой и обеспеченной жизни западного "мидлл класс"? Отсюда - с начала 1980-х годов курс на обострение и ужесточение "холодной войны" с СССР и одновременно социальное наступление на средний и рабочий классы ядра. Впрочем, в 1980-е годы это наступление всё же тормозилось фактом существования социалистической системы и возможностью грабить "третий мир", прежде всего средние классы его наиболее развитых стран. Так, в 1980-е годы с помощью "структурных реформ" МВФ был, по сути, уничтожен средний класс Латинской Америки. В это же время сильный удар получили средние классы Нигерии, Заира, Танзании, а состояние этих классов, естественно, перекачивалось на Запад. Можно сказать, судьба латиноамериканских средних классов - это "воспоминание о будущем" среднего класса ядра капсистемы. - Таким образом, кризис изначально был вполне рукотоворным? То есть, капиталистическая элита сознательно ввергла мир в перемены так же, как когда-то - феодальная аристократия в пятнадцатом - шестнадцатом веках?
- Да, в значительной степени так, только на новом техническом уровне и с использованием науки, прежде всего обществоведческой.
- Интересно сопоставить наши наблюдения. Программа уничтожения среднего класса и деиндустриализации Запада запускается в конце семидесятых на "пробной модели" - Нью-Йорке. Его спасает от банкротства финансовая группа во главе с банкиром Феликсом Рогатиным. Город освобождается от промышленности и превращается в рай для богатых. Движущей силой спровоцированного кризиса становится финансовый капитал, а не какие-то там "жидомасоны". Группировка, вбирающая в себя англосаксов, евреев, представителей романских народов, японцев, китайцев - и т.д. Мы в "Третьем проекте" назвали эту силу Сообществом Тени, Античеловечеством. А затем, когда СССР погибал, в 1989 году ведущие страны Запада приняли Вашингтонский консенсус, твердую линию на ультралиберализм и глобализацию - мощные средства уничтожения среднего класса и "вэлфер стейт", государства всеобщего собеса...
- Да, с падением Союза в жизни среднего класса Запада наступает чёрная полоса. А вот средние классы бывшей социалистической системы уже стёрли Ластиком Истории: в 1989 году в Восточной Европе (включая европейскую часть СССР) за чертой бедности жило 14 миллионов человек, а в 1996 году - спасибо Горбачёву и Ельцину - уже 169 миллионов! Изъятые средства либо прямо ушли на Запад, либо со временем были размещены в западных банках - произошла фантастическая геоэкономическая операция, глобальная экспроприация. Теперь наступает очередь "мидлов" на Западе. Недаром там уже появилась социологическая теория "20:80". Согласно ей в современном западном обществе меняется социальная структура: 20 процентов - богатые, 80 - бедные, и никакого среднего класса - он размывается, тает вместе с нацией-государством, частной формой которого выступает welfare state.
Дело в том, что в условиях глобализации нация-государство слабеет, оно не может противостоять хозяевам глобальной финансовой системы. Уже на заре глобализации, в начале 1990-х объём чисто спекулятивных межвалютных финансовых трансакций достиг 1 трлн. 300 млрд. долларов в день - в 5 раз больше, чем объём мировых торговых обменов и почти столько же, сколько составляли на тот момент резервы всех национальных банков мира (1 трлн. 500 млн.). Какое государство сможет выдержать пресс давления глобального, финансового Франкенштейна? Государство утрачивает многие социальные и политические характеристики, превращаясь в административно-рыночную структуру. Глобализация оказалась мощным социально-экономическим оружием верхов мировой системы против середины и низов: она экономически подрывает те самые демократические политические (а, следовательно, и перераспределительные) институты, которые были гарантией положения среднего класса. У среднего и рабочего классов экономически выбивается щит, который защищал их от "железной пяты".
При этом очень важно, что хозяева глобального мира - французский исследователь Дени Дюкло называет их "гипербуржуазией" и "космократией" - оперируют на глобальном уровне, а средний и рабочий класс - на национальном, государственном, что ставит их в неравное положение. Так же, как в XVI веке новое международное разделение труда и серебро Америки переместило часть сеньоров и купцов на мировой уровень, а крестьяне остались на локальном и попали в социальный и исторический офсайд. Гипербуржуазия существует безнаказанно, пожирая в условиях глобализации капитал низших групп буржуазии и доходы среднего класса. С 1980-х годов развернулось наступление верхов на середину и низы, завершив двухсотлетний цикл наступления работяг и "середняков". Показательно, что XX век начинался книгой Ортеги-и-Гассета "Восстание масс" (1929 г.), а закончился книгой К. Лэша "Восстание элит" (1996 г.). В этом плане то, что происходило в России в 1905-1917 годах и с 1987 года хорошо вписывается в общемировые тенденции. Так, горбачёвщина и особенно ельцинщина - это наши аналоги тэтчеризма и рейганомики. Я уже не говорю о том, как глобализация усиливает сделочную позицию буржуазии по отношению к рабочему классу. Теперь в ответ на забастовки в Европе и США целые отрасли можно перебрасывать в Южную Корею, Китай, Таиланд. По сути, рабочий класс в ядре капсистемы, как и массовый средний класс, теперь не нужны...
Остановим диктофон, брат-читатель. Теперь ты понимаешь, что современный мир, каким мы его знаем, возник благодаря существованию Советского Союза. Сам рыночный строй (капитализм) имеет свою логику развития. Он стремится к порядку, где кучка сверхбогатых семейств господствует над обществом нищих. Причем господствует крайне жестоко. Таким был бы мир в ХХ веке, не возникни Советская Россия. Люди на Западе видели: вот - Советский Союз. Он небогат по сравнению с Европой и Америкой, он вынужден напрягаться в гонке вооружений, но при этом он обеспечивает своим гражданам уверенность в завтрашнем дне, работу, возможность бесплатно учиться и развивать творческие способности, делать карьеру по множеству линий, пользоваться одной из лучших в мире систем здравоохранения, не голодать. И люди Запада потребовали себе того же! Правители капиталистического мира, столкнувшись с угрозой крушения своего господства в 1929-1945 годах, были вынуждены трансформировать свои страны, создавая "социальный капитализм", государство всеобщего социального обеспечения. Воротилы финансово-промышленных кругов понимали: чтобы не лишиться власти, нужно поделиться частью своих прибылей с подданными. Но, как мы видим, такой "ласковый капитализм" существовал лишь пока жил СССР, пока Западу приходилось соревноваться с Русским красным проектом. Как только Союз пал, все вернулось на круги своя. Верхи финансовой олигархии, выделившись в некую наднациональную общность (Минус-цивилизацию, Античеловечество, космократию) стали быстро возвращать ту логику развития капитализма, что существовала в начале ХХ века. Они принялись выводить промышленность из стран Запада в страны азиатские, недорогие. И тем принялись мощно искоренять у себя и средний класс, и социальное государство. Кто в Европе 2000-х годов конкурирует с азиатскими производителями бытовой электроники? Группа VESTEL, некий альянс из девятнадцати компаний. Здесь соединились разработка, производство и торговля бытовой техникой. Но где расположены главные производственные мощности VESTEL? В Германии или Франции? Нет - в Азии же. В турецком Манисе пострроен колоссальный комплекс VESTEL Сити, раскинувшийся на пятистах пятидесяти квадратных километрах! Именно здесь из-за максимального сосредоточения производств удается достичь минимальных затрат при выпуске техники. Равно как и за счет дешевой рабочей силы - турок.
Вот здесь и куются многомиллиардные прибыли для европейских бизнес-магнатов и банков. Таков современный ультралиберальный, глобалистский капитализм. Происходит интересный процесс деиндустриализации Запада, в данном случае - старушки Европы. Турки, занимаясь сложным производством, умнеют и набирают квалификацию, но при этом остаются бедными. Зарплаты-то их низки, а прибыли уплывают европейским толстосумам. Европейцы же, лишаясь миллионов рабочих мест, тупеют, лишаются высоких зарплат (а как они хвастались ими перед жителями СССР в семидесятые!) и переходят в сферу услуг. Так-то вот, читатель. Ой, как плохо можт кончиться все это для Запада!
Сами того не понимая, хозяева Западного мира стронули с места грозные и неподконтрольные себе процессы.
Демоны вырвались из преисподней
- Итак, Андрей Ильич, глобальный кризис наших дней начинался так же, как региональный кризис позднего средневековья: как управляемый процесс в интересах старой правящей элиты. Капиталистический истеблишмент, стремясь сохранить власть и привилегии, сознательно взял курс на экономическое уничтожение среднего класса и сокрушение Советского Союза. СССР погиб. Новая политика его победителей получила названия "ультралиберализм" и "глобализация". Они сорвали мир в спираль больших потрясений.
Однако глобальный кризис явно вышел за отведенные ему рамки и стал неуправляемым...
- Да, операцию начали, не продумав до конца такой фактор, как масштабы современного мира. Кризис позднего феодализма оказался управляемым, потому что в главном не вышел за европейские рамки. Кризис позднего капитализма - иной. Капитализм - мировая система, каждый раз преодолевавшая свои структурные кризисы за счёт внешней экспансии - путём выноса проблем вовне и превращения европейской мир-системы сначала в мировую, а в конце XX века - в глобальную. Капитализм невозможен без периферии (низкооплачиваемая рабочая сила, сырьё, рынки сбыта), население которой стремительно растёт. Капитализм на своей периферии "выращивает" "внешний пролетариат" и полупролетариат так же, как античность "выращивала" варваров - свой "внешний пролетариат", если пользоваться терминологией А. Тойнби.
"Демографический взрыв" XX века - результат экспансии капитала. Однако сегодня включить разросшееся население в производственные процессы капитал не может. Результат - огромное количество лишних людей. А поскольку деревня Юга сама себя прокормить не в силах, являя аграрное посткрестьянское общество, быстро растущее население сбивается в города, прежде всего самого Юга и мигрирует в города Севера (города поглотили 2/3 "продукции глобального демографического взрыва" после 1950 г.). В результате, помимо сегмента-аналога позднефеодального кризиса, в нынешнем глобальном кризисе появляется и сегмент-аналог позднеантичного. Так сказать, "вторая матрёшка". Вызревает громадная масса новых варваров. Согласно ооновскому докладу 2003 г. "Вызов трущоб" из 6 миллиардов нынешнего населения планеты один миллиард - это так называемые slum people, то есть трущобные люди. Те, кто живёт в убогих лачугах, землянках, пустых ящиках и т.п. Один миллиард - это мировое население той поры, когда Энгельс изучал положение рабочего класса в Манчестере. "Трущобный миллиард" - примерно треть мирового городского населения и почти 80 процентов городского населения наименее развитых стран. Трущобные люди ничего не производят и почти ничего не потребляют. "Slumland" раскинулся от предгорий Анд и берегов Амазонки до предгорий Гималаев и устья Меконга. Это люди, вообще исключённые из жизни, так сказать, помноженные на ноль. Кстати, глобализация - это и есть прежде всего исключение всего лишнего, "нерентабельного" населения из "точек роста". Глобализация социально - не единая планета. Это две сотни связанных только между собой точек, сеть, наброшенная на остальной мир, в которой он беспомощно барахтается, ожидая последнего удара. К 2020 г. численность трущобников составит 2 миллиарда при прогнозируемых 8 миллиардах населения планеты. Экологически (да и психологически) трущобы не выдержат такого пресса и мировые "лишние люди" рванут за пределы трущоб, "заливая" города. Причём не только на Юге, но и на Севере. По прогнозам демографов, к 2025 г. от 30 до 50 процентов населения крупнейших городов Севера будут выходцами с Юга. Чтобы увидеть это будущее, достаточно взглянуть на Нью-Йорк, Лос-Анджелес с трущобами в центре (!) города, Париж и, конечно же, Марсель, арабская половина которого, по сути, не управляется французскими властями. Афро-арабский и турецкий сегменты в Европе живут своей жизнью. Они не принимают общества, в которое мигрировали, отрицают его ценности. Причём отрицают активно. Так, по арабским и турецким каналам кабельного телевидения в Европе "на ура" идут антиамериканские и антиизраильские фильмы. Это свидетельствует только об одном - зреют "гроздья гнева" в старой и относительно тихой Европе. А ведь кроме выходцев с Юга в Европе теперь есть - спасибо США - мощный албанский сегмент, мусульманский и криминальный одновременно. Половина "трущобных людей" - лица моложе 20 лет. А согласно теории (точнее, эмпирической регулярности) Голдстоуна, проверенной на немецкой Реформации XVI века, Великой французской революции XVIII века и русской революции XX века, как только доля молодёжи (15-25 лет) в популяции превышает 20 процентов, происходит революция. Когда молодёжи слишком много, общество не успевает социализировать и интегрировать её. А ведь помимо slum people, которые живут ниже "социального плинтуса", есть и те, кто живёт чуток выше - не на один доллар в день, а на два.
Когда-то Мао Цзэдун выдвинул доктрину "Мировая деревня окружает мировой город", где сконцентрированы эксплуататоры. Сегодня, напротив, в мегаполисах и мегасити сконцентрированы эксплуатируемые и те, кого даже не берут в эксплуатацию, - "избыточное человечество". А верхушка, будь то Лондон, Нью-Дели или Сан-Паулу, переезжает в укреплённые загородные виллы, как это делала римская знать в конце империи, бросая Рим, форум которого зарос травой. Переезд сытых пожилых изнеженных римлян в охраняемые виллы не помог - варварская волна и восставшие собственные варваризированные низы смели их. Ныне, похоже, мы находимся на пороге (а отчасти уже в начале) нового Великого переселения народов. И как бы североамериканцы и европейцы ни пытались регулировать процесс миграции, у них ничего не получится - нужда и беда выталкивает афро-азиатские и латиноамериканские массы в мир сытых и глупых белых людей. К тому же без притока бедноты с Юга экономика ядра, прежде всего третичный сектор не сможет функционировать - европейцы и американцы обленились и никогда не станут выполнять ту работу, за которую уцепятся выходцы с Юга.
В результате на самом Севере мы имеем противостояние: богатые, белые, христиане, пожилые - против бедных, небелых, в основном мусульман, молодых. Четыре противоречия в одном - это социальный динамит. Недавние расовые бунты во Франции - это так, цветочки, "проба пера". Перед нашествием "трущобных варваров"
- Что же получается? Западная финансовая аристократия уподобилась советской партийной номенклатуре? Та ведь тоже хотела возглавить перемены, дабы сохранить власть и привилегии, начала перестройку - и потеряла управление над неконтролируемо разросшимся кризисом. Ни дать, ни взять - социальная версия Чернобыля. Финансовая элита Запада также пустила реактор истории вразнос. Страны уже бывшего "золотого миллиарда" опасно раскалываются изнутри, идет обнищание среднего класса, вспыхивают социальные конфликты - и тут же на это накладывается демографический натиск "неоварваров", грозящий самому существованию Запада.
- Это так. Выигрывая в краткосрочном и отчасти среднесрочном плане от ослабления и устранения среднего класса, финансовые олигархии в долгосрочном плане закладывают динамит под самих себя. Кстати, похожая ситуация складывается в РФ, где поощрение миграции объективно усложняет жизнь среднего класса и закладывает социальный динамит. За всё придётся платить.
Серьёзные люди в той же Европе уже давно бьют тревогу. Так, в 1991 г. в Париже вышла книга Ж.-К. Рюфэна "Империя и новые варвары: разрыв Север-Юг". Автор попытался наметить стратегии империи в противостоянии неоварварам и ничего лучше, кроме "limes"'а (границы) времен риского императора Марка Аврелия так и не нашёл. Лимес, как мы знаем, не спас Рим. Всего лишь через несколько десятилетий после смерти Аврелия разразился кризис III века, после которого Рим перестал быть самим собой.
- Пожалуй, можно добавить и другие факторы. Спровоцировав кризис, финансовый истеблишмент словно открыл врата ада. Наружу вырвались многие демоны. Скажем, кризис старой индустриальной модели развития. Мир становится на пороге болезненного перехода на технологии следующей эпохи, которые приведут к закрытию целых отраслей нынешней промышленности за их ненадобностью, к потере работы и места в жизни миллионами обитателей развитых стран. Многие мыслители говорят об опасной точке "технологической сингулярности", указывая на развитие нанотехнологий, биотеха, генной инженерии. Сегодня в США и Европе лишними оказываются не только рабочие, но и "белые воротнички" - менеджеры среднего звена, рядовые финансисты. При том, что глобализация дробит некогда богатые страны на какую-то мозаику: в них теперь есть острова процветающих "глобалов", остатки умирающего индустриализма и зоны дикой нищеты, третий мир в недрах первого. Приплюсуем сюда разворачивающийся кризис мировой валютно-финансовой системы, грозящий глобальной депрессией почище 1929 года. Кризис энергетический: потребление электричества и тепла растет быстрее, чем мощности по их производству. Кризис управленческий: прежние структуры власти, институты парламентаризма и демократии, унаследованные от индустриальной эпохи, слишком медлительны и неадекватны в современном мире бешеных перемен и нарастающей сложности. Наконец, падение качества образования и оглупление граждан некогда развитых стран приводит к тому, что белые теряют научно-техническое лидерство, не могут грамотно эксплуатировать сложные технические системы. Отсюда - болезненная смена лидеров развития и нарастающий вал техногенных катастроф...
- Кризис образования - важная составляющая любого общего кризиса, это было характерно для кризиса и поздней античности и позднего феодализма. Но сейчас масштабы фантастичны, поскольку капитализм строился как цивилизация науки и образования, а чем выше забираешься - тем больнее падать. То, что сегодня происходит с наукой и особенно образованием, как в мире в целом, так и у нас - катастрофа. Неадекватность систем образования и науки современному миру, обращённость во вчерашний день, деинтеллектуализация образования, а, следовательно, социальной жизни в целом - всё это создаёт общество, в котором как верхи, так и низы не способны не только справиться с проблемами эпохи, но даже увидеть их. Да, оболваненным населением легче управлять, но по закону обратной связи это возвращается бумерангом к верхушке и их детям. Посмотрите на большинство современных политических лидеров в мире и сравните их даже не с началом XX века, а хотя бы с серединой. Современные "вожди" - какие-то серенькие пигмеи. Можно сказать, что сегодня в глобальном масштабе мы имеем неадекватность человеческого материала текущему моменту истории. Решения с глобальными последствиями принимают люди провинциального, а то и просто местечкового уровня. И это ещё один показатель кризиса - рыба гниёт с головы. Ацефалы-"безголовые" с кризисом не справятся. Более того, стремясь избежать его, ещё более приблизят, как это сделали, например, неадекватный Николай II и ещё менее адекватный Горбачёв. Кризис-"матрешка"
- Получается какой-то кошмарный коктейль: многомерный кризис, причём один кризис вложен в другой и они вместе - в третий!
- Вы удачно упомянули третий кризис, потому что если "позднефеодальный аналог-сегмент" нынешнего кризиса влечёт за собой "позднеантичный" и вложен в него как в большую матрёшку. Сам "позднеантичный" вложен в сегмент-аналог верхнепалеолитического кризиса, и вот это уже совсем невесело: даже если бы теоретически удалось решить проблемы первого сегмента и второго, мы всё равно наталкиваемся на третий. Как говорил толкиеновский Гэндальф, повторяя слова одного из героев "Макбета", "Если мы проиграем, мы погибли; если добъёмся успеха, то придётся решать следующую задачу". Но это в теории. В реальности каждый из "матрёшечных" кризисов возможно решить только на следующем уровне, а следовательно - только в целом. И эта целостность упирается в реальность под названием "капитализм". В отличие от региональных систем античности и феодализма, капитализм -мировая система, а потому его кризис автоматически становится кризисом планеты в целом, причём не только социосферы, но и биосферы. Капитализм, продемонстрировав фантастические материальные и научные достижения, подвёл человечество к краю исторической, биологической, природной пропасти. У Артура Конан Дойла есть роман "Когда земля вскрикнула". Земля конца XX - начала XXI века не просто вскрикнула, она орёт что есть сил, пытаясь привлечь внимание людей к опасной ограниченности созданной ими индустриальной цивилизации и возможном окончательном решении человеческого вопроса путём освобождения биосферы от надоедливого и алчного "человека разумного" (хомо сапиенс), который (особенно в капсистеме) перестаёт быть sapiens. Исчерпание ресурсной базы, проблемы экологии (если добыча ископаемых продолжится темпами, характерными для ХХ в., то, как считают специалисты, за ближайший век из недр будет изъято всё, что планета накопила за четыре миллиарда лет!), демографии, продовольствия, воды - всё это напоминает кризис верхнего палеолита. Но - только многократно усиленный, усложнённый и опасный. Способный не только сократить население планеты на 50-80 процентов, но и обнулить его. В любом случае, удастся ли человечеству преодолеть кризис с относительно минимальными потерями или это будет повторение верхнепалеолитического кризиса по полной программе, жизнь после кризиса будет принципиально, практически по всем параметрам отличаться от посленеолитической истории, от цивилизации. Это будет другой мир, другая история. Может быть, другая цивилизация. А может быть, неопалеолит или нечто третье. В любом случае - к сожалению, мало кто это понимает - мир доживает последние докризисные десятилетия.
Русский сценарий мировой смуты
- А может, Андрей Ильич, в этом - наш, русский, шанс? Мы же имеем опыт выживания в неимоверных кризисах. Глядишь - и возьмем реванш за катастрофу 1991 года...
- Вы говорите, что русские приспособлены к выживанию в условиях кризисов и смут? Это так. Более того, механика русских смут может кое-что прояснить в нынешней глобальной смуте. - Неужели? - В своё время В.О. Ключевский и С.Ф. Платонов предложили свои концепции русской смуты конца XVI - начала XVII вв., которые работают не только на материале той смуты, не только на материале всех русских смут (1870-х - 1929 гг. и нынешней, стартовавшей в 1987 г.), но и дают ключ к пониманию макроисторических кризисов - позднеантичного, позднефеодального, глобального позднекапиталистического.
Ключевский и Платонов выделили в истории Смуты три фазы: первая - боярская у Ключевского, "династическая" у Платонова; вторая - у обоих "дворянская"; третья - соответственно "общесоциальная" и "национально-религиозная". Наши историки точно зафиксировали, что смуты начинаются с борьбы вверху, а затем как бы спускаются вниз, охватывая сначала низы господствующих групп и средние слои, а затем и общество в целом. То, что Ключевский назвал общесоциальной фазой, по форме, как правило, выступает в качестве национально-религиозной, то есть переходит на уровень борьбы за национальную и (или) религиозную идентичность, хотя содержание носит вполне социальный характер (пример - "протестантская" революция в Европе в XVI веке, современный исламский фундаментализм).
Схема Ключевского - Платонова неплохо объясняет механику нынешнего кризиса. Глобальную смуту начинает "мировое боярство" (капиталистическая олигархия) в борьбе за свои "династические привилегии". Затем смутокризис охватывает средние слои, причём главным образом на полупериферии и периферии, которые эксплуатирует "железная пята". Этот процесс усиливает эксплуатацию и депривацию низов, перед которыми во всей остроте встаёт проблема социального падения, утраты идентичности и - часто - физического выживания.
В 1970-е годы мы начали "въезжать" - при всей условности и поверхности аналогий - в аналог кризиса "длинного XVI века" (борьба верхушки со средними и рабочими классами), который довольно быстро стал перетекать в аналог позднеантичного кризиса (порой даже кажется, что оба аналога развивались синхронно). И вот мы приближаемся к самой страшной фазе - национально-религиозной (то есть общесоциальной, мировой), которая, помимо прочего,совпадает с аналогом верхнепалеолитического кризиса. (Напомним, что тогда погибла большая часть человечества). Причём выход из каждого отдельного кризиса не выводит из него, а является входом в следующий. Это вовсе не "черновидение" (Ст. Лем), а реальность, в которой уже живёт огромная часть мира. Достаточно указать на конфликты в Судане, войну между хуту и тутси в Руанде, которая унесла около одного миллиона жизней - и не надо успокаивать себя тем, что это далеко, есть и поближе: Афганистан, Чечня, Косово. К тому же, как правило, кризисы начинаются на периферии. Помните, откуда пришли христианство и ислам? Нас от жестокого кризиса избавляет пока то, что мы до сих пор проедаем остатки советской системы и обладаем ядерным оружием - тоже, кстати, советское наследие, которое до сих пор гарантирует нам непревращение в сербов, пуштунов и иракцев.
- Кстати, "трущобный народ" идеально приспособлен для выживания в условиях кризиса и тотального разрушения старой цивилизации. Обратите внимание на романы-катастрофы Саймона Кларка. В них современное общество рушится из-за климатических или геологических катаклизмов, воцаряются одичание и хаос - и в таких условиях господство захватывают выходцы со "дна": бродяги-бомжи, трущобники. Жестокие, сплоченные, жаждущие отомстить тем, кто их еще вчера презирал и отвергал. И на руинах мегаполисов воцаряется ад...
- Или "Мир чёрного солнца" - так называется одна из многих версий игры "Dungeons and dragons", посвящённая миру после глобальной катастрофы. Что касается трущобного люда, то у него, в отличие от сытых и сильных мира сего, ни во что не верящих циников-поклонников "двух Б" (бабло и бабы) есть мощное идейное оружие. "Слам-пипл" в Африке и Азии исповедуют ислам, в Латинской Америке - пятидесятничество, которое почти превратилось в отдельную от христиантства новую религию с сильнейшим протестным потенциалом. Но я знаю ещё одну группу, только не социальную, а этническую, которая идеально приспособлена для выживания в условиях жестокого кризиса. Это мы, русские. Хотя, боюсь, за вторую половину ХХ века это качество во многом утрачено.
Кого уничтожит Великий Смутокризис? - А можно ли спрогнозировать, по кому в первую очередь врежет глобальный кризис кризисов? - Прежде всего - по среднему классу Запада. Затем изъятие доходов ждет верхушки полупериферийных и периферийных стран: либо тех, что слабы, либо тех "богатеньких буратин", которых Запад лукаво убедил в необходимости хранить свои богатства у него. У "буратин" в такой ситуации два выхода: встать, извините за выражение, на отсос у "железной пяты" и компенсировать утрату усилением эксплуатации своего населения. Либо во главе своего народа начать борьбу. Но для этого нужны воля, мужество и, желательно, нравственность.
Ещё один кандидат на небытие - институт государства. В ходе кризиса произойдёт окончательная приватизация власти-населения, хотя в качестве внешней скорлупы, формы государственности сохранятся. Приватизация как социально-экономический курс и упадок государства тесно связаны с ещё одним аспектом кризиса - криминализацией глобальной экономики, а точнее - принципиальному стиранию граней между легальными ("белым") и криминальным ("чёрным") секторами. В результате возникает некое серое пятно, охватывающее почти всю планету.
Грубо говоря, глобальная экономика стоит на "пяти китах" (или слонах - как угодно). Вот они - торговля нефтью; оружейный бизнес; наркобизнес; торговля драгметаллами и золотом; проституция и порнобизнес. Два "кита" носят практически полностью криминальный характер, три других - в огромной степени криминализованы. Современная глобальная экономика - в огромной степени криминальная экономика. И это - показатель кризиса. А за этим следует криминализация и других сфер - социальной (сверху донизу, включая правящие элиты), политической. Таким образом, приватизация и криминализация - две стороны одной "кризисной" медали. Разумеется, не всякая приватизация криминальна, однако я имею в виду конкретный исторический процесс, стартовавший в конце XX века под знаменем либерализма, который к настоящему либерализму имеет такое же отношение как Гручо Маркс (комик) или Эрих Маркс (один из разработчиков плана "Барбаросса") к Карлу Марксу.
Кстати, приватизированные власть, системы жизнеобеспечения, снабжения и т.п. в мегаполисах в случае кризиса - например кризиса доллара, мировой валютно-финансовой системы - рухнут сразу. Аналогичным образом обстоит дело с технической и медицинской инфраструктурой - и чем они сложнее, тем быстрее будут рушиться. А уж в приватизированном виде и подавно. Сравните советскую электроэнергетику и чубайсовскую. - Тем более, что опыт показывает: в период общественных потрясений происходят природные катастрофы, эпидемии...
- Да, "Чёрная смерть" - эпидемия чумы предшествовала кризису "длинного XVI века". Посреди великого переселения народов - в VI веке - бушевала ещё одна эпидемия чумы, ослабившая Византию и косвенным образом способствовавшая мусульманским завоеваниям. Примеры из XX века - "испанка" 1919 г., унесшая больше жизней, чем мировая война 1914-1918 гг. и СПИД, стартовавший вместе с глобализацией - причём в буквальном смысле: слово "глобализация" появилось в том же году, когда "зафиксировали" вирус СПИДа - в 1983.
Вообще, прогнозировать надвигающийся кризис и формирование послекапиталистической системы без учёта природно-климатических факторов и потрясений нельзя. Естественно, я имею в виду не форсмажорные и плохо предсказуемые явления типа удара из космоса астероидом или кометой, а вполне циклические и хорошо известные геологам и палеоклиматологам явления, сроки которых, к тому же, вот-вот должны наступить.
Во-первых, это окончание трёх-четырёхвекового периода относительного геологического спокойствия планеты. По мнению специалистов, с середины XXI в. начнётся новый цикл геологической активности: вулканизм, землетрясения, природные катастрофы. Вулканизм, как правило, становится "спусковым крючком" похолоданий и биотических кризисов. Пик геоактивности придётся на XXII в., и мы получаем неукротимую планету похлеще гаррисоновской. Во-вторых, раз в 12-15 тысяч лет смещаются полюса и наклон земной оси, что обычно приводит к серьёзным природным потрясениям. Последний раз это произошло именно около 15 тысяч лет назад.
В-третьих, геологическая история времени существования человеческого рода "сконструирована" так, что из каждого стотысячелетия 85-90 тысяч лет приходится на ледниковый период, а 10-15 тысяч лет - на потепление. Наша постнеолитическая цивилизация полностью связана с мировой оттепелью, она - порождение межледникового периода. Но период оттепели заканчивается, прогнозируется новый ледниковый период - и не малый, а великий. Разумеется, человечество ныне не то, что 10-15 тысяч лет назад, у него несопоставимо более высокий информационно-энергетический потенциал. Но у этого потенциала есть и разрушительная составляющая, что создаёт опасности на порядок более серьёзные, чем в каменном веке. Разумеется, глобальное похолодание может стать мощным стимулом дальнейшего развития человека. А может - и терминатором. В любом случае наложение, волновой резонанс трёх геоклиматических потрясений на тройной социальный кризис может стать сверхиспытанием. Собственно, "командорские шаги" надвигающегося кризиса уже слышны - по скорости вымирания животных и растений в ХХ в. мы уже вступили в эпоху глобальной катастрофы. Но кто будет слушать биологов?
Для России ситуация осложняется тем, что, по некоторым прогнозам, в случае геоклиматических изменений и катастроф её территория окажется мало затронутой их последствиями (в отличие от Западной Европы, Северной Америки, Африки). Если учесть, что при двух процентах мирового населения мы контролируем пусть не 1/6, но 1/7 или 1/8 часть суши - необъятные пространства и умопомрачительные ресурсы, включая пресную воду, то слабая Россия оказывается мишенью, фактором, раздражающим ближних и дальних соседей. Причём, если в XIX в. это были соседи главным образом с Запада, то сегодня это соседи со всех сторон света, кроме Севера. Уже в конце XIX в. Запад фактически прислал России "чёрную метку". "Акт берлинской конференции" 1884 г. зафиксировал принцип "эффективной оккупации": если страна не может как следует добывать сырьё на своей территории, то она обязана допускать к эксплуатации более эффективные и развитые страны. Формально это говорилось об афро-азиатских странах, но в виду имелась и Россия, всё больше попадавшая в зависимость от западных банков. На рубеже ХХ-XXI вв. ситуация типологически повторяется под знаменем глобализации и её волколаков - ТНК. В надвигающемся кризисе наша задача - не позволить разорвать страну. Например, не допустить, чтобы сюда хлынули все полчища "трущобного люда". Да, они угнетенные и обездоленные. Но если они придут к нам, то станут обычными грабителями. И если мы будем слабыми, у нас отберут пространство и ресурсы: слабых бьют. Я, например, не могу представить себе Россию без того, что за Уралом. Это не Россия, а выморочная Московия. Я глубоко убеждён, что Россия может сохраниться, только занимая своё естественноисторическое пространство. Нам не нужно лишнего (лишним оказались Польша, Прибалтика, Финляндия, Западная Украина, возможно, меньшая часть Средней Азии), но и своего нельзя отдавать ни пяди.
Возвращаясь к приватизированному миру, отмечу, что он - идеальная жертва для кризиса, тем более - сочетающего социальные и природные характеристики. Если нужно "подготовить" мир для кризисного уничтожения, всё в нём или большую часть нужно приватизировать. Можно сказать, что приватизация, развернувшаяся в мире с 1980-х годов и облегчающая социальный коллапс, - интегральная часть кризиса, причём её негативные последствия "матрёшечного" характера явно не просчитаны до конца теми, кто страгивал спусковой механизм. Они решали свои кратко- и среднесрочные проблемы. И решили их. Но решение среднесрочных проблем части (верхушки) усугубило долгосрочные проблемы целого, а, следовательно, и самой мировой верхушки, всё менее способной к геостратегическому мышлению. Мелкий лавочник может думать только о лавочке и гешефте, стратегия же предполагает, во-первых, умение слышать Музыку Сфер, Музыку Истории, во-вторых, трагическое мироощущение - необходимое условие самостояния большого государственного деятеля. Короче, закончилось время фраеров - и наступило время урок. Я уже не говорю о том разлагающем ткань общества влиянии, о самоубийственном для западной цивилизации и белых эффекте, которые оказывают различные меньшинства. Это просто социальные вирусы. Ещё один кандидат на постепенный "выкинштейн" - белая раса (причём по обе стороны Атлантики), которая в силу старения, сытости, утраты воли к жизни и т.п. едва ли сможет сопротивляться молодым и голодным волкам с Юга. Все эти черты проявились в Европе уже на рубеже XIX-XX вв., а две мировые черты многократно их усилили, понизив потенциал психоисторической воли белых народов, о чём много писали в Германии в 1920-е - 1930-е годы. Впрочем, бывают случаи, когда, реагируя на те или иные условия, популяция мутирует и в ней появляется жизнеспособная рецессивная мутация. Правда, чаще всего она весьма брутальна.
Глобофашизм - уже возможная реальность?
- Не считаете ли вы, что глобальная финансовая олигархия, заварив кашу мирового кризиса, попытается выйти из него, установив нечто вроде глобального фашизма? С властью высшей касты избранных, с изощренными средствами контроля и подавления, планомерным уничтожением "лишнего населения"?
В самом деле, в ХХ веке часть финансовой олигархии уже делала ставку на нацистский проект. Где гарантия от того, что подобная попытка не повторится и сто лет спустя? Не говорю, что она увенчается успехом - а о том, что попробуют. Создадут нечто тоталитарное: США как военная база наднациональной власти, контролирующей природные ресурсы планеты, стаи беспилотных штурмовиков в небе, "плавучие города" для касты избранных, прикрытые ПРО и авианосцами. Непокорные народы и группировки, уничтожаемые специальными вирусами, выведенными генными инженерами... - Давайте сначала уточним насчёт фашизма. Для меня как для историка - это очень конкретное явление, связанное с Италией Муссолини. В Третьем рейхе был не фашизм, а национал-социализм - совершенно иная конструкция. Если говорить по сути вашего вопроса, то "глобофашизм" (в данном случае я использую это слово в качестве метафоры, а не понятия) как проект уже осуществляется неоконами, американскими неоконсерваторами. (Беседа наша состоялась летом 2006 г. - М.К.) США уже сегодня является базой наднациональной власти. Уже сегодня они стремятся установить контроль над мировыми ресурсами; уже сегодня микропроцессоры, "генная" инженерия и нанотехнология поставлены на службу американскому ВПК. В 1990 г. И. Валлерстайн опубликовал статью "Америка сегодня, вчера и завтра", в которой разбирал возможные варианты будущего США. Неофашистский - подавление своих низов с помощью насилия - он посчитал маловероятным из-за американских традиций и ценностей (правда, на это я сразу же могу возразить ему его же фразой: "Ценности становятся весьма эластичны, когда речь заходит о власти и прибыли"). Второй вариант таков: поддержание социального мира и относительной демократии внутри Америки и Севера в целом за счёт эксплуатации остального мира, который окажется в полурабском состоянии. Если с 1945 по 1990 г., писал Валлерстайн, поддержание на высоком уровне дохода 50 процентов населения США вместо 10 процентов требовало увеличения эксплуатации других 50 процентов, по нетрудно представить, что потребуется для поддержания 90 процентов населения на относительно высоком уровне дохода - жесточайшая эксплуатация остального мира и систематическое оглупление, информационно-психологическое отупление своих масс.
Перед нами модель "Афины-2" или "Рим-2". То есть, глобальное неорабовладение. Однако у этой модели есть уязвимое место. Это небелое население - как местное, так и мигранты. Рано или поздно верхушка "крепости Север", "Рима-2" будет вынуждена на существенное ограничение прав низов (среднего класса уже не будет) и усиление их эксплуатации. Возможный результат - гражданская война, распад США (например, на афро-мусульманский юг и восток и на протестантско-иудаистский север и запад).
Крушение "неорабовладельческого" варианта может привести к реализации варианта "неофеодального" (оба термина условны) - распад глобальной системы на множество относительно мелких и по-разному устроенных политико-экономических единиц с превращением огромной части мира в неоварварскую зону. Мне этот вариант представляется наиболее вероятным. Ставка финансовой олигархии на глобальный "фашистский" проект скорее всего провалится, как это когда-то произошло с Гитлером. Мир слишком велик и сложен, чтобы им управлять из одного центра, - эту фразу устами одного из своих героев сказал Т. Клэнси, писатель, весьма близкий к американскому истеблишменту. Хотя сама "глобототалитарная попытка" - а нынешняя глобализация и есть форма её осуществления - может занять несколько десятилетий. Эдакий мир Глобамерики.
Но вот в чём я не согласен с Валлерстайном, так это в том, что такая Глобамерика, осуществляющая эксплуатацию мира, будет внутренне демократичной - это уже не так. Население США (а с помощью систем типа "Эшелон" и Севера в целом) находится под колпаком электронной слежки.
- Причём призывы к тотальной электронной слежке раздавались и раньше, что характерно именно со стороны неоконов. Стоит только посмотреть на проект "Новый американский век", начатый неоконами. В его рамках пошел разговор о создании генетически сконструированного биологического оружия избирательного действия, о системах тотальной электронной слежки... - А после событий 11 сентября 2001 г., которые помогли части мировой "железной пяты" так же, как Перл Харбор 7 декабря 1941 г., тем более не так. Вдобавок, как показывает история, контроль над миром или крупным регионом, как правило, оборачивается сворачиванием демократии внутри страны-контролёра. Классический пример - Рим. Как только он захватил полный контроль над Средиземноморьем, республика была обречена. Кстати, Чалмерс Джонсон в книге "Печали империи" (2004 г.) (можно перевести и как "горести", "муки", "страдания") прямо пишет о том, что республика в Америке закончилась в 1990-е годы, к власти фактически пришли военные. Они строят мировую империю, которая дорого обойдётся американскому народу. У книги показательный подзаголовок: "Милитаризм, секретность и конец республики". "Имперская республика" США ХХ в. превращается в квазиимперию. Впрочем, мощь этой империи - как военную, так и финансовую - переоценивать не стоит. Возвращаясь к футурологической проблематике, хочу отметить, что на смену капитализму идёт намного менее демократичное общество. (Придёт или нет - зависит от сопротивления людей, в том числе русских.) Поскольку решающую роль в современном производстве начинают играть духовные, информационные факторы, то именно их будут отчуждать у людей хозяева новой системы - как капиталисты отчуждают овеществленный труд. Общество, где у людей отчуждаются духовные факторы, информация, должно быть устроено принципиально иначе, чем капиталистическое - и многие его черты уже проступают в позднем, "неоварварском" (он же - "неорабовладельческий", "неофеодальный") капитализме корпораций.
Во-первых, оно будет кастово-иерархическим с резкими ограничениями доступа к образованию, сначала - с помощью рынка, который якобы расширяет образовательные возможности (привет некоторым элементам Болонской системы), затем - социально закреплёнными.
Во-вторых, это должно быть общество с принципиально плохим массовым образованием - несистематическим, лоскутно-мозаичным.
В-третьих, настоящая наука (прежде всего - теория и прогнозирование), скорее всего, превратится в кастовое занятие части верхов. "Внизу" останутся безобидные эмпирические штудии, "игра в бисер" с сильным иррациональным оттенком и фольк-наука. Особенно это коснётся исторической науки, которая стремительно детеоретизируется и переживает кризис как на Западе, так и у нас.
В-четвёртых, массам будет предложена (уже предложена) отупляющая развлекаловка в режиме "нон-стоп", превращающая людей в толпу дебилов, неспособных жить без поводырей-пастухов.
В-пятых, в связи с этим политика окончательно отомрёт, её место займёт шоу-бизнес. К реальной власти, к реальному слою хозяев эта деятельность, этот фасад кривляющихся марионеток непонятного пола, иметь не будет. В крайнем случае, как в романе Ст. Лема "Эдем", правящий слой вообще превращается в полубогов-невидимок, которые живут в изолированном запретном пространстве и благодаря техническим достижениям невидимы массам, а потому внушают ещё больший страх.
- Можно представить и другой вариант: господа совершенствуют себя с помощью последних достижений биотеха, генной инженерии и нанотехнологий. Вводят в организм наноботы, скрещивают свой мозг с компьютерными сетями. Применяют новейшие методы обострения своих умственных и психических возможностей. В итоге получается раса властителей... Кстати, все движется именно в этом направлении. - Я не считаю фантастичным такой вариант развития посткапиталистического мира, когда слой господ превратится не просто в иную расу, а в иной вид - биотехнологический и будет даже внешне (рост, телосложение и т.п.) от низов. Собственно, в докапиталистических обществах верхи, как правило, биологически отличались от низов, и дело не только в поведении и одежде, но и в "физическом экстерьере". Это капитализм, причём только в ХХ веке, а ещё точнее - в послевоенный период в значительной степени нивелировал внешность верхов и низов, усреднив её - улучшение питания, гигиена и т.д. Остальное довершила демократическая молодёжная мода, восторжествовавшая после 1968 г. Послекапиталистический мир в этом плане будет больше похож на докапиталистические общества. С этой точки зрения демократический капитализм ХХ века (с обязательным наличием антикапиталистического сегмента СССР), как бы мы его ни критиковали, оказывается уникальным мигом в мировой истории. Но всё это не значит, что надо покорно ждать пришествия новых хозяев. К тому же, не в силе Бог, а в правде... - И как же выходить из глобального кризиса? Кто будет думать об антикризисных мерах? Ведь сегодня мы видим, как деградируют умственные способности политиков и правящих элит. Как падает качество образования на Западе и у нас. А многочисленные кризисные явления, складывась, порождают совершенно новые беды.
- Падение качества образования - частный симптом общего кризиса. Образование рушится с 1960-х годов, со времени того, что некоторые на Западе называют "мировой студенческой революцией". Результаты плачевны. Я сталкивался с американскими студентами из известных университетов, которые никогда не слышали таких имён, как Робеспьер, Бисмарк, Шарль де Голль. Они историю Второй мировой войны изучают по романам и художественным фильмам. Наши школьники и студенты тоже постепенно деградируют.
Образование в современном мире становится средством формирования нового общественного расслоения. Ведь именно образование в современных условиях позволяет отсекать от общественного пирога целые сегменты общества не только в настоящем, но и в будущем. Оно готовит сегодня завтрашних незнаек, "информационно бедных", сводя процесс обучения к дрессуре - тестовому оболваниванию, отучающего человека от главного - умению ставить вопросы, формулировать проблемы. Анализ образования должен занять одно из главных мест в новой дисциплине, которую предстоит создать, - кризисологии с её практическими рекомендациями. Пока же это происходит только в фантастических романах. Помните, как в азимовском цикле "Академия" ("Foundation") математик Селдон предсказывает: через несколько десятилетий внешне процветающая галактическая империя сорвётся в кризис, который продлится десятки тысяч лет? Кризис неотвратим, однако "тёмные века" можно сжать до одной тысячи лет, если реализовать на практике антикризисный "план Селдона". Для реализации плана в разных концах галактики создаются две Академии - явная и тайная, многие поколения учёных-психоисториков, которые в конечном счёте выводят ситуацию из кризиса.
Основание нового мира
- И вот тут мы подошли к очень важному моменту. Не секрет, что многие из нас выступают за то, чтобы Россия в широком понимании этого слова стала азимовским Основанием-Академией ("Foundation") для создание нового послекризисного мира. Проханов, Громыко, Крупнов, Калашников и Кугушев - очень многие видят сегодня Россию как спасительный ковчег. Как остров "жизни-после-катастрофы", центром альтернативного развития мира. Зачатком новой цивилизации. Оплотом всех здоровых сил, борющихся с глобофашизмом и засильем финансового истеблишмента. А как считаете вы? - В ответе на Ваш вопрос я хочу отделить должное от сущего. Мы можем изобретать любые проекты того, как должно быть. Но есть реальность. Чтобы изобретение стало нововведением, нужны следующие благоприятные факторы: психологическая атмосфера, общественная потребность (материальный интерес) и финансовая поддержка. Китайцы изобрели порох, но нововведением он стал в Европе. В СССР делалось огромное количество изобретений, они запатентовывались, и ... патенты ложились на полку. Значит, будем исходить из реальности.
Во-первых, идея Академии а la Азимов не вполне соответствует идее империи. Это принципиально разные структуры. Академия - это хотя и долгосрочная, но всё же "чрезвычайная комиссия", а империя - это "стационар". Из Академии при определённых условиях со временем теоретически может возникнуть новая империя, однако если говорить о создании чего-то, то либо Академия, либо империя. Причём в обоих случаях свои трудности и сложности. Но к проблеме империи я вернусь чуть позже.
Во-вторых, не думаю, что какая-то "одна, отдельно взятая страна" может стать азимовской Академией. Тут нужен универсальный опыт, и скорее это будет мировая сетевая структура. Это не значит, что не надо стремиться создавать локусы кристаллизации нового, свои сетевые структуры, "фабрики мысли", объединять их, активно внедрять свои наработки в образование и т.д. Тем не менее, будучи реалистами и стремясь к невозможному, к тому, чтобы сработать на пределе ("интеллектуальный спорт" наивысших достижений), не надо забывать о реальности вообще. Антонио Грамши называл это пессимизмом разума при оптимизме воли. В-третьих, в чём может заключаться русская заявка на превращение в locus standi и field of employment чего-то нового? К сожалению, здесь не так уж и много, что можно предложить. Можем ли мы похвастать недеморализованным населением, готовым не то что строить новое, а вообще к чему-то новому? Для кристаллизации нового нужны наука и образование. У нас - стремительно рушащиеся и рушимые наука и образование. Их нынешняя организация не соответствует ни состоянию современного мира, ни современному этапу развития науки. Как и во многих других областях, мы проедаем советское прошлое, добавляя плохо соотносимые с ним западные дешёвки - поделки для бедных и утиль-сырьё. Есть ли у нас иммунитет против этого? На рубеже 1980-1990-х годов мы не смогли спасти самих себя и проиграли находившемуся в тяжёлом состоянии сопернику. Сегодня наше положение хуже. Мы живём в обществе либер-панка (В. Макаров), или либерастии (И. Смирнов). То есть, в обществе, комбинирующем худшие черты советского и буржуазного социумов и переплетающее их в немыслимых комбинациях. Я бы охарактеризовал общество либер-панка как общество самовоспроизводящегося разложения, где позднесоветские элементы подрывают и разлагают западные, буржуазные - и наоборот. В результате ничего по-настоящему нового не возникает. Это - общество-ловушка, своеобразный "туннель под миром" (Ф. Пол).
В России 1990-х - начала 2000-х годов, где некапиталистические и антикапиталистические традиции остаются весьма сильны, развитие капитализма приобретало "первоначальный", на практике - криминальный, асоциальный характер, а его героями часто становились социопаты из разных слоёв - от причмокивающего мямлика из номенклатуры и комсомольского шустрика до рэкетира, у которого шевелюра "стартует" от бровей (лба не просматривается). Неудивительно, что место социалистической утопии коммунистического строя в РФ заняла социал-дарвинистская утопия, трудно представимая даже в логове капитализма. Асоциализм, пришедший на смену социализму, есть синтез местных традиций и капитализма. Не в силах ни уничтожить его, ни переварить социально, они вытесняют его в асоциальную, неоархаическую, неоварварскую зону, одна из главных характеристик которого - приватизированное насилие. В своих худших проявлениях общество либер-панка - это более или менее институциализированная социо-антропологическая деградация. С точки зрения исторической логики постсоветский строй на выходе из исторического коммунизма занимает нишу, эквивалентную НЭПу на входе.
Общество либер-панка - ни в коем случае не капиталистическое и тем более не буржуазное - как не была такой нэповская Россия. По своему содержанию экономический тип постсоветского общества мало чем отличается от такого советского, который, в свою очередь, уходит корнями в дореволюционное прошлое. Этот тип не только принципиально некапиталистичен, но даже и не рыночен. В РФ нет рынка, основанного на конкуренции, а есть монополия, основанная на власти. Только власть эта носит приватизированный характер. Указанная монополия приобретает "рыночные" (и то часто в фарсовом виде) черты, только вне страны, на мировом рынке.
Ясно, что монополия эта была обеспечена не только рыночным, но и не правовым способом. Поэтому у нас и не может быть крупной буржуазии - только разбойно-паразитический по происхождению слой, ряженый в либеральные одежды. Черты "протобуржуазии" просматриваются в намечающейся тощей прослойке среднего класса. Но его-то как раз постоянно и систематически уничтожают, гнобят, стремятся "унасекомить". То, что у нас нередко представляют в качестве "среднего класса" (целые издания специализируются на решения данной задачи) - это низшие группы разбойно-паразитического класса и его медиа- и арт-обслуга . Таким образом, либер-панк - это внеправовая, внелегальная надстройка над (приватизированными) сегментами советской экономики, связанными с экспроприированной у населения народной (государственной) собственностью на недра. Социально-экономически либер-панк - это организация ограниченного небольшим процентом населения проедания того, что осталось от позднесоветского общества, социальное гниение. Рано или поздно любая власть РФ должна будет решить: сливаться полностью в экстазе с либер-панковской "надстройкой" или срезать её, как это было сделано с нэпом... Вопрос спасения - создание нового человека
- Как правило, из социальных кризисов выходят не на пути имперского строительства - это может быть следствием, а на пути создания (возникновения) нового человека. Возникновение христианства, протестантизма и (во многом) советского коммунизма - наглядные примеры. В спорах, развернувшихся в начале XVI в. в Германии по вопросу кто виноват, стороны разделились. Одни говорили: виноваты попы, истребить их! Другие утверждали: ничего подобного, виноваты миряне, из их среды на освободившиеся места придут новые жадные попы. Ответ, оказавшийся исторически адекватным, дал Мартин Лютер: "mea culpa" - "моя вина", "я виноват". И пока я не истреблю в своей душе зло и жадность, ничего не будет. В ходе протестантской революции родился, выковался новый человек, новый субъект, способный создавать новые системы, новые империи - что бы кто ни говорил, а по-настоящему эрой империй в строгом смысле слова было Новое время, приход которого возвестила "революция, происшедшая в мозгу монаха" (К. Маркс). Я не за то, чтобы опустить руки - нам нужна мощная держава, но её можно построить только с новым человеческим материалом, с новым человеком - не "хомо шкурник" (голубая мечта эрэфских реформаторов), а Homo, способного ставить надличностные неэкономические цели. Для этого нужна "перезагрузка матрицы". Со старым материалом державу не построить, в лучшем случае криминальную державку, которая, естественно, будет тормозом на пути возрождения истинной державы. На всё это можно возразить: Россия уже дважды - во время смут начала XVII и начала ХХ веков - попадала в ситуации, похожие на нынешнюю (с той лишь разницей, что тогда была прямая оккупация) - и ничего, вылезла. В ХХ веке не разлетелась на куски как Австро-Венгерская и Османская империи, а уже в 1930-е годы обернулась "добрым молодцем" СССР, который не только сломал хребет Гитлеру, но и вопреки американским предвоенным расчётам стал сверхдержавой. Какой ценой - другой вопрос, замечу лишь, что все новые системы возникают кровавым образом, все молодые общества жестоки - к себе самим и к соседям. Иначе не бывает, и сталинская юность советского общества здесь не исключение, а правило. Однако сим правилом тычут в нос почему-то только русским, требуя покаяния от них, но не от англичан за кровь Британской империи и не от американцев за миллионы индейцев, негров и других народов. В ХХ веке СССР показал: возможна развитая техническая цивилизация на антикапиталистической основе, антикапиталистический Модерн. А ещё раньше, в XVIII веке Пётр I показал, что возможен русский паракапиталистический Модерн. Всё так.
Русские трудности на пути возрождения - Однако ситуации начала XVII, XVIII и ХХ веков, будучи похожи друг на друга, существенно отличаются от нынешней...
- Действительно. Выход из разрухи и смуты и становление новых структур - Московского царства, Российской империи и СССР - происходило в относительно благоприятных международных условиях. В Европе, а в ХХ веке - в мире шла борьба за гегемонию, Запад не был един, и сильнейшим западным державам было просто не до нас. Но как только на Западе заканчивались войны, всё замирялось и появлялся новый гегемон-объединитель, начиналось общезападное наступление на Россию в виде "горячей" (Крымская в середине XIX в.) или "холодной" (во второй половине ХХ в.). Как правило, мы терпели поражение.
Нынешняя ситуация такова, что СССР (Россия) не только капитулировал(а) в "холодной" войне, но и имеет перед собой противника невиданной силы. Нам противостоит глобальная система во главе с США, в которую, вдобавок, вписаны - экономически, политически, психологически - верхние слои РФ. Как когда-то русские князья были "вписаны" в золотоордынскую систему. Поэтому успешные исторические аналогии трёхкратного подъёма и возрождения России на сегодняшний день не работают. Одно из необходимых (хотя и недостаточных) объективных условий подъёма РФ - новый раунд мировой борьбы за гегемонию, мировая смута, крах долларовой системы - разрушение нынешнего глобального порядка.
Проблема правящей в РФ "элиты"
- Однако работа на слом глобальной системы упирается в проблему тех в РФ, кто обрёл власть и богатство в 1990-е... - У них двойственное положение: с одной стороны, в глобальной системе они - зависимый элемент, чаще всего - объект. С другой - они всё же элемент этой системы, властно и экономически выигрывающий от её функционирования (аналогичная дилемма, правда, несколько в ином разрезе, стоит перед Китаем).
Долгосрочные целостные интересы правящих слоёв РФ (прежде всего интересы сохранения власти) требуют демонтажа нынешней мировой системы - триумф глобализации окончательно загоняет их в угол. Важным аспектом здесь является и то, что в нынешней - глобализирующейся - мировой системе послесоветские властно-экономические слои поставлены в жёсткие рамки, а потому их поведение легко просчитывается и направляется. Ослабление, разбалансировка современной мировой системы ослабит рамки, сделает их более проницаемыми, а потому увеличит степень свободы правящих групп РФ. Сделает их менее предсказуемыми. А это само по себе есть мощное оружие в мировой борьбе. В то же время, краткосрочные частные интересы верхних слоёв РФ заключаются в продолжении процесса глобализации, в сохранении нынешней системы. И это реальное противоречие, которое находит отражение как во внутренней, так и во внешней политике. Более того - разводит и противопоставляет их. Укрепление державности плохо совместимо с рыночной трансформацией РФ, так как она объективно ослабляет государство и укрепляет позиции тех, кто работает против восстановления державности. Державность России и рыночная система (капитализм) практически несовместимы как во внешнеэкономическом (сырьевая ориентация) и внешнеполитическом (слабость государства) планах, так и во внутреннем плане. Опять же - слабость государства, но в ином аспекте, ведущая к его распаду, и, что не менее важно, резкая социальная поляризация, формирующая раскол общества на два "уклада" (Ключевский), чуждых и враждебных друг другу до состояния "двух наций" (Дизраэли) со всеми вытекающими отсюда последствиями. Всё это говорит о неизбежности выбора и, по-видимому, период 2008-2012 гг., самое большее - 2008-2016 гг. станет критическим моментом этого выбора, водоразделом. За последние 5-6 лет немало сделано для восстановления державности, но, во-первых, мы пока что лишь отползли от края пропасти, у которого оказались после катастрофы 1991 г. Во-вторых, те сдвиги, которые налицо, ещё более чётко проявляют существующее противоречие между державностью и рыночностью ("либеральных империй" не бывает, это - от лукавого). Слабая, сырьевая экономика и зависимые верхи - плохая комбинация. У СССР была намного более сильная экономика, чем у РФ, однако проблема верхов антикапиталистической системы, интегрированных в капсистему по линии потребностей (а, следовательно, и психологии) сыграла решающую роль в крушении СССР. Да, советская экономика переживала кризис. Да, гонка вооружений была тяжёлым бременем. Но дело здесь не столько в экономике, сколько в социальных интересах группы, системообразующей для данной системы. Объективная причина гибели (а точнее - сдачи и гибели) СССР - не в экономике, а в социальных интересах активной части его верхних слоёв, тесно связанных с Западом. В эпоху массовых обществ исход борьбы, в конечном счёте, определяется результатом схватки властных и интеллектуальных элит, воплощающих целостность своих обществ. СССР так и не смог сформировать антикапиталистическую целостную верхушку. С середины 1950-х годов советские верхи прочно подсели на западную иглу в удовлетворении материальных и культурных потребностей. Запад с помощью "хищных вещей века", прежде всего бытовых, которые СССР не умел производить - он не был ориентирован на роскошь, - аннексировал у советской верхушки главную социально-психологическую сферу - сферу потребностей. Это означало разрыв социальной целостности, целостности совокупного общественного процесса: одна из фаз этого антикапиталистического процесса у его верхов была присвоена капитализмом со всеми вытекающими последствиями. Западная (американская) массовая культура, которую Збигнев Бжезинский правильно называет одним из мощнейших видов оружия США в борьбе за мировое лидерство, западная мода (от одежды до музыки) - всё это, вторгаясь в советскую систему через её верхи, подрывало её. Интеллектуальная обслуга верхов с 1960-х годов (об этом те из них, кто дожил до наших дней, говорят и пишут не стесняясь) начала активно внедрять в свои аналитические записки и работы элементы западной социологии, политологии, экономической теории. То есть, начала смотреть на мир глазами главного противника, косвенно - приняла его позицию, а, следовательно - его правоту. Отсюда - неизбежное поражение. Наша нынешняя ситуация - результат поражения советской верхушки. Но на этой пораженческой основе, а не на её преодолении сформировалась верхушка постсоветская. Остаётся лишь надеяться на негативный опыт, на то, что за одного битого двух небитых дают. - Действительно, правящая верхушка СССР не использовала в борьбе и четверти накопленных в стране возможностей и резервов - в виде промышленных возможностей, человеческого капитала высшего сорта, разработанных технологий всех видов, промышленных и военных возможностей, геополитических позиций. А все потому, что млела перед Западом, была очарована им. Впрочем, не так ли было и до советской эпохи, в случае с русским дворянством, с его низкопоклонством перед Европой? - То, что советская верхушка в 1970-1980-е годы не использовала материального и научного потенциала страны в борьбе на мировой арене, вполне естественно. В массе своей некомпетентная, тупая и трусливая, она плохо представляла эти возможности. Будучи сытой и ленивой (а зачем напрягаться - нефтяные деньги капают - и хорошо!), она и не хотела это делать. Более того, упор на развитие высокотехнологических областей объективно угрожал и сырьевому "сектору" (многие добавляют сюда и атомный), уже крепко повязанному с Западом и, самое страшное для номенклатуры, выводил на первые властные рубежи новые социальные группы, делая партноменклатуру если не лишней, то второстепенной. Ясно, что на такое эта группа пойти не могла. Что касается дворянства, то во многом дело обстоит именно так, как вы сказали. Вестернизация русского дворянства, стартовавшая в XVIII веке, привела к формированию "двух укладов", элиты и простого народа, представители которых противостояли друг другу как по сути представители двух различных этнических групп. Именно этим во многом объясняется крайняя жестокость гражданской войны. Революция сняла противоречие между двумя укладами. Новая система возникла как целостное противостояние Западу, капитализму, которое, однако, с середины 1950-х годов стало слабеть.
Сейчас принято высмеивать Сталина за тезис о построении социализма в одной стране. Но Сталин имел в виду не просто страну, а страну-мировую систему, обособленную от капиталистической и развивающуюся как альтернативная, антикапиталистическая система - по своим, нерыночным законам и, самое главное, не конкурирующая с капитализмом на его поле (мировой рынок) и по его правилам. СССР должен был стать и новой системой, и новой цивилизацией, и новой - протоглобальной - общностью. Так он и развивался до середины 1950-х годов, пока совноменклатура не решила интегрироваться в мировую систему. Отмечу здесь две причины этой интеграции. Во-первых, поскольку номенклатура превращалась в квазикласс, ей не нужны были мировые потрясения. Тем более, что капиталистическая система стабилизировалась и в мире появилось ядерное оружие. Отсюда - курс на мирное сосуществование и интеграцию СССР в мировую экономическую систему. Во-вторых, в середине 1950-х годов у советского руководства возникло убеждение, что оно сможет переиграть капиталистический мир на его собственном, то есть, на чужом для себя поле и по чужим правилам. С этого момента шансы СССР на системно-историческое поражение стали расти. Справедливости ради надо признать: не только советские, но и многие западные лидеры 1950-1960-х годов считали, что СССР переиграет США и Запад в экономической борьбе. При гонке вооружений главной значимой формой интеграции СССР в мировой рынок могла быть преимущественно сырьевая, и СССР стал превращаться в военно-сырьевую державу, верхушка которой удовлетворяла свои материальные (а с какого-то момента и массовокультурные) потребности посредством западных товаров, о чём я уже говорил. В 1980-е годы совпали структурно-экономический кризис, усугубленный организованным по инициативе А. Хашоги - Р. Рейгана обвалом цен на нефть, кризис верхов и западное политическое давление.
Один из уроков гибели СССР и проекта Красного Модерна заключается в том, что правящая элита должна стараться жить антикапиталистически. Сталин (а впоследствии Мао в Китае) решал эту проблему, снимая целые слои номенклатуры ("Мы снимаем людей слоями" - Л. Каганович). Однако такая технология власти работает только до тех пор, пока верхушка не отстоялась, не стала особой группой. Как только это происходит, начинается сопротивление, которое заканчивается свержением или уничтожением "прочёсывающего вождя". Я уже не говорю о том, что чистки - ненормальная форма функционирования общества, ослабляющая и деморализующая его, ведь они распространяются сверху вниз, вызывая мощную волну снизу, которая приобретает самостоятельную логику и динамику и начинает "метелить" верхи снизу. Эффективных "точечных", селективных "чисток" пока что ещё никто не изобрёл. Проблема формирования верхов, адекватно воплощающих и реализующих антикапиталистический социум как целое, по-видимому, одна из наиболее серьёзных проблем Красного Проекта, его конструкторов и архитекторов. СССР эту проблему не решил.
Империя как условие выживания?
М.К. - Значит, при строительстве новой, Пятой империи нам следует, во-первых, перенести конкуренцию с противником на свое поле. Образно говоря, предлагать людям не усовершенствованные вагинальные вибраторы, извините за выражение, не унитазы с музыкой, а нечто совершенно другое. Скоростной транспорт нового типа, связывающий материки. Новую чистую энергетику и доступное, качественное жилье. Новую, высокоэффективную и недорогую медицину. Методы развития способностей личности. Короче говоря, стиль счастливой, свободной и здоровой жизни. Будет у нас это - и унитазы нам принесут в обмен на возможность перенять у нас такую жизнь. А во-вторых, нужно воспитывать правящую элиту высшего сорта, давая ей нечто, перед чем потребительские ценности капитализма померкнут. Покажутся дрянными дешевыми стекляшками в сравнении с алмазами. Может, то будут некоторые магические способности, сверхчеловеческие качества. Особый стиль жизни, опять же. Тот, что даст чувство превосходства над противником и внушит ответственность за судьбу людей своей цивилизации. Нужна элита, нацеленная не на тёмные стороны власти, не на уничтожение человечества, не на виллы с бассейнами и гладкими бабами, а на высокую миссию подъёма своей страны.
А.Ф.- Я не представляю, как можно воспитать элиту нового типа в нынешних условиях. Будучи реалистом, я полагаю, рассчитывать можно только на то, что какая-то часть правящих слоёв в своих интересах - то есть, в интересах борьбы за власть и ресурсы - будет вынуждена сделать державно-патриотический выбор и ликвидирует общество либер-панка. Так же, как когда-то группа Сталина ликвидировала НЭП - сверхкоррумпированную систему с сырьевой ориентацией, угрожавшую как внутренней, так и внешней безопасности СССР.
Отдельный разговор - Пятая империя. Скажу сразу: как историка, как учёного, старающегося оперировать понятиями, а не поэтическими метафорами, меня эта идея не убеждает. Когда мы произносим слово "империя", то эмоционально подразумеваем следующее: мощное централизованное государство, построенное на принципе исторической преемственности (СССР, Россия, Московия, Киевская Русь) и традиционных русских ценностях, центральное место среди которых занимает социальная справедливость (отсюда - социальная ориентация на деле, а не на словах, некапитализм). Это государство должно эффективно охранять и беречь русское пространство в его естественных границах. Всё это вовсе не характеристики только империи, это характеристики великой державы. Как правило, крупные империи - это великие державы, но не всякая великая держава - империя. Начнём по порядку. Откуда "Пятая" империя"? СССР не был империей, он был принципиально новой и намного более интересной конструкцией - протоглобальным сообществом, как и США, только антикапиталистическим. Превратиться в глобальное не получилось ни у нас, ни у них - по разным причинам. Никогда не была империей Киевская Русь. Империей в формальном смысле слова было Петербургское самодержавие. Но оно рухнуло, поскольку время классических империй ушло, и его не повернуть вспять - в истории ничего нельзя реставрировать. Это - первый момент.
Второй момент заключается в том, что империи всегда вознаграждали имперский, "метропольный" народ. Но это не ситуация Российской империи (Петербургское самодержавие), которая так допекла русских, что они - прежде всего они, а потом уже масоны, евреи, немцы, англосаксы, кто угодно - её разрушили. СССР - если считать его "Четвёртой империей" - вообще стартовал как антирусская структура, ситуация начала меняться лишь к середине 1930-х годов и то частично. В течение всей истории СССР отсталые национальные республики развивались за счёт более развитых русских регионов. Только славянские республики, прежде всего РСФСР тратили меньше, чем зарабатывали, остальные тратили намного больше, живя за счёт (велико-, мало- и бело-) русской помощи. И в 1960-е годы это принесло свои результаты, выразившиеся, в частности, в подъёме экономики, культуры неславянских республик. Однако национальное возрождение республик обернулось национализмом и антирусскими настроениями, которые местные кадры раздували с 1980-х годов. Как говорится, "не делай добра". В послевоенный период коммунистическая власть не была русофобской, как в 1920-е годы, но она стимулировала развитие прежде всего нерусских народов и весьма опасалась русского национального возрождения, "расизма". Не могу не процитировать В.Д. Соловья: "Как "старая" империя, так и Советский Союз существовали и развивались, опираясь не только на материальные ресурсы и биологическую силу русских, но и, не в меньшей степени, на их символические, моральные, экзистенциальные ресурсы. Проще говоря, у русских брали потому, что они внутренне были готовы отдавать, а когда эта готовность иссякла, улетучился и Советский Союз". Таким образом, русские, державообразующий, метропольный народ, и в "старой" империи и в СССР не только не грабили, не эксплуатировали окраины, как это имело место в империях Запада и Востока, но развивали их, отдавая своё, и зачастую жили хуже "меньших братьев". В российской империи поляки и финны получили конституцию, когда русские и мечтать об этом не могли; крепостное право в Прибалтике отменили раньше, чем в России; о роли немцев ("Назначьте меня немцем, государь"), кавказцев и других при дворе я уж и не говорю. И это называется "империя"? А как же тогда называть империи, в которых метрополия жила за счёт колоний, периферии? Певцам "белого" и "красного" имперских проектов я бы порекомендовал задуматься о судьбе русских в этих проектах.
Третий момент. Империя есть политическая форма. То, что называют "империей", "имперскостью" в России имеет отношение прежде всего к социальной организации, к социальной ткани. Это в большей степени способ социальной организации, организации народа как "текучего элемента русской истории" (Ключевский); "имперскость у нас - это социальная ткань пространства (в этом плане отдалённый аналог Российской империи - Римская). Поэтому, в отличие от Запада, крушение русских "империй" влекло разрыв социальной ткани и восстановление "общества" было синонимом восстановления "империи", а точнее было бы сказать державы или русской власти как единственной формы организации, адекватной русскому пространству. В русской истории пространство играет особую роль. По сути именно оно (количественно и качественно, т.е. как тип ландшафта) - одно из главных, если не главное, богатство (и оружие) русских. И уж точно главная русская субстанция, по поводу которой складываются властные и социальные отношения. С этой точки зрения защита русского пространства есть автоматически защита властной и социальной организации - и наоборот. Тип экспансии, характерный для русских - не завоевание, а, как верно отмечает В.Ю. Царёв, обживание, что, однако не исключает и завоеваний. Тем не менее, в отличие от англосаксов, мы не ставили задачу физического истребления местных этносов и, в отличие от китайцев (ханьцев), не поглощали и не растворяли их в себе этнодемографически.
"Империя" была формой жизни-обживания русскими евразийского хартленда, причём русские оказывались "победителем, который не получал ничего", и до определённого времени русское население готово было с этим мириться. Однако с какого-то момента империя начинала высасывать из державообразующего народа все соки, власть отчуждалась от народа и уничтожение такой власти, особенно если она и в сфере культуры воспринималась как чуждая, нарушала негласный "морально-экономический" общественный договор, становилось вопросом времени. Хрупкий баланс между "имперскостью" как способом освоения пространства и удержания его не только как территории, но и как ценности ("русская земля"), с одной стороны, и тяжестью материального и психоисторического бремени, с которым готов был мириться русский народ, нарушался, и хребет "империи" ломался. Русские готовы были терпеть "державу" как необходимость, даже если она была жестокой, но не как несправедливое и чуждое бремя. Впрочем, хребет ломался и потому, что в глазах населения, прежде всего русского, власть оказывалась не только паразитом (т.е. чем-то несправедливым), но и слабым паразитом, не способным к противостоянию внешним силам. Защита, сбережение не только народа, но и пространства - одна из главных задач. Решение именно ее - проверка жизнеспособности властных конструкций. Здесь РФ в её нынешнем - рыночно-административном - состоянии не представляется жизнеспособной конструкцией. Рынок по определению разрывает русское пространство, Россия как рыночное государство невозможно. Невозможно государство Россия и как элемент мирового рынка, тем более, зависимый, сырьевой. Мы это уже проходили с пореформенной Россией - двух Александров и одного Николая. Кончилось всё финансово-экономической зависимостью от Запада и революцией, разорвавшей эти путы. У меня нет ощущения, что РФ в её нынешнем состоянии сможет эффективно противостоять внутреннему сепаратизму и внешнему давлению (экономическому, политическому, демографическому, социокультурному), а ведь русское пространство - земля и вода - не менее, если не более ценный ресурс, чем нефть, газ или алмазы. М.К.- Значит, задача новой русской империи - настолько подняться в качественном отношении, чтобы воевать не числом, а умением. Чтобы сохраниться и развиться, обладая даже небольшим населением! А.Ф.- Желательно всё-таки, чтобы население было большим, ну а бить противника надо всегда по-суворовски, тем более что русских становится меньше, причём не только за счёт сокращения рождаемости, как это происходит с населением Запада, но и за счёт роста смертности, в основном мужиков в возрасте от 20 до 60 лет. И это тоже системная социально-демографическая черта РФ.
М.К.- Значит, новая империя - извините за метафору - не должна больше вычерпывать жизненные силы русских. Мы не должны жить менее богато, чем соседи по империи и платить жизненными силами за стабильность сверхдержавы. Раньше так происходило из-за несовершенства доиндустриальных и индустриальных технологий. Тогда русским приходилось рвать жилы на заводах и стройках, пока малые народы рожали детей. А технологии следующей эры эту проблему снимут начисто! Грядет эра безлюдных производств. А те блага (например, жилища), что в индустриальную эру стоили очень дорого, с помощью новых технологий станут очень дешевыми. И тогда русские смогут строить империю, богатея и размножаясь! А.Ф.- Звучит прекрасно. Но как совместить технологический рывок с господством сырьевых элит - вот в чём вопрос. Как осуществить русский властно-технический реванш в глобальном мире, где русские - не субъект, а объект? В мире, который мы плохо знаем? Парадокс, но в начале XXI в. мы плохо ведаем, как устроен и работает современный мир (на уровне теоретического осмысления, концептуальной информации - почти не знаем). Мы плохо знаем собственную страну в её прошлом и настоящем, а следовательно, едва ли можем адекватно прогнозировать будущее. Наконец, мы плохо представляем себе логику и механизм функционирования России в мировой системе. Более того, за последние 15-20 лет, в ходе и после горбачёвско-ельцинской катастрофы, мы, похоже, вообще прекратили работу по концептуальному анализу мирового развития в его трёх временных ипостасях, а перешли на экспорт западного интеллектуального старья - целый сонм брокеров и компрадоров от науки делают себе на этом имя и деньги. Необходимое условие рывка - адекватное знание о мире и о самих себе, о нашем настоящем и прошлом, его демифологизация. Нам необходим безжалостно-честный по отношению к самим себе, принципиально новый тип социально-исторического и гуманитарного знания, отражающий русские опыт, ценности и интересы. Наши - а не чужие, обслуживаемые у нас либер-панковской "пятой колонной" экспертов-компрадоров с психологией смердяковых. Знание не создаётся империями, это империи создаются знанием, которое сила. Знание создаётся Академиями (не путать со структурой РАН, близкой к состоянию "жизнь после смерти"). Сначала ум, а потом сила. А между ними - воля. Завершая, скажу: вообще-то неважно, как будет называться новая Россия - Пятая империя, Новая держава или иначе. Главное не в этом. Это должна быть великая держава, адекватно вознаграждающая державообразующий народ, который строил её в течение столетий и сегодня впервые за последние 400 лет составляет более 80 процентов населения - как ханьцы в Китае. Это должен быть строй, воплощающий традиционную русскую ценность - социальную справедливость. А еще власть, обладающая крепкой бронёй, быстрыми танками и ядерным оружием нового поколения, а потому способная охранить и сохранить русское пространство и живущие на нём народы, обеспечить им достойную их жизнь. Будут ли нас любить? Скорее всего - нет. Сильных не любят. Да нам и не надо. Самое главное, чтобы мы уважали сами себя, свою историю - вопреки всему очернительству. Чтобы всегда могли объяснить другим, что надо нас уважать. А руководством к действию должна стать замечательная поговорка англосаксов: "Right or wrong, my country" ("Права или неправа - но это моя страна").
Иными словами, если "Пятая империя" окажется эффективным политическим лозунгом восстановления социальной (народной) державы и позволит нам выйти из своего кризиса, преодолев национально-религиозную фазу Смуты, а затем проскочить и глобальный - пусть будет Империя. Хотя я предпочёл бы Державу...
Послесловие к А.Фурсову (мысли М.Калашникова в 2007-м)
Сорванная личина
Расстанемся на время с профессором Фурсовым. Обдумаем услышанное.
Не отстояв Советский Союз, мы проиграли намного большее, чем собственную страну и жизнь нескольких русских поколений. Мы утратили надежду на гораздо более гуманное и предсказуемое будущее всего мира. Мы отдали всю планету во власть черной, жестокой силы.
Какой силы? В последней четверти ХХ столетия на Земле складывается хищная, агрессивная Минус-цивилизация античеловеков, Сообщества Тени, космократов, глобалов. Черная система "добывателей трофеев", сообщество игроков с финансовыми потоками и информацией, мастеров подрывных операций и манипуляторов сознанием масс. Эти твари - уже не американцы, не евреи, не европейцы, а настоящие "чужие". Соединенные Штаты превращаются всего лишь в орудие их изуверских замыслов. Теперь понятно, что Холодная война США и НАТО против Красной империи (СССР-1) была лишь частью грандиозного плана "чужих" по сохранению и упрочению своего господства. Советский Союз обрекался на уничтожение потому, что мешал глобальному господству Античеловечества, его стремлению восстановить жестокую логику "рыночного строя" - капитализма: вверху - кучка сверхправителей-олигархов, внизу - обездоленные, уугнетенные массы нищих, которые деградируют и лишаются многих черт "человека разумного". Без опрокидывания Красной России ни черта у Сообщества Тени не получилось бы. Не смогло бы оно приступить к глобализации, к уничтожению среднего коасаа и национальных государств с экономиками социального обеспечения. Нет, не Соединенные Штаты, не пресловутый Пиндостан наших дней - главный наш противник, а Античеловечество. Именно ему, а не США, удалось сокрушить СССР! Прежде всего - из-за предательства советских правящих кругов. Те в конце концов решили примкнуть к "чужим", под предлогом "борьбы с коммунизмом" - сдать собственную страну, а потом предаться ее безудержному разграблению. Советский истеблишмент выступил пятой колонной врага. Его пособником. И потому "элита" нынешней РФ, поднявшаяся на поражении Советского Союза, есть по большей части преступники и уголовники, убийцы собственной Родины и мародеры. Отныне наше спасение - в строительстве новой цивилизации. В переходе на Космическую ветвь развития (вспомните наш чертеж на начале книги). В в жестокой борьбе с "чужими". С "чужими" всех национальностей, внутренними и внешними. Мы должны затеплить очаг нового порядка. И неважно, как он будет называться: Академией, СССР-2, Пятой империей или Сверхновой Россией. Суть-то - одна. Горько и обидно сие сознавать, но если СССР был всего в паре шагов от создания Третьего проекта, очага новой цивилизации, то теперь мы - гораздо дальше. Но иного выхода нет: хотим жить - должны прорываться. Чудовище, что само себя пожирает
Судя по всему, на мир все же опустится ночь. Рано радовались те, кто считал, что с уничтожением советского Коммунистического проекта мы, де, вернулись к рыночному обществу, якобы на "столбовую дорогу" развития цивилизации. Нет никакой "столбовой дороги", читатель. И сам капитализм - чудовище, склонное к самопожиранию. История рыночного, денежного строя - история постоянных кризисов. История крови, депрессий и потрясений. Конечно, в капитализме есть немало приятных черт. Полные прилавки магазинов, масса всяких услуг и удовольствий для почтеннейшей публики, яркие огни ресторанов и кафе в любое время суток - да мало ли чего еще! Вот только платить за сие изобилие приходится не только деньгами из своего кармана. Капитализм возник среди массовых смертей, голода и озверения - в кризисе "длинного шестнадцатого века". Капитализм развивался на рабском труде, на грабеже колоний и собственного населения. Он заставлял людей пахать за гроши по 10-11 часов в сутки, ставил к станкам детей. Капитализм отметил свой путь кровопролитными революциями в Англии и Франции, бойнями Наполеоновских войн. К концу XIX столетия он породил нечто, что до боли напоминает сегодняшний ультралиберальный рынок времен глобализации. Параллели поразительны.
Сегодня глобальный капитализм - это невероятная нищета на одном полюсе. И столь же невероятное богатство - на другом. Где-то индийские рабочие вкалывают на производстве за 2-3 доллара в день, а где-то топ-менеджеры и акционеры транснациональных корпораций купаются в деньгах, приобретая себя яхты, виллы, личные самолеты по 45 миллионов долларов ша штуку и целые острова в теплых морях. Но ведь то же самое было в канун 1900 года! Та же кучка сверхбогачей наверху - и обездоленные массы пролетариата внизу, где большинство существовало на грани физического выживания. И не было еще капитализма с "велфэр стейт". Ту жизнь можно увидеть, прочитав рассказы и повести Джека Лондона, некоторые места из Марксова "Капитала" и статьи Энгельса, романы "Жерминаль" Эмиля Золя и "Хождение по мукам" Алексея Толстого. Ну, и воспоминания, скажем, графа Игнатьева "Пятьдесят лет в строю". Богачи сходили с ума от сверхбогатств. Элита бесилась с жиру, закатывая грандиозные балы, предаваясь утонченному и грубому разврату, нюхала кокаин. В Париже устраивались "балы драгоценных камней". Существовала первая глобализация: капиталисты относительно свободно переводили средства из одной страны в другую, французы покупали собственность в Германии - и наоборот, люди свободно пересекали границы. Предприятия, как и сегодня, открывались там, где выгоднее - где источники сырья поближе и рабочая сила подешевле. Но вся эта "сладкая жизнь" вызывала дикую ненависть нищих низов. Сначала родилось мощное движение коммунизма, Красный проект. В 1871 году налетел первый порыв бури: французские рабочие захватили Париж и на два месяца установили коммунистическое правительство. Затем неограниченный рыночный строй привел к череде войн за передел мира. Они начались с Американо-испанской (1898 г.), продолжились Англо-бурской и Русско-японской, потом - Балканскими, а потом - и чудовищной Первой мировой. Первая мировая 1914-1918 гг., где погибло 10 миллионов душ, вызвала революционные потрясения, унесшие жизни еще миллионов человек. Да еще и удар эпидемии загадочной "испанки" оборвал около 20 миллионов жизней. Первая мировая привела коммунистов к власти в Российской империи и заложила основы для Второй мировой беспрецедентным унижением Германии. Как реакция на коммунизм и мерзости рыночного общества родился национал-социализм Гитлера. Плюс к сему капитализм привел все развитые страны к тяжелейшей Великой Депрессии - экономического мегакризису 1929-1930-х годов. Он привел к власти Гитлера, едва не сорвал в фашизм Соединенные Штаты, стронул с места механизмы начала Второй мировой войны. Для выхода из кризиса даже в архисвободных США президенту Рузвельту пришлось прибегать к сочетанию из советских и гитлеровских мер в экономике и политике. А затем, поскольку миром от кризиса спастись не удавалось, капитализм начал Вторую мировую, что унесла жизни (если считать еще и жертвы японской агрессии в Китае) не менее 80 миллионов землян. Я, читатель, уверен, что нынешний глобокапитализм-победитель СССР есть повторение на новом уровне "досоветского" капитализма начала ХХ века. Той, первой глобализации. И кончится нынешнее торжество рыночного общества, что наступило после гибели в 1991 г. Советского Союза, примерно так же - мегакризисом, кровью и войнами. Новыми "1917-м" "1933" и "1939" годами. Реинкранации коммунизма, фашизма и нацизма произойдут также на более высоком уровне возможностей. Ну, а исламский фундаментализм поднимается уже в наши дни. Кризисные явления в эпоху нынешней глобализации все множатся. Индустрия убегает из США и стран Европы в Китай, Индию и Мексику. В некогда богатых странах Запада миллионы людей лишаются работы, превращаются в люмпенов, образуют очаги нищеты. Погибает средний класс. Деградирует наука. Нарастают проблемы экологии, демографии, энергетики, образования - несть им числа! По философскому закону перехода количества в качество рано или поздно ситуация в мире сорвется. Сорвется в дикий "кризис тысячелетия", о котором говорит Андрей Фурсов и еще многие мыслители. СССР будет отмщен! Нынешние античеловеки, претендуя на звание хозяев планеты, с накатывающим кризисом скорее всего не совладают. До роковой середины нового века осталось не так уж много времени. Они ведут себя так, словно уже сами стали генетически усовершенствованными сверхчеловеками и смогли вывести сотни миллионов людей-биороботов, покорных слуг. Словно изготовили зведолеты для возможного бегства в инопланетные колонии. Словно уже открыли новые источники энергии, кроме нефти и газа. Словно смогут вечно удерживать в повиновении сотни миллионов азиатов на предприятиях транснациональных корпораций. Словно они сплошь - господа, овладевшие жестокими технологиями господства в школах СС. Ни хрена! Все это надо было делать еще вчера, вкладывая в прорывные научно-технические проекты сотни миллиардов долларов. Но верхушка капитализма, все эти сверхбогатые "рыночники" лишились разума. Они не хотят ничего менять, а только пытаются сохранить нынешнее положение, где для одних - миллиардные прибыли ежегодно и паштеты из соловьиных языков, а для большинства - жизнь от одной скудной получки до другой. Сомнения в их разумности закрадываются, когда глядишь на их последние войны. Они вторглись в Афганистан и Ирак, а теперь тратят на их оккупацию по 8 миллиардов долларов месяц. Они уже вгрохали в это четверть триллиона долларов! Если бы они, не размениваясь на войну, хотя бы половину этих средств вложили в научные программы, то давно получили бы водородную энергетику - смерть для нефтяных стран. Но разве они это сделали? И не сделают: ибо правящая верхушка капитализма не хочет настоящих перемен. Но за глупость придется дорого заплатить!
Все это значит, что метаисторический смуто-кризис в текущем столетии неизбежен. Капитализм в очередной раз принялся пожирать самого себя. Он несет в самом себе неразрешимые противоречия между жаждой личной наживы и интересами выживания людей, между эгоизмом и необходимостью дейстьвовать сообща, помогая друг другу. Капитализм мог жить, только расширяясь, только захватывая все новые и нове теорритории для освоения. Отныне ему некуда расширяться. Планета освоена вся. И противоречия взорвут рыночное общество, так радовавшееся своей победе над Советским Союзом! Помяните мое слово: еще на жизни нынешний тридцатилетних мир увидит жесточайшие схватки, кровавую борьбу многих проектов. В дополнение к зеленым знаменам воинствующих мусульман над головами человечества поднимутся красные знамена неокоммунизма, полотнища со свастиками... Впрочем, знамена с названиями могут быть и другими, но суть все равно останется той же. Человек же не изменился кардинально за тысячи лет. И если наши предшественники уже раз ответили на неограниченное рыночное общество коммунизмом, фашизмом и нацизмом - то неужели и в этом веке должно случиться иначе? Вы скажете, что история не повторяется? Но ведь повторил же глобокапитализм начала двадцать первого столетия реалии начала ХХ века! Почему бы не повториться тогда и всему прочему, хотя бы и на ином технологическом уровне? А еще во всемирную битву проектов кинется Китай - он и до сих пор успешно развивается под красным стягом. Обычно выделение элиты в "особый народ", презирающий население собственной страны, инкриминировали русским. Мол, на Западе все иначе. Там, дескать, говоря словами Авраама Линкольна, правят правительства народа, из народа и для народа. Однако эти представления явно устарели. Обособление элит от своих рядовых сограждан становится чумой нового века. Века глобализации...
Кто на Западе больше всего кичится своими демократическими традициями? Американцы. Их верхи всегда любили подчеркивать свою народность в противовес аристократичности и кастовости Старого Света. Но с недавних пор американская элита все больше превращается в некую космополитическую силу, устремления которой прямо противоположны чаяниям подавляющего большинства граждан Соединенных Штатов. Причем четкие линии разлома проходят по отношению к таким явлениям, как глобализация, членство в ВТО, экономический ультралиберализм, многокультурность и политкорректность. Ярче всего это описано в книге Сэмюэля Хантингтона "Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности" (2004 г.) Там он приводит данные социологических опросов. Итак, первым было движение деконструкционистов в 1960-1970-х годах, остервенело атаковавшее американскую идентичность. Вместо того, чтобы сплачивать жителей США в единую нацию с общим языком, культурой, ценностями, верой и историческими героями, деконструкционисты стали выпячивать всяческие национальные меньшинства. Они ненавидели то, к чему были привержены американские граждане: национализм, патриотизм, христианство (протестантского толка). Они мечтали сделать Америку страной всяческих меньшинств. И к таким разрушителям примыкают сначала политики, а затем академические, деловые, профессиональные и масс-медийные верхушки Соединенных Штатов. Гибель СССР и политика "неограниченного капитализма" ускорили процесс раскола американского общества. Народилась "глобоамериканская" элита, "золотые воротнички" (они же - "давосские мальчики" и "космократы"). Как считает Хантингтон, к 2000 году на планете насчитывалось около 20 миллионов "золотых воротничков", 40 процентов коих имели гражданство США. В самой Америке "золотоворотничковый слой" насчитывает не более 4 процентов населения. Но именно эти 4 процента обладают львиной долей богатства и влияния в современных США. Их психология цинична и космополитична: мол, в ближайшие годы только политиков будут заботить государственные границы. "Космократы" (или космополиты?) больше связаны с международными сетями и корпорациями, нежели собственно с Америкой. За богатством потянулись и академические круги. Слово "партиотизм" в США 1990-х годов стало, как и в ельцинской РФ, ругательным. "Профессор Марта Нуссбаум из Университета Чикаго определяет патриотическую гордость как "морально опасную эмоцию", доказывает этическое превосходство космополитизма над патриотизмом... Профессор Эмми Гутман из Принстона утверждает, что американским студентам "просто стыдно узнавать: прежде всего они, оказывается, граждане Соединенных Штатов"... Профессор Ричард Сеннет из Нью-Йоркского университета отвергает "порок общенациональной идентичности" и называет эрозию национального суверенитета "принципиально позитивным явлением". Профессор Джордж Липсиц из Калифорнийского университета (Сан-Диего) полагает, что "в ближайшие годы в патриотизме начнут искать прибежища мерзавцы всех сортов и мастей". Профессор Сесилия О*Лири из Американского университета считает, что проявлять патриотизм означает позиционировать себя как милитариста, "ястреба" и белого мужчину-англосакса. Профессор Бетти Джин Крейг из Университета Дорджии нападает на патриотизм за его "тесные связи с воинской доблестью"..." - с иронией и болью пишет Хантингтон, ненавязчиво подчеркивая неанглосаксонские фамилии этих интеллектуалов. Вспомните параллели с 90-ми годами в РФ. На русский патриотизм обрушиваются Гозман, Швыдкой, Шабад, телевидение Гусинского, юморист Шендерович и тому подобные. Даже аргументация "бело-сине-красных" интеллектуалов почти стопроцентно совпадает с лексиконом американских деконструкционистов и глобалистов. И это при том, что американский народ в большинстве своем как раз уважает патриотизм. Хантингтон говорит об острейшем противоречии между "патриотической публикой" и "денационализированными элитами". "Американский истеблишмент, как частный, так и государственный, все больше отдаляется от американского народа. Политически Америка остается демократией, поскольку лидеры страны становятся таковыми через свободные и честные выборы. Во многих других отношениях Америка сделалась непредставительной демократией, поскольку в ряде аспектов, особенно касающихся национальной идентичности, мнение избранных лидеров категорически не совпадает с мнением народа. Можно сказать, что американский народ все в большей степени отчуждается от государственной политики и сферы управления", - с горечью отмечает Хантингтон. Он приводит обширную статистику, доказывая: в то время, когда подавляющее большинство американцев выступает против неограниченной свободы бизнеса (и за протекционизм), против наплыва мигрантов и политики многокультурности, против эрозии англоязычности, против феминизма и засилья меньшинств, американская элита, наоборот, все это неуклонно проводит в жизнь. (Например, за отмену протекционистских пошлин на импорт товаров в США в 1994 г. высказались 79 процентов представителей элит и только 40 процентов - народа). Причем занимается сокрушением "американскости" элита в первую очередь финансовая, от которой зависят и политики, и университеты, и масс-медиа. Вырисовываются даже некие закономерности. Итак, если с 1960 по 1979 г. интересы публики и государственной политики совпадали в 63 процентах случаев, то с 1980 по 1993 г. процент снизился до 53 процентов. "Нежелание национальных лидеров "заигрывать" с народом имеет вполне предсказуемые последствия. Когда политика правительства принципиально не совпадает с мнением общества, мы вправе ожидать утраты общественного доверия к правительству и интереса к политике, а также поиска альтернативных средств реализации своих убеждений, неподконтрольного политической элите..." - пишет Хантингтон.
Чтобы хоть как-то сплотить расползающуюся нацию, чтобы остановить разверзание пропасти между элитой США и народом, потребовалось устроить шоу 11 сентября 2001 года и последующий бушизм. На какое-то время этого хватило.
"Когда мне исполнилось девятнадцать, я перебралась в Нью-Йорк. Если вспоминать, какой я была тогда, я скажу, что увлекалась музыкой, сочиняла стихи, рисовала - и, почти на политическом уровне, оставалась при этом женщиной, лесбиянкой и еврейкой. Американкой я себя, признаться, не сознавала... 11 сентября все изменилось... Теперь я ношу на своей сумке американский флаг, улыбаюсь истребителям, пролетающим в небе надо мной, и называю себя патриоткой", - такую цитату из откровений Рейчел Ньюмэн приводит автор книги "Кто мы?". Однако эффект "одиннадцати-сентябрьского патриотизма" оказался недолгим. Откровенный идиотизм и авантюристичность бушизма вернули все на круги своя. И снова идет слом идентичности, а элита отдаляется от народа. Она все больше становится глобалистски-денационализированной. Вариант того же явления - появившийся в Европе некий "постфашизм". Термин был порожден знаменитым интеллектуалом и культурологом Умберто Эко, что применил его по отношению к правлению в Италии медиамагната Сильвио Берлускони. Итак, его черты: оболванивание народных масс с помощью дебилизирующих, возбуждающе-развлекательных СМИ, которые ломают способность к цельному, логическому мышлению. Став дебилами (немыслящим большинством), массы с упоением голосуют за политиков Берлускониева типа. За тех, что могут в один и тот же день говорить взаимоисключающие вещи (чтобы понравиться разным отрядам электората). Тех, что ловко используют популистские лозунги. За тех, что кичатся своим богатством и в открытую используют власть для извлечения прибылей в своих деловых империях, и при этом не стесняются, как раньше, совмещать власть с бизнесом. (Берлускони, став премьером, не стал уходить с руководящего поста в своей частной медиа-империи). Более того, оболваненный электорат умиляется: каков шельмец! Смог украсть для себя - украдет и для нас. Или же так: он уже наелся - значит, воровать не будет. При этом Берлускони выступал как самый последовательный союзник США и сторонник глобализации. Сегодня термин "постфашизм" применяют к правому лидеру Франции, популистско-националистически- проамериканскому Николя Саркози. Отличительная черта европейского постиндустриального постфашизма - беззастенчивое манипулирование электоратом. Его дурачат почти в открытую. При этом материальное положение масс ухудшается (ведь производство уходит из Европы в Азию), демонтируется система социального государства. Размывается средний класс, растет число бедных - но зато сверхбогатая верхушка все больше выделяется в некую "высшую расу". Она превращается в те самые космополитические "золотые воротнички".
Отличительная черта нынешних богачей - крикливая, показная роскошь. Умопомрачительная дороговизна их одежд, жилища, пищи, развлечений. Глядя на богачей США и Европы, элиты остального мира принимаются им подражать. В РФ мы это видим во всей красе. Несмотря на некую реабилитацию патриотизма, РФ-элиты ведут себя как "высшая раса", живут в Лондоне, учат за рубежом детей, покупают там предприятия, виллы и футбольные клубы. В Азии элиты просто купаются в роскоши, выкидывая на нее миллиарды долларов за счет сверхэксплуатации своих народов. И глядят на свои народы как на грязь под ногами. Мы можем с полной уверенностью утверждать, что отделение элит от своих народов и слияние оных элит в сообщество глобальных "хищников" связано с многими другими явлениями. И взаимосвязи эти установлены самым что ни на есть опытным путем.
Итак, элитарное свинство всегда сопровождается процессом деиндустриализации и укреплением власти не какого-нибудь, а именно финансового капитала. Промышленность либо разрушается физически (как в РФ), либо уводится в Китай (как в случае США и Европы). Экономика творчества, грандиозных научно-технических программ и прорывов заменяется бесплодной экономикой финансовых спекуляций, психических манипуляций, коррупции и сырьевого экспорта. Технический прогресс сводится к бесконечному усовершенствованию компьютеров, телевизоров, мобильных телефонов и электронно-виртуальных игр. При этом явно деградирует образование (и школьное, и высшее). Наблюдается оголтелая пропаганда гомосексуализма, истерическая борьба с антисемитизмом (его видят буквально на каждом шагу), гонения на патриотизм. В наступление переходят сторонники феминизма, прав всяческих меньшинств и "мультикультурализма" (по-русски - многокультурности). Расцветает теория о том, что добродетели (честь, совесть) - это пережитки уходящей эпохи, а в торжествующем постиндустриализме добивается успеха тот, кто не имеет никаких моральных ограничений. Это, мол, и есть "постиндустриальная нравственность". Любовь к своему народу объявляется "фашизмом". Расцветают наркомания и разветвленная индустрия порока. Бизнес и власть начинают апеллировать к самым низким и темным сторонам человеческой натуры. Начинается яростная атака на традиционные религии - их норовят заменить даже не атеизмом, а откровенным сатанизмом. Гибнет культура чтения - ее заменяет примитивная видеокультура, воскрешающая нравы и представления дописьменной эпохи. Экраны истекают кровью и спермой. СМИ садистски смакуют чужие страдания, катастрофы и войны. Начинается погружение во "вторичное варварство". Политика превращается в вечное шоу с использованием катастроф и терактов, провокаций и наглой лжи. И все это идет на фоне разрушения общества, раскола его на супербогатых и бедных, с ослаблением и разрушением среднего класса. Корень зла всегда один: засилье спекулятивного капитала. Создание "экономики глобального казино". Абсолютизация принципа "прибыль - как можно скорее и прежде всего". Попытка повернуть общества к патриотическим ценностям, не меняя при этом элиты и не затрагивая в целом экономической основы, была предпринята в США после 2000 года и в РФ в тот же период. Пока означенные попытки не привели к сколь-нибудь заметному успеху. Но, с другой стороны, эра господства финансовых спекулянтов и манипуляторов массовой психологией явно кончается. "Постиндустриальный" мир входит в тяжелый системный кризис, в полосу катастроф и потрясений. Длившееся с начала 1980-х годов господство ультралибералов истощило экономику и инфраструктуру некогда промышленно развитых стран, привело к демографическому кризису, накопило тяжелейшие проблемы. Теперь снова нужно заниматься наукой и технологиями, строить инфраструктуру, осваивать новые виды энергии, летать в космос. Проще говоря, творить новую революцию в производительных силах. Такую же, как революция XVIII-XIX веков, когда человечество перешло от использования энергии ветра, воды и мускульной силы к экономике машин, химической энергии и электричества, к эпохе фабрик и заводов. Подобный прорыв необходим и сейчас. Причем и для США, и для Китая, и для Европы, и для РФ новая технологически-промышленная революция становится условием элементарно выживания. Все названные игроки погрязли в своих тяжелых проблемах, напоминающих гордиев узел: распутать уже невозможно - надо разрубать. Чем? "Мечом" новой научно-технической революции. Но со старыми элитами сделать подобное невозможно. Элиты нужно кардинально менять. Финансовый капитал бесплоден: он лишь до бесконечности эксплуатирует созданное до него. Надо выводить к вершинам власти людей с новой психологией, с иным взглядом на мир. Нужны не банкиры, не юристы и не экономисты, а генеральные конструкторы, дерзкие мечтатели и создатели "того-чего-раньше-не-было". В этом смысле в завтрашнем мире победит тот, кто первым совершит смену элиты, кто покончит с отрывом ее от народа. Тот, кто осуществит старый советский лозунг "Народ и партия едины" (подразумевая под партией именно элиту) в рамках грандиозного строительства нового мира. Наша мечта: чтобы сей процесс первым восторжествовал в Русском мире. Однако реальность к нам немилосердно: в РФ элита по-прежнему оторвана от народа. Несмотря на рост ВВП, идет углубление материально-имущественного расслоения, не преодолена неэффективность государственного аппарата и его неописуемая коррупция. Не преодолена инерция "криминального ульталиберазизма" в экономике, господствовашего в проклытые 90-е годы. Впрочем, в США тоже хватает проблем. Надо признать, что ближе всего к желаемому состоянию подошла именно китайская элита. Ведь она никогда не была финансово-спекулятивной и медийной. Она инженерна и проектна по сути своей. Судя по всему, старые элиты "золотых воротничков" не отдадут власть без боя. Главной же революционной силой (аналогичной пассионарному рабочему классу начала ХХ века) станет уничтожаемый глобализацией и ультралиберализмом средний класс - инженеров, исследователей, специалистов с высшим образованием, университетских людей, программистов, рабочих высшей квалификации. Они должны вступить в борьбу с финансово-медийной элитой на Западе и с сырьевыми олигархами и коррумпировааным чиновничеством - на Востоке. Еще в апреле 2007 г. был опубликован доклад контр-адмирала Криса Пэрри, главы Центра развития, концепций и доктрин министерства обороны Великобритании, посвященный стратегическому контексту через тридцать лет. "Средний класс может стать одним из революционных классов, приняв на себя роль, которую Маркс отдавал пролетариату",- говорится в докладе. Этот тезис основывается на все увеличивающемся разрыве между средним классом и супер-богачами, с одной стороны, и городскими низами, который угрожает общественному порядку. "Средние классы мира могут объединиться, используя свой доступ к знаниям, ресурсам и умениям". Марксизм может быть возрожден, говорится в докладе, кроме того, и из-за глобального неравенства. Усиливающаяся тенденция к прагматическим ценностям будет способствовать тому, что люди примутся искать "убежище, предоставляемое более жесткими системами верований, включая религиозную ортодоксальность и доктринерские политические идеологии, такие как популизм и марксизм..."
И сие тоже согласуется с выводами о том, что нынешняя глобализация и ультракапитализм уничтожают средний класс. Об этом особенно громко говорит современный русский историк Андрей Фурсов. Оно и понятно: глобализм выводит производство из стран Запада в Азию. Исчезают условия, породившие западный средний класс: существование Советского Союза, который заставлял капиталистов разворачивать громадные государственные программы в области вооружений, науки и техники, образования, в сфере социального обеспечения. А сегодня "середняки" больше не нужны. В глобальном порядке востребованы суперэлитарии, небольшая прослойка специалистов высшего класса - и тупые малоквалифицированные рабы в больших количествах. Но средний класс образован и обладает знаниями. Он не захочет молча погибать. Он революционизируется и попытается дать ответ на вызовы глобального капитализма. Так же, как когда-то рабочий класс и технократы дали ответ на вызовы Первой глобализации начала ХХ века, потерпевшей крушение в Мировой войне 1914-1918 годов. (Тогда они породили проект Красной звезды, проект Свастики и проект Фасции - плюс "Новый курс" (Нью Дил) Рузвельта, вобравший черты всех подобных проектов). С нашей точки зрения, в XXI в. неминуем подъем и неокоммунизма (очень высокотехнологичного и сумевшего учесть ошибки коммунистов ХХ века), и неофашизма (также обогащенного опытом и тоже ратующего за примат созидательного капитала над финансовым), и неонацизма, и "ньюдилерства", и религиозного фундаментализма. Принципиально новым может стать движение "нейросоциалистов", куда войдут продвинутые коммунисты и сторонники делиберативной демократии (демократии диалога). Они выдвинут проект создания самоуправляющегося сетевого общества с минимальной бюрократией, техноцерковью, с созданием "разумных организаций". (Этот вариант описан в "Будущем человечестве" Игоря Бощенко и автора этих строк). Юноше, обдумывющему планы на жизнь в наши дни, придется выбирать среди этих течений. Революционизирующийся средний класс и креативный капитал будут распределяться именно между этими воскресшими проектами. При этом на повестку дня станут новая НТР, создание человека нового типа, нового общества и т.д. Вполне возможно, что мы увидим возникновение технократически-проектых, нацеленных на прорывы - и крайне нелиберальных диктатур. И все это - в условиях ожесточающейся войны с финансово-медийными элитами, борьбы с агрессивным исламизмом, в условиях жесткой конкуренции с Китаем. Вполне возможно, что и США попробуют преодолевать свой кризис через ввержение мир в полосу постоянных войн. (В принципе, сие началось: уже сейчас назревают турецко-курдская война и война в Пакистане. Плюс войны на руинах Ирака, в Ливане и т.д. Плюс возможные агрессивные операции самих США). Борьба революционного среднего класса породит и "цветные революции" там, где это возможно, и террористическую да стачечную борьбу там, где политические свободы подавлены. Чтобы сохраниться и победить, Россия, по логике вещей, должна сыграть на опережение и оседлать бурные потоки истории. Нам отчаянно необходимо поменять элиту и перейти на траекторию инновационного развития. Развития проектного, с новыми прорывными пятилетками. В противном случае РФ падет из-за ожесточенного общественного конфликта внутри себя, в силу неэффективности государственного аппарата (управленческого дефолта) и под ударами внешних сил. Обозревая затянутый штормовыми тучами горизонт будущего, мы шепчем: "Это есть наш последний и решительный бой!"
Приближается кровавая, хаотичная Зона Бифуркации. Поглядите еще раз на схему двух ветвей развития будущего в начале этой книги. Найдите середину ХХI века - и посмотрите, какие варианты развития событий могут ждать нас в этой Планетарной Полуночи. Если ты еще юн, мой читатель, готовься к битве не на жизнь, а на смерть. Тренируй душу и тело. Учись владеть оружием. А самое главное - становись профессионалом своего дела, не уставай всю жизнь приобретать новые знания и навыки. Ибо восторжествует в грядущем лишь тот, кто невероятно силен, мужествен и умен. Максим Калашников, приверженец идеи "красной свастики" и СССР-2, мечтает лишь об одном: чтобы русские в этом хаосе смогли совершить рывок в мир Третьего проекта. Зажечь яркий факел в ночи. Перейти на космическую траекторию развития. Породить неоимперию (СССР-2) и новые виды человека. Создать государство совершенно нового типа, что будет отличаться от нынешних государств так же сильно, как Римская империя - от стаи первобытных людей. Айзек Азимов, выдав в свет свою трилогию "Академия и Империя" в 1951 году, создал теорию психоистории. Он вселяет в нас надежду. Он считает, что период хаоса и смуты после гибели империи можно сжать до минимума, если сплотить сообщество научных творцов и смелых предпринимателей. И что они в силах зародить новую Империю. Что власть денег, основа капитализма, вскоре из живительной силы превратится в силу мертвящую. И тогда на первый поан выйдет созидающее Знание. Ну, а потерянные нами территории, все эти "независимые государства"... Скажем словами одного из героев Азимова:
"...Представьте себе, во что превратились внешние миры Галактики за годы разрухи и так называемой независимости, и спросите себя, неужели во имя дурацкого отмщения вы действительно хотите, чтобы Сивенна, вместо того, чтобы стать провинцией, которую защищает могучий флот, превратилась бы в варварский мирок в дикарской Галактике, купающийся в мутных волнах выморочной независимости, которая ничего вам не даст, кроме упадка и нищеты?" Ради новой Империи нам нужно творить и сражаться.
Нас ждут тяжкие испытания в этом столетии, читатель. И ожесточенное соревнование с конкурентами, и весьма вероятные войны.
1
Документ
Категория
Статьи
Просмотров
2 755
Размер файла
474 Кб
Теги
геополитика, кризис, Фурсов, история, капитализм, социология
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа