close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Антон Брюханцев Многостишья 2011 PDF

код для вставкиСкачать
LU.LU
Всё больше общего я вижу,
Среди народов разных мест.
По общему лекалу видно соткан,
В любом селе, в любой долине,
Прекрасный образ – Человек!
Как гром
Как гром среди хмурого неба,
Свалилась правда мне в глаза.
Рассеяв тучи, растворив туман, вода.
Увидев дали, чистый жизни горизонт,
Всё ясно стало: почему, зачем была гроза нужна.
Я – не я
Чужие чувства и желанья,
К себе я примеряю каждый раз.
Но в глубине души я знаю,
Что не моё, и каждый раз,
Себя за бесхребетность проклинаю,
Сопротивления запас иссяк, запал угас.
Бессмертие
Ах если б люди жили вечно,
Не умирали никогда.
Все было б идеально, безупречно,
Над плотью не глумились бы года,
Не рвали б тело на куски болезни
раны,
Эмоций
,
страшных смерти ожидан
ья
обошла
б беда.
Что мне делать?
Что мне делать с моим телом?
Встать, спасаться и бежать?
Или стойко под ударом,
Оставаться и спасать,
Душу, родины благополучье,
Делать, а не рассуждать?
Топор-мерило
Топор – мерило, рост равняет,
Которых, честно не играют,
По правилам, система по делом даёт,
Вознаграждает и карает,
Всё непокорному прощает,
Послушного, забитого гнетёт.
О власти
Что власть? То производная от страха.
За свою жизнь, за существо.
Кто смел, тот не испытывает страсти управленья.
Но змею не понять дано,
Что тело бренно, а душа на вечно.
И страха нет, когда с тобою рядом Бог.
Насильнику
Насильнику ищу я оправданья,
Мне нет за это состраданья.
Ведь добровольно боль терплю,
И рот зажав ладонью крик топлю.
И это лучшее за слабовольность наказанье,
Еще чуть-чуть, самоубьюсь и в небо улечу.
Крах
Предрек пророк скорейший крах,
Как общества так и морали.
В ответ его неблагодарные лишь громко осмеяли.
Как многого они еще не знали.
Масштабов зла грядущего, себе с трудом воображали.
И гоготали, гоготали, гоготали.
Изменнице
Ты глупое ничтожное созданье,
О чем ты можешь в этот час мне рассказать.
Разбила ты свои мечты. И горе это тебе данью.
Прося пощады продолжаешь жалобно стонать.
Но не прощу. Чтобы познала тщанье,
Как дьявола в уста его лабзать.
Дитя
Незамутнённым взором гостя,
Не замечтательным и острым.
События любого и предмета новизны,
Впервые аромат вкушал весны,
Цветов, эмоций запах, леса настроенья,
Младенца радости глаза, движения полны.
Россия. Взгляд со стороны
Россия. Взгляд со стороны:
Босые дети в лён одеты.
Чернеют бороны бразды –
Россия. Взгляд со стороны:
Медведи, балалайки, водка, сигареты,
Уныние, разрухи, след, войны –
Россия. Взгляд со стороны.
Тимофееву А. Н.
Милый Саша, кушай кашу,
Не предпочти жене Парашу.
Заботой чадо окружи,
Вниманьем другов дорожи.
Успехи ворогов пусть злят.
Не помутнеет трезвый взгляд,
В момент любовным хмелем упоенья,
Санёк, тебя я поздравляю с днём рожденья!
Сын праздника
Себя труду не посвятивший –
Сын праздника и вольных дум –
Огнивом слов в ночи невежества светивший,
Бретёра рифмой дерзкой усмиривший,
В тишь праведную превративший балагана шум,
Врагов дипломатичным тоном лиры примиривший,
Дам общество изяществом привараживший,
Злачёной литеры, печатью рёкший света бум.
Сложнее
Принять любовь и быть любимым,
Сложнее чем любовь дарить,
И быть настолько крепким, духом, сильным,
Себя сначала чтобы полюбить,
За всё, что сделал и не сделал,
За недостатки все|х простить,
И в сердце даже самых близких,
За боль, обиды, отпустить.
Слова
Он на меня язык поднял –
В ответ я громом самодержца,
Его дух личности сковал,
Ударом точным – прямо в сердце.
Слова оружия сильней,
И режут глубже и больней,
Без промаха, буямого дерзою кривдоверца – Он на меня язык поднял.
Родители таланты убивают
Сомнения серьёзные питают,
В способностях своих детей,
Родители, словами, настроеньем выражают,
Неверья тоном унижая отнимают,
Уверенность, поливши ядом рост, корней,
Сокрытого от глаз гниенья,
Виновники, положили зародки разрушенья,
Сомнением способностей своих детей.
Раб
В свободу раб охотно верит,
Желанием свободы раб живет.
Но наслаждаясь самодельной цепью,
До толи воли сладости не ощутит, не обретет,
Пока предпочитает шелк презренному отрепью,
Своих страстей, пороков и желаний до тех пор,
Не сломит коли роскоши, разврата прочной крепи,
Останется рабом (себя), иначе – победит – фурор!
Птицы улетели
Сухо, травы пожелтели.
Стаей дружно гоготать,
Югом птицы улетели,
Оставляя зимовать,
Север, листья облетели,
Рано, снегом, засыпать.
Югом птицы улетели,
Оставляя вспоминать.
Приговор
По приговору злых вельмож,
Торговцев смертью поощрили.
И дали им салидный грош –
Большими полномочиями наделили.
«Для жизни Русский не пригож» –
На сборище своём постановили.
Под алкогольный и табачны нож,
Россию запустить решили.
Ода на свободу
Пишу я оду про свободу,
Для тех, кто не устанет ждать,
Когда откроются заборы,
И побегут ЗК гулять,
Бескрайним по Русским просторам,
Скорее родных повидать.
Открыта дорога бандитам и ворам,
Свобода, домой. Чего больше желать?
Муж
Мужчину/ой делает не внешность,
Сурового брутального самца.
Не скрип кареты золочёной,
Не стены толстые высокого дворца.
А рук надежных, крепких нежность,
В кручины время безмятежность,
Детей, жены достойно сердце,
Заботливое, мужа, не юнца.
Монтессори
На уме проклятья пятна.
Вот загнул. Но суть понятна.
Затемненья в голове.
Слабоумие в тебе,
Развивает Монтессори,
Эгоиста в обществе,
Не способного на жалость –
Горе-дурака в семье.
Мария – дева
Красы не на показ явленной,
Доступной мужу одному, черты,
Прекрас Марии – девы, лона полны.
С Венерой рима красоты,
Святой Руси оплот нетождествленный,
Сокрыт за дебрями тайги, в глуши,
Секрет исполенных заботы поволокой, теплоты,
Зениц/ы Афродиты Греции известно, лишены – пусты.
Малыш
Поспал, поел и на горшок.
Смотри как вырос малышок.
Уже не влазеет в пелёнки.
На фотике уж нету пленки,
Снимать, проснулся, потянулся, закричал.
Каляску папа покачал.
Опять заснул малыш засоня.
Угомонился, спит – тихоня.
Лучшие друзья
Решают все проблемы, помогают,
Мне деньги – лучшие друзья.
Злость, раздражение снимают,
Покупкой роскоши. Всё можно что нельзя,
Бесплатно получить, теперь я покупаю,
Товар: любовь и дружбу и вражду.
Вот прикупил себе местечко давече в раю.
От совести грызений не страдаю.
Завет
Все то, что в жизни происходит,
Обязан ты безропотно принять.
Судьба со злыми добрых сводит,
Один совет могу я дать:
«Покорствуй господа заветам,
Уроки должен ты покорно принимать.
Растёшь душой благодаря преградам этим».
И не убавить, не отнять.
Животные
Людские размышления неведомы и чужды.
Животным логика в природе не нужна.
Инстинктом руководствуясь посильно уталяют нужды,
Интуитивно чувствуют где есть еда, а где беда,
Всегда отчётливо осознают, угрозу, представляют,
Звеном отдельным каждый в пищевой цепи,
Свой вид и род, в природе место занимают,
Гулёны вольные высоких гор и золотой степи.
Бывает
Красавицы за деньги продаются,
Из-за отсутствия материальных средств,
На роскошь, лоск и блеск легко ведуться.
Парням молоденьким не достаются,
Ввиду наличия больших богатств,
Хрычи плешивые злорадостно смеются.
Но скоро все мечты любовниц разобьются,
О камень преткновенья – серый быт.
Я умирал
Я умирал, от холода,
Я замерзал, от голода,
Никто меня не спас,
В беде, меня оставили,
Молить, себя заставили,
Проехать и пройти,
Мимо меня лежащего,
Просящего, гласящего,
Где силы вы нашли?
Смысл жизни
Зачем рождает человека мать?
Зачем душа приходит в мир отягощённый слабой плотью?
Затем ли сеять чтоб сорняк раздора, убивать?
Иль чтобы скорбью, умываться, вдоволь, кровью?
А может похоти свои без края уталять?
Нет, нет. Пришел сюда ты сделаться мудрее, болью,
Очистивши себя, добра поступками проростки зла искоренять.
Смирить в сознании свою и волю божью.
И новый опыт в новом теле испытать.
Русский человек
Всевышним хранимый,
Но властью гонимый.
Народом любимый,
Потомками чтимый,
Душою ранимый,
Ветрами носимый,
Любовью влачимый,
Соблазном дразнимый,
Любимый Русский человек.
Обречены
Обречены на расставанье.
Мы, разные, отделены,
Телами, грешны души наши,
Объедениться не вольны.
Стремяться, тщетно, но слабы,
Вибраций частоты, высоты,
Недостающие низки. Печаль.
Разделены. Мы разные.
На одиночество обречены.
Extirpation
Only core is quite stable.
All additional will fall –
Such is morals of a fable:
Won’t be heard a prayers call,
Drowning raucous sinner’s bawl –
Harmful incident and trouble,
Whose permission let befall.
Judge’s verdict not a pliable –
Extirpation. Now. For all.
Чтоб помогать
Пошёл я голый, босиком в природу,
Чтоб людям помогать, народу,
Тела и души исцелять,
Делами, словом, выпрямлять,
Осанку, предлагать здоровым, стать,
С колен, учить, учиться, отдавать,
Как не имея раздавать,
Не требовать, прощая принимать,
Пошёл я голый, босиком в природу,
Чтоб людям помогать, народу.
Провидение
Витающее целого расплывчато веденье.
И провидение не зримою рукой,
Ведёт создателя произведенья,
Бодрит и не дает найти покой,
В молоке света лампы, ожиданья, той,
Которая ослабит глупого сознанья путы,
Для вдохновения, секунды, той,
Всей жизни ключевой минуты
Стой! Пришло! Ослабли глупого сознанья путы,
Раскрылись лотоса болотные цветы. Покой.
Мусор
Настанет день и будет время,
Когда от мусорных оков,
Спадет безжалостное бремя,
Остервенелых дураков.
Исчезнет жадность, згинет смрад.
Забрызжет снова водопад.
Вздохнет свободно вся планета.
Расправит плечи, спустит пар.
И позабудут наши дети,
Нас опозоривший кошмар.
Воспоминанья
Болезненны прошешего воспоминанья.
Но бесконечность поглотит,
Сухую горечь расставанья,
Дождь счастья, новой оросит,
И вылечит усладой встречи,
Возьмёт она тихонько плечи,
Прошепчет: «Милый, дорогой.
Всегда с одним тобой я буду,
В печали, горести пребуду,
На веки, верною женой».
Книга жизни
События без дат.
Года без заголовков.
И жизнь как без названия рассказ.
Немеченные дни летят.
Бытовье – не картина – зарисовка.
Эмоции без рубрики отметки – на показ.
Явление поэта
Звезда на небосклоне вспыхнет.
Мрак ярким светом озарит.
Таланта мощь судьба подарит,
Земле/и, пороки общества сатирой обнажит.
И вот, свершились все знаменья –
На свет явился человек,
Чьего прихода ждали два столетья –
Невежества скончался страшный век.
Я уезжаю
Я уезжаю, может быть на вечно.
Дождем Алтая горы плачут обо мне,
Вернусь – останусь здесь навечно.
Почетным маршем облака шагают в вышине,
Казалось бы, приехал лишь вчера,
Бежит в горах так время скоротечно.
Алтай, тебе навеки отдана душа,
Красоты дивные твои так хороши, так безупречны.
Я – тот
Где бреют бороды и носят юбки мужики.
Где бабе в брюках в обществе не стыдно появиться.
Где проститутки, гомики и лесбиянки не редки.
Я – тот, кто женщину готов не трахать а влюбиться.
Где каждый пуще друга ищет способ извратиться.
Где за глубины принимаются вершки.
Где стыдно быть до свадьбы девственницей девке.
Я – тот, кто сохранил, когда мотали дураки.
Юмор
Да, юмор он такой.
Бывает разный: сложный и простой;
Бывает чёрный, фиолетовый и золотой,
Но на любителя всегда весёлый и смешной.
Бывает, что не сразу всё поймёшь,
Но без него и дня не проживёшь,
Лишь с ним ты выживешь, в беде не пропадёшь.
Когда в бытовье липких серых дней на стену от тоски ползёшь.
Шахматы
Плод гения безвестного брамина –
Игра явлённая века назад,
Из Индии пришла к простолюдинам мира,
Преодолев запретов и преград каскад.
Искусство, спорт в себе соединила,
Защит, стратегий, тактик умных и атак.
Не мышц, где, интеллекта побеждает сила.
Виват король! Конец сраженья: шах и мат.
Шампанское
Шампанское – вреднейшее явленье,
По мимо яда там еще и газ.
И это вызывает страшное травленье,
А детям это предлагается как безобидный квас.
Под видом сладенького зелья,
Вы бомбу заливаете в себя.
А настоящая причина дикого похмелья,
В потере клеток мозговых заключена.
Уеду
Вот уеду я в деревню,
Заведу себе коня.
Канет в лету городская,
Бестолковая возня.
Вовремя успел окститься,
Бороду густую отрастил.
Сердце сельское девчины,
Нравом крепким покорил.
Тысячи Иуд
Ликуй торжествено отца предатель –
Свободен царства липкий трон,
От крови, дружества с врагом, блаженства сыновей мечтатель,
Тебе, прощальный, выстрелом в висок, признательный поклон.
И под небес земли Ливийской сводом,
Безумная шакалов рать,
Обманутая подлым кукловодом,
За брошенную кость, друг другу, глотки будет рвать.
Тыл
В атаку чтоб отчаянно идти,
Я должен быть всегда уверен,
В надежности фундамента семьи.
Для фронта нерушимый тыл потребен.
Но ты опоры пошатнула,
Сомнением разрушив веры хрупкие мосты.
Оставила. Один на поле боя.
Без ласки огрубели воина персты.
Тропа
Идет тропа моя по краю,
Рискую подскользнуться каждый день,
В тумане будущее представляю,
Я жалкая себя расплывчатая тень.
Хочу самоубийством жизнь покончить,
Расторгнуть преждевременно контракт.
Как существо я человека опорочил,
Бесславной личности достойнийший закат.
Творить добро
Не нужно никакой раскрашеной бумажки,
Чтоб обществу творить добро.
Всё зло деньгами орашается без тайны маски,
А праведность всегда категорический банкрот.
Звон смеха радостный заменит звук монет,
Улыбка за свершенье дел нам лучшая награда.
Взаимная любовь рецепт от всех насущных бед,
Отсутствие посредника – банкнот – нам к счастью не преграда.
Стремление
Ростки успеха пробиваются сквозь землю,
Тягучую и черную как смоль.
Я вдохновлен важнейшей целью,
При пораженьи испытаю острую, отчаянную боль.
Но не боюсь я проиграть,
Победу вижу лишь на горизонте.
Ничто не обернёт моих порывов вспять,
Я не сдаюсь. Я опытный боец на счастья фронте.
Страшилка
Воздух стылый, лес густой,
Снег по ниве рое|м|чится.
Ночью тёмной дом пустой,
Одинокий ждёт, таится.
В поле стаи волчьей вой,
Ворон чёрный: «гарк» – кружиться.
Леденящий скрип дверной.
Кто страшилки не боится?
Практика Я тоже до сегодняшнего дня казалось бы не мог. А вот попробовал и получилось. Растаяла завеса, тайны, спал дымок. Исполнил так, что профи только снилось. Снять ложных предрассудков блок, Чтоб вдохновения, поток, река, пролилась. Таланта плод развить помог, Лишь опыт – практика – в класс дисциплина превратилась. Смесь
Ни да ни нет ответа нет.
Лишь есть к предмету отношенье.
Нет радуги а только серый цвет.
Добро и зло – энергий хаотичных завихренье.
Зависит от того, какой обёрткой обернёшь свой быт.
Чем кутает события бытья сознанье.
Какого цвета пеленой покрыт,
Твой разум, таково и мира ощущенье, пониманье.
Скоро
Наступят скоро времена.
Пред вашим взором стану я прозрачен.
Но в то же время буду видеть вас вполне.
Народ дилеммою пропажи этой станет озадачен.
Возвысилась моя душа, вот измененья суть.
Я жив, не умер, не погиб, я просто тенью обратился.
Отстал вперёд на сотню верст мой путь,
В сравненьи с ординарным человеком, удалился.
Сами
Себе проблемы люди сами создают,
На ровном месте стены воздвигают.
Себе расслабиться, подумать не дают,
И выхода из тупика считают что не знают.
Но свежим взглядом стоит лишь взглянуть,
На те проблемы что одолевают.
Как тут же растворяться и свободен путь,
Внимание всему глава, внимание всем управляет.
Сам не свой
Чужие миру я вопросы задаю,
Терзают душу смутные сомненья,
Ответ на кои знать по сути не хочу.
Поэтому и не могу принять решенье.
На месте попусту топчусь,
В беспутном я ищу пути и направленья.
Когда же я в конце концов очнусь,
Начну к своей мечте увереною поступью движенье.
Россия Росс̛я, м̛лая Росс̛я – Худая матушка моя. У̙ сотн̛ лет как кровоп̛̜цы, Всё тянут ̛̙лы ̛̚ тебя. Но я, ̛ тысяч̛ отва̙ных, Ударом смелым топора, Ра̚руб̛м путы бе̚ оглядк̛, Века дер̙авш̛е тебя. Рождаю
Я – драматург,
Я чувствую, страдаю.
Я – демиург,
Людей, характеры рождаю.
Удел – эмоций ощущать,
Чужие жизни проживая.
Злых, добрых, всех, любя и созидая,
Их, драмы как свои переживать.
Галустяну Н. С.
Наш скромны̜ М̛ша Галустян –
Пр̛мер, кум̛р для Росс̛я.
Да что там, ̛ для всех Землян –
Люб̛мы̜ мамо̜ М̛ша, д̙ан.
Герое|в|оплощенье актуальных;
Актё|р|оле̜ в к̛но, театре ген̛альных;
Родн̛к эмоц̛̜ бесконечны̜ шквальных;
Таланта соль, хар̛̚мы, храброст̛ субстрат.
Река жизни
Могучая река теченья жизни.
Без поворотов в ней никак не обойтись.
И что бы в жизни ни случилось,
Держи себя в руках, крепись.
Ведь сам себе избрал ты тело.
Наставник выбор одобрял.
Спустился ты на землю смело.
Условия игры ответсвенно принял.
Резиновые сапоги
Сегодня сам себе сказал спасибо,
За прежнюю покупку сапогов.
Все боязно обходят лужи стороною,
За модой потянуло всех глупцов.
А я спокойно танком пру по лужам.
Не страшно мне и по колено заходить.
Теперь, в своих резиновых сапожках,
Могу спокойно грязь везде месить.
Регрессивный гипноз
Унывшего приободряет,
Что не напрасно всё даёт понять,
Того/тому, кто по родным страдает,
Утерянного хочет кто обрясть,
Меняет боль на утешенье.
Живого с умершим через гипноз ведёт,
К моменту сладостному после жизни втречи, предвкушенье,
Почувствовать дарует, человек, теперь алкает жизни, а не смерти ждёт.
Разжечь
Разжечь пожар опасных мыслей в голове,
Стремиться враг используя набор методик разных –
То телевидинье, то радио, то интерент,
Пропагандирует разврат и похоть горомогласно.
Вся жизнь окутана эфиром бесконечным,
От информации не спрятаться, не убежать.
Реклама зла и гнёт добра бесчеловечный,
На праведного человека может повлиять?
Пьяница
Идёт по улице шатаясь,
На право голову склоня.
Бредёт смеясь и улыбаясь.
И матерится не спеша.
Споткнётся, плюнет, шаль поправит.
Из сюртюка пузырь достанет.
Суровым взглядом обведёт.
Без собутыльника, без тоста,
Не морщясь залпом изопьёт.
Прошла
Прошла июля половина,
Осталось мне на свете жить.
Еще две трети, пройдено, не стало,
А некого, и никого не хочеться убить.
Любить, пропить, раздать, нагнуться,
Тогда уж точно отвернуться все бывшие подруги и друзья.
А лучшие из ряда вон проснуться,
И упадут в болото липкого бытья.
Прости
Часто вижу в воде отраженье,
Не свое, а твоих нежных черт.
Настальгия терзает мне душу,
Хоть прошло уже тысячу лет.
Ты прости дорогая, мне лирический бред,
Лишь одну только фразу жажду слышать в ответ:
Я люблю тебя милый, всё что нужно – в тебе,
Воплотила природа для моих юных лет.
Приз
Спасибо Миша, Михаил,
Приз конкурсный я получил.
Доволен, рад в экстазе. Yeah.
Я рад такой крутой награде.
Я был одарен аппаратом –
Классным беленьким айпадом.
В конце с волшебной цифрой два.
Завидуй тихо школота.
Похмелье
Туман поплыл перед глазами,
В ушах раздался дикий звон.
Под действием дурнею алкоголя,
И сердца слышу рваный, гулкий стон.
Но не надолго сей уклад,
Пройдет дурное опьяненье.
Восторжествует праведный адат,
Наступит долгожданное от зелья пробужденье.
Поступь
Широким шагом я шагаю.
Версту глотаю за верстой.
Столбы считать не успеваю.
Иду уверенно всегда пешком домой.
Километраж на ноги я мотаю.
По грязи, лужам, снегу я иду босой.
Я говорю, прохожих лиц улыбки замечая:
«В природе каждый дома, свой».
Последний раз
Поледний раз в горячей ванне.
Последний раз бокал вина.
Глоток объятий счастья крайний.
Последний раз зелёная весна.
Последний раз целую даму.
Последний раз белёсая зима.
Не надышаться перед смертью.
Всё кончено солдат, идёт война.
Порыв
В порыве страсти хочется порою,
Разрушить то, что создано не мною.
Отправиться на фронт и воевать,
Безжаластно и безнаказанно людей уничтожать.
Уж с давних лет терзает риторический вопрос меня порою,
Имеем ли мы право убивать?
Зачем приведены сюда судьбою?
Не для того ли, чтобы жизнь другому дать?
Пожар
Пожар идёт по всей планете,
Через страданья, боль и кровь.
Решили вы установить порядок –
Дешевое господство дураков.
Единое правительство, валюта,
Тотальный государственный контроль.
Осуществил порабощение простого люда,
Зеленая бумажка – доллар – режиссер, король.
Писать
Ни есть, ни спать – писать, писать.
Мне суток мало, дней в неделе,
Я жажду новое творить и создавать,
Идеи воплощать, которые внутри бурлят, созрели.
Мне удовольствие рождать,
Не заменить уже и терпким хмелем.
Теперь я радость только получать,
Могу от рифмы, слов, которые на место сели.
Писари-шныри
Присутствием болото размешала –
Закопошились офисные упыри.
Улыбкой девственной зубов красавица сверкнула,
От возбужденья засопели в две ноздри,
От пота красные, смущенья,
Заерзали на стульях писари-шныри –
Не могут скрыть перед красою трепета, волненья:
«Мы слабаки. Для нас красива слишком. Чёрт её дери.»
Пилигрим
Поэт бродячий и худой,
Пороки мира созерцая,
Проникновенные стихи слогал,
Людей очнуться побуждая.
Хоть ростом был и не велик,
Но обладал могучим нравом.
На поле брани голову сложил.
Последний стих черкал пером кровавым.
Одиночество
Меня никто нигде не ждёт,
От этого я нахожусь в печали.
А как хочу чтоб после каждого далекого пути,
Меня с любовью и тепло встречали.
И глупых неурядиц череда,
На будущем кладёт рельефный отпечаток.
И не приходит никогда беда одна,
Хоть есть на дежда а в душе осадок.
Обращение с деньгами
Уроки обращения с деньгами,
С пеленок в голову ребенку надобно давать.
Иначе вырастит невеждой – не избегнуть драмы,
В финансовых вопросах будет инфантильно в облаках летать.
Что это инструмент счастливой жизни,
Но барыша рабом не нужно быть.
И с ближним милосердно надобно делиться,
Идею щедрости в умы младые следует вложить.
О хреме
Пришёл я голым в этот мир.
И нагишом уйти престало.
А всё богатство передам.
Меня оно всегда терзало.
К материальным благам я,
Отныне боле не привязан.
Вторичность – суть вещей. Первичен дух.
Смиренно осознать любой обязан.
Носитель
Своих знамён носитель гордый.
Хулитель доблестных имён,
Чужих ревнитель достижений буйный –
На муки вечны обречён.
Характер не покроный, шумный,
Рассыпаного блеском привлечён.
Пороком тела дух пленённый.
Не взором в небо обращён.
Нехват
Как не хватает мне любви.
Всё чаще думаю о смерти.
Всё что мы сделать не смогли,
Бросает снова в круговерти.
Вернуться хочеться домой,
И позабыть Земли кручины.
Присесть, подумать, отдохнуть.
И выяснить тоски глубинные причины.
Не угождай
Не угождай безмерно телу,
Ко всем одноразмерно справедливым будь.
Живи по совести, суди по делу,
Кто подарил тебе возможность жить ты не забудь.
Не следовать инерции, порыву,
Учись гормонов плеском принебречь.
Эмоциям не дай толкнуть себя с обрыва,
Пожар сомненья в голове, душе не дай разжечь.
Не сумел
Всевышний наградил могучим даром,
Стихи и музыку могу писать,
Картины, обернулся крахом –
Я не сумел страптивого коня муздать.
Неусмирённый вдаль умчался,
Талант, остался, я с собой на едине.
Ленивился, не развивался.
Теперь звучанья музы нету, в тишине.
Не ругаю
Не ругаю я воро
́
в,
Просто жалко безнадежно –
Не читать моих стихов.
Людям. Татю неприложна,
Рифма слога стройных слов,
Витьеватого сложенья,
Кифареда в гряды строф,
Мыслей звучного строенья.
Не отступить
И некуда мне больше отступать.
Я не могу теперь сдаваться.
Ведь к исполнению мечты,
Все клеточки меня стремяться.
Я не имею права проиграть,
Играю на победу, а не чтобы сдаться.
Готов идти на смерть и даже убивать.
Мне нечего терять, мне нечего бояться.
Не мало
Не мало целомудренных найдётся,
Кто тело за гроши не продаёт,
Любовью чистой седце чьё порывом отзовётся.
Морали наравов чистых кто не предаёт.
Безстыдства разрушительных плодов,
Растит идеология растленья, к гибели склоняет,
Семью – спасенье нации – подрыв основ –
Неотвердевших душ осуществляет
В неотвердевшие души пределы проникает.
Не всё
Не все ещё я сделал что хотел,
Мечты томяться в ожиданьи исполненья.
Осталось много нерешённых дел,
Испытываю будущего сладостное предвкушенье.
Придет за мною смерть ещё не скоро,
Хотя как знать, условия судьбы прочесть на небесах я не успел.
И с разрешенья милосердных душ матерых,
Из жизни собственной шедевр сделать захотел.
Народный глаз
Народный глаз всё видит, разумеет,
Кулак народный морду разобьёт,
Тем кто хотя бы шепотом промолвит,
Что Русский сдался, что обречён, умрёт.
Что нет жидам и маленького на правленье Русью шанса,
Никак вражьё желающее власти не поймёт,
Погонит Русский иноземца прочь в зашей – не будет спаса.
А тот, кто возразит, противодействовать решит – умрёт.
Мы
Мы по локоть закатаем рукава,
Всю америку раздолбим на дрова.
У спецназа работа такова,
Что любого уничтожим мы врага.
Мы всемирной справедливости глаза,
Мир в обиду не дадим мы никогда.
Спи спокойно родимая страна,
Наши парни защитят тебя всегда.
Моя любовь
Вот двадцать лет уже принадлежит другому,
Моя любовь, сегодня я прощаюсь с ней.
Склоняю голову и говорю: «Будь счастлива, любима,
Я ухожу навечно, небеса зовут, открыта дверь. Теперь».
Ну не могу забыть её, и что же,
И вот я пламенно к возлюбленной колен перстами прикаснусь,
Скажу скрепив в прощаньи голос:
«Любить самоотверженно клянусь».
Мартину Лютеру Кингу
Как только рот он открывает,
Доносятся от туда мудрые слова.
Он горькой правдой раны наболевшие вскрывает,
И лжи в его речах медовой нету шва.
В глазах предчувствие свободы,
Охрипший голос призывает славить правды путь.
В толпе созреет семя противления системе скоро,
Но не увидит этого король – его убьют.
Куда несёт? Как̛м̛ устремлен̛ям̛ дв̛
́
̛̙м? Как̛м̛ ве
́
трам̛, куда гон̛м? Когда ̛ где вновь о тебе услыш̛м? И по какому случаю мы о тебе ̚аговор̛м? Куда несёт волна корабль, В открытом океане ̛̙̚н̛ бурь? Усто̜ч̛в л̛ в тебе горенья ̛̙̚н̛ пламень?
Не потуш̛ла бы поры|в|оды ла̚урь. Край чужой
Мне часто говорят, что жизнь здесь не такая,
Что существует якобы иная.
Многообразна, лучше чем у нас,
Растут там апельсины, зреет ананас.
Но в эти сказки верят простаки,
Я опытен определить, где голову морочат хитрые враги.
Не принимаю эти мысли я в серьёз,
Подальше разум я держу от липких грёз.
Костёр
Разгорится высокое пламя,
У огня просидим до поздна.
Мы былое со вздохом помянем,
Дым костра нам защиплет глаза.
Было время, когда мы резвились,
О заботах не знали тогда.
В десять лет жизнь настолько прекрасна,
Не вернуть уж те дни никогда.
Катунь
Стоячая вода соседствует с потоком,
Средь бурных вод растет могучая скала.
Здесь утонули тысячи, ведомые зловещим роком,
Катунь – суровая, но справедливая река.
Пренебрегающих опасностью Катунь всегда топила,
Камней порогов грацией зовя.
Красотами лесов и гор к себе отчаянных манила,
В ловушку хитрую туристы шли, чтоб не вернуться никогда.
Как звери
Как звери в клетках мечуться в телах,
Охотника снотворным выстрел меткий,
Поставил непокорных на свои места.
Побег из зоопарка кривды случай редкий.
В глуши души колеблется худая правда,
На волю проситься, скулит.
Но страх расправы все порывы давит,
Домокловым мечем над головой весит.
Жизни цикл Мы ро̙даемся, В̚рослеем, Ра̚в̛ваемся, Растём. Мы черствеем, Мы хереем – Мы стареем. Чахне|м|рём. Семья – народ Одна семья, од̛н народ. Мы Русск̛е – мы вместе, ра̚ные, контраст: огонь ̛ пламя. Страна рабов, страна господ. Креп̛мы у̚ы братства славным̛ векам̛. Завоеван̛̜ ̛ потерь, хлопот, Во̜ны ̛ м̛ра со̛̚данья – тя̙к̛м̛ трудам̛. Уб̛ть нас враг мечём, огнём ̛ ядам̛ не смог. Потрёпанно но гордо реет наше ̚намя. Каждый день
Каждый день уезжать,
Каждый день возвращаться.
Каждый раз умирая,
Опять возрождаться.
Через век, через час,
Уезжать умирая.
Каждый день, каждый раз,
Возвращаться рождаясь.
Йог
Движенье в холоде и голод –
Рецепт здоровья крепкого на долгие года.
Кто спортом пищу заменяет – молод,
Останется. Окрепнет тело, слабого, очистится душа.
И не страшны ему болезни;
Не нужен доктор, не загнёт,
От яда принятого с пищей.
Не от болезней йог умрёт.
Идём дорогою простой
Инстинктом нежели мышленьем,
Порывом а не логикой порой,
Мы принимаем важные решенья,
Идём дорогою простой.
Эмоции давлеют над рассудком,
Возвысился над разумом поток,
Несвязных образов, навязчивых реакций,
Непредсказуемый веленья чувств итог.
Здоровье
Тем здоровей душа и тело,
Чем тяжелее и суровей быт.
Поста, не прихотлива жизнь аскета,
И малым наслаждаешся, и пищею простою сыт.
Тем взгляд ясней и мысли чище,
Для мира разум более открыт,
Чем воздухом прозрачней дышишь,
Чем дальше от плодов цивилизации укрыт.
Зачем
Политики ведут войну в угоду интересам алчным,
Страдает мирный житель без конца.
Терзают души людям как животным жвачным,
Весь мир за глупость заслужил тернового венка.
Зачем мы допускаем войны,
И без того довольно в мире зла.
На каждом переулке городском кровавая порой проходит бойня,
За побрякушки и кусок бабла.
Забросил
Забросил я попытки все,
Добиться девушек вниманья.
Не любят, не хотят и говорят: «Прости».
От них одни внутри страданья.
И чтобы кем бы ни был и не делал,
Все попусту усилия мои.
Рождён для не вкушенья девы.
Для дружбы члены созданы мои.
Жим
Когда под штангой ты лежишь,
Готовясь к крайнему подходу,
Руками в локтях ты дрожишь,
Не зная точного исхода.
Смогёшь ли выжать дюжину пудов?
Осилишь ли давление железа?
Дает сей спорт преодоление грехов,
В поту, но победителем себя я с лавки слезу.
Животные – хозяева
Кукушки на ветвях кукуют,
Деревьев, листья на ветру шептаются – шуршат.
На гигемонию владычества не претендуя,
Животные – хозяева, в лесу, по справедливости царят.
Земли отпущенной в ночи прохлады влагой,
Поля пшеницы, ржи по утру просыпаются, парят.
Всем существом орех, кусты развесистой челяги,
Ярила вешнего лучей тепла почувствовать хотят.
Еслиб
Способных личностей вокруг я вижу много,
Но должного ума развития себе не додают.
Руководит поступками эмоция, не логос.
На доводы рассудка здравого плюют.
Вот еслиб только совладать сумели,
С телестиала эгоизмом хоть чуть-чуть.
Тогдаб гормонию по жизни возимели,
По новому на всёб могли взглянуть.
Дай мне
Дай мне девочка потрогать...
Тише. Тише. Тише вой.
Ты раздвинь пошире ветки,
Три рубля – я буду твой,
Красивый лобик целовать,
И по местам интимным, лазить,
В кусты, беплатно проникать.
Кору берёзы-кожу (нежно) гладить.
Город
Люблю движенья, ритмы городские,
Ночные гонки в металлических конях.
Где судьбы на просвет видны людские,
Где жизнь преобретает истинный размах.
О город! Сумашедшего движенья пульс и ритм,
Приводит в бескьнечное смятенье,
Того, кто духом слаб, и тела грим,
Однажды вскроется, и явяться плоды внутриутробого гниенья.
Всю ночь
Стихи могу всю ночь писать,
Но как же утром мне вставать?
Работать должен я усердно,
По кухне женщинам всемерно помогать.
Я не могу их подвести,
Но стыдно и талант обидеть.
Костёр и в сонном состояньи можно развести,
А музу хочется почаще видеть.
Взяли
Захватили власть бесчестно.
Разорили дураков,
Подкупом, угрозой, лестью,
Пьяных жид раздел глупцов.
Рода русского гонитель,
Зла вселенского оплот.
Добродетели хулитель,
Подлостью достиг высот.
Вавилову Н. И.
Земля от заключения не содрагнулась,
Ворона только на рябине тихо встрепенулась.
От звука лязга металлических замков,
Вавилов – гений за решеткой обнаружил свой последний кров.
Под лай собак и мат отборный серых от невежества мундиров,
Ирония судьбы: заморен голодом кормилец родины и конвоиров.
Моей страны, моих страданий кто виной?
Прощаю и прощаюсь умирая. Я иду домой.
В дурмане
В моменты нервов напряженья,
В дурмане, голову, склоня,
Стою, дымов пьянящих взгляд куренья,
Замысловатым образом слабят, манят меня.
Кружат в усладе, легкости движений,
Я ощущаю на краю,
Не парапете крыши дома:
Шагну, крылами взмах, и полечу.
В деревню
Воды живой хочу напиться.
Подумать, успокоиться, умыться.
Оправив платье, скинув грат,
Направиться в прекрасный сад.
Где солнце бьётся в тень дубравы.
Где так скромны людские нравы.
Деревней брежу я во сне.
Туда так скоро нужно мне.
Быт
За круговертью бытовой,
Не видим часто мы друг друга.
Семьи разорванных не замечаем уз,
в сто крат вниманья больше уделяя праздному досугу.
Так больно ранящие фразы,
С родных слетают часто уст.
В непонимания истерике об стены бьются вазы,
На любящее сердце черствость ложит тяжкий груз.
Бе
зумству храбрых
Спасителям отчизны по заслугам воздавая,
Кто крови не жалел за родину свою,
Заслужено в стихах я воспеваю,
Всех тех, кто доблестно погиб в бою.
Безумству храбрых посвящаю строки,
Самоотверженным поступкам песнь пою.
Пред вами голову склоняю и колени,
Вас ветераны
за победу,
я благодарю.
Бамут
Бамут скучает без меня,
Разобран лагерь, свернуты палатки.
Вернулся я домой, закончилась война,
Я жив, со мною все в порядке.
Прощай любимая курилка,
Окончены подъемы в шесть утра,
От офицеров жгучие бодрилки –
До дембеля стодневка сочтена.
Армянка
На пляже женские тела,
Отчаянно глазами пожираю.
Задача выбрать не легка,
Как звать себя я забываю.
В прозрачном розовом бикини,
И с грудью пышной нагало.
На пляж вошла чернявая богиня,
И стало вдруг кругом светло.
Алтай
Алтайских гор пьянит свободы воздух,
Катунь туристов тянет как магнит.
Цветенье трав мой взор пленяет острый,
И запах леса пряный голову кружит.
Гроза грозит, но ходит мимо,
За тучи солнце спрятолось на миг.
На улице мгновенно перед бурей стало тихо,
Темно, прохладно, изо рта парит.
Азь
Я не ворую, не краду –
Красивую легенду я вокруг себя рождаю.
И люди так охотно деньги отдают,
За миг переживания эмоций щедро награждают.
Я концентрат историй интересных,
Эссенция харизмы, юмора в одном цибке.
Строитель ситуаций, слов лихой кудесник,
Ярчайший индивидуальности напор во всей красе.
Your embrace
I remember how felt your embrace –
Cheek to cheek, chin to chin, face to face.
Stood trembling, tempted – both are raw.
Your hand like tender kitty’s paw.
Tempestuous touches, fervent whisper.
Our words are shorter, sounds are brisker –
Tight breath of love has choked us.
To you, beloved, my soul and body’s gust.
What
What do expect they are from me?
I can’t imagine object clearly.
In cash a lot of money like to see,
How deep in bog they diving quickly.
Such greedy girls are definitely curse.
What kind of measures use to take we?
For all good citizens it would deliverance of course,
To extirpate these weeds, whose piques are badly hurts me.
What do you mother hacking for?
What do you mother hacking for?
It brings her soul and pocket sore.
She needs be treated much more smoother.
Because of you – a little looser,
She lost life power giving spark,
Becoming her existence pretty dark.
Take care of her until she’s gone
Aware be late good, genuine son.
Christmas eve
On the christmas eve,
We can not to belive.
That our friends,
Occupie forign lands.
And you got to eat cheese,
When you have a diseese.
But wherever you skiing,
You are already dreaming.
На вид –
простой
На вид – простой – обыкновенный,
Слогая стих проникновенный,
Власами поредевшею главой,
Читает человек седой.
Губ створ не отворящий –
Зашитый рот? Немой?
Отчетливые фразы вслух произносящий.
Но как же так, постой, доносятся оттуда звуки?
Проверьте не пришиты ль к телу руки.
А ноги. Ходит, ли парит?
Не человек. Чудной старик.
С тех пор
Я многое с тех пор увидел.
С тех пор я многим завладел.
Но шелуху с себя я сбросил.
К тебе я чистым прилетел –
Таким как прежде, суть моя осталась.
Конечно, много изменений претерпел.
Соблазнов ветром лодка в бездну мчалась.
Реки поток несущий супротив преодолеть сумел,
Я, с радостью сказать тебе желаю.
Тебя мой друг, моя душа, мой свет,
Как двадцать лет назад я обнимаю/я,
Чистосердечно говорю: «Привет».
Мужчина
Мужчина каждый добывает.
Халявы, знает не бывает.
К заветной цели не в обход,
Через препятствия: вперёд.
Безотносимo устали, обоза веса, в гору прёт.
Зарёю с петухами просыпается, встаёт.
И закатав рубахи рукава співає,
Запальну пісеньку свою:
«Де б не був я.
В якому б не бував краю.
Всегда люблю и помню я,
Русь – матушку мою».
Дестина
Я по вершкам проблем скачу –
За дело браться, не хочу,
Серьезно, с головою погрузиться,
Самоотверженно трудиться.
Каким усилием достиг!
Чтоб самому себе потом дивиться.
Что тайну изобилия постиг,
Благоволением судьбы до коли льститься,
Уместно, справедливой взберениться,
И опрокинуть гордо/го наездника с седла,
По куда? Слышишь? Будет длиться...
Ведь до поры, до времени мила,
Ко всем, могучая но кроткая Дестина.
По-человечьи
С волками не по волчьи выть –
Какое мужество и сила.
По-человечьи говорить,
Тех что природа рвать учила,
Зубами, научить, повадки разрушительные хищных,
На созидание сменить,
Своих сородичей – в|людей волков переменить,
Способностью его лишь наделила,
По социума правилам в упрек законам дикой стаи жить.
И за попытку дерзкую инстинкт смирить,
Животный, ярый со спокойным размышлением и кротким нравом в цуг,
Прошел тяжелых верст, по морю, неприязни, мщения горнила.
Лишь третье поколение осознанно благодарило,
За жизнь без клетки, вольную, от зверьих мук.
Амурская земля
Война земли Амурской не касалась,
Но в оккупации без бомб и пуль вдруг оказалась.
Беда лишь миражём хочу чтоб показалась,
И не объявленной конец пришёл... Вдвойне,
Разжалась бы пружина мести,
За пропитые, годы, без отца.
Руины восстановим в|месте,
Где детство, заживём как некогда (без водки) навсегда,
Из жизни алкоголь прогоним –
Иссохнут слёзы матерей.
И кулаком крестьянской силы глотку сдавим,
Освободим отцов, дедов и сыновей,
В агонии предсмертной задыхаясь,
Уронит (жалобно прося) поводья злой еврей.
Пощады вымолить пытаясь,
Клянёт себя за то, что был дурак и стал за барыши рабом чертей.
Цари по улицам не ходят
Цари по улицам не ходят.
Средь черни брезгуют гулять пешком.
Карету подавай голубокровым,
И задают вопрос потом:
«А почему меня свергают?
Я разве злое натворил?»
Крестьяне молвят твёрдым ртом:
«О, нет, ты не кручинил,
Ты дело делать позабыл,
Простого люда принебрег законом,
Ты изменил поста законам,
Препятствия развитию чинить,
Распоряжался, златом, властным тоном,
Девиц прильщал богатым царским лоном.
Кого за развращение винить,
Кромя тебя, что разрушается устройство,
Структуры общества. И потому сухой: «Казнить», –
Приказ постановили, отрубили. Дурную голову. Тому так быть.
Время
С чего начать, не знаю право.
О времени ты просишь рассказать.
Для каждого оно своим, неповторимым обладает нравом.
Попробуй сам загадку эту разгадать.
Одних оно лелеет, возвышает, славит.
Других гнетет под тяжестью земных оков.
А тех, кто бросил вызов, не всегда на лаврах почивает,
Ведя медлительно отсчет оставшихся часов.
«Тик-так, тик-так» – всегда напоминает.
И тает, тает, тает, тает.
Любовь – яд
Ну прожил я жизнь. Одинок.
Не молод уже. Видно рок.
Ну несу всякий бред пьяный будто,
Маюсь счастье вернуть, но не тут-то.
Поволокой любви затемнён трезвый взгляд.
Зря добром почитают любовь, это яд.
Не вылечить её, не излечиться,
За юбкою всю жизнь судьба моя влачится.
Любовью без ответа разновидностью страдаю,
Сам боль в то время человеку причиняю,
Не замечая ту, кто любит искренне, всерьёз,
Эгоистичностью себе и женщине страдание принёс.
Ещё
Ещё не отступило лето.
Ещё тепло, не отцвели,
Инея розы на рассвете,
Завалит снег. Не так давно,
Мы прогоняли зиму летом.
Ну а теперь белым-бело.
Шумел камыш и солнцем греты,
Мы были счастливы назло,
Родительским регламентам, запретам,
Встречались тайно всё равно.
Ах, что же было этим летом!
Ну а теперь белым-бело...
Не по словам
Не по словам оценивай.
За слабость доброту не принимай.
Лишь по делам насущным людям,
Награду справедливо воздавай,
Своею силой, не советом,
Задачи жизни разрешай.
Что начал кончи, не тяни ризину.
Всё в срок и вовремя доделывай и завершай.
Себя в обиду не давай,
Рычаг правления своею жизнью,
Распоряжаться, власть, не отдавай,
Отстаивай, свободу, защищай, унынию,
Владеть не разрешай. А на распутье делай выбор смело.
Не бойся хороши дороги все, любую выбирай.
Нет, у развития, пути, предела.
Пред страха взором глаз своих не опущай.
Искал
Тебя искал,
В толпе людской градов могучих.
Тебя искал,
В глуши лесов и сел дремучих.
Тебя искал,
В низинах, на вершины восходил,
Тебя искал,
Но тщено, всё, не находил.
Тебя нашёл,
Не в обществе гадюк гремучих.
Тебя нашёл,
Не в облоков перине кучных.
Тебя нашел,
Все лапти исходил,
Тебя нашел,
И сразу полюбил.
Друзья
Мои стихи, мои рисунки.
Моих неспетых песен строй.
(Лишь для меня) единственные в жизни други –
На свете нет и слуг верней,
Не принуждаемых, просимых,
И потому всегда красивых.
Порою кажутся родней,
Чем кормчий род кровь от кровей,
Мои стихи, мои рисунки по заслуге,
Мне стали ближе всех людей.
Я не зову – они приходят,
Зову людей – они молчат.
Милее нет стихов мелодий,
На ухо музы мне слова мурчат...
И будних дел удел решаем,
Событий прошлого участники дивят,
Историей, о будущем, с судьбой поспоприм.
А где друзья?
Друзья – молчат.
Я и ты
Чем единения и братства,
На свете нет ценней богатства.
Его имеет сразу каждый,
Треряет кто-то всё равно.
Воспитывает дух коммуна,
Рождает человека дружный коллектив.
Ну а когда растет один и без ответа,
Становиться эгоистичен и чванлив.
Поэтому в семье, где есть один ребенок,
Советую второго завести.
Не будет он обузой – будет человеком,
Одновременно счастье подарить и обрести.
Я заперт был
Я четверть века находился в заключеньи,
Теперь привык, и что же делать мне.
Игла внутри. Не соскачить. Я пристрастился к зелью,
Мне нужен срочно перелом в судьбе.
Порвать опутавшие нити,
Из города проклятого, в лесах пропасть.
Исчезнуть, сгинуть только крепко руки-ноги сшиты,
И ускользает над собою власть.
Я как и прежде здесь останусь,
И буду гнить, по улицам бродя.
Бледнея, ослабев, без дел по клетке из бетона я скитаюсь,
Мечты протухшие смердят.
Я будоражил многие сознанья
Я будоражил многие сознанья.
Дивчин умы красою сотрясал.
И млели милые созданья,
Когда стихи свои читал.
И плетью слов витиеватой,
В зазноб мечтанья ткань вплетал,
Иронию, сатирой колкой,
Срывал, страптивых, маски, усмирял.
Не тело нравилось – души очарованье.
Страданьем в голоcе глаза слезя.
Ведь только петь моё призванье,
Надрывных cтроф моя стезя.
Я бил людей
Я бил людей, не отрицаю,
Но разве зверь же я теперь.
Случайно вышло так, виновен, знаю.
Из жизни вы меня пинком за дверь?
А я хочу на ринге драться,
Продолжить славный битвы путь.
А вы меня бездельником на шконаре валяться,
Не разобрали толком дела суть.
Я славу Родине алкаю,
Я – «Тигр чёрный» – гордость Дагестанских гор.
Россию я и сметь не забываю,
Все ей победы посвящал до этих пор.
Халда
В компании подруг скромна и молчалива.
С мужчинами котлива, игрива и вольна.
На карнавале роз отчаянно ярка, красива.
В подвале с крысами облезлыми не выделяется, сера.
Улыбка перламутра блеск, фальшива.
В приливе чувств наигранно бледна.
С достойными лишь искренне правдива.
И откровенна с умными (но только иногда).
Верна себе и никому ни покарившись,
Красу сберечь до лучшего из особей мужских,
Хотела, улетела младость ни спросивши.
Остался крыса-принц единственный жених.
Тохар
Наступит радужное время –
Вновь ступит во владение Тохар.
И каждый сбросит тягостное бремя,
Распутства, срама и греха.
Падёт гнетущая осада,
Педателей и дураков,
Наступит светлая отрада –
Сойдёт благословение богов.
Прогоним мразь из нашего жилища,
Что в дом забра
́
лась нас не опрося.
Опомнись гражданин, возьми бразды правленья нищий,
Ты истиным хозяином Руси всегда звался
́
.
Толпа
С толпою серой надобно сливаться,
Исполненные зависти иначе растерзают караси.
Открыто проявлять зубов ряды не, следует, скрываться.
Опасны голубой акуле воды мутные реки.
В строю беззубых только жабой представляться,
Задушен будешь кодлой подлых змей, и вопреки,
Соблазна обстановке силой красоваться,
Морей зловещим хищником назватсья не моги, терпи,
До той поры когда ослабнет стадо –
Стихийное собрание мальков,
Тогда на сцене появиться стоит, надо,
Возглавить кучу крови жаждущих клопов.
Слабак
Меня никто работать не учил,
К труду привычки не имею.
И по тому бездельником прослыл,
Ведь ничего я толком делать не умею.
Безвольного и хлипкого юнца,
Родители меня слепили.
Как встречу трудность ною без конца,
Не нахожу в себе для действий силы.
Такое тело можно бы использовать иначе,
Достичь спортивных и других высот.
Условия благоволят тем паче,
Да вот характер слабенький, увы, не тот.
Пушкину А. С.
И смерть поэта увенчав,
На похоронном марше плачем.
Проносом траурных знамён.
Народ весь горестью охвачен.
Раздался звук – смертельный выстрел грянул.
Встряхнулся с дерева орёл.
Комзол кровавой раной обагрился,
И мир загробный гостя нового обрёл.
Прощальным грохотом из пушек,
Великий гений был почтён.
Последним, при свечах и в слух, прочтеньем,
Роман великий завершён,
Не троеточьем, точкой жирной.
В сырую землю опущён.
Прошу
Пожалуйста, живите трезво.
Во благо родины своей.
Не разрушайте, вы, невесты,
Здоровье будущих детей.
И вы, отцы мальчишек крепких,
Прийдя на праздничный банкет,
Не пригубляйте ядов терпких,
Во имя будущих побед.
И даже праздник не причина,
Для алкоголя за столом.
И только жуткий дурачина,
Довольно тешиться вином.
Потухший взор
Потухший взор устало обращенный,
В окно, войны воспоминаний вспышки, ор.
Мой друг свинцом упавший напоённый,
Смятенье ужас и позор.
Разорваны тела, их, стонут души.
В огоньи мук отчаянно хрипят.
Детей и матерей надгробий плиты,
Возря безмолвием корят,
Врага, в умы ростки селивший,
Меж братьями – людьми раздор.
Глаза слезою оросивший,
Прошла война по жизням – ледокол.
Последний раз
Поледний раз ещё об этом,
Прошу, cкажи, не затихай.
Как я любил, как ты любила,
Той сказки время вспоминай.
Последний раз шепчу на ухо,
Прости родная, забирай...
Любовь не мерится деньгами.
Той сказки время помни и не забывай.
Нет, нет. И мне добра не надо,
Того, что вместе нажили трудом.
Делёжку средств давай оставим –
Натянутым по нервам как серпом.
Помни
Лишь только забудешь меня навсегда –
Погаснет на небе мнгновенно звезда.
Прошу тебя помни и не забывай,
Во снах тебе вещих явлюсь я, ты знай.
Пророчит дорогу мне небо обратно.
Навечно сказать не могу я «прощай».
И память твоя для меня так отрадна,
Бессмертие духа ты просто признай.
Минута минтуту так быстро меняет.
Пройдут скоро годы, вернусь я опять.
Спустившись на землю в телесном обличье,
Смогу тебя снова, как прежде, обнять.
Папа
Папа мой принес домой,
С говорящей головой.
Телевизор. Боже мой,
Что же? как же? Ой, ой, ой!
Фотография живая,
Каждый день теперь включаю.
И по ныне наслаждаюсь,
Мне сегодня сто пять лет.
Папа мой домой принёс,
На досуге пылесос.
Мама мыла и стирала,
Пыль сосала. Вот курьёз!
Осознаю
Я с горечью осознаю, страдаю:
Я пропаганды западный продукт.
Досугом праздным душу, тело растлеваю,
Увидят, не заметят, не поймут.
Моих глубинных сердца тщаний,
Бежать от трудностей, которые зовут.
Не стоят говорят стараний,
Усилия напрасные – гнетут.
Чего-то я не замечаю,
Чего-то мимо прохожу.
В раздумиях пустых витаю,
К началу очищения никак не приступлю.
Нищий
Под видом скудного бродяги,
Сам бог передо мною на колени встал.
Подать ему на пропитанье,
Так жалобно, прискорбно умолял.
Прошёл я мимо с важным видом,
И благо, не додумался отпнуть.
Не разглядел под дряхлым ликом,
Божественного света праведную суть.
Сдавив сочувственные намеренья,
Погромче музыку в наушниках включил,
Накинул капюшен, глаза отвел в смятеньи,
Сам пред собой мерзавцем малочувственным прослыл.
Наносное
Всё наносное отвалилось –
Последствия событий января.
А мне цветное будущее снилось,
Оказывается Я это не я.
Ядро души в поступках проявилось,
Лишен отваги – узкие души края.
Все наносное отвалилось,
Казалось я это такое важное, большое Я.
От недостатка витаминов ногти поломались,
Последствия событий января.
Прозрением дела былые отозвались,
Увидел в свете истинном себя.
На улицах
На улицах порок грохочет.
И сколько правду не глаголь.
Народ опомниться не хочет,
И быстро множится на ноль.
Все люди скоро оглупеют,
И станет больше потребляться алкоголь.
Такими темпами народ исто
́
чат.
И всё. Захвачен над ресурсами контроль.
Довольный враг сапог в озерах мочит.
Покорствовать захватчику изволь.
И в прежних городах богатых прочит,
Теперь, одну босую и отчаянную голь.
Моя любовь
Разве это мой удел: за пугал юбками влачиться,
Доступными, разменивать себя и мелочиться,
От безисходности, на абы ком жениться?
А через несколько десятилетий разводиться?
Нет, мне нужна одна единственная, та,
Здоровьем тело чьё лучиться.
Души украдкой бесподобна красота –
Той, сердце радостью которой полнится, сочится.
В неё смогу через года,
Я снова как юнец влюбиться,
С работы отложив все важные дела,
Взволнован|о\а свидание спешить, стремиться.
Кремль
С каких времен стал Кремль цитаделью?
Убежищем законным для воров.
К чему ведут, какой ведомы целью?
За что, зачем людей достойных доят кака коров?
Без лозунгов и лишней брани,
Все молча сделаем с лицом,
От гнева полного страданий,
От мук чиненных падлецом.
Повергнем в бездну лжи горгону,
На пьедистал воздвигнем вновь.
Восторжествует царство правды,
И возродится истина – любовь.
Зачем живу
Поэт, художник, режиссер,
Свою стезю еще не выбрал.
В огромном мире места не нашел,
Так для чего я в этот мир был призван?
Соеденить в себе потоки творческих энергий,
Возобладать одновременно кистью и пером.
Работать исключительно гуманитарным инструментом,
А не колечить тело рабским катаржным трудом.
Вселенную при помощи исскуств преобразить,
Людей о будущем своем задуматься заставить.
Любовь в различных эпостасях отразить,
Поступков несколько в копилку доброты прибавить.
Жизнь
Морщинами на лицах пишет старость.
Рука для опыта как холст.
Ответственности оттиск – глаз усталость.
Тот худ, кто голодал, кто ел, тот толст.
Горбом тяжелая работа метит спину,
Венозной сеткой ноги варикоз крапит.
Кто не в тепле отсиживался жизни зиму –
Всё тело в шрамах и душа болит.
Кто одолел вериги сонной лени,
Кто вертится – на месте не сидит,
Тот приемущества от жизни получает: славу, деньги.
Судьба трудяге смелому благоволит.
Горбачеву М. С.
За что ты продал край родимый?
Какая сила скомкала тебя?
Союз великий – нерушимый,
Под западных аплодисментов шум дробя.
Какие выгоды тебя сманили?
Чего же было надобно тебе?
Иль может быть тебя силком пленили?
И смертью пригрозили в случае неподчинения родне?
Ты выполнил свое предназначенье,
Теперь спокойно можешь уходить.
От жизни получай послепредательское наслажденье,
И мемуары круглосуточно хвалебные строчи.
В толпе я одинок
Среди аллей дубрав и сосен,
Тумана голубой стоит дымок.
Оранжевая бродит осень.
В толпе людей я одинок.
Зимы навязчивое предвещенье –
Ледовый панцерь на поверхности дорог,
Образовался за ночь. Зябко. Ветер.
Укутал в шарфы, человека, валит с ног.
Живёт потребностью в общеньи,
Любой и каждый. Не в домёк:
Всё остальное прихоть, телу льщенье.
И всё же, не один, я, многонок.
В единстве сила
Какая, где проблема, кто в беде,
Ты говори всё сразу смело мне.
В единстве только наша сила,
Для русских братсво – жизнь, врагу – могила.
Ведь я служивый. ВДВ.
Мне честь теперь дороже жизни.
Всё родине, и ничего себе –
Я присягнул моей семье, отчизне.
До смерти верным обещался быть.
За око брата инодумца око вырвать.
Врага до вздоха крайнего рубить,
Любя, с просторов отчих выгнать.
Бродяга
Под видом скудного бродяги,
Сам бог передо мною на колени встал.
Подать ему на пропитанье,
Так жалобно, прискорбно умолял.
Прошел я мимо с важным видом,
И благо, не додумался отпнуть.
Не разглядел под видом дряхлым,
Божественного света суть.
Сковав в себе страдальческое чувство,
Погромче музыку в наушниках включил.
Глаза отвел, закрылся капюшеном,
сам пред собой мерзавцем малочувственным прослыл.
Бомж
За баков чистоту я мусорных радею,
Не обстоятельства загнали на чердак меня.
Ведь я бомжую за идею,
Мне ненавистен образ жизни гончей откровенно говоря.
Ты помнишь коротали вечера,
На теплотрассе, под луною.
Смеялись, водку пили из ведра,
Свет окон жилмассива, ночь и мы с тобою.
По социальной лестнице я добровольно опустился,
Не опустили, не упал, а медленно сошёл.
Заметно рацион мой пищевой обоготился,
Идее преданных друзей, товарищей на улице нашёл.
Боль
Боль эхом в сердце отдаётся,
От приступа тоски на части рвётся грудь.
Теперь одно лишь остаётся,
Отправиться в далекий путь.
Чтоб позабыть о прошлой жизни,
О том что не даёт ночами спать.
Избавиться от прошлого очиститься и позабыться,
И жизнь с начала самого начать.
Поступок каждый с троицей вернётся,
Другому что ты сделал взвешено и решено,
Что причиненный вред тебе болезнью отзавётся,
Поступки гнусные всему виной.
Veganism
I’m realy happy see my body heeling,
When every cell become a brand new one again.
So beautiful and gorgeous feeling,
Soon history will be this old man’s pain.
I’m eating vegetables, fruits in raw condition,
It gives me health and goodest, ever, mood.
I want it habbit make a new tradition,
And everybody, everywhere will be renewed.
Abandons snacks who had a lucid moment,
And understands that meat is hazardous and harmful food.
To shun infirmity of soul and spirit sickness,
You’ve got a crap immediately from diet to exclude.
I have a dream
I have a biggest, ever, dream –
To be in big and friendly team,
Of my companions, friends, not foes.
Of destiny, to feel support, not blows.
I want to see humanity united.
No throws, no woes, all happy – lighted.
One day, I hope, we should, we will.
What must be done for it: cruel fight or deal?
While in behavior such vices are still beall,
As malice, hate and greediness therefore until,
The end, attempts will fail, I know I feel,
All promises will be just empty spiel.
He’s nomber one
Fedor is still nomber one,
Punch, another one and done.
Evrybody he has won,
Fists more dangerous than gun.
Him impossible to stun,
Low kick is not less net ton.
Evel is by faith outdone,
Blessed, honoured god’s son.
Fedor’s like a midnight sun,
Shines for those who’s blind to shun.
Inspirational, divine,
Someone frightened, he feel fine.
Я перестану жить
Ты нежное, прелесное созданье,
Твой разум ласково прикрыла нагота.
Одним движеньем ты опутала сознанье,
Завеса счастья опустилась на глаза.
Я перестану жить в отсутствии твоем,
Влюбляться тихо начинаю.
Не петь мне больше соловьём,
В ловушку чар как завороженный шагаю.
Так хочеться побыть с тобой на едине,
Имею ль право на свиданье?
Могу ль увидеть вне домашних стен?
Хочу на ушко слышать ласковое щебетанье.
В беседе ты язвишь украдкой,
Бываешь ты дерзка порой.
Но в гневе делаешься так прекрасна,
Разбередила сердца давешний покой.
Я вижу вновь
Я вижу вновь трагедию отца –
В расцвете лет мужчина умирает,
Чья жизнь на откуп принята вином дельца.
Неисполнением надежд исполнена душа. Страдает.
Проблем его никто не понимает, не вникают.
Лишь о себе заботяться, порой,
В корыстных целях лживо сострадают.
Подлиз толпится у двери квартиры рой.
Хотя насильно пить никто не заставляет,
Но за стаканом тянется опять дрожащая рука.
По ублажению натура лабая страдает.
Отец мой в одиночестве. Не алкоголь тому вина.
Вниманья искреннего не хватает.
Никто и все тому виной.
На подоплёку пьянки взор не обращают.
Поверхностно глядят, за самодурство принимая горький вой.
Хаос
Вокруг я слышу разговоры –
Пустые звоны болтовни.
Никто не занимается делами,
Из уст ползут лишь змеи лести и брехни.
Заброшено народное хозяйство,
Главенствует безделия стратегия в умах.
Худеет быстрым шагом государство,
Клавиатура, не соха теперь в руках.
Воспроизвосдтво умирает,
Кормить отдали честь себя врагу.
А он собравши власть в пучек – гуляет, пляшет.
И гнёт людей от бардака и нищеты в дугу.
Пока любой считает для себя возможным,
На место богача однажды встать.
Преступного режима власть не пошатнется,
Друг друга будут люди грабить продолжать.
Ты Доволен ты людским прелатством. Нерв гордости как прежде не задет, Добился ли материального богатства? Каких духовных в жизни ты достиг побед? Сразился ли отважно с ленью? Побил ли труса ты в себе? Иль был себя лишь бликлой тенью, В добра и зла не выдержал и сдался ты борьбе? Поступкам гнусным ищешь оправданья, Довольно врать – обманываешь сам себя. Не помогают, а вредят высокие чины и званья, Объективизм касательно себя губя. Чем для тебя является победа? О пораженьи мненье каково? Богатый бедного не разумеет, Страх не попутчик смелости уже давно. Толерантность
О толерантности с надрывом,
Во все услышанье орёт,
Не легитимный президент России –
Преступник, псевдопатриот.
О том что Русский должен быть пассивен,
Захватчиков права и интересы трепетно блюсти.
Считает что Русак – простак, наивен,
И никогда ему хозяином не стать Росии, свободы век не обрести.
О том что Русский не достоин зываться Русским,
Двуликие заступники отечества твердят.
О равнаправии народов населяющих Россию,
Со всех углов с настырностью ворон визжат.
Но только Русский есть хозяин,
Своей земли что по рождению дана.
И никакой лихой самоназванный царь, боярин,
Не в силах отобрать, иначе – на смерть бой, война.
Тихие захватчики
Жиды в страну всё больше прибыают,
На Русские традиции плюют.
А нас всё интенсивней убивают,
Экономическим кнутом по жизням бьют.
Они посты влиятельные занимают,
Мы черствый хлеб, они икру жуют.
На социум Российский пагубно влияют,
Мы безвозвратно угасаем, они от радости танцуют и поют.
Наркотики и алкоголь безстыдно насаждают,
И удавку суицидную любезно в руки подают.
Российских пацанов в войне междуусобной друг на друга натравляют,
А сами в стороне хихикают и кровь текущую рекой довольно пьют.
Детей и стариков безжалостно уничтожают,
Самосоознание державное гнетут.
Пренебрежительно пособия и пенсии как псам бросают,
Жид – вор, хапуга, лизоблюд.
Страдалец
Я зрея пытки леденею,
От ужаса телесных травм,
Картины созерцая столбенею,
Своим не верючи глазам,
Страданьям, пыткам наносимым,
От боли стона рвётся сердце пополам.
Но состраданьем преисполнен в миг кончины,
К безжалостным, казнимый, палачам,
Неверящим ни просьбе ни молитве,
Раскаянью, не внимлящих слезам.
Истлеет тело, хрупкой ниткой,
Останется в душе глубокий шрам.
Бесстрашием агрессию поправший,
Бессмертие поставивший в упрёк,
Бессильным властолюбцам, даровавший,
Прощение, за нанесённых ран. Излёг.
Стадо На улице людей полно, машин, Своих не слышу мыслей часто. И в этом шуме городском, Энтузиазм житейский гаснет. Сгоняют стадо в города, И ядами шпигуют крепко. Откол деревни страшная беда, А люди – дровосеки щепки. Пройти по улице опасно стало, Везде угарный газ парит. Того гляди вонзит прохожий жало, Призренье к ближнему царит. И слава Богу вовремя успел я скрыться, Из дебрей городских в лесную глушь. Подальше прочь от смрада кислоты – еды отравы, Самоубийц безволия, обмякших туш и душ. Россия и Америка Салонч̛к̛ в проулочках стоят, Мноно̚нач̛тельно ̛ молчал̛во. Прохо̛̙е о то о сём ̙у̙̙ат, Тут девственно. Крас̛во. Росс̛я не Амер̛ка, Хотя ̛ тут ̛ там бывает м̛ло. Но всё ̙е фунт не к̛лограмм, А к̛лометр далеко не м̛ля. Что было память не ̚абыла. В Амер̛ке ̛ наш̛х много ̛̙ло, И говорят он̛ одно: давно. На негров бремя та̙кое как на тад̛̙ков государство поло̛̙ло. Люде̜ ве̚де прав̛тельство как стадо тваре̜ в угол ̚агнало. Банд̛ты в свя̚ке с бюрократом, За деньг̛ куплено ̛ под угро̚о̜ ̛̙̚н̛ решено. Всем всё равно. Всё од̛наково. И больно ̛ смешно. Простота
Вся в простоте сокрыта тайна.
В обыкновенном гения росток.
Детали наделяют изыском, изящно,
Сокрыт от посторонних скромно мудрости исток.
За ширмой формул многосложных,
За частоколом умных слов,
Толстеет только строй теорий ложных,
Для разума открытого оков.
О мироздания проблемах,
Напыщено с трибун храпят,
Упившись властью частного над целым,
Вселенной управлять хотят.
Под тенью лжи сокрыта правда,
Сомнений, наблюдений и бравад.
Преступное невежество в почете кривда.
У истины искателей ни славы ни наград.
Пример
А кто виною всем раздорам?
Не уж то водка и вино?
А может о вреде пустые разговоры?
Все общество давно больно.
Не мафия в том алкогольная повинна,
Что на еду порой то денег нет.
И с грохотом по всей квартире,
Летает в пятницу сосед.
Всему виною воспитанье.
Какой праобраз мы впитали с малых лет?
Родители услужливо дорогу проложили,
Своим любимым детям на тот свет.
Дурным, разнузданным примером,
Вы показали как мне жить.
Первопричиной послужили,
На выбор неосознанный мой: пить, курить, блудить.
Предки
Пусть мы ушли, но дух могучий вам в наследство дали.
И земли эти не оставим никогда.
Из уст в уста потомкам передали:
«Хозяева здесь Вы, отныне, раз, и на всегда».
Наш дух развеян в дальних далях.
Средь гор витаем мы паря.
Легонько на ухо вам шепчем:
«Россия будет спасена».
Мы вас ни на секунду не оставим,
И в трудную минуту защитим.
Любого мы врага дрожать заставим,
Лишь только часть себя пред ними проявим.
Мелькнут года, пройдут столетья,
Ни кем не будет покарён.
Народ свободный и прекрасный,
Что Русичем с покону наречён.
Лотто
За хвост удачу, не иначе,
Поймал вчера у телевизор сутра.
Билет лотто удачный, цифр комбинацию составил,
Настала в жизни новая пора.
Я в магазин за телевизором и печкой,
За тостером, компьютером для малыша.
Бегом направился халявное бабло транжирить,
С небес сошло благословение на дурака.
Вот день второй счастливой жизни,
Восходом солнца обозначился из-за столба.
И снова я стою у кассы с грудой хлама,
Течет в обратном направлении наличности река.
Внезапное фортуны снисхожденье,
И без того застило мутные глаза.
Подвержено глупца бытье подъёмам и паденьям,
А жадность для кармана страшная гроза.
Лама
Открывший рот вещатель статный,
Под гул толпы на подиум взойдя.
Раскрывши сердце, душу отворивши,
Глаголить начал речью мудреца.
В подростка теле слабо узнавались,
Задатки обретенные искусного чтеца.
Лишь только обороты слов витиеватых выдавали,
Родившегося вновь буддистского жреца.
Черты глубокомысленного старца,
Из прежних жизней проступали без конца.
На жаждущих учеников он сыпал откровенья,
Правдива пламенная речь великого юнца.
Весь опыт прошлых жизней отложился,
В ладонях линий смысловато заплетясь.
В двадцатый раз переродился лама,
Вернулся в тело новое вселясь.
Капитализм
Азартная игра дающая изобритательству простор.
Не детский труд, но тяжкое за дело предприятья рденье.
Усердие сулит вознаграждение – большой судьбы фавор,
За риск предпринимательского смелого решенья.
Воздвигнутые стены предрассудками – ломает,
Идее новый для полета открывает горизонт.
И дерзкий вызов смелому дельцу бросает,
Весь рынок мировой – один большой экспромт.
Здесь смелым нужно быть, и требуется быстрое сигналов рынка исполненье.
В условиях глобальной нестабильной биржевой игры,
Почетно безрассудное, отчаянное до победы рвенье.
Сверхприбылями смазаны колеса деловой войны.
Больших акул корпоративных стая хлюпиков съедает,
Во тьме пучины донной обитают рыбки-слабаки.
Любыми чувствами капиталист жиреющий пренибрегает,
Законы жизни для любого обитателя просторов океанских одинаково жестки.
Как партизаны
Проблемы разрушения страны,
Через стакан с вином не видно.
И за ушедшее величие страны,
Так на душе противно, так обидно.
Понятия морали гадко извратили.
Семья христьянская трещит по швам.
И на детишек беззащитных натравили,
Под видом лимонада злой дурман.
Как только парень выпил пива,
В мнгновенье превращается в осла.
Становиться на бабу поведением похожим,
В крови промилле эстронега возросла.
Как партизаны, в собственной стране воюем.
Так тяжело принять предательство властей.
На страже нравственных основ мы днюем и ночуем,
Заблудшие спасая души внуков и детей.
Иногда
Порою мы нужны кому-то.
Порою кто-то нужен нам.
Гуляет счастье чьё-то, где-то,
А мы шукаем по следам.
В потёмках призрачного счастья,
В подвалах мрачной тишины,
Ищу того, кто мне ответит,
Кому, зачем и почему нужны?
Как будто хочется взаимно,
На счастья небо воспарить.
Но в чувство прихожу, наивно:
Ну кто кого готов любить?
Безропотно и без корысти,
Во всех изъянах находить,
Тваренья человеческого прелесть,
Ну где же та, что сможет полюбить?
Зачем пишу Зачем пишу стихи я сам не знаю, Приходят в голову спонтанно разные слова. Из букв слова из слов я предложения слогаю, Рождает бред бракованная на заводе голова. Бывает рифму как попало собираю, Ты сладко спишь, а я творю. Таким путем шедевры я рождаю, Стихи и прозу вдохновленный по утрам пишу. Помимо слов еще я красками рисую, Ассоциаций тесных с миром я ищу. И нахожу и ведь найду и впредь, я знаю, На поприще исскуства я блещу. Реальность через призму чувств своих я искажаю, Иначу мир подобно виденью своих развратных глаз. Себя подобным образом я выражаю, Испытываю окончанием стиха писания экстаз. Друг
Кто мне компанию составит,
Со мной идя в одном ряду?
Кто по напрасну не оставит,
Кто отведёт в монент беду?
Кто встретив на пути преграды смело,
Перешагнет и руку даст?
Кто правду в лоб не преукрасит,
И веры в бога не предаст?
Кто выдержит любые испытанья?
С кем я ни сгину и в аду?
Кто в час томительной разлуки,
Прождёт всю жизнь в любом краю?
Кто станет спутником мне верным,
Мне освещая путь на век?
Я знаю точно это будет,
Прекрасный, добрый человек.
ВСТО
На фронте, на передовой,
Строители нефтепровода в касках.
ВСТО. Идут по следу за трубой,
Рабочие на лесотасках.
Лежнёвку по болотистым местам,
Опоры для кранов подъёмных тащят,
По рвам глубоким и возвышенным валам.
Зимой перед инпекцией начальства травы красят.
Срезают грунт для полок – СНиПы.
Широким шагом шевствует МНПП,
Строжайших норм и правил кипы.
Прораб препятвует шальной татьбе.
У ПТО сертификаты матерьялов – липы,
Но что бы не случилось, в срок до Козьмино дойдём.
УЗА, КТСО, отров излишков острым скипом –
Спешит «Транснефть» артерию прокинуть. Так день за днём, так день за днём.
Время катится к закату
Все дела на сутки смело,
С другом Колей зашвырнём.
С удочкой, костром и на природе,
Стариной шальной тряхнём.
Время катится к закату,
Пуще пахнет сентябрём.
Скрасим тёплую беседу,
Чаем крепким, разопьём.
Памяти сухие корки,
Смочим – вспомним, проживём,
Снова сладкие моменты,
Запах юности вдохнём.
Треск сосны в костре заставит,
Окунуться в мир иной,
Где мы весело играли –
В детстве каждый был герой.
Воспитание
Воспитывай детей любовью,
Своей методики адептом будь.
Главней причины нету для здоровья,
Отбрось ученые советы и забудь.
Ребенку жизнь не смей калечить,
Разрушенного детства не вернуть.
Чужим наставам сметь не следуй,
Самопожертвенно отдать свою, во имя чада, жизни суть.
Со совестью не может быть и торга,
Вниманием дитя не обделяй.
Нехватка времени пустая отговорка,
Примером личным для бытья шаблон давай.
Отвагу, доброту и смелость,
В ребенка с малых лет вселяй.
Отзывчивость, терпимость, чести целость,
К труду по лямкам с детства приучай.
Война. Жертвы. Просит.
Война. Жертвы. Просит.
Мальчишка. Молодой. В бой.
Война. Урожай. Косит.
Мальчишка. Вернулся. Живой.
Война. Жертвы. Просит.
Не все. Вернулиь. Домой.
Война. Урожай. Косит.
Осталиь. Лежат. В сырой.
Война. Жертвы. Просит.
Детей. Матерей. Отцов.
Война. Урожай. Косит.
Котей. Людей. Черепов.
Война. Жертвы. Просит.
Грохочет. Ночь. Светло.
Война. Урожай. Косит.
На улицах. Танки. Кровь. Зло.
Водителю
Довольно глупого геройства.
Что на дороге, помни, пыль – вода,
Имеет схожие сцепления с дорогой свойства.
Не удержал баранку – всё, летишь в откос – беда.
В коня железного под мухой не садись.
Хоть выпил кажется не много –
Рюмку – хватит, чтоб не заметить... Вон! Бежит! Очнись!!!
Но поздно – человек в овраге покорёженный лежит. А что случилось, что такого?
Не разгоняйся по напрасну;
На тормозе педали ногу придержи.
Хоть скорость и приятна, но опасна,
Помни, как отче правила дорожного движенья наизусть, учти,
Что кровью сомна правила жизнь пишет –
Кто принебрёг, тот не живой.
Кто соблюдал самоотверженно, в угоду безопасности людей, ещё подышит.
Какой же по прочтению наказа выбор твой?
Брюханцеву А. Г.
Я преступленье совершил –
Я выбросил стихи поэта.
На вечно мне в аду гореть.
Как справедлива кара эта.
Сам для себя ищу я наказанья.
Теперь не знаю как мне быть,
И молодость совсем не оправданье.
Издержки воспитанья? Может быть.
Как совершив такое злодеянье,
Могу прощенья у тебя просить?
О дедушка прости меня за это!
Как грех такой мне справедливо искупить?
За что я причинил тебе страданье?
Смогу ли я теперь спокойно жить?
Единственное в этом случье предписанье –
Свои мне рукописи лично истребить.
Жидовский цирк Ж̛довск̛̜ ц̛рк ̛ не ̛наче: Пора груст̛ть, а я смеюсь. Мне весел̛ться надо – плачу, Во̜но̜ ̛дт̛, а я м̛рюсь. Сокрыл̛ ̚лые намере
́
нья, Под маско̜ массы добрых слов. Смешал̛ чувства, це
́
п̛ ̚венья, Иде̛ ра̚ноцветные, одн̛х оков. С экрана телев̛̚ора вещают. Нам благ вагоны смело обещают. А люд̛, тем не менее, н̛щают. Не ̚нают как так получ̛лось, почему. Давно, давно не чуял Русск̛̜ дух, Враг Род̛ны – ̛̙д втёрш̛̜ся в довер̛е – предатель, Хул̛тель со̛̚дательных потуг, И справедл̛вост̛ ̚аконов не
пр̛ятель.
Chances
Your chances, till you slowly die,
Are fastly passing nearby.
They are for free – you can not buy.
Do not give up – attempt to try.
Another one (as last) endeavour,
Transform in conqueror your decadent behavior,
Will let deserve a destiny’s inconstant favour.
And taste victorious’s honeyed flavour.
Reject a painful memory recall.
Infinity has eaten all.
Forget – it’s burned.
Once missed can not be returned.
Passivity is token of regret.
All losses ment to be forget.
The past and future hide no threat.
You are alive, you able still, and yet...
Шулер
Колоду крутит он как бог.
В тюрьме поднаторел изрядно.
Барашков лихо раздевал всегда.
Считал занятие сие забавою занятной.
Он из игры за куш отнюдь не выбыл.
Лишь только вышел из тюрьмы,
На родину спустя пол века в здравии полнейшем прибыл.
За годом год оплачивал что взял в займы.
Теперь в прокуреных подпольных залах,
По крупному ведёт игру.
Дрожит соперника от гнева алых,
Полоска сомкнутых кровавых губ.
Не изменило заключенье мозг шикарный,
И руки золотые всё ещё неподрожаемо быстры.
Бездельем и свободой наслодившись на досуге,
Решил основы вспомнить карточной игры.
Стальные нервы, нюх как у собаки острый,
Прекрасное чутье на блеф и рундука.
И внешний вид так дерзко вызывающий и пёстрый,
И поведение лукавое расчитано на дурака.
Спецназовец
Спецназовца в плену под пыткой не расколешь,
И голыми руками не возмешь.
В капкан соблазном не заманишь,
Пойдёт он сам и только если вежливо зовёшь.
Прикиниться, что сам идёт в ловушку,
Но мысленно продумал на перёд.
В кармане держит заряженной пушку,
Применит, если пустишь силу в ход.
Но даже в экстремальных ситуациях он адекватен,
И никогда себе не позволяет бить лежачего врага.
Спецназовец прощает побежденных – этим славен,
Добыл себе поступком справедливым увженье на века.
Спецназовец живет и умирает,
Во славу родины и мирного щита.
Он первым никогда не нападает,
Тем временем готова к пуску партия свинца.
С терпением он ждет и наблюдает,
И выверенный делает бросок.
Все стратегические точки разрушает,
Преподавая наглецу урок.
Воин Он не сдаётся, смерть пре̚ревш̛, Бесстрашны̜, смелы̜ – Русск̛̜ – патр̛от, Под пытко̜ адско̜ выстоять сумевш̛̜, Сомкнув уста несг̛бл̛во ̛дёт. Наперекор судьбы, врагов ударам, Он, ст̛снув ̚убы, до конца, вперёд, Моро̙енны̜ в окопах ̛ калён атак по̙аром, Сра̙ённы̜, на коленях, допол̚ёт. Наследн̛к доблест̛ ар̛̜ско̜. Бесстрашны̜, смелы̜ – Русск̛̜ – патр̛от, Вел̛к̛̜ сын ̚емл̛ Росс̛̜ско̜ – Он, ̚а народ, с улыбко̜ на л̛це умрёт. Про̜дут года, его ̚абудут. Солдатом бе̚ымянным погребут. Анафеме ̚аслуг̛ сбудут, Предател̛, бесчестно оболгут. Но н̛когда, н̛кто ̛̚ сердца память, О подв̛ге вел̛ком не сотрёт. Священны̜ л̛к его бессмертен, Он, в душах наш̛х пр̛сно ̛ вовек ̛̙вёт. Шеол Бессмертная душа, ̛меющая склонность к ̛скушенью, Подавш̛сь сладкому собла̚ну в теле быт̛я, Умрёшь, на небеса вернёшься ̛ про̜дёшь обряд святого оч̛щенья, От м̛ра плотного нагара, нак̛п̛, событ̛̜, чувств радост̛, унын̛я гн̛лья. Здесь, р̛туал про̜дёшь пр̛ятны̜ обновленья, И будешь вновь сверкать былою, первородною ч̛стото̜. Получ̛шь опыт бесконечного см̛ренья, послушанья. По̜мёшь – всё – прах, л̛шь дух бессмертен тво̜. Здесь, ̚а свершённых ̚ла деян̛̜ нака̚анье, Вынос̛шь ̛ караешь ̛сполняя волю гро̚ного царя – Себя, во̚выс̛шь претерпев, по справедл̛вост̛, страданья. Всегда ̛ впредь ты сам себе судья. Но ̛ добра поступк̛ бе̚ вн̛манья, Не остаются, ̚десь, по эту сторону былья. Ещё одна ступень ра̚в̛тья – поощеренье, Доступна по прошеств̛̛, высокая, ̚аслу̙енно твоя. Здесь, нету рая, ада нет. А есть л̛шь пон̛ман̛е, любовь ̛ омут вдохновенья. О чем молч̛т ̛ тора ̛ каран, ̚авет. В угоду власт̛ меньш̛нства над массам̛, люде̜, во ̛мя рабства, послушанья. Поздраназ
Роман. С великим праздником тебя мы поздравляем,
В твой день рождения побед тебе желаем.
Как деды родине ты верность сохрани.
И за поступки светлые господь тебя храни.
Ты дисциплину соблюдай, тебя прошу,
Тогда проложишь верную в карман к себе дорогу ты грошу.
Богатым станешь, духом укреплён,
И будешь в девушку прекрасную влюблён.
Поменьше злых и вредных мыслей вслух,
И в разума движеньях нежности побольше.
К друзей проблемам не останься глух,
И проживешь прекрасных лет как можно дольше.
С привычкой вредной надобно тебе порвать,
Здоровье богатырское достаточно уж подрывать.
Пора с игрой для жизни навсегда опасною покончить,
И змия искушения внутри себя прикончить.
Сегодня день особый для тебя,
Вокруг тебя собрались близкие друзья.
Все радостать тебе желают,
И дружно хором поздравляют: «С днём рожденья!»
Провинция и город
Люблю я в час ночно̜ прохлады,
По городу бе̚людному гулять.
Крас̛вых ̚дан̛̜ где подсвечены фасады,
Неоном, вывеск̛ рекламные горят.
Где, пра̚дн̛к ка̙ды̜ день, парады,
Где бе̚̚аботно тратят, роскошь где, эдемск̛̜ сад,
Забав, потех̛, ра̚влечен̛я каскады,
Т̛танов города могуч̛̜ ряд.
Высоток, современных стро̜ные громады –
Стекла, бетона мощны̜ пал̛сад,
Внушаю|т|репет, вдохновляют, но в трущёбы,
Младенчества, всегда, вернуться рад.
Босые где, курносые, в̚ъерошенные чады,
Девч̛ны краснощёко̜ расп̛сно̜ наряд
,
Стар̛нные трад̛ц̛̛, сакральные обряды,
Ре̚ные ставн̛ в окнах где стоят.
Но не смотря на ра̚н̛цу во в̚глядах,
На ̛̙̚нь, соседствуют столет̛я подряд:
К̛пуч̛̜ м̛ра эп̛центр нег̛ ̛ услады,
Патр̛архальны̜, сдер̙анны̜ –
пров̛нц̛я –
посад.
Пират
Пират в повязке одноглазый,
Взошёл на борт седого коробля.
Ботинок топнул кожанный и вздрогнули матросы,
Морского волка встретила молчанием братва.
Он огляделся по-хозяйски,
Раздался рык и заскрипела снасть.
В поход разбойничий и дальний,
Ушёл фрегат в тиши и дымке ночи растворясь.
Гроза коммерческого флота,
Корабль с громким именем «Вдова».
Несется разрезая волны к гроту,
Где спрятаны сокровища Листра.
Ограбили со специями борт,
По ходу курсом, не робея.
Не потопили, трюмы лишь опустоша,
И только видели вдали тень одноглазого злодея.
С небес слетел десанта взвод,
Нарвалась десантура на пирата.
Коса на камень искрами сошлась,
Тела воляются – крутая удалась на чёрном море драка.
Новые индейцы
И под торжественные гимны,
Шагаем с гордо поднятою головой.
Себе дорогу проложили мы в могилы,
Ведомы твердою жидовскою рукой.
Нас меньше сотни миллионов,
Осталось землю Русскую топтать.
Еще пять лет и на кусочки,
Американцы и Китайцы будут родину кромсать.
Хотя статистика нас лечит:
«Сто сорок вас осталось господа.»
Реальность ей противоречит:
«Умрете скоро все и не вернетесь никогда.»
Не хочется судьбу индейцев повторять,
Но пиво льется каждый день в желудки.
Не каждый может нормы трезвости принять,
Бесшумный геноцид разгул взял не на шутку.
Причин на свете тысяча чтоб алкоголь употреблять,
От горя, радости, от скуки.
Под алкогольного дурмана действием урода зачинать,
На дне рожденья у красивой, но тупой как старый нож подруги.
Не скоро
Ещё не скоро я умру,
Не доставайте слезы. Рано.
Быть может обо мне соврут,
Словами острыми разбередят былые раны,
Оклеветают, и добьют.
Мой многогранный гений слыл,
Порой посредственностью дикой.
И я тех лет не позабыл,
На ус мотая поученья клики.
Но слог услышав мой замрут,
В безмолвии уста сомкнувши.
Графы изящный оборот,
Не оставляет равнодушным.
«Прости нас друг» – попросят страдно.
И впредь не будут по напрасну,
Впустую воздух сотрясать,
На человека клеветать.
Изящной строчкой ум пленён,
Вернул себе былую славу.
Сторонником обидчик стал,
Отдав мне должное по праву.
Кредит
Кредит – невидимые цепи.
Попался раз, и не найти тебе покоя никогда.
Согласно договора платишь ты проценты слепо,
Ростовщика ты собственность от ныне навсегда.
Железные оковы гордо сняв,
Сияет счастьем раб многодовольный.
В невидимый ошейник заковав,
Рабовладельцем доллар стал,
А человек фактически не вольным.
Жиды, иллюзию свободы даровав,
Кредитами из нас все жизненные соки выжимают.
И всё имущество бессовестно отняв,
Из хат родимых хладнокровно выгоняют.
Количество милионеров возрастает словно на дрожжах,
Жиды, презрительно на беды общества чихают.
И за малейшую просрочку платежа,
Газоснабжение, тепло и воду отключают.
Кредиты брать вы перестаньте.
Довольно быть рабами барыша.
Уже давно их суть понятна –
Отдашь ты всё и ни останется гроша.
Их голос
Их голос до нас не доходит,
Они молчаливо кричат.
Я вижу другую Россию,
Здоровых ребят и девчат.
Провинция глохнет в истерек,
Ручье бесконечном Москвы.
Зажравшись от блага и денег,
Жнут горькие муки тоски.
По тем временам что недавно,
Владычили в ратьев умах.
Излишняя тела свобода,
Свободы души громкий крах.
В тиши бесконечной равнины,
В извилистых снежных горах.
Столица не слышит округу,
В невежества бродит потьмах.
Проблемы не чуя глубинки,
Сук пилят на коем сидят.
Раскошно живут но безлико,
Потухший в глазах вижу взгляд.
ЕМП
Кто дал тебе такое право,
Судьбою мира управлять?
Режимов передел чинить кровавый,
По мирным жителям стрелять.
Агрессией попрал ты смысл здравый.
По свету беспредел вершишь.
Кто не угоден – ты караешь браво.
Кто голову поднял – бомбишь.
Манипулируешь всех стран главами.
Любому президенту указания даешь.
По миру разжигаешь море брани.
И плоть детей за ужином жуешь.
Тотальной слежкой опоясав,
Весь шар земной за десять лет.
За чипизацию принялись,
Людей свободных боле нет.
Всевидящее око наблюдает.
Любой отслежен гражданина шаг.
На конституции права чихает,
Еврей хасид – ругатель, хитрый, враг.
Геноцид
Безкровная идёт война.
Людей нещадное травленье.
Безжалостный народа геноцид –
Хмельное пагубное опьяненье.
Спортивные площадки опустели.
Покинуты бассейны и катки.
Детей оповестить мы не сумели,
Об алкогольной вредности бурды.
И задаются все вопросом: «Почему?»
Идет растление морали повсеместно.
А супостату сильный Русичь ни к чему.
Уничтожают нас безжалостно, безчестно.
Сквозь дымку времени я вижу,
Отчетливо, как на яву.
Стоят на улице бесплатно,
Не нужные бутылки с ядом ни кому.
Убийцы раздают безмездно зелье,
Но водку, люди даром не берут.
Им платят. Инда на таких условьях,
Не нужен честному народу этот блуд.
Взаимопомощь Ну ра̚ве трудно другу помощь, Самопо̙ертвенно, не глядя ока̚ать. Бе̚ л̛шн̛х слов ̛ дл̛тельных расспросов, «Все что могу я сделаю», – ска̚ать. Ну ра̚ве трудно соглас̛ться, С обычным пацаном по парку прогуляться под луно̜ вдвоем. Любая тварь, урод̛на подобным предло̙ен̛ем довольна, льст̛тся, Мне секс не ну̙ен, просто ласковое слово ̛ душ̛ тепло, по̜дём? Но только в̛дно в м̛лых л̛цах, Пре̚рен̛е к бе̚дене̙ью парне̜. Ждут до упора красных пр̛нцев, А чере̚ тр̛дцать лет н̛ му̙а н̛ дете̜. Хотят повыгодне̜ ̙ен̛ться, Матер̛е̜ крас̛во̜ тело окру̛̙ть. Кто спор̛т, это л̛ не ну̙но, Но ну̙но л̛ в пре̚рен̛̛ к парням обычным ̛̙ть. Он̛ стараются как могут, Кто в̛новат что нет мо̚гов. На мерседес ̚а трое суток ̚аработать, Род̛тел̛ восп̛тывал̛ дураков. Equality
In front of god each one have equal glory,
Hard, easy –
always different story.
God blessed lives were given us,
Chip fame are leaking very fast.
Sad situations in the past,
You have bad memories to cast.
They poisons present moment badly,
And only future is quite friendly.
Infamy is result of greed,
Reward for incorrect and vicious breed.
Has fallen down who craving for a fame,
For ordinary man is biggest, awful shame.
Don't chasing earthly glory modest human being,
Illusionary fame so transient and thin.
Unflagging glory placed in a heaven,
Who're you? In part depends on social leaven.
Keen
-
witted can compare what have he felt and seen,
That temporary people's recognition nothing doesn't mean.
In fine, give only pain good reputation striving,
While seems so cool, that you're thriving.
Плен
Томясь в плену Чеченском третий месяц,
Писать возможность находил.
Головкой спичечной на пачке папиросной,
Для книги будущей свои переживания крапил.
Что происходит по ту сторону стены?
Так хочеться надеяться, что ждать не перестали.
Хочу до смерти видеть сына, личико жены,
В зиндане мокром мы сидеть устали.
Нас четверо: три воина и я,
Гнеем в грязи четвертый месяц.
У каждого из нас своя судьба,
И наша жизнь порой так мало весит.
Что самое тяжелое в плену?
Не смерти страх – исхода ожиданье.
За что я крест такой несу?
Хочу я знать, за что такое наказанье?
Я признаю свою вину,
Что конспектировал людские страхи и страданья,
За то, что я приехал на войну,
Под пытками не нужно выжимать признанье.
Свободы больше я хочу,
Прощенья попросить у всех, кого обидел.
Своим поступкам оправданья не ищу,
Как бога я давно не видел.
Падший ангел
Идут года, меняются столетья,
А я по прежнему такой же как и был.
Ведь мне на зло даровано бессмертье,
Над бренной плотью смертных высоко на крыльях ангельских я взмыл.
И что мне годы, что стук часов размеренный и чёткий?
Без перехода в мир иной я все равно как буд-то и не жив, не мётв – бескрыл.
Я без тюрьмы в неволе прошлого в остроге, за решеткой.
И не унять мне гнев отчаянья, беспомощности пыл.
Я никогда не буду съеден червяком.
Бессмертие моё мне стало наказаньем.
Достойней кары выдумать нельзя.
Удел теперь один – никчемное бесцельное блужданье.
Бросаюсь с неба вниз, в попытке умереть напрасной.
О смертный! Как же счастлив ты!
В своей возможности прекрасной,
В любой момент из плана грубого уйти.
И сколько б не молил: «Всевышний отпусти!»
Мне под запретом смерти торжество.
Обязан строго правила блюсти.
Бессмертен я. Я – божество.
Вернуться хочеться порой в сады эдема,
Откуда изгнан был за гнусные дела,
Просил всевышнего вернуть мне дар истленья.
Но тщетно, так уже слеплен, соткан я.
Обь
Изгибы суши омывая,
Река холодная течёт,
Вода священная – родник из сердцевины рая,
Катунь с горы Белуха свой разбег берёт.
За счёт притоков малых рек,
Катунь большую силу набирает.
За тысячи и миллионы лет,
Энергии различные в себе соединяет.
Аборигены мать Катунь заботой награждают –
Хранят от пагубных цивилизации вещей.
В знак благодарности, Катунь Алтая земли влагой орошает,
Водой кристальною, что за пол мира возят караваны для царей.
Катунь всех жаждущих живительною силой наполняет,
Дарует исцелене болезней, делает бодрей.
Плохие мысли и заботы в ничего мнгновенно обращает,
Становиться Алтая гость смышленее, активней, здоровей.
Мощнейший вихрь водный создавая,
Стремясь соедениться в целостный поток.
Вторая горная река с названьем Бия,
В верховиях хребта Алтая обнаруживает свой исток.
Катунь сливаясь на равнине с Бией,
Теченью новому рождение дает.
Воды чистейшей, ледниковой свойства,
Реке с названием коротким, гордым – Обь передает.
Много
Так много в мире мужиков,
Самоуверенности коим не хватает.
И в супротив им, без оков,
Другие люди проживают.
Они не жалуются на судьбу,
И век свой коротают словно в сказке.
Наличными карман набух,
Фортуна дарит море ласки.
Размякших тряпок полнятся ряды,
Активные и дерзкие ребята процветают.
Шевелятся, на месте не стоят,
А слабаки со стороны победы созерцают.
Все лидеры успех куют,
В удачи эпицентре пребывают.
В какую сторону хотят,
Поводьями судьбу тягают.
Играючи богатства создают,
Активы и пассивы различая.
За место пива воду пьют,
Духовное здоровье созидают.
Самостоятельно условия для жизни создают,
Кристализуя на яву набор своих мечтаний.
На трудности встающие стеной плюют,
Прикладывая максимум своих для разрушения преград стараний.
Детский лагерь
Мы в детском лагере взрослели,
За две недели опытными становясь.
На свежем воздухе и пище здоровели,
Житейским опытом от воспитателей мудрясь.
Куда хотели шли, играли, песни дружно пели,
И беззаботно волосы росли кудрясь.
Сегодня стрижки стали кратче, попрямели,
И дерзости огонь в глазах заметно поугас.
А помнишь как с тобою мы хотели,
Весь мир пешком пройти, лишь банкою тушенки обойдясь.
Блестели слезы на глазах, румянцем щеки рдели,
Прощаясь руки жали как в последний раз.
Рутины цепких лап, увы не избежали,
В дела сиюминутные и бытовые углубясь.
Не пишем не звоним, друг друга знать уж перестали,
А ведь когда-то зарекались помнить яростно клянясь.
Но в суматохе дней мечты с реальностью смешали,
Живем в забвении всё больше торопясь.
Иллюзию достатка порцией работы ежесуточно питаем,
Как можно выше по служебной лестнице вскорабкаться стремясь.
С годами руки, ноги ослабели,
Но не иссякнет до конца запас.
Энергии ребяческой отыщется ещё на две недели,
Важатые, мы едем снова в лагерь, так встречайте нас.
Бой
Уж третьи сутки льют дожди в горах Чеченских,
Промок разведчиков отряд в ущелье Аргуна.
Радисты перехват расшифровали: сотня ополченцев,
В порыве яростном стремяться овладеть вершиной до темна.
Засуетились русские без артеллерии опеки,
Не справиться – к ним близяться вайнахи Шамиля.
Наводят ужас бородатые абреки,
Ждет федералов смерть мучительная, позже ордена.
Под звучный рёв крушить захватчиков-кафиров,
Идут уруса бить защитники родных просторов – вечного врага.
Аллах и президент Чечни Ахмат Хаджи Кадыров,
Ведут народ к победе непокорный, до последней крови – до конца.
Раздался выстрел в тишине зловещей,
Секрет, где Витька, принял оборону первым на себя.
Боеприпасов хватит лишь на поединок скоротечный,
Поставив точку, взрыв гранаты жизни оборвал троим парням.
И в час предсмертный души русских сжались,
Огонь панически ведут по собственным же пацанам.
Одни в горах враждебных против тысячи остались,
А помощь долгожданная всё так и не видна.
Трясуться руки, голос сипнет,
И в страхе неизбежного конца.
Все тело прижимается к земле и к УСМу палец липнет,
Надежда – верная подруга, с отрядом вместе умерла.
Армия Ведь это было так недавно, Ведь это было как вчера: Ка̚алось вечны̜ день – сегодня. Ждёт ̚автра снова ̛спытан̛̜ череда. Подъёмы в шесть утра, ̚арядка. И в п̛щ̛ острая ну̙да. До блеска бе̚ ну̙ды в ка̚арме наведен̛е порядка. На ̚автрак, у̛̙н ̛ обед – арме̜ская бурда. Хочу пощупать тёт̛ т̛ть, Упруго̜ спело̜ дын̛ формы. И ̙ало в тело смачно вп̛ть, Но нет. В еду добавлен порошок коварны̜ брома. Л̛шь в арм̛̛ урок̛ му̙ества преподаются, Бесплатно команд̛ром, д̛сц̛пл̛ны, г̛г̛ены навык̛ пр̛вьются. Пр̛вычк̛ вредные ̛скореняют, в арм̛̛, Об головы ломают табуретк̛, л̛ца духам бьются. Но ты терп̛ салага год про̜дёт, И тво̜ черёд слона гонять пр̛дёт, По раполаге, ду̙к̛ гнутья – Дет̛на от ударов по хребту ревёт. От страха убегают в СОЧИ, ссутся, на свободу рвутся, Но ты терп̛ два года – срок, про̜дёт. И дн̛ гра̙данск̛е вернутся, И для тебя гулять пора пр̛дёт. Спецназ
Спецназ не может долго спать,
Спецназу трудно без работы.
Он может смело воевать,
Гражданские чужды ему хлопо
́
ты.
На хвост боевикам упасть,
ВСПН не составляет никакой заботы.
Партянки в бане вечером стирать,
Любому рексу нет желанья – не охота.
Спецназ не может много кушать,
Любая непогода – лучший друг.
Спецназу дюже лбами стены рушить,
За чисткой штатного оружия проводит ГРУ досуг.
Но если вдруг поступит нам приказ,
Без приреканий выдвенемся в марш далекий.
А те, кто слабину проявит, повод даст,
Урок покажет командир жестокий.
Работать до упадка сил заставит,
Достоинства на турниках лишит.
Давление на психику урок венчает,
Жестокий пресс моральный пытку завершит.
В спецназе нету слабаков,
Терпеть любые тяготы предполагает служба.
Спецназ – пристанище для смельчаков,
Невыносимые условья быта укрепляют боевую дружбу.
Спецназ не устаёт, а умирает,
Для доблестного войска нет преград.
Отряд из десяти спецов врага полки терзает,
Солдат спецназа подвиги вершит не для наград.
Русский человек
О Русский человек! Ты покровитель,
Для всех народов, малых и больших.
Ты состродательный спаситель,
Всех ущемленных и больных.
Твое страдальческое сердце,
Всегда отзывчиво для всех.
Врага в беде ты не покинешь,
Какой бы ни был человек.
Народы все радушно принимаешь,
На земли плодородные свои.
Любвью горести рассеишь,
Людей спасая от беды.
Гостеприимством край твой славен,
А сам ты робок, но могучь.
Впустую не играешь жилой,
Но по делом задашь ты взбучь.
В веселье ты не укратим,
Но вина всяки тебе чужды.
В бою смертельном ты не одолим,
Полки несметны братьев дружных.
Но часто ласковое сердце,
Пытались вырвать из груди.
Не знают головы дурные,
Какою силой движим ты.
То женщины твои. О диво!
Какой небесной красоты.
И нежный взгляд такой пытливый.
Своим изяществом пленяешь ты.
Предателю
Предатель замер с каменным лицом,
Оторопев от страха обличенья.
С трибун вот вот оратор изречёт,
Все факты княжеского расхищенья.
И с трепетом внимает каждому движенью рта.
За каждым жестом наблюдает.
Правитель некогда страшаший нас,
Теперь дрожит от страха, участь понимая.
А выступающий яриться –
Как лось копытом землю бьёт.
Не унимается и злиться.
Ракалью словом крепко жнёт.
Людей встречает с горькой правдой,
На внемлющих обильно правду льёт.
Так близок роковой момент расплаты,
Когда народный гнев прорвёт.
Лишь только начал оправданья,
Краснеющий предатель и брехло.
Немедленно в стране переворот осуществился.
Всем каверзам захватчиков на зло.
На трон взошёл правитель справедливый.
Предательства бояться нет теперь нужды.
И камарилья пала заговорщиков трусливых.
В руках соборища народного правления бразды.
Народ и царь теперь едины.
Живёт крестьянин праведно трудясь,
Законом со спины прикрытый.
Во благо родины молясь.
Плотскому С. А. Серге̜ Анатол̛ч род̛мы̜, Хран̛ твою душу господь. Спас̛бо ̚а навык столярны̜, Что передал мне ̛сподволь. В ку̚нечном цеху на ковальне, Стамеск̛ для ре̚к̛ воял. В горячего масла ш̛пенье, Подш̛пн̛ка сталь ̚акалял. Древесны̜ масс̛в высекаю, Знакомых черты со̚даю, Л̛ц, обра̚ов – скульптор – ро̙даю, И̚ дуба бере̚у п̛лю. Наша встреча не случа̜на. Судьбаносная она. В магдагач̛нском ра̜оне, В Ушумуне, скво̚ь года, Повстречаемся расставш̛сь, В Омске – род̛не твое̜, Будем ча̜н̛чать обнявш̛сь. Ка̙ды̜ в омут сво̛х дне̜, Заглянёт, в ̚аварк̛ темень. Побредёт ̛л̛ поскачет, Рассмеётся ̛ль ̚аплачет. Встреч̛ се̜ эссенц̛е̜, Дру̙ба наша станет, ̚нач̛ть, Больше чем пр̛ятеле̜, У̚ы свя̙ут, деловые, Рук̛, двух ваятеле̜. Освободиться
Вчера я видел дивный сон –
Прекрасных гурий сладкий облик.
Как дар спустился с неба он.
Души раздался дикий окрик.
Очнулся. Боже мой! Я ног не чую под собой.
Попытка встать. Поровал! Какая валкость...
Упругий, крепкий стан пропал.
И в теле всем невиданная мягкость.
Уж часто стал я забывать,
Как жить хочу а как обязан.
И как сознаньем к пустоте,
Подчас бываю так привязан.
Свободы хочеться порой.
И сам себя в темнице запер.
Как совладать с самим собой,
Ну, есть тут кто? Хоть кто подскажет?
Сей сон спокойствие моё нарушил.
Привел в сметенье, внес раздор.
Безудержно сражаюсь. Все разрушу.
Что победит во мне величие али позор?
Метаюсь в угол из угла,
Мечты глаза застила благость.
Но приходя в себя чумной,
Внутри не нахожу я храбрость.
Решающий порыв свершить,
Порвать незримые оковы,
Взлететь, расправить крылья вновь,
Стянуть со лба винок терновый.
Не в облике людском
Не в облике людском – обыкновенном.
Молчал многозначительно, проникновенно,
Свет истины, моряк ошеломленно снизшедшего внимал.
Сознание открытое грозою сотрясял.
И молнией прошедшего ошибок озаряя,
Раскатом грома содрагал, могущество, внушал,
Всю глубину паденья нрава, понимая,
Моряк, утративший налёт героя плакал и стенал.
Каснулись тверди палубы колени.
Зловещие по всюду понеслися тени.
Упал сражённый, зрелищем вокруг гвалтящих,
Неусмерённых демонов тварящих,
Над моряком расправу жизнью целой в срок.
С безмолвием взирал на всё пророк.
Ни помощи оказывал ни противленья.
Представив очно шанс заблудшему сразить свои прельщенья.
Усилием неведомым доселе,
Гнездившимся в какой каюте тела,
Иль духа, иль души, воздвигнув противленья,
Своим страстям, установил говленье.
Свои престрастия обетами попрал.
Цепь якоря грехов – оков порвал,
Тянущего на дно болота жизни.
«Клянусь главой», – сказал, свободен стал.
Блестит на солнце вновь добра компас.
Себя страданьем произвольным спас.
Расстались над главою просветлённой тучи.
Сменилась штилем созерцанья, буча,
Всё дождь секучий омовил,
И в направленьи праведном плот моряка поплыл.
Джугашвилли И. В.
Хрипели деды кровью на фронтах.
Не спали суткаими границы родины оберегая.
И зрели убиение детей родимых на глазах.
Не в силах помешать всё это наблюдая.
Но одолели мы врага.
Домой живыми воротились.
По воли злого усача,
В ненужных ветеранов превратились.
Скрипел характер, воля гнулась,
Но не сломал стальной хребет.
Народа вера в бога покачнулась,
На небеса молебный взгляд воздет.
На что ты нам послал такую немезиду?
Всевышний, молим не сердись!
Но не сошёл ответ и только молчаливо,
Густые тучи с неба разошлись.
Людей дрожать при слове о тебе одном заставил.
От пыток поколеченное тело всё болит.
Кресты могильные себе как обелиски ставил.
Какую память о тебе народ теперь хранит?
Достойно ли народом подопечным правил?
И скольких в революции котле поплавил человечьих туш.
Потомкам после смерти что оставил,
И сколько предано земле невинных душ?
Но настальгия по тирану,
Покоя старикам не отдаёт.
В речах хвалебных воспевают.
Любовь к тирану рабская живёт.
Господь
Стоял господь передо мною на коленях,
С протянутой рукой о подати взывал.
Благославления с немытых уст слетали,
Халат потертый лик божественный скрывал.
И силою одной аскезы,
Поступки добрые он совершал.
Витиеватыми стихами,
Простую речь сопровождал.
Обычным взорам лик его был не доступен,
Лишь просветленная душа узреть могла.
Свет ауры ярчайший семицветеный,
Отчетливо слепым была видна.
И прокаженные в обычном теле узнавали,
Обличья ангела прекрасные черты.
И в счастье бесконечном прибывали,
Намеренья его неисчерпаемо чисты.
Его прекрасный лик далёко виден был,
Распространял вокруг себя божественную радость,
И в счастье бесконечном прибывали те,
Кто в жизни исповедывал души и тела святость.
Лишь взгляда одного довольно,
Чтоб грешника в святого обратить.
Но служит он другим покорно,
Примером личным учит ближнего любить.
Самопожертвенно и безпричинно,
К врагу заклятому любовь питать.
Преступников прощая милосердно,
От копоти грехов уседно душу очищать.
Враг
Врага ты должен уважать,
Но время боя наступает.
Честь родины приходить время защищать,
К сопернику пощада исчезает.
Удар мощнейший воина потряс,
Неведомая сила великана грозного свалила.
Но не телесной мощью недруга сломил, сотряс,
А духом что земля родная наделила.
На встречу кулаки отчаянно метнулись,
Во взгляде сталь, в крови пожар.
Скрпели зубы воля гнулась,
Боролись смелые мужчины честью дорожа.
Характеры железные столкнулись,
В сражении две личности лицом к лицу сошлись.
Больельщиков до крови глотки жадные открылись,
Призывы разорвать со всех углов трибуны полились.
Какой огромной силы оппонент бы ни был,
Любого роста, веса твой противник будь.
Ты в безопасности ведь за тобою вся Россия,
О страхе и волнении напрасном позабудь.
Тебя вскормила мать Россия,
Твой край родимый силы дюжей дал.
Теперь по зову вышел на защиту против змия,
Триумф добра, победный пъедистал.
Пронзило голову навязчивое размышленье,
Судья величественно руку победителя поднял.
На смену прибывает молодое поколенье,
Я ухожу достойно, победивши. Я устал.
Уныл
Моей печали вам понять не надо,
О чем лицо поникло смысла нету знать.
Испытываю личности глубокий безвозвратный гибельный упадок,
На помощь милосердную от вас людишек гнусных мне чихать.
Никто ни разу не сказал спасибо,
Никто не поддержал в моменты пограничные надлома жизни и судьбы.
Теперь ни помощи я не прошу ни сам кому-то помогать не буду,
Не слышали в момент отчаянья мои мольбы.
Горох об стену, хватит, кончен бал,
Пора самоубийством жизнь кончать и точка.
Безрезультатен поиск, нету, счастье зря искал,
Последняя и драматическая из под пера вылазеет кривая строчка.
Опущен в жизнь для осознания своих пороков,
Всё, осознал, пора идти домой.
Намечен план для будущих походов,
Накрылась медным тазом жизнь и серой мглой.
А мужества как оказалось много,
Для перехода в мир иной.
Самоубийце быть отважным, смелым надо,
Чтоб разбудить соседей в два часа стрельбой.
Потом еще кровь с пола отмывать жене придётся,
И дети будут труп отца во фрак для гроба одевать.
Но нету головы, домохозяйка разревётся,
А завещание написано и ждет когда же будут в слух его читать.
Прошу винить в моей кончине,
Слепого старого козла.
Капусту щекотал бородкой на рассвете,
Нелегкая рогатого в мой огород покушать занесла.
Разрушил чёрт мой жизненный фундамент,
В достоинство и честность веру поломал.
Так нагло попрекнул мой фермерский регламент,
В глаза глядел и нагло сельдерей жевал.
Ты спас страну
Ты спас страну решеньем волевым –
Евреев выгнал из России.
Порок искоренил ударом громовым,
Пришел так долго ожидаемый мессия.
Увещевал о скором окончаньи смуты,
Воспринял истину народ и сердцем и умом.
И начались повсюду патриотов бунты,
Бил истиною ложь устами как кнутом.
Дадим иудам смертный бой,
Поднимимся в последний раз на битву.
Чтоб духу не было их больше, не ногой,
С земли Российской выкинем за гриву.
Сынов отчизны гнев жида заставит,
Дрожа вернуть народу купленную власть.
Кулак железной воли глотку сдавит,
Покончено, растоптана гнилая мразь.
Жида в Россию больше не пускать,
Ни под каким благим предлогом.
Иначе снова будет гадить, воровать,
Прикрывшись нашим, православным богом.
Отобрана у гада власть – свободу обрели,
Покончено с двуликою мокрицей.
Осовободившись дальше мы пошли,
С любовью, истинной царицей.
Как можно выше знамя поднимите,
И с гордо поднятою головой.
Весть добрую по миру разнесите:
Я – Русский, Русичь, Россиянин, гой.
Я отличаюсь от еврея,
Я истинного бога сын.
Потомок расы победившей змея,
Не продовший нутро за позолоченый алтын.
Пьянство это не болезнь
Гибель Русским угрожает,
Водка, пиво и табак,
Рода цвет – детей уничтожает,
В больницах и на кладбищах аншлаг.
Народ с лица Земли стирает,
Традиции культурного питья,
Безсовестно шаблон внедряя,
Изводит класс опоры родины – крестьян.
Пророчит мне в судьбе излом,
Лишь спорт – здоровье укрепляет,
Я принял лично для себя сухой закон,
Врагов поступок этот ущемляет.
Естественного наслажденья суррогат,
Стандарт умеренного потребления вменяют.
Активно боримся, но следует понять:
Отсутствие любви безплодно люди ядом заменяют.
Отраву можно победить,
Лишь бесконечным состраданьем,
К соседа жизни, убедить,
Примером личным и вниманьем.
К тому, кто пьёт табачный дым,
Кто пиво ест и водкой дышит;
К тому, кто хочет быть любим,
Их голоса должны услышать.
Откликнутся на состраданья зов,
Обязаны помочь избавиться, освободиться,
От одиночества, что не вина жидов,
И лишь тогда от скверны можно отрешиться.
Запомни, пьянство – не болезнь,
Врачём нельзя дурмана пут лишиться.
И если не принять немедленных посильных мер – любовь дарить,
То бесконечно ад беспамятства продлится.
Пора
Россия, трезвая Россия,
Сегодня нам особенно нужна.
Проблема нации спасенья.
Как никогда сейчас остра.
Вставайте гордые сыны России.
Вставайте в дружную и боевую рать.
Вставайте, хватит ползать на коленях,
И Русскими себя бояться называть.
Пора отринуть следущие скверны:
Курить, играть, печалиться, блудить.
Всё то, чем угождал себе безмерно.
Спасай Россию. Хватит пить.
Начни души своей спасенье –
От табака и алкоголя откажись.
Пройдет дурное опьяненье.
Жить трезво от сия момента зарекись.
Как ни соблазном был бы гнучи,
За рюмку взятся берегись.
Расплата за грехи по окончанью жизни жгуча,
С собою яростно, безжалостно борись.
Нет, нет, вы может быть и правы.
И обвиненья ваши здравы.
И статься может был я груб.
Ослеплен был красой Дианы.
Срывались помню часто с губ,
Слова нано
́
сящие раны.
Но всё я делал в честь добру.
Не помышлял о зле не разу.
Судьбу ни разу не корил.
За часто выпадающие драмы.
Восстань на праведную битву.
В борьбу немедленно включись.
Дай бой шампанскому и пиву.
За здравие своё возьмись.
Океан
В открытом океане вал качает,
Баркас заблудший, гавани и маяка,
В трубе подзорной капитан не наблюдает,
И лишь тумана молоко, вода, вода, вода...
Роскошной девы пряди, моряка,
Затерты в памяти воспоминанья.
Забылись кожи бархата шероховатости, гладка,
И лишь одно теперь желанье:
Ни красного вина хмелящего глотка,
Ни жён чужих испить очарованье,
А искупление корящего греха,
Стези утерянной возобладанье.
«Я в жизни море заблудился.
Добра мой компас запылился.
Из штиля созиданья превратилось,
В тайфун мое бытьё секундой обратилось».
Но буря вод не утишала,
А лишь сильнее распаляла,
Пожар в душе, вода не гасит.
Чернее тучи горе красит,
Воды и неба и души.
Пришла пора – свой путь веши:
Что, где, кому, зачем, когда-то,
Давал ли забирал, желал ли золота высокого карата.
Нахлынула уныния волна,
И лишь судьба одна вольна,
Раскаянья принять заблудшего сутяги,
И даровать звезду путём ведущую бродяге.
«Хоть на яву хоть в сноведеньи,
Прошу, молю: дай мне прощенье».
Грозою провиденье разразилось,
И моряку оно явилось.
Народ
На троне властно восседая,
Рукой приказы отдавая поводил.
Не знати просветлённый ум, а темь глухая –
Народ свою судьбу всегда вершил.
Трон царства Русью занимали слуги.
Себя иллюзией всевластия питав,
Предоставляли представительства, лица услуги,
Действительной управы силы не имея людьих глав.
Невинные хоть понапрасну были жертвы,
Хоть разрушали сами изнутри себя.
Набеги вражеские внешние мы стойко отражали,
Жестоко били, но всегда любя.
Самосознания звезда сверкала,
В груди, светила путеводная звезда –
Лампада – сердце, освещала путь,
Туда, идём где были некогда, тогда,
Когда способен дотянутся к звёздам,
Возвышен также духом Человек,
Был, утерял, поник и нравом, ростом,
И перебрался на противный брег –
На сторону бесчестия, стремглав понёсся,
Возвысив над собою знамя разрушенья, на рябом коне,
И на парнас регресс прогресса воспеваемый учёным неучем вознёсся.
Прогресс регресса – деградация в душе и теле и уме,
Противоречия пожар –
Век Кали-Юги, разжигают,
Эмоций и поступков вредных ярых чар,
При помощи, на лево - грех, на право - добродетель, разрывают,
Куда идти? В след за собою призывают,
... и демоны кружат, из под земли вылазяя, с небес,
Седая на земь зла нектар с людей снимают,
И с новой силой плещет смолами анчар (в одном лице) злой дьявол, сатана и бес.
Заключение
Менты свободу отобрали,
Повесили ошейник на волка.
Мне мысли о виновности внушали,
Но жадность бюрократа не моя вина.
А за решеткой ждет меня босая воля,
Там солнце ярче, громче звук.
Не обошла, не миновала злая доля,
И ты не зарекайся от тюрьмы мой друг.
Наколки заменили мне одежду,
По малолетке начал свой тюремный путь.
Мотая срок я хоронил надежду,
Украденную юность не вернуть.
Когда другие расцветали,
Я в четырех стенах как плесень гнил.
Их жены по ночам ласкали,
Я от тоски как пес цепной ночами выл.
Судья продажный надо мною суд вершил,
Система благосклонна к власть имущим.
По факту беззащитен перед купленной Фемидой гражданин,
Хвала обоз несправедливости влакущим.
Я тоже человек хоть и преступник,
Презрение к себе чем арестант такое заслужил?
Да, я от принципов морали норм отступник,
Да, своровал, но не убил.
Прожгла меня неволя до изнанки,
Теперь повязан с зоной навсегда.
Остались в прошлом вертухаи – злые няньки,
Надеюсь не вернуться больше в заключенье никогда.
Звенит звонок и я свободен,
На зоне отмотал положенный за преступленье срок.
За двадцать лет режимом, тесной камерой измотан,
От жизни получил заслуженный урок.
Жиду
Жиды в России больше чем жиды.
Вредят, воруют, грабят без утайки.
Считая коренных Славян,
Скотом заслуживающим лишь нагайки.
Они во власти гордо заправляют,
Нелигитимно захватив посты.
Самоубийства алкогольные поощряют,
Так умирают родины отборные сыны.
Грехом, соврать изгою, не считают.
Не забывая золочёного тельца,
Религию христианскую фальшиво принимают,
Готовя план порабощения глупца.
Детей Славянских на обед съедают.
Сосут ресурсы словно паразиты кровь.
И всячески греху посильно помогают.
Сменив на ненависть священную любовь.
Захват всея Руси давно уж затевают.
И почитают протоколы сионистских дураков.
Междуусобицу средь братьев насаждют.
И провоцируют межрассовый террор.
Историю бессовестно перевирают,
Лишая занания родных корней.
И в книжках ложь как правду воспевают.
Но будет время – выгоним Иудину взашей.
Собравши всенародно толковище,
Восстанет грозный патриот.
По справедливости гражданской,
Народный суд произведёт.
За то, что трутнем жил на шее,
Жидина горюшка хлебнет.
И все что отнял у народа,
Под страхом казни в миг вернёт.
Whose life is better?
Answer to me? You are in best conditions,
How can it be? You haven’t any life results.
You live in nature, I’m in prison,
Whose life is better from the two of us?
You have all possibilities to dare to realize your dreams and passions,
I’m closed within four foetid prison walls.
You’ve lost ability to take some more from life subsistence,
I’ve learned it being here for forty years along.
Each minute seems to me eternity alike,
I feel how short my life in an alignment.
For you my life not masterpiece but spike,
You slowly die, I’m learning much in my confinement.
Devitalizing very quickly soul of yours,
Instead of growth you feel life diminution.
For bad you’ve made it’s recompense,
For good you haven’t made it’s retribution.
No, I am free, but you are locked,
In jail of old prejudices of the world.
Half life in prison I was clocked,
Despite the case’s circumstances I was hurled.
I made a heaven from the hell,
In vain your cheap attempts of killing.
Enlightened was by god I being in jail,
My soul is not my body – perfect feeling.
You thought I’ll die there in a cell,
You wrong, I am aliviest of living.
Imprisoning is (give me truly freedom) – epic fail.
I’m unrestricted in my sack, I’m free, don’t ask forgiving.
I’ve spent in prison all my life,
And hasn’t turned – stayed human.
And treachery is like receive in back sharp knife,
I am not guilty, never been inhuman.
Ты – та
Глаза – бордовые агаты.
И с поволокой взор – магнит.
На голове шиньон богатый,
А голос тонкий сладостью чарует и манит.
И кожа будто атлас белый,
Спины изгибы – нежный стан.
Порыв движений грациозных,
Пленяет разум как аркан.
Небесно лёгкие движенья,
Духов лимонный аромат.
Души проснулось возбужденье,
И завертел прекрасных чувств каскад.
Погасших ощущений заискрилась гамма,
И чувствую себя живым опять и вновь,
Ты разожгла желанье жизни пламя,
Всесильная, могучая любовь.
Затёрты пятна старой драмы,
Не только брать, я заново учусь, дарить.
От груза прошлого ни остаётся грама,
Пришла как ангел Ты, могу опять любить.
И в целом мире ты одна,
Встряхнула появлением эмоций зиму.
В судьбу ворвалась как весна,
Покинешь коли, то замёрзну, сгину.
Краса твоя не скоро истощится,
Тебе цвести отмерил сотню лет творец.
Но время лошадью ретивой мчится,
Разрушит старость юности дворец.
И вот цветов увяла клумба,
Пожухли роз, клематиса кусты.
И стал дворец кривой холупой,
И перестала косы девичьи плести.
Мне тело безразлично стало,
Лишь в душу я твою влюблён.
Всегда мой взор не внешностью ласкала,
А нежности и доброты был смесью покарён.
Коловрат Раньше пре̙него темнеет. Н̛̙е ласточк̛ полёт. Запах влаг̛ – сыровеет. Тускло солове̜ поёт. Лё|н|а пашне голубеет. Скоро л̛стья клён стряхнёт. Мёд, гр̛бы, ряб̛на рдеет – Осень – ̚ябко, хмуро, льёт. До̙дь, ̛ солнце у̙ не греет. На тр̛ месяца уснёт, М̛р, до срока ̚аговеет – Новы̜ круга ̛̙̚н̛ ц̛кл грядёт. Звонк̛̜ во̚ду|х|олодеет. Встал на реках толсты̜ лёд. Даль ̛ бл̛̚ь по̚ёмка кле̛т. Скоро, скоро всё ̚амрёт. Лапк̛ еле̜ снег согнёт. Вьюга, воют волк̛, бьёт, Ветер, щёк̛ об̛̙гает, Стынь, а̙ур на окнах вьёт. Заяц чере̚ поле мч̛тся. Ото сна восстал медведь, орёт. Злая сту̙а, все\ё креп̛тся. Так ̛̚мо̜ та̜га ̛̙вёт. До весны, не пробуд̛тся – Сп̛т, пр̛рода чутко ̙дёт, Своего момента, вновь род̛ться. Лета власть, его черёд. От оков освобод̛тся – Вновь река, бурля течёт. Во̚врат̛л̛сь с юга пт̛цы. Сеть на мух паук прядёт. Густо краско̜ сад ̛скр̛ться, Поле, сквер ̛ огород. Щедро мно̛̙тся, плод̛тся, Ж̛̚нь, л̛кует ̛ цветёт. Бюрократу
Народа слуги, избранные всесоборно,
Своих обязанностей всячески стремяться избежать.
Воруют, лгут поборствует вольготно,
Бросая свой народ от голода тощать.
Чиновник подлый за гроши продавшись,
И нити полномочия с людей собрав.
Не оправдал возложенного на него доверья,
Надежду на развитие безжаластно отняв.
Но не ропчу, не жалуюсь напрасно.
Свои права смогу я возвратить.
И смело взяв узду правленья гласно.
Так многое хочу теперь перобразить.
Прогнал нахлебников бездушных,
От власти отстранивших весь народ.
По истине святое, чистое пространство,
Так быстро превративших в край сирот.
Над ними только загустеют тучи,
Немедленно поджавши хвост сбегут.
Предатель вящего не выдержав напора,
Сам сдался люду справидливому на суд.
Огонь открывший по устоям шквальный.
Страну отправивший под снос.
И этот гнев национальный –
Вышайший справедливости апофеоз.
Одним но мощным волевым решеньем,
Прервал я глупости большую череду.
С олимпа власти свергнул я горгону.
Теперь владеньем без посредства, достойно управлять смогу.
Мне дорог мой не легкий гуж.
Гражданский долг меня так вдохновляет,
Когда могу на что-то повлиять.
Здоровье крепкое, тем паче, позволяет.
Закону мне приятно подчиняться,
Когда и оный верно служит мне.
Пусть эта скрепа будет вечно длиться.
Свободу я дарую всей стране.
Алкояд
Товарищ мой, идя по жизни чуточку споткнулся.
С проблемой первый раз, суровою столкнулся.
Паник главою хмурой и замкнулся.
В зависимость от яда загримел.
Зеленый змий тебя коснулся,
За рюкой рюмка, тост за тост,
И в сладостный дурман ты окунулся.
Коварный зверь не так уж прост.
О праведных делах ты позабыл,
Семья, друзья, работа и подруги,
Все бросил ты как опостылевших кобыл.
Своё здоровье не хотел ты сокрушить,
Поддался ты обманчивому наслажденью,
И сила воли отступила - начал пить.
От прежнего себя ты стал лишь бликлой тенью.
Веселье, радость, праздник, счастье,
А в голове убийственный дурман.
И сам того не четко представляя,
Затягиваешь на себе аркан.
Коварный змей подполз уж слишком близко,
Разинул пасть, сомкнул мнговенно ядовитые уста,
Укус, еще укус, и ты лежишь на койке,
Разряд, ввести адреналин!
Врачи снуют вокруг тебя туда сюда.
Усилиями лекарей из преисподнии вернулся,
От яда алкогольного, чуть было не загнулся,
Но слава богу, вовремя очнулся,
И был спасен из цепких смерти лап мой друг.
И что же будешь делать ты теперь?
Дано тебе принять важнейщее решненье,
Ответ ты свой как следует размерь.
На кон поставлено души растленье.
Ты с алкоголем дружен или враг?
Что для тебя важней отныне?
Свет безалкогольный или мрак?
Смгёшь ли победить свою гордыню?
Деньги
С деньгами вежливость потребна,
Их следует любить, лелеять в кошельке.
С деньгами нужно обращаться нежно,
Закрытым сейф держать на крепком сувальдном замке.
Не жадность это – бережливость.
Конечно, тратить деньги можно иногда.
Но соблюдать в расходах нужно кропотливость,
Порой бывают деньги как вода.
Кто ими сорит во все стороны небрежно,
Поплатится за мотничество в скорости с полна.
Так поступает лишь транжира и невежда,
А умный человек не станет никогда.
Но равнозначно эти крайности плохи,
И мот и скряга не достойны уваженья.
К чужим проблемам остаются обе сущности глухи,
Один стремится деньги получить, второй товары во владенье.
Пророчат эти жизни парадигмы множество потерь,
То эгоизм, направленный на самолюбия тешенье.
Есть путь как можно жить по истине. Поверь.
Название ему – финансами разумное правленье.
Кто жил по мудрым правилам вселенной,
Тот богатеем честным стал легко.
Простейшей руководствовался схемой -
Что даже рассказать смешно.
Не раскрывал во всеуслышанье источник денег поступленья,
Секретов дел ведения своих не разглашал.
Не совершал финансового рода преступлений,
Под гнетом трудностей в отчаянья моменты не рыдал.
Свои таланты развивал одновременно,
Росло поденно труженника мастерство.
Помехи все преодолел смиренно,
Большого дела стал могучей головой.
Закон приумножения богатства прост –
Вложи все деньги в натурального продукта производство.
Дает сия система инвестиций многократный, быстрый денег рост,
И пользу обществу приносишь, и не будет никогда банкротства.
А спикуляцией заняться бойся как огня,
Нетрудовой доход приносит лишь души расстройства.
Геройствует лихвой в кисете шелковом звеня,
Глупец, не знающий законов мира обустройства.
Предвестие Во сне ко мне яв̛лся ген̛̜, И горьку правду мне открыл. Так откровенно не стесьняясь, Со мною честно говор̛л. Я тот кто ̛ст̛нну вещает. Правд̛в ̛ строг мо̜ тон с тобо̜. Меня послуша̜те, очн̛тесь Что вы твор̛те бо̙е мо̜! Земля под вам̛ горько плачет. Еще не много это ̚нач̛т, Её осталось наблюдать поко̜. За ̙адность, алчность ̛ ра̚бо̜, Попла
́
т̛тесь большо̜ цено̜. Проснулся. Ж̛нку тёпло о
́
бнял. Задумался в окно смотря. Раск̛нул я умом ̛ понял – Ж̛вем не ведая тваря. Поддавш̛сь сладост̛ порока. Как св̛нь̛ потребляем бе̚ конца. Забыл̛ мудрые слова пророка. Предал̛ подло мы творца. За все грех̛ что соверш̛л̛, Мольбы теперь у̙ не спасут. И все ст̛х̛̛ ра̚ом грянув, В пуч̛ну человечество снесут. Сметут поднявш̛сь страшны воды. Укроют под собо̜ обшественны̜ недуг. Ра̚вергнуться дв̛̙еньем огненные горы, И ̛̙̚н̛ наш̛ в порошёк сотрут. Свершатся гро̚ные ̚наменья. Начнётся ново̜ ̛̙̚н̛ круг. Искореняться преступленья. И добродетель станет лучш̛̜ друг. Законч̛тся порока пра̚дн̛к. Пр̛дет греховност̛ конец. И ̛̙̚н̛ новое начало, Поло̛̙т праведны̜ храбрец. Что не боялся в срок смятенья, Открыто правду говор̛ть. Воспр̛нял бо̙еск̛е откровенья. Дела Земные будет он верш̛ть. В почете станет ува̙енье. На трон в̚о̜дёт опять любовь. Начнут ро̙даться снова дет̛. И ̚вонк̛̜ смех по всюду будет слышен вновь. Мани
Что вдруг такое приключилось?
Не сон ли это? Явь ли? Не дремлю?
А может это все приснилось?
А может быть не тем его кормлю?
Но ущипнув себя за щеку, и болью кожу ощутив,
Я услыхала голос четкий – мой пёс со мною говорил.
Его глаза сверкали знаньем, но тон был грустен и тосклив,
Ушами хлопал, лаял громко, и требовал а не просил.
Не можешь тайну эту выдавать,
Иначу сгину я в огне экспериментов.
Пошли с тобою лучше в лес играть,
Открою тайну я тебе по заработку центов.
Как стала я советы мани применять,
Финансово свободной стала моментально.
Богатсво стало больше прибывать,
И радость жизнь заполнила тотально.
Смотрела на Мани я с грустью и украдкой,
И страстно желала чтоб он опять заговорил.
Казалось иногда мне всё былое сказкой,
Ведь так давно он даже маленького слова не произносил.
Отчаянно просила Мани подтвердить,
Что он и в правду обладает даром речи.
Но не смогла я пса упрямого уговорить,
Закончились беседы о деньгах и на закате встречи.
И морды выраженье изменилось,
Простым и незатейливым – собачьим стало вновь оно.
И на многвенье вновь я очутилась,
В том времени, когда впервые пёс заговорил со мной.
Но вот заговорил мой верный пес опять,
Собака белая возобладала снова речью человека.
Хвостом как прежде начал белый лабрадор вилять,
Минута безсловесная мне показалась целым веком.
Важней гораздо можешь ли меня услышать и понять,
Как с книгой что сейчас ты пишешь.
Не многие тебя поймут и что-то в жизни изменят,
Но мыслями своими в лучшую их сторону сподвижешь.
Но вот опять главенствует в пространстве тишина.
Как только Мани замолчал я вновь в себе засомнивалась,
Быть может чудилась мне речь его всегда?
В груди от боли за потерянного друга сердце сжалось.
Смогу ли справиться теперь без помощи его, одна?
Не знаю. Выбора особенно то нету.
Отчетливо я в этот миг утраты горечь поняла,
Пришел конец прекрасному, тринадцатому лету.
Школа
На детях школа ставит метку,
Клеймит на памяти эмоции пятном.
Заманивает в тупости бездонной сетку,
Хоть знания дает, а в головах детей темно.
Родители, чтоб избежать заботы,
На школу возлагают воспитанья труд.
Сбегают от ответственности на работу,
Своих детей прожорливому монстру на съеденье отдают.
Ну а потом, спустя десятилетье,
Судьбе суровой жалобную песнь поют.
Ошибки осознав наследья,
Сорокоградусную воду пьют.
Тюрьма и армия получше школы будут,
Там к стрессам, испытаниям заранее готов.
А школа человека юного колечит,
Образования система сделана глупцами для глупцов.
Хотя как знать причины положенья,
Вполне возможна одурения искусственная суть.
Имея четкое масштабов горя представленье,
Для остальных владыки мира водят муть.
Детишек разум скрыто укрощают,
И превращают в молчаливых и послушных как коров.
Уже давно никто не выходил из школы,
С диагнозом от доктора – здоров.
Формальные, заученные схемы,
Учитель-робот пресно подаёт.
Рабов системе новых пачку,
Послушных школа выдает.
Выпускнику через плече обмотаному лентой,
Во взрослый мир открыт бесплатный вход.
Растет на мясе, пиве и таблетках
России молодой и новый патриот.
Из школы выпускаются зеленые ранетки,
Как много им еще готовано узреть.
Родителей игрушкам нежным,
В условиях войны за деньги предстоит созреть.
Но не готовы погремушки,
Сражения за жизнь свою терпеть.
Мечтам ребяческим и светлым,
В огне болота серого гореть.
Подмена ключевых понятий,
Давно уже произошла.
К добру относяться предвзятей,
Деньгам возноситься из каждых уст хвала.
Не истинам, азам создания богатства,
В задворках школы учат по утрам.
Безделию и туниядству,
Дорогу жизни застилает белый и густой туман.
Легенда
Легенда о царе мой слух пленила.
Услышанная мною в гуще гор.
Открытая великовозрастным и мудрым старцем.
Чей так пронзителен холодный взор.
Вещал: то были золотейшие века,
Цари царей в низвестность не свергали.
Хранили мудрости благие семена,
И палками рабов своих не панукали.
Владычила Землёй династия Арийцев.
В те добропамятные времена,
Один из них трон по наследству получив крушить стал кровопийцев,
И разразилась долгая, кровопролитная война.
Высокий ростом, плеч косая сажень.
Могучий взгляд и поступь в три версты.
Земля вокруг дрожжит когда идёт широким шагом.
Одной затрещиной ломает дюжене хребты.
Из всех творений именно ему была дарована такая сила,
Что б горы двигать, разводить моря.
Богатыря природа крепко для войны с нечитсой сшила.
Глаза пылают справедливостью, и милосердием горят.
Словами он не упрекал.
Лишь молчаливым смутным взором,
С подлобья тяжко озирал,
Сбивая спесь немым укором.
Всегда была за ним победа,
Врагов добра – жидов змеиных отпрысков побил.
Забыл народ Славян о бедах,
И продуктивно, радостно зажил.
Большое видиться из далека,
Весь мир держал атлант могучий.
На Русских терпящих плечах,
Идилию разрушил случай.
Адапы дочь вкусила плод запретный,
И воздояния теперь не избежать.
Пал человек и стался смертным,
И выход лишь один – оставить на земле, из рая вон изгнать.
Парад планет сменял эпоху,
От золота пришли к железному мечу.
Стихи прекрасные нам заменила проза,
Те времена вернуть я так хочу.
На сцену вышли катаклизмы,
Погасло пятое из солнц.
Настала эра водолея,
Достигли далей праотцов.
Ушли с Земли и передали,
Всю мудрость коей люд Славянский испокону обладал.
Но так беспечно растеряли,
Потомки, жид запутал вас и оболгал.
Байсангур
Осада крепости Гуниб столетнюю войну венчала,
Российская империя решила горцев взять силком.
Но нравов Нохчиев не зная генералы просчитались,
Уткнулись как бараны в новые ворота толстым царским лбом.
Призывниый клич на бой вайнахов собирает,
Пол миллиона смелых, крепких душ.
И враг грядущего чистилища масштаба смутно представляет,
Не покорен останется Чечен, Аварец и Ингуш.
Терпела цитадель осаду многочасовую,
И воины без стона души отпускали в мир иной.
Но будущего своего они еще не знали,
Судьбой распорядиться их отнюдь не смертный бой.
Шамиль, тебе мюриды верности присягу дали,
Как можешь ты предать меня и весь Кавказ,
За что тела и души мы на поле брани рвали?
Куран сражаться до последней капли крови говорящий разве не указ?
Мы сотни лет захватнического ига избегали,
Останемся непокоренными и впредь.
Поборники ислама в ожидании ответа встали,
Предчувствие беды под Байсангуром колыхнуло твердь.
Ведь мысли теял в голове имам другие,
С агрессором решил вести миролюбивый разговор.
Не дипломатию а слабость проявил впервые,
Сей знак для воина большой позор.
Шамиль ушёл, на крик не обернувшись,
И вынудив наиба жизнь алиму сохранить.
Но Байсангур решил до смерти биться,
Врагу Чечена в подлой схватке не сломить.
Меня вы привяжите крепко к другу,
Чтоб на скоку я не упал с коня.
Вложите саблю в уцелевшую, вторую руку,
Пойду я бить в последний раз отчаянно врага.
С усами, лысый, одноглазый,
Противника в животный ужас приводящий мужества напор.
Призвал к борьбе священной направлять стремленья братьев.
Отчаяный сын диких и мятежных гор.
И непокорные повстанцы двинулись в прорыв,
Из ста джигитов тридцать уцелели.
Удачу даровал Аллах взгляд вражьий искривив,
И всадников отважных пули не задели.
Пробились воины чрез стену адского огня,
Не выдержал кордон врага Гуниб втройне окольцеваший.
И смог уйти в Чечню не посрамивший гордости отряд,
Не замечая ран и оставляя братьев павших.
Но через год в окрестностях Пахчу коня под Байсангуром пуля усыпила,
И царские войска пленили волчей стаи важака.
Казнён через повешенье прилюдно на рассвете,
Останеться легендой подвиг смелого наиба на века.
Когда Россия возродится
Когда Россия возродиться.
Поднимет голову с плеча.
От сна безумного взбодриться.
Растопчет злого палача.
Давно, давно была занесена сикира.
Был подлый план порабощения орла.
Хотели взять измором нашу птицу.
Но тщетно, ведь тонка кишка.
Хоть был народ подавлен бренем оброка.
Хоть ядом алкогольным был травим.
Зказал он дружно: «Хватит, так не может боле длиться,
Давайте дух в себе наш Русский возродим».
Но в чем секрет такой устойчивости лютой?
Скорей шепни на ушко, милый, не томи.
Ну чтож, ответ мой прост:
Людей тех праведных и милых,
Дух русский никогда не покидал.
Его безжаластно и дерзко,
Стремился вымарать из памяти захватник и чехвал.
Настал момент великой судьбоносной битвы.
Народ восстал и рабство не намерен примерять.
А басурманин хитрый злится, злится,
Могущества воспрявшего не хочет принимать.
И в самом центре родины паскуда та гнездиться.
Наносит за ударом следущий удар.
Схлестнулся добрый русич с подлым азиатом.
Развергся под ногами воинов пожар.
И стар и млад сражается до смерти.
Встал на защиту родины народ.
Все как один богатыри могучей силы.
Направились в освободительный поход.
Вот витязь в латах вышел на арену,
Но сбит был с ног, и поражен копьём.
На равных бьются две армады.
А мы тем временем, кровинушку свою, на поле битвы льём.
Но к праведным заступникам родных просторов,
Спешит на помощь армия святейших воинов добра.
Спустились с неба ангелы. Все замерли. О чудо!
Судьбы десница, вновь, явила чудеса.
Прижат к скале бессовестная морда,
И жалобно божится больше так не поступать,
Зарекся гад на этом ровно месте.
Народы праведные впредь не покарять.
Простили, пощадили, отпустили.
Славянин милосердием велик.
А подлый трус всегда над слабаком глумится.
Невежда малодушный и срамник.
Поджавши хвост обидчики бежали.
За много верст был виден пыли столб.
Могучей силы обладателями стали.
Мы, героический и удивительный народ.
Спокойно стало. И в столице,
Как прежде матушка крепится.
Возводит села, строит град.
Народ гуляет веселится.
Повержен злобный азиат!
Игрок
Соблазн тебя заманит – вывернешь карман,
Кокетливый фортуны смех, от дьявола лукавое польщенье.
Игры азартной опьяняющий дурман,
Красивый фарс, заманчивый процесс внезапного обогощенья.
От черной, будничной, сплошной реальности отрыв,
Бросая кубики испытывает кайфа радужное мленье.
И дня не может без игры прожить,
Расширены зрачки, вспотели руки от волненья.
Как пагубно азарта сладкое влеченье,
Ментальная зависимость сему виной.
Десятки тысяч оставляет в казино с огромным наслажденьем,
Без алкоголя затуманен мозг, шатаясь ходит как хмельной.
В победе даже не находит упоенья,
И разумом владеет лишь одно – игра!
Продолжиться всю ночь до нитки разоренье.
Нет в этом человеке стержня, нет ядра.
Лишь в темень зала окунулся,
Случается мнгновенно поведения скачек.
Крадется словно хищник к картам, но споткнулся,
И однорукий Джек его внимание привлек.
Немного проигав, ты дальше двинулся судьбе на встречу,
Адреналиновый коктейль решил испить сегодня до конца.
В кармане кошелек еще деньгами полный,
Охотно дичь идет в объятия ловца.
Не зарабатывать игрок приходит в клуб, а ищет острых ощущений,
Чем больше риск, чем ставка выше – тем страшней.
Тем выше несравнимое ни с чем от проигрыша наслажденье,
Тем больше стул под игроком становится влажней.
Не результат так важен, как процесс вращенья колеса рулетки,
Кто до зарплаты тысячу займет?
Кто с горя даст поплакаться в жилетку?
И в случье невозврата долга не побьет?
Все потеряв идет опять в долги,
В залог оставив дом, автомобиль и бизнес так отважно.
На стол суконный казино поставил всё,
Так легкомысленно забыв о займе миллиона у бандита Сашки.
Я жизнь на кон готов поставить,
За ставку душу дьяволу отдать.
Кто мне поможет, что меня исправит?
Порок душевный этот что заставит оседлать?
Все ставки сделаны, и ставок больше нет!
В такой момент испытываешь острое волненье.
Стучит в висках, бросает в жар, сопит взволнованно сосед,
Готов порваться в тысячу частей от напряженья.
Таков игрок. Таков он – игроман.
Зависимое существовкушающее пораженье.
Царьками клуба игрового стриженный баран.
Все тело сотрясает лиорадочное жженье.
Вкусив масштаб грядущей катастрофы,
Сжимается от страха ануса кольцо.
Удар, еще удар, и вышвырнут на улицу игроха,
Отняли все, не облапошить Сашкиных бойцов.
Забудь монет звенящий щум,
Акстись, опомнись и покайся.
Оставь игру, возьмись за ум,
И ерундой прошу не майся.
Но не могу. Игра важней.
В ней жизнь я ощущаю остро.
Не вылечить меня, умру скорей.
Я нарушитель правил жизни злостный.
Возможно ли понять такого дурака?
Что истина для нас, то для него пустоп слово.
Не удержать железными цепями этого зверька,
Ведь не указ ему и заповедь Христова.
Тревога
Всё чаще слышу голос предка,
Вещающий о прошлого делах.
О битвах, вражеских когортах.
Тревогу чувствую в его словах.
Что вытворяется кругом,
Я право понимаю смятно.
От горечи предательства, обид.
Я воздух ртом хватаю жадно.
В углу собравшись, шепотком.
Альянс умыслив сделать тайный.
Решили рьяно захватить,
Отечества простор бескрайний.
Союзники былые и друзья.
Румянцем гнева разгорелся.
Сквозь времени туман узрел,
Агрессоров полки стремглав несуться,
Устроить родины моей кровавый передел.
Земли богатства растерзают,
Поделят наши души пополам.
Одних предать силком заставят,
Другой ответит: «Родину я сам продам».
Кипит энергия во мне,
Хочу не медленно начать сраженье.
Насупротив лукавого врага,
Что в кулаках испытываю праведное жженье.
Наступит горестное время.
Не скоро сбросим тяжкое мы бремя.
Но день настанет, быстрый миг,
Судьбу России изменит.
И в глубине лесов таежных,
Огонь сопротивленья схоронив.
Сковав перначь и лук срубив надежный,
Мы выступим, ехидне голову срубив.
Уж сколько раз вставали стройно,
В ряды заступников покорно,
Отчизны матушки своей.
И быть тому так и теперь,
В строю займём положенное место.
Идёт сраженье не на жизнь а на смерть.
Летают стрелы, плоть пронзают.
Свистят железные мечи.
С ухмылкой демоны почивших,
Уносят огненные палачи.
Разорванное тело для меня,
Ни в прошлом, ни теперь не станет оправданьем.
Без рук, без ног, на четвереньках в бой я поползу,
Каких бы зверских это не имело тщаний.
Любые воды я раздвину.
Вершину самую крутую покорю.
Падения величия своей державы.
Я никогда не допущу.
И до последнего я вздоха помнить буду,
Свой долг перед которым не поколебим.
И даже смерть меня не остановит.
Победою во имя родины всегда движим.
В пылу вражды опусташенной.
В порывах яростной борьбы.
Суровое, но справедливое решение.
Не просим, завоюем у судьбы!
Грядущее, былое и сегодня,
В одной смешались пламенной печи.
И упокойных наших братьев.
Оплакивал лишь в капище огонь свечи.
Земля родная, сколько боли!?
Стерпеть и выдержать смогла.
Уж не один, а сотню раз. А то и боле,
Хомут готовили набросить тебя.
Здесь в воздухе витает праведь.
Земля пропитана намереньем святым.
Сим миром Русичь может только править,
Другим такого права не дадим.
Славянский воин удалой и смелый,
Не покорившийся судьбе,
Ценою тел от крови алых,
Оставит память о себе.
В горах, в деревьях, реках, скалах.
Пророк
Пройдя нелегкий путь побед,
С собой сражаясь безрассудно.
Он обретал другой недуг -
Ко дну стремилось его судно.
Сражаться с глупостью невежд,
Ему ставалось очень трудно.
И проповедь его казалась для других,
Теперь уже невыносимо нудной.
Прошли века, когда благодаря его речам,
Средь тысяч душ, одна,
Да нипременно становилась мудрой.
Теперь из миллиона не найдешь и ста,
Вода заделалась теперь уж сильно мутной.
Он все пороки созерцал,
Скупой слезою омывая,
Во мгле невежества сынов,
Неистово к спасенью призывая.
Но время шло, столетия летели.
Мы сквозь года заметить не успели,
Пророческих не слушая речей глупца,
Как в сети загремели хитреца.
То дьявол – сын порока мудрый.
На перекрестке двух миров.
Коварный план затеял рано утром.
Обманом взять решил божественных сынов.
Судьбы бессмертной вечное вращенье,
Прервать хотел одним великолепным, но пустым движеньем.
Своим зловещим представленьем.
Осуществлял в упрек добру коварные поползновенья.
Дарил материальные богатства без конца.
Сердца людей завоевал щедротой.
Обманом приковав к себе вниманье глупца,
Соблазны дланью раздавал широкой.
Его словам внимали все,
И стар и млад поддались лести,
Купил их привлекательный наряд.
И в жерло пламенной печи все шли,
Отрядом, ровным шагом вместе.
Вхожденье дьявола на трон,
Сравни погодному ненастью.
Несет раздор как тот плебей,
По воле случая возобладавший властью.
Воззвал опомниться сквозь сон,
Народ свой ослеплённый блеском.
Опять пророк на свет пришёл,
Согласно истинам библейским.
Упала маска, виден всем,
Стал лик уродливый и жуткий.
Вселяя страх в умы людей,
Закончились теперь уж злые шутки.
О лгун! О дьявол хитрый,
Сокрывшийся под тенью добрых дел.
Пролил ты крови нашей литры.
Получишь ты сполна теперь.
Добро и зло в борьбу вступили.
Кто в праве быть, а кто покинуть должен этот мир,
Они от ныне раз и навсегда понять решили.
Но битва эта в недрах душ.
Не в поле, не в горах она узрится.
Сраженье лютое идет внутри.
И на смерть будут ангел с демоном рубиться.
Польщенные дарами чернорога.
Расплату ныне горькую несут.
Отчаяно пророка вновь взмолили.
Простить, помочь отчаянно клянут.
Подверглось наше тело пыткам мук.
Душа не вынесла натуги.
Сломали под собою сук.
Цепляются еще отчаяные руки.
Пришел на помощь добрый старец.
Схватил летящих, поднял вверх.
Упасть не дал...
Оковы алчности срывал,
Заблудших душ изобличая.
Устами плоть он врачевал,
Словами в душу проникая.
Молчанье стало громче слов,
Лишь проявилось предсказанье.
Злых демонов разоблачал,
Ввергавших души в круговерть терзанья.
Всё грешникам прощая,
Бескрайне милостив он был.
Даруя неразумным отпущенье,
Вершину милосердия явил.
Давали силу встать с колен,
Годами в хвори прибывавшим.
Его могучие волхвы,
Молитвы звучные читавши.
Придет тот день, придет тот час,
Когда порок искоренится.
И в полноте своей любовь,
Цветами радуги вдруг заискриться.
Русь
Воспеть хочу я Русь святую,
Но нужных слов не подберу.
Не от того что я невежда.
Захватывает дух, когда перо беру.
Ну чтож, не буду боле медлить.
С вопроса я рассказ начну.
Откуда есть пошла земля России?
Ответ поведать вам хочу.
Россия – родина Атлантов.
Разумного созданья колбыель.
Громадных пращуров отчизна.
Богатырей могучих цитадель.
Здесь центр мира из покона.
Отсюда жизнь пошла рекой.
Со временем раздалась шире,
И превратилась в океан большой.
Энергия кипит взде не утихая.
И в хатах оживление царит.
А хлопцы дровья лихо носят.
И сало на тапах шкварчит.
И срубы деревянные домов.
И дым из печки на рассвете.
И лики деревянные богов.
И весело резвятся дети.
Когда покинули нас предки,
Завет оставили нам свой -
Хранить просили дюже крепко,
Земли сей праведный покой.
Ты сын мой. Рожденный на небе.
Тебе наказ – согласие хранить.
Ты старшый брат для всех народов.
Над всеми будешь ты царить.
Легонький шепот прошлого отцов,
Преграды в будущем пророчит.
Изжалят за отчизну праведных борцов.
Торгаш безсовестно морали идеалы опрочит.
Упасть в мертвящее забвенье,
Одна угроза для тебя.
Предать свое предназначенье,
Заставят происки врага.
С уходом предков оскуднела дианойя.
Туманился наш взор прямой.
Язык от времени скривился.
Потерян на всегда души покой.
Священную традицию из уст в уста передавали,
И знания хранила память без проблем.
Но вот злорадные годинища настали,
И угрозил великим знаниям размен.
Так появилась письменность впервые,
Для сохраненья достопамятных мудрот.
Перенесли глагол в скрижалии земные.
Предотвратив тем самым веденья уход.
А время шло, слабела память.
Волхвов рядел мудреных строй.
Рассеялись Славяне по планете.
Родным стал край далекий и чужой.
Так заселили мы все старны,
По миру ветви раскидав.
Процесс народов разделенья,
Походом длинным увенчав.
Идет строительство повсюду.
Заполнена планета под завяз.
Раздольно дышиться простому люду.
Пускаются от радости в веселый пляс.
Так жили мы не зная горя,
В согласии с давнишних пор.
Но время лихо изменилось,
Меж братьями затеялся раздор.
Гиперборея опустела.
Покрыта ныне ледником.
Вокруг нерадостная прелость.
Возврата нет уже домой.
Жиды, заметив уммы послабленье,
Решили миром овладеть.
Придумали коварное преспособленье,
Заставили людей во всем беднеть.
Так появилась денег ценность.
По сути каверзы то бренность.
Всю душу высосет до дна.
Кредит лишает праведного сна.
Торгаш историю переписал.
Честному люду карты спутал.
Кощуны древние каварно оболгал.
В междуусобицу славянских братьев впутал.
Добро и зло сменил местами.
Поверить в грех заставил как в добро.
А ложь на правду заменил ретиво,
И превратил всю жизнь в сплошной террор.
Душители народа Русов.
На девственность обрушили напор.
Невинности традицию задумали разрушить,
Для девиц принятую с давних пор.
И разум ложью замутняли гнусно.
И чистили жиды обманами карман.
Вменяли нам шаблон непоклонения рассудку.
На шею одевая злоумышленный аркан.
Святая Русь!
Не мало ты набегов испытала.
В боях почили множество сынов.
Но под суровым натиском не пала.
И сохранила красоту дворцов.
Смышленые противники отчизны.
Поняв: «Наскоком не возьмешь».
Вверх дном понятия перевернули.
И возвеличили двусмысленную ложь.
Вот в том и подлость этого явленья –
Незримо оное для простолюдных глаз.
Вранье жидов ломает поведенье.
В душе рождается бессилие и стаз.
И беззащитны стали души,
Перед невидимым оружием врагов.
Щиты и мечь сложили мирно.
Не предвещает будущее никаких боев.
Наркотики страшнейшее проклятье.
Накинули дурмана плотный кров.
Потомкам угрожает вырожденье.
Здоровье подрывается с основ.
Но не в дамёк то было трусам,
Что есть врожденный мунитет.
Не так-то просто обвести Уруса.
В критический для выживания момент.
На грани гибели способны,
Свой разум живо просветить.
Начав от скверны очищенье,
Брехню от правды отличить.
И выстояли против подлого обмана.
Сумели отличить где правда а где ложь.
Покаялись Иуды, покланилися смутьяны. Поняв –
Росена даже каверзным обманом не возьмешь.
Смертельного капкана избежав,
Завоевание Руси предотвратили.
Порабощения попытки все поправ,
Мы уважать себя врага вновь обучили.
И начался активный поиск,
Утеряных давно корней.
Себя познанье стало средством.
В шуканье пращуров святых земель.
Вот вот растает ото льда,
И выйдет на поверхность тайный остров.
Вернутся предки и уйдёт беда –
Изгоним до конца в людских обличьях монстров.
В одном сакральном, светлом месте,
Остался прежний рай земной.
Что мир от пакасти избавит,
Вернёт утерянный покой.
Произойдет оси смещенье.
Земля свой полюс повернёт.
Освободиться край родимый.
И Атлантида расцветёт.
Пробудим памяти глубины.
И вспомним кто мы есть с покон.
От праха недругов расчистим пепелище.
Вражину одолеем дерзостным броском.
Восторжествует снова праведь.
И заиграет в жилах кровь.
Любовь повсюду будет править.
Отрадно заживем мы вновь.
То были сложные уроки.
С достоинством мы их прошли,
И будут помнить нас потомки,
За то, что их не подвели.
Важнейший опыт в битве с ложью обрели.
Единым организмом люди стали.
Храните Русь теперь и вы.
И назиданье исполняйте, что мы дали:
Привыше всякой жизни плотской,
Является твой дух святой.
Изгнать телесный норв скотский,
Обязан из себя калёною пятой.
Совместные творцы вселенной.
И с богом вы на всегда ты.
Не в рабстве, в дружбе сокровенной.
Всевышний передал вам лучшие черты.
Вот так бежит не медля время.
Успел я много рассказать.
Я поделился с вами впечатленьем.
События, во всех деталях постарался передать.
И как бы ни было в дальнейшем,
Одно могу я точно утверждать.
Что не придётся в час кручины лютой,
За Родину меня на битву силой брать.
На подвиг братьев я сподвигну,
И от врага любого упасу.
И имя гордое твоё – Россия,
Сквозь жизнь в устах я пронесу.
Автор
almazsapa
Документ
Категория
Поэзия
Просмотров
221
Размер файла
4 917 Кб
Теги
антон_брюханцев_многостишья_2011_pdf
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа