close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

The Foreign Policy- A Kremlin made of sand- Putin-3

код для вставкиСкачать
1
The Foreign Policy – A Kremlin made of sand- Putin-3
A Kremlin Made of Sand
Vladimir Putin may not be as secure as he
thinks.
BY LEON ARON
|
MAY 4, 2012
When Vladimir Putin returns to the Russian
presidency on Monday, May 7, the pageantry
surrounding his inauguration will aim to portray
a picture of unassailable strength, a confident
master of his domain invulnerable to pressures
from within or without. But things are not quite
as stable as they seem. Over the next few years,
Russia's domestic and foreign policies will be
shaped by an unfolding and increasingly sharp
conflict between the consequences of the two
events that took place in the past four months:
Putin's reelection and the ensuing mass protests
that erupted in more than 100 of the largest
Russian cities.
Yes, the protesters represent a small minority of
the Russian population, as the Kremlin never
tires of reminding us, and the demonstrations
seem to have sputtered out for now. But what of
it? When has there been a truly great modern
revolution started by a majority of the people?
Or one that took place all at once?
Instead, what we may be seeing is a Russian
version of a familiar post-authoritarian
democratization that swept through Greece,
Portugal, and Spain in the 1970s, South Korea
and Taiwan in the 1980s, and Mexico in the
1990s. Having reached unprecedented prosperity
and personal freedom, the middle class in each
of these countries began to demand a say in how
its country was governed.
This is not just a political conflict. It is a clash
between two moral sensibilities, two political
moralities, and two visions of what constitutes
meaningful and dignified citizenship. This
means that neither side is likely to give up,
retreat, or compromise. It will be a struggle to
the bitter end, no matter how long it takes.
Кремль из песка
("Foreign Policy", США)
05/05/201209:42
Когда Владимир Путин вернется 7 мая на пост
президента, торжественная церемония по этому
поводу будет направлена на то, чтобы
нарисовать человека несгибаемой силы,
уверенного хозяина своих владений,
неуязвимого для давления как изнутри, так и
извне. Однако ситуация не так стабильна, как
она кажется. В предстоящие годы российская
внутренняя и внешняя политика будет
определяться развивающимся и все более
обостряющимся конфликтом между
последствиями двух событий, которые
произошли за четыре прошедших месяца: это
переизбрание Путина и массовые протесты,
прошедшие в 100 с лишним крупных городах
России.
Да, в протестах участвовало лишь
незначительное меньшинство российского
населения, о чем нам неустанно напоминает
Кремль, а демонстрации на сегодняшний день
выдохлись и погасли. Но что с того? Когда в
мире происходили поистине великие
современные революции, начатые большинством
населения? И когда революции осуществлялись
мгновенно?
Вместо этого мы наблюдаем знакомую нам из
истории пост-авторитарную демократизацию в
российской версии, подобную той, что охватила
в 1970-х годах Грецию, Португалию и Испанию,
в 1980-х Южную Корею и Тайвань, а в 1990-х
Мексику. Достигнув беспрецедентного уровня
благополучия и личной свободы, средний класс
в каждой из этих стран начал требовать, чтобы в
вопросах управления страной был слышен и его
голос.
Это не просто политический конфликт. Это
столкновение двух нравственных восприятий,
двух основ политической морали, двух взглядов
на то, каким должно быть достойное и значимое
гражданское общество. А это значит, что
сдаваться, отступать и идти на компромисс не
захочет ни одна из сторон. Это будет
ожесточенная битва до самого конца, сколько бы
времени она ни заняла.
2
The Foreign Policy – A Kremlin made of sand- Putin-3
But it may not be that long. Before Putin's
reelection, a poll showed that
35 percent of
Russians
polled said they thought the election
was "dirty" -- i.e., fraudulent. That means that,
with all the caveats and margins of errors,
millions of Russian citizens do not consider
Putin a legitimate president. They were
convinced that the Central Election
Commission, the Kremlin's wholly owned
subsidiary, would produce whatever numbers the
boss ordered.
The Kremlin is well aware that millions may
feel angry and cheated, which is why no
meaningful liberalization is likely after the
inauguration. Authoritarian regimes do not
tinker with the system when they feel insecure.
With the regime badly needing to bolster the
legitimacy bruised in the Duma and presidential
election, foreign policy is likely to be shaped by
the domestic need for an external enemy. So I
would not expect any new "resets." Quite the
opposite is more likely, as
this week's threats
by
high-ranking military officials to strike
preemptively at missile defense sites in Europe
remind us.
But everyone, including top government
ministers and establishment economists, know
that even with all the nationalist bluster
Moscow's PR shop can kick up, the system
cannot continue indefinitely without a radical
de-centralization of politics, the economy, and
the justice system. Foreign investment is down,
and net capital flight is at a record high so far
this year because of what investment analysts
euphemistically call an "unfavorable
institutional environment." Translated into plain
English, this means Russia has a perverted legal
system, with courts for sale, universal and
absolutely shameless corruption, shakedowns of
businesses, thievery, and inefficiency.
In the short term, Russia's most serious risk
stems from a near-fatal dependence on the price
of oil. Но возможно, она будет не такой уж и долгой.
До переизбрания Путина 35 процентов россиян
во время опроса общественного мнения заявили,
что считают выборы "грязными", то есть,
подтасованными. Это значит, что даже с учетом
всех возражений и погрешностей при подсчетах
миллионы российских граждан не считают
Путина законным президентом. Они были
уверены в том, что находящаяся в полном
подчинении Кремля Центральная избирательная
комиссия даст такие показатели, какие прикажет
ей дать босс.
Кремль хорошо понимает, что миллионы людей
разгневаны и чувствуют себя обманутыми. А
поэтому осмысленная и значимая либерализация
после вступления Путина в должность
маловероятна. Авторитарные режимы не латают
на скорую руку систему, когда чувствуют себя в
опасности. А поскольку
режим ощущает острую
необходимость укрепить свою легитимность,
серьезно подточенную во время думских и
президентских выборов, внешняя политика
страны, скорее всего, будет определяться
потребностью во враге со стороны. Так что я не
жду никаких новых «перезагрузок». Более
вероятным кажется прямо противоположное, о
чем на этой неделе нам напомнили
высокопоставленные военачальники,
пригрозившие нанесением упреждающих ударов
по объектам противоракетной обороны в
Европе.
Однако все, включая главных министров
правительства и экономистов из истэблишмента,
прекрасно знают, что несмотря на все это
националистическое бахвальство и пустые
угрозы, московская пиар-кампания не имеет
большого веса и значения, что система не
сможет существовать вечно без радикальной
децентрализации политики, экономики и
правосудия. Иностранные инвестиции
сокращаются, а бегство капитала из страны
достигло в этом году рекордных показателей по
причине того, что инвестиционные аналитики
эвфемистически называют "неблагоприятной
институциональной средой". Если перевести это
на нормальный язык, данная фраза означает,
что в России существует извращенная правовая
система с продажными судами, всеобщая и
абсолютно беззастенчивая коррупция,
вымогательство у бизнеса, воровство и
неэффективность.
В ближайшей перспективе самая серьезная
опасность для России таится в почти фатальной
для нее зависимости от нефтяных цен. 3
The Foreign Policy – A Kremlin made of sand- Putin-3
Twelve years of Putinism have moved Russia
perilously close to being a petrostate, with all
the political, economic, and social niceties those
are known for.
According to UBS analysts, a
$10 change in oil's per-barrel price
changes
the
price for balancing the budget by 1 percent of
Russia's GDP. Last September, Alexei Kudrin,
then finance minister and deputy prime
minister,
estimated
that if the price falls to $60 a
barrel, Russia's economy would register zero
growth or even contract. To balance the national
budget in 2004, Russia needed oil at $27 dollars
a barrel. Last year the break-even point was
$115. Thus far, the projection for this year
is
$117.
This is why Russia is likely to face a severe
fiscal crisis as early as 2014, even with the
world's third-largest hard currency reserves. In
the words of one of Russia's most respected
economists, Sergei Guriev in a recent talk at the
Center for Strategic and International Studies in
Washington, the state may "run out of cash" to
pay for the huge increases in the defense budget
and the social commitments Putin ratcheted up
on the way to reelection, first and foremost the
pensions of retiring baby boomers.
Yes, countries can tighten their belts. But this
task, politically risky enough even in mature
democracies like France or Britain, could be
fatal when millions may believe that the
president's election was fraudulent and his rule
illegitimate. The regime's worst nightmare is
that millions of angry pensioners may join the
hundreds of thousands of middle-class
protesters.
These protesters are not quite a full-fledged
political opposition yet. But they
are
already
something ultimately more threatening for the
regime. They are a civil rights movement. За двенадцать лет путинизма Россия вплотную
приблизилась к тому, чтобы превратиться в
нефтегосударство со всеми вытекающими
последствиями и прелестями такого государства
– в политике, экономике и обществе. По данным
аналитиков UBS, при изменении цены барреля
нефти на 10 долларов на 1 процент ВВП
изменится та цена, которую придется заплатить
за баланс бюджета. В сентябре прошлого года
занимавший тогда пост министра финансов
Алексей Кудрин посчитал, что если цена нефти
снизится до 60 долларов за баррель, в
российской экономике будет зарегистрирован
нулевой рост, а может даже начаться ее
сокращение. Чтобы сбалансировать бюджет
страны в 2004 году, России нужна была цена
нефти в 27 долларов за баррель. В прошлом
году такая точка равновесия составляла 115
долларов. На этот год прогноз пока составляет
117 долларов.
Вот почему Россия уже в 2014 году может
столкнуться с серьезнейшим бюджетным
кризисом, даже обладая третьими в мире
валютными резервами. Как сказал недавно во
время беседы в вашингтонском Центре
стратегических и международных исследований
Сергей Гуриев (а это один из наиболее
авторитетных российских экономистов), у
государства могут "закончиться деньги" на
оплату огромных увеличений военного бюджета
и тех социальных обязательств, которые взял на
себя Путин, находясь на пути к переизбранию.
Прежде всего, речь идет о пенсиях для
поколения "бэби бума".
Да, страны могут затягивать ремни. Но это
весьма рискованная с политической точки
зрения задача даже в зрелых демократических
государствах, таких как Франция или Британия.
А в России она может стать смертельно опасной,
если миллионы посчитают, что выборы
президента были сфальсифицированы, а его
власть незаконна. Самый страшный кошмар для
режима – это если миллионы разгневанных
пенсионеров присоединятся к сотням тысяч
протестующих из среднего класса.
Эти протестующие пока не стали полноценной
политической оппозицией. Но они уже
представляют серьезную угрозу режиму. Они –
это движение за гражданские права. 4
The Foreign Policy – A Kremlin made of sand- Putin-3
They reject the system not so much because of
specific political or economic grievances
(though they have plenty of those as well), but
because they find it indecent, undignified,
offensive, and unworthy of them as people and
citizens. This is a morals-based movement
against effective disenfranchisement and
inequality before the law, owned by the state.
"Justice" (spravedlivost)
and "equality before
the law" (ravenstvo pered zakonom) are among
the key slogans at the demonstrations. Sound
familiar?
I first came across this moral essence of the
Russian discontent when I
traveled through
Russia last summer
and interviewed leaders and
activists of grassroots organizations and
movements. Five months later, I read the same
slogans on the banners of demonstrators in
YouTube videos, as well as in photographs, blog
posts, and interviews with Russian and Western
reporters: Don't lie to us! Don't steal from us!
Listen to us! Don't step on us! We are not a herd!
We are not a faceless crowd. We are the people!
I was reminded of these words by an unexpected
development on March 4, the day of Putin's
reelection. In a total surprise, opposition and
independent candidates won 71 seats in
Moscow's 125 district municipal legislatures --
around 1,500 seats total. Still a tiny minority and
with little power, almost all the winners were
under age 30 and ready to struggle for a long
time.
One of them was a 20-year-old journalism
student named Vera Kichanova, who won a seat
on the district council in Moscow's Yuzhnoe
Tushino district. The
American media
-- bless
'em! --
duly noted
her "outsized boxy glasses,"
"pageboy haircut," and "multicolored tights."
But fortunately, they noticed something else.
She was a member of Russia's tiny Libertarian
Party and an admirer of the American Tea Party.
Ideally, she said, she would like Putin to say,
"I'm tired; I am leaving." But as this is not going
to happen, her plan was to follow small steps. "If
you see a breach in the iron wall," she said, "it
makes sense to try to go through it."
Они выступают против существующей
политической системы не из-за каких-то
конкретных политических или экономических
недовольств (хотя и этого у них хватает), а
потому что
считают систему непорядочной,
отвратительной и недостойной их самих как
народа и как граждан. Это основанное на нормах
нравственного поведения движение против
лишения прав и неравенства перед законом,
который стал собственностью государства.
"Справедливость" и "равенство перед законом" –
это одни из главных лозунгов участников
демонстраций. Звучит знакомо, не правда ли?
Впервые и познакомился с нравственной
сущностью российских протестов прошлым
летом, когда ездил по России и брал интервью
у
лидеров и активистов местных общественных
организаций и движений. Пять месяцев спустя я
увидел те же самые лозунги на плакатах
демонстрантов в видеокадрах YouTube, а также
на фотографиях, в блогах и в интервью
российским и западным журналистам. Не лгите
нам! Не воруйте у нас! Прислушайтесь к нам! Не
топчите нас! Мы не быдло! Мы не безликая
толпа. Мы народ!
Я вспомнил эти слова в связи с весьма
неожиданными событиями, произошедшими 4
марта, в день переизбрания Путина. Полной
неожиданностью в этот день стало то, что
оппозиционные и независимые кандидаты
получили 71 место в 125 районных
муниципальных собраниях города Москвы. В
целом по стране им досталось 1500 мест. Хотя
это крохотное меньшинство, обладающее
незначительной властью, почти всем
победителям меньше 30, и они готовы к
длительной борьбе.
Одна из них – 20-летняя студентка факультета
журналистики по имени Вера Кичанова стала
депутатом муниципального собрания района
Южное Тушино. Американские СМИ – да им Бог
здоровья! – тут же заметили ее "огромные
квадратные очки", "прическу из 40-х годов" и
"цветные колготки с рисунком". Но к счастью,
они заметили и кое-что другое. Кичанова была
членом крошечной Либертарианской партии
России, и она поклонница американского
Движения чаепития. По ее словам, идеальной
была бы ситуация, в которой Путин скажет: "Я
устал, я ухожу". Но поскольку этого не
произойдет, она планирует идти малыми шагами.
Если видишь брешь в железной стене, - говорит
она, - имеет смысл попытаться пробраться через
нее".
5
The Foreign Policy – A Kremlin made of sand- Putin-3
And this is as good a summary as I've heard
anywhere of what has happened to Russia in the
past few months -- and of what is likely to
happen next.
Эти слова хороши в качестве
резюме ко всему
тому, что я слышал о событиях в России за
последние несколько месяцев – и к тому, что
может произойти там дальше.
Автор
omdaru
omdaru37   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
113
Размер файла
95 Кб
Теги
putin, foreign, kremlin, sand, made, policy
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа