close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

К ПРОБЛЕМЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЛИЧНОСТНЫХ СМЫСЛОВ И

код для вставкиСкачать
КАТЕГОРИАЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ В ПРАВЕ: ЕГО ЗНАЧЕНИЕ
Акашкин А.Ю.
Институт философии и права СО РАН, Россия
О степени разработанности понятия "категория", вообще, можно говорить только в рамках философского знания. Категории (от греч. kategoría - высказывание, обвинение; признак) в философии, наиболее общие и фундаментальные понятия, отражающие существенные, всеобщие, универсальные свойства и отношения явлений действительности и познания, это нечто, обладающее свойством предельно абстрактного. Категории являются узловыми пунктами познания, моментами проникновения мышления в сущность вещей. Отсюда вытекает их методологическая ценность и необходимость применения к исследованию явлений и природы, и общества, и мышления. Освоение категориальной формы мышления в ходе индивидуального развития человека является необходимым условием формирования способности теоретического мышления.
В вопросе определения природы и содержания правовых категорий наиболее оптимально работает концепция диалектического материализма. Трактовка юридической сущности вещей и явлений с материалистической точки зрения помогает точнее определить содержание объектов правового мышления в их диалектической взаимосвязи друг с другом. Несколько слов хотелось бы сказать о категориальной структуре человеческого мышления. Исходя из того, что любое отношение есть отношение объекта и субъективного знания о нем, то можно выделить четыре базовых направления движения человеческого мышления [1, с. 67-70]. Первое, объектное, связано с такими категориями как "пространство", "время", "качество", "количество", "причинность", "содержание", "форма", "необходимость", "возможность" и др. Данную группу условно можно назвать онтологической. Для сравнения, такие категории как "истинно", "ложно", "правдоподобно", "вероятно", "неопределенно", "доказательно" и т.п., относятся к эпистемологическим. Если онтологические категории относятся прежде всего к объекту, определяют важнейшие грани объективной действительности, то эпистемологические - напротив, определяют не объект непосредственно, а характеризуют меру субъективных знаний субъекта об объекте, поэтому последние вторичны по отношению к онтологическим категориям. Третья группа - информологическая. К ней относятся такие категории как "тривиально", "известно", "понятно", "неожиданно" и т.п. Они отражают уровень знания субъекта, сопоставляя его с каким-либо фактом действительности. Последняя группа аксиологических категорий включает в себя понятия "важно", "ценно", "желательно" и показывает соответствие определенных свойств объекта направленности и потребностям субъекта. Как видно из приведенных примеров, настоящее научное значение мысли, в том числе правовой, должно соответствовать всем четырем критериям: онтологическому, эпистемологическому, информологическому и аксиологическому. Несомненно, перечисленные характеристики присущи многим юридическим понятиям, что позволяет их причислить к разряду правовых категорий. Главной аксиологической характеристикой правового мышления является принцип эквивалентности воздаяния (вменения). Любое нарушение норм права сопровождается возникновением в сознании образа наступающей в качестве последствия такого деяния ответственности, т.е. право без ответственности невозможно. Причем ответственность в виде возмещения тогда будет правовой, когда это возмещение эквивалентно нанесенному ущербу [2, с. 48-49]. Эквивалентность возмещения - это именно тот признак, который отграничивает правовое мышление от морального. Вторая главная характеристическая черта правового мышления связана с рационально-рассудочной направленностью и заключается в его абстрактности, формализме и догматизме. В этом смысле соотношение между эквивалентностью возмещения и формализмом, между этими двумя императивами, следует рассматривать как соотношение цели и средства [2, с. 54, 58]. Именно эти две характеристики и необходимо взять за основу при отграничении в дальнейшем правовых категорий от моральных, этических и прочих других. Нетрудно заметить, что по принципам конструирования и свойствам категории схожи с понятиями. Однако отождествлять их было бы неправильным. Детерминировать (или хотя бы попытаться детерминировать) можно абсолютно любой объект или явление. Наука называет это выработкой понятийного аппарата. При ближайшем рассмотрении видно, что множество категорий уже множества понятий, входит в него и соотносится с последним как частное с общим. Действительно, все категории суть понятия того или иного онтологического уровня, но не каждое понятие есть категория. Отличительных признаков правовой категории несколько. Во-первых, как следует из данного выше определения, категория есть универсальная, высокой степени абстрактности форма обобщения явлений и объектов окружающей действительности, проявляющаяся на различных уровнях познания. Во-вторых, категории (или, по крайней мере, представления о них) способны к развитию, к эволюционированию, к усложнению, что влечет их переход с более низкого уровня на более высокий. В-третьих, категории должны обладать свойствами тождественности и объема (могут шире либо уже одна другой). Это значит, что разные по своему объему категории можно сравнивать друг с другом и определять одну категорию через другие категории или понятия. Д.А. Керимов утверждает, что знания, выраженные в специфической форме основных фундаментальных понятий - категорий, составляют логический аппарат юридической науки. Категориальный состав выполняет познавательную, логическую и мировоззренческую функции, являясь средством организации готовых правовых знаний [3, с. 35]. Значение же их мыслится в том, чтобы, благодаря абстрагирующей деятельности мышления, объективно, с высокой степенью истинности понять правовую действительность и показать основные закономерности социального развития. В заключении попытаемся дать некоторую классификацию подходов к пониманию сущности правовой категории, критерием которой будет служить глубина ее научного осмысления. На уровне практического, а также обыденного мышления, который проявляется в малой степени научного абстрагирования, не делается никаких различий между категориями, понятиями, терминами, принципами, режимами и т. п. Другой вариант понимания категории представлен О.А. Красавчиковым как инструмент юридической техники, применяемой в целях осуществления права [4, с. 232-233]. Этот прием представляет собой не что иное, как формально-логическое обобщение, широко применяемое как средство юридической техники наряду с выработкой терминологии. И последний уровень понимания сущности категории - это самое глубокое ее осмысление на философском уровне как предельно абстрактного, универсального и собирательного понятия. Именно последний подход является глубоко теоретичным, призван поддерживать и постоянно развивать уровень правовой науки. Тем более, что содержание абсолютного большинства оценочных и прочих формально-неопределенных понятий в праве может быть раскрыто полнее как раз с позиции рассмотрения их в качестве не просто понятий, а именно правовых категорий.
Использованные источники
1. Радовель М. Р. Категориальная структура исследовательского мышления. Ростов н/Д.: Изд-во Рост, ун-та, 1993. - 112 с.
2. Овчинников А. И. Правовое мышление: теоретико-методологический анализ. Ростов н/Д, 2003. - 335 с.
3. Керимов Д.А. Проблемы методологии и методики правоведения. М., 1974. - 205 с.
4. Красавчиков О. И. Категории науки гражданского права. Избранные труды: в 2 т. Т. 1. - М.: Статут, 2005. - 492 c. ПРОБЛЕМЫ НОТАРИАЛЬНОЙ ПРОЦЕДУРЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
Акиншина Г.В., Давыденко О.В.
Ставропольский государственный университет, Россия
Судебное доказывание представляет собой одну из сложнейших сторон судопроизводства. Сложность доказательственных действий по выяснению истины в ходе судебного разбирательства состоит не только в их многочисленности, но и в необходимости исследования фактов в виде вещественных и письменных доказательств, часть из которых к моменту начала судебного разбирательства могла претерпеть необратимые изменения. Как известно, процесс доказывания осуществляется в строгой последовательности по определенным этапам. Среди элементов (или этапов) судебного доказывания выделяется представление доказательств. Представление доказательств характеризуется тем, что это прежде всего совершаемое лицами, участвующими в деле, процессуальное действие, сущность которого проявляется в фактической передаче доказательств в распоряжение суда. Существование этапа представления доказательств в процессе судебного доказывания напрямую может зависеть от института обеспечения доказательств, поскольку непринятие мер по обеспечению доказательств станет существенным препятствием по представлению доказательств [1].
В настоящее время гражданско-правовые и арбитражные споры, характеризующиеся недолговечностью сохранения доказательственной базы приобретают все большую значимость. Это, в первую очередь, споры, связанные со следующими факторами:
1) последствия техногенных катастроф, стихийных бедствий; 2) последствия промышленных и жилищно-коммунальных аварий; 3) нарушения авторского права, связанные с размещением материалов правообладателей в телекоммуникационных сетях, в т.ч. в сети Интернет; 4) факты оскорбления чести, достоинства и деловой репутации, нанесенные публикациями в телекоммуникационных сетях, в т.ч. в сети Интернет.
Как правило, при возникновении техногенных катастроф, стихийных бедствий, промышленных и жилищно-коммунальных аварий в зоне жилой застройки уже в первые часы после происшествия начинаются работы по ликвидации последствий произошедшего. Эти необходимые действия, тем не менее, могут впоследствии значительно затруднить доказывание не только степени ущерба, нанесенного имуществу, но и самого факта происшествия. Еще более затруднительно апостериорное расследование, в том числе судебное, нарушений авторского права и фактов оскорбления чести, достоинства и деловой репутации, в том случае, если они имели место в телекоммуникационных сетях в т.ч. в сети Internet. Действительно, если в вышеописанных случаях следообразование позволяет специалисту даже спустя время достаточно полно восстановить картину произошедшего, электронные технологии как правило не содержат следообразующих факторов, либо даже при их наличии (например, в системных журналах) не имеют бесспорного доказательственного значения. Тем важнее обеспечить оперативную возможность фиксации таких событий. Один из способов обеспечения доказательств при возникновении обстоятельств (1)-(4) предложен законодателем в ст. 102, 103 "Основ законодательства Российской Федерации о нотариате", утвержденных ВС РФ 11.02.1993 № 4462-1, согласно которым нотариус в случаях, когда имеются основания полагать, что представление доказательств впоследствии станет невозможным или затруднительным, по просьбе заинтересованных лиц обеспечивает доказательства, необходимые в случае возникновения дела в суде или административном органе. В порядке обеспечения доказательств нотариусом, в том числе, может быть назначена экспертиза, при этом эксперт в установленном порядке предупреждается нотариусом об ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Вместе с тем, обеспечение доказательств нотариусом сталкивается с определенными проблемами. Так, в этой связи заслуживает внимания позиция законодательно-методического отдела Федеральной нотариальной палаты: "Рассматривая вопрос о возможности участия нотариуса в процедуре защиты неимущественных прав, нарушенных с использованием компьютерной сети Интернет, аргументируется вывод о том, что размещенная на интернет-сайте информация не может быть отнесена ни к письменным, ни к вещественным доказательствам. Исходя из этого, если речь будет идти о доказательстве существования сведений (информации), размещенных в определенное время на интернет-сайте, такое процессуальное действие, как осмотр доказательств в рамках совершения вышеназванного нотариального действия (по обеспечению доказательств), нотариусом не может быть произведено" [2]. Действительно, в рассматриваемом случае обеспечение доказательств сталкивается с рядом технических проблем, более того, попытка обеспечения доказательств в этом случае может привести к ошибке. Например, лицо может обратиться к нотариусу для фиксации факта размещения определенной информации на данном сайте, самостоятельно предоставив распечатки с сайта. Без проверки соответствия распечаток тому, что действительно находится в интернете по указанному в распечатках адресу, зафиксировать данное содержание невозможно, т.к. на распечатках легко может быть как неправильный адрес, так и информация, никогда не находившаяся по указанному адресу. Таким образом, нотариус должен быть обеспечен как минимум каналом доступа в интернет. Более того, нотариус не может пользоваться каналом, предоставленным клиентом, поскольку в этом случае технически несложно продемонстрировать требуемую информацию, якобы содержащуюся на сайте с любым именем. И даже в том случае, когда нотариус будет пользоваться собственным каналом, технически возможно создать подставной сайт, который будет полностью повторять оригинальное содержимое другого сайта, но использовать другое доменное имя.
Кроме того, в случае осмотра доказательств - последствий техногенных катастроф, стихийных бедствий, промышленных и жилищно-коммунальных аварий нотариусом могут быть допущены ошибки, приводящие к неполноте обеспечиваемых доказательств. Например, при заливе производственно-офисных помещений происходит не только порча отделки и имущества, находящегося в пострадавших помещениях, но и возникает возможность появления неисправностей в электрических, телефонных и локальных вычислительных сетях, линии которых смонтированы за панелями подвесных потолков. Несведущее лицо, каким является нотариус, не может зафиксировать состояние линий на момент обеспечения доказательств, что впоследствии может привести к невозможности доказывания нанесенного заливом ущерба. Представляется, что описанные проблемы может быть разрешена путем привлечения нотариусом в процессе совершения нотариального действия по обеспечению доказательств специалистов, обладающих специальными познаниями в той области науки и техники, к которым относится обеспечиваемое доказательство. Такими специалистами могли бы быть, в частности, независимые судебные эксперты, обладающие не только специальными познаниями в области обеспечиваемых доказательств, но и навыками фиксации произошедших событий, в т.ч. с применением специальных технических средств и в сжатые сроки.
Таким образом, привлечение института независимой экспертизы уже на этапе досудебного обеспечения доказательств позволит в дальнейшем обеспечить допустимость таких доказательств с точки зрения процессуального права, а также повысить полноту их обеспечения. Использованные источники
1. М. Горелов Некоторые проблемы обеспечения доказательств до возбуждения гражданского дела. // Арбитражный и гражданский процесс. - 2007. - № 5.
2. О некоторых вопросах, связанных с применением норм части третьей Гражданского кодекса РФ и других норм права, применяемых в нотариальной деятельности // Нотариальный вестник. -№5. - 2005. - С. 41.
О ПРИМЕНЕНИИ ЭКСТРАСЕНСОРНЫХ СПОСОБНОСТЕЙ ЧЕЛОВЕКА ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
Александров И.А.
Филиал Самарской гуманитарной академии в г. Тольятти, Россия (юридический факультет, 4 курс)
Науч. рук.: А.В. Закомолдин, к. юрид. н.
Статья посвящена весьма неоднозначной и нетрадиционной проблеме современной криминалистики как использование парапсихологических методов при расследовании преступлений. Речь, в частности, идёт о применении экстрасенсорных способностей человека при расследовании преступлений.
Данный вопрос неоднократно рассматривался в соответствующей юридической литературе, причем особое внимание к данной проблеме наблюдается именно в последнее время, что некоторые авторы связывают с серьезными переменами в общественной жизни России. [1, с. 31] Отношение к данной проблеме среди учёных-юристов и практиков всегда было неоднозначным: еще в 20-е годы XX века два немецких криминалиста Г. Шнейкерт и А. Гельвинг высказывали диаметрально противоположные точки зрения по этому поводу. Первый считал ясновидцев мошенниками и обманщиками, второй признавал реальность помощи экстрасенсов в раскрытии преступлений. [2, с. 31] Наряду с вышеназванными можно выделить своеобразную промежуточную точку зрения, согласно которой парапсихология как область научных исследований - состоявшийся реальный факт, однако в силу того, что ей не удалось с научной достоверностью объяснить изучаемые явления, недопустимо и незаконно применять экстрасенсорные методы при раскрытии преступлений. [1, с. 34] На этот счет можно привести следующее мнение, высказанное Н.Н. Китаевым: "Тот факт, что явления ясновидения пока не могут быть объяснены с позиций современной науки, нисколько не влияет на само существование парапсихологических феноменов. На мой взгляд, такая помощь экстрасенса-специалиста не принижает возможности сыска и следствия. Не придет ведь в голову бранить следователя за то, что он решает привлечь к поиску служебно-розыскную собаку?!". [2, с. 32]
Представляется целесообразным проанализировать конкретные случаи использования подобных способностей в практике органов, осуществляющих предварительное расследование. Значительный объем информации подобного рода мы можем найти в статьях вышеупомянутого автора - заслуженного юриста РФ Н.Н. Китаева. Примечательно, что при анализе фактов, когда участие экстрасенсов в раскрытии преступлений дало положительный результат, он опирается на личный опыт работы в следственных органах. В частности, в одной из своих статей Н.Н. Китаев рассматривает несколько подобных случаев.
Во-первых, это присутствие в июне 1974 года известного экстрасенса Вольфа Мессинга на допросе директора магазина В., обвиняемой в совершении крупного хищения, но упорно отрицавшей свою вину. Мессинг совершенно не вмешивался в ход допроса и по его завершении сообщил следствию ряд важных фактов, которыми ранее не располагали органы следствия и дознания. Когда же эти факты были сообщены обвиняемой, она настолько была поражена, что полностью признала свою вину. По результатам судебного рассмотрения дела В. была осуждена к 6 годам лишения свободы. [2, с. 31] Во-вторых, Н.Н. Китаев упоминает об оказании помощи в расследовании ряда дел некой П., обладавшей знахарскими способностями, и в качестве примера приводит следующие факты: "Во время поисков мальчика, исчезнувшего в летние каникулы, работники милиции отрабатывали версию его побега из дома. Однако П. заявила, что ребенок мертв, искать его нужно в лесу. Действительно, неподалеку от поселка в лесном массиве обнаружили тело исчезнувшего: в его руках разорвался самодельный пистолет. В одном из магазинов республики Бурятия систематически происходило частичное хищение выручки. Когда отчаявшиеся продавцы обратились за помощью к П., она дала описание примет похитителя. В результате один из продавцов признался в хищении, полностью возместил ущерб и тут же уволился из магазина". [2, с. 31] Наконец, речь идет о привлечении упомянутой П., а также ряда столичных экстрасенсов к розыску фальшивомонетчика, действовавшего в Иркутске во второй половине 80-х годов. Информация, полученная таким образом (в частности род занятий преступника, описание его места жительства, ряд сведений биографического характера), использовалась оперативными работниками для конкретизации розыскных заданий и позднее, после задержания преступника, полностью была подтверждена. В итоге скрупулезно собранные улики позволили суду вынести обоснованный обвинительный приговор. [2, с. 31] Обобщая вышесказанное, следует признать, что, конечно же, нельзя исключать как возможность обмана со стороны разного рода экстрасенсов и людей, выдающих себя за них, так и возможную нестабильность экстрасенсорного восприятия информации, т. е. в разные дни и часы, в разных местах один и тот же человек, обладающий экстрасенсорными способностями, будет показывать различные результаты (порой эти различия бывают значительными). [3, с. 35] Но, вместе с тем, существуют и достоверные факты, подтверждающие результативность участия экстрасенсов в раскрытии преступлений. Предложение об использовании экстрасенсорных методов в расследовании и раскрытии преступлений не следует понимать как отрицание эффективности иных, традиционных методов, которыми оперируют правоохранительные органы. Способности ясновидцев целесообразно применять в определенных ситуациях, которых на данный момент можно выделить как минимум две. В случае, когда расследование преступления обычными методами не дало результатов либо собранных доказательств недостаточно для направления дела в суд, помощью экстрасенсов (желательно, специально подготовленных для данных целей) целесообразно воспользоваться в последнюю очередь. Однако в ряде случаев, требующих принятия срочных оперативно-розыскных мер (например, при действиях серийного убийцы или похищении человека), экстрасенсорные методы следует применять наравне с другими. Представляется, что помощь экстрасенсов в раскрытии преступлений в подобных ситуациях отнюдь не умаляет авторитет правоохранительных органов, а лишь способствует эффективному достижению целей правоохранительной деятельности по выявлению и раскрытию преступлений. Использованные источники
1. Кабанов Н. О псевдонаучных методах раскрытия преступлений // Законность. - 1997. - № 1. - С. 31-34.
2. Китаев Н. Парапсихология и криминалистика // Законность. - 1998. - № 7. - С. 30-32.
3. Белых-Силаев Д.В., Ратников Б.К. Некоторые психологические аспекты получения информации нетрадиционным путем (зарубежный опыт) // Юридическая психология. - 2007. - № 2. - С. 33-36.
ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ ОБЪЕКТОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ ПРАВ
Аленина Т.В.
Невинномысский институт экономики, управления и права, Россия
(гуманитарный факультет, 6 курс)
Науч. рук.: И.В. Петрова, к.юрид.н., доцент
Прежде чем мы обратимся к подробному рассмотрению объектов интеллектуальных прав, нам необходимо определиться с соотношением категорий "объект права" и "объект правоотношения".
По мнению О.С. Иоффе, научное определение объекта правоотношения является "крупной проблемой в теории права" и едва ли не одним из самых дискуссионных вопросов в теории права гражданского. Сложность состоит в том, что до настоящего времени нет единства среди ученых в понимании этой одной из фундаментальных категорий правовой науки. Между тем, решение проблемы объекта правоотношения представляется столь важным, что некоторые авторы предлагают начинать изучение правоотношения именно с анализа его объекта, считая, что традиционная схема исследования правоотношения не позволяет решить многие дискуссионные вопросы. Именно объект, с точки зрения А.М. Даниеляна, является субстратом правоотношения, основой, связывающей субъектов правоотношения друг с другом [1].
Многочисленные точки зрения в отношении объекта правоотношения, изложенные в отечественной литературе, могут быть разбиты на две основные группы. Первая - плюралистические теории, авторы которых признают множественность объектов правоотношений (И. Б. Новицкий, О. А. Красавчиков и др.) [2]. Вторая группа - монистические теории, авторы которых отстаивают единство объекта правоотношения (С. Н. Братусь, О. С. Иоффе и др.).
Кроме того, разногласия существуют и между сторонниками одной и той же группы теорий. Так, некоторые авторы не дают общего определения понятия объекта, а просто перечисляют их возможные виды. Например, К. К. Яичков относит к объектам вещи, услуги, продукты духовного творчества, личные блага; С. Н. Вильнянский - материальные предметы (вещи), деньги, личные блага, услуги, произведения творческой деятельности; М. М. Агарков - вещи, продукты духовного творчества и личные блага [3].
Обосновывая первую позицию, О. С. Иоффе указывал на трактовку объекта как философской категории, отмечая, что объект - это не то, по поводу чего такое явление существует, а то, на что данное явление может оказать воздействие. Ю. К. Толстой, вместе с тем, подчеркивает, что всякое правоотношение выступает в качестве посредствующего звена между нормой права и фактическим общественным отношением, на которое норма права воздействует как на свой объект.
С точки зрения Ю. К. Толстого, определяя объект как то, по поводу чего правоотношение устанавливается, мы лишаем себя возможности ответить на основной вопрос, для чего вообще возникает правоотношение [4]. Своя система объектов гражданских прав изложена В. А. Лапач [5]. В. В. Былков, М. Ф. Медведев, А. Я. Рыженков проанализировали основные точки зрения по объектам и предложили наряду с существованием объекта гражданского правоотношения, выделять предмет гражданского правоотношения [6]. Не вдаваясь подробно в этот сложный теоретический вопрос ввиду того, что это не является предметом нашего исследования, мы будем исходить из того, что объект - это то, по поводу чего возникают права и обязанности объекта. Таким образом, мы понятия "объекты интеллектуальных правоотношений" и "объекты интеллектуальных прав" будем считать тождественными.
В российском законодательстве нет определения понятия объекта интеллектуальных прав, но в статье 1225 ГК РФ теперь содержится их полный перечень. В этот перечень включены: 1) произведения науки, литературы и искусства; 2) программы для электронных вычислительных машин (программы для ЭВМ); 3) базы данных; 4) исполнения; 5) фонограммы; 6) сообщение в эфир или по кабелю радио- или телепередач (вещание организаций эфирного или кабельного вещания); 7) изобретения; 8) полезные модели; 9) промышленные образцы; 10) селекционные достижения; 11) топологии интегральных микросхем; 12) секреты производства (ноу-хау); 13) фирменные наименования; 14) товарные знаки и знаки обслуживания; 15) наименования мест происхождения товаров; 16) коммерческие обозначения.
По нашему мнению, в качестве общих признаков всех объектов интеллектуальных прав следует считать то, что они являются результатом интеллектуальной деятельности человека (за исключением некоторых средств индивидуализации); возможность их использования в течение длительного периода времени; возможность их использования неограниченным кругом лиц; результаты творчества сохраняют непосредственную связь с личностью создателя; в предоставлении им со стороны государства особой охраны, поскольку объекты интеллектуальных прав и средств индивидуализации очень уязвимы.
Исходя из вышеизложенного, предлагается определить понятие объекта интеллектуальных прав как представленные в объективной форме, непосредственно связанные с личностью и имеющие особый режим правовой охраны результаты интеллектуальной деятельности человека, характеризующиеся возможностью использования неограниченным кругом лиц в течение длительного времени.
В теории права существуют различные способы классификации объектов интеллектуальных прав. В соответствии с одним из подходов среди всей совокупности объектов интеллектуальных прав выделяются такие объекты, которые характеризуются оригинальностью формы (объекты авторского права и смежных прав) и содержания (объекты патентного права - изобретения, промышленные образцы, полезные модели, селекционные достижения). Объекты первой группы отличаются уникальностью и невоспроизводимостью третьими лицами, следствием чего является их правовая охрана с момента создания без выполнения каких-либо формальностей и регистрационных процедур. Объекты второй группы могут быть созданы независимо разными лицами и поэтому для создания надежной системы их правовой охраны требуется применение такой категории, как право приоритета, а также создание определенной системы регистрации этих объектов, завершающейся выдачей специального охранного документа.
Другим основанием для классификации объектов интеллектуальных прав является их разделение, исходя из целевого использования объекта в гражданском обороте. В соответствии с данным критерием выделяются объекты, используемые в хозяйственной деятельности с целью извлечения прибыли и оцениваемые с точки зрения их экономической значимости (изобретения, промышленные образцы, полезные модели, товарные знаки и т. д.) и объекты, используемые для удовлетворения, прежде всего, духовных потребностей человека и оцениваемые с точки зрения их эстетической или познавательной ценности (произведения науки, литературы и искусства, исполнительская деятельность и др.). Хотя эта классификация и обладает познавательной ценностью, главным ее недостатком следует признать отсутствие четких критериев деления: ведь объекты второй группы тоже имеют определенную стоимостную оценку, а объекты первой группы могут содержать элементы художественного творчества.
Интересна классификация объектов интеллектуальных прав, предложенная В.А. Дозорцевым, который разделяет результаты творческой деятельности и результаты интеллектуальной деятельности, не являющиеся продуктом творчества и служащие индивидуализации участников гражданского оборота и производимой ими продукции, работ, услуг (например, фирменное наименование, наименование места происхождения товара, товарный знак).
Обобщая все вышесказанное, можно констатировать, что каждая из классификаций содержит определенные признаки относительности, но необоснованное деление объектов интеллектуальных прав представляется крайне нежелательным.
Использованные источники
1. Даниелян А.М. О методе исследования правовых отношений: Тезисы докладов и сообщений на международной конференции по теоретическим и методологическим проблемам правовой науки. Кишинев, 1965. С. 62, 64.
2. Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., Госюриздат, 1950. С. 25-31.
3. Вильянский С.Н. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков: изд-во Харьковского ун-та, 1958.
4. Толстой Ю.К. К теории правоотношения. Ленинград: Издательство Ленинградского университета, 1959. С. 88.
5. Лапач В.А. Система объектов гражданских прав: теория и судебная практика. СПб.: Издательство "Юридический центр Пресс", 2002.
6. Медведев М.Ф., Рыженков А.Я. Объект и предмет гражданского правоотношения // Актуальные проблемы правоведения. 2007. № 3(9). С. 184.
ПРАВОВОЙ АСПЕКТ ПОРЯДКА ПЕРЕДАЧИ БЕЗДОКУМЕНТАРНЫХ ЦЕННЫХ БУМАГ
Амельченя Ю.А.
Минский институт управления, Беларусь
Право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, по общему правилу, может передаваться им другому лицу по сделке (уступка требования). Кредитору принадлежит право (требование), возникшее в результате надлежащего исполнения им обязательства перед контрагентом (должником по уступаемому обязательству). Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласия должника, если иное не предусмотрено законодательством или договором [1, ч. 2 ст. 353]. Касаясь порядка передачи прав по ценной бумаге, следует отметить, что ценная бумага предполагает согласие должника в обязательстве на свободное обращение права требования к нему и допустимость предъявления ценной бумаги третьим лицом к исполнению. В случае если условия передачи права (требования), предложенные кредитором, приемлемы для другого лица, сторонам необходимо зафиксировать передачу прав (уступку требований). Сделки цессии могут быть выражены в активной форме (сукцессия), в этом случае сторонами являются два кредитора - первоначальный и новый [2, с. 112-113]. Поскольку предметом указанных сделок выступает передаваемое право (требование) при наличии согласованной воли сторон, то правоотношения оформляются соответствующим договором - сингулярной сукцессии. В.А.Беловым дается определение договора уступки права (требования): "это двустороннее соглашение, в силу которого одна сторона (первоначальный кредитор, цедент) передает другой стороне (новому кредитору, цессионарию) право требовать исполнения обязательства третьим лицом (должником, цессионаром), а цессионарий приобретает это право требования от цедента на условиях, не ухудшающих положения должника" [2, с. 127-128]. Существенное условие такого договора - условие о предмете, то есть о субъективном обязательственном праве или праве требования, которые должны быть индивидуально-определены [2, с. 134]. Например, согласно ч. 2 ст. 147 Гражданского кодекса Республики Беларусь права, удостоверенные именной ценной бумагой, передаются в порядке, установленном для уступки требований (цессии). Поскольку законодательством предусмотрена бездокументарная форма ценных бумаг, в том числе именных, то, полагаем, договор сингулярной сукцессии может быть применен к передаче бездокументарных ценных бумаг исходя из сущности последних. Представляется, "бездокументарные ценные бумаги" - это способ фиксации имущественных прав, обусловленный необходимостью экономной и технологически более совершенной формы хранения и передачи информации - электронной. По существу, речь идет об имущественных (обязательственных, корпоративных) правах вне связи с физическими объектами. Связь бумаги с закрепляемым ею правом утрачена, что влечет отрицание самой возможности существования ценной бумаги как юридической категории. Поэтому бездокументарная ценная бумага, на наш взгляд, представляет собой особое имущественное право.
Договор считается заключенным с момента достижения соглашения сторонами по всем существенным условиям. Но помимо уступки права (требования) необходимо надлежащим образом оформить передачу прав (требований). Поэтому договор уступки прав (требований) (договор сингулярной сукцессии) будет действительным, если операции с бездокументарными ценными бумагами (передача, предоставление и ограничение прав) совершены при обращении к лицу, которое официально совершает записи прав [1, ч. 2 ст. 150]. В данном случае способом передачи прав (требований) выступает трансферт, применяемый, по мнению М.М.Агаркова, к ценным бумагам. Трансферт предполагает передачу права, удостоверенного ценной бумагой, посредством специальной записи о смене кредитора по книгам обязанного лица на основании заявления отчуждателя, сопровождаемого предъявлением самой бумаги; либо передача ценной бумаги осуществляется по передаточной надписи. Соответственно, основанием передачи права на бумагу является заключенный между отчуждателем и приобретателем договор (займа, купли-продажи и др.), когда приобретатель становится собственником бумаги, но для реализации права из бумаги ему необходим трансферт [3, с. 109]. При передаче бездокументарной ценной бумаги исключена возможность ее предъявления ввиду отсутствия, однако владелец имущественного права, удостоверенного в бездокументарной форме, предоставляет лицу, совершающему официальные записи прав, договор по уступке прав (требований), заключенный с новым кредитором.
Законодательство Республики Беларусь к отношениям, возникающим по поводу бездокументарных ценных бумаг, применяет нормы, определяющие правовой режим ценных бумаг. В результате чего бездокументарные ценные бумаги рассматриваются как объект права собственности. Так, например, обращение ценных бумаг предполагает переход права собственности на ценные бумаги в результате гражданско-правовых сделок [4, п. 3 Инструкции о порядке совершения сделок с ценными бумагами на территории Республики Беларусь]. В свою очередь, сделки с ценными бумагами, за исключением ценных бумаг на предъявителя и векселей, совершаются в простой письменной форме путем заключения договора, подписанного лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими представителями [4, п. 4 Инструкции о порядке совершения сделок с ценными бумагами на территории Республики Беларусь]. Таким образом, если акция или облигация выпущены в обращение в документарной форме, то обращение ценных бумаг осуществляется посредством заключения договоров купли-продажи. Передача документарных ценных бумаг оформляется актом приемки-передачи, который подписывается сторонами, скрепляется печатями и является неотъемлемой частью договора [4, п. 25 Инструкции о порядке совершения сделок с ценными бумагами на территории Республики Беларусь].
Если же акция или облигация эмитированы в бездокументарной форме (как имущественное право), то уступка имущественных прав, составляющих содержание ценных бумаг, осуществляется на основании договора уступки права (требования). И последовательным в этом случае представляется установленный законодательством порядок передачи бездокументарных ценных бумаг - путем их перевода со счета "депо" уполномоченного лица на счет "депо" другого лица [4, п. 25 Инструкции о порядке совершения сделок с ценными бумагами на территории Республики Беларусь].
На основании изученных мнений ученых, норм законодательства представляется, что в отношении так называемых бездокументарных ценных бумаг, которые по существу являются имущественными правами, идентичными закрепляемым ценной бумагой, применим договор сингулярной сукцессии, посредством которого оформляется переход права (требования), а для осуществления права, являющегося предметом договора сингулярной сукцессии, производится трансферт.
Полагаем, уступка имущественных прав, идентичных закрепляемым ценными бумагами, осуществляется на основании договора уступки права (требования) - соглашения, в силу которого одна сторона (первоначальный кредитор) обязуется передать другой стороне (новому кредитору) права, идентичные закрепляемым ценными бумагами, а другая сторона обязуется принять и оплатить объявленную стоимость прав, идентичных закрепляемым ценными бумагами, и вправе требовать от эмитента (должника) исполнения обязательства. Предметом такого договора являются имущественные права (требования), идентичные закрепляемым ценной бумагой и обладающие признаками, свойственными последней.
При заключении договора уступки права (требования) производится трансферт путем внесения записи в реестр или соответствующей записи депозитарием по счету "депо". Договор считается исполненным с момента оплаты стоимости прав, составляющих предмет договора уступки.
Использованные источники
1. Гражданский кодекс Республики Беларусь: Закон Респ. Беларусь, 7 дек. 1998 г., № 218-З в ред. от 08.07.2008 // Консультант Плюс: Беларусь [Электрон. ресурс] / ООО "ЮрСпектр", Нац. Центр правовой информ. Респ. Беларусь. - Минск, 2008.
2. Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. 2-е изд., стер. М.: АО Центр ЮрИнфоР, 2001. - 265 с.
3. Агарков М.М. Учение о ценных бумагах. - М.: Финстатинформ, 1993. - 140 с.
4. О регулировании рынка ценных бумаг: Постановление Министерства финансов Респ. Беларусь, 12 сент. 2006 г., № 112: в ред. от 05.09.2008 // Консультант Плюс: Беларусь. Технология 3000 [Электронный ресурс] / ООО "ЮрСпектр". - Минск, 2008.
ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА В XXI ВЕКЕ: ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ НАЧАЛА И ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА
Анацкая И.М., Дмитриева О.А.
Гродненский государственный университет им. Я. Купалы, Беларусь
(факультет истории и социологии, 4 курс)
Науч. рук.: О.В. Мороз
На протяжении последних тридцати лет представители различных дисциплинарных направлений науки осваивают продукты информационных и телекоммуникационных технологий - компьютерные сети, электронную почту, базы и банки данных. Мировая сеть Интернет, услугами которой пользуется каждый 13 житель Земли, образует информационный универсум, пространство, которое оказывает значительное влияние на социальную организацию и формы общественной деятельности. Под воздействием технологических новаций меняется характер социального взаимодействия, складываются новые формы свободного обмена диверсифицированной информацией - web-сайты, "чаты", онлайновые телефорумы, теле- и видеоконференции, создаются сетевые экстерриториальные коллективы, деятельность внутри которых определяется как "телеработа" и распространяется за географические и административные границы. Фактор Интернета сказывается на социальной организации науки, формах воспроизводства научного знания: в глобальной Сети стираются различия между отдельными отраслями знания, создаются междисциплинарные "анклавы", изменяется тематический репертуар научной деятельности, возникают новые направления и целые исследовательские области [4].
"Гуляя" по страницам Интернета, можно встретить различные так называемые "библиотеки", формировавшиеся путем направления конкретными лицами понравившихся им книг в "фонды" библиотеки, владельцами которых являются конкретные физические лица. При этом в обращении к читателям указано, что многие произведения, выставленные на этих страницах, даны без указания фамилий авторов и переводчиков. Владелец признает, что это неправильно, и призывает будущих поставщиков эти координаты указывать [2, с. 41].
В связи с этим можно отметить, что среди самых распространенных противоправных деяний во "всемирной паутине" числятся нарушения авторского права. Виртуальное пространство становится ареной борьбы за распределение ресурсов и контроля над знанием. Прежде всего, это касается стандартизированных форм научной литературы [5]. Говоря о виртуальном пространстве и мире высоких технологий, необходимо отметить, что библиотеки выступают здесь неотъемлемым информационным ресурсом.
В последнее время во многих странах в интересах общественного развития создаются цифровые библиотеки. Книги и иные произведения оцифровываются и размещаются на сайтах и порталах библиотек, что вызывает недовольство и противодействие правообладателей, хотя цифровые библиотеки представляют собой несомненное общественное благо.
Существуют планы по созданию Всемирной цифровой библиотеки. Европейская комиссия уверена, что к 2010 г. будет действовать портал Европейской цифровой библиотеки [1, с. 272].
Страны с переходной экономикой при создании цифровых библиотек сталкиваются не только с правовыми, но и с финансовыми трудностями. Так, к примеру, многие крупные библиотеки сканируют свой фонд, но опасаются предоставлять удаленный доступ к отсканированным ресурсам. Проблема оцифровки библиотечных фондов широко обсуждается и специалисты фактически единодушны в том, что необходимо инициировать создание такого закона об авторском праве, в котором будут утверждены положения об оцифровке библиотечных фондов, предоставление к ним доступа в сети Интернет, а также аспекты защиты прав автора данного произведения. Этот закон должен соответствовать, так называемому, "трехуровневому критерию", который позволит не только не опасаться правовых последствий оцифровки библиотечного фонда, но и избежать расходования значительных государственных средств, необходимых, на первый взгляд, для получения разрешений на сканирование охраняемых произведений [1, с. 273]. Первое условие предполагает допустимость оцифровки фондов реально действующих библиотек, которые правомерно приобретены и правомерно пополняются. В законодательстве некоторых стран данное условие считается выполненным.
Для соответствия второму условию оцифровка фонда не должна наносить ущерба нормальному использованию произведений. Нормальным использованием произведений, составляющих фонд библиотеки, является предоставление произведений читателям непосредственно в читальных залах либо во временное пользование через абонемент. Читатели используют библиотечный фонд для получения доступа к знаниям и информации, содержащихся в нем. Оцифровка фонда не может нанести ущерба нормальному использованию произведения, поскольку она делает его лишь более удобным и доступным для читателей. Иногда правообладатели заявляют, что доступ к произведениям в цифровой форме в Интернете понижает спрос на их книги и поэтому недопустим. Однако такие аргументы несостоятельны. Дело в том, что подавляющее большинство книг, журналов, газет фонда давным-давно отсутствует в продаже и читатели даже при желании не могут их приобрести. Еще в большей мере это относится к современным малотиражным изданиям, быстро исчезающим из розничной продажи. Если же книги в продаже еще есть, их цифровые копии не должны предоставляться читателям, поскольку это может нанести ущерб нормальному использованию произведений [1, с. 274].
Третье условие должно защищать права автора и издательства. Подчеркнем, что законные интересы автора могут быть ущемлены только в том случае, если ему принадлежит имущественное право на произведение. Если же эти права переданы издательству, то могут быть нарушены интересы издательства, а не автора. Если автор по договору с издательством остается правообладателем, то его законные интересы при нормальном использовании произведения в библиотеках могут быть нарушены только при наличии этого произведения в розничной продаже. После реализации издания, законные интересы правообладателя не могут быть нарушены предоставлением доступа к цифровой форме произведения библиотеками [1, с. 274-275].
Необходимо отметить, что оцифровка и предоставление доступа к произведениям имеет некоторые преимущества для автора:
* при размещении произведения на портале библиотеки, можно предположить, что число читателей возрастет;
* размещение оцифрованного произведения в сети Интернет является своеобразной рекламой для автора и его произведений. На основании вышесказанного, можно сделать вывод, что библиотеки имеют право оцифровывать свой фонд, но должны при этом гарантировать соблюдение авторского права. Говоря о соблюдении законодательства в сети Интернет, необходимо отметить, что из всех противозаконных действий, совершаемых во "всемирной паутине", нарушение прав интеллектуальной собственности, по общему мнению, наносит максимальный ущерб - как моральный, так и материальный. Связано это с тем, что сеть Интернет содержит множество различных информационных ресурсов, включающих в себя объекты авторского права, открытые для свободного доступа. Их уязвимость обусловлена легкостью копирования, размещения, перемещения во "всемирной паутине", а также удаления произведений из нее [3, с. 69].
Приведем несколько примеров нарушения авторского права в сети Интернет:
* преобразование печатной версии произведения в электронную версию и последующее размещение на сайте без согласия на это автора;
* копирование материалов сайта для дальнейшего их распространения в реальном мире или размещения на другом сайте без ведома и согласия на это автора материалов.
В заключение следует отметить, что человек всегда находился в прямой зависимости от информационных ресурсов - первоисточников, библиографических указателей, каталогов, реферативно-аналитических изданий, объем и степень доступности которых, в библиотеках и информационных центрах, были недостаточными и редко соответствовали запросам потребителей. Интернет с его декларационно безграничным объемом самых разнообразных по форме и содержанию открытых сетевых ресурсов, должен удовлетворить потребность в информации, расширить круг чтения за счет привлечения актуальных и ретроспективных зарубежных источников, способствовать росту научной коммуникации, адаптации к новым условиям и форматам научной деятельности [4]. Однако, при всем при этом, не следует забывать и об авторе того или иного произведения, интересы которого должны быть защищены законодательством.
Использованные источники
1. Судариков С.А. Интеллектуальная собственность. - М.: Издательство деловой и учебной литературы, 2007. - 800 с. 2. Ананьева Е. Авторское право и Интернет // Интеллектуальная собственность. 2000. №3. С.38-41. 3. Паферова О. К вопросу о квалификации отдельных нарушений авторского права в сети Интернет // Биллютень нормативно-правовой информации. Юридический мир. 2007. 1 января. С. 69-72. 4. Интернет-портал Института социологии Российской академии наук [Электронный ресурс] / Арефьев П.Г. Интеграция российского академического сообщества в глобальные коммуникации // Социологический журнал. 2001. №2. - Режим доступа: http://www.socjournal.ru/review/436 -Дата доступа: 18.12.2008.
5. Интернет-портал Института социологии Российской академии наук [Электронный ресурс] / Батыгин Г.С. Социология Интернет: Наука и образование в виртуальном пространстве // Социологический журнал. 2001. №1. - Режим доступа: http://sj.obliq.ru/review/419 -Дата доступа: 07.01.2009.
К ВОПРОСУ О СОДЕРЖАНИИ НЕКОТОРЫХ СЕМЕЙНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ: БРАЧНЫЙ ДОГОВОР
Андрияшко М.В.
Барановичский государственный университет, Беларусь
Вопрос об отраслевой самостоятельности семейного права относится к числу спорных. Дискуссия о месте семейного права в системе права ведется с 1960-х годов и наиболее развернуто представлена, в частности, в работах Е.М. Ворожейкина, О.С. Иоффе, В.А. Рясенцева, М.В. Антокольской и других исследователей.
Спорность указанного положения заключается в утверждении об отсутствии отраслевой самостоятельности семейного права и включении его в систему гражданского права, поскольку "существенных различий между предметом семейного и гражданского права выявить невозможно" [1, с.18]. Эта позиция, высказанная и аргументированная М.В. Антокольской, сводится к тому, что гражданское и семейное право соотносятся как общее и специальное. Допускается некоторая самостоятельность отношений в рамках предмета гражданского права [2, с.36], поскольку им в полной мере присущи качественные особенности гражданских отношений: "формальное юридическое равенство субъектов", "имущественно-распорядительная самостоятельность" и "автономия воли" [1, с. 8].
Однако нельзя не согласиться со словами виднейшего юриста Г.Ф. Шершеневича: "Физический и нравственный склад семьи создается помимо права" [3, с. 455]. Поскольку создание и существование семьи покоится на основе, не подвластной ни государству, ни его законам, а именно, на глубоко личных чувствах любви, взаимопонимания, ответственности за судьбу друг друга [4, с. 74]. Кроме того, "Семейное право располагает собственной общей частью и понятийным аппаратом. Здесь обозначены такие специфические правовое понятия, как, например, брак ... [4, с. 77]", семья, близкое родство, воспитание детей, приемная семья и др.
В целом, придерживаясь позиции, в соответствии с которой семейное право является самостоятельной отраслью права, мы, тем не менее, отметим, что в настоящее время все больший круг брачно-семейных правоотношений приобретает черты имущественного характера, свойственные гражданско-правовым отношениям. Об этом свидетельствуют принимаемые в последнее время изменения в брачно-семейное законодательство. Так, например, Кодекс Республики Беларусь о браке и семье (далее - КоБС) 1999 года по сравнению с Кодексом БССР 1969 года содержит целый ряд новелл и новых институтов, характеризующихся имущественным содержанием, возмездностью выполнения услуг. Группу таких институтов составляют, в частности, институты Брачного договора, суррогатного материнства, приемной семьи, патронатного воспитания детей. К двум последним институтам применимы не только нормы брачно-семейного и гражданского, но также и трудового законодательства. Строго лимитированный объем настоящего доклада не позволяет рассмотреть каждый из перечисленных институтов, в связи с чем, ограничимся рассмотрением первого из указанных институтов.
Появившись в КоБС 1999 года впервые, институт Брачного договора имеет целью регулирование сразу нескольких групп отношений. Так, в предмет рассматриваемого договора в соответствии со ст.13 КоБС могут быть включены соглашения о:
1) совместном имуществе и имуществе каждого из супругов;
2) порядке раздела совместного имущества супругов в случае расторжения брака;
3) материальных обязательствах супругов по отношению друг к другу в случае расторжения брака;
4) формах, методах и средствах воспитания детей;
5) месте проживания детей, размере алиментов на них, порядке общения с детьми отдельно проживающего родителя, а также другие вопросы содержания и воспитания детей в случае расторжения брака.
На сегодняшний день правовое регулирование Брачного договора в Республике Беларусь представляется наиболее полным по сравнению с правовым регулированием этого института в странах СНГ. Указанное объясняется тем, что предусмотренные отечественным законодательством положения о Брачном договоре в наибольшей мере направлены на "укрепление брака и семьи, повышение культуры семейных отношений, осознание прав и обязанностей супругов, ответственности за детей и друг за друга" (ст.13 КоБС). Изменения и дополнения КоБС, принятые в 2006 году, по словам В.Якимович, "...обусловлены именно практикой применения норм Кодекса Республики Беларусь о браке и семье, наличием пробелов в правовом регулировании тех или иных вопросов" [5, с. 69]. В.Якимович также поясняет, что уточнение отдельных нормативных предписаний КоБС потребовалось в настоящее время, "Учитывая новизну и недоработку отдельных положений Кодекса, а также динамику развития общества,..." [5, с. 69].
После внесения указанных изменений в КоБС в 2006 году Брачный договор вправе заключать не только супруги, как это было с 1999 года по 2006 год, но также и лица, вступающие в брак, то есть следует отметить установление более широкого субъектного состава. Указанная мера направлена на защиту прав и законных интересов в сфере брачно-семейных отношений большего круга субъектов. Кроме того, "Указанные изменения в целом направлено на унификацию белорусского законодательства с законодательством иных государств СНГ" [6, с. 26].
"Однако в законодательстве отсутствует определение термина "лица, вступающие в брак", поэтому к ним можно отнести как лиц, уже подавших совместное заявление о регистрации брака, так и лиц, только намеревающихся сделать это. Поскольку КоБС не требует документального оформления желания вступить в брак, право на заключение Брачного договора не обусловлено последующим заключением брака и может быть реализовано в любое время до заключения брака, так и в браке до его расторжения. Иное толкование было бы неправомерным ввиду необоснованности ограничения предоставленного Законом права.
К такому же выводу приводит системный анализ иных норм ст.13 КоБС. Согласно ч.3 и ч.5 ст.13 КоБС лица, вступающие в брак, наряду с супругами могут заключить Брачный договор в любое время и в определенном ими объеме соглашений, а также в любое время внести изменения и дополнения в Брачный договор, удостоверив их нотариально. Отсутствие в указанных нормах ссылки на юридический факт, определяющий начало срока, в течение которого может быть реализовано право на заключение Брачного договора, приводит к выводу о том, что возможность заключения Брачного договора обусловлена лишь добровольным согласием сторон и обоюдным желанием вступить в брак на момент заключения Брачного договора" [6, с. 27].
Как справедливо отмечает П.В. Рагойша, детального анализа требует новелла КоБС о возможности заключения Брачного договора несовершеннолетними лицами, вступающими в брак. Указанная новелла небесспорна, учитывая личный характер брачных правоотношений и ограниченную дееспособность несовершеннолетних. Российское законодательство, например, вопрос о способности несовершеннолетних к заключению Брачного договора не рассматривает, вследствие чего в литературе высказано мнение, что "для заключения брачного договора необходимо обладать полной дееспособностью, включая такой ее элемент, как способность к вступлению в брак. Брачный договор нерасторжимо связан с личностью его участников и, как следствие, не может быть заключен ни с участием законного представителя, ни по доверенности" [6, с. 28]. Вместе с тем, белорусский законодатель принял принципиальное решение, однозначно сформулировав норму права по данному вопросу. Со своей стороны полагаем, что такое решение правомерно. Допуская в установленных законом случаях снижение брачного возраста и заключение брака до достижения совершеннолетия, т.е. расширяя пределы ограниченной дееспособности несовершеннолетних за счет обретения ими брачной дееспособности, было бы неверным ограничивать право будущих супругов на установление договорного режима имущественных правоотношений в браке до его заключения, поскольку в таком случае вступающие в брак лица в отношении брака и его последствий обладали бы разным объемом правомочий. Однако связывать право на заключение гражданско-правовой сделки, которой по сути является Брачный договор, с обладанием брачной дееспособностью полагаем не вполне обоснованным, поскольку Брачный договор сам по себе не порождает брачных правоотношений. Условия указанного соглашения вступают в силу не ранее дня заключения брака между его сторонами, т.е. до заключения брака Брачный договор является "юридическим нулем". Примечательно, что на такой же позиции стоит законодатель. Согласно ч.3 ст.13 КоБС в редакции Закона согласия законных представителей не требуется для заключения Брачного договора несовершеннолетними, которые приобрели полную дееспособность до заключения брака. Поскольку эмансипированные лица не наделяются автоматически брачной дееспособностью и ходатайствуют о снижении брачного возраста на общих основаниях, представляется, что способность к заключению Брачного договора по действующему белорусскому законодательству обусловлена не брачной дееспособностью, а общей гражданской дееспособностью [6, с. 29].
Не углубляясь в правовое регулирование брачной и общей гражданской дееспособности законодательством стран-участниц СНГ, отметим, что появившийся впервые в Семейном Кодексе Российской Федерации (далее - СК) в 1995 году институт брачного договора определяется в ст.40 СК как "соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения". Определения Брачного договора со схожими формулировками содержатся также и в семейных кодексах Казахстана и Кыргызстана. Несмотря на широкий субъектный состав (супруги и лица, вступающие в брак), рассматриваемый институт в семейных кодексах названных государств имеет весьма узкий предмет (имущественные правоотношения). Законодательство Украины относит к предмету Брачного договора определение лишь имущественных отношений супругов в браке и в случае его расторжения [6, с. 24] (узкий предмет), а заключен такой договор может быть только между супругами (узкий субъектный состав).
Использованные источники
1 Антокольская, М.В. Семейное право: учебник / М.В. Антокольская. - М.: Юристъ, 1996. - 366 с. 2 Антокольская, М.В. Лекции по семейному праву: учеб. пособие / М.В. Антокольская. - М.: Юристъ,1995. - 144 с. 3 Шершеневич, Г.Ф. Курс гражданского права / Г.Ф. Шершеневич. - Тула: Автограф, 2001. - 720 с.
4 Косова, О.Ю. Предмет семейного права и семейное законодательство / О.Ю. Косова // Государство и право. - 2000. - № 7. - 71-78.
5 Якимович, В. Готовятся изменения в Кодекс Республики Беларусь о браке и семье / В. Якимович // Юстиция Беларуси. - 2004. - № 8. - С. 69.
6 Рагойша, П.В. Последние изменения в Кодексе Республики Беларусь о браке и семье: сущность новаций / П.В. Рагойша // Юстиция Беларуси. - 2006. - № 10. - С. 26-29.
ПРОБЛЕМЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ В СФЕРЕ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА
Арбузова С.А.
Самарский юридический институт ФСИН, Россия Проблема взаимоотношений между человеком и государственной властью занимает сегодня одно из центральных мест в дискуссиях политологов, юристов, социологов. Анализируя существующие на этот счет точки зрения, можно отметить, что, в принципе, каждое государство должно стремиться к такому положению дел, когда "самоограничение государственной власти в интересах свободы оказывается...лучшим средством упрочить свое властвование" [1, с.449]. Однако, как показывает история, достичь идеала пока не удалось никому. Напротив, личность и власть периодически вступают в состояние острого конфликта. Поэтому нынешнее состояние российской государственности, по историческим меркам, не представляет ничего сверхъестественного. Беспокойство вызывает другая тенденция - намечены пути реформирования, создаются новые механизмы взаимодействия, а эффективность решения проблемы остается чрезвычайно малой. Из года в год показатели нарушения прав человека и гражданина, представляемые в докладах о деятельности Уполномоченного по правам человека в РФ, остаются высокими. Из всех ветвей власти своеобразным противовесом институту демократии выступает исполнительная власть, так как природа ее не позволяет организовывать работу на основе демократических принципов. Активное повседневное вмешательство со стороны органов исполнительной власти в жизнь граждан, помимо организующего фактора, означает и то, что эти же органы являются и главными нарушителями прав личности. В связи с этим, в сфере обеспечения прав человека и гражданина органами исполнительной власти можно выделить следующие серьезные проблемы: 1. Проблема "двойных стандартов" и деформированного правосознания.
В социологии существует стройная теория полей, автором которой является француз П. Бурдье [2]. Согласно этой теории все социальное пространство есть совокупность некоторого числа полей. Находящиеся в поле социальные агенты активно влияют на характеристики поля. А индивид, как социальный агент, обладает свойствами, результирующими присвоение некоторых знаний и некоторого опыта, именуемых "габитусом". Объективные связи, определяемые социально, обусловливают в каждом поле свои "правила" и "ставки" игры и специфические интересы. Таким образом, чтобы поле функционировало, необходимо, чтобы ставки в игре и сами люди были готовы играть в эту игру, имели бы габитус, включающий знание и признание законов, присущих игре. При проецировании положения теории на российское государство, возникает ряд вопросов: "Готовы ли мы, как социальные агенты, участвовать в игре в рамках различных субполей по существующим в них правилам? Насколько наш габитус позволяет понимать и признавать законы и правила игры?" В ответе на них, как нам кажется, лежит корень существующих в российском обществе противоречий. Анализ исторического развития института прав человека и механизма их обеспечения в России позволяет сделать вывод о том, что в нашем государстве население никогда (курсив наш.- А.С.) не рассматривало проблему личной свободы и личных прав как общественно значимую. Кроме того, Россия пошла по пути заимствования механизмов государственного устройства, которые были совершенно не адаптированы к нашей действительности, а "пересажены" в российскую почву без учета особенностей сложившейся государственности. Таким образом, мы получили поле, стремящееся к патологическому состоянию, поскольку в его границах всегда действовали и действуют несколько "правил": те, которые "вброшены" извне, и те, которые понятны социальным агентам на уровне подсознания, соответствующие габитусу каждого из них. Иными словами, речь идет о "двойных" стандартах, которые не только не способствуют функционированию поля, но и деформируют правосознание, являющееся составной частью габитуса. 2. Проблема коррумпированности государственного аппарата.
Коррупционные проявления характерны как для командно-административной, так и для рыночной экономики, однако формы таких проявлений меняются в зависимости от социально-экономических и политических условий в государстве. По данным общероссийского опроса населения, осуществленного Социологическим центром РАГС в декабре 2001 г., респонденты отнесли коррупцию (58,5%), разворовывание государственной собственности и бюджетных денег (54,9%), оторванность власти от населения (37,2%), бюрократическую систему правления (37,1%) к основным причинам слабости органов власти [3, с.145]. Решая проблему коррупции, необходимо учитывать ее экономические, криминологические, правовые, организационно-управленческие аспекты. Так, криминологи подчеркивают высокую латентность коррупционных проявлений, усугубление их привлекательности в виду распространения практики устранения коррупционных правонарушений без возбуждения уголовного дела (в отношении более 50 % правонарушений были вынесены рекомендации или постановления), зависимость мотивации коррупционеров от их статуса и масштаба бизнеса (когда уже нет необходимости в удовлетворении материальной нужды, а предпочтительнее повышение статуса и роста влияния) [4, с.220-222]. С правовой точки зрения можно констатировать, что антикоррупционное законодательство не образует стройной системы. Существующие правовые нормы не учитывают меняющихся форм коррупционных проявлений, нередко не совпадают в формулировках. Организация управленческой деятельности является закрытой, отсутствуют эффективные процедуры отбора и ротации кадров. Как показывает международный опыт, борьба с коррупцией должна осуществляться консолидированными силами государства и гражданского общества в разных направлениях. Однако исходным условием успеха любых антикоррупционных мероприятий является политическая воля органов власти в реализации таких программ. Участие же институтов гражданского общества позволяет решать проблему с позиций партнерства, уделить внимание информационному обеспечению антикоррупцонной деятельности и просветительству.
3. Проблемы, связанные с организацией деятельности исполнительной власти. Организационная проблематика имеет несколько аспектов: бессистемность реформирования, рост бюрократического аппарата, дублирование функций, слабость вертикали исполнительной власти, высокий уровень непроизводительных расходов. Сегодня властные структуры осуществляют процесс реформирования. В качестве главной цели административной реформы в России определяется построение сильного государства, способного служить обществу и квалифицированно решать задачи поступательного развития страны. По сути дела, поставленная цель соответствует конечной цели любого управленческого процесса - оптимизации функционирования системы, когда максимальный эффект достигается минимальными управленческими затратами и усилиями. Следовательно, проводя реформы, правительство должно: а) определить тактические цели, задачи, направления, этапы, принципы реформирования; б) установить средства контроля эффективности процесса; в) учесть соотношение частного и публичного интереса в содержании каждого из перечисленных критериев. Анализ практики проведения реформаторских мероприятий позволяет выявить такие негативные тенденции как игнорирование ряда объективных закономерностей, отсутствие методологической основы и системных связей [5, с.19-21]. 4. Проблема правового регулирования отношений, связанных с обращениями граждан и доступом граждан к информации. Правовое регулирование отношений в сфере обращения граждан к органам государственной власти и местного самоуправления осуществляется посредством правовых норм различной юридической силы - законов и подзаконных актов. Но нередко специальные нормы (особенно подзаконного характера) содержат положения, ограничивающие права граждан России на обращение. Так, п. 49.4 Инструкции по работе с обращениями граждан в системе МВД России, утвержденной Приказом МВД РФ от 22 сентября 2006 г. № 750, разрешает не проводить проверку по обращению, если оно признано анонимным, некорректным по содержанию или изложению, а также текст которых не поддается прочтению (с точки зрения русского языка вообще неясно, о чем идет речь в последнем случае - то ли не поддающийся прочтению текст есть вариант некорректного изложения, то ли это отдельное основание для отказа в проведении проверки). При этом некорректными по содержанию признаются, согласно п. 45, обращения с нецензурными или оскорбительными выражениями, а некорректным по изложению - обращения, лишенные логики и смысла. Свобода усмотрения для должностных лиц представлена в самых широких границах, и можно не сомневаться, что они ею воспользуются. Кроме того, приходится констатировать, что на практике гражданин часто сталкивается с ситуацией, когда процедурные правила работы с обращением не нарушены, однако содержание ответа носит абсолютно формальный характер. Таким образом, цель обращения не достигается. Накапливая подобный негативный опыт, гражданин в какой-то момент переходит к протестным формам выражения своего мнения (единоличным или коллективным акциям различного рода), что, в свою очередь, означает возникновение или усиление конфликта. Что касается реализации права на информацию, нужно отметить, что сегодня органы исполнительной власти организуют свою работу, исходя из принципа свободного предоставления информации. Используются интерактивные технологии. Однако существует проблема не в возможности доступа к информации, а в ее объективности. Во-первых, специфика рыночных отношений сказывается и на деятельности средств массовой информации, а во-вторых, для власти по-прежнему существуют "закрытые" темы, обсуждение которых нежелательно. Таковы, с нашей точки зрения, некоторые актуальные вопросы, связанные с деятельностью органов исполнительной власти, которые могут быть решены только системно и комплексно, с привлечением всех участников общественных отношений.
Использованные источники
1. Коркунов Н.М.Русское государственное право: В 2-х т. Т.1. - СПб., 1909. - 623 с.
2. Бурдье П. Социология политики. - М.: Socio - Logos, 1993. - 333 с.; Бурдье П. Начала. - М.: Socio - Logos, 1994. - 287 с.
3. Бойков В. Социальные предпочтения и тревоги в массовом сознании российского общества // Государственная служба. - 2002. - №2 - С.142-149. 4. Гончаренко Г.С. Уголовно-правовые аспекты проявления коррупции в России в конце ХХ в. // Уголовная и уголовно-исполнительная политика современной России: проблемы формирования и реализации: Сборник материалов международной научно-практической конференции. - Вологда: ВИПЭ ФСИН России, 2007. - С.212-227. 5. Бутусова Н.В. Административная реформа в России - путь к эффективному государству? // Административное право и процесс. - 2005. - №1. - С.19-21.
МЕСТО И РОЛЬ АДМИНИСТРАТИВНЫХ КОМИССИЙ В СИСТЕМЕ ЮРИСДИКЦИОННЫХ ОРГАНОВ
Архипова Е.А.
Вологодский институт права и экономики ФСИН, Россия
(юридический факультет, 3 курс)
Науч. рук.: А.М. Колосков, начальник кафедры административно-правовых дисциплин
В настоящее время административные правонарушения все больше распространяются в современном обществе. Это ведет к необходимости повышения эффективности борьбы с ними и их предупреждения.
Предупреждение административных правонарушений и рассмотрение дел о них как справедливо отмечает, А.Б. Агапова обеспечивается усилиями как государственных, так и негосударственных органов[9]. В соответствии с частью 2 статьи 22.1 КоАП РФ дела об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов Российской Федерации, в праве рассматривать в пределах полномочий: мировые судьи, комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, уполномоченные органы и учреждения органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, административные комиссии, иные коллегиальные органы, в соответствии с законами субъектов Российской Федерации[2]. В силу специфики своего правового положения административные комиссии относятся к негосударственным специализированным органам.
В КоАП РФ административным комиссиям отведено более чем скромное место: они названы в Кодексе лишь один раз в качестве коллегиальных органов административной юрисдикции, создаваемых в соответствии с законами субъектов Российской Федерации.
Нельзя не отметить, что среди ученых можно наблюдать неоднозначное отношение к правовому статусу административных комиссий. С определенной критикой этих органов, в частности, выступали В.В. Денисенко[10], А.С. Дугенец[11]. В частности, согласно Конституции РФ административное и административно-процессуальное законодательство относится к предмету совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов[1]. Однако, на сегодняшний день отсутствует четкое разграничение полномочий между РФ и ее субъектами в разных сферах административно-правового регулирования. В том числе не решены многие вопросы о статусе административных комиссий. Все это порождает сложности в ходе применения регионального законодательства об административных правонарушениях. Важнейшей проблемой является формирование законодательства об административных комиссиях в субъектах. Далеко не всегда правовые акты субъектов соответствуют федеральному законодательству, в частности КоАП РФ. Например, в некоторых законах субъектов содержатся процессуальные нормы, определяющие порядок производства по делам об административных правонарушениях, что выходит за рамки компетенции субъекта, дается перечень реквизитов не соответствующий ч.2 ст.29.8 КоАП РФ[8]. Кроме этого в субъектах создаются правовые акты об административных комиссиях, разные по своему статусу и юридической силе. Так в одних субъектах приняты самостоятельные законы, определяющие статус административных комиссий (Вологодская область[6]), а в других - деятельность административных комиссий регулируется законами субъектов об административных правонарушениях (Калининградская область). Часто правовой статус административных комиссий устанавливается подзаконными актами, а иногда тексты положений об административных комиссиях даются в приложениях к региональным законам. Имеются и пробелы в законодательстве, регулирующем деятельность административных комиссий. Вышеперечисленные факты свидетельствуют об отсутствии единых подходов к формированию правовых основ деятельности административных комиссий.
Важным фактором, влияющим на функционирование административных комиссий, является четкое определение и закрепление их статуса. Однако, и в федеральном законодательстве, и в законодательстве субъектов это не сделано. В Федеральном законе от 06 ноября 2003 г. "Об общих принципах организации местного самоуправления"[3] вообще не решен вопрос о статусе административных комиссий, многие законы субъектов также не определяют их природу. В некоторых регионах они включаются в систему органов местного самоуправления, что на наш взгляд недопустимо. Данные проблемы в своих работах поднимает В.Н. Хорьков[17].
Отсутствует единый подход и к вопросам формирования и организации деятельности административных комиссий. Неоднозначен сам порядок образования административных комиссий: в ряде субъектах РФ их формируют органы местного самоуправления, в некоторых − органы государственной власти субъекта РФ. Нет и четкого закрепления состава административных комиссий, неоднозначен вопрос и о требованиях, предъявляемых к кандидату в члены административной комиссии (установлен даже разный возрастной ценз). Также остается не установленным единый порядок избрания председателя, заместителя председателя и секретаря административной комиссии, не предусмотрена обязательность юридического образования для руководителей административных комиссий, не решен вопрос о наделении членов статусом должностных лиц? Проблеме состава административной комиссии много внимания уделил в своих работах М.Я. Масленников [13].
Неоднозначным является и исчисление сроков полномочий административных комиссий: в одних случаях срок начинается со дня первого заседания административной комиссии и действует в течение двух лет; в других − начало работы члена административной комиссии исчисляется со дня его назначения, а прекращение - с момента начала работы нового состава административной комиссии. Возникает вопрос: возможны ли изменения в составе комиссии в течение двух лет ее действия?
Во многих регионах остается нерешенным вопрос финансирования и материально-технического обеспечения деятельности административных комиссий. Нерешенной проблемой является отсутствие единого методического центра, ведения единой государственной политики по делам, подведомственным административным комиссиям. Эти вопросы остро ставит В. Хорьков[16].
Но несмотря на существующие недостатки, конечно не следует отказываться от коллегиальных органов, которые за время своего существования накопили немалый опыт в рассмотрении дел об административных правонарушениях.
Необходимо отметить, что текущие расходы по осуществлению деятельности административных комиссий традиционно несут органы местного самоуправления и без особых затрат, так как ее члены, в отличие от других юрисдикционных органов, работают на общественных началах, за исключением одного-двух штатных сотрудников. Более того, доходы органов местного самоуправления увеличиваются за счет поступления сумм взысканных штрафов по результатам деятельности рассматриваемых органов [14].
Рассматриваемые органы, выступая одним из субъектов административной юрисдикции, призваны способствовать повышению эффективности применения административного законодательства как одного из средств профилактики более тяжелых видов правонарушений. Административные комиссии играют немаловажную роль в рассмотрении административных правонарушений на равнене с другими юрисдикционными органами. В их компетенцию входят от 10 до 75 видов нарушений. Так, в Курской области на административные комиссии возложена обязанность по рассмотрению 41% статей по видам административных правонарушений, предусмотренных Законом Курской области от 4 января 2005 года "Об административных правонарушениях в Курской области" [5]. Более того, в ряде субъектов Российской Федерации (республика Бурятия [4], Амурская область [7]) административные комиссии являются единственным органом, уполномоченным рассматривать дела об административных правонарушениях, предусмотренных законодательством данных субъектов.
Следует отметить и преимущество административных комиссий, которое заключается в том, что данные органы рассматривают дела об административных правонарушениях коллегиально, и ни один из их членов не обладает правом самостоятельно принятия окончательного решения.
Говоря о роли административных комиссий, необходимо отметить, что, например, Лакаев О.А. в зависимости от объема и характера компетенции выделяет три вида данных органов: комиссии общей юрисдикции; комиссии, осуществляющие контрольные и кураторские функции в отношении нижестоящих комиссий и образованные в отдельных субъектах РФ; специализированные комиссии [12].
Административные комиссии общей компетенции. На сегодняшний день данные органы являются самым распространенным видом коллегиальных органов административной юрисдикции.
До 1991 года административные комиссии, являясь коллегиальными органами, занимали ведущее место среди органов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях, затрагивающих различные сферы хозяйственной, социально-культурной и административно-политической деятельности. В настоящее время административные комиссии не уполномочены рассматривать дела, относящиеся к федеральной компетенции. В этой связи в литературе иногда говорится о некой "несправедливости" в отношении административных комиссий, поскольку другие коллегиальные органы административной юрисдикции - комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав - вправе рассматривать дела, относящиеся как к региональной, так и к федеральной компетенции[15].
А.Ю. Якимов в качестве причины невключения административных комиссий в федеральную подсистему субъектов административной юрисдикции называет общую тенденцию повышения качества и профессионализма деятельности лиц и органов, входящих в эту подсистему, что не в состоянии обеспечить административные комиссии вследствие несовершенства порядка их создания и организации деятельности [18].
Административные комиссии, осуществляющие контрольные и кураторские функции в отношении нижестоящих комиссий и образованные в отдельных субъектах РФ (Вологодская, Смоленская область). Они имеют статус государственных органов и призваны осуществлять контроль над деятельностью административных комиссий при органах местного самоуправления или государственных органах исполнительной власти. Кроме того они наделены полномочиями по рассмотрению некоторых составов административных правонарушений.
Можно рассмотреть правовое регулирование деятельности этих органов на примере законодательства Вологодской области. Вологодская областная административная комиссия функционирует на основе Закона Вологодской области "О Вологодской областной административной комиссии"[6]. Данный орган играет значительную роль в повышении эффективности административных комиссий при органах местного самоуправления по привлечению лиц, виновных в нарушении законодательства Вологодской области об административных правонарушениях, к административной ответственности.
Специализированные административные комиссии. Они скорее всего должны быть отнесены к иным коллегиальным органам административной юрисдикции, поскольку их юрисдикционная компетенция связана со сферой деятельности тех государственных органов исполнительной власти, в структуре или при которых они состоят[12].
Таким образом, в системе юрисдикционных органов административные комиссии играют важную роль, рассматривая большую часть административных правонарушений, предусмотренных региональным законодательством. Данные органы способствуют повышению эффективности применения административного законодательства как одного из средств профилактики более тяжких видов правонарушений. При этом их функционирование сопровождается целым комплексом нерешенных проблем, которые сводятся к отсутствию единых федеральных стандартов и нечеткому разграничению предметов ведения и полномочий.
Использованные источники
1. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. // Российская газета − 1993. - №237
2. Кодекс РФ об административных правонарушениях от 30.12.2001 №195−ФЗ // СЗ РФ.-2002.-№1 (ч.1).-Ст.1
3. Федеральный закон от 06 ноября 2003 г. №131−ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления" // Российская газета. − 2003. - №202
4. Закон Республики Бурятия от 13 октября 2005г. "Об административных правонарушениях"// Собрание законодательства Республики Бурятия - 2005. - №10.
5. Закон Курской области от 4 января 2005г. № 1-ЗКО "Об административных правонарушениях в Курской области" // Консультант Плюс
6. Закон Вологодской области от 31 декабря 2004г. №987-ОД// Вологодская правда, 2005. - №10.
7. Закон Амурской области от 30 августа 1999г. "Об административной ответственности за правонарушения, связанные с осуществлением местного самоуправления в Амурской области"// Амурская правда - 1999. - №203.
8. Положение от 15 октября 2003 г. "Об административных комиссиях", утвержденное решением городского Совета Калининграда 9. Агапов А.Б. Административная ответственность. - М.: СТАТУТ, 2006. - С.58.
10. Денисенко В.В. Субъективный состав административно-деликтных отношений: проблемные вопросы теории. - Ростов-на-Дону: Ростовский ЮИ МВД России, 2001. - С.88.
11. Дугенец А.С. Административно-юрисдикционный процесс. - М.: ВНИИ МВД России, 2003. - С.38.
12. Лакаев О.А. Виды коллегиальных органов административной юрисдикции по законодательству субъектов РФ// Административное право и процесс - 2007. - №5. - С.31 - 35.
13. Масленников М.Я. Административные комиссии: организация и полномочия, или эхо "парада суверенитетов"// Закон - 2006. - №4. - С.114 - 119.
14. Суменков Г.Н. О некоторых проблемах правового регулирования вопросов создания и организации деятельности административных комиссий в муниципальных образованиях// Государственная власть и местное самоуправление - 2005. - №5. - С.9 - 12.
15. Хорьков В.Н. Актуальные проблемы законодательного регулирования деятельности административных комиссий// Правоведение. - 2003. - №1. - С.77.
16. Хорьков В.Н. Регулирование деятельности административных комиссий // Законность. − 2004. − №12. − С.36−37
17. Хорьков В.Н. Законодательство субъектов РФ об административных комиссиях: нужны коррективы // Административное право и процесс. − 2006. − №3. − С.43−46
18. Якимов А.Ю. Статус субъекта административной юрисдикции и проблемы его реализации. - М., 1999. - С. 97.
НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ УЧАСТИЯ ВНЕВЕДОМСТВЕННОЙ ОХРАНЫ В ГРАЖДАНСКИХ ПРАВООТНОШЕНИЯХ
Арутюнян М.С.
Уфимский юридический институт МВД РФ, Россия
Подразделения органов внутренних дел наделяются правами юридического лица, что обуславливает возможность участия в гражданских правоотношениях на равных условиях с другими субъектами. Наличие же у органа внутренних дел административно-властных функций порождает возможность возникновения гражданских правоотношений с его участием не только на основании (и в результате) заключения договоров, но в на основании административного акта. Это не противоречит нормам ГК РФ, определяющим основания возникновения гражданских правоотношений (ст. 8 ГК РФ).
В качестве участника имущественных отношений органы внутренних дел и отдельные подразделения заключают различные договоры[1]. Целесообразно разделить их на две основные группы. В первую можно отнести договоры, направленные на обеспечение деятельности самих органов внутренних дел. К примеру, договоры подряда на осуществление капитального или текущего ремонта зданий, оборудования, договоры на оказание услуг связи, кредитные договоры и др. Во вторую группу следует включить договоры по оказанию услуг самими правоохранительными органами по отношению к третьим лицам (как правило, в отношении граждан и юридических лиц). Это, прежде всего договоры, по охране объектов подразделениями вневедомственной охраны, а также договоры хранения изъятого у граждан имущества.
Основной функцией вневедомственной охраны является реализация административных функций в области защиты имущественных интересов. эта задача реализуется путем осуществления коммерческой деятельности. Вневедомственная охрана выполняет охранные услуги на возмездной основе, не относящиеся к предпринимательской деятельности. Хотя по нормам Гражданского Кодекса РФ ст. 2, деятельность, осуществляемая на свой риск, главная цель которой является получение прибыли. Доходы, полученные от такой деятельности, подразделения вневедомственной охраны могут быть использованы исключительно на реализацию законных функций этого подразделения. Осуществляя охрану вверенного объекта подразделения вневедомственной охраны способствуют повышению уровня безопасности стратегически важных объектов, имеющих общественное значение. Они управомочены издавать обязательные предписанию по устранению имеющихся на таких предприятиях недостатков[2]. В последние годы заметна тенденция повышения технического уровня охраны, направленная на создание комплексной системы безопасности с применением интегрированных средств[3]. По порядку заключения договор возмездного оказания услуг по охране имущества относится к договорам присоединения. Условия, предъявляемые охраной в договоре к технической укреплённости объекта, а также к условиям оказания охранных услуг, обсуждению и изменению не подлежат.
Легальное определение договора присоединения изложено в ст. 428 ГК. Согласно закона это договор, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом.
На практике договор заключается при согласии заказчика с оговоренными условиями в договоре. Но возможны и исключения, в тех случаях, когда заказчик (юридическое лицо или индивидуальный предприниматель) для продолжения своей деятельности обязан заключить договор на охрану имущества с вневедомственной охраной[4]. Например, деятельность по реализации ликероводочной продукции на определенном объекте лицензируется после предоставления акта-заключения вневедомственной охраны об укрепленности данного объекта. Или руководитель особо важного объекта обязан заключить договор на охрану имущества с вневедомственной охраной, хотя у него нет дополнительного финансирования из бюджета на оплату охране исполненных работ по договору. В данных случаях можно говорить об исключении из принципа свободы договора.
Рассматриваемый договор относится к числу публичных, т.е. к договорам, по которым коммерческая организация, обязанная выполнять вытекающие из договоров обязательства в отношении любого лица, обратившегося к ней по поводу заключения договора.
В настоящее время публичные услуги оказывают разные виды структур. Это могут быть государственные и негосударственные структуры, но главное, что их объединяет, - это заинтересованность общества в их выполнении, общественный интерес, социальная значимость. Сторонами договора на оказание услуг по охране имущества физических лиц являются заказчик, исполнитель и предприятие. Заказчиком по данному договору выступает физическое лицо (гражданин или индивидуальный предприниматель) в чьих интересах действует охрана.
В роли исполнителя выступают органы вневедомственной охраны (некоммерческая организация). Охрана в соответствии с Положением о вневедомственной охране является подразделением МВД[5], осуществляющим деятельность по пресечению преступлений на самоокупаемой основе за счет средств, полученных за исполнение обязательств по договорам.
Третья сторона в данном договоре появилась в результате реформирования подразделений вневедомственной охраны, что внесло в служебную деятельность ряд корректив, в том числе в проводимую техническую политику. Постановлением Правительства РФ от 11 февраля 2005 г. № 66 "Вопросы реформирования вневедомственной охраны при органах внутренних дел Российской Федерации" на базе военизированных и сторожевых подразделений вневедомственной охраны создано ФГУП "Охрана", подведомственное МВД России и наделенное функциями по проектированию, монтажу, обслуживанию и ремонту технических средств охраны. Таким образом, с 2005 года с подразделений вневедомственной охраны сняты функции по проектированию, монтажу, ремонту и обслуживанию технических средств охраны, сохранены лишь функции по техническому надзору за осуществлением этих работ, приемом их в эксплуатацию, ремонтом, обслуживанием. В отношениях с клиентами вневедомственная охрана заключает два отдельных договора: на оказание услуг централизованной охраны и на техническое обслуживание объектов. Мероприятия по выполнению проектных и монтажных работ выполняют специально созданные организации. Такое разделение сфер деятельности приводит к конфликту интересов в случаях возникновения вреда на вверенном под охрану объекте. Кроме того, установить виновного в этом лица затруднительно и занимает продолжительный период времени, что потерпевшему не выгодно[6]. Использованные источники
1. Банина О.А. Договорные отношения с участием органов внутренних дел Российской Федерации (на примере милиции общественной безопасности): Монография. - Калининград. КЮИ МВД России. 2004. С. 36-41.
2. Закон РФ от 18 апреля 1991 года "О милиции" № 1026 I (ст. 10) // Ведомости РСФСР. 1991. № 16. Ст. 503. 3. Нургалиев Р. Вектор безопасности // Щит и меч. 2005. 3 ноября. № 41 (1009)
4. Указ Президента РФ от 6 октября 1998 г. N 1199 "Об усилении государственного регулирования в сфере производства и оборота этилового спирта и алкогольной продукции" // Собрание законодательства РФ. 1998. N 41. Ст. 5005. 5. Приказ МВД РФ от 4 августа 2006 г. N 609 "Вопросы организации деятельности строевых подразделений милиции вневедомственной охраны при органах внутренних дел Российской Федерации" // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2006. N 37. 6. См. подробно Дышеков А.Д. Некоторые вопросы государственной защиты имущества органами внутренних дел Российской Федерации // Журнал российского права. 2006. №. 9. С. 88-96.
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ ПРИ ОКАЗАНИИ ТУРИСТИЧЕСКИХ УСЛУГ
Арутюнян М.С., Гузина Г.Р.
Уфимский юридический институт МВД РФ, Россия
Туристская индустрия в Российской Федерации является активно развивающейся отраслью экономики, реализующей конституционное право человека на отдых, в связи с чем защита прав потребителей в данной области всегда была актуальной в силу ее социальной значимости, а отмена с 1 января 2007 года института лицензирования туроператорской и турагентской деятельности в соответствии с положениями п. 6 ст. 18 Федерального закона от 08.08.2001 № 128-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности" объективно требует усиления контроля и надзора в данной сфере. Правовое регулирование отношений, связанных с предоставлением туристских услуг, осуществляется Гражданским кодексом Российской Федерации, Федеральным законом от 24.11.1996 № 132-ФЗ "Об основах туристской деятельности в Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 05.02.2007 № 12-ФЗ, Законом Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 "О защите прав потребителей", Правилами оказания услуг по реализации туристского продукта, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 18.07.2007 № 452 (далее - Правила), а также иными нормативными правовыми актами, в частности Приказом Минфина РФ от 09.07.2007 № 60н "Об утверждении формы бланка строгой отчетности" (зарегистрировано в Минюсте РФ 17.07.2007 №9857), который утвердил требования к форме и содержанию туристской путевки.
В июне 2007 года в Федеральный закон "Об основах туристской деятельности в Российской Федерации" были внесены существенные изменения. Подписанный 5 февраля 2007 года В.В. Путиным нормативный акт, по мнению его авторов, должен избавить российских граждан от проблем при покупке турпутевок. На этом преобразование отношений в сфере туризма не остановилось. С целью более детального регулирования деятельности туроператоров и турагентов, а также защиты прав потребителей туристского продукта Правительство РФ издало 18 июля 2007 г. Постановление № 452. Им утверждены Правила оказания услуг по реализации туристского продукта.
Поправки, внесенные в Закон, изменили систему взаимоотношений туроператора и потребителя, а новые Правила более детально регламентировали порядок заключения, исполнения и расторжения договора между туристической фирмой и потребителем. Теперь туроператор должен обеспечить потребителям финансовые гарантии, а потому обязан будет либо получить банковскую гарантию, либо застраховать свою ответственность перед клиентами. Размер финансовой гарантии зависит от того, международным или российским туризмом занимается туроператор. Данные финансовые гарантии, по мнению законодателей, должны достойно заменить систему лицензирования туроператорской деятельности, прекратившуюся с 1 января 2007 года. Правилами об оказании услуг по реализации туристского продукта уточнены обязанности исполнителя по информированию туристов об оказываемых услугах и порядок предъявления претензий туристами. Особое внимание следует обратить на часть 5 статьи 4 Федерального закона № 132-ФЗ, в которой законодатели установили, что порядок оказания услуг по реализации туристского продукта определяется Правительством РФ. Ранее порядок оказания этих услуг законодательно не регламентировался и осуществлялся по усмотрению туроператоров и турагентств. Из этого следует, что государственный регулятор в лице Федерального агентства по туризму собирается унифицировать порядок оказания туристских услуг.
В силу ст. 10 ФЗ "Об основах туристской деятельности" с туристом должен быть заключен письменный договор. Существуют два вида договоров, которые заключаются в турбизнесе: договор купли-продажи туристского продукта и договор возмездного оказания туристских услуг. Разновидность заключаемого договора, объем прав и обязанностей сторон зависят от того, в каком качестве выступает туристическая фирма. Постановлением Правительства РФ от 18 июля 2007 г. № 452 "Об утверждении Правил оказания услуг по реализации туристского продукта" введены понятия "потребитель" и "исполнитель".[1]
Под потребителем по новым правилам принято понимать заказчика туристского продукта, который имеет намерение заказать или уже заказал (пользуется) этим продуктом исключительно для личных, семейных и других нужд, которые не связаны с ведением предпринимательской деятельности.
Исполнителем считается туроператор, который заключает с потребителем договор о реализации туристского продукта. Договор может быть заключен не только туроператором, но и от его имени. К исполнителям относят также и турагента, который действует на основании договора с туроператором. При этом турагент заключает с потребителем от своего имени, но по поручению и за счет туроператора договор о реализации туристского продукта.
Можно выделить три группы нарушений, которые чаще всего допускаются туристскими компаниями: нарушения прав потребителей в сфере предоставления услуг авиаперевозок; нарушения прав потребителей, возникающие при размещении в отеле либо связанные с несоответствием заявленных условий проживания; нарушения прав потребителей при проведении экскурсионной программы.
Наибольшее количество претензий, предъявляемых туристами, связано с услугами авиакомпаний. При этом претензии к туристской компании по качеству перевозки пассажиров и их багажа можно предъявить только в том случае, если стоимость билетов входила в стоимость тура, в противном случае все претензии необходимо предъявлять непосредственно авиакомпании.
В состав реального ущерба, понесенного туристом (или заказчиком), не включаются расходы, произведенные туристом в стране (месте) временного пребывания по собственному усмотрению и не обусловленные договором о реализации туристского продукта (ст. 17.1 Закона). Не возмещаются страховщиком (или гарантом) причиненный туристу моральный вред или упущенная выгода, - что не лишает туриста права требовать такого возмещения от туроператора в общем порядке (ст. 17.4 Закона)[2].
Законом РФ "О защите прав потребителей" не установлен предварительный внесудебный порядок разрешения требований туриста, однако этот порядок установил Федеральный закон "Об основах туристской деятельности в Российской Федерации". В соответствии со ст. 10 этого Закона претензии к качеству туристского продукта предъявляются туристом турфирме в письменной форме в течение 20 дней с момента окончания действия договора и подлежат удовлетворению в течение 10 дней после получения претензии. Некоторые фирмы, зная о предварительном внесудебном порядке разрешения споров с туристом, умышленно затягивают этот срок (не принимают претензии, заказные письма от туриста), надеясь на то, что туристу будет отказано в принятии претензии в связи с несоблюдением обязательного порядка досудебного урегулирования спора. Однако судья должен отказать в принятии искового заявления только в том случае, если у истца еще не утрачена возможность внесудебного урегулирования конфликта. А истечение установленного законодательством пресекательного срока на предъявление гражданином претензии не является основанием к отказу в судебной защите, так как это противоречит ст. 46 Конституции Российской Федерации и Закону РФ "О защите прав потребителей".
При обращении в турфирму с претензией турист должен четко сформулировать свои требования (например, я расторгаю договор и требую возместить убытки либо прошу соразмерно уменьшить цену путевки и т.д.), так как от этого может зависеть, получит ли турист неустойку за просрочку его требований или нет. Претензия может быть составлена в произвольной форме и должна быть вручена под расписку турфирме, а если фирма отказывается принимать претензию, то следует направить ее по почте заказным письмом с уведомлением о вручении. Многие турфирмы стараются не доводить конфликт с туристом до суда, что в результате оправдывает себя, так как расходы фирмы в таком случае могут быть значительно ниже.
Если же претензия не принесла желаемого результата, то конфликт придется перенести в суд. Закон освобождает потребителя (туриста) при обращении в суд от оплаты государственной пошлины. Истец должен составить исковое заявление, которое должно соответствовать определенным правилам.
Помимо искового заявления истец должен представить документы, устанавливающие характер взаимоотношений сторон, их права и обязанности (договор, квитанция и т.п.), а также расчет убытков, которые, по мнению истца, должны быть возмещены ответчиком. В качестве доказательств причинения убытков могут быть представлены любые документы (оплата счетов за гостиницу; если оплачивалось питание, - счета из кафе; разницу в категории отелей можно подтвердить прайс-листами, где указываются стоимость номеров и категория и т.п.). Туристы в большинстве случаев берут с собой фотоаппарат. В судебной практике фотографии используются для доказательства недостаточной комфортабельности номера или каюты. Доказательством также могут служить показания свидетелей в судебном заседании. Если свидетель не может явиться на судебное заседание, то его показания могут быть оформлены у нотариуса.
Одновременно с предъявлением требований о выплате материального ущерба турист вправе предъявить требование о компенсации и морального вреда, который представляет собой нравственные и физические страдания, причиненные нарушением законных прав. Нарушены могут быть как личные неимущественные права (и другие нематериальные блага), так и имущественные права.
В силу ст. 15 Закона РФ "О защите прав потребителей" моральный вред подлежит компенсации причинителем вреда только при наличии его вины. Поскольку моральный вред компенсируется в денежной или иной материальной форме и в размере, определяемых судом, независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда (ст. 1099 ГК РФ), размера иска, удовлетворяемого судом, не может быть поставлен в зависимость от стоимости услуги (турпутевки) или суммы подлежащей взысканию неустойки, а должен основываться на характере и объеме причиненных потребителю (туристу) нравственных и физических страданий в каждом конкретном случае. Однако практика показывает, что суды редко взыскивают моральный вред и размер его бывает незначительным в связи с указанием на ограничение его размера вышестоящим судом. Суд вправе рассмотреть самостоятельно предъявленный иск о компенсации причиненных туристу нравственных и физических страданий, поскольку в силу действующего законодательства ответственность за причиненный моральный вред не находится в прямой зависимости от наличия имущественного ущерба и может применяться как наряду с имущественной ответственностью, так и самостоятельно.[3]
Использованные источники
1. Д.М. Сорк. Защита прав туристов // Законы России: опыт, анализ, практика. 2007. № 2. С.13-15. 2. Л.И. Корчевская Финансовые гарантии для туристов. Страхование ответственности туроператоров // Законы России: опыт, анализ, практика. 2007. № 9. С. 17-18. 3. И.Н. Гуляева. Защита прав потребителей в вопросах и ответах: типовые ситуации и примеры. Омега-Л, 2007. С. 45-47.
ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ СРЕДИ СТУДЕНТОВ, ИХ ПРОФИЛАКТИКА
Асрян К.С.
Северо-Кавказский социальный институт, Россия
(юридический факультет, 4 курс)
Науч. рук.: С.Б. Рябухина, доцент
Девиантное поведение, понимаемое как отклонение от социальных норм, приобрело в последнее время массовый характер, что поставило это явление в центр внимания социологов, педагогов, психологов, медиков, работников правоохранительных органов. Так французский социолог Эмиль Дюркгейм описывал состояние общества, при котором нет четкой регуляции поведения индивидов, а есть моральный вакуум, когда прежние нормы и ценности уже не соответствуют новым отношениям. Это описание в полной мере можно отнести к современной России. Подтверждением тому является повсеместная доступность, дешевизна алкогольной продукции, снятие уголовной ответственности за употребление наркотических веществ, отсутствие системы мер в борьбе с вредными привычками, как факторами риска.
Тенденция к отклонению от общепринятых правил поведения имеет давнюю историю, она появилась одновременно с зарождением человечества. Уже тогда общество ставило на пути некие преграды, которые удерживали людей от поступков, противоречащих представлениям о возможных правилах поведения. По мере развития человеческого общества, стали формироваться и более устойчивые правовые, морально-нравственные позиции людей по отношению к девиантному поведению. Но существующие социальные проблемы, такие как наркомания, агрессивность, алкоголизм и т.д., заставляют нас задуматься о том, почему это происходит. Почему ребенок изначально открытый и устремленный к добру, взрослея, постепенно приобретает асоциальный тип поведения. Дефицит таких понятий, как милосердие, доброта, уважение друг к другу в нашем обществе все чаще приводит к равнодушному отношению к судьбе ребёнка.
Проводимые исследования выявили, что студенты более толерантны к тем формам девиантного поведения, которые наиболее всего распространены в студенческой среде и характеризуются сегодня в чрезмерном употреблении алкогольных напитков, свободной сексуальной жизни, курении, привязанности к азартным играм, проституцией. Максимальное неприятие вызывали те формы девиаций, которые связаны с насилием, преследуются как уголовные преступления: воровство, "дедовщина", вымогательство, рэкет, наркомания. В отношении наркомании еще в более ранних исследованиях было отмечено ее категорическое неприятие, факт отрадный, но вызывает сомнение, т.к. вербальное поведение студентов, в данном случае расходится с их реальным поведением в силу особенностей данной формы девиации (привыкание).
При проведении социологический исследований по употреблению алкоголя и наркотиков студентами вузов и колледжей были сделаны следующие заключения: приобщение к алкоголю происходило от 5-6 лет до 17 лет включительно. До 10 лет впервые попробовали 9,2% студентов; в 11-12 лет - 7,6%. В 13-14 лет - интенсивность приобщения увеличилась и составила 27,0%, а в 15-16 лет - уже 39,3%. В 17 лет впервые познакомились с алкоголем всего 5,6% опрашиваемых.
Основную роль в приобщении подростков и детей к алкоголю играли питейные традиции и обычаи. В целом, больше половины (67,7%) мальчиков и 79,4% девочек, из числа употребивших впервые, познакомились с алкогольными напитками дома в дни праздников и семейных торжеств. Остальные мотивы первого знакомства с алкоголем, курением и наркотиками таковы: "из любопытства", "за компанию с друзьями", "случайно", "от нечего делать".
Это говорит о необходимости принятия соответствующих мер органами здравоохранения, просвещения и другими заинтересованными ведомствами. Для организации и проведения профилактической работы среди детей и подростков, для оперативной корректировки и оценки ее эффективности необходимо постоянно отслеживать ситуацию, т. е. психологическая служба Вуза должна проводить мониторинг факторов риска на местах. Так же Вуз, проводя учебно - воспитательный процесс, должен основываться на всестороннем развитии личности, подготовив студента к работе в сложных социальных условиях, помочь быстро адаптироваться к новым реалиям жизни, формируя профессиональную, личную и гражданскую позицию. Работа по осуществлению профилактики правонарушений среди студентов, требует комплексного подхода, предполагающего формирование в преподавательском и студенческом коллективах ценностно - смыслового единства по отношению к проблеме. Данные задачи необходимо выполнять в полном объёме при тесном взаимодействии Вуза с правоохранительными органами, работниками прокуратуры, суда, психологических служб. Для решения данных задач необходимо провести соответствующие мероприятия: создание информационно - методической базы по профилактике правонарушений; проведение круглых столов - семинаров, конференций, тренингов по проблеме профилактики правонарушений и приобретения психологической устойчивости в современном социуме; организация встреч студентов с сотрудниками правоохранительных органов, прокуратуры, судьями; проведение индивидуальной работы со студентами - правонарушителями и проблемными студентами; активно сотрудничать с родителями и привлекать их к участию в программе по профилактике правонарушений, а так же, осуществлять иные мероприятия для эффективного выполнения задач по профилактике девиантного поведения в студенческой среде.
Но очень часто причины девиантного поведения несовершеннолетних кроются в семье. Семья является одним из важнейших институтов ранней социализации. В семье ребенок усваивает наиболее фундаментальные, базисные ценности, нормы, поведенческие стереотипы, формируется эмоциональная сфера его психики. Дефекты раннего семейного воспитания очень трудно исправимы.
Работа с семьей на современном этапе усложнилась и требует новых форм и методов, новых подходов. Воспитательная функция семьи серьезно нарушена, она задавлена проблемой выживания, поиском средств к существованию, значимость семьи пошатнулась. Отношения детей и родителей свернуты до минимума. На мой взгляд, это наиболее актуальная проблема на данный момент, и сейчас особое место должна занимать задача по укреплению и развитию семьи, как важнейшей среды формирования и воспитания.
Государство уделяет внимание данным проблемам. Однако, ведомственная разобщённость, отсутствие современных механизмов в управлении социальной сферой приводит к низкой эффективности проводимой работы. В связи с этим, назрела необходимость осуществления межведомственного подхода к реабилитационному процессу, что обеспечило бы непрерывность в работе с социально дезадаптированными детьми с момента их обнаружения, до полного и всестороннего восстановления, т.е. психосоматического, социального, всестороннего, интеллектуального. Для решения данной задачи требуется организация систематической социальной работы с ребёнком и его окружением, и данная работа должна осуществляться не только специалистами в соответствующих областях профессиональной деятельности, но и всё общество в целом не должно оставаться равнодушным к проблемам, с которыми сталкиваются на разных этапах становления личности подростки.
КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ СТАТУС НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ АВТОНОМИИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Атаманенко Е.И.
Северо-Кавказская академия государственной службы, Россия
Конституция Российской Федерации на качественно новом уровне подходит к решению национальной проблемы. С одной стороны, частью первой статьи 26 Конституции установлено, что "каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность. Никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности". С другой стороны, принимая во внимание, что право сохранения и развития национальных особенностей входит в состав основных, неотчуждаемых прав народа, человека и гражданина, зафиксированных в основных международно-правовых документах, частью второй этой статьи закреплено право каждого на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества.[1, с.4]
Конституция России относит к ведению Федерации регулирование и защиту прав национальных меньшинств (пункт "в" статьи 71 Конституции). Российская Федерация гарантирует таким народам права в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации. Право на национально-культурную автономию принадлежит всем народам, проживающим на территории России. Согласно Конституции к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Федерации отнесены "защита прав национальных меньшинств" и "защита исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных этнических общностей" (пункт "б" и "м" части 1 статьи 72). Таким образом, обеспечение прав национальных меньшинств и коренных малочисленных народов в Российской Федерации осуществляется как на федеральном, так и на региональном уровнях.
Особую значимость для многонационального государства имеют конституционные положения, обеспечивающие равный правовой статус представителей различных этнических групп, проживающих на территории страны (часть 2 статьи 19 Конституции), а также нормы, препятствующие разжиганию национальных конфликтов (часть 2 статьи 29 Конституции). Кроме того, в Конституции Российской Федерации содержится положение о том, что каждый вправе самостоятельно определять и указывать свою национальную принадлежность (часть 1 статьи 26 Конституции), а также право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (часть 2 статьи 26 Конституции).
Указанным конституционным положениям, конкретизированным в Федеральном законе "О национально-культурной автономии" и иных актах, квалифицирующих национально-культурную автономию как один из установленных федеральным законодателем институтов самоопределения народов в Российской Федерации и один из видов объединений граждан, корреспондируют и международные обязательства Российской Федерации, в том числе: поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право (статья 1 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, статья 1 Международного пакта о гражданских и политических правах), обеспечивать лицам, принадлежащим к этническим, религиозным и языковым меньшинствам, право совместно с другими членами той же группы пользоваться своей культурой, исповедовать свою религию и исполнять ее обряды, а также пользоваться родным языком (статья 27 Международного пакта о гражданских и политических правах), запрещать дискриминацию граждан, в том числе по признаку принадлежности к национальным меньшинствам (статья 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), гарантировать любым лицам, принадлежащим к национальным меньшинствам, право на равенство перед законом и на равную защиту со стороны закона, а также обеспечивать уважение прав каждого лица, принадлежащего к национальному меньшинству, на свободу мирных собраний и свободу ассоциаций (часть первая статьи 4 и статья 7 Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств). [2]
Конституционно-правовой статус национально-культурной автономии обусловлен формой, в которой она выступает, - общественное объединение.
В Конституции России установлены три основных положения, связанных с реализацией права на объединение:
1. Право на объединение принадлежит каждому человеку.
2. Государство гарантирует свободу общественных объединений.
За исключением ограничений, предусмотренных частью 3 статьи 15 Конституции Российской Федерации (ограничения, связанные с насильственной или антиконституционной деятельностью), государство не вправе ограничивать цели и задачи общественных объединений, вмешиваться в их внутреннюю деятельность.
3. Никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребывание в нем. Общественным объединениям предоставлен значительный перечень прав, которыми могут пользоваться и национально-культурные автономии. К их числу относятся:
- участие в выработке решений органов государственной власти и органов местного самоуправления в тех рамках, которые установлены законодательно;
- организация и проведение собраний, митингов, шествий, демонстраций и пикетирования в порядке и на условиях, установленных законодательством о массовых мероприятиях;
- представление и защита своих прав, законных интересов своих участников и членов, а также иных граждан в органах государственной власти, органах местного самоуправления и общественных объединениях (формами такой защиты могут выступать судебная защита и иные способы, не запрещенные законом);
- свободное распространение информации о своей деятельности как непосредственно, так и с использованием средств массовой информации;
- учреждение средств массовой информации, осуществление издательской деятельности.
Общественные объединения имеют не только права, но и обязанности. Как и права, обязанности имеют общий характер (для всех объединений) и дифференцированы, как правило, в зависимости от вида объединения. Это относится и к национально-культурным автономиям. Как и другие объединения, они обязаны соблюдать законодательство, общепризнанные принципы и нормы международного права, нормы устава и иных собственных актов. Также они обязаны:
- ежегодно публиковать отчет об использовании своего имущества или обеспечить доступность ознакомления с указанным отчетом;
- представлять информацию в регистрирующий орган о продолжении своей деятельности с указанием действительного местонахождения руководящих органов, руководителях, изменении в названии и уставе объединения;
- представлять по запросу регистрирующего органа решения руководящих органов объединения, а также годовых и квартальных отчетов о своей деятельности в объеме сведений, представляемых в налоговые органы;
- допускать представителя регистрирующего органа на проводимые объединением мероприятия и т.п. [3, с.58]
Наряду с общими чертами правового регулирования общественных объединений отдельные виды общественных объединений (в том числе национально-культурные автономии) имеют особый правовой статус.
К особенностям национально-культурной автономии как разновидности общественного объединения следует отнести:
- особые цели создания;
- особый круг ее субъектов, специфика членства;
- особенности осуществления прав и исполнения обязанностей;
- особенности организационного построения и деятельности;
- отличительные черты в области построения отношений с органами государственной власти, другими общественными объединениями;
- особенности финансирования.
Особенности статуса национально-культурной автономии связаны также с особенностями взаимодействия с государственными органами. Согласно классической теории национально-культурной автономии государство может делегировать право решать проблемы культуры, языка, образования, обычаев отдельных народов самим национальностям, если при этом не ставится вопрос о независимости народов. Поэтому речь идет не просто о взаимодействии. Эти общественные объединения ни в коей мере не ограничивают или не ущемляют права государственных органов субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления. Более того, они призваны содействовать формированию национальных общностей граждан с тем, чтобы они могли активно участвовать в жизни общества, в том числе и путем сотрудничества с органами государственной власти и органами местного самоуправления, обеспечивающими защиту прав всех граждан без каких-либо национальных различий. [4, с. 732]
Субъекты Российской Федерации имеют определенный опыт законодательного регулирования прав граждан в национальной сфере, в том числе и прав малочисленных народов и национальных меньшинств. В настоящее время для большинства субъектов Федерации характерно закрепление в основных законах гарантий прав граждан и их защиты от дискриминации по признаку расы, национальной принадлежности, языка, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям и другим обстоятельствам. Для реализации прав народов в субъектах Федерации, особое значение имеют содержащиеся в конституциях и уставах нормы о гарантиях для народов, проживающих на их территориях, прав на сохранение и развитие языков всех национальных групп, создания условий и возможностей для их изучения и развития (статья 10 Конституции Республики Дагестан и др.).
Использованные источники
1. Петрова Ю.А. Комментарий к Федеральному закону от 17 июня 1996 г. N 74-ФЗ "О национально-культурной автономии". М.: Новая правовая культура. 2007.
2. Постановление Конституционного Суда РФ от 3 марта 2004 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности части третьей статьи 5 Федерального закона "О национально-культурной автономии" в связи с жалобой граждан А.Х.Дитца и О.А.Шумахер" // Российская газета. 16 марта 2004. № 52. 3. Хабриева Т.Я. Правовые и организационные основы национально-культурной автономии. - М.: Юридический дом "Юстицинформ", 2003. - 256 с.
4. Кутафин О.Е. Российская автономия: монография. - М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2008. - 768 с.
ОСНОВЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ЯНАО О ЗАЩИТЕ ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ КОРЕННОГО НАСЕЛЕНИЯ
Балашова Ю.Ю.
Филиал Тюменского государственного университета в г. Новый Уренгой, Россия (специальность "Документоведение и документационное обеспечение управления" 3 курс)
Науч. рук.: М.Х. Дугужева, к.юрид.н.
В Ямало-Ненецком автономном округе живут представители более двадцати народов. Некоторые из них поселились в округе в последние десятилетия в связи с промышленным освоением Севера (среди них русские, украинцы, белорусы, эстонцы, молдаване и др.). Коренным населением крайнего Севера являются народы, издавна населяющие Нижнее Приобье и полуостров Ямал. Среди этих народов - ненцы, ханты, селькупы, коми-ижемцы, сибирские татары.
Объект исследования - традиционная культура коренных народов Ямала, ведущих кочевой, полукочевой и оседлый образ жизни в населенных пунктах их компактного расселения. Предмет исследования - жизнедеятельность коренных народов Ямало-Ненецкого автономного округа в условиях социальных перемен. Цель исследования - проблемы сохранения и развития традиционной культуры исследуемых этносов.
Ямало-Ненецкий автономный округ (далее ЯНАО) как субъект Федерации является становым в экономике страны. Промышленное освоение Севера изменило традиционный уклад жизни и базовую систему ценностей коренного населения. Сохраняя и развивая свою культуру, коренное население стремятся к более полному отражению в ней своей истории, своего видения мира. За многие столетия ими накоплено многообразное историческое наследие, главными его компонентами являются язык, национальные обряды, обычаи, традиции, фольклор, устойчивые взаимоотношения с природно-ресурсным потенциалом, прежде всего по использованию биоресурсов и сохранению биоразнообразия тундры. Основной на сегодняшний день, достаточно реальной угрозой сохранению и развитию традиционной культуры коренных народов Ямала, является сокращение нетронутых промышленным освоением и чистых в экологическом отношении земель. Данное обстоятельство определяет необходимость поиска способов их дальнейшего существования и развития. Поэтому этнокультурная проблематика привлекает к себе пристальное внимание ученых, исследователей и практиков. Предполагается, что продолжающееся промышленное освоение Крайнего Севера в условиях системного кризиса, порожденного социальной трансформацией российского общества, способствует нарастанию необратимых процессов разрушения социальной и природной среды, что неизбежно приведет к уничтожению еще сохраняющихся ценностей культуры коренных народов Ямало-Ненецкого автономного округа.
В Российской Федерации сформировано довольно обширное законодательство в области регулирования и защиты прав коренных малочисленных народов Севера. Конституционные нормы (статья 69) закрепляют права коренных малочисленных народов, относят к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации "защиту исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных этнических общностей" (п. "м" части 1 статьи 72), обеспечивают право на благоприятную окружающую среду, использование и охрану земли и других природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории1.
Ямал на сегодняшний день является одним из передовых субъектов РФ по уровню развития законодательной базы и социальной поддержки коренных народов Севера. Разработаны и реализуются программы социально-экономического развития коренных малочисленных народов. В округе действует 'Концепция развития коренных малочисленных народов Севера в ЯНАО - документ, определяющий политику автономии на долговременную перспективу по отношению к коренным народам. Действуют окружные целевые программы 'Культура, язык, традиционный образ жизни коренных малочисленных народов Севера ЯНАО на 2008-2011 гг.'; 'Развитие агропромышленного комплекса ЯНАО на 2006-2010 годы'. Кроме того, в другие окружные целевые программы также включены целые разделы и конкретные мероприятия, затрагивающие интересы коренных малочисленных народов. Это программы в области образования, культуры, жилья, молодёжной политики. Необходимо также отметить закон Ямало-Ненецкого автономного округа от 3 декабря 2007 г. N 110-ЗАО "О фольклоре коренных малочисленных народов Севера в Ямало-Ненецком автономном округе". Цель нормативного акта - обеспечение гарантий прав коренных малочисленных народов Севера на сохранение, изучение, использование и популяризацию фольклора.
Предполагается сохранение и развитие их культурной самобытности посредством сохранения, изучения, использования и популяризации фольклора указанных народов. Для чего предлагаются следующие меры: проведение фольклорных праздников и обрядов, сохранения и защиты мест традиционного бытования фольклора. Популяризация фольклора посредством проведения фестивалей, конференций, симпозиумов, перевода фольклорных текстов на другие языки, издания фольклорных материалов, публикаций в средствах массовой информации. Изучение фольклора в государственных и муниципальных образовательных учреждениях в рамках окружного национально-регионального компонента государственных образовательных стандартов, а также в государственных и муниципальных учреждениях дополнительного образования детей автономного округа, иных учреждениях образования и культуры. Закрепляется право участия через уполномоченных представителей в разработке окружных целевых программ автономного округа и окружного национально-регионального компонента государственных образовательных стандартов, связанных с сохранением, популяризацией и использованием фольклора коренных малочисленных народов Севера, а также доступа к хранящимся в государственных и негосударственных архивах и музеях документам и экспонатам, связанным с фольклорными традициями своего народа.
Анализ Закона "Об объектах культурного наследия Ямало-Ненецкого автономного округа" позволил выделить терминологическую основу исследования данной проблематики. охранное обязательство - обязательство, выдаваемое собственником или пользователем объектом культурного наследия автономного округа государственному органу охраны объектов культурного наследия автономного округа;
историко-культурный заповедник регионального значения - достопримечательное место, представляющее собой целостный историко-культурный и природный комплекс, нуждающийся в особом режиме содержания, имеющий особое значение для истории и культуры автономного округа; места традиционного бытования народных промыслов - территории, в пределах которых исторически сложились и развиваются в соответствии с самобытными традициями народные промыслы, существует их социально-бытовая инфраструктура и могут находиться необходимые сырьевые ресурсы. Одним из базовых принципов промышленного освоения Ямала является гармоничное сочетание развития индустрии на полуострове и бережного отношения к традиционному укладу жизни коренных малочисленных народов. Такой подход позволяет обеспечить сохранение традиционных видов деятельности коренного населения в рамках долгосрочных договоров с предприятиями - недропользователями, осуществляющими свою деятельность на территории полуострова Ямал, гарантированное возмещение коренному населению ущерба от хозяйственной деятельности недропользователей.
Важно отметить, что согласно проекту "Программы комплексного освоения месторождений полуострова Ямал и прилегающих акваторий" основными задачами "Газпрома" в социальной сфере являются:
-охрана мест традиционного хозяйствования, археологических и культурных памятников коренного населения; -использование современных технологий обустройства и эксплуатации нефтегазовых месторождений, позволяющих минимизировать экологические риски и ущерб хозяйственной деятельности тундрового населения, ведущего кочевой образ жизни; Также проектом предусмотрены компенсационные выплаты предприятий "Газпрома" муниципальным образованиям ЯНАО которые составляют до 7,5 млрд. рублей. Эти средства будут в частности направлены на строительство жилья, детских садов, школы, интерната, больницы, котельных, электростанций, тепло и электросетей, водопровода, комплексов по переработке оленины и рыбы, а также на рекультивацию пастбищ.
Не смотря на экологически опасный газодобывающий и газообрабатывающий характер региона, региональное законодательство способствует сохранению традиционной земли обитания коренного населения. Использованные источники
1. Конституция Российской Федерации. - М.: Юридическая литература, 1993.
2. Закон Ямало-Ненецкого автономного округа "О фольклоре коренных малочисленных народов Севера в Ямало-Ненецком автономном округе" от 3 декабря 2007 г. N 110-ЗАО
3. Закон Ямало-Ненецкого автономного округа "Об объектах культурного наследия Ямало-Ненецкого автономного округа" "от" октября 2006 г.№ \48-ЗАО
4. Айпин Е.Д. Конфликты интересов и пути укрепления международного сотрудничества на Севере // Социология власти. Вестник Социологического центра РАГС, № 2,2005. - 0,5 п.л.
5. Тураев В.А., Суляндзига Р.В., Суляндзига П.В. Энциклопедия коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ / Центр содействия корен малочислен. народам Севера; Ассоц. корен. малочислен. народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ. [М.]: (Б. тип.), 2005. 464с.
ОСОБЕННОСТИ НОТАРИАЛЬНОЙ ПРОЦЕДУРЫ В СИСТЕМЕ ПРАВОСУДИЯ
Баева Ю.А.
Невинномысский институт экономики, управления и права, Россия
Нотариат, являясь правовым институтом, занимающим значимое место в правовой системе Российской Федерации, наиболее близок по своим целям и принципам деятельности к суду. В соответствии со ст. 1 "Основ законодательства РФ о нотариате" от 11.02.1993 г. № 4462-1 нотариат в РФ призван обеспечивать защиту прав и законных интересов граждан и юридических лиц путем совершения нотариусами предусмотренных законодательными актами нотариальных действий от имени Российской Федерации.[1]
Суд в Российской Федерации представляет собой орган государственной власти, осуществляющий правосудие и применяющий меры государственного принуждения к лицам, нарушающим установленный правопорядок.[2] До становления концепции судебной власти место нотариата определялось в одном ряду с судами. В соответствии с Конституцией Российской Федерации, закрепившей принцип разделения властей, суд занял совершенно иное место. Задачи судов сводятся к осуществлению правосудия в рамках конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Поэтому суды не могут осуществлять непосредственное организационное руководство системой нотариата. Они имеют возможность оценивать правомерность действий нотариусов в связи с рассмотрением жалобы на их действия, а также рассматривать в исковом порядке споры, связанные с оспариванием сделок, имеющих нотариальную форму.
Исторически на протяжении длительного времени нотариат был полностью подчинён суду. Нотариат являлся составляющей судебной системы. [3]
Особый интерес вопрос о взаимодействии суда и нотариата представляет в настоящее время, когда нотариат превратился в самостоятельную и обособленную систему.
Сегодня нотариальные процедуры, за редким исключением, по сравнению с судебными, проще, лаконичней, для их совершения, в отличие от судебных дел, обычно не требуется письменных заявлений. В большинстве случаев достаточно устного обращения к нотариусу.
Нотариат представляет собой орган бесспорной юрисдикции и, по общему правилу, действует всегда там, где нет спора между лицами. Наличие спора, как известно, даёт право лицу обратиться в суд. [4]
На наш взгляд, основными нотариальными процедурами, связывающими нотариат и суд, как две самостоятельные системы, являются: удостоверение фактов и удостоверение различных документов.
Факты являются общим и связующим звеном между нотариатом и судом - судья устанавливает факты, нотариус их удостоверяет.
Часть первая ст. 262 ГПК РФ в качестве одного из видов дел, рассматриваемых в порядке особого производства, называет установление фактов, имеющих юридическое значение. Перечень таких фактов содержится в ст. 264 ГПК РФ. Статья 35 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате в качестве основных нотариальных действий также называет установление фактов (факта нахождения гражданина в живых; факта нахождения гражданина в определённом месте). Анализ фактов, которые могут быть установлены в порядке особого производства, приводит к мысли, что некоторые из них было бы целесообразно, в целях упрощения гражданского судопроизводства, передать для установления нотариусам. Тем более что опыт в данных юридических действиях у нотариусов уже имеется.
Можно было бы отнести к таким фактам факт принадлежности правоустанавливающих документов, факт владения и пользования недвижимым имуществом, факт несчастного случая, факт смерти в определённое время и при определённых обстоятельствах, факт принятия наследства и места открытия наследства. Данные факты, как мы видим, представляют собой факты, удостоверение которых не требует длительных процедур и сложной доказательственной базы с одной стороны; с другой стороны это факты, удостоверение которых является традиционным для нотариуса (например, вопросы, связанные с принятием наследства и местом его открытия).
Таким образом, из сферы рассмотрения дел в суде исчезнет достаточно большая группа дел, что, в свою очередь приведёт к разгрузке судов и, как следствие, к доступности правосудия.
Вторым не менее важным моментом и не менее важной нотариальной процедурой являются действия нотариусов, связанные с удостоверением документов.
Одна из целей удостоверения документов - использование их в качестве доказательств в суде.
Такая нотариальная процедура также может играть очень важную роль в упрощении гражданского судопроизводства. Как известно, нотариально удостоверенный документ обладает определённой, заранее установленной силой.
Так, например, нотариально удостоверенная сделка отправляет нас в приказное производство. И на основании такой сделки выдаётся судебный приказ - документ, принимаемый в ходе приказного (упрощённого) судопроизводства.
Но, возникает вопрос. Что же делать судье в том случае, когда нотариально удостоверенный документ появляется в рамках искового производства? Как оценивать такое доказательство, с учётом наличия в ГПК РФ статьи 67 (часть вторая), в которой закреплено, что никакие доказательства при их оценке не имеют заранее установленной силы?
В этой ситуации, на наш взгляд, правильным было бы внести соответствующие изменения в ГПК РФ, и при оценке доказательств всё-таки отдавать приоритет нотариально удостоверенным документам как доказательствам бесспорного характера. С одной стороны, это сэкономит время суда при оценке доказательств, и будет способствовать упрощению гражданского судопроизводства.[5] С другой стороны, сама нотариальная деятельность будет выступать в качестве важного и значимого элемента российской правовой системы, направленного на более гарантированную защиту прав и законных интересов граждан и юридических лиц
Использованные источники
1. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате. Утверждены Верховным Советом РФ. 11 февраля 1993г.
2. Галузо В.Н. Система правоохранительных органов России. - М., 2000.С.44
3. Смирнов С.В. Развитие нотариального права в условиях реформы нотариата//Нотариальный вестник. 2005. № 11. С. 21-24
4. Швахтен А. Деятельность нотариуса на благо гражданского общества // Нотариальный вестник. 2002. № 9. С.40-48
5. Юшкова Е.Ю. Юшкова. Анализ статистических данных по судебным спорам и нотариальной деятельности. 2007. № 1. С. 34-36
РЕАЛИЗАЦИЯ ПРИНЦИПОВ ЗЕМЕЛЬНОГО ПРАВА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ
Бакиновская О.А.
Минский институт управления, Беларусь
Новый Кодекс Республики Беларусь о земле от 23 июля 2008 г. (далее - Кодекс о земле), вступающий силу с 1 января 2009 года, впервые на законодательном уровне закрепил ряд принципов земельного права, которые являются основой и базой для дальнейшего развития и совершенствования всего земельного законодательства Республики Беларусь.
Ст. 5 Кодекса о земле "Основные принципы земельных отношений" установила, что земельные отношения осуществляются на основе принципов: 1) государственного регулирования и управления в области использования и охраны земель, в том числе установления единого порядка изъятия и предоставления земельных участков, перевода земель из одних категорий и видов в другие; 2) обязательной государственной регистрации земельных участков, прав на них и сделок с ними; 3) единства судьбы земельного участка и расположенных на нем капитальных строений (зданий, сооружений), если иное не предусмотрено настоящим Кодексом и иными законодательными актами; 4) использования земельных участков по целевому назначению; 5) приоритета использования сельскохозяйственных земель сельскохозяйственного назначения, земель природоохранного, оздоровительного, рекреационного, историко-культурного назначения, лесных земель лесного фонда для целей, связанных с назначением этих земель; 6) эффективного использования земель; 7) охраны земель и улучшения их полезных свойств; 8) платности землепользования; 9) установления ограничений (обременений) прав на земельные участки, в том числе земельных сервитутов; 10) гласности и учета общественного мнения при принятии решений об изъятии и предоставлении земельных участков, изменении их целевого назначения, установлении ограничений (обременений) прав на земельные участки, в том числе земельных сервитутов, затрагивающих права и защищаемые законом интересы граждан; 11) защиты прав землепользователей.
Обозначенные нормы-принципы отражают основные тенденции развития земельного законодательства и указывают его перспективы. Это своего рода фундамент современного земельного законодательства, который должен обеспечивать эффективность его построения и реализации в форме исполнения, использования и соблюдения. Вместе с тем, "принципы земельных отношений", изложенные в ст. 5 Кодекса о земле, не следует отождествлять с "принципами земельного права" или противопоставлять эти понятия друг другу. С определенной долей условности, требующей своего отдельного тщательного анализа, "принципы земельных отношений" можно обозначить как "принципы земельного законодательства", а понятие "отрасль права" и "отрасль законодательства" не являются тождественными.
В теории земельного права Г.А.Волковым обоснована точка зрения, разделяемая автором, что принципы земельного права как элемент основных начал земельного законодательства могут формироваться из смысла и содержания правовых норм, политических норм, на основании судебных решений, а также как достижения науки, выраженные в правовой доктрине [1, с. 18]. Таким образом, идеальной представляется ситуация, когда принципы земельного законодательства воплощают в себе принципы земельного права. Реализация принципов земельного права осуществляется как в нормах самого Кодекса о земле, так и в иных нормативных правовых актах, регулирующих земельные отношения. Например, принцип обязательной государственной регистрации земельных участков, прав на них и сделок с ними последовательно реализуется в ст. 49, 68 и др. Кодекса о земле, Законе Республики Беларусь от 22 июля 2002 г. "О государственной регистрации недвижимого имущества, прав на него и сделок с ним" (в ред. от 08.07.2008 г.) и ряде иных актов законодательства. Неисполнение данного принципа со стороны землепользователя может повлечь для него крайне негативные последствия - решение о предоставлении земельного участка может быть отменено уполномоченным государственным органом, если государственная регистрация земельного участка, прав и ограничений прав на него не была осуществлена в течение двух месяцев со дня принятия решения о предоставлении этого участка. Следовательно, субъект лишается возможности использования земельного участка.
Несмотря на всю прогрессивность решения законодателя о нормативном закреплении ряда важнейших принципов земельного права, анализ ст. 5 Кодекса о земле позволяет выделить ряд возможных проблем их реализации:
1. проблема "исключений" из принципа - показательна на следующем примере. Ст. 5 Кодекса о земле закрепляет принцип единства судьбы земельного участка и расположенных на нем капитальных строений (зданий, сооружений), если иное не предусмотрено настоящим Кодексом и иными законодательными актами (выделено мною, О.Б.). Но исключения допускаются не только в отношении данного принципа. Значительное количество исключений возможно, например, из принципа платности землепользования, когда предоставляются льготы по уплате земельного налога определенным категориям физических и юридических лиц. По нашему мнению, решение этой проблемы видится в закреплении в Кодексе о земле положения о том, что исключения из принципа могут вводиться только специальным законом, Указом или Декретом Президента Республики Беларусь. Требует своей дальнейшей разработки и механизм обоснования необходимости данных исключений, чтобы не превратить нормы-принципы в ненужный правовой инструмент;
2. проблема взаимосвязи принципов земельного права с принципами и нормами иных отраслей права - показательна на таком принципе как установление ограничений (обременений) прав на земельные участки, в том числе земельных сервитутов. Правовое регулирование отношений в сфере ограничений (обременений) прав на земельные участки, путем установления земельных сервитутов, санитарных, защитных, водоохранных зон и т.п. осуществляется нормами гражданского, водного, лесного и иных отраслей права, которые должны гармонично сочетаться с земельным. Решение данной проблемы возможно путем устранения коллизий между земельным и иными отраслями законодательства;
3. проблема нормативного закрепления принципов земельного права является многоаспектной, в частности, можно выделить такие спорные моменты:
- проблема адекватности отражения принципа земельного права в земельном законодательстве - показательна на принципе гласности и учета общественного мнения при принятии решений об изъятии и предоставлении земельных участков, изменении их целевого назначения, установлении ограничений (обременений) прав на земельные участки, в том числе земельных сервитутов, затрагивающих права и защищаемые законом интересы граждан. Данный принцип земельного законодательства необоснованно, на наш взгляд, сужает возможности участия общественности в принятии экологически значимых решений только вопросами изъятия и предоставления земельных участков, изменения их целевого назначения, установления ограничений (обременений) прав на земельные участки, в том числе земельных сервитутов, затрагивающих права и защищаемые законом интересы граждан. Решение проблемы видится в переформулировании данного принципа земельного законодательства применительно к содержанию принципа земельного права - участие граждан в решении вопросов, касающихся их прав на землю. Другой проблемой является создание эффективно функционирующего механизма, определяющего порядок такого участия и его правовые последствия; - наличие "лишних" принципов земельного законодательства - проблема показательна на принципе защиты прав землепользователей. Данный принцип можно отнести к конституционным основам земельного законодательства, поскольку согласно ст. 22 Конституции Республики Беларусь все равны перед законом и имеют право без всякой дискриминации на равную защиту прав и законных интересов. Принцип защиты прав землепользователей не устанавливает ничего нового в земельном праве и земельном законодательстве, с точки зрения юридической техники является дублированием конституционного положения. Реализация принципа, закрепленного в ст. 22 Конституции Республики Беларусь, применительно к землепользователям возможна путем закрепления в земельном законодательстве земельно-правовых способов защиты (например, предоставление равноценного земельного участка взамен изымаегого и др.) и создание правовых возможностей для их осуществления;
- отсутствие нормативного закрепления принципа земельного права - проблема является крайне дискуссионной, требующей дальнейшей научной разработки. На взгляд автора, в Кодексе о земле следовало в качестве принципа закрепить положение об оптимальном сочетании государственных, общественных и частных интересов при решении вопросов управления земельными ресурсами;
4. проблема абстрактности принципа - показательна на принципе охраны земель и улучшения их полезных свойств. Реализация названного принципа возможна только посредством принятия правовых норм в его развитие, определяющих, например, конкретные меры охраны земель, в том числе правовой охраны.
Таким образом, принципы земельного права, являясь структурным элементом основных начал земельного права, требуют своей дальнейшей научной разработки. Их нормативное закрепление является логичным и последовательным шагом со стороны законодателя, отражающим основные направления развития земельного права. Велико значение принципов и для правоприменительной практики, поскольку они используются при разрешении коллизий правовых норм и выявлении пробелов в земельном законодательстве. Использованные источники
1. Волков Г.А. Принципы земельного права России. - М.: "ОАО "Издательский дом "Городец", 2005. - 336 с.
ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ (ВЫКУП) ЗЕМЕЛЬНОГО УЧАСТКА ДЛЯ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И МУНИЦИПАЛЬНЫХ НУЖД В СВЕТЕ "ОЛИМПИЙСКОГО ЗАКОНА"
Балин М.В.*, Максименко Ю.Г.**
*Институт экономики, права и других специальностей, Россия
**Новороссийский техникум парикмахерского искусства, эстетики и права, Россия
Принудительное отчуждение земельного участка может производиться только на возмездных основаниях (кроме обращения взыскания по обязательствам и при отчуждении земельного участка, который в силу закона не может принадлежать данному лицу).
Рассмотрим один из случаев прекращения права собственности на землю - изъятие (выкуп) земельных участков для государственных и муниципальных нужд.
Для начала рассмотрим понятие "государственные и муниципальные нужды". Как такового понятия законодателем не предусмотрено, поэтому на протяжении многих лет ведутся споры между учеными и практиками о данном понятии.
Н.А. Сыродоев [1] считает, что целесообразно было бы вернуться к понятию "общественные нужды", так как понятие "государственные и муниципальные нужды" не всегда совпадают с действительными потребностями общества. Понятия "нужды" и "цели" часто употребляются в качестве синонимов, хотя это далеко не бесспорно. В ЗК РФ указываются такие цели использования земельных участков, как строительство дорог, разработка месторождений полезных ископаемых и т.д. Очень часто указанные виды деятельности осуществляются не государственными, а частными коммерческими организациями. Вряд ли такие случаи правомерно подводить под государственные нужды[2].
По мнению В.А. Евстегнеева, понятие "государственные и муниципальные нужды" может включать не только публичные потребности, но и частно-хозяйственные интересы указанных органов как обычных собственников. Целью земельной операции могут быть денежные интересы соответствующего административно-территориального образования. Например, строительство кинотеатра или ипподрома для последующей сдачи его в аренду [3].
В свою очередь, О.И. Крассов замечает, что применяемое отечественным законодательством словосочетание "государственные и муниципальные нужды" "не отражает в полной мере комплекса всех тех целей, для которых может быть изъят земельный участок" и более точным был бы термин "общественное использование".[4]
Законодательство Российской Федерации не содержит определения "государственных и муниципальных нужд" применительно к земельным правоотношениям. Единственное упоминание "государственные и муниципальные нужды" существует только в Федеральном законе от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд"[5] и только в отношении поставки для государственных и муниципальных нужд.
При рассмотрении института принудительного изъятия земли в публичных целях нельзя обойтись без анализа различия между частноправовыми (гражданскими) и публично-правовыми отношениями. Как отмечает В.А. Евстегнеев, сделки, в которых участвуют публичные образования, нередко имеют социальную составляющую (социальную направленность), не позволяющую причислить их к сугубо рыночным. Сделка - это частноправовое понятие, поскольку каждая сторона преследует в ней только свои интересы. Поэтому передачу частной земли в публичную собственность в порядке ее принудительного выкупа нельзя признавать сделкой, но многие ее общие черты позволяют считать ее квазисделкой.
Подобной точки зрения придерживается и Д.Б. Горохов [6], который делает вывод, о том, что отношения по поводу изъятия земельного участка формально не считаются сделками, так как здесь нет "автономии воли" в смысле ст. 2 ГК РФ [7], но по существу это сделки (квазисделки). Институт принудительного прекращения права собственности в пользу государства в гражданском законодательстве именуется как "выкуп" земельного участка для государственных и муниципальных нужд (ст. 279 ГК РФ), что противоречит с ч. 2 ст. 35 Конституции РФ[8], предусматривающей возможность принудительного изъятия имущества только для государственных нужд. В Земельном кодексе РФ это понятие сформулировано "как изъятие, в том числе выкуп" земельных участков для государственных и муниципальных нужд. Смысл последней формулировки можно расценивать как желание законодателя рассматривать случаи изъятия более широко, чем выкуп. Складывается впечатление, что может быть изъятие земельного участка без выкупа. Порядок изъятия земельных участков не предусматривает возможность прекращения права частного собственника без условия возмещения его стоимости. С другой стороны, различие в формулировках лишь подчеркивает соответственно гражданско-правовую или административную природу этого института. Несмотря на различия в определениях понятий "изъятие" и "выкуп", содержание их идентично.
Мы согласны с мнением Дихтяр А.И. и Клейменовой Е.С.[9] о том, что в ГК РФ, ЗК РФ и Федеральном законе от 1 декабря 2007 г. № 310-ФЗ "Об организации и о проведении ХХII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"[13] отсутствует единообразие в использовании термина "выкуп" и названии вида иска в случае принудительного изъятия земельного участка на основании решения суда. Исходя из положений статей 279-283 ГК РФ, статей 45, 46, 49, 55, 63 ЗК РФ, выкуп земельного участка и расположенных на нем иных недвижимых объектов для государственных или муниципальных нужд представляет собой действия уполномоченного органа власти, направленные на прекращение прав на земельный участок у его собственника для удовлетворения возникших публичных нужд, и заключение соглашения с собственником о выкупной цене в соответствие со ст. 281 ГК РФ. Следовательно, выкуп одна из форм изъятия земельного участка, которая применяется только к собственнику земельного участка и находящихся на нем иных недвижимых объектов.
Земельный участок может быть изъят только для государственных и муниципальных нужд. Таким образом, российское законодательство критерий общеполезности устанавливает как нужды государственные или муниципальные. Изъятие земельных участков с этой целью производится лишь в исключительных случаях, установленных ЗК РФ. По нашему мнению, при принятии решений об изъятии земельных участков в связи с международными обязательствами Российской Федерации, органом, уполномоченным принимать подобное решение, должны учитываться не только нормы ЗК РФ. ГК РФ, положения самих международных договоров, но и нормы - дефиниции ФЗ от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации"[14] С 1 января 2008 года в действие вступили в действие новые правила по принудительному выкупу земель в Сочи и окрестностях для строительства там объектов Олимпиады 2014 года. Основные нововведения касаются упрощения процедуры и уменьшения сроков проведения судебных тяжб. В законе описана процедура резервирования земель и предусмотрены более сжатые сроки рассмотрения судебных споров и исполнения решений суда. Для принятия решения о продаже участка государству у собственника будет два месяца с момента представления ему проекта соглашения с ценой выкупа. Первоначальная цена будет названа независимым оценщиком, привлеченным госкорпорацией "Олимпстрой".
В связи с тем, что в Сочи предстоит изъять 1,5 - 3 тысячи земельных участков (по разным источникам) для размещения объектов грядущей олимпиады полагаем, что возникнет большое количество трудноразрешимых споров, несмотря на то, что государство обязано предоставить владельцу земли равноценный участок или выплатить его рыночную стоимость. Если владелец будет категорически не согласен с оценкой "Олимпстроя", он сможет привлечь собственного оценщика и обратиться в суд с новой ценой.
Гражданское законодательство устанавливает общий порядок изъятия земельных участков в данном случае, как для собственника, так и для лиц, которым они предоставлены на праве пожизненного наследуемого владения или постоянного (бессрочного) пользования.
В зависимости от того, для чьих нужд изымается земля, выкуп осуществляется РФ, ее субъектом или муниципальным образованием, то есть за счет средств соответствующих бюджетов. Лица, у которых изымаются земельные участки, должны быть не позднее, чем за год уведомлены об этом органом, принявшим решение об изъятии (выкупе) земельного участка.
В соответствии с п. 18 ст. 15 ФЗ № 310-ФЗ о принятом решении об изъятии земельных участков и (или) расположенных на них иных объектов недвижимого имущества в целях размещения олимпийских объектов или развития территорий, прилегающих к олимпийским объектам, землепользователи, землевладельцы или арендаторы земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, а также собственники земельных участков уведомляются в течение семи дней со дня принятия указанного решения. В случае изъятия земельных участков и (или) расположенных на них иных объектов недвижимого имущества в целях размещения олимпийских объектов федерального значения копия решения о таком изъятии направляется в Корпорацию. Данный пункт не содержит прямого указания о форме уведомления - устная или письменная.
А в соответствии с п.19. ст. 15 ФЗ № 310-ФЗ решение о резервировании земель и решение об изъятии земельных участков и (или) расположенных на них иных объектов недвижимого имущества в целях размещения олимпийских объектов или развития территорий, прилегающих к олимпийским объектам, должны быть в течение семи дней со дня их принятия опубликованы в печатном издании, являющемся источником официального опубликования нормативных правовых актов соответственно Краснодарского края и муниципального образования "Город-курорт Сочи", и размещены на официальном сайте в сети Интернет соответственно Краснодарского края и муниципального образования "Город-курорт Сочи". В данном случае может возникнуть ситуация, при которой собственник узнает о лишении его права собственности из СМИ или сети Интернет, т.к. официального письменного уведомления законом не предусмотрено и это противоречит нормам ГК РФ.
Плата за земельный участок, сроки и другие условия выкупа определяются соглашением с собственником земельного участка.
Существенным условием изъятия (выкупа) земельных участков для государственных и муниципальных нужд ГК РФ и ЗК РФ признают его выкупную цену. Однако законодатели неоднозначно подходят к решению данного вопроса. Порядок определения выкупной цены в Земельном кодексе РФ отсутствует, поскольку законодатель делает отсылку по данному вопросу к гражданскому законодательству. Так, ГК РФ в соответствии со ст. 281 устанавливает, что плата за земельный участок, изымаемый для государственных или муниципальных нужд (выкупная цена), сроки и другие условия выкупа определяются соглашением с собственником участка. Соглашение включает в себя обязательство РФ, субъекта РФ или муниципального образования уплатить выкупную цену за изымаемый участок. Выкупная цена включает, прежде всего, рыночную стоимость самого участка и всех объектов недвижимости. Кроме того, собственнику должны быть возмещены в полном объеме убытки, причиненные изъятием участка, а также убытки, которые он несет в связи с досрочным прекращением своих обязательств перед третьими лицами, в том числе упущенную выгоду.
Пункт 1 ст. 63 ЗК РФ предусматривает также, что изъятие, в том числе путем выкупа, осуществляется после: предоставления по желанию лиц, у которых изымаются, в том числе выкупаются, земельные участки, равноценных земельных участков; возмещения стоимости жилых, производственных и иных зданий, строений, сооружений, находящихся на изымаемых участках; возмещения в полном объеме убытков, в том числе упущенной выгоды. Следует отметить, что норма ст. 63 ЗК РФ, посвященная предоставлению по желанию лиц, у которых изымаются земельные участки, равноценных земельных участков, нуждается в корректировке, поскольку не учитывает специфику прав постоянного (бессрочного) пользования, пожизненного наследуемого владения, срочного безвозмездного пользования и аренды.
Принудительное отчуждение земельного участка для государственных и муниципальных нужд в соответствии с п. 2 ст. 55 ЗК РФ может быть проведено только при условии равноценного возмещения стоимости земельного участка на основании решения суда. При этом п. 28 Постановления Пленума ВАС РФ от 24 марта 2005 г. № 11[15] уточняет, что под равноценным возмещением понимается выкупная цена земельного участка, в которую в силу п. 2 ст. 281 ГК РФ и п. 4 ст. 63 ЗК РФ включается рыночная стоимость изымаемого участка и находящегося на нем недвижимого имущества, а также все убытки, причиненные собственнику изъятием земельного участка, включая убытки, которые он понесет в связи с досрочным прекращением своих обязательств перед третьими лицами, в том числе упущенную выгоду. Собственнику земельного участка при изъятии его для государственных или муниципальных нужд должна быть возмещена рыночная стоимость земельного участка, если ему не предоставлен бесплатно в собственность равноценный участок (п. 4 ст. 63 ЗК РФ). Рыночная стоимость земельного участка согласно ст. 66 ЗК РФ устанавливается в соответствии с Федеральным законом от 29 июля 1998 г. № 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации"[16].
Если лица, у которых изымается земельный участок для государственных или муниципальных нужд, не согласны с решением об изъятии их участков, государственный орган, принявший такое решение, может предъявить иск в суд об изъятии (выкупе) земельного участка для государственных или муниципальных нужд. Такой иск может быть предъявлен в течении двух лет с момента направления соответствующим лицам уведомления об изъятии (выкупе) у них земельного участка.
В соответствии с п. 33 ст. 15 Федерального закона от 1 декабря 2007 г. № 310-ФЗ "Об организации и о проведении ХХII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" решение суда об изъятии земельных участков и (или) расположенных на них иных объектов недвижимого имущества в целях размещения олимпийских объектов или развития территорий, прилегающих к олимпийским объектам, подлежит немедленному исполнению, что отличается от существующей судебной практики - по общему правилу, предусмотренному ст. 338 ГПК РФ [17], кассационная жалоба, представление могут быть поданы в течение десяти дней со дня принятия решения судом в окончательной форме.
По нашему мнению данная норма Олимпийского закона противоречит действующему законодательству, т.к. гражданин лишается права на судебную защиту его прав и свобод, предусмотренного ст. 46 Конституции РФ.
Использованные источники
1. Сыродоев Н.А. Возникновение прав на землю // Государство и право. 2004. № 10. - С. 69.
2. Земельный кодекс Российской Федерации от 25 октября 2001 г. № 136-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации от 29 октября 2001 г. № 44 ст. 4147; 2008 г. № 30 (часть I) ст. 3597.
4. Крассов О.И. Право частной собственности на землю. - М.: Юрист, 2000 г. - С. 349.
5. Федеральный закон от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд" // Собрание законодательства Российской Федерации 2005 г. № 30 (часть I) ст. 3105; 2007 г. № 46 ст. 5553.
6. Горохов Д.Б. Правовое регулирование сделок с земельными участками: автореф. канд. юрид. наук. - М., 1998.- С. 32.
7. Гражданский кодекс Российской Федерации от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ (ч.1) // Собрание законодательства Российской Федерации от 5 декабря 1994 г. № 32 ст. 3301; 2008 г. № 45 ст. 5147.
8. Конституция РФ (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) // Российская газета, 1993 г., 25 декабря.
9. Дихтяр А.И., Клейменова Е.С. Практическое пособие "Изъятие (выкуп) земельного участка для государственных и муниципальных нужд: вопросы теории и практики". - Система ГАРАНТ, 2008.
11. Кабытов Н.П. Выкуп земельного участка как основание прекращения права частной собственности // Дис. канд. юрид. наук. Самара, 2004 г. - С. 66.
12.Дихтяр А.И., Клейменова Е.С. Выкуп земельных участков для государственных и муниципальных нужд: соотношения Модельного Земельного кодекса и Земельного кодекса России // Нотариус, 2007 г., № 3.
13. Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. № 310-ФЗ "Об организации и о проведении ХХII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации от 3 декабря 2007 г. № 49 ст. 6071; 2008 г. № 30 (часть II) ст. 3618.
14. Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации от 17 июля 1995 г. № 29, ст. 2757; 2007 г. № 49 ст. 6079.
15. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 24 марта 2005 г. № 11 "О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства" // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, 2005 г., № 5.
16. Федеральный закон от 29 июля 1998 г. № 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" // Собрание законодательства Российской Федерации от 3 августа 1998 г. № 31 ст. 3813; 2008 г. № 27 ст. 3126.
17. Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации от 18 ноября 2002 г. № 46 ст. 4532; 2008 г. № 30 (часть I) ст. 3603.
18. Евстегнеев В.А. Собственность на землю в фокусе интересов // Журнал российского права. 2004. № 8.
19. Конюх Е.А. Обеспечение жилищных и земельных прав собственника жилого помещения при изъятии участка для государственных или муниципальных нужд. // Журнал российского права. 2006. № 1.
МЕСТО ДОГОВОРА ИНВЕСТИРОВАНИЯ В СИСТЕМЕ ДОГОВОРНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ РФ
Белецкая А.А.
Белгородский государственный университет, Россия
Необходимость в законодательной разработке конструкции инвестиционного договора давно назрела, так как и инвесторы и исполнители чувствуют себя не защищенными на рынке инвестиций, особенно в условиях финансово-экономического кризиса.
Сравнительно-правовому анализу инвестиционного договора и законодательно закрепленных договоров в юридической литературе уделено достаточно большое внимание. Как правило, этот анализ завершается его отождествлением с каким-либо уже имеющимся договором. Это приводит к тому, что инвестиционные правоотношения, не вписываясь в известные договорные конструкции, лишаются своего содержания, что, в свою очередь, негативно сказывается на практической деятельности хозяйствующих субъектов. Между тем необоснованно мало исследована собственно конструкция инвестиционного договора. В связи с этим полагаем необходимым провести подробный анализ конструкции инвестиционного договора в качестве самостоятельного типа гражданско-правового договора. Первоначально требуется определить, что, собственно, понимается под ним в самом общем виде. На наш взгляд, инвестиционный договор - это сложный по своей юридической природе договор. Он определяет взаимоотношения собственников или титульных владельцев средств, вкладываемых в объекты предпринимательской деятельности, их взаимодействие в процессе реализации инвестиционного проекта, в распределении доходов от деятельности или эксплуатации объекта, а также устанавливает право собственности на объект. Следует отметить, что инвестиционным будет называться не любой договор, а лишь тот, в котором одна из сторон является инвестором, определяющим дальнейшую юридическую судьбу инвестиций.
Осуществление инвестиционной деятельности сопряжено с целым рядом трудностей. Правовое регулирование рассматриваемых отношений осуществляется в настоящее время ГК РФ (общие положения об обязательствах, о договоре), Федеральным законом от 25 февраля 1999 г. № 39-ФЗ "Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений", Законом РФ от 26 июня 1991 г. № 1488-1 "Об инвестиционной деятельности в РСФСР" (действующим в части, не противоречащей Закону № 39-ФЗ).
Согласно ст. 432 Гражданского кодекса РФ договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой форме достигнуто соглашение по всем его существенным условиям: условиям о предмете договора, условиям, которые названы в законе как существенные или необходимые для договоров данного вида. И тут закономерно возникает проблема определения существенных условий договора инвестирования, а, следовательно, и его места в системе договоров РФ.
В связи с тем, что договор инвестирования получил большое распространение на рынке первичного жилья, его часто определяют как договор, по которому одна сторона (инвестор) обязуется передать инвестиции и оплатить услуги другой стороны (заказчика), а заказчик обязуется осуществить вложение инвестиций в строительство объекта недвижимости и по окончании передать результат инвестору. Однако договор инвестирования относится к числу договоров, не предусмотренных гражданским законодательством, но и не запрещенных им в силу принципа свободы договора (статья 421 ГК РФ). Инвестиционный договор может быть определен как "комплексный" или "смешанный" [1]. Из содержания п. 3 ст. 421 ГК РФ прямо следует юридическое значение категории "смешанный договор". По существу, эта категория вводится законодателем с целью обеспечения надлежащей квалификации договорных форм, заключаемых в практике гражданского оборота. По мнению А.А. Собчака [2] в смешанных договорах сочетаются элементы разных договоров, порождающих единое обязательство.
Смешанные договоры следует отличать от непоименованных договоров. С формальной точки зрения, согласно п. 3 ст. 421 ГК РФ, договор, содержащий элементы поименованного в нормативных актах договора и элементы непоименованного договора, не может считаться смешанным. Д.В. Огородов и М.Ю. Челышев [3] полагают, что это не совсем верно: смешанным также должен признаваться договор, сочетающий элементы уже известных закону договоров и элементы непоименованных договоров. Разграничение смешанных и непоименованных договоров вызвано тем обстоятельством, что поименованные и непоименованные договоры являются парными категориями. Смешанный же договор - это синтетическое явление, следовательно, явление иного порядка. Смешанный договор вторичен как по отношению к поименованным, так и к непоименованным договорам, поскольку он может сочетать в себе элементы тех и других.
В современных условиях сформировалась проблема, обусловленная капитализацией доходов. Именно поэтому экономисты под инвестированием понимают процесс вложения капитала в какое-нибудь предприятие, дело. Под инвестициями, в частности, подразумеваются денежные средства, ценные бумаги, иное имущество и т.д., имеющие денежную оценку, вкладываемые в объекты предпринимательской и (или) иной деятельности в целях получения прибыли и (или) достижения иного полезного эффекта. И, как следствие, инвестиционный договор призван регулировать именно финансовые процессы, связанные с превращением дохода в капитал и движением капитала. Однако предмет инвестиционного договора должен охватывать не только процесс движения денежных средств, но и предусмотреть также механизм оформления прав на созданный в процессе инвестирования объект. Процесс же непосредственного изготовления или строительства объекта инвестиций должен регулироваться другими гражданско-правовыми договорами - подряда, купли-продажи и т.п.
При такой трактовке состав субъектов договора или его цели не влияют на суть инвестиционного договора: государственные инвестиции осуществляются с целью регулирования экономики, инвестиции граждан, как правило, сосредоточены на получении социально-полезного результата. Договор инвестирования может быть охарактеризован как договор, на основании которого в оговоренные сроки инвестор обязуется передать управомоченному лицу денежные средства в обмен на право получения предусмотренного договором объекта по окончанию выполнения работы. В договоре при этом должно быть четко обозначено, когда он заключен, в какой момент его следует признать расторгнутым и в какие сроки должны быть исполнены обязанности сторон. В частности, в договоре инвестирования в строительство - по передаче жилого помещения и его оплате, так как в нем, как правило, инвестору принадлежит вещное право на возводимый объект. При решении сложных экологических задач инвестиционный проект может разрабатываться и осуществляться с привлечением соисполнителей, использующих наукоемкие авторские разработки. В этом случае смысл инвестиционной деятельности заключается в том, что каждый вложивший определенные ресурсы в инвестиционный проект при его реализации должен получить в конечном результате долю, пропорциональную вложенным средствам. А это, в свою очередь, приводит к усложнению схемы инвестиционного договора, увеличению числа основных субъектов.
Таким образом, инвестиционный договор формализует отношения между лицом, вкладывающим имущество в качестве инвестиций, и лицом, привлекаемым для реализации инвестиционного проекта. Инвестор и заказчик - это лица с гражданской правосубъектностью. В качестве таковых могут выступать как государство, муниципальные образования, так и физические, юридические лица. Следовательно, разрабатываемый документ должен содержать положения, касающиеся правовой защиты интересов инвесторов - граждан, вкладывающих денежные средства для целей, не связанных с извлечением прибыли.
Использованные источники
1. Кондрашкова О.Н Хозяйственное право. Учебник для вузов. Т. 2. - М.: Издательство БЕК, 1994. - С.170. 2. Собчак А.А. Смешанные и комплексные договоры в гражданском праве // Советское государство и право. - 1989. - № 11. - С.61- 66.
3. Огородов Д. В., Челышев М. Ю. Смешанные договоры в частном праве: отдельные вопросы теории и практики // Законодательство и экономика. - 2005. - № 10. - С.11.
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ОБЩЕЙ ДОЛЕВОЙ СОБСТВЕННОСТИ НАСЛЕДНИКОВ И ЕЕ РАЗДЕЛА
Брючко Т.А.
Академия права и управления ФСИН, Россия
Гражданский кодекс РФ предусматривает, что в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом. Принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит государственной регистрации. Таким образом, государственная регистрация по общему правилу только подтверждает уже существующее право собственности, собственнику выдается соответствующий документ установленной формы. В соответствии со ст. 1164 ГК, если наследственное имущество переходит к двум или нескольким наследникам, наследственное имущество поступает в их общую долевую собственность. К такой собственности применяются общие положения гл. 16 ГК об общей долевой собственности с учетом правил ст. 1165 - 1170 ГК. Характеризуя общую собственность наследников, необходимо учитывать, что устанавливающие ее положения закона подлежат применению как к наследникам по закону, так и к наследникам по завещанию. При этом нет основания делать какие-либо различия при определении взаимных отношений как наследников -физических лиц, так и юридических лиц и публично-правовых образований. Кроме того, указанные положения действуют не только когда наследники приняли наследство одновременно, но и в том случае, когда некоторые из них вступили во владение наследством позднее. При наследовании по закону наследство поступает в общую долевую собственность всех наследников по закону, при этом доли наследников признаются равными, за исключением долей наследников, наследующих по праву представления. При наследовании по завещанию, если завещатель не указал, какое конкретно имущество переходит каждому наследнику, наследственное имущество поступает в общую долевую собственность наследников, в тех долях, которые прямо указаны в завещании, а если эти доли не определены, то они считаются равными. Римскому праву наше законодательство обязано определением наследования как универсального правопреемства, в силу которого на наследника переходят, в качестве единого комплекса, все имущественные права и обязанности наследодателя. Не изменяет универсального характера правопреемства и то обстоятельство, что наследников может быть несколько. В таком случае наследственная масса не "дробится" на отдельные права и обязанности, которые распределяются между наследниками, а считается единой, но распределяется по долям. Мы упомянули, что к взаимоотношениям наследников применяются положения главы 16 ГК об общей долевой собственности с учетом правил, предусмотренных ст. 1165-1170 ГК. Рассмотрим подробнее некоторые из этих положений и выявим особенности осуществления закрепленных прав сособственниками-наследниками. В отношении владения, пользования и распоряжения имуществом действует одно общее правило: они осуществляются по соглашению всех ее участников. При этом участники общей собственности равны независимо от размера принадлежащей каждому из них доли, если иное не установлено соглашением между ними. Порядок осуществления владения и пользования имуществом, находящимся в долевой собственности, если согласие между сособственниками не достигнуто, в силу прямого указания закона может устанавливаться судом. Судебное рассмотрение спора, возникшего в связи с распоряжением имуществом, находящимся в общей долевой собственности законом прямо не предусмотрено. Каждый сонаследник имеет право по своему усмотрению распорядиться принадлежащей ему долей любым дозволенным законом способом, перечень которых не является исчерпывающим. Однако при возмездном отчуждении доли (например, при ее продаже) должны соблюдаться правила ст. 250 ГК о преимущественной праве покупки доли участниками долевой собственности. Вопрос действия права преимущественной покупки при отчуждении доли общей собственности наследников неоднозначен. С одной стороны, наследники "впали" в эту общность случайно, в отличие от общей собственности, возникшей по иным основаниям, для образования которой необходимо согласие соучастников. С другой стороны, как показывает практика, как при наследовании по закону, так и при наследовании по завещанию, в круг наследников входят, как правило, лица, связанные между собой отношениями родства и свойства, и вряд ли комфортным для них является включение в их число посторонних лиц. В любом случае, поскольку нормы ст. 1164 ГК непосредственно отсылают нас к главе 16 ГК, регулирующей общую долевую собственность, закрепленное преимущественное право подлежит применению при возмездном отчуждении доли общей собственности наследников.
Преимущественное право покупки доли в равной мере принадлежит всем сособственникам. Если же несколько участников долевой собственности выражают желание купить долю, то выбор покупателя принадлежит продавцу, так как для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон. Доля может быть также куплена несколькими сособственниками на общие средства.
В литературе высказывается мнение о необходимости дополнения норм ч. 2 ст. 250 ГК, положением о том, что, если желание приобрести долю общей собственности высказали два или более участника, доля должна делится между ними пропорционально их долям. Однако, в этой публикации говорится о применении подобного нововведения только тогда, когда речь идет о страховом пуле, консорциуме или финансово-промышленной группе, поскольку другим сособственникам может быть невыгодно усиление одного из них [1, с.17]. Допустив возможность установления подобной нормы, зададимся вопросом о распространении ее действия на общих собственников - наследников. Безусловно, в определенных случаях сонаследники могут быть заинтересованы в равномерном увеличении своих долей, но допустимо ли установление ограничения свободы выбора контрагента, отступление от принципа свободы договора? Имеют ли эти интересы сонаследников правовое значение? В рамках данной статьи мы только обозначаем указанную проблему. В литературе затрагивается и вопрос осуществления преимущественного права наследников-предпринимателей на получение при разделе в счет своей наследственной доли входящего в состав наследства предприятия. Предлагается, что в случае, если несколько наследников-предпринимателей заявят о своем преимущественном праве, предприятие должно поступить не одному, а всем этим наследникам-предпринимателям в общую долевую собственность[2].
В ГК закреплен порядок распределения приращений от использования общего имущества, к которым отнесены плоды, продукция и доходы, а также падающих на общее имущество обременений - налогов, сборов и иных платежей, издержек по содержанию и сохранению общего имущества. Приращения и обременения распределяются между сособственниками соразмерно принадлежащей каждому из них доле. Правило о порядке распределения плодов, продукции и доходов, полученных от использования имущества, находящегося в долевой собственности, относится к числу диспозитивных. Оно применяется, если участники не установили другой порядок. Поскольку по закону права наследников на имущество наследодателя принадлежат им с момента открытия наследства, то в случае, когда наследники приняли его не одновременно, и одни наследники вступили во владение им ранее, а другие позднее, право на плоды, продукцию и доходы от наследственного имущества должно принадлежать им всем одинаково со дня открытия наследства.
Всеми правами участников в общей собственности в том виде, в каком права эти указаны в правилах главы 16 ГК, сонаследники могут пользоваться лишь в тех случаях, когда это имущество или же часть его, не представляются обремененными в пользу других лиц на основании завещания, или закона. В соответствии со ст. 1137 ГК завещатель вправе установить завещательный отказ (легат). Предметом завещательного отказа может быть передача отказополучателю в собственность, во владение на ином вещном праве или в пользование вещи, входящей в состав наследства, передача отказополучателю входящего в состав наследства имущественного права. Одним из наиболее важных имущественных прав, которые могут быть предметом завещательного отказа, является право отказополучателя пользоваться помещением или определенной его частью в жилом доме, квартире или ином жилом помещении, перешедшем к наследнику. На основании закона могут быть установлены следующие обременения: право ограниченного пользования чужим земельным участком (ст. 274 ГК); право ограниченного пользования зданием, сооружением и другим недвижимым имуществом (ст. 277 ГК) и др. В этих случаях, когда имущество, переходящее к сонаследникам в собственность, обременено каким-либо из указанных способов, права наследников на него представляются менее полными, так как в этих случаях они должны терпеть права на него других лиц. Наследственное имущество находится в общей долевой собственности наследников до его раздела. Применение некоторых из особенностей регулирования раздела наследственного имущества, предусмотренных ст. 1168 - 1170 ГК, ограничено сроком в три года. По истечении трех лет со дня открытия наследства к разделу наследства должны применяться соответствующие правила гл. 16 ГК о разделе имущества, находящегося в общей долевой собственности. Следует иметь в виду, что при заключении соглашения о разделе наследства, наследники руководствуются принципом свободы договора, поэтому отступление при разделе наследственной массы от размеров долей, в том числе определенных в завещании, допустимо. Кроме того, наследники, приняв наследство, уже стали сособственниками всего унаследованного имущества, а значит вправе распоряжаться им самостоятельно, по своему усмотрению, в том числе изменять по обоюдному согласию размеры причитающихся им долей. Однако, согласно п. 1 ст. 1175 ГК, каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества. От раздела наследства надлежит отличать выдел наследственной доли. Результатом раздела наследственной массы является прекращение общей долевой собственности. При выделе наследственной доли правоотношения общей долевой собственности не прекращаются, а изменяются - из числа сособственников исключается выделившийся наследник (наследники). Как раздел, так и выдел могут произойти по взаимному согласию сонаследников. Если они не могут договориться между собой о способе и условиях раздела и выдела, то возникший спор подлежит разрешению в судебном порядке.
Использованные источники
1. Фоков А.П. Теоретические и практические проблемы распоряжения имуществом, находящимся в общей долевой и совместной собственности // Арбитражный и гражданский процесс.- 2003.- № 10- С.15-19.
2. См., например: Харитонова Ю.С. Особенности наследования имущества в предпринимательской сфере // Адвокат.- 2003.- №6- С.23-27.; Телюкина М.В. Глава 65. Наследование отдельных видов имущества // Законодательство и экономика.- 2002.- №11- С.18-29.
ОПТИМИЗАЦИЯ СУБЪЕКТНОГО СОСТАВА ФЕДЕРАЦИИ
Бурбина Ю.В.
Академия права и управления ФСИН, Россия
Федеративная форма государственного устройства закреплена в различных странах, cреди них государства, занимающие лидирующие позиции в современном мире, находящиеся на разных континентах, резко отличающиеся по размерам своей территории, национальному составу. Среди федераций есть и по существу однонациональные государства (Германия), но есть и страны, где проживают десятки крупных этнических групп (Индия, Нигерия и др.). Из семи крупнейших по территории государств мира шесть Австралия, Бразилия, Индия, Канада, США и Россия, за исключением Китая, являются федеративными. Федеративное государство можно определить как единство располагающих широким кругом полномочий - субъектов федерации, скрепленное по средствам функционирования федерального уровня власти, главной основой которого являются динамичные отношения центра и регионов. Многие современные федеративные государства сталкиваются с проблемами оптимизации субъектного состава государства, равного правового статуса субъектов федерации. Каждая федерация состоит из субъектов, которые можно определить как административно-территориальные или (и) национально-территориальные образования, создающие один из уровней политической власти федеративного государства, обладающие всей полнотой государственной власти в пределах своего ведения и полномочий, установленных в ходе конституционного и (или) договорного процесса. Без субъектов федерации не будет самой федерации. Однако, субъектный состав в каждой федерации имеет свои специфические черты, которые зависят от истории становления и развития федерации, от способа организации федеративного государства т.д. В научных кругах идет активное обсуждение проблемы оптимального количества субъектов в федеративном государстве. Анализ практики федераций указывает на придел эффективности управления при более чем пятидесяти-шестидесяти субъектах федерации, так как не возможно эффективно следить за обстановкой столь большого количества субъектов федерации. Согласимся с мнением И.А. Ильин, "чем больше территория, чем многочисленнее население, чем разнообразнее составляющие его народы,...тем труднее осуществить федеративную форму государства...".[1, с.73] Однако аналогичный вывод будет справедлив и для унитарного государства.
Если сравнивать федерации по числу субъектов, то их количество в Российской Федерации в несколько раз превышает численность субъектного состава наиболее крупных федеративных государств. Так, в России, на данный момент 83 субъекта, далее по убывающей идут США - 50 штатов, Индия - 25 штатов, Бразилия - 23 штата, ФРГ - 16 земель и т.д.. С точки зрения государственного управления известны страны с гораздо большим числом административных единиц, в частности Франция, разделенная на 96 департаментов. Но она - централизованное государство, а не федерация. Соответственно, ввиду отсутствия центробежных тенденций управлять государством неизмеримо легче, учитывая, что практически все полномочия сосредоточены в центре.
Исследователи федерализма указывают на то, что большое число субъектов федерации усложняет вопрос государственного регулирования территориального развития, согласования интересов регионов, распределения федеральных ресурсов для поддержки депрессивных и отсталых территорий и т. д.. Несомненно, сохранение в России столь большого количества субъектов не целесообразно ни в экономическом, ни в политическом плане. Учитывая необходимость повышения эффективности управления государством, в 2004 г. в России был начат процесс объединения субъектов. Первоначально Российская Федерация состояла из 89 субъектов. На данный момент общее число субъектов составляет - 83: 21 республика, 9 краев, 2 города федерального значения, 1 автономная область, 3 автономных округа, 46 областей. Однако, на наш взгляд процесс укрупнения субъектов федерации не является решением проблемы оптимизации субъектного состава Российской Федерации. Во-первых, массовое укрупнение субъектов федерации неизбежно приведет к разрушению структуры федеративного устройства, потребует создания новых жизнеспособных условий. Во-вторых, данный процесс не может снять с повестки параллельные проблемы, решение которых связано с необходимостью изменения субъектного состава России (экономическим дисбалансом, размах различий в территории, населении и развитии). Так, территория субъектов России варьируется гораздо сильнее, чем в других федерациях, коэффициент вариации превышает 17%, тогда как в других федерациях 5-7%; разница в населении Москвы и Эвенкийского автономного округа - около 400 раз; в социально-экономическом плане разница шокирующая. Например, сопоставляя среднедушевые денежные доходы между Москвой и Ингушетией она составляет 10,5 раз. Российская Федерация по размаху различий субъектов федерации по всем показателям является федерацией контрастов. В-третьих, процесс укрупнения субъектов федерации не решит проблему смешенного характера субъектов Российской Федерации.
Следующей не менее важной проблемой оптимизации субъектного состава является выбор принципа организации федерации: административного или территориального. История федерализма свидетельствует о том, что в некоторых странах федеративная форма государственного устройства обусловлена многонациональным составом населения. Однако, практика федеративного строительства указывает на несостоятельность теории национально-территориального федерализма в решении этнических, религиозных и иных национальных проблем.[2] Государства, избравшие федерацию как способ решения национального вопроса, распались (например, бывшие СССР, Чехословакия). Межэтнические противоречия разрушили федерации в Индонезии, Южной Аравии, Йемене и т.д. В государствах, сохранивших национальную основу, развивается кризис федерализма, сильны центробежные тенденции, набирают силу сепаратистские движения (Канада, Индия, недавно преобразованная в федерацию Бельгия). В большинстве своем современные федерации организованны в соответствии с административно-территориальным принципом (например, США, Швейцария, Германия и многие другие). Однако необходимо подчеркнуть, что многонациональные федеративные государства, организованные в соответствии с территориальным принципом так же сталкиваются с этническими, лингвистическими, религиозными и иного рода проблемами. Например, при образовании США не был учтен этнический фактор, однако у американцев немало этнических проблем, связанных с вопросами взаимоотношений "белых и черных, правами индейцев, статусом Пуэрто-Рико, и д.р.".[3, с.161] Правда, стоит отметить, что этнические проблемы, в виду территориальной организации федерации в США и других многонациональных федерациях, не угрожают национальной целостности государства, в отличие от федераций организованных на началах национально-территориального принципа. История существования многонациональных государств, наглядно демонстрирует, что ни расширение информационного поля, ни единый рынок, ни рост образовательного уровня населения не ослабляют тенденции к национальной индивидуализации, стремлению народов к этнической самоидентификации.[4] Таким образом, федерализм в большей мере способен обеспечить мир в многонациональном государстве при административно-территориальном принципе образования субъектов, однако не в каждой стране есть возможность ему следовать. Российская Федерация является смешенной федерацией. Ее структурная характеристика как федеративного государства, отличается разнообразием форм составляющих Федерацию образований. В состав федерации входят как административно-территориальные образования (края, области, города федерального значения), так и национально-территориальные (республики, автономные округа, автономные области). Федеративная структура, состоящая из шести видов субъектов федерации, усложняет процесс организации федеративных отношений, способствует развитию асимметрии субъектов федерации, что в свою очередь указывает на необходимость реорганизации и реформирование территориальной организации Федерации в России. В то же время, в настоящий момент, недопустимо игнорирование этнического фактора в выстраивании федеративных отношений. Россия - национальный очаг, национальный центр русского народа и всех народов Российской Федерации.[5] Исторически сложившееся этнонациональное деление государство, нельзя одним решением властных структур свести к территориальному делению. Во-первых, практически за столетний период существования различных видов национальных автономий, пусть даже их образование было надуманным и практически везде титульная нация не составляет большинство, идея национального определения "вжилась" в умы людей, стала частью мировоззрения. Во-вторых, национальные меньшинства отличаются высокой степенью этнической мобильности, не позволят "ущемления" прав своего народа. Нельзя не отметить, разобщенность "русского" народа, его аморфность, которую можно причислить к одной из черт русского менталитета во многом повлиявшую на ход истории нашего государства. В-третьих, национально-территориальные образования в составе России имеют немалый экономический потенциал, который необходимо учитывать. Прежде чем отказаться от национально-территориального принципа организации федерации, необходимо, выработать национальную политику государства, которая "вывила" бы национальные отношения за рамки федеративных, не умоляя прав народов населяющих России. Только в этом случае в России возможен переход к административно-территориальному делению субъектов федерации. Каждое федеративное государство стремится к оптимальному построению федеративных структур, однако их построение зависит от множества факторов, учесть которые в полном объеме удается далеко не всем федерациям.
Использованные источники
1. Ильин И.А. Собрание сочинений: В 10 т. Т.2. Кн.1. М., 1993.- 236с.
2. Моммен А. Федерализм и национальное государство // Полис.- 1992.- №3 (См.: СПС "КонсультантПлюс").
3. Клайн Э. Самоопределение наций: созидание или опасная забава? // Общественные науки и современность.- 1993.- №2.- С.160-167.
4. Малахов В. Вызов национальному обществу // Рrо et Contra.- 1998.- т.3.- №.2.- С.141.
5. Алиев К. М. Российский федерализм в этносоциальном и региональном подходах. Материалы семинара "Этнический фактор в федерализации России" М., 2000. // http://www.lawinstitut.ru./nwapa.ru
ПРОБЛЕМЫ КОНСТИТУЦИОННОГО ВЫРАВНИВАНИЯ СУБЪЕКТОВ РФ
Бурьянова Е.И.
Невинномысский институт экономики, управления и права, Россия
Одним из основополагающих принципов федеративной государственности в соответствии с теорией и практикой мирового федерализма является равенство прав образующих любую федерацию субъектов. Это равенство должно распространяться на все субъекты Федерации и реализовываться как в отношениях отдельных субъектов Федерации с Центром, так и в отношениях субъектов Федерации друг с другом. Существование же любых форм асимметричности в федеративных отношениях должно иметь под собой серьезную историческую и (или) социально-экономическую основу.
Российская Федерация в этом смысле несколько отличается от ряда других федераций. Природа современной российской федеративной государственности в том, что она зиждется на конституционно-договорном, добровольном разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации. Базовым документом, заложившим принцип разграничения предметов ведения и полномочий, является Федеративный договор (договоры), содержание и положения которого вошли в Конституцию Российской Федерации.
РФ построена по принципу, который был воплощен в жизнь после событий 1917 года. В стране появились национальные образования. И когда шла работа над проектом ныне действующей Конституции, поступали и такие предложения, как, например, вывести автономии на уровень бывших союзных республик и этим значительно приподнять их статус. Это очень быстро всколыхнуло амбиции руководителей автономий и противопоставило им мнения глав краев и областей; однако этого не произошло, Конституция установила равноправие между всеми субъектами Федерации. Но это конституционно установленное равноправие, которого пока в жизни, к великому сожалению, нет[4, С.10].
Неравенства субъектов Федерации, сложившегося "по жизни", не должно быть на практике. Первые договоры, которые были подписаны в России между субъектами и федеральным центром, - это договоры с Татарстаном и Башкортостаном. Они до сих пор "у всех возбуждают нездоровые настроения, потому что, будучи подписаны в довольно острых политических реалиях, когда было сильное националистическое движение в Татарстане за отделение от России, они дали неправомерно большие преимущества и льготы этим двум республикам"[2. С. 115]. Скажем, Татарстан и Башкортостан платят примерно наполовину меньше налогов в федеральный центр.
На данном этапе (да и в обозримой перспективе) невозможно равенство субъектов Федерации, даже если бы такая идея была провозглашена конституционно. Они не равны хотя бы по этническим особенностям, численности населения, размерам территории, экономическому потенциалу и т.д. В "мировоззренческой основе" Конституции Российской Федерации также нет идеи равенства народов, ибо на данном этапе их развития (да и в обозримом будущем) оно (равенство) не может быть достигнуто по тем же объективным причинам. Поэтому в Конституции Российской Федерации устанавливается не равенство, а равноправие субъектов Федерации. Дословно пункт 4 статьи 5 Конституции Российской Федерации гласит: "Во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти все субъекты Российской Федерации равны"[1, ст. 5]. Это означает, что конституционно закрепляется равноправие народов и как следствие этого равноправие представляющих их субъектов Федерации. Следовательно, речь идет о том, что понятие "равенство" и "равноправие" - не тождественны. Провозглашенное Конституцией равноправие всех субъектов РФ предполагает предоставление им равных возможностей реализации всех политических, социально-экономических и иных прав народов и каждой личности. В этой связи примечательно также положение Концепции государственной национальной политики РФ о том, что совершенствование федеративных отношений "призвано реализовать на практике конституционные принципы федерализма, особенно равноправия всех субъектов". А это во многом зависит не только от самих субъектов Федерации, но в не меньшей мере от организации власти в едином федеративном государстве.
Многие эксперты полагают, что с формированием округов создается дополнительный потенциал дезинтеграции и сепаратизма, появляются предпосылки для превращения новых округов в квазигосударства и т.д., и т.п. Выражаются опасения по поводу усиления тенденции к делению страны на семь политико-экономических и информационных пространств. Однако в той же мере правомерна и обратная интерпретация, также соответствующая теории управления: создание округов и межрегиональных "столиц" может способствовать оптимизации системы территориального управления, созданию новых точек роста и центров инноваций, поможет решить проблему административно-бюрократической гиперцентрализации, которая свойственна России.
В результате, один и тот же политический, управленческий институт выполняет по отношению к разным регионам и в зависимости от ситуации, политической конъюнктуры совершенно разные задачи.
Существенное влияние на положение дел в субъектах Российской Федерации оказало неодинаковое системное проявление кризисных явлений 90-х годов, когда регионы изначально имели разные стартовые экономические условия. В результате стала нарастать финансовая неустойчивость в субъектах Федерации, и сегодня подавляющая часть из них принимают свой бюджет с дефицитом. Разрыв в уровне социально-экономического развития регионов в расчете на душу населения по отдельным показателям достиг от 10 до более чем 100 раз. Неравноправие субъектов Федерации порождает и негативные политические последствия, усиливается массовое движение в краях и областях за свое конституционное равноправие с республиками во всех сферах жизни. Для реализации этих требований используются разные средства - от отзыва своей подписи под Договором об общественном согласии до стремления преобразования в республики. Бесспорно, республики в составе РФ отличаются от других субъектов Федерации тем, что, как отмечалось, они наделены статусом государств и правом иметь свою конституцию. Вместе с тем представляется, что в составе РФ на базе краев и областей могут быть образованы новые республики или региональные образования без упоминания названия подавляющего большинства проживающего в них населения. Создание таких республик диктуется не только стремлением получать равноправный статус с национально-государственным образованием, но также реальным своеобразием различных регионов России по географическим и демографическим условиям, с этнокультурной самобытностью и иными факторами[3, С. 139].
Осуществление региональных преобразований субъектов Федерации станет возможным в более благоприятных социально-политических условиях. На данном же этапе развития Российской Федерации наиболее безболезненным путем обсуждаемых преобразований для установления конституционного равноправия статуса всех ее субъектов могло бы стать переименование краев, областей в республики, в составе которых останутся автономные округа. Но многие из них в силу малочисленности титульных наций могут быть преобразованы в культурно-национальные автономии. Это будут республики всех проживающих на их территории народов, подобно тому, как Российская Федерация является суверенным государством всех проживающих в ней народов.
Таким образом, симметричный конституционный статус и равноправие субъектов Федерации являются взаимосвязанными принципами образования и функционирования федеративного государства. При непродуманном поощрении асимметрия может усугубить неравенство субъектов и, как следствие неравенство граждан России, межэтнические противоречия, поставив под угрозу целостность общества и государства. Однако главная опасность для сохранения единой и неделимой Российской Федерации кроется не в установлении симметричного конституционного статуса субъектов Федерации, а в консервации существующей асимметрии, составляющей политико-правовую основу фактического неравноправия между ними. В этом плане создание семи федеральных округов можно считать первым этапом начавшегося укрупнения ныне существующих 8 субъектов Федерации. Субъектами Федерации станут равноправные регионы (с историко-географическими названиями), представляющие собой моно- и многонациональные сообщества, объединяющие ряд областей национально-территориальных образований.
Использованные источники
1.Конституция РФ 1993г. Официальный текст, - М.: 2008 - 29 с.
2.Варламова Н. Конституционная модель российского федерализма. // Конституционное право: восточноевропейское обозрение. - 1999. - №4. - С. 115- 120
3.Королев С.А. Генезис российского пространства и проблемы федерализма. // Россия и современный мир. - 2001. - №33. - С. 139- 141.
4.Карапетян Л. Субъекты Федерации: проблемы выравнивания конституционного статуса // Полис. - 2000. - №5. - С.10-12.
СУВЕРЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ В ПРАВОВОМ И ПОЛИТИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ
Бутовичев Д.В.
Ульяновский государственный университет, Россия
(юридический факультет, 4 курс)
Науч. рук.: С.В. Смирнов
В последнее время часто приходится слышать новое как для правоведов, политологов, так и для простых граждан словосочетание - "суверенная демократия". И произносится оно из уст видных государственных деятелей: председателя Конституционного суда Российской Федерации В. Зорькина, председателя Государственной Думы Б. Грызлова, помощника Президента В. Суркова, а также многих политиков, экспертов, учёных. Естественно, состоит оно из понятий совсем не новых ни для науки и практики, ни для массового сознания. Однако использование данных терминов именно в таком сочетании заставляет задуматься над научным исследованием конструкции, ибо наука пока оставалась в стороне. Встаёт актуальный вопрос: "Что представляет собой суверенная демократия в правовом и политическом измерении?" Для того, чтобы на него ответить, необходимо: во-первых, определиться, что мы понимаем под демократией и суверенитетом, во-вторых, выяснить, насколько совместимы данные категории с точки зрения права и политики, в третьих, изложить краткое содержание новой конструкции.
Сущность суверенитета состоит в самостоятельности субъекта общественных отношений. В ч.1 ст.3 Конституции Российской Федерации закреплён народный суверенитет, т.е. народ (как совокупность граждан, ассоциированных в едином государстве),[5] полноправно осуществляет власть. Но сложные формы современных общественных отношений не позволяют ограничиться непосредственным правлением. Они порождают представительную форму реализации власти народа - государство, которое должно реализовывать общие интересы. В современной политической и правовой теории суверенитет (без дополнительных определений) понимается как верховенство государственной власти внутри страны и независимость её на международной арене. [1, с.135; 2, с.213] Он считается неотъемлемым признаком государства. По словам В.Н. Матузова, понятие "суверенитет" имеет для государства такое же значение, что и понятие "права и свободы" для человека. [6, с.53]
Что же касается демократии, то дело обстоит сложнее. Перечисляя её различные признаки, учёные и публицисты не сходятся в едином мнении по поводу их точного перечня и приоритета. Однако сущность демократии трактуется, в основном как одна из форм политического режима, отличительным признаком которого является правление большинства при признании, соблюдении и защите прав человека в данном государственно-организованном обществе. Соответственно, указываются такие признаки как: плюрализм (идейный и политический), экономическая свобода, религиозная толерантность, гражданское общество и т.д. [3, с.195] Всё это вытекает из принципа: "Государство и др. общественные институты существуют для человека, а не наоборот".
Соединяя суверенитет и демократию в единое целое, получаем дословно следующее: "политический режим самостоятельного народа (государства), основанный на правлении большинства при приоритете прав человека". Это, конечно, не единственно возможный вариант формально-логического толкования суверенной демократии, однако с перестановкой терминов в данной формуле суть её радикально не изменится. Очевидно, что такого рода интерпретации не достаточно, чтобы в полной мере исследовать наш предмет и решить поставленные задачи. Перед началом анализа данной конструкции необходимо отметить, что на правовую составляющую обращают меньше внимания, нежели на политическую. Видимо, сказывается то, что она более обсуждается политиками и экспертами, нежели юристами (как учёными, так и практиками). А зачастую вообще не проводится разграничение между правовыми и политическими аспектами суверенной демократии. Данное обстоятельство вызывает трудности, которые, как правило, обусловлены лишь терминологическими проблемами.
Мы предлагаем сразу определиться, где право, а где политика. Для этого необходимо разграничить наш предмет по принципу: желаемое не всегда соответствует действительному. Правовым (или формальным, или юридическим) будет то понимание суверенной демократии, которое закреплено нормами права, т.е. как некой идеальной модели, к построению которой следует стремиться. В этом смысле справедливы будут слова тех, кто считает суверенитет присущим демократии по определению, в т.ч. и председателя Конституционного суда Российской Федерации В. Зорькина с его формулой: "Демократия российская суверенная, а суверенитет демократический. Иное есть искажение Конституции". [4] Это можно объяснить, следующим образом. Известно, что выделяют два вида демократии: непосредственную и представительную. Обратимся к субъектам. В первом виде это народ, а по Конституции Российской Федерации, он, как уже отмечалось выше, обладает суверенитетом. Аналогично и государство в представительной демократии, являясь субъектом, обладает суверенитетом. Следовательно, формально демократия предполагает суверенитет как признак, и никак иначе.
Таким образом, словосочетание "суверенная демократия" в юридическом понимании - не более, чем оксюморон, лишенный правового смысла, ибо демократия в дополнительных определениях не нуждается. [4] Иначе дело обстоит с политическим подходом. Политическим (или реальным, или фактическим) мы считаем то понимание, которое можно характеризовать как истолкование и оценку существующих достижений в определённой области на основе сравнения с заданным правовыми нормами идеалом.
Именно в таком понимании было сформулировано помощником Президента Российской Федерации В. Сурковым данное словосочетание, и практически сразу подхвачено идеологами Единой России. Последние и возвели суверенную демократию в ранг актуальных вопросов, поставив её во главу угла своей программы. Лето 2006 года прошло под знаком горячих дискуссий (как правило, заочных) по данной проблеме. Эта полемика вылилась в немалое количество публикаций. Но главным результатом стал Круглый стол на тему "Суверенное государство в условиях глобализации: демократия и национальная идентичность", где ведущие политические силы нашей страны фактически признали суверенную демократию в качестве единственно возможного политического режима в условиях глобального мира и продолжающегося агрессивного демократического транзита в страны третьего мира и постсоветского пространства. [4]
Что же есть суверенная демократия в политическом понимании? Ответ на этот вопрос предполагает определение сущности указанного понятия. Здесь мнения экспертов и политиков находятся в диапазоне от "политический режим" до "национальная идеология". Говорят и о перспективах суверенной демократии быть забытой, или даже стать прикрытием для авторитарных преобразований.
Среди принципов суверенной демократии выделяют такие как: либерализм, патриотизм и движение к западной модели политического режима с учётом национальных особенностей России. Средством достижения суверенной демократии большинство экспертов и политиков видят укрепление экономики, в т.ч. развивая концепцию "энергетической сверхдержавы". Кроме того, не забывают и про военную мощь страны как основу сохранения авторитета и суверенитета на международной арене. [4]
Таким образом, суверенная демократия в политическом понимании - словосочетание, в котором дополнительное определение демократии не является сужением данного понятия, а напротив - расширяет его, указывая на необходимость для России иметь реальный суверенитет. В правовом же понимании, как уже отмечалось выше, суверенная демократия не имеет смысла.
Использованные источники
1. Головистикова А.Н. Теория государства и права: учебник для вузов / А.Н. Головистикова, Ю.А. Дмитриев. - М.: Эксмо, 2005. - 589с.
2. Мухаев Р.Т. Теория политики: учебник для студентов - М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2005. - 623с.
3. Политология для юристов: курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. - М.: Юристъ, 2002. - 774с.
4. Пришли к согласию: стенограмма Круглого стола (на тему "Суверенное государство в условиях глобализации: демократия и национальная идентичность") // Российская газета. - 2006. - №197 // http://www.rg.ru.
5. Садовникова Г.Д. Комментарий к Конституции Российской Федерации (постатейный) - М.: Юрайт-Издат, 2006 // СПС "КонсультантПлюс".
6. Теория государства и права: учебник для вузов / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. - М.: Юристъ, 2001. - 771с.
ОСОБЕННОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ ЗАДЕРЖАНИЯ И МЕР ПРЕСЕЧЕНИЯ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
Бушная Н.В.
Ставропольский институт им. В.Д. Чурсина, Россия
Выполнение задач уголовного судопроизводства может быть сопряжено с необходимостью ограничения прав граждан путем применения предусмотренных законом мер процессуального принуждения. Меры процессуального принуждения применяются во всех видах судопроизводства. Но в уголовном судопроизводстве, где речь идет о преступлении и уголовной ответственности, где противодействие правосудию может приобрести крайние формы, меры процессуального принуждения по необходимости применяются достаточно широко и могут затрагивать основные права и свободы личности.
До недавнего времени категория "меры уголовно-процессуального принуждения" использовалась в юридической литературе как учебное и научное понятие. В уголовно-процессуальном законодательстве РСФСР данный термин не применялся. В УПК РФ законодатель не только стал оперировать понятием "принуждение", но и выделил в его структуре соответствующий раздел IV "Меры процессуального принуждения", а также провел классификацию, назвав: задержание, меры пресечения, иные меры процессуального принуждения.
Не всегда и не по всем делам следователи и дознаватели имеют дело с добровольным исполнением их требований, которые они предъявляют в связи с расследованием уголовного дела, выполняя возложенную на них обязанность по изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступлений. Для преодоления сопротивления лиц, совершивших преступление, также для обеспечения реализации задач уголовного процесса, указанных в ст. 6 УПК РФ, и применяется процессуальное принуждение. Сказать, что установление события преступления и изобличение виновных в совершении преступления проходит в режиме безразличного отношения к правам и законным интересам лиц, заинтересованных в исходе дела, значит исказить законодательную регламентацию предварительного расследования как особого вида деятельности по борьбе с преступностью [1].
Как уже говорилось, закон делает возможным ограничение конституционного статуса человека и гражданина, если это необходимо для решения задач уголовного судопроизводства, но при этом дает четкое представление об основаниях и процессуальном порядке этого вторжения.
Государственное принуждение связано с существенным ограничением установленных Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и гражданина, поэтому в уголовном процессе оно допустимо лишь в строго установленных законом случаях, при соблюдении соответствующих гарантий законности их соблюдения, а также законности и обоснованности применения. По мнению В. А. Михайлова, основное назначение мер уголовно-процессуального принуждения - обеспечить оптимальные условия для доказывания и достижения истины по делам, способствовать проведению в жизнь принципа неотвратимости ответственности и раскрытия каждого преступления, чтобы создать благоприятные условия для реализации других задач уголовного процесса [2]. Однако, на мой взгляд, нельзя ограничиваться лишь этими назначениями. Помимо указанных следует добавить обеспечение соблюдения прав и законных интересов граждан, соблюдение принципа презумпции невиновности, равенства прав участников уголовного судопроизводства и другие не менее важные принципы. Общим для всех мер уголовно-процессуального принуждения, в том числе и мер пресечения, является их осуществление независимо от воли и желания лица, в отношении которого они применяются. Однако не всегда требуется применение мер уголовно-процессуального принуждения, поскольку лица, в отношении которых эти меры могут применяться, не только не препятствуют должностному лицу исполнять свои обязанности с целью достижения поставленных перед ним целей, но и зачастую добровольно и сознательно выполняют предписания норм права. В то же время сама возможность принудительного исполнения этих мер придает им объективно-принудительный характер [3]. Необходимо учитывать тот факт, что наличие законной возможности применения принуждения побуждает лицо действовать в соответствии с нормами права.
Меры уголовно-процессуального принуждения ограничивают конституционные права и свободы граждан, поэтому нужны твердые процессуальные гарантии, которые бы обеспечивали их законность и обоснованность. В правовом государстве имеет значение то, насколько применение мер процессуального принуждения вызвано действительной необходимостью ограничения прав граждан. Цели уголовного судопроизводства должны достигаться при наименьшем ограничении прав и свобод граждан. Конституция РФ, действующее уголовно-процессуальное законодательство устанавливают важные процессуальные гарантии этого. Применение той или иной меры процессуального принуждения должно быть основано на оправданности ее применения в строгом соответствии с целями, установленными законом, и только в случаях, когда эти цели обусловлены материалами уголовного дела с учетом особенностей конкретной меры.
Учитывая разнохарактерность мер уголовно-процессуального принуждения, их применение возможно только при наличии тех оснований, которые законодатель предусмотрел для каждого вида таких мер: задержания, мер пресечения, иных мер процессуального принуждения.
Рассмотрим основания, предусмотренные действующим уголовно -процессуальным законодательством для задержания и избрания мер пресечения.
Основания избрания мер пресечения - это обстоятельства, которые связаны исключительно со свойствами лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении противоправного деяния, с его моральными, этическими и социально-нравственными мировоззрениями. Их проявление выражается в виде конкретных действий, поступков, высказываний, которые являются действиями, относящимися лишь к поведению подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. Эти действия характеризуют его с положительной или отрицательной стороны по отношению к основаниям избрания мер уголовно-процессуального пресечения [4]. Уголовно-процессуальный закон закрепляет, что мера пресечения может избираться, если есть достаточные основания полагать, что обвиняемый:
1) скроется от органов предварительного расследования или суда; 2) может продолжать заниматься преступной деятельностью; 3) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу; 4) для обеспечения исполнения приговора.
Как показало изучение уголовных дел, в 25 % случаев следователи, дознаватели, суды при вынесении постановления об избрании меры пресечения не указывают основания принятия этого решения.
Что же это такое - основания избрания меры пресечения?
В научной и учебной литературе встречаются различные ответы на поставленный вопрос. Так, например, И.М. Гуткин [4] в качестве оснований называет: привлечение лица в качестве обвиняемого; наличие данных, указывающих на необходимость ограничения свободы обвиняемого (ст. 97 УПК РФ).
Другие авторы называют в качестве оснований следующие обстоятельства:
1) установление факта совершения преступления;
2) установление конкретного лица, в отношении которого в предусмотренной законом форме и порядке вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого;
3) наличие в уголовном деле достаточных доказательств, позволяющих полагать, что обвиняемый: может скрыться от дознания, предварительного следствия и суда; может продолжать заниматься преступной деятельностью; может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу или наличие достаточных оснований полагать, что применение меры пресечения объективно необходимо для обеспечения исполнения приговора.
Таким образом, согласно приведенной точки зрения для применения меры пресечения необходимо наличие совокупности всех трех вышеперечисленных обстоятельств, установленных с помощью достоверных фактических данных, т. е. доказательства.
По моему мнению, нельзя согласиться ни с одной из этих точек зрения. Обоснованием тому служат следующие доводы:
1) без установления факта совершения преступления не может осуществляться уголовно-процессуальная деятельность, до возбуждения уголовного дела не может применяться ни одна из мер пресечения;
2) не всегда участие в процессе обвиняемого обусловливает применение к нему меры пресечения.
Эти два обстоятельства, на мой взгляд, необходимо рассматривать как обязательные условия избрания мер пресечения.
Аналогичной точки зрения придерживается Ю.Д. Лившиц, который утверждает, что привлечение лица в качестве обвиняемого, предъявление ему обвинение, обстоятельства, дающие возможность считать определенное лицо подозреваемым, сами по себе еще не являются основанием для применения мер пресечения [6]. Основанием для избрания меры пресечения следует считать любые фактические данные, указывающие на отмеченное в ст. 97 УПК РФ поведение обвиняемого (подозреваемого).
Законодатель не раскрывает понятие "наличие оснований полагать". Приведенный текст по своему смыслу свидетельствует о предполагаемой опасности совершения обвиняемым противоправных поступков, перечисленных в ст. 97 УПК РФ.
Таким образом, основаниями избрания мер пресечения являются указанные в законе обстоятельства, подтвержденные такой совокупностью доказательств, которая дает возможность обоснованно предположить, что лицо, находясь без воздействия меры пресечения, может совершить одно из указанных в законе действий [7].
Задержание, как одна из мер процессуального принуждения, может применяться в отношении лица, совершившего общественно опасное деяние, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы. Непосредственными основаниями задержания будут являть следующие: 1) когда лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения;
2) когда потерпевшие или очевидцы укажут на данное лицо как на совершившее преступление;
3) когда на этом лице или его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления;
4) при наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления, если это лицо пыталось скрыться, либо не имеет постоянного места жительства, либо не установлена его личность, либо если следователем с согласия руководителя следственного органа или дознавателем с согласия прокурора в суд направлено ходатайство об избрании в отношении указанного лица меры пресечения в виде заключения под стражу.
От оснований задержания следует отличать мотивы, среди которых традиционно выступают обоснованные предположения о том, что лицо может совершить другое преступление, воспрепятствовать осуществлению уголовного судопроизводства, уничтожить следы преступления, оказать воздействие на потерпевших и свидетелей, противодействовать уголовному преследованию в иных незаконных формах [8]. Закрепляя в законе понятие "мотив" задержания, указывая на необходимость его отражения в протоколе задержания, законодатель не раскрывает данного понятия, что приводит к различному толкованию данной нормы закона. Не соглашаясь с приведенной выше точкой зрения, считаем, что мотивом задержания является подозрение лица в совершении им преступления. Именно такой подход к сущности рассматриваемого понятия позволит ответить на вопрос, почему изначально лицо подвергается задержанию?
В соответствии с ч. 2 ст. 22 Конституции РФ срок уголовно-процессуального задержания составляет 48 часов. В то же время формулировки соответствующих статей УПК РФ не позволяют однозначно трактовать момент начала исчисления срока задержания.
С одной стороны, необходимо соблюсти конституционные права подозреваемого. Например, в соответствии с ч. 2 ст. 48 Конституции РФ каждый задержанный имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания, а ч. 3 ст. 49 УПК РФ говорит о допуске защитника "с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления". С другой стороны, законодательные изменения влияют на профессиональные интересы органов предварительного расследования. "В условиях активного противодействия защитника и его клиента органы расследования должны перестраивать методы своей работы, чтобы обеспечить возможность собирания доказательств в более короткие сроки. Здесь важен каждый час" [9].
В гл. 12 УПК РФ, посвященной задержанию подозреваемого, базовой формулой является "момент задержания" (ст. ст. 92, 94, 96 УПК РФ). Однако без соответствующих уточнений конкретизировать это положение трудно. Его могут понимать по-разному. Например, исчислять начало срока задержания с момента захвата на месте совершения преступления, или с момента доставления лица в органы милиции, или же с момента подписания протокола задержания. Так, например, по мнению А.А. Чувилева [10] и др. ученых начальным моментом уголовно - процессуального задержания является составление протокола задержания. С точки зрения В.Н. Григорьева [11] таковым является физический захват лица (момент фактического лишения свободы), а вот мнению Х.В. Бопхоева момент фактического задержания - это момент потери лицом возможности свободного передвижения [12].
Уточнить формулировку можно исходя из смысла ст. 5 УПК РФ, закрепляющей основные понятия, используемые в УПК РФ. Формулировка дополняется определением "фактическое". В п. 11 названной статьи говорится, что задержание применяется "на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления". Далее законодатель объясняет словосочетание "момент фактического задержания". Это - "момент производимого в порядке, установленном настоящим Кодексом, фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления". Но лишение свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления, реально и при захвате подозреваемого на месте совершения преступления, и при доставлении лица в милицию. Иначе говоря, п. 15 ст. 5 УПК РФ не решает проблему толкования. Нужны более весомые аргументы. По мнению Е.С. Березиной, "отражение в УПК права частных лиц на фактическое задержание подозреваемого не только приведет в соответствие Уголовный и Уголовно - процессуальный кодексы, но и внесет ясность относительно отправной точки исчисления срока задержания" [13].
Порядок задержания предусмотрен ст. 92 УПК РФ. По смыслу ее ч. 1 следует отличать доставление от задержания. Устанавливаемый в этой норме 3-часовой срок, не позднее которого должен быть составлен протокол задержания, аналогичен 3-часовому сроку в административном праве. Он необходим для установления личности подозреваемого, поскольку в протоколе задержания подозреваемого требуется указать фамилию, имя, отчество, дату рождения, место рождения и другие данные. Кроме того, ч. 1 ст. 96 УПК РФ требует от дознавателя, следователя уведомить родственников подозреваемого о его задержании. За этот срок необходимо установить наличие основания для задержания, т.е. обоснованное подозрение в совершении преступления плюс возможность назначения наказания в виде лишения свободы. Жесткость срока "...не более 3 часов..." определена законом как гарантия соблюдения прав лица, доставленного в правоохранительные органы. Таким образом, ни "доставление", ни тем более "захват на месте преступления" не могут считаться началом отсчета срока задержания.
Подводя итого, важно отметить, что с принятием УПК РФ многое изменилось: взгляд законодателя на отдельные вопросы, институты уголовно - процессуального права, однако не всегда новеллы достаточно точны, конкретизированы и удобны к "употреблению", что на практике ведет к неоднозначному толкованию, нарушению закона либо его неприменению вовсе. Избежать этого возможно лишь при грамотном профессиональном подходе законотворца к своему делу, позволяющему говорить о востребованности и эффективности принятого закона.
Использованные источники
1. Даньшина Л.И. Возбуждение уголовного дела и предварительное расследование в уголовном процессе России: Учебное пособие для вузов.- М.: Издательство "Экзамен", 2003. - С.99.
2. Михайлов В.А. Методологические основы мер пресечения. - М., 1998. - С. 6.
3. Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. - М., 1986. - С. 8.
4. Трунов И.Л., Трунова Л.К. Меры пресечения в уголовном процессе. - СПб.: Изд-во "Юридический центр Пресс", 2003. - С. 84.
5. Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. - М.: Академии МВД СССР, 1980. - С. 37.
6. Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе.- М.: Юридическая литература,1964. - С. 9.
7. Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. П.А. Лупинской. - М.: Юрист, 1995. - С. 213.
8. Уголовно - процессуальное право: Учебник для юридических вузов / Под общ. ред. В.И.Рохлина. - СПб.: Изд - во "Юрлитинформ", 2004. - С. 192. 9. Абдрахманов Р. Проблемы уголовно - процессуального задержания // Законность. - 2003. - № 3. - С. 21. 10. Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском уголовном процессе. - М., 1968. - С. 119. 11. Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М., 1999. - С. 78 - 79. 12. Бопхоев Х.В. Фактическое задержание и доставление лица, задержанного по подозрению в совершении преступления // Российский следователь . - 2005. - № 5. - С. 5.
13. Березина Е.С. Проблемы правовой регламентации фактического задержания подозреваемого // Российский следователь. - 2008. - № 15. - С. 34.
ДЕТСКАЯ БЕСПРИЗОРНОСТЬ И БЕЗНАДЗОРНОСТЬ В РОССИИ: ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ РЕШЕНИЯ
Вануркина А. А.
Южно-Российский государственный университет экономики и сервиса, Россия
(социально-гуманитарный факультет, 4 курс)
Науч. рук.: Л. А. Спектор, к.эконом.н., доцент
Сегодня в Российской Федерации ни одно ведомство не имеет точных данных о количестве беспризорных детей. Даже государственной статистики о количестве беспризорных детей на сегодняшний день не имеется. По разным подсчетам, в нашей стране количество беспризорников составляет от 2 до 5 млн. человек. По данным Генеральной прокуратуры РФ сейчас в России насчитывается два миллиона беспризорников. [1] Человеческий потенциал представляет собой главное богатство любого государства. В России это богатство гибнет. Что можно ждать от детей, которые выросли в подвалах и на чердаках? Чему их сможет научить улица? Кем они станут, достигнув совершеннолетия? Уже давно пора было ответить на эти вопросы, причем на самом высоком уровне. Государство обязано обеспечить всех детей конституционными правами на жизнь, охрану здоровья, образование, вырастить их полноценными и полноправными гражданами общества.
Одной из основных причин беспризорности и безнадзорности является кризис семей: рост бедности, ухудшение условий жизнедеятельности и разрушение нравственных ценностей и воспитательного потенциала семей.
В результате роста смертности мужчин в молодых возрастах, разводов и внебрачной рождаемости увеличивается число неполных семей, имеющих меньшие возможности для содержания и воспитания детей. В неполной семье воспитывается сегодня каждый седьмой российский ребенок. На жизнь несовершеннолетних крайне негативно влияет их незанятость. В результате неконкурентоспособности на рынке труда многие подростки, отчаявшись найти работу, попадают в теневые полукриминальные структуры бизнеса либо становятся на преступный путь. Анализ уголовных дел свидетельствует, что 70% осужденных подростков на момент совершения преступлений нигде не учились и не работали. Почти половина из них проживала в неблагополучных семьях. Существующее законодательство России по вопросам детской беспризорности является на данный момент весьма устаревшим. Эффективная борьба с подобными явлениями затруднена по следующим причинам:
- в российском законодательстве отсутствует уголовная ответственность за сводничество и сутенерство; - в России узаконены низкие пороги, начиная с которых разрешены сексуальные контакты с несовершеннолетними; - уголовно-процессуальные нормы по защите свидетелей и пострадавших недостаточно эффективны, что приводит к отказу несовершеннолетних давать показания против сексуальных насильников. [3]
Необходимо внести изменения и дополнения в Федеральный закон "О дополнительных гарантиях по социальной защите детей - сирот и детей, оставшихся без попечения родителей", в части усовершенствования порядка устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, обеспечения детей указанной категории, жилой площадью. Остро стоит вопрос алкоголизации подросткового населения. Практически в любом магазине подростку могут продать водку и все забыли о возрастном барьере. Реклама пива заполнила телеэфир. При этом рекламируется уже не столько пиво, сколько образ жизни с алкоголем. 10 лет уже тянется дискуссия: пиво - спиртной напиток или нет. Пока она тянется, тысячи подростков попадают в алкогольную зависимость.
Практически сегодня бездействует 156 статья Уголовного кодекса Российской Федерации "Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего" статья Уголовного кодекса Российской Федерации, да и ряд других. Любое преступление должно быть наказано, в особенности против детей. И, конечно же, надо усилить уголовную ответственность в отношении лиц, вовлекающих детей в преступную деятельность, занимающихся сексуальной эксплуатацией детей и подростков.[2]
Результаты прокурорского надзора показывают широко распространенное несоблюдение российского законодательства по вопросам, связанным с беспризорностью.
Следствием всех вышеперечисленных проблем является рост детской преступности.
Как известно, уже на протяжении довольно большого периода времени наблюдается рост общей преступности в целом, что безусловно связано с количественным ростом преступности несовершеннолетних.
Беспризорные дети, являясь так называемой группой риска, не имея средств к существованию, изыскивают их доступным для себя способом. И не всегда законным путем. И как следствие, постоянно пополняют ряды несовершеннолетних преступников. Число подростков - доставленных в милицию за различные правонарушения в 2007 году превысило 1 млн. 140 тыс. Десять лет назад - их было ровно в два раза меньше. Среди доставленных 310 тыс. - это подростки, едва достигшие 13 лет. 295 тыс. ни где не работали и не учились, а 45 тыс. оказались вообще не грамотными. В то же время более чем в 2 раза увеличилось количество несовершеннолетних, совершивших убийства и покушения на убийства, в 1,5 раза - совершенных несовершеннолетними грабежей, в 2,4 раза - несовершеннолетних, задержанных за незаконное приобретение и изготовление наркотиков. В десятки раз увеличилось количество детей, больных сифилисом, другими венерическими заболеваниями, СПИДОМ. За последние три года число детей, состоящих на диспансерном учете по наркомании, возросло почти в три раза, по токсикомании - в 3,5 раза, а количество подростков, ежегодно признаваемых больными наркоманией, за десять лет возросло в 13 раз. Специфическая проблема несовершеннолетних - токсикомания и наркомания. Подростки злоупотребляют наркотиками в 7,5 раз, а одурманившими средствами в 12 раз чаще, чем взрослые.
В среднем по России детская преступность - 9,6%. Статистика свидетельствует о том, что преступность несовершеннолетних имеет устойчивую тенденцию к "омоложению". Поэтому наиболее остро встает проблема преступности малолетних, не достигших 14-летнего возраста, а также подростков, которые не подлежат уголовной ответственности. Нельзя не видеть, что идет активнейший процесс вовлечения подростков в криминальный бизнес, в вымогательство, в проституцию. Следует отметить, что качественно изменилась характеристика самой преступности, которая отличается высокой степенью организованности. Групповой характер - это сегодня одна из специфических особенностей преступности несовершеннолетних. За последние годы доля несовершеннолетних, совершивших преступлениях в составе групп, стабильно превышает 70%.[3]
Очень опасна тенденция все более широкого участия подростков в преступной деятельности совместно со взрослыми. По данным криминологических исследований более трети преступлений подростки совершают под непосредственным влиянием взрослых. Характерная особенность последних лет - изменение структуры преступности несовершеннолетних в сторону корыстных, а также насильственных преступных деяний. Наиболее распространенным преступлением остаются кражи. На втором месте по распространенности среди несовершеннолетних стоит такое тяжкое преступление против собственности как грабеж (ст. 161 УК РФ). Ежегодно по этой статье осуждается более 15 тыс. подростков. Судебная практика показывает, что подавляющее большинство осужденных подростков за те или иные преступления совершали их впервые. Однако значительным остается количество несовершеннолетних, которые уже ранее направлялись в спецшколы и спецпрофтехучилища, освобождались от отбывания наказания и вновь совершали преступления.
Следует отметить, что для выхода из сложившейся ситуации необходим комплексный подход, затрагивающий органы государственной власти, законодательство, изменение общей социально-экономической среды. Существует три основных направления совершенствования работы органов власти:
1.Следует настойчиво совершенствовать существующую систему путем развития правовых, организационных, финансовых, информационных и других механизмов взаимодействия между органами, учреждениями и организациями участвующими в работе по профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, их социальной реабилитации.
2.Необходимо создать специальный орган управления (желательно при Совете Безопасности РФ), отвечающий за решение указанной проблемы и координацию действий различных ведомств, учреждений и организаций.
3.Целесообразно передать функции по профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, их социальной реабилитации одному из ныне действующих органов власти (например, МВД). Одним из основных критериев предпочтения той или иной структуры является ее способность резко сократить организационные издержки, консолидировать и направить ограниченные материальные, финансовые и другие ресурсы на устранение детской беспризорности и безнадзорности - серьезной угрозы национальной безопасности России.
Правительству Российской Федерации и органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации необходимо принять неотложные меры по ликвидации беспризорности и создать условия для полноценной социализации детей. Использованные источники
1. Аналитический Вестник Совета Федерации РФ 20 (176) С. 35-36. 2. Уголовный кодекс Российской Федерации 1996г.
3. Балкин Ж.К., Как мы боремся с беспризорностью. // Итоги - 2001 № 6 - С. 57-58.
ПОЛИТИКА ФРАНЦИИ В ПОДДЕРЖКЕ МАЛЫМ ПРЕДПРИЯТИЯМ
Васильев А.А.
Невинномысский институт экономики, управления и права, Россия
За последние 50 лет во Франции произошли значительные изменения в области поддержки малым предприятиям в связи с глубокими изменениями экономической ситуации и структуры финансовой системы страны.
Упрощенно можно сказать, что за период с начала 60-х годов по настоящее время французская экономика перешла от политики жесткого администрирования в экономике, практически закрытой для внешнего рынка, с высокой инфляцией, к более либеральной экономике, открытой к международной торговле, отличающейся высокой валютной стабильностью.
Произошла либерализация обособленной и малоэффективной финансовой системы. Финансирование предприятий, которое опиралось на банковские займы, все больше ориентируется на финансовые рынки и собственные средства. Коснулись эти изменения и малых предприятий.
В конце 80-х годов произошла своего рода смена эпох.
I - С начала 60-х годов до середины 80-х французская экономика отличается жестким администрированием, ее рынки защищены таможенными барьерами. Это экономика задолженности.
1. Во Франции только что закончился восстановительный период, отмеченный определяющей ролью государства, в частности, что касается восстановления инфраструктур и оживления промышленности. Франция практически закрыта для внешнего рынка, за исключением колоний. Формирование европейского сообщества только-только начинается. Государство использует все возможные рычаги для борьбы с инфляцией и обесцениванием валюты: контроль цен и зарплат, валютный контроль, ограничение кредита, фиксация процентных ставок.
2. Финансирование экономики осуществляется по принципу задолженности. В течение этого периода реальные процентные ставки долгое время оставались негативными; предприятия были заинтересованы брать в долг, поскольку это позволяло им обогащаться при покупке в кредит реального имущества.
Предприятия прибегали к займам в рамках жестко обособленной финансовой системы: разделение депозитных банков, инвестиционных банков и специализированных финансовых учреждений; разделение краткосрочного и средне- и долгосрочного финансирования; разделения рынка краткосрочных займов и финансового рынка; доступ к этим рынкам, ограниченный банкам, финансовым учреждениям и, что касается финансового рынка, крупным предприятиям.
3. Приоритетными направлениями государства в этот период считались финансирование инфраструктур, жилищного строительства и промышленного развития. Что касается последнего, предпочтение государственной власти отдавалось появлению ряда крупных предприятий международного масштаба в крупных секторах экономики: нефтепереработка, автомобильная промышленность, химия, металлургия, самолетостроение, вооружение, строительство и общественные работы, и т.д. В период полной или практически полной занятости, роль малых предприятий не являлась определяющей в экономике.
В силу изложенных причин политика государства в отношении малых предприятий ограничивалась следующим:
а) Способствовать доступности кредитов
Действительно, в период ограничения кредита банки предпочитали иметь дело с крупными предприятиями, представляющими меньший риск. Государство разрабатывает систему взаимного поручительства, снижающего риск банков и позволяющую им оказывать помощь за пределами ограничения кредита.
б) Понижать стоимость кредита
Специализированные учреждения (такие как "Кредит на оснащение малых и средних предприятий" - СЕРМЕ) занимаются распределением льготных кредитов малым предприятиям с целью понижения среднесрочной и долгосрочной стоимости кредита.
в) Способствовать доступу малых предприятий на государственные заказы.
II - Начиная с конца 80-х годов, изменение французской экономики и финансовой системы привели к глубоким изменениям в политике государственной власти в отношении малых предприятий
1. В середине 80-х годов Франция начинает ориентироваться на внешний рынок: формирование европейского сообщества, либерализация внешней торговли. Международная торговля, движение капитала играют определяющую роль в экономике. В этом контексте все усилия направлены на борьбу с инфляцией и защиту стабильности франка. Постепенно государство упраздняет контроль над ценами и зарплатами, валютный контроль, ограничение кредита, фиксированные процентные ставки.
2. Финансовая система претерпевает значительные изменения: - унифицируется банковская система: банковский закон от 1984 года учреждает статус кредитных учреждений, упраздняющий все прежние разделения и открывающий возможность свободной конкуренции, - унифицируются рынки капиталов: формируется единый рынок от операций "спот" до долгосрочных операций. Отныне этот рынок доступен всем субъектам экономической деятельности.
Роль государства постепенно сводится к наблюдению за состоянием рынков и соблюдением рыночного равновесия, а не к прямому государственному регулированию. Повышается роль существующих организмов регулирования или появляются новые, все более независимые от государства: Центральный банк, Комиссия по рынку ценных бумаг, Антимонопольная комиссия, Совет по срочным сделкам.
3. Пересматривается политика в отношении малых предприятий.
Прекращение ограничения кредита и развитие конкуренции между банками теоретически облегчили доступность кредитов и понизили их стоимость. Постепенно льготные кредиты сокращаются и сохраняются только в отношении сельского хозяйства и ремесленничества. Но политика стабильного и сильного франка и открытости к внешнему рынку привели к глубокому кризису 90-х годов. С начала 80-х годов увеличивается безработица, прекращение инфляции и международная конкуренция увеличивают неустойчивое положение французских предприятий, в частности, малых.
В период с 1992 по 1998 годы очень высоких цифр достигает банкротство предприятий. Государство начинает осознавать, что:
- крупные компании не создают дополнительных рабочих мест, в отличие от малых предприятий;
- последние, в свою очередь, представляют довольно большой экономический риск, который нужно компенсировать для того, чтобы банки продолжали их финансировать. Риск особенно велик на определенных этапах развития малых предприятий: создание, передача другому лицу, обновление оборудования, выход на внешний рынок;
- прекращение инфляции обострило необходимость увеличения собственных средств предприятий, в частности, малых.
Все это обусловило постепенный поворот государственной политики на развитие малых предприятий:
- развитие политики с целью уменьшения риска при выдаче банковских кредитов малым предприятиям путем предоставления гарантий (Французское общество обеспечения финансирования малых предприятий) и внедрения совместного финансирования (СЕРМЕ),
- постепенное внедрение политики с целью привлечения капитала на развитие предприятия и на привлечение венчурного капитала,
- особое внимание к наиболее сложным этапам становления предприятий: созданию и обновлению, в институциональном плане - проведение мероприятий, как на европейском уровне, так и на уровне регионов.
Следует отметить, что развитие малых предприятий относится к сектору экономики, где по-прежнему сильно влияние государства на фоне общего сокращения вмешательства государства в экономику. Но эта политика осуществляется не путем прямого вмешательства, а путем использования нейтральных механизмов по отношения к конкурентам, и характеризуется сокращением бюджетных затрат.
Использованные источники
1. Основные характеристики систем государственно-общественной поддержки и развития малого и среднего предпринимательства зарубежных стран / Пятая Всероссийская конференция представителей малых предприятий "Инфраструктура развития и поддержки малого и среднего предпринимательства". - М., Московский центр развития предпринимательства. 2004.
2. Критерии отнесения предприятий к категориям микро, малых и средних // http://www.rcsme.ru
3. Взаимодействие малого и крупного бизнеса: Информационно-аналитический сборник. - М.: ИПИ, 2004.
4. Рекомендации Европейской комиссии от 6 мая 2003 года для определения микропредприятий, малых и средних предприятий (опубликовано под номером К(2003) 1422). РОЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИНСПЕКЦИИ ТРУДА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
Васина М. Ю.
Филиал Тюменского государственного университета в г. Новый Уренгой, Россия
(специальность "Экономика", 2 курс)
Науч. рук.: М.Х. Дугужева, к. юрид. н.
"Трудовое законодательство без инспекции - это упражнение
в этике, но не обязательный элемент социальной дисциплины." Франсис Бланшар
Проблема изучения и выявление возможных причин производственных несчастных случаев, профессиональных заболеваний, аварий, а также разработка мероприятий и требований, направленных на устранение этих причин позволяют создать безопасные и благоприятные условия для труда человека, что считается актуальным и необходимым. Объектом исследования является деятельность инспекторов по охране труда, их полномочия, роль и востребованность в современном мире. Предмет исследования - формирование комфортных и безопасных условий труда с усилением акцента на изучение и решение проблем связанных с процессом функционирования государственных инспекций по труду во всём мире. Цель исследования: выявление роли государственной инспекции труда в современном обществе, что связано с разработкой и использованием мер, защищающих человека в процессе труда, составляющих содержание человеческой деятельности. Инспекция труда, как необходимый институт социальной политики, берет свое начало в 19-м столетии - дитя Промышленной революции, она получила распространение от Великобритании до Европы и далее. Как и сам процесс индустриализации, инспекция труда появилась в Великобритании в 1802 году. Создание Международной организации труда согласно статьи 13 Версальского договора пришлось на конец первой мировой войны. В своем Уставе Международная организация труда потребовала от всех государств-членов учредить систему инспекции труда и ее первыми международными инструментами были Рекомендация 1919 г. о создании государственных служб здравоохранения (№5) и Рекомендация 1923 г. об общих принципах организации систем инспекции для обеспечения проведения в жизнь законов и правил, касающихся защиты трудящихся (№20).
В настоящее время среда является не только необходимой средой обитания человека, но и носителем неблагоприятных для людей факторов. Для защиты от этих факторов должен существовать комплекс специальных мероприятий, адекватный неблагоприятному воздействию окружающей среды, который будет полно и эффективно защищать человека. Область человеческой деятельности, которая называется "безопасность жизнедеятельности", включает три взаимосвязанных раздела: "охрана окружающей среды (экология)", "охрана человека в быту", "охрана человека в процессе труда". Охрана труда - система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия.[1]. Для этого требуется решение ряда проблем, которые содержатся в самом определении охраны труда. Ещё одной особенностью охраны труда является комплексность проблемы, которая определяется ее сложностью. Отношения людей при решении проблем охраны труда имеют многообразный характер: юридические, социальные, технические и даже биологические особенности.
Федеральная инспекция труда - один из департаментов Министерства труда и социального развития РФ. Он имеет свои представительства (государственные инспекции труда) в регионах. Согласно положению о Федеральной инспекции труда, должностным лицам Федеральной инспекции труда Минтруда России предоставлено право осуществлять проверки соблюдения в организациях положений трудового законодательства, по результатам которых лица, виновные в нарушениях, могут быть привлечены к административной ответственности. Инспекция труда является государственной функцией в соответствии со следующими принципами[2, 1.2.]:
1-й принцип: инспекторы труда должны обладать статусом и независимостью официальных государственных лиц, исполняющих свои функции и реализующих свои полномочия в беспристрастной манере, совместимой с их государственным учреждением и свободной от чрезмерного давления и стеснения от чего-либо вне системы;
2-й принцип касается необходимости тесного сотрудничества инспекции труда с работодателями и трудящимися, что является необходимым элементом;
3-й принцип касается необходимости эффективного сотрудничества с другими учреждениями, такими как исследовательские институты, университеты, экспертами, и необходимости координировать их деятельность;
4-й принцип имеет отношение к всевозрастающему ориентированию и акцентированию инспекции труда на меры предупреждения;
5-й принцип: инспекция труда основывается также на представлении о солидарности и уважении коллективных ценностей общества.
Существует немного стран, в которых роль инспекции труда является к настоящему моменту полностью познанной, понятой и признанной, благодаря своим истинным достоинствам. Как правило, нет осмысления ее роли и полезности. В некоторых странах, эту роль играет, и это место занимает государство, занимающееся этими вопросами. В других странах, которые осуществили движение в сторону рыночных отношений, роль государства, инспекции труда, работодателей и трудящихся должна быть заново исследована, обозначена и усилена. Рыночная экономика, сама по себе, не может осуществлять адекватное регулирование функционирования общества и, конечно же, сферу охраны труда. В некоторых странах существуют специфические положения для служб инспекции, т.е. закон об инспекции труда или указ (зачастую сделанный близко к тексту Конвенции 1947 г. об инспекции труда (№81). Однако роли инспекторов труда в части принуждения имеют существенные отличия в разных странах. Они могут быть общего характера и касаться всего трудового и социального законодательства, как, например, в Бельгии, Болгарии, Франции, Греции, Испании, франко-говорящей Африке и в большинстве стран Латинской Америки. Они могут ограничиваться определенными областями, такими как безопасность и здоровье, конкретными аспектами условий труда, такими как труд женщин и детей, что практикуется в северных странах, Соединенном Королевстве и кое-где еще. Или наоборот, некоторые вопросы, такие как заработная плата, могут специально исключаться из задач инспекции, как в Федеративной Республике Германия. Также, инспекторы могут отвечать за конкретные вопросы в отношении определенных работодателей, например, в случае с контрактами на общественные работы, как в Гане, Тунисе и США. Многие инспекции испытывают трудности в поддержании надлежащего баланса между, с одной стороны, осуществлением закона и с другой стороны, предоставлением консультативных и информационных услуг.
Участие в установлении норм является почетной ролью инспекции труда. Инспекторы могут предлагать идеи в новое законодательство и положения, уведомляя компетентные органы о недостатках и неправильных употреблениях, не охваченных действующим законодательством. Во многих странах инспекции труда представлена возможность обеспечить практическое применение новых законов и правил. Очень часто инспекции труда приглашают высказать их профессиональное мнение или сделать предложения по проектам законодательства в сфере занятости или социального обеспечения. Законодательство многих стран предусматривает учреждение на уровне предприятия комитетов по безопасности и гигиене труда, советов по охране труда или аналогичных органов. Их роль состоит в активном содействии пониманию среди действующих социальных партнеров.
В дополнение к этим главным ролям большинству систем инспекции труда иногда доверяются другие обязанности. В этих случаях Конвенция №81 специально оговаривает, что такие обязанности не должны противоречить выполнению первичных обязанностей инспекторов или причинять какой-либо вред их авторитету или беспристрастности.[3]
МОТ по вопросу роли инспекторов труда расходится во мнении, то же самое происходит и во всем остальном мире. На одном конце спектра мнений можно увидеть такие страны, как Кипр, Дания, Германия, Индия, Япония и Соединенное Королевство, где инструкции запрещают инспекторам играть какую-либо роль в урегулировании споров, в то время как на другом конце спектра - во Франции, Греции, Испании, Турции и многих других латиноамериканских странах, споры должны быть представлены на рассмотрение инспектору труда. Между этими крайними точками зрения можно обнаружить многочисленное разнообразие законов и применяемой практики.
Новые и зарождающиеся опасности, а их число будет, несомненно, расти, отнимают всё больше внимания инспекций охраны труда и налагают ещё более жёсткие требования на знания, ресурсы и профессиональные и институциональные возможности. Отметим, что в 1997 году Европейский союз согласился с общими действующими принципами инспекции труда по осуществлению надзора за безопасностью и здоровьем на работе для стран-членов. Некоторые инспекции труда, в особенности Северных стран, инициировали первые работы в новой области, в соответствии с чем, роль служб по охране здоровья и труда существенно возрастает. Во многих других странах эти подходы к общим проблемам и их решение, а также выделяемые для этого ресурсы, вероятно, останутся мечтой на годы. В Финляндии, Нидерландах и других странах с высокоэффективной отлаженной системой инспекций очевидный устойчивый успех их экономик в процессе глобализации также относится и на счёт высокого приоритета, придаваемого обществом этих стран к охране труда и социальной защите. В долгосрочном плане это будет путь движения вперёд для инспекций труда во всём мире.
Использованные источники
1. ТРУДОВОЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ от 30 декабря 2001 г. № 197-ФЗ (с изменениями от 24 июля 2002 г. № 97-ФЗ, от 25 июля 2002 г. № 116-ФЗ, от 30 июня 2003 г. № 86-ФЗ, от 27 апреля 2004 г.)
2. Федеральным законом от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ в настоящий Кодекс внесены изменения, которые вступили в силу с 1 января 2005 г. (Раздел X, Охрана труда, Ст.209.)
3. Документ из ИПС "Кодекс", Международное бюро труда, Женева, Инспекция труда, Вольфганг фон Рихтхофен (Авторское право МОТ 2002 г.)
4. №20 Рекомендация 1923 года об инспекции труда, №81 Конвенция 1947 года об инспекции труда и Протокол 1995 года к Конвенции 1947 года об инспекции труда.
5. Смоленский М.Б., Мажинский Н.Г. Трудовое право Российской Федерации: Учебник. - М.: Издательско-торговая корпорация " Дашков и К"; Ростов на Дону: Наука-Пресс, 2007. 6. Трудовое право. (Учебное пособие) Лищук В.В. (МФПА, 2004, 175с.) ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ПРАВА Л.И. ПЕТРАЖИЦКОГО
Войтехович Е. Ч.
Академия МВД Республики Беларусь
(уголовно-исполнительный факультет, 2 курс)
Науч. рук.: В.И. Павлов, к. юрид. н.
В настоящее время в юридической науке отчетливо просматривается пробуждение интереса к дореволюционной правовой традиции. Этот интерес не случаен. Юридическая наука на рубеже XIX-XX веков добилась колоссальных успехов как в области теории и истории права, так и в отраслевых юридических науках. Однако многие проблемы, обсуждающиеся в ту историческую эпоху, остались до конца не разрешенными и в наше время представляют значительную актуальность.
Л.И. Петражицкий принадлежал к тем блестящим ученым, которые сформировали оригинальную и самобытную школу права. Ученый является основателем и наиболее ярким представителем психологического направления теории права.
Гносеологической основой учения Л.И. Петражицкого послужили не только чисто философско-правовые разработки, а вся совокупность социальных концепций того периода, "собранных" мыслителем в единую органичную теоретическую концепцию права. Однако, междисциплинарное влияние на Л.И. Петражицкого было своеобразным: исследовав методы, сущность и результаты основных теоретико-правовых и иных социальных теорий, в той или иной степени касающихся проблем теории права, Л.И. Петражицкий попытался найти и преодолеть их ошибки и слабые места, и, вместе с тем, подойти к проблеме сущности права с учетом позитивных моментов данных концепций. К источникам теории права Л.И. Петражицкого следует в первую очередь отнести возникшую и быстро развивающуюся в XIX веке науку психологию, а также достижения других наук - формальной логики, социологии и др. [1, с. 448, 454].
В своем понимании права Л.И. Петражицкий исходил из того, что право есть идея, явление духовного мира. Взяв за основу данный тезис, автор теории предложил рассматривать правовые явления с точки зрения психических переживаний индивида. Методологическим базисом новой теории права стало в основном соединение двух наук - психологии и юриспруденции. Основным моментом в учении Л.И. Петражицкого о праве является психологическая основа - право представляется как суждение, существующее в психике человека, влияющее на поведение посредством переживания этого суждения в эмоции. Психический факт переживания права - не есть еще само право, а лишь его проявление [2, с. 93]. Число правовых явлений равняется числу переживаний и правовых явлений в психике. Правовым явлением же будет переживание интуитивного права. Поэтому чувство, говорит Л.И. Петражицкий, нельзя смешивать с эмоциями. Чувства просто сопровождаются соответствующими эмоциями. Эмоции, с одной стороны, принадлежат к физиологии и нервной деятельности. С другой - являются результатом воздействия общественной психики на человека.
В целом, если обобщенно говорить о свойствах права как психологического переживания по Л.И. Петражицкому, следует выделить его основные характеристики:
1. "Репрессивный" или воинственный характер правовой психики. Правовое притязание должно быть удовлетворено любой ценой, независимо от воли и желания обязанного лица.
2. Индивидуально-разнообразный характер психических правовых переживаний в сочетании с указанной "репрессивностью" приводит к необходимости выработки единого шаблона норм. Это приводит к возникновению и развитию позитивного права представляющего собой объективно-реальное правовое явление.
3. Само по себе существование единого шаблона норм не устраняет еще возможности конфликта правовых притязаний, так как могут быть различные мнения относительно применения нормы к данному случаю. В этой ситуации стороны психологически склонны обращаться к независимому авторитетному лицу для выработки третьего мнения по поводу возникшего конфликта.
Исходя из выше сказанного следует заключить, что объектом права, согласно теории Л.И. Петражицкого, является тот конкретный тип поведения, которого ожидают от обязанного лица. Объем понятия позитивного права у мыслителя не исчерпывается традиционно называемыми видами права: законодательным и/или судебно-прецедентным. Видов позитивного права, по Л.И. Петражицкому, столько, сколько видов нормативных актов, а роль последних могут выполнять также всевозможные религиозно-этические авторитеты.
На рубеже 1920-30-х гг. в СССР начинается критика теории Петражицкого с позиций марксизма и вскоре ее автор попадает в разряд буржуазных, а, значит, чуждых новому государству мыслителей. Интерес к его идеям пропадает, и только в 1970-х годах появляются публикации, где подчеркиваются некоторые достоинства психологической правовой теории (например, в стремлении к анализу социальной действительности).
Таким образом, следует сказать, что психологическая теория права Л.И. Петражицкого открыло целое направление в теоретических юридических исследованиях. В частности, заслугой мыслителя является тот факт, что он сумел обратить внимание научного сообщества правоведов на внутреннее, субъективно-эмоциональное переживание человеком права и акцентировать внимание, тем самым, на познании права не только с формально-юридической, но и с нравственно-психологической стороны как акта индивидуальной нравственности. Вместе с тем следует заметить, что популярность во второй половине XIX столетия науки психологии, безусловно, сказалась на теории права Л.И. Петражицкого - психология была модной наукой. Обращаясь к психологизму в поведении субъекта права мыслитель фактически отождествил его с духовностью, что, на наш взгляд, не совсем верно. В русской дореволюционной философской традиции существовали серьезные исследования духовности и права как духовного явления. Такие имена, как И.А. Ильин, Е.Н. Трубецкой, С.Л. Франк, Н.Н. Алексеев, В.С. Соловьев и другие мыслители пытались показать, что право само по себе не является центральным регулятивным механизмом для человека восточно-православного мира - место права занимает нравственность, и нравственность не светская (общественная мораль), а нравственность религиозная. Но данное положение Л.И. Петражицкий в своей психологической теории как раз и оставил в стороне. Использованные источники
1. История государственно-правовых учений: учебник / Отв. ред. В.В. Лазарев. - М.: Спарк, 2006. - 672 с. 2. Петражицкий Л. И. Теория государства и права в связи с теорией нравственности / Л.И. Петражицкий. - М.: Проспект, 1999. - 482 с. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СПОСОБОВ ЗАЩИТЫ ИЗОБРЕТЕНИЙ В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ
Володин О.И.
Московская государственная юридическая академия, Россия
Законодательства большинства стран мира относит изобретения к охраняемым законом результатам интеллектуальной деятельности. Не является исключение и законодательство Российской Федерации. Так, вступившая с 1-ого января 2008-ого года четвертая часть Гражданского кодекса РФ, подтверждает в ст. 1225 данное утверждение.
Основные проблемы защиты изобретения, как одного из объектов интеллектуальной собственности обусловлены правовой природой прав интеллектуальной собственности и, в частности, отличием прав на интеллектуальную собственность от прав на какое-либо имущество.
Основная разница между указанными правами заключается в том, что интеллектуальная собственность носит нематериальный характер. Это выражается, в частности, в том, что отчуждение материальных носителей не означает отчуждения нематериальных объектов. В российском законодательстве данное положение закреплено в статье 1227 ГК. К примеру, отчуждение книги, как материального носителя научного произведения, не означает переход к собственнику книги прав на само научное произведение. Отсюда следует второе отличие, состоящее в том, что право на интеллектуальную собственность не заключается в триаде правомочий собственника. Так, некоторые результаты интеллектуальной деятельности могут одновременно быть использованы несколькими лицами.
Следующим отличием прав интеллектуальной собственности от прав на имущество является тесная связь первых с личностью автора. Так, Парижская конвенция по охране промышленной собственности в ст. 4 ter закрепляет, что изобретатель имеет право быть названным в качестве такового в патенте на данное изобретение. Кроме того, права на интеллектуальную собственность охраняются особыми способами, патентами, авторскими свидетельствами и т.п.
Основными отличиями, которые обуславливают необходимость введения особой системы защиты прав на интеллектуальную собственность, а также международное сотрудничество в этой сфере является тот факт, что защита рассматриваемых прав устанавливается на определенный срок и что такая защита изначально ограничена территориально. Рассмотрим более подробно данные отличия.
Как указано выше, государство защищает права на результаты интеллектуальной деятельности лишь определенный срок. Изобретениям такая защита обычно представляется на 15 лет. Такие нормы обусловлены стремлением государства стимулировать развитие промышленности. Чтобы понять необходимость рассматриваемого ограничения, следует учитывать, что посредством выдачи патента государство одновременно в некотором роде предоставляет легальную монополию на использования изобретения, защищенного данным патентом. Говоря проще, правом пользоваться таким изобретением наделен лишь патентообладатель. Это в свою очередь дает несомненное преимущество патентообладателю перед конкурентами, так как изобретения в большинстве своем снижают затраты производителя, расширяют ассортимент и т.д., и, как следствие повышают спрос на продукцию патентообладателя. Однако такая ситуация способствует монополизации рынка. Поэтому давать неограниченную по времени защиту изобретения вряд ли целесообразно. Кроме того, часто предприятия покупают право на использование изобретения только лишь с тем, чтобы не позволить конкурентам пользоваться идеями изобретателя. Именно поэтому патент выдается лишь на определенное время и по прошествии этого времени изобретение считается общественным достоянием и, следовательно, может использоваться свободно.
Одним из факторов, стимулирующих международно-правовое сотрудничество в сфере охраны изобретений, является так называемый принцип территориальности. Смысл данного принципа заключается в том, что государство гарантирует защиту изобретения лишь в пределах своей территории. Иначе говоря, если патент получен в стране А, то для страны Б защита патента будет действительна только в том случае, если в стране Б выдан самостоятельный патент. Если такого патента в стране Б не выдано, то, несмотря ни на что, изобретение в этом государстве может быть использовано без отчисления денежного вознаграждения автору изобретения.
Кроме того, принцип территориальности практически сводит на нет возможность в дальнейшем запатентовать изобретение на территории другого государства. Дело в том, что внутреннее законодательство предусматривает, что изобретение получает патентную защиту только в том случае, если обладает таким признаком, как новизна. Под новизной в данном случае обычно понимается отсутствие в мире каких-либо общедоступных сведений о данном изобретении на момент подачи в соответствующий орган заявки на выдачу патента. То есть, согласно данному принципу разработка, созданная и запатентованная в государстве А, не может быть запатентована в государстве Б, не зависимо от того, кто подает заявку на выдачу патента, автор или третье лицо. В данном случае при проведении экспертизы новизны изобретения сведения, содержащиеся в патентном ведомстве государства А станут причиной отказа от выдачи патента в государстве Б по причине отсутствия новизны данного технического решения. Следовательно, с юридической точки зрения, для обеспечения охраны изобретения сразу в нескольких странах, необходимо подать заявки в соответствующие органы в один день, что, естественно, практически не возможно. Исходя из всего сказанного, единственная реальная возможность обеспечить охрану изобретения за рубежом является участие государства в международных договорах по охране интеллектуальной собственности. Основным международным договором, который разрешает вопросы охраны прав на объекты промышленной собственности (речь идет о патентах, полезных моделях, промышленных образцов, товарных знаков, авторских свидетельствах), является Парижская конвенция по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 года. Данный документ рассматривает довольно широкий круг вопросов, касающихся международно-правовой защиты интеллектуальной собственности, однако наиболее интересны в смысле данной статьи являются вопросы, касающиеся возможности защиты изобретения в нескольких государствах.
Исходя из общих принципов международного права, в частности из принципа суверенного равенства, Парижская конвенция не преодолевает территориального характера охраны промышленной собственности. То есть, международной системы регистрации и учета патентов конвенция не предусматривает. Однако рассматриваемая конвенция содержит нормы, позволяющие изобретателю получить патент на изобретение за рубежом по дате приоритета, рассчитанной с момента подачи заявки на получение патента в родной для автора изобретения стране. Однако, по смыслу Парижской конвенции, государство не обязано выдавать патент на изобретение, даже если в другом государстве, подписавшем данный договор, данное изобретение получило патент.
Развитие экономики и процессы глобализации привели к тому, что государства во второй половине 20-го века начали осознавать, что требуется механизм, упрощающий получение патента на изобретение в нескольких странах. Результатом согласования данного вопроса на международно-правовом уровне стал Договор о патентной кооперации от 19 июня 1970 года. Условием участия в данном договоре является участие государства в Парижской конвенции.
Договор о патентной кооперации предусматривает возможность подачи так называемой международной заявки. Заявителю следует подать только одну заявку в национальное ведомство одного из государств-участников Договора, указав все государства, в которых он желал бы получить охрану изобретения. В дальнейшем данная заявка рассылается в каждое из ведомств государств, указанных в заявке. После получения заявки каждое государство проводит экспертизу, которая должна выявить, соответствует ли то или иное техническое решения критериям патентоспособности изобретения, согласно внутреннему законодательству.
Таким образом, основным плюсом для заявителя является отсутствие необходимости подавать множество заявок в разные патентные ведомства большого количества государств. Кроме международно-правовых актов, принятых по вопросам защиты изобретений, существуют также и региональные акты. Такие, к примеру, как Евразийская патентная конвенция. Данная конвенция позволяет изобретателю получить международный (так называемый евразийский) патент. Процедура получения, объем охраны, права и обязанности патентообладателей и т.п. такого патента регулируется не национальным, а внутригосударственным правом. Однако к недостатком данной конвенции можно отнести относительно малое количество участников (всего 10 государств).
Анализируя рассматриваемые конвенции, а также учитывая процессы гармонизации национальных законодательств различных государств, можно прийти к выводу, что международное сообщество в вопросах защиты изобретений идет по пути упрощения процедур получения защиты одного изобретения в разных странах.
ЮРИДИЧЕСКИЕ СПОСОБЫ ЗАЩИТЫ СОБСТВЕННОСТИ ОТ ПРОТИВОПРАВНЫХ ПОСЯГАТЕЛЬСТВ НА ЕЁ КОНСТРУКТИВНУЮ ЦЕЛОСТНОСТЬ Волох И.О. Таганрогский институт управления и экономики, Россия
(юридический факультет, 4 курс) Науч. рук.: И.В. Тимошенко, д.юрид.н., профессор
Право собственности - это центральный и важнейший институт в системе вещных прав, нормы которого отражают и одновременно закрепляют существующий в государстве социально-экономический строй и господствующие в нём общественные отношения. Собственность можно определить как отношение индивида или коллектива к принадлежащей ему вещи, то есть различие "моего" и "твоего". Следовательно, собственности можно дать общее определение - это отношение лица к принадлежащей ему вещи как к своей, которое выражается во владении, пользовании и распоряжении ею, а также в устранении вмешательства всех третьих лиц в ту сферу хозяйственного господства, на которую простирается власть собственника.[1]
Часть 2 статьи 8 Конституции РФ закрепляет декларативное положение, заключающееся в том, что в Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности. В формально-юридическом смысле Конституция РФ фактически говорит о двух типах собственности: частной (индивидуальной и коллективной) и публичной, то есть государственной (федеральной и принадлежащей субъектам Российской Федерации) и муниципальной. Необходимо отметить тот факт, что важной, однако, не всегда принимаемой во внимание особенностью конституционного перечня форм собственности является вынесение частной собственности на первое место. Это тесно связано как с провозглашением человека, его прав и свобод высшей ценностью, их признания, соблюдения и защиты - обязанностью государства, так и со стремлением последнего сохранить характерную именно для права собственности заинтересованность собственника, с необходимостью, возрождая частную собственность и подчиняя почти любое право собственности также и его социальным задачам, существенно ограничить возможности злоупотребления этим правом вопреки общественным и иным законным интересам. Конституционное закрепление признания и защиты равным образом всех форм собственности нашло своё дальнейшее выражение в гражданском, уголовном и административном законодательстве. Наличие самой собственности неизбежно порождает совершение различных противоправных посягательств, поэтому проблема защиты собственности всегда будет оставаться весьма актуальной. В ст. 209 ГК РФ собственность определяется как предоставление собственнику прав владения, пользования и распоряжения имуществом. Эта триада правомочий отражает в общей форме действительное содержание права собственности и реально существующие способы его использования. В общем, они придают собственности характер наиболее широкого по юридическому содержанию имущественного права, которым могут обладать все субъекты гражданского права. В цивилистике субъективное право собственности является абсолютным вещным правоотношением, то есть, во-первых, правоотношения собственности опосредуют процесс присвоения материальных благ, во-вторых, собственнику противостоят в данных отношениях все третьи лица (в том числе, и в отношениях, связанных с защитой своей собственности), в-третьих, собственник удовлетворяет интересы за счёт своей вещи. В силу этих оснований право собственности носит абсолютный характер. С точки зрения соответствующих необходимых мер юридического воздействия на защиту собственности принято выделять три вида юридической ответственности как наступления определённых правовых последствий для правонарушителя и потерпевшей стороны: гражданско-правовая, уголовно-правовая и административно-правовая. Целью настоящего доклада является попытка его автора проанализировать сущность каждого из указанных способов защиты права собственности. Одним из способов защиты собственности, предусмотренным гражданским законодательством (ст. 12 ГК РФ), является самозащита права и возмещение убытков. В порядке, предусмотренном ГПК РФ, каждый может подать исковое заявление о защите своих нарушенных прав и законных интересов. Однако большинство гражданских дел по такому вопросу, опять же, тормозится с определением критерия значительности ущерба, находящимся в полной зависимости от усмотрения правоприменителя, не принимая во внимание объективные обстоятельства, связанные с личностью потерпевшей стороны. Кроме того, если решение суда вынесено в пользу потерпевшей стороны, то последнюю поджидают новые неприятности, связанные с исполнением данного решения, которое может быть никогда вообще не исполнено в связи с неудовлетворительной работой федеральной службы судебных приставов-исполнителей (это, к сожалению, объективно существующая реальность). Следующий способ защиты собственности отражён в уголовно-процессуальном законодательстве: заключается он в подаче гражданского иска гражданским истцом, который может быть предъявлен после возбуждения уголовного дела и до окончания судебного следствия при разбирательстве данного уголовного дела в суде первой инстанции (ч. 2 ст. 44 УПК РФ). Гражданский иск в уголовном процессе направлен на восстановление имущественных прав потерпевшего. Его существование возможно, потому что деяние лица противоречит нормам как уголовного, так и гражданского права, является основанием как уголовно-правовой, так и гражданско-правовой ответственности. Главным условием совместного производства по уголовному делу и заявленному гражданскому иску должно являться соблюдение положений уголовно-процессуального закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела. И если одновременное рассмотрение уголовного дела и гражданского иска, по мнению суда, не станет причиной их нарушения, то иск должен быть рассмотрен в порядке уголовного судопроизводства. В случае же угрозы соблюдению названных положений суд должен принять решение о передаче материалов по гражданскому иску для последующего рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства. Последнее может привести к затягиванию процесса и создать препятствие для успешного рассмотрения дела. Наконец, возможно защитить свою собственность в административном порядке. Судьи рассматривают дела об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 7.17. КоАП РФ (ч. 1 ст. 23.1 КоАП РФ). Для точного определения сущности юридических способов защиты собственности от противоправных посягательств на её конструктивную целостность, необходимо провести разграничение составов преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 167 УК РФ "Умышленные уничтожение или повреждение имущества, и административного правонарушения, предусмотренного ст. 7.17. КоАП РФ "Уничтожение или повреждение чужого имущества". В объективную сторону преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 167 УК РФ, включаются среди прочего и последствия в виде значительного ущерба. В соответствии с ч. 2 примечания к ст. 158 УК РФ значительный ущерб гражданину определяется с учётом его имущественного положения, но не может составлять менее двух тысяч пятисот рублей. Что касается положений ст. 7.17. КоАП РФ, то для отнесения совершенного деяния к признакам данной статьи, также необходим соответствующий критерий, а именно - незначительность причинённого ущерба. Значительный ущерб - категория сугубо оценочная. В каждом случае правоприменитель должен устанавливать не только стоимость уничтоженного имущества или необходимого ремонта, но и значимость имущества для потерпевшего с учетом его материального, финансового положения и рода занятий. При определении ущерба учитывается только реальный вред, а не упущенная выгода. Оценочный характер ущерба нередко вызывает определенные трудности его конкретизации в судебной практике. Недаром в науке и практике административной ответственности выделяются такие оценочные категории, связанные с последствиями административного правонарушениями, как значительный ущерб. Он определяется в двух аспектах: 1) формальный - документ, подтверждающий стоимость ущерба (стоимостное выражение реального вреда): например, товарный чек, накладная, справка стоимости; 2) отношение собственника к значительности причинённого ущерба (для одного субъекта 100 рублей - это мало, а для другого - это много). Автор разделяет позицию таких учёных, как И.В. Тимошенко, О.Л. Дубовика, Е.В. Кобзевой, П.Ю. Константинова, А.К. Соловьёва, относительно того, что необходимо изменить положение нормы ч. 2 примечания к ст. 158 УК РФ, определив, что значительным ущербом должен признаваться ущерб, превышающий в стоимостном эквиваленте две тысячи пятьсот рублей.[2] Это будет относиться и к признакам правонарушения, предусмотренного ст. 7.17. КоАП РФ. По мнению автора, все юридические способы защиты собственности от противоправных посягательств на её конструктивную целостность хороши. Каждый имеет свои достоинства и недостатки. Однако самым распространённым и приемлемым способом автор признаёт досудебный порядок разрешения спора, заключающийся в своеобразной односторонней реституции сторон. Что касается судебного порядка защиты собственности, то здесь автор настоящего доклада выделяет способ, предусмотренный уголовно-процессуальным законодательством, то есть предъявление гражданского иска в уголовном процессе, несмотря на все присущие ему недостатки, упомянутые выше. Использованные источники
1. Сергеев А.Н., Толстой Ю.К. Гражданское право России. Часть 1. - Москва: АСТ-Пресс, 2007. - С. 307
2. Тимошенко И.В. Оценочные категории законодательства об административной ответственности. - Ростов-на-Дону: РостИздат, 2006. - С. 192-194
КОЛЛИЗИЯ ПРАВА В ОТНОШЕНИИ ПОРЯДКА УПЛАТЫ НАЛОГА НА НЕДВИЖИМОСТЬ
Воронько А.А.
Белорусский государственный экономический университет, Беларусь
(факультет права, 5 курс)
Науч. рук.: Т.А. Верезубова, к. эконом. н., доцент
В соответствии с пунктом 1.3 Указа Президента Республики Беларусь № 145 от 6 марта 2008 года "Об отдельных вопросах уплаты налогов, сборов, арендной платы и представления налоговых деклараций (расчётов)" (далее - Указ) налог на недвижимость организациями исчисляется ежегодно исходя из остаточной стоимости основных средств и стоимости объектов незавершенного строительства на первое число отчетного года и установленной годовой ставки налога [1]. В связи с возникающими вопросами по применению Указа Министерство по налогам и сборам, Министерство финансов и Министерство экономики Республики Беларусь своим письмом от 11 июня 2008 года № 2-2-18/253/05-1-23/7353/18-01-13/3611 "О налоге на недвижимость организаций" разъяснило, в частности, что в соответствии с Указом № 145 налог на недвижимость организациями исчисляется ежегодно исходя из остаточной стоимости основных средств и стоимости объектов незавершенного строительства на первое число отчетного года и установленной годовой ставки налога [2]. В то же время в противоречие Указу данным письмом уточнено, что при приобретении основных средств либо возникновении объектов незавершенного строительства, по которым истекли сроки строительства нового объекта, в течение года годовая сумма налога на недвижимость, подлежащая уплате, увеличивается на суммы налога, исчисленные исходя из остаточной стоимости приобретенных основных средств на 1-е число первого месяца квартала, следующего за кварталом, в котором имело место такое приобретение (возникновение).
Не смотря на то, что в соответствии со статьёй 10 Закона Республики от 10 января 2000 года № 361-З "О нормативных правовых актах Республики Беларусь" (далее - Закон) Указ имеет большую юридическую силу, чем указанное письмо, на практике имеют место случаи, когда местные инспекции по налогам и сборам Министерства по налогам и сборам Республики Беларусь настоятельно рекомендуют подавать уточнённые налоговые декларации на 1-е число первого месяца квартала, следующего за кварталом, в котором имело место такое приобретение (возникновение) соответствующей недвижимости [3]. Нынедействующее законодательство признает в качестве основного источника права нормативный правовой акт, к которому в соответствии со статьёй 2 Закона не относится письмо. Таким образом, письмо имеет лишь рекомендательный характер и не обязывает плательщиков к его исполнению. Поэтому понуждение к подаче уточнённой декларации автор считает неправомерным. Использованные источники
1. Об отдельных вопросах уплаты налогов, сборов, арендной платы и представления налоговых деклараций (расчётов): указ Президента Республики Беларусь, 6 марта 2008 г., № 145 // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. - 2008. - № 1/9531. 2. О налоге на недвижимость организаций: письмо Министерства по налогам и сборам, Министерства финансов и Министерства экономики Республики Беларусь, 11 июня 2008 г., № 2-2-18/253/05-1-23/7353/18-01-13/3611 // Консультант Плюс: Беларусь. Технология 3000 [Электронный ресурс]. / ООО "ЮрСпектр", Национальный центр правовой информации Республики Беларусь. - Минск, 2008.3. О нормативных правовых актах Республики Беларусь: Закон Республики Беларусь от 10 января 2000 г., № 361-З // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. - 2000. - № 2/136. МЕТОДИКА РАСЧЁТА ЭКОЛОГИЧЕСКОГО НАЛОГА: ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ
Воронько А.А.
Белорусский государственный экономический университет, Беларусь
(факультет права, 5 курс)
Науч. рук.: Т.А. Верезубова, к. эконом. н., доцент
В соответствии с п. 2.1 Указа Президента Республики Беларусь № 215 от 7 мая 2007 года "О ставках налога за использование природных ресурсов (экологический налог) и некоторых вопросах его взимания" (далее - Указ) за производство и (или) импорт пластмассовой, стеклянной тары, тары на основе бумаги и картона (далее - тара), а также за импорт товаров, упакованных в тару, взимается налог, ставки которого установлены в приложении 6 настоящего Указа [1]. В данном ключе, на наш взгляд, интересна методика расчёта экологического налога за импорт упакованных товаров. Указанные ставки экологического налога в отношении импортируемых товаров устанавливаются в соответствии с двумя критериями:
- наличие в договоре или товаросопроводительных документах, в соответствии с которыми импортируется товар, сведений о массе тары;
- материал тары.
Однако на практике указание первого критерия в договоре или товаросопроводительных документах является весьма проблематичным, т.к. зарубежные партнеры зачастую отказываются указывать массу тары. Данное условие договора является несущественным и, как следствие, не влечёт признания договора незаключённым. В соответствии с Указом за импорт товаров, упакованных в тару, при отсутствии в договоре или в товаросопроводительных документах, в соответствии с которыми импортируется товар, сведений о массе тары взимается 10 процентов от цены товаров, указанной в договоре, без учета налога на добавленную стоимость. Так, если предположить, что цена товара, указанная в договоре, без учета налога на добавленную стоимость, составляет 200 млн. белорусских рублей, то сумма экологического налога составит в таком случае 20 млн. белорусских рублей. На практике это представляет значительную сумму. Ситуация усугубляется ещё и тем, что в свете мирового экономического кризиса цены на продукцию (т.е. цены, указанной в договоре) постоянно увеличиваются.
Автор предлагает ввести единую ставку экологического налога за импорт товаров, упакованных в тару (без указания соответствующей информации в договоре или товаросопроводительных документах), в размере 0,1 % от цены товаров указанной в договоре. Например: если цена товара, указанная в договоре, без учета налога на добавленную стоимость, составляет 200 млн. белорусских рублей, то сумма экологического налога составит 200 тыс. белорусских рублей. Это вполне приемлемо для субъектов хозяйствования.
В настоящее время в законодательстве Республики Беларусь определение термина "упаковка" имеет место лишь в двух постановлениях Министерства по чрезвычайным ситуациям Республики Беларусь: от 20.10.2004 года № 34 и 08.11.2004 года № 38. Исходя из анализа данных постановлений в самом общем смысле под упаковкой понимается завершенный продукт операций упаковывания, состоящий из тары и содержимого, подготовленный для перевозки. При этом термин не применяется к грузам, перевозимым навалом/насыпью, и к грузам, перевозимым в цистернах. Под тарой понимается изделие, способное обеспечить сохранность находящегося в нем груза от повреждений при перевозке, производстве погрузочно-разгрузочных и складских операций, соответствующее условиям перевозки, продолжительности пути [4]. Однако указанные акты дают определение термина "упаковка" в объёме, который не удовлетворяет субъектов хозяйствования. К тому же в законодательстве отсутствует понятие "смешанная упаковка", определение которого позволило бы правильно определять упаковку и её размер, массу для правильного исчисления экологического налога. Таким образом, ныне действующее законодательство создаёт условия для осуществления соответствующими субъектами хозяйственной деятельности. Однако, с целью избежания неправомерного исчисления и уплаты экологического налога законодателю необходимо дать чёткое определение понятию "упаковка".
Использованные источники
1. О ставках налога за использование природных ресурсов (экологического налога) и некоторых вопросах его взимания: указ Президента Республики Беларусь, 7 мая 2007 г., № 215 // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. - 2007. - № 1/8564. 2. Об утверждении правил безопасности при перевозке опасных грузов железнодорожным транспортом по территории Республики Беларусь: постановление Министерства по чрезвычайным ситуациям Республики Беларусь, 20 октября 2004 г., № 34 // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. - 2004. - № 8/11640.
3. Об утверждении правил перевозки опасных грузов автомобильным транспортом в Республике Беларусь: постановление Министерства по чрезвычайным ситуациям Республики Беларусь, 8 ноября 2004 г., № 38 // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. - 2004. - № 5/11762.
4. Об утверждении правил перевозки грузов внутренним водным транспортом: постановление Министерства транспорта и коммуникаций Республики Беларусь, 26 января 2005 г., № 3 // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. - 2005. - № 8/12719.
ОБЪЕКТ СОСТАВА ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО АКТА Галкин А.Ю. Южный федеральный университет, Россия Объект преступления - это охраняемые уголовным законом общественные отношения, интересы и блага на которые посягает преступление. Согласно ст. 2 УК РФ, задачами уголовного законодательства выступает охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений. Состав террористического акта отнесен законодателем к группе преступлений направленных против общественной безопасности, из чего следует, что непосредственным объектом этого состава является общественная безопасность. В действующем законодательстве не содержится дефиниции понятия "общественная безопасность". Хотя легальное определение такого понятия необходимо. В уголовной практике могут возникать серьезные ошибки в отношении определения признаков, как состава террористического акта, так и других преступлений направленных против общественной безопасности. Как отмечалось выше, объект преступления - это то, на что посягало последнее. Если же не знать, что из себя представляет общественная безопасность, то как можно определить объект посягательства. Исходя из этого, весьма важным видится разработка и законодательное закрепление определения понятия общественной безопасности. Отсутствует единое мнение в отношении понятия общественной безопасности и в юридической литературе. Наиболее приоритетным на наш взгляд представляется определение общественной безопасности, как непосредственного объекта состава террористического акта приведенное Д.В. Соповым. По мнению указанного автора, основы общественной безопасности представляют собой "один из составляющих общественной безопасности как видового объекта преступлений, предусмотренных главой 24 УК РФ, не связанную ни с посягательством на общественный порядок, ни с нарушением специальных правил ведения различных работ или обращения с предметами, веществами и материалами общеопасного характера, представляющую собой совокупность общественных отношений, обеспечивающих базовые условия безопасного существования общества"[1]. В указанном определении автор пытается воспроизвести понятие общественной безопасности как непосредственного объекта состава террористического акта путем отграничения от нее категорий общественного порядка, общественной безопасности связанной с нарушением специальных правил ведения различных работ, обращения с предметами, веществами и материалами общеопасного характера. Это, что касается непосредственного состава объекта состава террористического акта. Вопрос о наличии дополнительных объектов рассматриваемого состава является весьма дискуссионным и мнения авторов в этом вопросе разделились. По мнению ряда ученых, для состава террористического акта характерно наличие непосредственного объекта, коим выступает общественная безопасность и дополнительных объектов[2]. Другие авторы считают, что террористический акт посягает только лишь на общественную безопасность, включая в это понятие отношения по защите личности, имущества, окружающей среды и другие[3]. По мнению В.В. Мальцева, общественная безопасность, "как уголовно-правовой объект по своему объему шире таких объектов, как собственность, здоровье, жизнь, включает их в свое содержание. Более того, причинение ущерба общественной безопасности почти всегда происходит посредством причинения ущерба именно этим объектам"[4]. Тем не менее, по нашему мнению, все же необходимо отделять непосредственный объект состава террористического акта от дополнительных объектов последнего. Данная позиция подкрепляется тем, что при совершении террористического акта, вред жизни, здоровью, собственности может и не быть причинен. Исходя из этого, представляется правильным, что ч. 1 ст. 205 УК РФ, говорит только о создании опасности такого причинения вреда. Дополнительными объектами состава террористического акта могут выступать жизнь и здоровье человека, собственность и др. Однако, в ст. 205 УК РФ говорится только о таких объектах как жизнь человека, собственность и говориться также о наступлении иных тяжких последствий. Отсутствие в ст. 205 УК РФ такого объекта как здоровье человека можно считать пробелом. На этом основании, представляется необходимым в диспозиции ч. 1 ст. 205 УК РФ, после слов "гибели человека" указать "причинения вреда здоровью человека" и отнести совершение террористического акта повлекшего причинение такого вреда, в зависимости от тяжести вреда, к числу отягчающих обстоятельств состава террористического акта. Кроме того, следует отметить, что значительный имущественный ущерб упоминается в ч. 1 ст. 205 УК РФ, и поэтому не понятно почему он не нашел отражение в числе отягчающих обстоятельств, предусмотренных названной статьей. В качестве дополнительного объекта состава террористического акта в юридической литературе выделяют также окружающую среду[5]. Названная позиция представляется правильной. Такие общественно опасные действия как взвыв, поджог, применение радиоактивных веществ или источников радиоактивного излучения либо ядовитых, отравляющих, токсичных, опасных химических или биологических веществ, могут создавать опасность не только для жизни и здоровья человека, но и для окружающей среде, которая согласно ст. 2 УК РФ, отнесена к числу охраняемых законном объектов. На сновании изложенного, представляется необходимым в диспозиции ч. 1 ст. 205 УК РФ, после слов "значительного имущественного ущерба" указать окружающую среду и отнести совершение террористического акта сопряженного с причинением вреда окружающей среде к числу отягчающих обстоятельств. В юридической литературе к объектам состава террористического акта относят и другие объекты. Так, по мнению Ю.С. Горбунова, объектом посягательства состава террористического акта наряду с общественной безопасностью, выступает так же государственная безопасность. Автор также отмечает, что состав террористического акта имеет два объекта посягательства. "Первичный объект - личные и (или) общественные отношения (объект воздействия - физическое лицо, их группа или организация, материальный объект). Вторичный - отношения в области обеспечения государственной безопасности (объект управления (тот или те, кто могут принять решение и совершить действия либо бездействие, необходимое террористам))"[6]. Согласно озвученному мнению, дополнительные объекты можно разделить на две группы. К первой группе могут быть отнесены жизнь, здоровье человека, собственность и др., т. е. те которым может быть причинен вред в результате совершения террористического акта. Ко второй группе - государственная безопасность, безопасность мира и человечества, т. к. конечной целью террористов выступает воздействие на принятие решения органами власти и международными организациями. Таким образом, остается ряд вопросов, в частности нормативно-правового закрепления дефиниций понятий общественной безопасности и определения круга дополнительных объектов состава террористического акта. Все эти вопросы требуют их дальнейшего исследования и решения. Использованные источники
1. Сопов Д.В. Уголовная ответственность за терроризм: проблемы квалификации: Дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08 Москва. 2004. С. 71. 2. См. например: Иванов В.Д. Уголовное право. Особенная часть. Учебник: Ростов н/Д: изд-во "Феникс", 2002. С. 209. 3. См. например: Боголюбова Т. Борьба с терроризмом: уголовно-правовые проблемы // Уголовное право. 1999. № 1. С. 40; Гринько С.Д. Борьба с терроризмом и захватом заложника (уголовно-правовые и криминологические проблемы): Автореф. Канд. Дисс. Ростов-на-Дону. 1998. С. 15. 4. Мальцев В.В. Терроризм: проблема уголовно-правового урегулирования // Государство и право. 1998. № 8. С. 106. 5. Аксенов О. В чьих интересах совершается теракт? // Российская юстиция. 2001. № 1. С. 59. 6. Горбунов Ю.С. Уголовно-правовая квалификация терроризма: история, теория, практика // Журнал российского права. 2006. № 12. С. 103, 106. ПРАВОВОЙ ОБЫЧАЙ КАК ОСНОВНОЙ ИСТОЧНИК ПРАВА В ДРЕВНЕРУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ
Гаращенко А.Ю.
Невинномысский институт экономики, управления и права, Россия
Организация и характер судопроизводства Древней Руси в значительной степени определялись особенностями политического устройства Киевского государства. На развитие древнерусского права влияло несколько факторов: община (сельская и городская) как основная социальная организация древнерусского общества, хранившая традиционные правовые институты и обычаи; власть князя, олицетворявшая собой власть государственную; после принятия христианства - Русская Православная Церковь, опиравшаяся на хорошо разработанную систему канонического права. Однако на протяжении всего периода существования Киевской Руси основной формой и источником права был правовой обычай, имевший древние корни, восходящие к племенной организации.
Многочисленные племена, населявшие Восточно-Европейскую равнину задолго до появления княжеской династии Рюриковичей, имели свои, четко определенные правила социального поведения и хорошо организованные общинные судебные органы. Власть киевского князя, постепенно распространявшаяся на новые территории, в основе своей опиралась на местные обычаи и традиции, но в то же время стремилась дополнить имеющуюся правовую систему собственными правовыми нормами, закрепляющими и регламентирующими новое общественное и государственное устройство.
Сведений о древнерусском обычном праве до нас дошло не очень много, а те, что имеются, рассредоточены по фольклорным памятникам и письменным источникам различного характера (прежде всего летописям). О бытовавших на Руси правовых обычаях можно составить более полное представление, если принимать во внимание сходные обычаи в странах, близких по культуре и уровню развития. Насколько можно судить по источникам, сферой действия норм обычного права были следующие отношения: семейно-брачные (формы заключения дохристианского брака, порядок наследования); имущественные (порядок заключения сделок, способы обеспечения выполнения обязательств); межобщинные и внутриобщинные; уголовное право (кровная месть).
Самые ранние сведения о праве и законе встречаются в "Повести временных лет". Этот источник содержит не очень обширный, но ценный материал об обычном праве восточных славян дохристианской эпохи. Сопоставляя эти сведения с данными, приводимыми арабскими авторами, можно в общих чертах воссоздать некоторые правовые обычаи эпохи, а также княжеские судебные и законодательные полномочия.
С возникновением государства часть обычаев была преобразована в нормы права, на которые и возлагалась защита частной собственности и социального неравенства. В то же время следует отметить, что в обычном праве достаточно длительное время сохранялись пережитки родового строя. Так, Русская Правда отражает существование обычая кровной родовой мести, принципа талиона, круговой поруки и коллективной взаимопомощи всех членов общины - "верви". Обращает на себя внимание длительное сосуществование общинного суда наряду с постоянным аппаратом княжеской судебной власти. Наиболее ярким пережитком родовой организации следует признать и древнерусские веча (народные собрания).
Впервые обычай кровной мести нашел свое отражение в договорах Руси с Византией. Так, в Договоре 911г. предусматривалась кровная месть. Однако родственникам убитого предоставлялась альтернатива: отомстить убийце или потребовать выкуп. В процессе образования государства у восточных славян применение мести стало ограничиваться, происходила замена кровной мести выкупом. Используя данные славянских, скандинавских и вестготских законов. И.Д. Беляев указывает, что убийца, прежде чем вести речь с родственниками убитого о выкупе, "должен был бежать в пустыню, в дикие леса и только по прошествии 40 дней после убийства мог вступать в переговоры через своих родственников". Однако если родственники убитого не соглашались трижды в течение двух лет на выкуп, "то убийца лишался всякой надежды выкупить свое преступление"[1, с.68].
В статье 1 краткой редакции Русской Правды говорится: "Убьеть муж мужа, то мстить брату брата, или сынови отца, любо отцю сына, или брату чаду, любо сестрину сынови; аще не будеть кто мьестя, то 40 гривен за голову; аще будет русин, любо гридин, любо купчина, любо ябетник, любо мечник, аше изьгои будеть, любо Словении, то 40 гривен положите за нь"[2, с.47].
Достаточно длительное бытование обычая кровной мести в Киевском государстве объясняется не только тем, что иной возможности защитить свободу, жизнь и имущество своей семьи в то время не существовало. Как видно из текста приведенной статьи Древнейшей Правды (Правды Ярослава), употребление частной силы было предоставлено потерпевшей стороне. Если же не находилось мстителя за убийство близкого родственника, потерпевшая сторона могла удовлетвориться денежным штрафом.
Считается, что после смерти князя Ярослава (1054) кровная месть была юридически упразднена его сыновьями. В подтверждение этого обычно ссылаются на ст. 2 пространной редакции Русской Правды: "По Ярославе же паки совкупишеся сынове его: Изяслав, Святослав, Всеволод и мужи их: Коснячько, Пере-нег, Никифор и отложиша убиение за голову, но кунами ся выкупати; а ино все, яко же Ярослав судил, такоже и сынове его уставиша"[2, с.64]. Ученые видят в данной статье факт отмены сыновьями Ярослава обычая кровной мести и установления вместо нее денежного выкупа[3, с.45].
Примером замены мести иными действиями может служить выдача обидчика роду обиженного или самому потерпевшему. Причем эта выдача не всегда заканчивалась расправой над обидчиком, а могла привести и к прощению провинившегося.
Применение поединка как формы проявления кровной мести предполагало предварительное соглашение враждующих сторон с помощью посредника. Посредники призваны были ограничивать масштабы столкновения враждующих сторон, превращать эти столкновения в поединок между отдельными представителями родов или, если это не удавалось, в драку между родами, но драку по правилам.
Самосуд как архаический способ решения социальных конфликтов, представлявший собой частную расправу потерпевшей стороны с обидчиком, достаточно долго сохранял свое значение в Древней Руси. Древнерусское обычное право на ранней стадии развития государственности, опираясь на родовые обычаи, допускало использование частной силы как для защиты нарушенных прав граждан, так и для организации мести в случае убийства сородича. Основная цель самосуда в случае нарушения имущественных прав - возмещение нанесенного ущерба. Если же речь шла о физическом насилии, то это возмездие, т.е. воздаяние злом за зло. В договорах смоленских князей с немецкими городами (1229-1230) говорится о выдаче ("сказаньи") преступника на расправу потерпевшему: "Где хочеть, тамъ его денеть"[4, с.68].
Есть полное основание говорить о том, что в случае поимки преступника на месте преступления применялся самосуд. Об этом архаическом институте, возможно, органически связанном с общинным судом, упоминается в тексте договора Руси с Византией, в Русской Правде, в летописях и арабских источниках. В знаменитой "Записке" Ибн Фадлана, арабского путешественника X в., читаем о славянах: "Когда они (славяне) поймают вора или разбойника, то приводят его к высокому, толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую веревку, привешивают его за нее и он остается висячим, пока не распадется на куски ..."[5, с.37].
Итак, древнейшим способом разрешения конфликтов в догосударственных обществах был самосуд, одной из форм которого можно считать кровную месть. В первый период становления древнерусского судопроизводства (X-XII вв.) подобным способом разрешалось большинство конфликтных ситуаций как внутри племени, так и между представителями разных племен. Но наряду с кровной местью у славянских племен издавна существовали и специальные судебные органы, такие, как суд старейшин, суд народного собрания и третейский суд. А значит, существовала и древнейшая форма судопроизводства. Дольше всего правовой обычай сохранялся в судопроизводстве, так как древнерусский процесс, вплоть до первых Судебников, полностью опирался на общину.
Использованные источники
1. Беляев И.Д. История русского законодательства. - СПб., 1999. - 456c.
2. Российское законодательство X-XX веков: В 9 т. / Отв. ред. В.Л. Янин. - М., 1984. Т. 1. - 718c.
3. Бабенко В.Н. Правовая основа функционирования судебных органов Древнерусского государства в IX- XV вв. // История судебных учреждений России. - М., 2004. - 184c.
4. Памятники русского права. Вып. 2. Памятники права феодально-раздробленной Руси. IX-XV вв. - М., 1953. - 657c.
5. Памятники истории Киевского государства IX- XII вв.: Сб. документов / Подготовлен к печати Г.Е. Кочиным. - Л., 1936. - 488с.
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЗАДЕРЖАНИЯ ПОДОЗРЕВАЕМОГО В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
Гаращук А.
Ставропольский институт им. В.Д. Чурсина, Россия
(юридический факультет, 4 курс)
Науч. рук.: Н.В. Бушная, к.юрид.н.
В УПК РФ задержанию подозреваемого посвящена отдельная глава, где указаны основания и процессуальный порядок его применения. Данный институт регламентируют и другие нормы. В частности, к ним относятся ст. 22 Конституции РФ [1], ст. 5 и 108 УПК РФ [2,]а также ч. 1 ст. 301 УК РФ [3]предусматривающая ответственность за заведомо незаконное уголовно-процессуальное задержание. Согласно п. 11 ст. 5 УПК РФ "задержание подозреваемого - это мера процессуального принуждения, применяемая органом дознания, дознавателем, следователем на срок 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления".
Задержание подозреваемого - одна из противоречивых мер процессуального принуждения в плане законодательной регламентации. Регулируя ее применение, законодатель порой использует недостаточно точные формулировки, что приводит к разночтению закона, а порой свидетельствует о неээфективносги той или иной его нормы.
С нашей точки зрения, при правовой регламентации указанной меры законодатель должен обращать внимание на следующие понятия: условия, основания, цели и мотив задержания.
Под условиями необходимо понимать совокупность критериев, необходимых и достаточных для принятия процессуального решения. Таким образом, условиями задержания являются:
1) наличие конкретного преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы;
2) наличие одного из предусмотренных законом оснований задержания;
3) наличие мотивов и целей задержания;
4) принятие решения о задержании и его проведение правомочными должностными лицами правоохранительных органов.
Следует отметить, что первое и последнее условия достаточно полно регламентированы законодателем. Однако основания, цели и мотивы данного процессуального действия на практике могут вызвать определенные трудности.
Законодатель закрепил обязательное указание в протоколе оснований и мотивов задержания. Во избежание ошибок в проведении данного процессуального действия следует четко определить его цели и условия. Для этого необходимо проследить взаимосвязь терминов "основания", "мотивы", "цели" и "условия задержания".
Основание представляет собой "обстоятельство, достаточное для того, чтобы вызвать... какое-нибудь действие или состояние, оправдать его" [4, с.391]. Таким образом, основания задержания - это предпосылки проведения задержания, обстоятельства, требующиеся для признания задержания законным.
Законодатель выделяет 4 группы оснований, по которым лицо может быть задержано:
1) Когда это лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения. Такое задержание именуют задержанием с поличным. Дознаватель, следователь должны лично наблюдать действия или часть действий, свидетельствующие о факте совершения лицом преступления, осознавать их преступный характер. Лицо может считаться застигнутым при совершении преступления, если оно совершает общественно опасные деяния, образующие преступление, но еще не достигло завершения задуманного. Думается, по этому основанию может быть также задержано лицо при приготовлении или в момент покушения на совершение преступления. Однако, поскольку уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлениям (ч. 2 ст. 30 УК), то и уголовно-процессуальное задержание возможно только, когда лицо застигнуто при совершении преступлений таких категорий тяжести. Относительно покушения на совершение преступления таких ограничений не существует. Если во время приготовления или покушения были совершены действия, содержащие в себе признаки иного оконченного состава преступления, лицо может быть задержано при наличии общих условий правомерности задержания.
Лицо будет считаться застигнутым непосредственно после совершения преступления, если к моменту обнаружения подозреваемого противоправные действия уже завершены. По этому основанию лицо задерживается непосредственно на месте преступления или при попытке скрыться (при его преследовании). Если лицу удается скрыться, то задержание производится по другим основаниям.
В большинстве случаев по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 91 УПК непосредственное задержание и доставление к должностным лицам, правомочным осуществлять задержание в порядке ст. 91 УПК, производится работниками милиции при несении патрульно-постовой службы или осуществлении оперативно-розыскных мероприятий. Однако при совершении лицом продолжаемого преступления или ряда однотипных преступлений в различных местах дознаватель, следователь могут, используя методы аналогии и рефлексивного мышления, результаты различных оперативно-розыскных мероприятий, определить возможное место совершения следующего посягательства и лично принять участие в засаде;
2) когда потерпевшие или очевидцы укажут на данное лицо как на совершившее преступление. Такие сведения получают от потерпевшего или свидетеля, непосредственно воспринимавших событие преступления и осознающих, что видят именно преступление, а не иное действие. На наш взгляд, нельзя проводить задержание по этому основанию, если гражданин указывает на преступника со слов других лиц, лично не наблюдая событие преступления. Очевидцы или потерпевшие могут не обладать полными данными о преступнике, но они обязательно должны описать его внешность, особые приметы. Показания этих лиц должны с достаточной степенью определенности указывать на задерживаемого, как на лицо, совершившее преступление;
3) когда на этом лице или его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления. Такими следами могут быть материальные следы, оставленные отдельными предметами, различными веществами на лице и одежде подозреваемого. Явными следами преступления следует считать и такие, которые обнаружены с помощью технических средств. Многие ученые подчеркивают, что такое задержание возможно только после возбуждения уголовного дела, поскольку для обнаружения упомянутых следов необходимо произвести освидетельствование, осмотр одежды или обыск помещения. Это верно, однако возможна также ситуация, когда на одежде преступника явно заметны следы, похожие на кровь. Кроме того, зачастую работники правоохранительных органов обнаружение указанных следов производят с помощью личного досмотра и досмотра вещей, которые предусмотрены КоАП;
4) наличие иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления. По этому основанию лицо может быть задержано, если оно пыталось скрыться, либо не имеет постоянного места жительства, либо не установлена его личность, либо если следователем с согласия руководителя следственного органа или дознавателем с согласия прокурора в суд направлено ходатайство об избрании в отношении указанного лица меры пресечения в виде заключения под стражу.
Лицо можно считать пытавшимся скрыться, если оно стремилось незаметно покинуть место происшествия или место жительства, игнорировало законные требования сотрудников правоохранительных органов остановиться, предъявить документы или проследовать в отдел милиции.
УПК характеризует жилище как "индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и используемое для постоянного или временного проживания, а-равно иное помещение или строение, не входящее в жилищный фонд, но используемое для временного проживания" (п. 10 ст. 5 УПК). В целях обеспечения необходимых условий для реализации гражданином Российской Федерации его прав и свобод, а также исполнения им обязанностей перед другими гражданами, государством и обществом вводится регистрационный учет граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации. По смыслу ч. 2 ст. 91 УПК задержание будет правомерным и тогда, когда у подозреваемого имеется временное место жительства, но отсутствует постоянное.
Личность преступника считается неустановленной, если при нем отсутствуют документы либо подлинность этих документов вызывает обоснованные сомнения.
Закон не конкретизирует понятие "иные данные". И это правильно, поскольку невозможно заранее предусмотреть все многообразие жизненных ситуаций. В каждом конкретном случае условия задержания по этому основанию могут выступать как по отдельности, так и в совокупности. Важность этих дополнительных условий обусловливается тем, что на практике иные данные могут толковаться широко. Вопрос о конкретизации термина "иные данные" поднимался в науке и на практике неоднократно.
В связи с этим возникает вопрос: может ли быть задержано лицо по данным, полученным в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, реакции служебно-розыскной собаки, результатам ревизии? Следует отметить, что в некоторых государствах - участниках СНГ законодатель прямо предусмотрел возможность применения оперативно-розыскной информации в качестве одного из оснований задержания.
С учетом суждений, высказанных различными учеными об элементах термина "иные данные", предложим свою трактовку этого понятия. По этому основанию лицо может быть задержано, если:
- данные о причастности лица к преступлению получены в ходе предшествующих следственных действий;
- информация получена в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий;
- по результатам документальных проверок и ревизий выявлена причастность лица к хищениям;
- данные получены в ходе предварительной проверки сообщения о преступлении;
- лицо пыталось скрыть следы преступления;
- лицо выявлено путем проверки по криминалистическим и оперативно-справочным учетам;
- видеозапись контроля и сигнализации зафиксировала лицо при совершении преступления или непосредственно после него;
- результаты применения служебно-розыскной собаки наряду с другими данными дают основания полагать, что лицо причастно к преступлению.
В каждом конкретном случае вопрос о достаточности этих данных должен решаться следователем.
Наличие одних лишь оснований задержания не влечет в обязательном порядке задержания подозреваемого. Для признания задержания законным и обоснованным необходимо наличие в каждом конкретном случае целей и мотивов задержания.
Цель следует трактовать как "то, к чему стремятся, то, что надо осуществить" [4, с. 779]. То есть цель представляет собой предполагаемый и ожидаемый итог волевой деятельности человека. Задержание способствует пресечению совершаемого преступления или своевременному расследованию оконченного, препятствует преступнику в реализации похищенных вещей, оказании давления на свидетелей. Все эти цели задержания тесно взаимосвязаны с восстановлением нарушенных и обеспечением предоставляемых законом прав граждан.
Цели задержания можно подразделить на функциональные (пресекательные), обеспечивающие блокирование неправомерных действий преступника, и перспективные, облегчающие дальнейшее ведение следствия [5, с. 186].
Среди пресекательных целей можно назвать пресечение преступной деятельности (продолжению данного преступления или совершению нового), попыток преступника скрыться и недопущение создания помех правосудию, оказания воздействия на носителей информации.
К перспективным целям относятся: создание благоприятных условий для дальнейшего расследования, обеспечение следственной тайны, изоляция задержанного от других участников преступной деятельности, обеспечение сохранности источников доказательственной информации, создание информационного и тактического вакуума для лиц, противодействующих расследованию, получение информации.
Мотивы любого действия очень тесно связаны с его целями и основаниями, что в некоторых случаях служит причиной путаницы и подмены понятий. Однако данные термины не идентичны.
Термин "мотив" трактуется в психологии как "повод, внутренняя побудительная причина действия или поступка человека" [6, с. 281]. Таким образом, мотивом задержания является убежденность управомоченного должностного лица в необходимости изоляции задерживаемого, установлении его личности, а также обоснованные опасения, что, оставшись на свободе, подозреваемый скроется, будет продолжать преступную деятельность или препятствовать отправлению правосудия.
Лишь при наличии всех элементов (оснований, целей, мотивов и условий задержания), а не только оснований и целей задержания, как указывают некоторые авторы, право на задержание трансформируется в обязанность компетентных органов и должностных лиц.
Итак, задержание как мера процессуального принуждения характеризуется следующими особенностями:
1) ограничивая свободу передвижения лица, оно применяется только при наличии оснований и в порядке, предусмотренном уголовно - процессуальным законом;
2) целью задержания является доставление преступника органам власти и пресечение возможности совершения им новых преступлений;
3) наличие мотивов задержания. Их понимание важно не столько для надлежащего оформления протокола, сколько для обеспечения обоснованности и эффективности данной меры процессуального принуждения.
Использованные источники
1. Конституция РФ. - М.: ГроссМедиа, 2006.
2. Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации. - М.: ГроссМедиа, 2008.
3. Уголовный кодекс Российской Федерации. - М.: ГроссМедиа, 2008.
4. Лопатин В.В., Лопатина Л.Е. Русский толковый словарь. 5-е изд., стереотип.- М.: Рус. яз., 1998. 5. Луговец Н.В. Задержание подозреваемого и иные меры процессуального принуждения // Дис. канд. юрид. наук. - Саратов: СЮИ МВД РФ, 2004. 6. Немов Р.С. Практическая психология: Учеб. пособие. - М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 1997.
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕХНИЧЕСКИХ СРЕДСТВ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ Гирийчук В.В.
Уссурийский филиал Дальневосточного юридического института МВД России
Развитие технических средств массовых коммуникаций (телефон, телеграф, радио, телевидение, компьютерные системы и т. д.) обусловило лавинообразный рост объемов передаваемых сообщений. Это привело к необходимости оценки различных характеристик информации и, в частности, ее объема, полноты и достоверности. Особое место здесь занимает сбор информации имеющей доказательственное значение в уголовном судопроизводстве. Собрать необходимую информацию о преступлении и преступниках без эффективного использования разнообразных специальных технических средств стало сейчас практически невозможно, поэтому использование специальных технических средств находит свое отражение не только в оперативно-розыскной деятельности, но и в уголовном судопроизводстве. Пример этому - контроль и запись переговоров - следственной действие предусмотренное ст. 186 УПК РФ. Контроль и запись переговоров - мощный инструмент, позволяющий эффективно расследовать преступления, но в то же время создающий повышенную угрозу неприкосновенности частной жизни в силу следующих причин: а) гражданин, как правило, не подозревает о таком вмешательстве в его частную жизнь и, следовательно, лишен возможности обжаловать действия следователя; б)прослушивание неизбирательно: прослушиваются все разговоры подряд, пока не будут получены интересующие следствие сведения, что влечет за собой достаточно глубокое проникновение в сферу частной жизни граждан; в) сама процедура прослушивания не может быть полностью "прозрачной": она обязательно содержит организационные и тактические аспекты, которые носят закрытый характер, что создает значительные возможности для злоупотреблений со стороны правоохранительных органов.
В этой связи необходимы повышенные гарантии законности действий следователя, касающиеся как оснований, так и процедуры контроля переговоров. В связи, с чем в законе максимально четко определены: категории дел, по которым допустимо применение данной меры; субъекты, чьи телефоны могут быть подвергнуты прослушиванию; фактические и формальные основания его производства; процессуальный порядок проведения данного следственного действия и фиксации его результатов; дальнейшая судьба материалов, полученных в результате прослушивания.
Контроль и запись телефонных и иных переговоров граждан, несомненно, является эффективным инструментом раскрытия преступлений. Однако в отсутствии сложившейся практики применения этого сравнительно нового следственного действия, просматривается ряд вопросов, в том числе и процессуального характера, нуждающихся в дополнительном нормативном регулировании. Во-первых, условие проведения этого следственного действия необычно по своему содержанию из-за того, что сам следователь не участвует в контроле и записи переговоров, а лишь организует это мероприятие и занимается процессуальным оформлением его результатов. Во-вторых, контроль и запись переговоров означает серьезное вторжение государства в частную жизнь граждан. Его можно легко использовать "не по назначению" - для установления тотального контроля за образом мыслей, высказываниями и взаимоотношениями людей. В этой связи задача законодателя видится в том, чтобы, не нанося ущерба качеству раскрытия преступлений, защитить частную жизнь граждан от незаконного и необоснованного вмешательства.[1]
В-третьих, термин "переговоры" в ст. 186 УПК РФ законодатель раскрывает как "телефонные и иные переговоры". Представляется, что понятие "иные переговоры" слишком неопределенно. Очевидно, законодатель имеет в виду не любые переговоры, а те, которые ведутся с помощью телекоммуникационных средств (видеотелефоны, компьютерные сети, спутниковая телесвязь и др.). В-четвертых, вызывает опасение законодательное закрепление формулировок, позволяющих расширительное толкование круга лиц, переговоры которых могут контролироваться и записываться в связи с расследуемым преступлением, так как это чревато нарушениями законности. К такому выводу приводит формулировка закона, предоставляющего право контроля и записи переговоров в отношении "других лиц, которые могут располагать сведениями, имеющими значение для дела", помимо подозреваемых и обвиняемых. И, наконец, одним из наиболее проблемных и дискуссионных представляется вопрос о доказательственной природе полученной фонограммы.[2]
Такие авторы, как Попов К.И. [3], Гаврилин Ю.В. и Дубоносов Е.С [4], считают, что фонограммы, полученные в результате контроля и записи телефонных и иных переговоров следует рассматривать как "иные документы", так как в условиях технического прогресса понятие документов значительно шире и не ограничивается лишь письменной формой.
Весомым аргументом в пользу тезиса об отнесении фонограммы, получаемой в результате контроля и записи переговоров, к вещественным доказательствам, является указание на это п. 8 ст. 186 УПК РФ, в котором следователю прямо предписывается приобщать фонограмму, полученную в результате контроля и записи переговоров, к материалам уголовного дела в полном объёме как вещественное доказательство. Эту позицию разделяют такие авторы как Семенцов В. А. [5], Лившиц Ю.Д. и Зуев С.В. [6]
Наряду с изложенными проблемами существенное воздействие на процессуальные аспекты контроля и записи переговоров оказывают следующие моменты, которые необходимо учитывать. Во-первых, применение техники в уголовном судопроизводстве должно связываться, прежде всего, с расширением возможностей чувственного познания.
Органы чувств человека - зрение, слух, обоняние и т.д., сами по себе не являются высокоточными средствами чувственного отображения. В ситуации, связанной с раскрытием преступлений, нельзя, безусловно, опираться на их непогрешимость. Любые показатели органов чувств, необходимо тщательно проверять. Это связано с тем, что многие явления и процессы, происходящие в реальной жизни, человек просто не в состоянии воспринимать. Например, звуковые колебания воспринимаются им только в пределах от 16 Гц до 20 кГц. Иная частота колебаний не вызывает у людей никаких слуховых ощущений.
Пороги чувствительности у разных людей далеко неодинаковы. В течение жизни они подвержены различным изменениям у одного и того же человека, находясь в прямой зависимости от состояния физического и психического здоровья, возраста, наличия заболеваний, условий проживаний и многого другого. Для того чтобы как можно глубже проникать в сущность любых вещей и явлений, необходимо расширять возможности знания через применение различных технических приспособлений. В настоящее время с применением специальных технических средств правоохранительными органами России раскрывается более 75 % преступлений, совершенных в условиях неочевидности. Во-вторых, применение техники в уголовном судопроизводстве не сводится только к получению разнообразной информации. Техника предназначается еще и для облегчения восприятия сведений конкретным человеком, который, в свою очередь, должен быть способен к их анализу, переработке, сохранению и передаче по назначению.
Слабая сторона памяти состоит в том, что при воспроизведении ранее полученной информации человек невольно привносит субъективные элементы, так или иначе искажающие информацию. В-третьих, необходимо учитывать, что в повседневной жизни при общении друг с другом большинство людей склонны верить эмоциональному контексту речи, нежели ее логическому смыслу. Независимость восприятия эмоционального смысла речи и ее логического содержания требует от сотрудника надежного технического способа фиксации информации. Звуковая волна, рожденная голосом человека, несет многочисленные оттенки его мыслей и чувств. В самой речи содержится важная информация о том, что говорят, кто говорит, как говорит и многие другие сведения, часто имеющие большое значение в правоохранительной деятельности.
В-четвертых, фиксация речи преступника на носитель информации является правомерным источником закрепления "акустического следа". В настоящее время практически повсеместно успешно проводятся фоноскопические экспертные исследования с целью технической идентификации личности по голосу. Научную основу исследований образуют специальные знания в области электроакустики, радиоэлектроники, психологии, филологии и медицины. Получение полной информации сложная и трудоемкая задача. Объясняется это тем, что устная речь - категория многовариантная и зависит от окружающих условий, физического и психического состояния, содержания и смысловой направленности разговора.
Кроме устной речи в ходе звукозаписи фиксируются, а затем исследуются сопутствующие разговору акустические эффекты. Таким образом, в применении специальных технических средств на примере данного следственного действия имеется ряд проблем, а также необходимо учитывать перечисленные выше условия, которые, несомненно, играют важную роль в запоминании, сохранении и воспроизведении информации полученной следственным путем, позволяя на основании собранных данных быстрее прийти к выводам о существовании различных закономерностей и связей. Таким образом, актуальность изучения вопросов связанных с использованием специальных технических средств обусловлена возросшими потребностями практики борьбы с преступностью, очевидной необходимостью и реальной возможностью более активного использования в этих целях современных достижений науки и техники, а также недостаточной теоретической разработкой возникающих при этом научно-технических, организационных, правовых и других проблем. Использованные источники
1. Дунаева, М.С. Проблемы защиты частной жизни граждан при осуществлении контроля и записи переговоров // Адвокатская практика.-2003.-№ 3. - С.25.
2. Ивченко, Л.И. Доказательственная природа фонограммы, полученной в результате контроля и записи переговоров//Следователь.-2006.-№4.-С.20.
3. ПоповК.И. Процессуальные аспекты контроля и записи телефонных и иных переговоров.: автореф.... к.ю.н.-Челябинск, 2003.С.21.
4. Гаврилин, Ю.В., Дубоносов, Е.С. Использование контроля и записи телефонных и иных переговоров в раскрытии и расследовании преступлений: Учебное пособие. - М.: 2003. С. 40.
5. Семенцов, В.А. Видео- и звукозапись в доказательственной деятельности следователя.: дисс. ... к.ю.н. - Екатеринбург, 1994. С. 73.
6. Лившиц, Ю.Д, Зуев, С.В. Контроль и запись переговоров - новое следственное действие // Следователь.- 2001.-№ 6.- С. 34. ЗАЩИТА ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ ДЕТЕЙ, ОСТАВШИХСЯ БЕЗ ПОПЕЧЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ
Гладышева А.В., Шевцова Д.А.
Владимирский юридический институт ФСИН, Россия
(факультет очного обучения, 2 курс)
Науч.рук.: В.А. Грунина, к. юрид. н.
Одним из важнейших элементов социальной функции любого современного государства является забота о малообеспеченных слоях населения, сиротах и т.д. Дети являются одной самых незащищённых групп населения, как в социальном, так и в правовом аспекте. В связи с этим в последнее время особое внимание уделяется ребёнку как личности и как члену общества, которое наделяет его определёнными правами. Многочисленные нормы международного и российского права, провозглашая человека высшей ценностью государства, подчеркивают необходимость поддержки и защиты детей, оставшихся без попечения родителей. Так, согласно п. 1 ст. 20 Конвенции "О правах ребенка" (далее Конвенция) "ребенок, который временно или постоянно лишен своего семейного окружения или который в его собственных наилучших интересах не может оставаться в таком окружении, имеет право на особую защиту и помощь, предоставляемые государством". [1]
В случае утраты ребенком попечения со стороны родителей должностные лица учреждений (дошкольных образовательных учреждений, общеобразовательных учреждений, лечебных учреждений и других учреждений) и иные граждане, располагающие сведениями о детях, указанных в п. 1 ст. 121 СК, как предусмотрено в пункте 1 ст. 122 СК, "обязаны сообщить об этом в органы опеки и попечительства по месту фактического нахождения детей". В нашей стране в последнее время усиливается забота о детях указанной категории, обеспечивается приоритет устройства детей, оставшихся без попечения родителей, в семьи, улучшается материальная база учреждений для детей-сирот. В целях защиты прав детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей, ведётся работа по реализации их жилищных прав. Обеспечение жильём данной категории детей - одна из важных и достаточно трудно решаемых проблем. Органами опеки и попечительства проводится работа по своевременному закреплению жилья. Имущественные права ребенка относятся к категории малоисследованных и неоднозначных понятий в юридической науке. Сложность вызывает отсутствие законодательного закрепления норм, регулирующих имущественные отношения ребенка как субъекта права. Конвенция ООН о правах ребенка, рассматривая личные неимущественные права детей, вскользь затрагивает отношения имущественного характера (ст. 27 Конвенции), ограничивается положениями об обязанностях родителей обеспечивать ребенка в пределах своих финансовых возможностей. В Конвенции даже не содержится упоминания о праве собственности ребенка. В российском законодательстве имущественным правам ребенка посвящена ст. 60 СК РФ, уделяющая им минимум внимания. Вместе с тем ст. 60 СК РФ неоднократно ссылается на гражданское законодательство. Положения, зафиксированные в данной норме, тесно связаны и с другими отраслями права. Гражданский кодекс расширяет перечень имущественных прав несовершеннолетних (п. 2 ст. 37, 38; п. 4 ст. 292), однако полного перечня не дает.
Обеспечение реализации прав несовершеннолетних на жилье и охрана их прав является обязанностью государства. Конституция РФ закрепляет право каждого гражданина на жилище (ст. 40 Конституции РФ). Включение в гражданский оборот несовершеннолетних предполагает не только признание за ними определенных гражданских прав, но и обеспечение их надежной правовой охраной.
В целях защиты прав несовершеннолетних органы опеки дают разрешение на совершение сделок с жилым помещением, при этом ставя, например, следующие условия:
- если несовершеннолетний имел собственность в продаваемой квартире, то необходимо его включить в договор долевого участия;
- несовершеннолетнего необходимо зарегистрировать до сдачи дома в эксплуатацию по месту жительства родственников (или к знакомым) или в договоре на продажу старого жилья указать, что несовершеннолетний будет зарегистрирован в продаваемой квартире и будет проживать в ней до момента завершения строительства дома. В любом случае необходимо действовать так, чтобы ребенок не остался без жилья даже на небольшой промежуток времени.
Условно права несовершеннолетних в сфере совершения сделок с недвижимостью можно разделить на две группы; первая - это права несовершеннолетних, не являющихся собственниками недвижимого имущества; вторая - права несовершеннолетних, являющихся собственниками (сособственниками) недвижимого имущество.
На федеральном уровне не определен перечень документов, которые необходимо представить для получения разрешения органа опеки и попечительства на совершение сделок с жилыми помещениями, принадлежащими несовершеннолетним или в которых проживают несовершеннолетние. Разрешение органа опеки и попечительства должно предшествовать согласию законных представителей на совершение сделок несовершеннолетними. Это прямо вытекает из п. 2ст 37 ГК РФ, где указывается, что попечитель не вправе давать согласие на совершение сделок по отчуждению, в том числе обмену или дарению, имущества подопечного, сдаче его внаем (в аренду), в безвозмездное пользование или в залог, сделок, влекущих отказ от принадлежащих прав, раздел его имущества или выдел из него долей, а также любых других сделок, влекущих уменьшение имущества подопечного, без предварительного разрешения органа опеки и попечительства. Поэтому достаточно заявления несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет для совершения указанных сделок, и орган опеки и попечительства не имеет права требовать среди прочих документов заявления законных представителей. В органы же по государственной регистрации прав на недвижимость необходимо представлять и разрешение органа опеки и попечительства, и согласие родителей или законных представителей на совершение сделки несовершеннолетними. [2]
Разрешение органов опеки и попечительства - это не нормативный акт. [3] Разрешение органов опеки и попечительства не влечет установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Такие последствия возможны лишь при совершении действий участниками сделок, а органы опеки и попечительства таковыми не являются. Участники сделок - сами несовершеннолетние. Следовательно, разрешение органов опеки и попечительства не относится ни к одному из видов сделок.
Если разрешение органов опеки и попечительства не является сделкой, то, как оно соотносится со сделкой, совершаемой несовершеннолетними, влияет ли на ее действительность? При исследовании проблемы действительности сделок в литературе отмечается, что условия действительности сделок прямо формулируются в законе (требования к объему правоспособности, к форме сделки) либо вытекают из норм охранительной направленности (соответствие сделки требованиям закона), то есть также имеют нормативную основу.[4] Таким образом, разрешение (согласие) органов опеки и попечительства не входит в содержание сделки и, по общему правилу, не является условием ее действительности. В то же время оно (разрешение (согласие)) влияет на действительность сделки, так как отсутствие предварительного разрешения (согласия) органов опеки и попечительство рассматривается как основание для признания сделки недействительной. Нарушение имущественных и жилищных прав несовершеннолетних в силу различных причин возможно и со стороны законных представителей, что подтверждается судебной практикой. Контроль органов опеки и попечительства за сделками с жилыми помещениями, в которых проживают несовершеннолетние, является проявлением публичного интереса, "одной из внутренних социальных функций государства" [5] по охране и защите прав несовершеннолетних и служит определенной гарантией соблюдения жилищных прав детей. В заключении хотелось бы отметить следующее:
- несовершеннолетние имеют самостоятельное право пользования жилым помещением своих законных представителей;
- приоритетная защита прав и интересов несовершеннолетних является одним из принципов семейного и гражданского права;
- устранение государства от защиты прав и законных интересов несовершеннолетних членов семьи собственника при совершении сделок с жилыми помещениями недопустимо, поскольку может повлечь утрату ими права пользования жильем, а самостоятельно реализовать свои жилищные права и обеспечить себя жильем в силу объективных причин они не могут;
- предварительное согласие органов опеки и попечительства необходимо во всех случаях совершения сделок с жилыми помещениями, в которых проживают несовершеннолетние, как проявление контрольной функции государства за соблюдением жилищных прав несовершеннолетних;
- в целях повышения эффективности деятельности органов опеки и попечительства по защите и охране прав несовершеннолетних нужно реформирование законодательства об органах и попечительства, а также системы этих органов.
Использованные источники
1. Конвенция ООН "О правах ребенка" (принята 20 ноября 1989 г., ст. 20). Именно она предложила всем государствам-участникам "повернуться лицом" к ребенку, его нуждам и проблемам, возникающим не только в обществе, но и в семье.
2. Сказанное относится к несовершеннолетним в возрасте от 14 до 18 лет лишь при условии внесения дополнения в ст. 26 ГК РФ о применении правил, предусмотренных ст. 37 ГК РФ.
3. Васильев Р.Ф. Правовые акты местных советов. М.: Изд-во МГУ, 1975. С. 102-114; Юсупов В.А. Правоприменительная деятельность органов управления. М.: Юрид. литература, 1979. - С. 100-109.
4. Илларионова Т.И. Сделки в механизме гражданско-правового регулирования общественных отношений // XXVII съезд КПСС и механизм гражданско-правового регулирования общественных отношений. Межвузовский сборник научных трудов / Отв. ред. Т.И. Илларионова. Свердловск, 1988. - С. 50.
5. Михеева Л.Ю. Опека и попечительство: Теория и практика / Под ред. Р.П. Мананковой. М.; Волтерс Клувер, 2004. - С. 173.
ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА КАК ФАКТОР СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Глебова Н.А.
Академия права и управления ФСИН, Россия
Конституция Российской Федерации провозглашает Россию как демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления. Сущность любого правового государства характеризуется, прежде всего, качеством законодательства, и, в первую очередь, степенью обеспеченности и защищенности прав и свобод человека и гражданина. Вот почему совершенствование законодательства является одним из наиболее важных и приоритетных направлений государственной политики. Кроме того, вопрос об эффективном применении норм закона на практике становится исключительно важным направлением научных исследований. Именно на практике происходит реальная оценка эффективности принимаемых законов, формируется отношение конкретного человека к государству и его политике.
Укрепление правовой системы, обеспечение стабильности и правопорядка в обществе и государстве одинаково зависит как от разработки и принятия качественных законов, так и от "претворения их в жизнь", то есть от состояния правоприменительной практики. Таким образом, связанность правоприменительной практики с законодательством очевидна: все нормы права адресованы практике и должны быть там реализованы.
Правоприменительная практика - сложное, полиструктурное и неоднородное явление.
В правоприменительной практике очень четко проявляются назревшие потребности общества в различных сферах деятельности, указывая на протекание как позитивных, так и негативных процессов государственно-правовой жизни. В то же время правоприменительная практика направлена на сглаживание противоречий между общественной жизнью и имеющимися правовыми нормами, она проявляется как своеобразный критерий истинности и законности действующего законодательства.
Нормы права, действующие на российском правовом поле, апробируются и синтезируются именно в правоприменительной практике, которая является своеобразным индикатором их жизнеспособности и стабильности действующего законодательства. И при обнаружении недостатков законодательства именно правоприменительная практика, а точнее правоприменительный опыт, сигнализирует о необходимости государственного вмешательства с целью корректировки правового регулирования общественных явлений. Результатом правоприменительной практики является отработанное стандартизированное правило понимания и применения нормы права в контексте единожды ранее состоявшегося ее принципиального истолкования.
Экономические, политические и социальные изменения в современном российском обществе актуализируют изучение правоприменительной практики. Сложность проблемы состоит в том, что принимаются новые нормы, утрачивают свое действие старые, что приводит к отсутствию единства в правоприменительной практике. Состояние правоприменительной практики является своеобразной реакцией на отставание законодателя от быстро меняющегося темпа развития общественных отношений, нуждающихся в правовом урегулировании. Именно несовершенство и дефектность норм позитивного права являются причиной существования практики правоприменения. В то же время нельзя негативное состояние правоприменительной практики связывать только с неэффективным действием законов, поскольку сами органы правоприменения (например, суды, правоохранительные органы) подчас находятся в развале, в отчуждении и не выполняют своих задач. Об этом говорил и Президент России Д.А. Медведев, подчеркивая искоренение практики решений "по звонку или "за деньги"[1]. Профессор В.В. Лазарев по этому аспекту констатирует, что "действие законов, их эффективность зависит от множества факторов, от системы факторов, действующих не только с неизбежной закономерностью, но и синергетически. Это экономические, политические, идеологические и собственно юридические факторы"[2].
Негативное состояние правоприменительной практики будет иметь место до тех пор, пока не будут:
* урегулированы правовые нормы и все, возникшие в социальной практике, ситуации; * изданы правовые нормы, если общественные отношения возникли вновь; * изменены правовые нормы, если общественные отношения видоизменились или появилась потребность в изменении содержания правового регулирования; * отменена норма права, если общественное отношение с течением времени исключено из сферы правового регулирования (например, конфискация имущества как вид уголовного наказания);
* устранено выделенное В.В. Лазаревым "квалифицированное молчание законодателя", при котором "устанавливается нежелание законодателя регулировать определенные отношения посредством правовой нормы"[3].
Но и со стороны правоприменительной практики существует ряд проблем, решение которых возможно с помощью мер, повышающих качество правоприменительной практики:
* повышение ответственности самих правоприменителей за свою деятельность;
* повышение уровня правосознания населения;
* повышение роли органов прокуратуры за соблюдением законности в стране;
* преодоление широко распространенного в обществе правового нигилизма.
На данном этапе развития государства единственно возможным институтом обеспечения повышения качества принимаемых нормативных правовых актов должен стать анализ правоприменительной практики. Совершенствование законодательства возможно лишь в случае ее постоянного, систематизированного и полного обобщения, которое позволяет выявить недостатки в механизме совершенствования законодательства и в целом проводимой государственно-правовой политики, опеределяя проблемные вопросы законодательства.
Как отмечают Вопленко Н.Н. и Рожнов А.П., "законодательная деятельность становится менее эффективной и слабо аргументированной, если в смысловой своей основе не содержит результатов правоприменительной практики"[4].
Важнейшим критерием оценки эффективности законодательства является его соответствие ценностям личности, общества и государства, качественному правовому обеспечению преобразований, происходящих в стране.
В целом, внимание к состоянию правоприменительной практики со стороны органов государственной власти и управления возросло.
Задача по совершенствованию законодательства ставилась Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации еще в 2002 году, обеспечить которую должна была созданная система мониторинга законодательства и правоприменительной практики. Начиная с этого же года, ежегодно проводятся Всероссийские научно-практические конференции "Мониторинг законодательства и правоприменительной практики", цель которых - консолидация знаний и опыта представителей всех ветвей государственной власти для поиска новых и совершенствования имеющихся инструментов развития эффективного законодательства и правоприменительной практики.
16 ноября 2007 года постановлением Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации №496-СФ учрежден Центр мониторинга законодательства и правоприменительной практики при Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации. Это решение позволяет эффективно улучшить деятельность по созданию качественно принимаемых законов, а также оценку влияния этих законов на практику их применения.
Начиная с 2004 года Совет Федерации Федерального Собрания России ввел в практику своей законодательной деятельности подготовку докладов о состоянии законодательства в РФ. Эту инициативу поддержали субъекты РФ, подводя ежегодные итоги о законодательной деятельности в своих регионах. Так, в 2007 году в 12 субъектах РФ в виде докладов были отражены особенности развития законодательства с позиции обеспечения нужд населения и состояния правоприменительной практики в их регионах.
В целом, можно выделить следующие направления совершенствования законодательства:
* организация продуманных системных, функциональных инструментов постоянного анализа качества нормативных актов и их применения;
* комплексная оценка правоприменительной практики;
* прогнозирование результатов внедрения законов в общество;
* наделение всех органов исполнительной власти функцией анализа издаваемых актов на предмет соотнесения их с потребностями практики;
* равноправное взаимодействие всех субъектов правоприменения;
* развитие системы контроля качества законодательства со стороны субъектов правоприменения;
* активное вовлечение общества в деятельность по принятию законов;
* открытость принятия и реализации нормативных правовых предписаний.
Таким образом, задача правоприменительной практики состоит в том, чтобы качество и действенность законодательства стали такими же важными показателями развития страны, наряду с показателями экономического роста, благосостояния граждан, национальной безопасности.
Использованные источники
1. "Российская газета", №34(4591), 16.02.2008 г. 2. Лазарев В.В. Правоприменительная практика как критерий эффективности закона // Оценка законов и эффективности их принятия. Материалы Международного семинара, 16-17 декабря 2002 года, г. Рязань. - М.: Издание Государственной Думы, 2003. 3. Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Юристъ, 1996.
4. Вопленко Н.Н., Рожнов А.П. Правоприменительная практика: понятие, основные черты и функции: Монография. - Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2004.
К ВОПРОСУ О ПРАВЕ ОБЩЕЙ ДОЛЕВОЙ СОБСТВЕННОСТИ НА ЗЕМЕЛЬНЫЙ УЧАСТОК
Годовников Е.
Северо-Кавказский социальный институт, Россия
(юридический факультет, 5 курс)
Науч. рук.: О.А. Поляков, к.юрид.н., доцент
Актуальность проблемы правового режима земель сельскохозяйственного назначения состоит в том, что она затрагивает интересы огромного числа рядовых российских граждан, ставших после аграрной реформы собственниками земельных долей. Произошедшие в последние годы общественно-экономические перемены потребовали пересмотра основ правового регулирования отношений по поводу земельных участков, которые долгое время были исключены из гражданского оборота.
Особую актуальность эта проблема приобрела в связи с принятием Федерального закона "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" [1]. Данная тема недостаточно хорошо разработана в научной литературе, но в последнее время является предметом широкого изучения.
Среди основных источников правового регулирования следует назвать Конституция РФ; ЗК РФ; ГК РФ; ФЗ "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения; ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним"; ФЗ "О землеустройстве" [2]. Вопрос о земле всегда был главным в России. Земельная реформа в России, начавшаяся на рубеже XX-XXI вв. принятием Земельного кодекса РФ, потребовала адекватного реформирования всего комплекса нормативных правовых актов, регулировавших земельные отношения. Это связано, во-первых, с переходом к рыночной экономике и, следовательно, развитием института частной собственности, а во-вторых, со значительным объемом противоречий в ранее действовавших нормативных актах и новом ЗК РФ. Одним из наиболее дискуссионных вопросов реформирования земельного законодательства стал вопрос принятия закона, устанавливающего статус земель сельскохозяйственного назначения, поскольку эта категория земель традиционно является одной из наиболее ценных.
В итоге в январе 2003 г. вступил в силу Федеральный закон ФЗ "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения". Это событие представило собой новый этап не только в развитии земельного законодательства, но и в жизни страны в целом. Оборот сельскохозяйственных земель был выведен из-под действия Земельного кодекса, что в какой-то мере защитило эти земли от приватизации и "свободной" распродажи. Таким образом, принятие Федерального закона "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" - это выполнение предписания Земельного кодекса, попытка не только "цивилизованного" урегулирования оборота сельскохозяйственных земель, но и сохранения суверенитета России и русского народа. Повышенные требования к порядку использования и охране земель сельскохозяйственного назначения по сравнению с другими категориями земель, позволяют утверждать о закреплении в земельном законодательстве приоритета права сельскохозяйственного землепользования перед несельскохозяйственным. Это дает существенные преимущества сельскохозяйственным организациям, предприятиям, а также гражданам, что служит целям сохранения производственной базы сельского хозяйства и повышения плодородия сельскохозяйственных угодий.
К регулированию оборота земель сельскохозяйственного назначения применяются особые правила. Если рассматривать землю, в том числе сельскохозяйственную, в ряде имуществ, оборот которых регулируется частным (гражданским) правом, или даже в составе отдельного вида имущества - недвижимости, все же следует признать, что земля является особым имуществом, оборот которого требует специального правого регулирования.
Необходимо сразу отметить, что Земельный кодекс РФ содержит норму, которой устанавливается, что оборот земель сельскохозяйственного назначения регулируется законом об обороте земель (п. 6 ст. 27 ЗК РФ). По смыслу этого положения Земельного кодекса РФ, никакие другие нормативные правовые акты, за исключением Федерального закона от 24 июля 2002 г. "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения", не могут регулировать отношения по обороту земель сельскохозяйственного назначения, включая порядок приватизации земель, находящихся в государственной и муниципальной собственности.
Закон об обороте земель сельскохозяйственного назначения в ст. 1 гласит, что правовое регулирование отношений в области оборота земельных участков и долей в праве общей собственности на земельные участки из земель сельскохозяйственного назначения осуществляется:
- Конституцией Российской Федерации (ст. ст. 9, 72);
- Земельным кодексом Российской Федерации (далее - ЗК РФ) (п. п. 6, 7 ст. 27, ст. 79 и др.);
- Гражданским кодексом Российской Федерации (далее ГК РФ) (п. 2 ст. 260);
- Законом об обороте земель сельскохозяйственного назначения;
- другими федеральными законами;
- принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (это прежде всего подзаконные нормативные правовые акты);
- законами субъектов Российской Федерации (земельное законодательство, согласно ст. 72 Конституции РФ, находится в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации).
В выстроенной системе правового регулирования отношений в области оборота земельных участков и долей в праве общей собственности на земельные участки из земель сельскохозяйственного назначения значимое место занимают, по нескольким основаниям, законы субъектов Российской Федерации. Важность правового регулирования, на региональном уровне нашла отражение в принципах, на которых основывается оборот земель сельскохозяйственного назначения. Это следующие принципы: преимущественное право субъекта Российской Федерации или, в случаях, установленных законом субъекта Российской Федерации, муниципального образования на покупку земельного участка из земель сельскохозяйственного назначения при его продаже, за исключением случаев продажи с публичных торгов; приватизация земельных участков из земель сельскохозяйственного назначения, расположенных на территории субъекта Российской Федерации, осуществляется с момента, установленного законом субъекта Российской Федерации.
В то же время федеральный законодатель сформулировал принцип, в соответствии с которым принятие субъектами Российской Федерации законов и иных нормативных правовых актов, содержащих дополнительные правила и ограничения оборота земельных участков из земель сельскохозяйственного назначения, не допускается. Это положение призвано упорядочить систему правового регулирования оборота земель сельскохозяйственного назначения и предотвратить какие-либо злоупотребления в этой сфере.
В соответствии с п. 3 ст. 129 ГК РФ земля и другие природные ресурсы могут отчуждаться или переходить от одного лица к другому иными способами в той мере, в какой их оборот допускается законами о земле и других природных ресурсах. К сделкам же с долями в праве общей собственности на участки сельскохозяйственного назначения применяются правила ГК РФ с особенностями, установленными Законом об обороте земель. Земельная доля, полученная при приватизации сельскохозяйственных угодий, является долей в праве общей собственности на земельные участки сельскохозяйственного назначения. Статья 12 Закона об обороте земель исчерпывающим образом определяет круг сделок, предметом которых может выступать земельная доля: завещание; внесение в уставный (складочный) капитал сельскохозяйственной организации; доверительное управление; продажа или дарение другому участнику долевой собственности, а также сельскохозяйственной организации или гражданину - члену крестьянского (фермерского) хозяйства при условии, что они используют земельный участок, находящийся в долевой собственности.
Закон об обороте земель предоставляет собственнику земельной доли право по своему усмотрению требовать выдела земельного участка в счет земельной доли. При этом собственник земельной доли не связан обязательством, представлять какие-либо обоснования другим участникам общей собственности о причинах, побудивших его это сделать, и сообщать им о способах последующего распоряжения своим земельным участком. Участник долевой собственности вправе распорядиться земельной долей по своему усмотрению иным образом только после выделения земельного участка в счет земельной доли. Таким образом, следует, что земельную долю нельзя сдать в аренду, заложить по договору ипотеки, нельзя ее продать или подарить третьему лицу (не являющемуся участнику долевой собственности). Предметом этих сделок может быть не земельная доля, а земельный участок, выделенный в натуре в счет доли в праве общей собственности. И до заключения сделки право собственности на земельный участок, выделенный в натуре в счет доли в праве общей собственности, должно быть зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество на общих основаниях.
Выдел земельного участка в счет земельной доли (земельных долей) - это переход части земельного участка, находящегося в общей собственности, в собственность участника долевой собственности и прекращение для этого участника права на земельную долю (земельные доли).
Выделенный земельный участок (новый сформированный земельный участок) подлежит государственному кадастровому учету в соответствии с ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" [3]. Реализуя право, предоставленное п. 1 ст. 13 Закон об обороте земель, участник долевой собственности должен иметь ввиду, что не допускается образование новых земельных участков, размеры которых меньше, чем минимальные размеры земельных участков, установленные законом субъекта Федерации. Следовательно, предварительно нужно приобрести такое количество земельных долей, которого бы хватило, чтобы не нарушать установленный минимальный размер вновь образуемых земельных участков [4]. Минимальный размер таких участков весьма отличается от региона к региону. Так, в Ставропольском крае минимальный размер земельных участков из земель сельскохозяйственного назначения должен быть не менее 300 гектаров.
В то же время участники долевой собственности должны помнить, что федеральный закон сделал исключение, в соответствие с которым вышеизложенные ограничения не распространяются на случаи выдела земельного участка в счет доли (долей) в праве общей собственности на земельный участок для ведения личного подсобного хозяйства или осуществления деятельности крестьянского (фермерского) хозяйства, если их основной деятельностью является садоводство, овощеводство, цветоводство, виноградарство, или другая деятельность. Процесс выдела должен начинаться для собственников с осмысления того, что они хотят получить на выходе, а именно:
- во-первых, важно определиться - что будет выделятся: отдельный участок либо собственники, выделяющие земельные участки, образуют общую долевую собственность на выделяемый земельный участок и будут выделять его единым массивом;
- во-вторых, важно определиться - для какой цели выделяется земельный участок (участки), т.к. это в дальнейшем будет являться мотивировкой желаемого местоположения выделяемого участка;
- в-третьих, важно определить местоположение земельного участка с понятной всем собственникам привязкой к земельному участку, находящемуся в общей долевой собственности (кадастровый номер поля, номер рабочего участка и.т.д.).
Правовое регулирование отношений в области оборота земельных участков и долей в праве общей собственности на земельные участки из земель сельскохозяйственного назначения осуществляется Федеральным законодательством, Законодательством субъектов РФ и в том числе подзаконными нормативными правовыми актами. Необходимо отметить что основной проблемой является прежде всего расхождение федерального законодательства и законодательства субъектов РФ. Это вызвано, прежде всего, тем, что субъекты Российской Федерации наделены слишком широкими полномочиями по регулированию отношений в этой области. В качестве примера можно привести Федеральный Закон от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним". На Федеральном уровне установлены правила и особенности государственной регистрации недвижимого имущества, но сама же государственная регистрация в каждом районе происходит по-разному, то есть получается, что субъектом разрешается отступать от нормы Федерального закона, тем самым нарушая ее. Возможно, это вызвано нечеткостью изложения норм в Федеральном законе, которые в каждом районе трактуются по-разному.
Действовать нужно только в рамках действующего законодательства, при этом, не пытаясь никак его обойти, либо опустить какие-либо процессуальные моменты, т.к. нарушение требований закона впоследствии может привести к признанию в судебном порядке процедуры выдела недействительной.
Итак, можно сказать что исследуемая тема недостаточно разработана в учебной литературе. По-видимому, это связано с тем, что институт правового регулирования оборота земель сельскохозяйственного назначения не стоит на месте и продолжает развиваться.
Оборот земель сельскохозяйственного назначения регулируется нормами ГК РФ, ЗК РФ и ФЗ "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения". Причем ГК РФ регулирует общие положения о заключении сделок с землей, например, понятие договоров купли-продажи, аренды, предмет договора, стороны договора. А особенности применения земельного законодательства к обороту участков земель сельскохозяйственного назначения регулируются Законом об обороте земель сельскохозяйственного назначения. Так, например, в Законе об обороте земель говорится о преимущественном праве публично-правовых образований - субъектов РФ и муниципальных образований - на приобретение таких земельных участков. Такой подход законодателя является правильным, поскольку не создается путаницы при заключении тех или иных сделок.
Использованные источники
1. СЗ РФ. 2002 г. № 30. Ст. 3018.
2. Российская газета от 23 июня 2001 года.
3. СЗ РФ. 1997 года. № 30, Ст. 3594.
4. Калинин, Н. Заканчивается эра земельных долей // Хозяйство и право. 2006. № 4. - С. 50-51.
РОЛЬ ФЕДЕРАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА ГЕРМАНИИ В ОХРАНЕ КОНСТИТУЦИИ И ПОДДЕРЖАНИИ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО СТРОЯ
Горбач В.В.
Минский институт управления, Беларусь
Роль и значение Федерального Конституционного Суда Германии в системе высших органов государственной власти сложно переоценить.
Федеральный Конституционный Суд Германии начал свою работу в Карлсруе 7 сентября 1951 г. Идея конституционной подсудности в Германии является традиционной. Имперская конституция 1849 г. ("Paulkirchenverfassung") предусматривала широкую конституционную юрисдикцию имперского суда, в которую входило, в том числе, разрешение споров между высшими государственными органами, землями и конституционные жалобы. Большинство из этих процессов нашли своё отражение в Основном законе Германии 1949 г.
Если обращаться к истории создания и деятельности конституционного суда Германии, то стоит упомянуть о времени Веймарской республики, когда вопрос о том, кто должен являться "стражем" конституции - суд, канцлер или президент - стал камнем преткновения между такими известными немецкими юристами, как Ганс Кельзен и Карл Шмид. Так, Карл Шмит отмечал в своей работе "Страж конституции", что "....необходимо иметь или же создавать особую нейтральную власть (pouvoir neutre), которая бы действовала наряду с другими ветвями государственной власти, чтобы связывать и уравновешивать их" [1, S. 132]. В качестве нейтральной власти, по мнению К. Шмита, должен был выступать Имперский президент (Reichspräsident). Ганс Кельзен же считал иначе, полагая, что основную роль в системе органов государственной власти должен играть государственный имперский суд, который и должен выступать в роли "стража конституции". В последствии в Основном законе Германии 1949 г. идеи Г. Кельзина предопределили особое место Федерального конституционного суда Германии среди иных высших органов государственной власти. В действующей системе сдержек и противовесов в Германии Федеральному конституционному суду принадлежит последнее слово при разрешении практически всех правовых споров.
В настоящее время одной из основных задач Федерального Конституционного Суда является защита существующего демократического конституционного строя от нарушений, которые исходят как со стороны органов государственной власти, так и со стороны отдельных граждан или их объединений.
Федеральный конституционный суд Германии согласно § 13 Закона "О Федеральном конституционно суде Германии" от 11 августа 1993 г. в рамках защиты конституции обладает исключительной компетенцией при разрешении следующих категорий дел: 1) о лишении основных прав (ст. 18 Основного закона Германии);
2) о запрете политических партий (ст. 21 Основного закона Германии);
3) обвинение против Федерального президента Германии в связи с умышленным нарушением им Основного закона или иного федерального закона (ст. 61 Основного закона Германии); 4) обвинение против судей федеральных судов в связи с нарушением принципов Основного закона Германии или конституционного строя федеральной земли (ст. 98 Основного закона Германии).
Рассмотрение этих дел имеет много общего с судебным следствием по уголовным делам, что свидетельствует, о квази уголовных процедурах, которые использует Федеральный конституционный суд. По всем вышеназванным категориям дел требуется достижения квалифицированного большинства (2/3 голосов судей второго сената Федерального конституционного суда Германии) для принятия положительного решения по делу. Данное обстоятельство отчасти объясняет низкое количество дел, которые относятся к данным категория и были рассмотрены судом. Например, Федеральный конституционный суд Германии за всю свою историю с 1949 г. вообще не рассматривал обвинений против Федерального президента и федеральных судей Германии. И только два процесса по прекращению деятельности (запрету) политических партий завершились запретом Социалистической рейхспартии 23 октября 1952 г. и Коммунистической партии Германии 17 августа 1956 г. В связи с такой низкой статистикой полномочия Федерального конституционного суда Германии в сфере защиты конституционного строя носят, по мнению российской исследовательницы Свистуновой М.А., резервный характер [2, c. 13]. Соглашаясь в целом с позицией Свистуновой М.А., мы считаем, что материальные и процессуальные конституционно-правовые нормы, предусматривающие положения по защите конституционного строя не являются лишними, а выполняют роль "спящего стража". Хотя в самой немецкой науке существует мнение, не являющееся господствующим, о ненужности отдельных процессов (например, обвинение против Федерального президента Германии), рассматриваемых Федеральным конституционным судом [3, S. 230].
Тот факт, что Основным законом Германии только конституционному суду предоставляется право разрешать вопрос о применении санкций в отношении высших должностных лиц государства, говорит о большом кредите доверия со стороны всех субъектов конституционных правоотношений. В этой связи в целях повышения и укрепления статуса Конституционного Суда Республики Беларусь можно рассмотреть вопрос о предоставлении ему полномочий по даче заключения на предмет наличия в действиях высших должностных лиц государства конституционного деликта.
Использованные источники
1. Schmitt, Carl. Der Hüter der Verfassung, 4. Auflage. / Carl Schmitt - Berlin: Drunker und Humblot, 1996. - 159 S.
2. Свистунова, М.А. Судебный конституционный контроль в ФРГ (конституционно-правовой статус Конституционного Суда): автореф. ... дис. канд. юрид. наук: 12.00.02 / М.А. Свистунова; Московкая гос. юрид. акад. - М., 2007. -40 с.
3. Schlaich, Klaus. Das Bundesverfassungsgericht: Stellung, Verfahren, Entscheidungen. 6. Auflage. / Klaus Schlaich, Stefan Korioth. - München: C.H. Beck, 2004. -431 S.
КАТЕГОРИЯ "ПРИНЦИП" КАК ИСТОЧНИК ПРАВА
Горшкова Н.А.
ФБУ ИЗ-77/4 УФСИН России по г. Москве, Россия
Науч. рук.: В.В. Богатырев, к. юрид. н., доцент
В современной науке государства и права все большее внимание уделяется исследованию различных правовых категорий. Наиболее актуальным предметом изучения является соотношение данных категорий между собой, выявление их влияния друг на друга. Проводимые исследования в данной области должны способствовать наиболее грамотному включению этих категорий в современное российское законодательство и их эффективному применению к развивающимся общественным отношениям. В этой связи мы предлагаем рассмотреть такое базисное явление правовой системы любого государства, как "принцип права". Более того, считаем необходимым раскрыть данную категорию через другое фундаментальное явление, известное как "источник права".
Итак, принципы права неразрывно связаны с пониманием права как единой целостной системы. Как и норма права, принцип "получает полноценное звучание лишь в системе права, в тесной связи с другими нормами и институтами".[1] Более того, принцип, является "основополагающей идеей и началом, выражающей сущность права, его назначение в обществе, на базе которого оно возникает, развивается и функционирует".[2] По мнению В.Ф. Яковлева принципы представляют собой "основные идеи, основные положения, образующие фундамент любой отрасли права".[3] С.С. Алексеев также отмечает, что "в принципах раскрывается содержание права, вся правовая система: в них непосредственно выявляется сущность права, его основы, закономерности общественной жизни, ее тенденции и потребности".[4] Из приведенных трактовок видно, что принцип права рассматривается как основа всех правовых явлений, и надо сказать, что данное мнение является наиболее распространенным среди правоведов. В связи с вышесказанным, определяя принцип как правовую основу, предлагаем рассмотреть его через призму категории "источник права". Стоит учитывать, что в научной и учебной литературе источниками права традиционно считают нормативные правовые акты, санкционированные обычаи и судебные (или административные) прецеденты.[5] Вместе с тем в последние годы источником права стали называть не только внешнюю форму выражения права, но и социальные предпосылки (общественные отношения), субъекта правотворчества (государства), его деятельность, организационные формы принятия нормативного правового акта (акт волеизъявления, правотворческое решение). Возникшее терминологическое неудобство ученые попытались разрешить, заменив термин "источник" непосредственно термином "форма права". В этом смысле "источник" получил широкое распространение, он достаточно удобен и образно показывает, что нормативный правовой акт содержит правовые нормы и из него, как из источника, берутся сведения о содержании правовых норм. Правомерно ли такое утверждение по отношению к принципу права?
Отметим, что в советской правовой науке принципы права не признавались самостоятельным источником права, в связи с отсутствием собственной формы выражения и обладанием составной формы того акта, в котором они содержатся. Считаем, что в настоящее время данный аспект должен быть пересмотрен. Так, в современном российском праве принципы права нашли свое закрепление в ведущих законодательных актах. В первую очередь, необходимо отметить существенную роль такого источника права как Конституция Российской Федерации, которая практически является воплощением всех ныне известных человечеству принципов. Примечательно, что содержащиеся в ней принципы ложатся в основу построения всех остальных правовых актов, действующих в РФ. Иными словами, в современном законодательстве не принципы обладают составной формой акта, в котором они содержаться, а наоборот, правовой акт строится на основополагающих принципах, которые пронизывают все его содержание. Т.В. Кленова считает, что "принципы права существуют независимо от того, закреплены они или не закреплены в специальных статьях закона. Однако если они не обуславливают содержание и действие законодательно определенных норм, то теряют императивный характер и трансформируются в декларации, а законодательство в свою очередь теряет правовое содержание".[6] В позитивном праве принципами (юридическими принципами) можно считать только такие основные идей, которые прямо или косвенно закреплены в законе. Идеи, не получившие закрепления в законе, остаются началами правосознания, научными выводами (суждение для себя), а не правовыми нормами (суждение для всех)".[7] "Если принципы не выражены в содержании права, то они являются элементами правовой идеологии".[8] Поэтому научные идеи, не получившие закрепления в законе, не будут считаться правовыми принципами. Они не могут регулировать правовые действия и правовые отношения.[9]
Понимание правовых принципов как источника права сформировалось в первую очередь в странах континентального и англосаксонского права, а также в "европейском праве". Принципы права применяются в этих странах в случае неурегулированности отношений законами, обычаями и прецедентами. Указание на применение принципов закрепляется в законодательном порядке. Учитывая, что, в определенном смысле, идет унификация правовых систем, правовая ценность принципов права должна увеличиваться. Большое значение играет и то, что во многих странах признается в качестве источника права прецедент.[10, 11, 12] В таких государствах он основывается на правовых принципах. Известно, что в нашей стране прецедент как источник права не признается.[13] Общепризнанным считается мнение, в соответствии с которым, прецедент не может подменить собой закон, и должен рассматриваться лишь как дополнение к закону, как вторичный источник.
Согласимся с мнением А.Л. Захарова, который считает, что признание правовых принципов источниками права будет правомерным. В таком качестве они проявляют себя, во-первых, в случае пробелов в праве, когда необходимо применение аналогии в праве, и, во-вторых, когда необходимость принятия нормативного акта прямо вытекает из принципов права.[1]
В любой системе права без особых трудностей можно выявить некоторые пробелы. Это в большей степени зависит от стремительно развивающихся и вновь возникающих общественных отношений. Право всегда было нацелено на регулирование наиболее типичных форм поведения человека в обществе. При этом развитие общественных отношений приводит к тому, что в обществе возникают нетипичные, новые отношения, которые законом не урегулированы. При этом, как мы уже отметили, в данной ситуации уместно использовать принцип права в качестве аналогии. Под аналогией права следует понимать "решение на основе общих начал и смысла законодательства".[14] При этом отсутствует конкретная норма для урегулирования спорных отношений. При аналогии права принципы выполняют непосредственную регулирующую функцию и выступают единственным нормативно-правовым основанием правоприменительного решения.[15]
Ряд ученых придерживаются мнения, что понимание принципов права, сформировавшееся в развитых зарубежных странах, приемлемо и для России. В этом будет заключаться аналогия права, применимая и для нашего государства. Использование передового опыта других государств в данной сфере, возможно, выведет систему принципов права на новый уровень и позволит переосмыслить роль принципа как источника права. Однако такое заимствование из зарубежного права должно происходить с обязательным учетом особенностей правовых систем различных государств: "хотя принципы права не всегда обладали достаточной четкостью и стабильностью содержания, в российских условиях, когда реформируемая правовая система нередко отстает от потребностей общества, они могли бы стать средством ее корректировки, способствуя тем самым "подчинению права велениям справедливости".[16]
Использованные источники
1. Захаров А.Л. Межотраслевые принципы права. Дис. ... канд. юрид. наук. М.: РГБ. 2003. - С. 53, 65.
2. КожевниковС.Н., Кузнецов А.П. Общеправовые и отраслевые принципы: сравнительный анализ // Юрист. 2002. № 4. - С. 64.
3. Яковлев В.Ф. Экономика. Право. Суд. М.: МАИК "Наука / Интерпериодика". 2003. - С. 34.
4. Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т. Т. I. М.: Юрид. Лит. 1981. - С. 98.
5. Проблемы теории государства и права. М.: Юрид. литература. 1987. - С. 329.
6. Кленова Т.В. Кодификация и текущее уголовно-правовое регулирование. Самара, 1995. - С. 34.
7. Громов Н.А., Николайченко В.В. Принципы уголовного процесса, их понятие и система // Государство и право. 1997. № 7. - С.33.
8. Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 1. М., 1982. - С. 98.
9. Полянский Н.Н. Вопросы советского уголовного процесса. М., 1956. - С. 83-84.
10. Бойцова В.В., Бойцова Л.В.Судебный прецедент: Зарубежный опыт и российские перспективы // Юрист. 1999. № 10. - С. 5-9.
11. Богдановская И.Ю. Прецедентное право. М., 1993. - С. 52.
12. Максимов А.А. Прецедент - один из источников английского права // Государство и право. 1995. № 4. - С. 97-103.
13. Зивс С.Л. Источники права. М., 1981. - С. 190-191.
14. Бабаев В.К. Теория государства и права, Учебник. М.: Юристъ. 2002. - С. 455.
15. Теория государства и права / Под ред.Г.Н. Манова. М., 1995. - С. 104.
16. Теория государства и права / Под ред. В.М. Корельского, В.Д. Перевалова. М., 1997. - С. 392-393.
ИНСТИТУТ МИРОВОГО ГРАЖДАНСТВА: ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПРИВИЛЕГИИ ИЛИ ЮРИДИЧЕСКАЯ ФИКЦИЯ
Гребенникова К.В.
Южно-Российский государственный университет экономики и сервиса, Россия
(социально-гуманитарный факультет, 4 курс)
Науч. рук.: Л.А. Спектор, к.юрид.н., доцент
"Дорогой друг и попутчик на нашей земле, сам факт Вашего рождения практически делает Вас Гражданином Мира. Регистрация в качестве гражданина Всемирного Правительства Граждан Мира не требует от Вас нарушать какие-либо принятые ранее обязательства, и Вы присоединяетесь к быстрорастущему суверенному составу, который заинтересован в установлении социальной, экономической и политической справедливости во всем мире в соответствии с основными моральными кодексами всех главных религий, с основными правами человека и научными принципами организации". [1]
Эти слова принадлежат Гарри Дэвису, Мировому координатору Всемирного Правительства. Во время второй мировой войны летчик военной авиации Гарри Дэвис побывал в немецком концлагере. После освобождения в 1945 году он стал свидетелем работы по созданию ООН. На создание ООН Дэвис смотрел скептически, поскольку считал: две мировые войны показали, что не будет всемирного порядка, пока есть суверенные национальные державы, считающие свой закон выше законов других стран. Новый мировой порядок, по мысли Дэвиса, мог быть установлен, только если будет создано мировое правительство. Г. Дэвис призвал ООН превратиться в такое правительство. Тысячи людей разных национальностей, среди них Альбер Камю, Альберт Эйнштейн, Альберт Швейцер, поддержали Г. Дэвиса. Однако ООН не решилась принять эту идею. 25 мая 1948 года Гарри Дэвис торжественно отказался от американского гражданства и объявил себя гражданином мира. В 1949 году он основал Международный Регистр Граждан Мира, в котором к настоящему моменту зарегистрировались более 750 тысяч человек из 150 стран мира. 4 сентября 1953 года в Эллсуорте, штат Мен, Дэвис торжественно объявил о создании Мирового Правительства Граждан Мира (МПГМ), основанного на признании фундаментальных прав человека. В январе 1954 года Дэвис создал Всемирную Службу Властей (World Service Authority - WSA), административный орган, который имеет право выдавать паспорта, удостоверения личности лицам без гражданства, беженцам, перемещенным лицам, а также всем, кто разделяет идеалы Гражданина Мира. WSA, расположенная в Вашингтоне, к настоящему моменту выдала более 300 тысяч паспортов.
При создании WSA Дэвис декларировал: "Всемирное правительство Граждан Мира представляет Вас и Ваши нужды на глобальном уровне. Оно выдает: паспорта и удостоверения граждан мира, удостоверения личности, метрические свидетельства и свидетельства о бракосочетании, написанные на семи языках мира. [1] Все это выражает Ваши человеческие права, узаконенные Всеобщей Декларацией прав человека". Действительно, в контексте обсуждения мирового гражданства, ст. 13 Декларации гласит: "Каждый человек имеет право свободно передвигаться и выбирать себе местожительство в пределах каждого государства"; а согласно ч.2 данной статьи Декларации "Каждый человек имеет право покидать любую страну, включаю свою собственную, и возвращаться в свою страну". [2] На основании данных статей Движение граждан мира, возникшее в поддержку права человека на свободный выбор места проживания и права свободного пересечения границ государств, превратилось в институт регулирования передвижения граждан по всей планете, составляющий в этой сфере конкуренцию многим серьезнейшим международным организациям, таким как ООН, правительство эмиграции, Мальтийский орден, Церковь Всеобщей жизни и т.д.
Гражданином Мира может стать любой человек, который родился и еще жив и который разделяет идеалы "всеобщего интереса", основанные на трех принципах: одно совершенное добро, одна Земля и одно человечество, которые и составляют основу Мирового закона.
Паспорт Гражданина Мира печатается на семи языках: на языках стран - постоянных членов Совета Безопасности ООН - английском, французском, русском, китайском, а также на испанском, арабском и эсперанто. В паспорт вносятся данные о владельце (имя, фамилия, дата и место рождения, рост, цвет глаз, профессия); в него могут быть внесены сведения о детях младшего возраста, сведения о медицинском страховании, освидетельствованиях и прививках, о месте работы; в нем могут быть указаны номер национального паспорта и водительского удостоверения; 29 страниц оставлено для виз. Паспорт Гражданина Мира политически нейтрален, поэтому он служит превосходным удостоверением личности, особенно в тех ситуациях, когда по какой-либо причине хотелось бы не называть свое гражданство.
Для получения документов международной категории необходимо заказать и заполнить анкету стандартного образца, обратившись письменно по адресу: 1012 - 14ТН STREET, N.W. SUITE 1106 - CONTINENTAL BLDG. WASHINGTON, DC 20005 USA, телефон организации (202) 638-2662. Оформление всемирного паспорта, выдаваемого сроком на 3 года, стоит 35 $ США. Оформление всемирного паспорта, выдаваемого сроком на 8 лет - 60 $ США. Полный пакет документов, включая оплату почтовых расходов, обойдется в 68$ США. [1]
Несмотря на то, что все страны - члены ООН - подписали Всеобщую Декларацию Прав Человека, допускающую в духе статьи 13 свободу передвижения и выбора местожительства, почти повсеместная практика визового контроля и видов на жительство фактически является нарушением прав человека. Признание того или иного документа зависит не от организации, выдавшей его, а от учреждения, принимающего его. Пять стран признали паспорт Гражданина Мира на правительственном уровне: Эквадор, Мавритания, Буркина Фасо, Того и Замбия. Еще 130 стран, включая Россию (и бывший Советский Союз), США, Канаду, Францию, Китай, признают его от случая к случаю. При этом WSA официально не может гарантировать, что те страны, которые ставили визу в паспорте ранее, будут делать это в будущем.
Какие же дополнительные привилегии, помимо безвизового пересечения ряда границ, приобретает обладатель мирового гражданства в отличие от граждан одного государства? Главный ответ на этот вопрос таит в себе очередную возможность для легального игнорирования действующего законодательства сразу нескольких государств. По юридической сущности Гражданин Мира в любом государстве считается туристом, который не подвержен действию налогового законодательства, а также весьма проблематично может быть привлечен к какого-либо рода юридической ответственности. "Профессиональные" Граждане мира разделяют свою жизнь по пяти правовым аспектам, которые принято называть флагами. Флаг 1: паспорт и гражданство. Основной паспорт и гражданство должны быть от такой страны, которая не интересуется своими гражданами, проживающими работающими за её пределами. Двойное или множественное гражданство - краеугольный камень безопасности. Граждане мира стремятся получить как можно больше паспортов и видов на жительство. Именно эти документы спасали множество жизней во времена войн и политических репрессий.
Флаг 2: деловая база. Этими словами называют места получения прибыли Граждан Мира. Они, что естественно, не совпадают с местами официального проживания и работы гражданина. Как правило, это места низкими арендными ставками, беспроцентными ссудами, налоговыми отсрочками и т.д. для определённого рода бизнеса. Например, в этом отношении для деятельности в сфере финансов и страхования наиболее привлекательны Лондон, Токио и Нью-Йорк.
Флаг 3: место проживания и юридический адрес. Этими местами для "профессиональных" Граждан Мира являются убежища от налогов с хорошими системами связи, предпочтительно с конфиденциальностью банковских вкладов и отсутствием угрозы войн и революций. В этом плане наиболее привлекательны Монако, Андорра, Бермуды и Багамы.
Флаг 4: управление средствами. Это места, откуда ценными бумагами, активами и коммерческими делами Гражданина Мира можно управлять по доверенности. Требованиями являются наличие высококвалифицированных финансовых менеджеров, конфиденциальность банковских вкладов и отсутствие налогообложения лиц, не проживающих в стране или не являющихся гражданами. Одно из лучших мест, где можно водрузить четвертый флаг, - Лихтенштейн. Подойдут также Австрия, Люксембург, Швейцария, Нью-Йорк и Лондон.
Флаг 5: "игровые площадки". Это и есть места фактического времяпровождения Граждан Мира. Главное требование к ним - качество жизни. Обычно из-за законодательных ограничений относительно срока пребывания физического лица до момента зачисления его в категорию постоянно проживающих с взиманием налогов необходимо иметь от двух до четырех "игровых площадок". Как бы то ни было, в большинстве случаев Граждане Мира предпочитают проводить в определенной стране не более 90 дней в году. [3]
Итак, институт мирового гражданства появился для защиты прав граждан на свободу передвижения и выбор места проживания, провозглашенных Всеобщей Декларацией прав человека и признанных безусловными мировым сообществом. Несомненно, для стран с закоснелым миграционным законодательством и жесткими таможенными режимами данный институт выполняет свои идеально провозглашенные функции. Кроме того, самоощущение в контексте мирового сообщества за столь низкую стоимость становится модной тенденцией. Однако, теряется сама сущность гражданства в форме устойчивой правовой связи человека с государством. Так называемые "профессиональные" Граждане Мира используют пробелы в законодательстве, чтобы в максимальном количестве государств реализовать свои права и уклониться от исполнения своих обязанностей. Поэтому необходимо международное признание института мирового гражданства в контексте его официально провозглашенных целей и задач, а также разработка единого законодательства, синхронно выполняемого всеми странами-участниками мирового сообщества.
Использованные источники
1. http://www.worldservice.org - официальный сайт WSA
2. http://www.un.org/russian - тексты учредительных документов и важнейших принятых документов ООН
3. http://www.citizenship.ru
4. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 года)// Российская газета - 25.12.1993 - № 237
5. Федеральный закон от 31.05.2002 года № 62-ФЗ "О гражданстве Российской Федерации"// Российская газета - 05.06.2002 - № 100
КОСВЕННЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА СОБЫТИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
Давыдова Е.В.
Невинномысский институт экономики, упрвления и права, Россия
В эту группу включаются доказательства, устанавливающие объект и объективную сторону, то, что часто называют "самый факт совершения преступления". Среди них, прежде всего, необходимо выделить доказательства наличия преступного деяния и стадии его осуществления.
Доказательства наличия преступления далеко не всегда бывают очевидными. В делах о наиболее опасных преступлениях - убийствах, коррупции, преступлениях в области экономики и финансов, совершаемых организованными преступными группами, и других - в качестве таких доказательств выступают сведения, лишь косвенно свидетельствующие о том, что преступное событие произошло. Особенно часто с такими доказательствами следователю и суду приходится встречаться в делах об убийствах, связанных с исчезновением потерпевшего. Отсутствие у исчезнувшего причин скрываться, неожиданность и внезапность исчезновения, обнаружение вещей или документов исчезнувшего в таких местах, где они не могли и не должны были находиться, а также обнаружение в доме исчезнувшего тех вещей, которые он обязательно должен был взять с собой (или надеть на себя) при уходе или выезде из дома, - вот данные, чаще всего фигурирующие в качестве доказательств события преступления по такого рода делам.
В делах о должностных преступлениях доказательствами этой группы являются сведения о незаконно принятых решениях о выдаче лицензий, предоставлении всякого рода льгот и преимуществ, продаже за бесценок государственного имущества и т. п.
Каждое умышленное преступление включает в себя несколько этапов: подготовку к преступлению, совершение преступления, использование его результатов и сокрытие его следов. Некоторые из этих этапов (второй и четвертый) свойственны и неосторожным преступлениям. Разумеется, подобное разграничение этапов преступления носит несколько условный характер, и доказательства, относящиеся к одному из этапов, могут в то же время указывать и на фактические обстоятельства другого этапа. Однако это лишь подтверждает наличие объективной связи данных групп доказательств, а в интересах полноты и всесторонности исследования дела такое деление представляется необходимым.2
Доказательства подготовки к преступлению - это сведения, свидетельствующие о создании условий, благоприятствующих совершению преступления, подготовке орудий преступления, выборе времени, места и обстановки для совершения преступления и т. д. В зависимости от характера преступления эти сведения могут быть самыми разнообразными. Обычно ими являются данные, свидетельствующие о выборе объекта и условий, о подготовке орудий и средств совершения преступления. К числу доказательств подготовки к преступлению следует отнести и сведения о фактах, указывающих на преступные намерения обвиняемого (угрозы, высказывания о предполагаемом способе преступления и т. п.).
Косвенные доказательства этой группы могут выступать и в негативной форме. Например, доказательством подготовки к детоубийству нередко служат данные об отсутствии в доме родившей женщины, каких бы то ни было вещей, предназначенных для новорожденного и ухода за ним. Это указывает на наличие заранее обдуманного намерения избавиться от ребенка.
Доказательства сокрытия преступления также играют важную роль в установлении преступного события. Уже сам факт сокрытия какого-либо события указывает, с одной стороны, на наличие этого события, с другой - на противоправный его характер. Подобные доказательства бывают обычно весьма многочисленными и весьма разнообразными по характеру. К ним относятся и сведения о тайном захоронении, расчленении или попытках уничтожения трупа жертвы, попытках уничтожить следы или вещественные доказательства преступления и попытках инсценировать непреступное событие (например, самоубийство) и многие другие. Способы обнаружения таких доказательств подробно описаны в криминалистической литературе, посвященной методике расследования отдельных видов преступлений.
Доказательства способа совершения преступления имеют чрезвычайно важное значение. Они определяются, прежде всего тем, что способ преступления является обстоятельством, подлежащим доказыванию по всем без исключения делам. Значение этой группы доказательств особенно возрастает в тех делах, где установление способа является решающим для раскрытия всех остальных обстоятельств преступления. К числу таких преступлений относятся прежде всего преступления в сфере экономики, компьютерные преступления, присвоения и растраты, мошенничество и др.
Характер косвенных доказательств способа совершения преступления определяется видом преступления и его криминалистической характеристикой. В качестве таких доказательств могут выступать самые разнообразные данные. Например, обнаружение яда в органах и тканях человеческого тела, атипичной странгуляционной борозды на шее трупа, остатков взрывного устройства, дополнительных следов выстрела и т. д. - указывает на способ убийства. Установление фиктивности документа указывает на способ совершения должностного преступления; обнаружение зажигательных приспособлений или их остатков - на способ поджога и т. д. Обобщенные данные о типичных для каждой категории дел косвенных доказательствах способа преступления разрабатываются криминалистической методикой расследования, которая в значительной своей части базируется как раз на изучении способов совершения преступлений.
Поскольку способ преступления представляет собой совокупность действий, направленных на совершение и сокрытие преступления, доказательства способа, как правило, устанавливают и наличие преступления.
Доказательства времени совершения преступления также очень часто бывают косвенными. В их обнаружении играет большую роль знание и выявление хронологических связей между доказательствами и отдельными обстоятельствами преступления. Существует, например, совершенно определенная хронологическая связь между появлением и степенью развития трупных явлений и временем наступления смерти. Именно эта связь во многих случаях дает возможность с необходимой точностью определить время совершения убийства. На время совершения преступления могут указывать и многие другие данные, самые различные по характеру.
Место совершения преступления также нередко устанавливается косвенными доказательствами. Ими могут быть зафиксированные при осмотре следы рук, ног и транспортных средств преступника, аналогичные следы потерпевшего, а также следы его крови, различного рода следы борьбы, предметы, принадлежащие преступнику и т.п. Для определения места совершения преступления имеют значение и негативные обстоятельства, которые иногда указывают на то, что преступление совершено не в том месте, где обнаружены основные связанные с ним объекты. Обычно в качестве косвенных доказательств места совершения преступления выступают вещественные доказательства.
Доказательства последствий преступления в тех случаях, когда эти последствия связаны с причинением физического или имущественного вреда потерпевшему, чаще всего бывают прямыми (например, заключение эксперта о степени тяжести телесных повреждений, о размере имущественного ущерба). В таких случаях центр тяжести доказывания переносится на установление причинной связи между действиями (бездействием) обвиняемого и наступившими последствиями, а это уже осуществляется косвенными доказательствами с использованием всех методов выявления причинной связи между явлениями. На основании косвенных же доказательств делается вывод о причинении морального вреда потерпевшему.
Установление объекта преступления осуществляется только косвенным путем. На это указывает В. Н. Кудрявцев: "Если субъект преступления непосредственно предстает перед судом, объективная сторона деяния, как правило, фиксируется в показаниях свидетелей, обвиняемого, потерпевшего и даже субъективная сторона преступления нередко находит отражение в показаниях обвиняемого, то об объекте преступления приходится судить, лишь на основании остальных признаков содеянного".3 Между тем есть преступления, которые различаются между собой только по объекту, да и в других случаях разграничение преступлений по объекту представляет известные трудности.4 Этим и определяется значение данной группы косвенных доказательств.
Среди доказательств события преступления имеются группы, использующиеся для установления тех обстоятельств предмета доказывания, выяснение которых необходимо не по всем делам, а лишь по отдельным их категориям - в зависимости от характера преступления и конкретных обстоятельств его совершения. прежде всего, следует упомянуть доказательства, относящиеся к личности потерпевшего. Они часто используются для установления события преступления в таких, например, сложных для расследования и судебного разбирательства делах, как убийство, изнасилование и др.
Так, в делах об убийствах, замаскированных под самоубийство, в качестве доказательств подобного рода обычно выступают сведения о жизнерадостном, жизнелюбивом характере погибшего, отсутствии у него каких бы то ни было поводов к самоубийству, наличии реальных жизненных планов на будущее (например, завершить начатый труд, постройку дома и т.п.). Такую же роль играют и данные, свидетельствующие о полном физическом и психическом здоровье потерпевшего.
В делах об изнасиловании, когда преступление совершается без сопротивления потерпевшей в силу ее беспомощного состояния, слабоумия или душевной болезни, сведения о пребывании потерпевшей в таком состоянии служат одним из косвенных доказательств события преступления. Выяснение тех или иных свойств личности потерпевшего необходимо для установления события и некоторых других преступлений (см. ст. 124, 125, 133, 134, 163 УК РФ и др.).
Доказывание специальной противоправности деяния, по общему правилу, трудностей не вызывает и осуществляется обычно с помощью доказательств, содержащихся в документах и заключениях экспертов. Сложнее обстоит дело с доказыванием двух следующих групп обстоятельств.
Доказательствами необходимой обороны устанавливается обширный круг обстоятельств, устанавливающих условия правомерности обороны: наличие и характер посягательства на общественные интересы, личность и права обороняющегося или другого лица; реальность этого посягательства; факт причинения вреда нападавшему, характер и размеры этого вреда; наличие и характер государственного, общественного или личного интереса, против которого было направлено посягательство и др.5 Необходимо учитывать не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей обороняющемуся, его силы и возможности по отражению нападения (количество нападавших, их возраст, физическое состояние, наличие оружия, место и время посягательства и другие обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося). В соответствии с недавним (декабрь 2003 г.) дополнением ст. 37 УК РФ нужно выяснить, было ли посягательство неожиданным для оборонявшегося, и мог ли он в связи с этим объективно оценить степень опасности и характер посягательства. Большинство этих обстоятельств устанавливается только косвенными доказательствами. Значение этой группы косвенных доказательств становится понятным, если учесть, что необходимая оборона - это не просто факт действительности, который могли непосредственно воспринимать и затем воспроизвести в своих показаниях свидетели-очевидцы, потерпевший или обвиняемый, а сложное юридическое понятие, вывод, о наличии которого может быть сделан только на основе совокупности косвенных доказательств.
Аналогичное значение имеют и доказательства наличия крайней необходимости. Они также устанавливают явление, которое нельзя наблюдать непосредственно и которое включает в себя достаточно широкий круг фактических обстоятельств: наличие и характер источника опасности, реальность ее; наличие и характер коллективного или индивидуального правомерного интереса, подвергавшегося опасности; невозможность при данных обстоятельствах устранить опасность иными средствами; соотношение причиненного и предотвращенного вреда.6 Сведения, на основе которых устанавливаются все эти обстоятельства, являются в подавляющем большинстве своем косвенными доказательствами данной группы.
Принятие нового Уголовного кодекса Российской Федерации сделало необходимым включение в класс доказательств события преступления еще нескольких групп, встречающихся лишь в отдельных категориях уголовных дел. Это прежде всего доказательства факта причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление. Ими устанавливаются: лицо, совершившее преступление; цель задержания этого лица с причинением ему вреда - доставление его органам власти и пресечение возможности совершения им новых преступлений; невозможность задержания данного лица без причинения ему вреда и др.7
В этой же группе находятся доказательства наличия физического или психического принуждения к совершению преступления. К их числу следует отнести показания обвиняемых и свидетелей, письма и записки с требованиями и угрозами, иногда - заключения экспертов и иные данные, которыми устанавливаются, во-первых, наличие принуждения и его характер, а во-вторых, утрата или ограничение возможности лица руководить своими действиями.
Аналогичную роль играют и доказательства исполнения приказа или распоряжения при причинении вреда охраняемым уголовным законом интересам. Этими доказательствами устанавливаются факт наличия обязательных для лица приказа или распоряжения, а также то обстоятельство, что для данного лица они не были заведомо незаконными. В качестве доказательств этой группы выступают, во-первых, документы, в которых зафиксированы соответствующие приказ или распоряжение; показания лица, отдавшего приказ; показания свидетелей, потерпевших и обвиняемых и др.
Самостоятельную группу образуют доказательства наличия обоснованного риска. Ими устанавливается, во-первых, наличие такого риска при достижении общественно полезной цели, а во-вторых, то обстоятельство, что указанная цель не могла быть достигнута не связанными с риском действиями и что лицо, допустившее риск, предприняло достаточные меры для предотвращения вреда охраняемым уголовным законом интересам.
Доказательства стадии развития преступления призваны установить обстоятельства, разграничивающие приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление. Эта группа доказательств в значительной своей части также представлена косвенными доказательствами.
Таковы основные группы косвенных доказательств, образующих первый их класс - доказательства события преступления.
К ПРОБЛЕМЕ ПОНЯТИЯ ГРАЖДАНСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Данилкин В.В.
Орловская региональная академия государственной службы, Россия
С момента издания Декрета ВЦИК от 23(10) 1917 года "Об уничтожении сословий и гражданских чинов" в котором говорилось о том, что для всего населения России устанавливается наименование граждан Российской республики, появилась проблема, связанная с определением гражданства.
В научной среде существуют различные подходы и научные взгляды, которые являются достаточно противоречивыми и вызывают определённые споры о данном правовом явлении.
Одним из первых, кто попытался дать определение гражданства, был учёный Кишкин С.С. При этом учёный Кишкин С.С. считает, что "очень трудно дать более или менее удовлетворительное, не только определение, но хотя даже описание понятия гражданства, но при этом под гражданством он понимал "личную связь индивида с государством, обуславливающую возможность определяемости данного лица всеми элементами правовой и политической системы страны".1, с. 4-6 Поскольку в советский период времени органы власти рассматривали гражданство через категорию принадлежность и тем самым закрепили примат государства над человеком, что являлось характерным для того времени, поэтому большинство учёных- юристов стали поддерживать данную позицию. Например, А.И. Денисов и М.Г. Кириченко высказывают мнение, что "советское гражданство означает принадлежность лица к советскому государству, выражающуюся в распространении на данное лицо законов этого государства".2, с.137
Следует сказать, что со сторонниками данного подхода нельзя согласиться, поскольку "односторонность и ограниченность такого понимания гражданства состоит в том, что его определение лишь как принадлежность лица к данному государству сводит сущность этого института к однобокой зависимости личности от государства, подчёркивает её подчинённость этому государству и не выражает двусторонний характер отношений гражданства, налагающих соответствующие права и обязанности как на личность так и на государство".3. с.149
Действительно определение гражданства через принадлежность вызывает определённые споры среди ученых-юристов. В науке получил распространение и другой подход к определению гражданства.
Основоположником нового подхода стал Д.Л. Златопольский, который считает, "что гражданство есть устойчивая правовая связь лица с государством, определяющая его правовое положение не только внутри государства, но и вне его, в международном общении".4, с.245 В науке также существует мнение, что в гражданство как устойчивую правовую связь необходимо включать и политический компонент. Позицию о политической связи личности с государством достаточно чётко обосновал С.А. Комаров. Он считает, что "предметом политико-правовой связи выступает отношение личности к государству. Функциональное свойство политико-правовой связи проявляется в том, что через неё личность приобретает тот или иной комплекс прав, свобод и обязанностей, а утрата такой связи означает для личности изменение всего комплекса правового статуса (прав, свобод и обязанностей), индифферентное отношение как личности к государству, так и государства к личности".5, с.20
Но имеются и противники данного подхода утверждающие, что не стоит включать политический компонент в определение гражданства.
Действительно, на наш взгляд нельзя отрицать наличие политического компонента в гражданстве, но при этом в гражданстве прослеживаются и другие факторы, которые влияют на развитие гражданства. Так согласно пункту "а" части 2 статьи 13 Федерального закона "О гражданстве РФ" лицу желающему получить гражданство срок проживания на территории РФ сокращается до одного года при наличии у лица высоких достижений в области науки, техники и культуры; обладание лицом профессией либо квалификацией, представляющими интерес для Российской Федерации. Следовательно, привлечение в нашу страну людей способных принести пользу РФ в её дальнейшем развитии говорит об экономическом и культурном факторе гражданства.
Среди учёных-правоведов имеется и другое мнение, которое объединяет категории "принадлежность" и "правовая связь". С.В. Черниченко полагает, что "разница между понятием специфической правовой связи лица с государством и понятием принадлежности к государству неуловима".6, с.6
Таким образом, на основании проведённого анализа, можно говорить о специфических признаках понятия гражданства таких как:
-наличие правовой связи между гражданином и государством;
-устойчивость связи;
-совокупность взаимных прав и обязанностей.
Следовательно, содержание правоотношений связанных с гражданством исходит из приоритета общечеловеческих ценностей, что в свою очередь означает признание человека и государство равноправными партнёрами, которые наделены взаимными правами, обязанностями и ответственностью, что соответствует нормам Конституции Российской Федерации о правовом статусе личности и нормам Федерального закона о гражданстве. Исходя из сказанного, мы считаем, что существующее определение гражданства, закреплённое в статье 3 Федерального закона "О гражданстве Российской Федерации" как устойчивая правовая связь лица с РФ, выражающаяся в совокупности их взаимных прав и обязанностей, не только не способствует признанию и уважению прав и свобод гражданина, но и не предполагает наступление ответственности государства и гражданина в случае их нарушения, что противоречит современным взаимоотношениям человека и государства. Поэтому нормативное определение гражданства мы предлагаем изложить в следующее редакции:
Гражданство Российской Федерации это устойчивая правовая связь лица с Российской Федерацией, выражающаяся в совокупности их взаимных прав, обязанностей , а также взаимной ответственности государства и гражданина. Использованные источники
1.Кишкин С.С. Советское гражданство./Под ред. В.И. Яхонтова/ Москва. НКЮ РСФСР. 1925.-97с.
2. Денисов А.И., Кириченко М.Г. Советское государственное право. Москва. Госюриздат. 1957.-335с.
3. Енгибарян Р.В., Тадевосян Э.В. Конституционное право. Москва. Юрист. 2000.-492с.
4. Златопольский Д.Л. Государственное устройство СССР. Москва. Госюриздат. 1960.-300с.
5. Комаров С.А. Личность в политической системе Российского общества. Саранск. Изд-во Мордовского Университета. 1995.-208с.
6.Черниченко С.В. Международно-правовые вопросы гражданства. Москва. Международные отношения. 1968.-160с.
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИНЦИПА СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ ПРИ ПЕРЕСМОТРЕ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ В СУДАХ НАДЗОРНОЙ ИНСТАНЦИИ
Демидова Е.Т.
Самарский институт бизнеса и управления, Россия
В Конституции РФ (ч. 3 ст. 123) закреплено, что судопроизводство в Российской Федерации осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Исходя из того, что принцип состязательности является формообразующим принципом уголовного процесса, можно заключить, что расширение состязательных начал российского уголовного процесса - не просто одно из основных направлений, а суть его реформы. Одним из элементов принципа состязательности, организующим деятельность вышестоящих судебных инстанций, является правило: judex ne eat ultra petita partium - суд не может выйти за рамки требований сторон. Названное правило служит критерием, определяющим пределы прав вышестоящих судов, в которых, как известно, уголовное дело может проверяться либо в полном объеме (ревизионный порядок), либо в объеме требований, указанных в жалобе стороны. Ревизионный порядок рассмотрения уголовного дела стоит, прежде всего, на защите государственных интересов, в то время как проверка дела в пределах жалобы означает выражение интересов частноправовых.
На современном этапе развития уголовного судопроизводства, в условиях приоритета интересов личности над интересами государства (ст.2, 18, 46, 52 Конституции РФ), представляется нелогичным предоставление вышестоящему суду права пересматривать уголовное дело в ревизионном порядке. Ревизионное начало пересмотра уголовных дел в вышестоящих судах противоречит принципу состязательности, включающему в себя условие диспозитивного усмотрения сторон для защиты своих интересов в вышестоящих судах, следовательно, противоречит сущностным моментам процессуальной формы. В действующем УПК законодатель не отказался полностью от ревизионного пересмотра уголовных дел в вышестоящем суде. Согласно ч.ч.1 и 2 ст.410 УПК надзорные жалоба или представление являются, как и в советском уголовном процессе, лишь поводом для того, чтобы суд имел возможность рассмотреть дело в полном объеме и в отношении всех осужденных. Между тем, анализ отдельных норм УПК, регулирующих порядок пересмотра уголовных дел в судах надзорной инстанции, позволяет констатировать, что законодатель стремиться "усидеть на двух стульях", то есть, с одной стороны, соблюсти требования принципа состязательности, а с другой стороны, сохранить ревизионное начало надзорного производства как "средство диктата государственной воли по надзору и управлению судами нижестоящих инстанций в целях... реализации публичной судебной политики". Так, одним из возможных решений, выносимых судами надзорной инстанции, является решение об оставлении надзорных жалобы или представления без удовлетворения, а обжалуемых судебных решений - без изменения (п. 1 ч. 1. ст. 408 УПК).
Формулировка указанного решения соответствует принципу состязательности, одним из элементов которого, как было сказано, является ограничение пределов пересмотра судебных решений в вышестоящем суде требованиями сторон, заявленными в жалобе (представлении). Подобное решение должно выноситься судом надзорной инстанции в том случае, если суд, проверив доводы жалобы или представления и материалы уголовного дела, придет к одному из выводов: 1) ошибки, на которые указано в жалобе или представлении, отсутствуют; 2) указанные ошибки имеют место, однако суд надзорной инстанции не вправе их исправить.
Однако действие ревизионного порядка пересмотра уголовных дел в суде надзорной инстанции обнаруживает случаи, когда суд оставляет надзорные жалобу или представление без удовлетворения, изменяя или отменяя при этом обжалованное судебное решение. Причины вынесения такого решения в том, что суд, не обнаружив ошибок, на которые указано в жалобе или представлении, устанавливает наличие иных ошибок, допущенных при производстве по данному делу. Поскольку законом не предусмотрена возможность одновременного отказа в удовлетворении надзорных жалобы или представления и отмены или изменения судебного решения, то надзорная инстанция при вынесении таких решений ссылается на те пункты ст. 408 УПК, которые предусматривают отмену или изменение соответствующих судебных решений. Судом надзорной инстанции выносятся также решения о частичном оставлении надзорных жалобы или представления без удовлетворения. Другими словами, надзорное ходатайство удовлетворяется в одной части с последующим изменением или отменой судебного решения и оставляется без удовлетворения - в другой. При вынесении решений о частичном удовлетворении надзорных жалобы или представления надзорная инстанция также ссылается на пункты ст. 408 УПК, которые предусматривают отмену или изменение соответствующих судебных решений. Суммируя сказанное, можно заключить, что формулировка п. 1 ч. 1 ст. 408 УПК не согласуется с ревизионным порядком пересмотра. Буквальное толкование данной нормы приводит к выводу, что она соответствует принципу состязательности: не установив для отмены судебных решений оснований, указанных в жалобе (представлении) сторонами, суд оставляет их без удовлетворения, не пересматривая других решений, имеющихся по данному уголовному делу. Однако, как показывает практика, возможны следующие варианты решения надзорной инстанции об оставлении надзорных жалобы или представления без удовлетворения: 1) оставить надзорные жалобу или представление без удовлетворения, отменить приговор, определение или постановление суда и все последующие судебные решения и прекратить производство по данному уголовному делу; 2) оставить надзорные жалобу или представление без удовлетворения, отменить приговор, определение или постановление суда и все последующие судебные решения и передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение; 3) оставить надзорные жалобу или представление без удовлетворения и внести изменения в приговор, определение или постановление суда. Таким образом, позиция законодателя по исследуемой проблеме достаточно противоречива в сущностных моментах процессуальной формы пересмотра уголовных дел в вышестоящих судах. Для того чтобы устранить указанные противоречия в нормативном регулировании надзорного производства и привести его в соответствие принципу состязательности представляется необходимым высказать некоторые размышления по вопросу об элементах производства в вышестоящем суде. Как известно, деятельность вышестоящего суда направлена на обнаружение и устранение судебных ошибок в целях защиты прав личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства. Очевидно, для того чтобы установить наличие или отсутствие ошибки (ошибок) в судебном решении, прежде всего, необходимо существование законного повода для ознакомления с ним. В состязательном процессе таковым является жалоба одной из сторон или представление прокурора. При наличии законного повода суд приступает к исследованию обжалованного судебного решения. Целью такого исследования является обнаружение ошибок или констатация их отсутствия. В результате исследования обжалованного судебного решения вышестоящий суд может придти к выводу, что оно является законным, обоснованным и справедливым. В этом случае суд оставляет такое судебное решение без изменения. Если же вышестоящий суд установит, что обжалованное судебное решение является незаконным, необоснованным или несправедливым, то он, если возможно, должен изменить или отменить его. Полагаем, что деятельность суда по исследованию обжалованного судебного решения в целях обнаружения в нем ошибок или констатации их отсутствия можно обозначить термином "проверка", а по устранению ошибок - "пересмотр". В словаре С.И. Ожегова слово "пересмотреть" означает "рассмотреть заново с целью вынести иное решение" [1]. "Проверить" значит "удостовериться в правильности или ошибочности чего-либо; обследовать с целью надзора, контроля" [1]. Как видно, проверка и пересмотр - это различные виды деятельности вышестоящего суда. Вместе с тем, заметим, что грань, разделяющая их, столь прозрачна, что может приводить к выводу об отсутствии одного из элементов или о соединении их в один. Однако нам представляется такой вывод ошибочным, поскольку указанные виды деятельности отличаются преследуемой целью и содержанием итогового процессуального решения [2]. Так, целью проверки является обнаружение ошибок в судебном решении. Проверка всегда заканчивается оставлением обжалованного судебного решения без изменения. Пересмотр преследует иную цель ─ вынесение нового судебного решения, отменяющего или изменяющего ошибочное. Другими словами, при наличии законного повода вышестоящий суд сначала осуществляет проверку обжалованного судебного решения. Если в ходе такой проверки суд придет к выводу о его ошибочности, то суд отменяет или изменяет его, т.е. пересматривает. Таким образом, производство в вышестоящих судах состоит из следующих элементов: возбуждение соответствующего производства (апелляционного, кассационного, надзорного); проверка обжалованных судебных решений; пересмотр ошибочных судебных решений. При этом наличие всех трех элементов не обязательно. Производство может закончиться проверкой по ряду причин: 1) суд констатировал отсутствие ошибок в проверяемом судебном решении, а, следовательно, и отсутствие оснований к пересмотру; 2) суд обнаружил судебные ошибки, однако, не имея реальной возможности к их исправлению, например, в силу действия принципа запрета поворота к худшему, оставил обжалуемое судебное решение без изменения, т.е. без пересмотра.
Очевидно, что, обнаружив судебную ошибку и не имея возможности к ее исправлению, суд не должен оставлять такую ошибку без внимания, а результаты своей проверочной деятельности без последствий. Нарушения и ошибки, допущенные нижестоящими судами, должны обобщаться и опубликовываться с целью недопущения подобных ошибок в будущем. Тем самым вышестоящий суд будет решать "политическую" задачу - давать разъяснения по вопросам судебной практики.
В современной России задача по обобщению и разъяснению правоприменительной практики приобрела особое значение в связи с принятием УПК. Как отмечает руководитель рабочей группы "Мониторинг введения в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" Е.Б. Мизулина, в ходе мониторинга выявлены факты, связанные с ошибочным применением норм УПК. Причинами указанных ошибок явились: размытость правовой идеологии правоприменителей, стремление приспособить новый УПК к старому привычному порядку судопроизводства, неверное понимание правоприменитетелей смысла и назначения уголовного судопроизводства. Е.Б. Мизулина справедливо отмечает, что необходимым условием обеспечения эффективности уголовного судопроизводства является единообразие в понимании и толковании уголовно-процессуального закона внутри корпоративного сообщества судей, прокуроров, следователей, дознавателей [3].
Вместе с тем, задачу надзорного производства по обеспечению единообразия судебной практики нельзя признать первоочередной. Россия еще только учится демократии, основополагающими элементами которой являются признание и защита прав личности. В нашем обществе происходит возрождение идей правового государства, разделения государственной власти и выделения в ее отдельную ветвь судебной власти, призванной служить инструментом самоограничения государства [4]. Происходящее в течение последнего десятилетия постепенное превращение судебной системы в эффективный механизм разрешения правовых конфликтов и возрастание значения правосудия как средства восстановления и защиты прав и свобод личности свидетельствуют о том, что первоочередной задачей надзорного производства является не обобщение судебной практики, а исправление судебных ошибок в целях обеспечения судебной защиты прав личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства.
Возникает вопрос: возможно ли такое нормативное регулирование надзорного производства, которое позволяло бы эффективно решать и задачу по исправлению судебных ошибок и по обеспечению единообразного понимания и применения закона всеми судами государства, не нарушая при этом принципа состязательности и используя возможности ревизии? Представляется, что достижение такого результата возможно, если в надзорной инстанции принцип ревизии будет действовать лишь при проверке уголовного дела, пересмотр же судебного решения будет осуществляться исключительно в рамках заявленных сторонами требований. Для этого необходимо внести изменения в ст.410 УПК, дополнив ее ч.2-1 следующего содержания: "Суд надзорной инстанции пересматривает уголовное дело лишь в той части, в которой оно обжаловано".
Использованные источники
1. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. Российская академия наук. Институт русского языка им. В.В. Виноградова. 4-е изд., дополненное.- М.: Азбуковник, 1999. - С.510.
2. Любую деятельность характеризуют такие качества, как: цель, средства и результат. Именно этими качествами одна деятельность отличается от другой. См.: Краткий философский словарь / Под ред. А.П. Алексеева.- М., 1997.- С.78.
3. Мизулина Е.Б. Реформа уголовного правосудия в России: год после принятия нового УПК // Судебная реформа и становление правового государства в Российской Федерации (по материалам международной научно-практической конференции) / Под общ. ред. Комаровского В.С., Мизулина М.Ю. - М., 2003. - С.16-23.
4. Судебная власть. Под ред. И.Л. Петрухина. - М., 2003. - С.27.
ПРАВОВАЯ КОЛЛИЗИЯ ПРОХОЖДЕНИЯ ВОЕННОЙ СЛУЖБЫ ПО КОНТРАКТУ В РФ ИНОСТРАННЫМИ ГРАЖДАНАМИ
Дергачева А.А.
Невинномысский институт экономики, управления и права, Россия
В настоящее время в связи с принятием Федерального закона "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" от 11 ноября 2003 года № 141-ФЗ, который вступил в силу 18 ноября 2003 года, на военную службу по контракту в Вооруженные Силы РФ разрешено поступать и иностранным гражданам. В новой редакции Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе" (п. 2 ст. 2) теперь содержится положение о том, что прохождение военной службы осуществляется: "...гражданами по призыву и в добровольном порядке (по контракту); иностранными гражданами - по контракту на воинских должностях, подлежащих замещению солдатами, матросами, сержантами и старшинами в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и органах".
В данном случае по отношению к Конституции Российской Федерации вопрос решен законодателем, мягко говоря, не вполне корректно. Здесь уместно вновь обратиться к конституционно-правовой норме, изложенной в ч. 2 ст. 59 Конституции Российской Федерации: "Гражданин Российской Федерации несет военную службу в соответствии с федеральным законом". Таким образом, нормативно-правовой акт, обладающий высшей юридической силой, совершенно конкретно и однозначно определяет субъект военно-служебных отношений в Российской Федерации - это "гражданин Российской Федерации". Следовательно, законодатель, приняв решение о прохождении военной службы в Российской Федерации иностранными гражданами, определил еще одного субъекта данных правоотношений - иностранного гражданина, чем существенно превысил свои полномочия. Более того, внеся изменения в Федеральный закон "О системе государственной службы Российской Федерации", которыми так же иностранные граждане допускаются к поступлению в Вооруженные Силы Российской Федерации по контракту (ст. 18.1), законодатель создал явную правовую коллизию.[1]
Во-первых, указанным Федеральным законом определено: "Государственная служба Российской Федерации (ст. 1) - профессиональная служебная деятельность граждан Российской Федерации по обеспечению исполнения полномочий: Российской Федерации; федеральных органов государственной власти, иных федеральных государственных органов; субъектов Российской Федерации...", - следовательно, этой правовой нормой определен конкретный субъект данных правоотношений - гражданин Российской Федерации, что полностью соответствует конституционно-правовой норме. В данном законе установлено, что военная и правоохранительная службы являются видами федеральной государственной службы. Таким образом, требования к лицам, которые могут быть допущены к государственной службе, должны быть идентичными. Таким образом, вновь и вновь федеральным законом устанавливается единственный (безальтернативный) субъект правоотношений исполнения обязанностей государственной (в том числе военной) службы - гражданин Российской Федерации. К слову, полностью в соответствии с Конституцией Российской Федерации.
Все изложенное выше показывает, что пока никаких противоречий и коллизий в указанной части нормативно-правового акта нет. Но 11 ноября 2003 года в данном нормативно-правовом акте появилась правовая норма, не укладывающаяся в логическое осмысление указанного Федерального закона.
В нарушение самой структуры и логической последовательности нормативного акта, презрев требования юридической техники, законодатель дополняет главу 3 ("Система управления государственной службой") новой статьей (18.1), которой устанавливает: "В Российской Федерации в соответствии с федеральным законом предусматривается поступление иностранных граждан на военную службу по контракту и прохождение ими военной службы. На указанных граждан распространяются положения настоящего Федерального закона, определяющие правовые основы государственной службы Российской Федерации". Следовательно, устанавливается еще один субъект военно-служебных правоотношений. Таким образом, законодатель противопоставляет одну правовую норму одного и того же нормативно-правового акта другой норме, чем создает явную правовую коллизию. При этом, не просто позволяя вольно интерпретировать юридическую характеристику субъекта данных правоотношений, а по сути дела определяя еще одного субъекта регулируемых общественных отношений.
Данным некорректным способом внесения изменений в нормативный акт законодатель пренебрегает такими внутренними свойствами права, как специфическая структура (строение) правовых норм и юридическая техника их внешнего оформления, нарушает неотъемлемую черту права - формальную определенность, т.е. точность, четкость, емкость, стабильность правовой норм[2]. Здесь уместно уточнить, что ст. 18 указанного выше Федерального закона имеет название: "Финансирование государственной службы и программы ее реформирования и развития", следовательно, ст. 18.1 как минимум должна соответствовать содержанию и смыслу статьи, подразделом которой она является. Создается впечатление, что законодатель просто не знал, в какое место нормативного акта поместить данную норму, настолько она не вписывается ни в юридический смысл, ни в его структуру.
Более того, Конституция Российской Федерации (п. 4 ст. 32), определяя субъект правоотношений, наделенный правом проходить государственную службу в Российской Федерации, устанавливает: "Граждане Российской Федерации имеют равный доступ к государственной службе". В данном случае, так же как и в ст. 59, Конституция РФ выражается вполне определенно, без всякой двусмысленности и разночтения, предоставляя право проходить государственную службу исключительно гражданам РФ.
Кроме того, данной нормой напрямую затрагивается правовой институт статуса личности. Ведь с точки зрения Конституции РФ наличие гражданства является основанием для обладания целым комплексом юридических прав и обязанностей (имеющих в конституционном праве наименование политических). Определение конкретного права, до этого предоставляемого только гражданам, влечет за собой изменение юридической характеристики статуса гражданина РФ, важной составляющей которой до недавнего времени была исключительная возможность исполнять обязанности военной службы.
Все вышеизложенное позволяет усомниться, что данные правоотношения (военно-служебные и государственно-служебные) окончательно урегулированы правом. Налицо правовая коллизия, которую необходимо разрешать.
Использованные источники
1. Григорьев И.В. Автореферат диссертации на соискание научной степени кандидата юридических наук "Механизм реализации конституционной обязанности граждан Российской Федерации по защите отечества путем заключения контракта о прохождении военной службы". -- Москва, 2008. - с.45
2. Григорьев И.В. Правовая природа контракта о прохождении военной службы // Актуальные вопросы российского права. - 2006. - №2. - С. 56-69
ЗАКРЕПЛЕНИЕ И РЕАЛИЗАЦИЯ КУЛЬТУРНЫХ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Джамбатов А. А.
Невинномысский институт экономики, управления и права, Россия
Традиционно в отечественной юриспруденции изучение правового регулирования отношений в области культуры связано с анализом механизмов охраны культурного наследия [1], противодействия преступным посягательствам на культурные ценности [2], гражданского оборота культурных ценностей [3]. Центральное место в законодательстве о культуре занимает институт прав и законных интересов человека. В данном случае имеются в виду культурные права человека, которые как разновидность прав человека получили признание в международном праве и национальном законодательстве. В соответствии со ст. 15 Международного пакта от 16 декабря 1966 г. "Об экономических, социальных и культурных правах" государства признают право человека на участие в культурной жизни, пользование защитой моральных и материальных интересов, возникающих в связи с любыми научными, литературными или художественными трудами, автором которых он является. На международном уровне был принят целый ряд документов, направленных на обеспечение и защиту авторских и смежных прав. Другое направление правотворческой деятельности различных международных организаций связано с формированием механизмов охраны различных культурных ценностей (культурного наследия), что должно обеспечить возможность участия человека в культурной жизни.
В России культурные права имеют статус конституционных (основных). Конституция РФ, следуя международному праву, отдельно выделяет свободу творчества как элемент конституционного статуса человека (ч. 1 ст. 44). Отдельная норма посвящена правам, связанным с освоением достижений культуры (доступ к культурным ценностям и пользование учреждениями культуры). В целом, закрепляемые в ст. 44 Конституции РФ права характеризуют участие человека в культурной жизни.
На институт прав и законных интересов человека "завязаны" все другие институты законодательства о культуре, права человека представляют собой их основу. Государственное управление в области культуры должно быть направлено в первую очередь на обеспечение культурных прав человека, создание возможностей для творческой самореализации человека, получения им возможности освоить достижения культуры. Институт государственной поддержки призван сформировать благоприятные условия для культурной деятельности. Охрана культурных ценностей как публичная функция имеет смысл в том случае, если человек имеет доступ к памятникам культуры и истории.
Культурные права и свободы человека могут быть связаны с активной ролью человека как творца культурных ценностей и ролью, условно говоря, их потребителя. Это предопределяет и специфику правового режима. В первом случае характерным признаком является минимизация участия государства, органов исполнительной власти в управлении данным направлением культурной деятельности. В основном усилия государственных структур ориентированы на защиту авторских прав, пресечение правонарушений в данной сфере и привлечение виновных к ответственности (в том числе и уголовной). Законодательное регулирование положения человека как автора или обладателя смежных прав основано в первую очередь на гражданско-правовых методах.
Вопросам авторского права традиционно уделяется значительное внимание в юридической доктрине, и проблемы, связанные с реализацией авторских и смежных прав, активно освещаются на страницах юридических журналов, в монографических исследованиях, учебниках и учебных пособиях.
В этом плане не повезло другим культурным правам, закрепленным в Конституции РФ. В теории вопрос об их нормативном содержании и о месте в механизме правового регулирования культурной деятельности практически не разработан. В основном исследователи акцентируют внимание на конституционных гарантиях свободы творческой деятельности. Это вполне естественно, учитывая советский опыт достаточно жесткой регламентации культурной деятельности с целью обеспечения идеологического единообразия. Вместе с тем на современном этапе, как представляется, на первое место выходит именно проблема обеспечения участия граждан в культурной жизни, в частности создания условий для пользования учреждениями культуры и доступа к культурным ценностям. Именно такая постановка вопроса определяется проводимыми реформами (федеративной, административной, муниципальной и бюджетной).
Права пользования учреждениями культуры, доступа к культурным ценностям формируют другую правовую модель (и в законодательном отношении, и в плане государственного управления), отличную от той, которая характерна для авторского права. Специфика заключается в повышении активности органов исполнительной власти, которые формируют фонды культурных ценностей, обеспечивают их учет, охрану и доступ к ним. Значительная роль в этом принадлежит также государственным организациям культуры. Соответствующая законодательная база насыщается нормами, имеющими административно-правовую природу. В данном случае публичные начала превалируют в правовом регулировании.
Провозглашаемый Конституцией РФ доступ к культурным ценностям в законодательстве реализуется несколькими путями. Первый из них заключается в конкретизации данного конституционного права применительно к отдельным видам культурных ценностей. Так, в Законе о Музейном фонде РФ и музеях музейные коллекции и музейные предметы, включенные в Музейный фонд РФ, объявляются открытыми для доступа граждан (ст. 35). В соответствии с Законом об объектах культурного наследия каждый имеет доступ к этим объектам (ст. 7). В качестве обеспечения доступности культурных ценностей соответствующая обязанность может одновременно возлагаться на собственников или владельцев культурных ценностей. В названном выше Законе о памятниках истории и культуры закрепляется подобное условие пользования объектом культурного наследия. Согласно п. 3 ст. 52 этого Закона объект культурного наследия, включенный в государственный реестр, используется с соблюдением ряда требований, среди которых и требования обеспечить доступ к объекту. Условия доступа согласовываются с соответствующим органом охраны объектов культурного наследия.
Другой способ обеспечения открытости и публичности объектов культурных ценностей связан с соблюдением гражданином определенных формальностей. Например, право пользования библиотечными фондами может быть обусловлено необходимостью приобретения статуса пользователя конкретной общедоступной библиотеки. Для этого достаточно предъявить документ, удостоверяющий личность. Став пользователем, гражданин получает право на бесплатное предоставление ряда услуг: получение полной информации о составе библиотечных фондов; получение консультационной помощи в поиске и выборе источников информации; получение во временное пользование любого документа из библиотечных фондов (ст. 7 Закона о библиотечном деле).
Важное значение придает законодатель и такому аспекту рассматриваемого конституционного права, как информационная доступность. Обладание информацией о том или ином объекте, представляющем культурную ценность, позволяет человеку осознанно выбирать те из них, которые его интересуют. Это также создает условия для определенного контроля за органами власти или организациями, обязанными предоставить возможность ознакомления с культурными ценностями. Использованные источники
1. Сергеев А.П. Гражданско-правовая охрана культурных ценностей в СССР. Л., 1990; Егорова Е.Ю. Государственно-правовая защита культурных ценностей (сравнительный анализ российского и французского законодательства): Дис. на соискание уч. степ. канд. юрид. наук. М., 1996; Михайлова Н.В. Государственно-правовая охрана историко-культурного наследия России во второй половине XX века. М., 2001.
2. Приданов С.А., Щерба С.П. Преступления, посягающие на культурные ценности России: квалификация и расследование. М., 2002; Архипов И.В., Шарапов Н.Н. Правовое регулирование оборота культурных ценностей. Саратов, 2003.
3. Долгов С.Г. Культурные ценности как объекты гражданских прав и их защита: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000.
ПОНЯТИЕ КОРРУПЦИИ В ОТЕЧЕСТВЕННОМ И ЗАРУБЕЖНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
Дружинина М.В. Вологодский институт права и экономики ФСИН, Россия (юридический факультет, 3 курс)
Науч. рук.: С.В. Косоногова, к.юрид.н. В условиях глобализации экономических и политических процессов коррупция приобретает характер международного явления и относится к числу наиболее серьезных вызовов развитию человечества в новом тысячелетии. Несмотря на большое количество исследований, посвященных коррупции в России и в мире в последние годы, проблема коррупции и противостояния ей продолжает оставаться одной из наиболее актуальных и сложных в науке и практике.
Так, в 2007 г. в России только по официальным данным было выявлено 11 616 случаев взяточничества, за 2 месяца 2008 г. - 3000 случаев[13]. Граждане крайне остро реагируют на коррупционные проявления и справедливо ожидают от власти конкретных шагов по их искоренению. Следует отметить, что в 2007 г. в Комиссию Государственной Думы по противодействию коррупции поступило и рассмотрено 565 обращений граждан и организаций [10].
Одним из препятствий в противодействии коррупции на международном и национальном уровнях является отсутствие единства относительно самого понятия "коррупция". Для юридической науки вопрос определения понятия остается актуальным, ибо термин "коррупция" используется довольно широко в многочисленных нормативных актах. Употребление термина "коррупция" применительно к политике приписывается еще Аристотелю, который определял тиранию как неправильную, испорченную, т.е. коррумпированную форму монархии [8]. Определения corrumpire в Римском праве понималось самым общим образом как (разламывать), портить, разрушать, повреждать, фальсифицировать, подкупать и обозначало противоправное действие, например в отношении судьи. Это понятие произошло от сочетания латинских слов "correi" - несколько участников в одной из сторон обязательственного отношения по поводу единственного предмета и "rumpere" - ломать, повреждать, нарушать, отменять. В результате образовался самостоятельный термин, который предполагал участие в деятельности нескольких (не менее двух) лиц, целью которых является "порча", "повреждение" нормального хода судебного процесса или процесса управления делами общества. Наиболее интересным является определение "коррупции" данное Н. Макиавели - использование публичных возможностей в частных интересах[8]. Дальнейшее развитие этого понятия в юридической науке суживает сферу его обозначения и определялось как продажность служебных действий (подкуп, Bestechung, corruption)[6]. Российская уголовно-правовая и криминологическая наука к настоящему времени не выработала какого-либо общепринятого определения понятия коррупции. Данная проблема неоднократно обсуждалась на научно-практических конференциях, на страницах юридической печати.
Ряд ученых определяют коррупцию как подкуп, продажность государственных и иных служащих (А.И. Долгова, Н.Ф. Кузнецова, Н.А. Лопашенко и др.), фактически сводя ее к взяточничеству; другие - более широко, включая в это понятие иные корыстные служебные злоупотребления (Б.В. Волженкин, В.В. Лунеев, С.В. Максимов, Г.К. Мишин и др.)[11]. Таким образом, можно выделить узкую и широкую трактовку коррупции. За более чем десятилетний период дискуссий многие участники научных прений пересмотрели свои позиции, однако единства по-прежнему не наблюдается.
Как справедливо отмечает Г.И. Богуша[7], "арбитром" в разрешении данного теоретического спора должны стать положения международного права. Действительно в условиях глобализации коррупция приобретает черты международного явления, возникает необходимость объединения усилий государств в противодействии коррупции, в том числе путем унификации антикоррупционного законодательства, именно на международно-правовые нормы должен ориентироваться российский законодатель при определении понятия коррупции.
В соответствии с Конституцией РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы[1]. К настоящему времени Россия подписала три фундаментальных международных документа антикоррупционного характера - Конвенцию Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию (Страсбург, 1998)[4], Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности (Палермо, 2000)[3], Конвенцию ООН против коррупции (2003)[2]. Не смотря на ратификацию данных международных актов, далеко не все их положения учтены в российском законодательстве.
Анализ международных документов показывает, что понятие коррупции формулируется двояко: либо дается четкая дефиниция, очерчивающая рамки явления, либо само определение отсутствует, а содержится отсылка к перечню коррупционных правонарушений (последний способ используется чаще).
Первым международным документом, так или иначе определяющим понятие коррупции, стал Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятый Генеральной Ассамблеей ООН 17 декабря 1979 г.[5]. В кодексе указывается, что, "хотя понятие коррупции должно определяться в соответствии с национальным правом, следует понимать, что оно охватывает совершение или несовершение какого-либо действия при исполнении обязанностей или по причине этих обязанностей в результате требуемых или принятых подарков, обещаний или стимулов или их незаконное получение всякий раз, когда имеет место такое действие или бездействие". В данном определении коррупция, по сути, сведена к подкупу, т.е. дается узкая формулировка данного понятия. Однако следует учитывать рекомендательный характер кодекса, который в силу этого не столько дает определение, сколько рекомендует национальному законодателю при определении термина "коррупция" включить в него наиболее опасные коррупционные проявления.
Не содержит определения коррупции и Конвенция Совета Европы "Об уголовной ответственности за коррупцию" (подписанная Россией в 1999 г.). В данной Конвенции понимание коррупции вытекает из перечня мер, которые надлежит принять на национальном уровне (гл. II Конвенции); предусмотрен обширный перечень коррупционных деяний, подлежащих криминализации. В частности, к ним относятся: активный и пассивный подкуп государственных должностных лиц, подкуп членов национальных государственных собраний, активный и пассивный подкуп в частном секторе, использование служебного положения в корыстных целях (по смыслу нормы посредничество во взяточничестве), отмывание доходов от преступлений, связанных с коррупцией. Конвенция также предписывает криминализацию международной (транснациональной) коррупции. Ввиду этого криминализации подлежат: подкуп иностранных должностных лиц, подкуп членов иностранных государственных собраний, подкуп должностных лиц международных организаций, подкуп членов международных парламентских собраний, подкуп судей и должностных лиц международных судов. Таким образом, Европейская конвенция в целом сводит коррупцию к подкупу, хотя следует отметить, что в перечень коррупционных деяний включено не только взяточничество государственных чиновников, но и коррупция частных управленцев, а также подкуп иностранных должностных лиц и служащих международных организаций.
Помимо уголовно-правовой антикоррупционной конвенции Совет Европы разработал и принял в 1999 г. Конвенцию о гражданско-правовой ответственности за коррупцию. В ст. 2 содержится следующее определение коррупции: "...просьба, предложение, дача и получение, прямо или опосредовано, взятки или любого другого ненадлежащего преимущества или перспектив таковых, которые искажают нормальное выполнение любой обязанности или поведения, требуемое от получателя взятки, ненадлежащего преимущества или перспектив таковых". Фактически перед нами определение взяточничества, правда, в довольно широкой трактовке (например, отсутствует указание на субъектов коррупции, крайне расплывчато понятие "любой обязанности").
Тесная связь коррупции с организованной преступностью, приобретающей транснациональный характер, обусловила присутствие антикоррупционных норм в Палермской Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, принятой и подписанной Россией в 2000 г. Статья 8 ("Криминализация коррупции") упоминает о необходимости криминализации следующих деяний: обещания, предложения или предоставления публичному должностному лицу, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества для самого должностного лица или иного физического или юридического лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей; а также, вымогательства или принятия публичным должностным лицом, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества для самого должностного лица или иного физического или юридического лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей. В рассматриваемом документе, на взгляд Г.И. Богуша, вновь сталкиваемся не с узкой трактовкой коррупции (как представляется, Конвенция в данном случае не дает собственного понятия коррупции), а с выделением в структуре коррупции деяний, наиболее тесно связанных с транснациональной организованной преступностью, для их обязательной криминализации и принятия иных мер на национальном уровне[7].
Несмотря на принятые в 90-е годы и рассмотренные нами международные антикоррупционные соглашения, сохраняется потребность в разработке единого специального акта, который бы заложил основы глобальной антикоррупционной политики в новом столетии.
В связи с этим в своей резолюции 55/61 от 4 декабря 2000 г. Генеральная Ассамблея признала целесообразность разработки эффективного международно-правового документа против коррупции, независимого от Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, и постановила учредить специальный комитет по разработке такого документа в Вене, в штаб-квартире Центра по международному предупреждению преступности Управления по контролю над наркотиками и предупреждению преступности.
Специальный комитет по разработке Конвенции завершил работу в октябре 2003 г. и представил проект на рассмотрение Генеральной Ассамблеи ООН. Конвенция ООН против коррупции была принята 31 октября 2003 г., а в декабре того же года подписана представителями государств (в том числе и РФ) на конференции в г. Мериде (Мексика).
Разработчики Конвенции не сразу пришли к единому мнению в вопросе о понятии коррупции. Однако уже в четвертом варианте проекта сохранилась только вторая формулировка, она и вошла в окончательный текст принятой Конвенции. Таким образом, в Конвенции ООН понятие коррупции раскрывается через перечень коррупционных деяний. Итак, глава 3 Конвенции относит к коррупционным предельно широкий круг деяний: активный и пассивный подкуп в публичном и частном секторах; подкуп иностранных должностных лиц и служащих международных организаций; злоупотребление служебным положением; хищение или нецелевое использование имущества публичным должностным лицом; воспрепятствование осуществлению правосудия отмывание доходов от коррупции; "незаконное обогащение" и др. Даже не останавливаясь подробно на характеристике конкретных деяний, представляется очевидным, что в основу проекта положен широкий взгляд на коррупцию: она не сводится к взяточничеству, а включает в себя широкий спектр корыстных служебных злоупотреблений. Таким образом, перечень коррупционных деяний в Конвенции ООН значительно шире, чем в Европейской Конвенции; в частности, она относит к коррупции иные, не связанные с подкупом должностные злоупотребления и хищения.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что международное право в целом использует широкую трактовку коррупции как корыстного служебного злоупотребления, не ограничивая ее подкупом - продажностью служащих. Более узкая формулировка понятия коррупции, как правило, используется для целей конкретного международного документа.
Не меньшее количество попыток дать законодательное определение коррупции и связанных с нею терминов предпринималось в новейшей истории России.
Так, в Законе РФ "О борьбе с коррупцией", принятом Верховным Советом Российской Федерации 20 июля 1993 г. под коррупцией понималось "использование лицами, уполномоченными на выполнение государственных функций, своего статуса и связанных с ним возможностей для противоправного получения материальных, иных благ и преимуществ, а также противоправное предоставление им этих благ и преимуществ физическими и юридическими лицами". Формулируя таким образом положения Закона, его авторы опирались на международно-правовое понимание коррупции и законодательную практику развитых зарубежных государств. Однако впоследствии возобладала иная точка зрения. Принятый в 1995 г. Государственной Думой ФС РФ и отклоненный впоследствии Президентом РФ Федеральный закон "О борьбе с коррупцией" по существу стал шагом назад, т.к. значительно сузил понимание коррупции и свел его до непредусмотренного законом принятия материальных и иных благ и преимуществ лицами, уполномоченными на выполнение государственных функций, или лицами, приравненными к ним, путем использования своего статуса и связанных с ним возможностей (продажность), а также подкупа указанных лиц путем противоправного представления им физическими и юридическими лицами этих благ и преимуществ. Иные формы коррупции законодателем оставлены без внимания. Данный законопроект послужил базой для большинства последующих, подготовленных по инициативе депутатов и депутатских групп Государственной Думы ФС РФ.
Незначительной редакционной правкой отличается от него понятие "коррупции", использованное в Федеральном законе "О борьбе с коррупцией", одобренном Комитетом Государственной Думы ФС РФ по безопасности в декабре 1999 г.
Закон "О противодействии коррупции", принятый в первом чтении в ноябре 2002 г., трактует понятие коррупции следующим образом: "Коррупция (коррупционные отношения) - поиск, установление и поддержание противоправных отношений между специально указанными субъектами коррупции и иными лицами (физическими и юридическими лицами) с целью достижения каждой из сторон своих личных, групповых, корпоративных и корыстных целей". Этому определению трудно дать оценку с позиций "широкое - узкое". На взгляд Г.С.Гончаренко[9], такого рода определение вообще не отражает какую-либо специфику коррупции как социального и правового явления и его введение в законодательство бессмысленно. Кроме того, определение содержит внутреннее противоречие: широко определяя цели коррупции и ее субъектов, авторы законопроекта отождествляют коррупцию с коррупционным отношением (что предполагает присутствие другого субъекта), таким образом превращая коррупцию во взяточничество и серьезно ограничивая спектр коррупционных деяний; как мы видим, российский подход не соответствует подходу, выработанному международными документами.
Наиболее оригинальным является проект Федерального закона группы авторов (С.А.Карапетян, В.В.Лазарев, В.Н.Лопатин и С.В.Максимов[12]), опубликованный в научно-практическом журнале "Уголовное право" в 2001 г. под названием "Основы антикоррупционной политики". В нем содержится следующее определение коррупции: "Коррупция - подкуп (получение или дача взятки), любое незаконное использование лицом своего публичного статуса, сопряженное с получением выгоды (имущества, услуг или льгот и/или преимуществ, в том числе неимущественного характера) как для себя, так и для своих близких вопреки законным интересам общества и государства, либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу". Данное определение вполне отражает специфику коррупции как социального явления и соответствует международному подходу. Единственный недостаток данного определения состоит в том, что в нем "нет места" для коррупции частных управленцев, хотя международные документы рассматривают злоупотребления в негосударственной ("коммерческой") сфере как важный подвид коррупции вообще. Да и в самом проекте "Основ" служба в коммерческих организациях и в некоммерческих организациях, не являющихся государственными органами, органами местного самоуправления или их учреждениями, относится к "приоритетным сферам правового регулирования антикоррупционной политики" (ст. 5 проекта).
По мнению Генерального прокурора Российской Федерации Ю.Я. Чайки, "коррупцию следует рассматривать не только как прямой подкуп должностного лица, а как явление, заключающееся в разложении власти, когда служащие и иные лица, уполномоченные выполнять публичные функции, используют свое служебное положение в корыстных целях для личного обогащения или в групповых интересах"[14].
Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что законодательное определение понятия коррупции принципиально важно и необходимо. В уголовном праве оно поможет осуществить максимальную криминализацию коррупционных деяний, в профилактическом законодательстве - выстроить эффективную систему антикоррупционной политики. Применительно к российской правовой системе понятие коррупции должно быть закреплено в специальном антикоррупционном федеральном законе, учитывая международно-правовой подход к данному явлению.
На сегодняшний день большинство российских и зарубежных исследователей коррупции достаточно аргументированно рассматривают ее как синтетическое понятие, имеющее не только правовое, криминологическое, но и социально-общественное, а также политэкономическое значения.
Использованные источники
1. Конституции Российской Федерации от 12.12.1993г. // Российская газета.-25.12.1993.
2. Конвенцию ООН против коррупции от 31.10.2003г. // Собрание законодательства РФ. 26 июня 2006 г. № 26. Ст. 2780.
3. Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности от 15.11.2000 г. // Собрание законодательства РФ. 4 октября 2004 г. № 40. Ст. 3882.
4. Конвенцию Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию от 27.01.1999 г. // Совет Европы и Россия. 2002. № 2. С. 46 - 55.
5. Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятый Генеральной Ассамблеей ООН 17 декабря 1979 г // Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов.- М.: Юридическая литература, 1990. С. 319 - 325.
6. Александров С.Г. Юридическая дефиниция "коррупция": понятие, особенности методологического познания // История государства и права.- 2007.- №11.- С.2.
7. Богуша Г.И. Понятие коррупции в международном праве и российском законодательстве/ Вестник московского университета.- 2004.- №2.- с.79
8. Быстрова А.С., Сильвестров М.В. Феномен коррупции: некоторые исследовательские подходы // www/soc.pu.ru / publications / jssa / 9. Гончаренко Г.С. Коррупция и проблемы, порождающие ее./ Философия права.- 2008.- №2.- С.12.
10. Козлов В.А. Государственная политика в сфере противодействия коррупции (международно-правовые аспекты) // Международное уголовное право и международная юстиция. − 2008. − № 1.
11. Коррупция: политические, экономические, организационные и правовые проблемы. Сборник материалов международной научно-практической конференции (г. Москва, 9-10 сентября 1999г.) / Под ред. В.В. Лунеева.- М.: Юристъ, 2001.- 429с.
12. Максимов С.В. Коррупция. Закон. Ответственность. М.: Учебно-консультационный центр "Юр-ИнфоР", 2000.- 143с.
13. Прямая линия с А. Аникиным - начальником управления по надзору по борьбе с коррупцией Генпрокуратуры РФ // Комсомольская правда. 2008. 27 марта.
14. Чайка Ю.Я. Выступление на Всероссийском координационном совещании руководителей правоохранительных органов 25 ноября 2006 г. − М., 2006.
ПРАВОВАЯ ОХРАНА ПРОЯВЛЕНИЙ ФОЛЬКЛОРА
Дугужева М.Х.
Филиал Тюменского государственного университета в г. Новый Уренгой, Россия
Фольклор выжимает из Времени то или иное явление и делает его вечным.
Актуальность темы. Фольклор - это широкая сфера творческо - интеллектуальной деятельности народа. Традиционная культура многих народов России на грани забвения, многие элементы фольклора подвергаются искажению, порче, окарикатуриванию, расхищению, непорядочному использованию. Фольклор малых народов тает с каждым днем, в связи с чем, необходима серьезная законодательная база для его сохранения и защиты. Объект исследования общественные отношения, связанные с нормативно - правовой регламентацией защиты традиционных культур (фольклора) на национальном, региональном и международном уровне. Предмет исследования фольклор, теория и практика возможных способов защиты проявлений фольклора в рамках закона.
Для раскрытия темы предлагается следующая терминология.
Фольклор - это коллективное творчество групп и отдельных лиц, представителей одного этноса, имеющих духовную связь на основе создания традиционной народной культурой самобытности, включающее в себя вербальные, музыкальные, хореографические и прикладные формы. Проявления фольклора - культурное наследие этноса, мы сознательно отказываемся от термина "произведения фольклора" так как произведение подразумевает существование автора.
В современном праве крайне актуальна проблема защиты духовного и материального культурного наследия народов мира. Нормативная деятельность ЮНЕСКО, связанная с охраной произведений фольклора насчитывает более тридцати лет. Были приняты Тунисский типовой закон (1978), Типовые положения для национальных законодательств об охране фольклора от незаконного использования и других наносящих ущерб действий (1982), проект договора (1984), Рекомендации о сохранении фольклора (1998), многочисленные материалы симпозиумов, конференций, консультации, круглые столы по проблеме охраны фольклора. [2,3]
Несмотря на принятые за последние годы международные, национальные и региональные нормативные акты о сохранении культурного наследия народов мира, а также тенденция к вычленению из гражданско - правовых дисциплин новой отрасли права - Культурное право, тем не менее актуальнейшие проблемы в этой сфере остаются.
Во - первых, что следует признавать под объектом охраны фольклора, во - вторых существуют большие разногласия в рамках какого закона возможна процедура защиты фольклора. В - третьих, выдвигавшиеся до сих пор "схемы" в том числе и автором данной статьи (защита фольклора в рамках закона "Об авторском праве" до признания их правами особого рода), подлежат серьезной корректировке в свете принятия части 4 Гражданского кодекса РФ и отмены законов сферы интеллектуальной собственности. За последнее время были приняты следующие законы о сохранении культурного наследия. Однако они носят "раздробленный" характер. Термин "интеллектуальная собственность" и его соотношение с фольклором широко используется в законодательстве, в научной литературе и практике многих стран. Однако правовая мысль отмечает, что фольклор - это собственность особого рода, которая требует специального регулирования. Нельзя отождествлять правовой режим материальных вещей и нематериальных объектов. Произведения фольклора должны быть признаны правами sui generic то есть правами особого рода. [4] Необходимо усилить уголовно - правовую и гражданско - правовую ответственность за посягательство на произведения фольклора. В основе мер по защите культурного наследия народов России должны быть не только и не столько меры уголовного, административного, гражданско - правового принуждения, а прежде всего, целостная государственная система, обеспечивающая надлежащие условия для реализации этническими общностями своих прав на объекты творческой деятельности. Объектом охраны проявлений фольклора должны быть признаны вербальные формы: национальный язык, диалекты, говоры, народные сказания, народная поэзия, загадки, сказки..; музыкальные формы: народные песни и народную инструментальную музыку; хореографические формы: народные танцы, игры и художественные формы ритуалов; прикладные формы: национальный костюм, музыкальные инструменты, рисунки, картины, скульптуры, посуда, мозаика, работы по дереву, металлу, ювелирные изделия, вышивка, плетения, ковры... На наш взгляд фольклор является интеллектуальной собственностью народа - автора.
Проявления фольклора необходимо защищать от коммерческого использования вне сферы традиционного использования то есть от искажения, расхищения, фальсификации, плагиата. Вызывает опасения и определенная зависимость экономических и политических конфликтов, предметом которых являются проявления фольклора. Высказано и обосновано мнение, что необходимо обеспечить сохранение культурного наследия и фольклора, чтобы они не использовались в целях разжигания религиозной, расовой или этнической нетерпимости, либо распространения идей о культурной исключительности, что может привести к пренебрежению наследием других культур или его разрушению. Часто фольклорный материал становится "камнем раздора" народов - соседей из-за его переводного использования без ссылки на народ - автор, и как следствие почти всегда следующий этап присваивания этого материала. Также практике известны случаи, когда фольклорные материалы представлялись вторами за собственную компиляцию, а также случаи, когда авторские произведения преподносились как народные. И, наконец, сохранение и правовая охрана фольклора это один из социально - культурных составляющих безопасности Российской Федерации.
Однако, сохранение и защита предполагают определенную обособленность объекта охраны, то есть на сегодняшний день, необходима работа специалистов - фольклористов по составлению национального перечня учреждений, занимающихся фольклором, работа по сбору, каталогизации, документированию фольклорных материалов. Также назрела острая необходимость по профессиональной подготовке специалистов по сбору фольклорных материалов, архивариусов, специалистов в области документации и по вопросам хранения фольклора, от физической сохранности и до аналитической работы. Самая веская причина, по которой произведения фольклора не могут пользоваться охраной по авторскому праву - это отсутствие личности автора. "Автором" фольклорных проявлений является национально - этническая группа или народ, которые создали это произведение, развивают его и считают своим. Учитывая тот факт, что в российском праве нет субъекта по национально - этнической принадлежности, должен быть определен орган, на который будет возложена функция авторского права в отношении фольклора, как это предусмотрено статьей 14 Бернской конвенции.[1] На фоне удачной реализации Закона "О национально - культурном автономии" логично предположить, что подобный компетентный орган мог быть в рамках национально - культурных автономий, тем более, что сохранение культурного наследия основной смысл их создания. Полезно и логично участие в таком органе представителей культурных и этнографических учреждений, музеев. Разрешительная система при использовании проявлений фольклора предполагает платное и бесплатное пользование. Так люди занимающиеся коммерческой деятельностью или туристическим бизнесом наживают на фольклорном материале огромные суммы, из которых определенная сумма должна выплачиваться компетентному органу. Который должен распределять 50% суммы на административные расходы и обще развитие культуры в государстве, и 50% - конкретному этносу в котором было создано фольклорное произведение. Развитие Российской правовой системы в современных условиях находится под глубоким влиянием принятых в цивилизованном обществе эталонов и принципов. Реформирование правовой системы началось после принятия Конституции 1993 года, при этом возрастают роль и значение конституционных основ правового регулирования интеллектуальной собственности. Для защиты культурного наследия и традиционных знаний народов России необходимо принять объемный многоплановый кодифицированный закон. При этом отпадет необходимость в смежных законах. Абсолютно свободно должны использоваться любые проявления фольклора в целях образования, воспитания, удовлетворения своих культурных запросов, создания новых оригинальных произведений, при условии порядочного и добросовестного использования, то есть со ссылкой на источник фольклорного материала и народа - автора, который создал его, развивает и считает своим. Любое лицо, использующее его проявления фольклора в коммерческих целях должно получить специальное разрешение. Полномочия выдачи лицензии, определения идентификации фольклорного материала может заниматься компетентный орган, официально имеющий государственную регистрацию. Такой орган должен иметь комиссию экспертов из фольклористов, юристов, историков, культурологов, этнографов, которые должны уметь аргументировано обосновать принадлежность фольклорного материала к культурному наследию определенной национальной общности. Компетентный орган должен реально защищать культурное наследие национально - этнической общности, требовать защиту нарушенных прав, а также может быть участником гражданских дел.
Использованные источники
1. Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений от 9.09.1886года //Права на результаты интеллектуальной деятельности: Сб. нормат. Актов/ сост. В.А. Дозорцев. М.: ДЕ-ЮРЕ, 1994.
2. Тунисский типовой закон по охране фольклора, Рекомендации по сохранению фольклора 1989. // Бюллетень по авторскому праву 1995 - 2000г./
3. Гаврилов Э.П. О правовой охране произведений фольклора //Правоведение. 1983 №2/
4. Деятельность ЮНЕСКО Охрана фольклора //Бюллетень по авторскому праву Т.Х1Х. 1988 №2.
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ЗЕМЛЕУСТРОЙСТВА КАК ФУНКЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ ЗЕМЕЛЬНЫМИ РЕСУРСАМИ
Дудник Д.В.
Кубанский социально-экономический институт, Россия
Земельный фонд Российской Федерации является её национальным богатством, рациональное использование которого невозможно без соответствующей эффективной системы управления. Особое значение эта система приобретает в периоды крупных земельных преобразований, в процессе которых осуществляется массовое перераспределение и приватизация земель, реорганизация существующих объектов земельных отношений. Формирующаяся в Российской Федерации, система управления земельными ресурсами должна учитывать правовые, политические, организационные, экономические, экологические и социальные условия страны и общества. Экономические преобразования в России во многом определили роль и значение управления земельными отношениями и земельными ресурсами. Это связано с тем, что земля, помимо ее традиционных свойств (природный объект, ресурс, средство производства, территориальный базис, и др.), стала объектом недвижимости и как следствие - объектом соответствующих правоотношений. Поэтому объективно обусловлена необходимость совершенствования теоретических и методических положений государственного управления земельными ресурсами, позволяющая сформировать систему объектов и субъектов земельных отношений, что позволит увеличить налогооблагаемую базу и сбор бюджетных доходов, привлечь инвестиции в развитие муниципальных образований и регионов, создать эффективную систему обеспечения прав гарантий для субъектов земельных отношений. Следуя теории административного права, по своему изначальному смыслу "государственное управление означает управление, осуществляемое государством".[3] Управление земельными ресурсами включает в себя такие функции государственного управления, как землеустройство, государственный земельный кадастр, мониторинг земель, а так же другие мероприятия, имеющие своей целью оказание воздействия на регулируемые отношения с целью их упорядочивания в нужном направлении. В связи с этим система управления земельными ресурсами может носить государственный, муниципальный и внутрихозяйственный характер в зависимости от формы собственности на землю и органа, осуществляющего функции управления.[1]
В любых социально-политических условиях необходима информация для управления земельными ресурсами, в том числе для перераспределения земель между землевладельцами и землепользователями. В настоящее время ввиду недостаточности правовой базы, осуществление такого управления только при помощи административных методов не решает необходимые задачи. Поэтому объективно неизбежным становится управление землями, основанное на экономической заинтересованности субъектов земельных отношений. Одним из важнейших аспектов управления земельными ресурсами на всех административно-территориальных уровнях является система государственного земельного кадастра и мониторинга земель, которые служат информационной основой государственного управления территориями и экономического регулирования земельных отношений. При этом все составные части земельного кадастра и мониторинга земель должны быть адаптированы к рыночным условиям. Особенно это важно при разработке экономически обоснованных методик установления границ объектов земельных отношений, массовой государственной кадастровой оценки земель различных категорий, законодательном обеспечении принципов и правил налогообложения объектов земельных отношений. Осуществление данных функций, невозможно без проведения землеустроительных работ позволяющих индивидуализировать земельный участок как самостоятельный объект. Выполнение данных работ (межевание) осуществляется в рамках землеустройства - одной из основных функций государственного управления земельными ресурсами.[2, c. 213] Землеустройство представляет собой последовательность взаимосвязанных картографических, инженерно-технических, инвентаризационных работ по изучению состояния земель, а так же по организации территории, включая установление границ объектов землеустройства на местности, выполняемых в соответствии с установленной процедурой и нацеленных на обеспечение рационального землепользования, охраны земель, создания благоприятной окружающей среды и улучшения ландшафтов. Землеустроительная деятельность регулируется Конституцией Российской Федерации, земельным законодательством Российской Федерации, законодательными и правовыми актами субъектов Российской Федерации, а также нормативными актами, определяющими содержание, порядок разработки и реализации землеустроительной документации.
Государственное управление землеустройством осуществляется Комитетом Российской Федерации по земельной политике и комитетами по земельным ресурсам и землеустройству субъектов Российской Федерации, административных районов и городов в соответствии с утвержденными в установленном порядке положениями.
Порядок и технические условия разработки землеустроительной документации, ее оформление и выдача определяются основными положениями землеустройства и другими нормативными актами по регулированию землеустроительной деятельности, утверждаемыми Правительством Российской Федерации, инструкциями, указаниями, другими нормативно-техническими документами Комитета Российской Федерации по земельным ресурсам и землеустройству, а также нормативно-техническими документами государственных органов исполнительной власти и управления, комитетов по земельным ресурсам и землеустройству субъектов Российской Федерации, если они не противоречат действующему земельному законодательству Российской Федерации.
Экономическое содержание землеустройства выражается в обеспечении комплексного учёта географических, природно-климатических, ландшафтных и почвенных характеристик земель, а так же потребностью создания комфортных и безопасных условий для проживания и жизнедеятельности населения в сочетании с интересами экономически эффективного использования земель, сохранения целостности земельных участков, охраны земель и других природных объектов, предупреждения опасных негативных изменений в их состоянии.
Значение экономического содержания землеустройства, учитывая происходящий интенсивный процесс распределения и перераспределения земельных участков, в условиях современной реформы земельных отношений, возрастает, поскольку, получаемые в результате землеустройства данные дают возможность видеть не только перспективу, но и возможность манёвра финансовыми и материальными ресурсами, исходя из конкретно складывающейся ситуации.
Важность экономического содержания землеустройства сложно недооценить, поскольку землеустроительная документация согласовывается с заинтересованными государственными и общественными организациями и учреждениями и утверждается, в зависимости от уровня разрабатываемой документации, соответствующим органом государственной исполнительной власти и управления и местного самоуправления, и позволяет принимать экономически обоснованные управленческие решения.
Использованные источники 1. Боголюбов С.А. Земельное право. Учебник. - М.: Проспект, 2007. - С. 164-170
2. Голиченков А.К. Комментарий к земельному кодексу. - Москва: Издательство БЕК, 2002. - 448 с.
3. Курашвили Б.П. Очерк теории государственного управления. - М., - 1987. -С.6. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ЛИЦЕНЗИОННЫХ ДОГОВОРОВ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ
Евменова Т.А.
БИП - Институт правоведения (Могилевский филиал), Беларусь
На современном этапе развития общества большинство происходящих в мире экономических, правовых и технологических изменений обеспечивается ресурсами интеллектуального характера, важнейшие из которых относятся к объектам интеллектуальной собственности.
Поэтому в настоящее время объекты интеллектуальной собственности занимают особое место среди товаров на внутреннем и внешнем рынке. Это происходит потому, что эти объекты могут использоваться не только в промышленности, но и в сельском хозяйстве, строительстве, медицине, торговле и других сферах человеческой деятельности.
Особая ценность объектов интеллектуальной собственности на внешнем и внутреннем рынке объясняется их высокой патентоспособностью. Выделение средств на подготовку новых изобретений, полезных моделей, промышленных образцов и других научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ довольно быстро окупается, поскольку на их базе обеспечивается производство новых товаров высокого качества, обладающих более высокой конкурентоспособностью на рынке. Анализ нынешнего состояния гражданского оборота показывает, что отношения, возникающие по поводу объектов интеллектуальной собственности, достаточно широко распространены на практике. Не в последнюю очередь это обстоятельство связано с возрастанием значения духовных и иных нематериальных ценностей в жизни современного общества, а также с увеличением его творческого и научного потенциала.
Современная белорусская правовая наука в лице большинства ее ведущих представителей признает необходимость самостоятельного правового регулирования отношений в сфере интеллектуальной собственности. Однако для окончательного утверждения права интеллектуальной собственности в системе белорусского права необходимо решить еще многие теоретические проблемы, в том числе на сегодняшний день не решен вопрос о том, что же оно собой представляет: самостоятельную отрасль, подотрасль гражданского права, смежный или комплексный институт и т.д. Тем не менее, все существующие взгляды на данную проблему направлены на решение практических задач, стоящих перед правовой наукой.
Особую актуальность в настоящее время приобретают вопросы, связанные с повышением эффективности правовой охраны интеллектуальной собственности. Полагаем, что это вполне уместное явление, поскольку в эпоху возрождения ценностей частного права особое звучание придается проблеме вовлечения результатов интеллектуальной, творческой и научно-технической деятельности в русло рыночных отношений. Данные объекты представляют собой не только нематериальные блага, но, порой, весьма ликвидный товар, неимущественная специфика которого порождает особый подход в правовом регулировании и охране отношений, связанных с его использованием и оборотом.
В правовом пространстве, отведенном сфере интеллектуальной собственности, на наш взгляд, можно выделить два основных направления: правовая регламентация данных отношений и их правовая охрана. Эти направления представляются неразделимыми, поскольку невозможно осуществить эффективное регулирования отношений, не обеспечив их охраны и защиты. Можно со всей уверенностью сказать, что к настоящему времени в Республике Беларусь уже сложились основы системы правовой регламентации и охраны интеллектуальной собственности, отвечающие международным требованиям. Однако в плане детализированного регулирования отдельных институтов и иных элементов права интеллектуальной собственности имеются существенные пробелы, невосполнимые без надлежащего правового воздействия.
Одним из таких элементов представляется такой весьма важный инструмент правового регулирования, как лицензионный договор. Данная правовая конструкция, очевидно, носит комплексный характер, включающий помимо специфических отношений в сфере исключительных прав еще и массив общегражданского правового механизма, а также к ней причастны положения конституционного, административного, уголовного, налогового права, содержащие ряд норм, обеспечивающих надлежащую реализацию субъективных прав и обязанностей, вытекающих из отношений в сфере интеллектуальной собственности.
Однако, помимо такого масштабного задействования правоположений различных отраслей права, само правовое регулирование отношений в области передачи и предоставления исключительных прав, в том числе и лицензионного договора, нуждается в более пристальном внимании со стороны законодателя. Исследование содержания правовых норм, материалов судебной практики, а также практики заключения и исполнения лицензионных договоров показывает, что пробелы правового регулирования вынужденно восполняются в ходе правореализационной деятельности субъектов лицензионно-договорных правоотношений, а порой - и по результатам рассмотрения судами соответствующих дел. В условиях правовой системы Республики Беларусь, основанной на приоритете нормативно-правовых актов в системе источников права, такого рода "правовосстановительная деятельность" представляется явно недостаточной. Требуется определение единого вектора правового регулирования для обеспечения единообразия правореализации и охраны прав и законных интересов субъектов отношений в сфере интеллектуальной собственности. В разделе V Гражданского кодекса Республики Беларусь "Исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальная собственность) должны быть учтены сложившиеся и оправдавшие себя наличные правоотношения, сформировавшиеся в "полевых" условиях.
Учитывая то обстоятельство, что современная белорусская правовая система имеет советское правовое наследие, в котором на протяжении десятилетий вытравливалось существование частного права, в исследовании положений и принципов частного права необходимо обращаться к теории и практике зарубежной юриспруденции. Такой подход позволяет восполнить пробелы правового регулирования за счет восприятия и переложения в русло отечественной правовой системы правоположений, выработанных и закрепленных в праве иностранных государств, в первую очередь, государств континентальной Европы (Германии, Швейцарии, Франции и др.), поскольку для нас остается бесспорным то обстоятельство, что белорусское право относится к романо-германской правовой семье, вобрало в себя основные принципы континентального права, имеет общие правовые корни (в виде рецепции положений римского и более позднего византийского права).
Более сложным представляется вопрос о таких слагаемых (компонентах) права интеллектуальной собственности, как реализация субъективных прав и законных интересов граждан, характеризующих ее содержательную сторону и границы охватываемых явлений. Представляется, что в системе реализации субъективных прав участников отношений по передаче и предоставлению исключительных прав необходимо установление такого положения, чтобы их правовое регулирование осуществлялось на уровне закона, и чтобы закон был достаточно конкретен, определен и устранял саму возможность его ошибочного толкования в подзаконных актах и заключаемых договорах.
Следует согласиться с высказанной в научной литературе позицией, в соответствии с которой концепция реализации субъективных прав должна включать и такие положения, как детализация и развитие норм закона в подзаконных актах, обеспечение логической и правовой согласованности с законами актов, издаваемых иными правотворцами. Задача подзаконных актов состоит, очевидно, в том, чтобы применительно к лицензионно-договорным отношениям конкретизировать эти права, их содержание, направленность, условия реализации и т.д. Они по своему содержанию, смыслу, целевой направленности, правовой иерархии должны в полной мере соответствовать нормам права, установленным законом.
Особое место в системе правового регулирования отношений по передаче исключительных прав занимают нормы, регламентирующие процедурные отношения по оформлению и регистрации лицензионных договоров. Процедура формирования лицензионного договора представляет собой процесс установления и договорного закрепления элементов соответствующего соглашения - его сторон, содержания, формы. Этот процесс тесно связан с такой категорией, как заключение лицензионного договора, поскольку он завершается моментом заключения договора. В отношении лицензионных договоров существуют регистрационные обязанности, которые несут, при отсутствии иного соглашения, обе стороны договора, как лица, заинтересованные в его заключении. Процедурная сторона лицензионно-договорных отношений представляет исключительную важность для надлежащей охраны прав и законных интересов субъектов указанных правоотношений, Следовательно, возникает необходимость детальной нормативной регламентации формальной стороны передачи и предоставления исключительных прав.
В заключение следует отмстить, что коль скоро государство отстраняется от правового регулирования отдельных отношений в сфере интеллектуальной собственности, обладатели исключительных прав либо вынужденно отказываются от участия в таких отношениях, в том числе и в плане их коммерческого использования, либо, оставаясь в системе рыночных координат, уходят в сферу неправовых средств реализации своих интересов, теневой экономики, где они недоступны для публичной власти. Кроме того, отсутствие надлежащей правовой регламентации, в том числе мер ответственности, предоставляет возможность нелегального (вплоть до криминального) использования и откровенного нарушения интересов законных обладателей исключительных прав.
Использованные источники
1. Конституция Республики Беларусь от 15.03.1994 г. (с изменениями и дополнениями, принятыми на республиканских референдумах 24.11.1996 г. и 17.10.2004 г.). - Минск: Амалфея, 2005. - 48с.
2. Гражданский кодекс Республики Беларусь от 7.12.1998 г. (с изменениями и дополнениями по состоянию на 18.05.2007 г.). - Минск: Амалфея, 2007. - 672с.
3. Закон Республики Беларусь от 05.02.1993 г. № 2181-ХII (в редакции от 07.05.2007 г.) "О товарных знаках и знаках обслуживания" // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. - 2007. - № 118. - 2/1308.
4. Евменова Т.А. Промышленная собственность и ее правовая охрана: курс лекций. - Минск: БИП-С, 2008. - 80с.
5. Федорова Ю. Лицензионный договор // Юрист. - 2003. - № 11. - С. 26-27.
6. Халецкая Т.М. Основы управления интеллектуальной собственностью. - Минск: ТетраСистемс, 2007. - 128с.
7. Хасимова Л.Н. Лицензионный договор в праве промышленной собственности Российской Федерации: автореферат диссертации. - Казань, 2006. - 24с.
ТЕНДЕНЦИЯ РАЗВИТИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ
Екименко Е. Н.
Филиал Ставропольского института им. В.Д. Чурсина в г. Пятигорске, Россия
(юридический факультет, 4 курс)
Науч. рук.: Н.В. Бушная, к.юрид.н.
Принятый 22 ноября 2001 г. и вступивший в силу с 1 июля 2002 г. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации отличается крайней нестабильностью. За время действия уголовно-процессуального кодекса было принято 25 федеральных законов, вносящих в него изменения и дополнения. Общее количество поправок в текст УПК РФ составляет около семисот. Столь частое внесение изменений, подрывающее стабильность уголовно-процессуального закона, трудно признать его достоинством. Неустойчивость УПК существенно затрудняет деятельность правоприменителей, вынуждая не только постоянно корректировать свою деятельность в соответствии с вносимыми изменениями, но и испытывать значительные трудности, связанные с толкование примененных новелл. Вносимые изменения и дополнения снижают авторитет уголовно-процессуального закона как в глазах юристов-профессионалов, так и простых граждан. Стало очевидным принятие уголовно-процессуального закона изначально в явно недоработанном виде. Кроме того, вносимые изменения, не сопровождающиеся широкой научной дискуссией, зачастую являются полной неожиданностью и для практических работников и для ученых-процессуалистов, вынужденных задним числом находить им теоретическое обоснование [1].
Федеральным законом от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ "О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации"" были внесены изменения в УПК [2]. Объем изменений, их значимость позволяют говорить о новой организации всей досудебной части уголовного процесса, т.е. фактически о ее реформе. Преобразования коснулись, прежде всего, места и роли прокурора в досудебном судопроизводстве, изменившие при этом соотношение функций прокурорского надзора и ведомственного контроля за предварительным следствием. Нововведения затронули нормы, определяющие процессуальные полномочия прокурора, руководителя следственного органа и следователя, правила производства процессуальных, в том числе следственных действий, порядок возбуждения уголовного дела, избрания залога, сроки дознания. Утратила силу глава 57 УПК РФ, содержавшая образцы процессуальных документов, имевших ранее силу закона и являвшихся обязательными для правоприменителя.
И до внесения изменений, и после них распределение процессуальных полномочий в сфере следствия между следователем, прокурором и руководителем следственного органа образует сложную и гибкую систему "сдержек и противовесов", позволяющую, при необходимости, активизировать роль любого из трех вышеуказанных участников процесса. Одновременно такая конструкция предусматривает необходимость совместного принятия ряда важнейших решений и возможность их блокирования в случае сомнений в законности и обоснованности действий и решений следователя.
В доктринальном плане внесенные в УПК РФ изменения отражают борьбу сторонников усиления независимости следствия, прежде всего от прокурорского надзора, и сторонников сохранения активного прокурорского надзора за органами расследования. Процессуальный статус прокурора пересмотрен настолько кардинально, что имеются все основания утверждать: в УПК РФ под прежним названием появилось абсолютно новое лицо. Если ранее власть прокурора на досудебных стадиях уголовного процесса была практически беспредельна, то теперь он утратил свое самое главное качество - право на дискреционное вмешательство в деятельность следователя. Впрочем, законодатель, изъяв у прокурора комплекс прерогатив по процессуальному руководству предварительным следствием, тут же одарил данными правами вновь назначенных руководителей следственных органов.
Рассмотрим, каких же норм УПК РФ коснулись внесенные изменения и дополнения.
В силу ч. 4 ст. 146 УПК РФ копия постановления следователя, дознавателя о возбуждении уголовного дела незамедлительно направляется прокурору. В случае если прокурор признает постановление о возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, он вправе отменить его в срок не позднее 24 часов с момента получения материалов, о чем выносит мотивированное постановление. О принятом решении следователь и дознаватель незамедлительно уведомляют заявителя, а также лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело.
Возникает вопрос: почему право на отмену постановления о возбуждении уголовного дела прокурор имеет всего лишь в течение суток? Данное процессуальное ограничение практически не выполнимо. Для его реализации в прокуратуре должно быть учреждено специальное подразделение, специализирующееся на приеме возбужденных дел, их регистрации, изучении, докладе их содержания прокурору (заместителю), мгновенной подготовке постановлений об отмене постановлений о возбуждении уголовного дела.
Согласно закону прокурор поддерживает ходатайство органа предварительного следствия об избрании меры пресечения в виде заключения под стражей, продлении срока содержания под стражей, а равно иные ходатайства органов предварительного следствия. До внесения изменений в УПК РФ от 5 июня 2007 года вышеприведенный алгоритм процесса сомнений у правоприменителей не вызывал, поскольку ходатайства о продлении срока содержания обвиняемых под стражей в суды поступали только с согласия прокурора. Возможность того, что таковое не будет поддержано прокурором, сводилась к минимуму. Более того, поскольку применение положений ст. 109 УПК РФ к обвиняемому возможно только по инициативе стороны обвинения, то отказ прокурора поддержать ходатайство влек неизбежное прекращение производства по материалу и освобождение обвиняемого.
В настоящее время при проведении предварительного следствия ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей направляются в суды с согласия руководителей следственных органов, без предварительного уведомления об этом надзирающих за ними прокуроров. Последнее означает, что позиция следственного ведомства может противоречить соответствующей процессуальной позиции надзирающего за ним прокурора. Иными словами, прокурор в судебном заседании вправе поставить вопрос об отказе в удовлетворении ходатайства следователя о продлении срока содержания обвиняемого под стражей.
В этой связи законодателю следовало указать, что такой отказ для суда является обязательным, поскольку в противном случае ему предстоит увязнуть в разрешении внутриведомственных споров между руководством Следственного Комитета при прокуратуре РФ и прокурорами либо межведомственных споров между руководителями следственных органов исполнительных органов власти и прокурорами.
Очевидно, что поддерживать ходатайство в суде может лишь то лицо, которое убеждено в его законности и обоснованности. Поручение решения вопроса о продлении срока содержания обвиняемого под стражей прокурору, сомневающемуся в его целесообразности, а тем более открыто возражающего против его удовлетворения, совершенно недопустимо.
Выходов из данного положения может быть несколько. Первый заключается в возвращении прежнего порядка, в рамках которого спор между следствием и надзором регулируется на этапе направления представления о продлении срока содержания обвиняемого под стражей в суд. Тогда в суды будут попадать только те материалы, по которым прокуроры согласны с необходимостью продления срока содержания обвиняемых под стражей [2].
Второй вариант предполагает поддержание ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей следователем или руководителем следственного органа. В таком случае прокурор в судебном заседании лишь высказывает свое отношение к позиции следствия, поддерживая или, наоборот, отвергая ее. Данный вариант представляется более работоспособным, несмотря на то, что он возлагает на суд роль арбитра не только между сторонами, но и обязывает его разрешить спор между участниками процесса, составляющими одну из сторон. При проведении предварительного расследования в форме предварительного следствия отныне доминирующей оказывается функция ведомственного контроля, а ключевое значение приобретает фигура руководителя следственного органа. В силу ч. 2 ст. 39 УПК РФ руководитель следственного органа при принятии к своему производству уголовного дела обладает всеми правами следователя (или руководителя следственной группы). Это означает, что руководитель следственного органа вправе принять к собственному производству все уголовные дела во вверенном ему следственном подразделении либо назначить себя по всем этим делам руководителем следственной группы и таким образом направлять ход расследования. Следовательно, процессуальной самостоятельностью в полном объеме этого понятия обладают только председатели Следственного Комитета прокуратуры РФ и председатели Следственного Комитета других ведомств. Все иные следователи - не более чем их бесправные помощники.
Знакомство со структурой Следственного Комитета при прокуратуре РФ, порядком его деятельности и компетенцией его руководства позволяет утверждать, что, начиная с 7 сентября 2007 года, предварительное следствие в России осуществляется председателями следственных комитетов, подчиненными им руководителями следственных органов и подчиненных последним следователями [3].
По УПК РФ следователь поставлен под тройной надзор и контроль: руководителя следственного органа (ведомственный контроль), прокурора (процессуальный надзор) и суда (судебный контроль). В такой ситуации процессуальная независимость следователя стала пониматься как независимость следователя от органов государственной власти и местного самоуправления, политических и общественных объединений и т.д., но не собственно как его независимость от руководителя следственного органа, прокурора и суда при производстве предварительного следствия. Объективная потребность в функции надзора за расследованием обусловила закрепление в УПК РФ нормы о том, что прокурор уполномочен осуществлять от имени государства надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия (ч. 1 ст. 37 УПК РФ). Осуществление прокурором надзорной функции означает, что он обязан во всех стадиях уголовного процесса своевременно принимать предусмотренные законом меры к устранению всяких нарушений закона, от кого бы они ни исходили.
Прокурор в досудебных стадиях по-прежнему имеет ряд важных прав, в том числе касающихся деятельности следователя (ч. 2 ст. 37 УПК РФ), в числе которых следует выделить полномочия: проверять исполнение требований федерального закона при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях (п. 1 ч. 2 ст. 37); выносить мотивированное постановление о направлении соответствующих материалов в следственный орган или орган дознания для решения вопроса об уголовном преследовании по фактам выявленных прокурором нарушений уголовного законодательства (п. 2 ч. 2 ст. 37); требовать от органов дознания и следственных органов устранения нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе дознания или предварительного следствия (п. 3 ч. 2 ст. 37); рассматривать представленную руководителем следственного органа информацию следователя о несогласии с требованиями прокурора и принимать по ней решение (п. 7 ч. 2 ст. 37); изымать любое уголовное дело у органа дознания и передавать его следователю с обязательным указанием оснований такой передачи (п. 11 ч. 2 ст. 37); передавать уголовное дело от одного органа предварительного расследования другому в соответствии с правилами, установленными ст. 151 УПК РФ, изымать любое уголовное дело у органа предварительного расследования федерального органа исполнительной власти (при федеральном органе исполнительной власти) и передавать его следователю Следственного комитета при Прокуратуре РФ с обязательным указанием оснований такой передачи (п. 12 ч. 2 ст. 37); утверждать обвинительное заключение или обвинительный акт по уголовному делу (п. 14 ч. 2 ст. 37); возвращать уголовное дело дознавателю, следователю со своими письменными указаниями о производстве дополнительного расследования, об изменении объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или для пересоставления обвинительного заключения или обвинительного акта и устранения выявленных недостатков (п. 15 ч. 2 ст. 37); осуществлять иные полномочия, предоставленные прокурору УПК РФ (п. 16 ч. 2 ст. 37).
Прокурорский надзор означает, прежде всего, надзор за необходимостью полного и всестороннего расследования. Такой задачи перед руководителем следственного органа УПК РФ не ставит, что потенциально способно спровоцировать обвинительный уклон в деятельности следователя. Получается, что после перераспределения полномочий прокурор теряет средства реализации надзорной функции, и наоборот, руководитель следственного органа, получив часть полномочий прокурора, не обязан выполнять надзорную функцию.
Незавершенность внесенных в УПК РФ изменений порождает и другие вопросы. Например, в ч. 3 ст. 39 УПК РФ "Руководитель следственного органа" закреплено, что указания руководителя следственного органа по уголовному делу обязательны для исполнения следователем. Указания руководителя следственного органа, за исключением указаний, предусмотренных ч. 2 ст. 39 УПК РФ, могут быть обжалованы руководителю вышестоящего следственного органа. Но при этом ни в ч. 3 ст. 39 УПК РФ, ни в других частях этой же статьи ничего не говорится о возможных в этой ситуации решениях руководителя вышестоящего следственного органа.
Можно сделать вывод, что кардинальное значение изменений, внесенных в УПК РФ, видится в разрыве со сложившимся традиционным пониманием прокурора в российском уголовном процессе как главной фигуры на предварительном следствии, отделении следствия от прокуратуры. Внесенными изменениями положен конец властным полномочиям прокурора в важнейшей форме предварительного расследования - на этапе предварительного следствия. Отделение прокуратуры от следствия придало особую значимость фигуре руководителя следственного органа. В то же время прокурор сохраняет достаточно много полномочий "для противовеса" руководителю следственного органа. Потеряв право на собирание доказательств в личном качестве, прокурор имеет право на их проверку и оценку, оставаясь субъектом доказывания. Прокурорский надзор в основном теперь сосредотачивается на стадии возбуждения уголовного дела и на этапе окончания предварительного следствия. Весьма существенно то, что прокурору по-прежнему направляется уголовное дело вместе с обвинительным заключением для рассмотрения и принятия решения. Очевидно, что прокуроры в необходимых случаях будут по-прежнему возвращать уголовные дела для производства дополнительного расследования вместе с требованиями об устранении выявленных нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе следствия.
Окончательно же ответ на то, как сложатся в новых процессуальных условиях взаимоотношения между прокурором и следователем, прокурором и руководителем следственного органа, может дать только практика. Использованные источники
1. Победкин А.В., Калинин В.Н. Процессуальная регламентация предварительного расследования в результате реформы 2007 года // Гражданин и право. - 2007. - № 11. - С. 2. О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации": Федеральный закон от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ // Российская газета. - 2007. - 8 июня. 3. Григорьев В.Н. Процессуальная регламентация расследования в результате реформы 2007 года // Государство и право. - 2008. - №3. - С.48-58.
4. Гаджиев Т. Производство следственных действий по новому УПК, некоторые аспекты проблемы // Закон и право. -2008. - №6. - С. 44-55.
МЕЖДУНАРОДНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО КЛУБОВ ВЗАИМНОГО СТРАХОВАНИЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ СУДОВЛАДЕЛЬЦЕВ
Заворотная Е. П.
Одесская национальная юридическая академия, Украина
Взаимному страхованию ответственности судовладельцев, идущему своими корнями в далекое прошлое, принадлежит важная роль в современной мировой экономике и в одной из важнейших отраслей человеческой деятельности - торговом мореплавании. Интенсивность развития этой отрасли требует проведения анализа и систематизации новых явлений во взаимном страховании не только относительно отдельно взятого государства, но и диктует необходимость введения в теорию взаимного страхования региональных и общемировых направлений исследования принципов деятельности таких субъектов страхового рынка. В украинской научной литературе по морскому праву на сегодня отсутствуют научные разработки фундаментального или прикладного характера, которые касались бы международного сотрудничества клубов взаимного страхования ответственности судовладельцев, однако сегодня, когда мы наблюдаем оживление и определенные позитивные тенденции в отечественном судоходстве, актуальность этого вопроса трудно переоценить. Украинское морское страхование, особенно страхование ответственности судовладельцев зависит от практики деятельности и ценообразования зарубежных обществ взаимного страхования (клубов взаимного страхования ответственности судовладельцев, или P&I клубов), которое влечет за собой значительные экономические убытки интересам торгового мореплавания и государству в целом. Это обуславливает объективную необходимость исследования как истории формирования и деятельности отдельных клубов взаимного страхования ответственности судовладельцев, так и их сотрудничества в рамках международного объединения. Это обусловило выбор темы рассмотрения и избрание целью исследования анализ международного сотрудничества клубов взаимного страхования ответственности судовладельцев. Впервые идея такого объединения усилий против финансового риска возникла между взаимными ассоциациями еще в XIX веке. Едва образовавшись, клубы столкнулись с проблемой значительных рисков, способных положить конец такому важному начинанию, как клуб взаимного страхования, что называется "на корню". Упоминания о соглашениях между клубами о перераспределении больших убытков в пределах соглашения о перестраховании встречается в историческом обзоре клуба Britannia, где указывается, что в 1899 г. Britannia присоединилась к пяти другим P&I клубам в рамках Соглашения о совместной деятельности (Pooling Agreement) для разделения между участниками расходов по наиболее крупным претензиям [1]. Образовалась Лондонская группа клубов.
На сегодня в мире действует около 70 клубов взаимного страхования [2] в Англии, Швеции, Норвегии, США, Японии, Китае и других государствах. Все эти клубы с момента своего создания действовали в тесном контакте друг с другом. На базе финансовых отношений, которые сложились между клубами в рамках Соглашения о совместной деятельности, между ассоциациями, число которых постоянно увеличивалось, начали возникать новые отношения, связанные не только с финансовым интересом. Но кульминацией мирового развития взаимного страхования ответственности судовладельцев можно считать объединение четырнадцати [3] самых больших в мире клубов в пределах перестраховочной программы в единственную Международную группу клубов взаимного страхования ответственности судовладельцев в 1979 году. Она стала правопреемником уже упомянутой Лондонской группы. Международная группа не столько выполняет функцию перестраховочного союза, сколько является своеобразным координационным, информативным центром, конференцией взаимных P&I ассоциаций. Цель группы - в первую очередь обмен опытом, информацией, которая происходит на форумах и конференциях, проведенных в рамках Международной группы между судовладельцами и фрахтовальщиками-членами клубов, которые входят в группу. Сначала Международная группа не имела определенной структуры. Однако с целью надлежащего представительства своих членов в различных международных организациях, возникла острая необходимость создания четкой организационной структуры [4], считается, что формирование Международной группы, ее организации, структуры и принципов взаимодействия клубов полностью завершилось в 1999 г. Управление Международной группой осуществляется аналогично управлению в клубе: высшие должности в клубе - Совет директоров (Комитет), их председатели совместно избирают из своих членов представителя от клуба в коллегиальный высший орган управления Международной группы. Постоянно действующими органами являются Исполнительный директор и Секретарь, а также штат должностных лиц администрации Международной группы, которые размещаются в главном офисе Группы в Лондоне.
Возможности Международной группы клубов взаимного страхования ответственности судовладельцев, тот потенциал, который предоставляется внутри группы, уникален. Участие в системе перестрахования, которая применяется в рамках Международной группы P&I Клубов (в соответствии с Пуловым соглашением о перестраховании), дает возможность максимально снизить ставки перестрахования за счет значительного объема перестрахования, что не может положительно не сказаться на финансовых взаимоотношениях с судовладельцами. Международная группа клубов имеет сеть представителей во всех основных портах разных стран мира [5]. Система перестрахования внутри Международной группы P&I клубов принадлежит к группе перестрахования эксцедента убытка (excess loss), при котором размер собственной выплаты перестаховальщика, то есть сумма в пределах которой он уплачивает страховое возмещение страховальщику из собственных средств, не является катастрофической для P&I клуба. Все то, что превышает размер собственной выплаты перестраховальщика, подлежит возмещению уже Международной группой P&I клубов. При этом ответственность этого перестраховочного пула являются практически нелимитированной. Такой подход является чрезвычайно актуальным для самого P&I клуба, поскольку при наступлении страхового случая, который связан, например, с загрязнением акватории нефтью, страховая выплата может стать губительной для клуба [6].
Виды страхования ответственности, которые предлагаются клубами - членами Международной группы, имеют незначительные отличия. Причиной этого является тот факт, что все члены этой группы распределяют между собой ответственность по крупным рискам и несут расходы по их перестрахованию вместе.
Для судовладельцев и фрахтовальщиков Международная группа является также и средством общения с международными организациями и правительствами государств. В пределах Международной группы клубы активно работают вместе с международными организациями в рамках Европейского Союза и Организации Объединенных Наций, такими как Европейская Комиссия, Международная морская организация, Конференция ООН по торговле и развитию. В регулярных контактах Международной группы с различными комиссиями Европейского союза принимаются соглашения об инвестиционной деятельности группы внутри ЕС, а также с отдельными государствами-участниками ЕС.
В рамках международного сотрудничества клубы принимали участие в принятии международными организациями важных для всех соглашений, которые касались безопасности, перестрахования, требований к мореплавнию, таких как Generally Accepted Accounting Principles (GAAP - общепринятые принципы составления финансовых документов, подписанные всеми членами Международной группы для обеспечения одинаковости внутри группы и облегчения сравнительного анализа финансовых документов членов Международной группы), International Group Agreement (IGA - соглашение, которое касается общих целей деятельности клубов в рамках Международной группы, установление лимита ответственности по группе в 4,25 млрд дол. США и других финансовых вопросов), Международная Конвенция ООН о гражданской ответственности за убытки от загрязнения, причиненные перевозчиками нефти, Международный Кодекс управления безопасностью и многие другие.
На заседаниях Международной группы представители клубов отчитываются перед другими клубами за каждый финансовый год, вносят предложения по стратегии развития страхового P&I бизнеса в мире, рассматривают вопрос судоходства, безопасности на море и модернизации торгового флота, обсуждают проблемы мировой политики и их влияние на судоходный и страховой бизнес.
Такая координация усилий, а также концентрация информации об одной области бизнеса позволяют делать прогнозы, правильно перестраивать финансовые схемы внутри каждого клуба, во избежание дефицита средств. На основании представленной клубами информации ежегодно проводится анализ всего мирового рынка взаимного P&I страхования, поскольку 15 клубов (American Steamship Owners' Mutual Protection and Indemnity Association, Assuranceforeningen Gard, Assuranceforeningen Skuld, The Britannia Steam Ship Insurance Association Limited и др.), которые входят в группу, покрывают страховой P&I защитой 90% всего мирового торгового флота, что позволяет делать выводы о P&I страхования мирового масштаба.
Таким образом, международное сотрудничество P&I клубов, получившее свое проявление в создании Международной группы клубов взаимного страхования ответственности судовладельцев и заключении Пулового соглашения о перестраховании стало закономерным явлением их деятельности с целью предоставления наилучшей защиты и возмещения своим членам. Но с этим заданием P&I клубы успешно справились, и на сегодня Международная группа клубов взаимного страхования ответственности судовладельцев является самым крупным отраслевым образованием в мире взаимного страхования. Использованные источники
1. По материалам сайта www.britanniapandi.com
2. Шинкаренко И. Э. Страхование ответственности: Справочник. - М.: Финансы и статистика, 1999. - С. 115.
3. На начало в 2002 г. Международная группа насчитывала в своем составе уже 19 P&I клубов. См. информацию на официальном сайте UK P&I club в Интернете:http://www.ukpandi.com/, 14.03.2002. 4. Царькова И. Опыт деятельности клубов взаимного страхования ответственности судовладельцев // Страховое право. - 2000. - № 4. - С. 20.
5. Дадьков В.Н. Формирование отраслевых систем взаимного страхования и перспективы их развития: Автореф. дис. докт. экон. наук. - М., 2007. - С. 35.
6. Там же. - С. 44-45.
АДВОКАТСКАЯ И СЛЕДСТВЕННАЯ ТАЙНА: ПРОБЛЕМЫ ТРЕБУЮТ РЕШЕНИЙ
Закомолдин А.В.
Филиал Самарской гуманитарной академии в г. Тольятти, Россия
Следует отметить, что с момента вступления в уголовное дело, адвокат-защитник принимает на себя обязательство хранить одновременно адвокатскую и следственную тайну, что сопряжено с комплексом проблем, не нашедших однозначного решения. Под адвокатской тайной принято понимать комплекс правовых и этических требований, обеспечивающих конфиденциальность общения адвоката с лицами, которым он оказывает профессиональную юридическую помощь.
В соответствии с ч. 5 ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката [1] в адвокатскую тайну входят следующие элементы:
* факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей;
* все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к делу;
* сведения, полученные адвокатом от доверителей;
* информация о доверителе, ставшая известной адвокату в процессе оказания юридической помощи;
* содержание правовых советов, данных непосредственно доверителю или ему предназначенных;
* все адвокатское производство по делу;
* условия соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчеты между адвокатом и доверителем;
* любые другие сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи.
Анализ ч. 5 ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката и ст. 8 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре [2] позволяют сделать вывод о том, что адвокат не вправе сообщать никакие сведения, полученные им в связи с работой с данным доверителем.
Следственная тайна подразумевает комплекс правовых требований о недопустимости разглашения данных предварительного расследования.
Обязательство адвоката-защитника хранить адвокатскую тайну возникает во всех случаях обращения к данному адвокату за юридической помощью с момента такого обращения, а обязательство хранить следственную тайну - в случаях официального предупреждения адвоката-защитника об уголовной ответственности за разглашение данных предварительного расследования в соответствии с ч. 3 ст. 53, ст. 161 УПК РФ и ст. 310 УК РФ. Однако ни круг сведений, составляющих адвокатскую и следственную тайну, ни круг лиц, в общении между которыми допустим обмен такими сведениями, ни правовые условия, соблюдение которых исключает юридическую ответственность адвоката-защитника за сообщение указанных сведений кому бы то ни было не находят четкого нормативного определения.
А.А. Тарасов приходит к обоснованным выводам о том, что адвокат - носитель одновременно обеих тайн не вправе сообщить указанные сведения никому без согласия на то доверителя (в отношение адвокатской тайны), либо, соответственно, без разрешения прокурора, следователя, дознавателя (в отношение следственной тайны), причем, по смыслу ст. 161 УПК РФ, не любого, а лишь тех, в чьем производстве либо под чьим надзором находится данное дело (хотя прямо в законе это не указано). [3, с. 15]
Без сомнений, оказание юридической помощи сопряжено с обменом информацией - хотя бы в минимальном объеме, что ставит адвоката-защитника в сложную ситуацию. Если в отношении адвокатской тайны проблема не столь остра, поскольку сообщение определенных сведений, составляющих адвокатскую тайну, может быть произведено с согласия подзащитного, то в отношении следственной тайны адекватное регулирование отсутствует. Даже кажущаяся допустимость сообщения защитником своему подзащитному известных ему данных предварительного расследования чревата уголовной ответственностью адвоката-защитника.
Как пишет А.А. Тарасов, буквальное толкование действующих положений дает основание считать, что доверительное общение защитника и подзащитного осуществляется под угрозой уголовной ответственности адвоката. [3, с. 17] Следует также обратить внимание и на обращение адвоката-защитника, в целях защиты подозреваемого или обвиняемого, к третьим лицам - потенциальным свидетелям, опрашиваемым на основании ч. 3 ст. 86 УПК РФ перед заявлением ходатайства об их допросе, к специалистам на основании п. 3 ч. 1 ст. 53 УПК РФ за консультациями по вопросам, ответы на которые требуют специальных знаний, даже - к потерпевшим и их представителям при ведении переговоров о возможном примирении на основании ст. 25 УПК РФ. Все эти обращения соответствуют закону, и все они сопряжены с информационным обменом по поводу обстоятельств, связанных с предварительным расследованием. Запрет на это общение означает нарушение или, как минимум, ограничение права на защиту. В существующей ситуации адвокат-защитник вынужден выполнять свой долг под угрозой уголовной ответственности, причем с формальной точки зрения - даже при обращении в суд с жалобой на действия следователя, который согласия на подачу этой жалобы и на изложение в ней данных предварительного расследования не давал.
Представляется, что положения ст.ст. 161 УПК РФ и 310 УК РФ должны быть дополнены указанием на допустимость использования данных предварительного расследования без разрешения указанных в законе участников процесса со стороны обвинения, если это вызвано необходимостью в связи с осуществлением защиты обвиняемого или подозреваемого по данному уголовному делу. Такое указание позволило бы адвокату-защитнику в случае возбуждения в отношении него уголовного дела объяснить оправдывающие его мотивы разглашения данных предварительного расследования.
Таким образом, в целях решения обозначенных проблем следует переформулировать текст ч. 3 ст. 161 УПК РФ, а также дополнить ст. 310 УК РФ соответствующим примечанием.
Ст. 161 УПК РФ:
"3. Данные предварительного расследования могут быть преданы гласности:
1) лицом, обладающим какими-либо данными предварительного расследования, с разрешения следователя, дознавателя и только в том объеме, в каком ими будет признано это допустимым, если разглашение не противоречит интересам предварительного расследования и не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. Разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их согласия не допускается
2) защитником, если это необходимо в связи с осуществлением им защиты подозреваемого или обвиняемого по данному уголовному делу".
Ст. 310 УК РФ "Примечание: Лицо, разгласившее данные предварительного расследования без согласия следователя или лица, производящего дознание, не подлежит уголовной ответственности, если такое разглашение вызвано необходимостью, связанной с осуществлением данным лицом защиты подозреваемого или обвиняемого по тому уголовному делу, данные которого были разглашены".
Так или иначе, обозначенный круг проблем, связанный с обязанностью защитника хранить адвокатскую и следственную тайну, нуждается в дальнейшем осмыслении по мере развития диспозитивных начал в уголовном судопроизводстве РФ.
Использованные источники
1. Кодекс профессиональной этики адвоката от 31.01.2003г. // Российская газета. - №222. 05.10.2005г.
2. Федеральный закон от 31.05.2002г. №63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" // СЗ РФ. 2002. №23. Ст. 2102.
3. Тарасов А.А. Об адвокатской и следственной тайне // Соотношение досудебного и судебного производства: вопросы права, процесса и криминалистики. Материалы межвузовской научно-практической конференции (16 февраля 2006 г.) - Омск: Изд-во Омск. юрид. ин-та, 2006. - С. 12-18.
СОГЛАШЕНИЕ СТОРОН КАК ОСНОВАНИЕ ПРЕКРАЩЕНИЯ ТРУДОВОГО ДОГОВОРА
Захарин А. Н.
Ставропольский институт им. В. Д. Чурсина, Россия
Соглашение сторон предусмотрено в пункте 1 части 1 статьи 77 ТК РФ, закрепляющей перечень общих оснований прекращения трудового договора. Согласно ст. 78 ТК РФ трудовой договор между работником и работодателем может быть расторгнут в любое время по соглашению сторон. Соглашение сторон является самостоятельным основанием относительно расторжения трудового договора. Его предопределяет совместное добровольное и ясно выраженное волеизъявление сторон этого договора о прекращении трудовых правоотношений, независимо от того, на какой срок был заключен трудовой договор (определенный либо неопределенный). Трудовые отношения в таком случае в соответствии с п. 1 ст. 77 ТК РФ прекращаются в срок, согласованный между сторонами. Такая договоренность может считаться недействительной (аннулированной) лишь при взаимном согласии сторон трудового договора.
От какой стороны трудового договора будет исходить инициатива о его прекращении по соглашению сторон, как нам представляется, значения не имеет. Однако важно то, что и работник, и работодатель (особенно первый) должны отчетливо понимать, о чем (о каком, в частности, основании прекращения трудового договора) идет речь. В тех случаях, когда инициатором расторжения трудового договора по рассматриваемому основанию является работник, то после согласования своей позиции с работодателем он, видимо, должен написать ему заявление, например, следующего содержания: "В связи с достигнутой договоренностью прошу решить вопрос о прекращении трудового договора по соглашению сторон (ст. 78 ТК РФ) 10 сентября 2008 г.". К этому следует добавить, что никаких сроков подачи заявления работником для увольнения по этому основанию законом не предусмотрено. Любая из сторон трудового договора (работник или работодатель) вправе в любое время обратиться к другой стороне с предложением о прекращении трудового договора по соглашению сторон. В свою очередь, другая сторона вправе принять или отклонить (не принять) это предложение. Таким образом, если соглашение между сторонами достигнуто и, более того, закреплено в письменной форме, то после этого односторонний отказ от исполнения достигнутого соглашения должен быть исключен, т.е. ни работник, ни работодатель не вправе в одностороннем порядке расторгнуть это соглашение.
В связи с этим можно утверждать, что соглашение сторон является наиболее гибким основанием прекращения трудовых отношений, что позволяет участникам трудовых отношений более оперативно действовать в изменяющихся условиях. Однако данное обстоятельство не должно использоваться во вред сторонам трудового договора и позволять снизить уровень гарантий, предусмотренных трудовым законодательством для иных случаев прекращения трудового договора.
Увольнение по соглашению сторон может иметь место в случаях, когда возможность расторжения трудового договора в одностороннем порядке (например, по собственному желанию в указанный работником срок) исключается. Так, по соглашению сторон может быть расторгнут договор с молодым специалистом до истечения срока обязательной отработки после окончания учебного заведения или досрочно прекращен договор, заключенный на определенный срок. Трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, может быть по инициативе работника и с согласия администрации расторгнут до истечения соответствующего срока со дня подачи работником заявления об увольнении. Оформлять его в подобных случаях как увольнение по соглашению сторон недопустимо, так как договоренность между работником и администрацией относится лишь к условию о сроке расторжения трудового договора 1, с. 60.
В зарубежных странах конструкция прекращения трудового договора по соглашению сторон признается соответствующей общим принципам договорного права и вполне применимой в трудовых отношениях. Правовое регулирование данного основания расторжения трудового договора направлено на обеспечение свободы волеизъявления работников и законности прекращения трудовых отношений на практике, в том числе средствами строгого судебного контроля.
В отечественной науке основание прекращения трудовых правоотношений в случае применения пункта 1 части 1 статьи 77 ТК РФ рассматривается как соглашение (инициатива) сторон, направленное на расторжение трудового договора" и правомерное действие. Бытует мнение, что соглашение сторон является единственным основанием для прекращения действия трудового договора, не требующим наличия каких-либо причин. Это верно лишь с формально-юридической точки зрения. Взаимное волеизъявление сторон не может быть беспочвенным и, как правило, служит основанием прекращения трудового договора, если отвечает интересам работника и работодателя. Соглашаясь с приведенной позицией, следует указать, что мотивы расторжения трудового договора должны быть зафиксированы в соглашении о его расторжении и получить оценку с точки зрения их правомерности и обоснованности 3, с. 32.
Расторжение трудового договора по пункту 1 части первой статьи 77 Трудового кодекса РФ является достаточно выгодным для обоих субъектов трудовых отношений, а также относительно простым по оформлению.
Для работника, решившего расстаться с организацией и наметившего себе нового работодателя, 2-недельный срок отработки может показаться необоснованно большим. Ведь для того, чтобы получить новую работу, ему придется приходить на собеседования, выполнять различного рода тесты и участвовать в иных мероприятиях, предшествующих найму. Все эти процедуры проводятся в течение рабочего дня, и работнику нужно будет либо отпрашиваться с работы (на что работодатель редко соглашается по получении заявления об увольнении по собственному желанию), либо изыскивать иные способы правомерного освобождения от работы. Расторжение трудового договора по соглашению сторон дает работнику возможность освободиться от трудовых обязанностей без предупреждения в установленный Трудовым кодексом РФ срок и ожидания истечения такового.
"Мирная" запись в трудовой книжке - еще один положительный момент. Как правило, формулировка "Уволен по соглашению сторон" считается нейтральной, хотя и не свидетельствует о том, что между работником и его прежним работодателем не было разногласий 4, с. 8.
Как и в зарубежных странах, вариантом расторжения трудового договора по соглашению сторон является использование его вместо возможного увольнения работников по инициативе работодателя. Это не противоречит законодательству, поскольку по общему правилу работодатель вправе, но не обязан уволить работника при наличии соответствующих оснований (часть 1 статьи 81 ТК РФ). Оценка целесообразности прекращения трудовых отношений по соглашению сторон зависит от особенностей применения различных оснований расторжения трудового договора по инициативе работодателя.
Прекращение трудовых отношений по пункту 1 части 1 статьи 77 ТК РФ может быть взаимовыгодным для сторон трудового договора в случае совершения работником виновного противоправного деяния. Работник застрахован от появления в трудовой книжке записи об основании увольнения, которое явно не характеризует его положительно. Работодатель избавляется от необходимости соблюдения установленных законодательством процедур при расторжении трудового договора с нарушением трудовой дисциплины.
Случается, что работодатели предлагают работникам расторгнуть трудовой договор по соглашению сторон в условиях предстоящей ликвидации организации или ее ликвидации. Между тем при прекращении трудового договора по соглашению сторон работнику не выплачиваются выходное пособие и средний заработок на период трудоустройства, предусмотренные в статье 180 ТК РФ при увольнении по пункту 1,2 части 1 статьи 81 ТК РФ вследствие ликвидации организации, сокращения численности или штата работников организации. Приведенные случаи применения соглашения сторон в качестве основания прекращения трудового договора вряд ли возможно считать положительными и заслуживающими внимания. Как в первом, так и во втором случаях имеет место подмена соглашением сторон иных оснований прекращения трудовых отношений, являющихся самостоятельными и имеющими собственное значение. Согласно подпункту "а" пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке, а обязанность доказать его возлагается на работника. Данные разъяснения актуальны и для расторжения трудового договора по соглашению сторон.
Большое количество вопросов порождает отсутствие в законодательстве правил о форме, в которой должно быть заключено соглашение о прекращении трудового договора. Такое соглашение может оформляться в виде соответствующего документа (дополнительного соглашения), прилагаемого к трудовому договору, письменного заявления работника с резолюцией компетентного должностного лица организации - работодателя, наконец, в виде приказа (распоряжения) работодателя о прекращении договора в соответствии со ст. 78 ТК, подписываемого работником с выражением согласия на прекращение договора по соглашению сторон 2, с. 122.
За рубежом составление работником и работодателем соглашения о прекращении трудового договора в письменной форме является общим правилом. В законодательстве некоторых стран процедура достижения взаимного волеизъявления сторон детализирована. Например, в Болгарии взаимное соглашение сторон выражается в письменной форме. Сторона, которое направлено письменное предложение прекратить действие трудового договора, обязана в семидневный срок уведомить другую сторону о своем решении. При отсутствии ответа считается, что предложение не принято. В Чехии один экземпляр соглашения о расторжении трудового договора по взаимному волеизъявлению сторон с указанием основания расторжения выдается работодателем работнику.
Совершенствуя российское законодательство о труде, не обходимо урегулировать в ТК РФ процедурные аспекты согласования воли сторон, предусмотреть обязательное составление письменного соглашения о прекращении трудового договора, определить его содержание. Изменение условий о расторжения трудового договора по соглашению сторон, в свою очередь, целесообразно оформлять письменно. Использованные источники
1. Анисимов Л. Н. Трудовой договор: права и обязанности сторон. - Деловой двор, 2008. - 119с.
2. Комментарий к Трудовому Кодексу Российской Федерации (постатейный) / отв. ред. А.М. Куренной, С.П. Маврин, Е.Б. Хохлов. - Издательский Дом "Городец", 2007. - 509с.
3. Парягина О. А. Соглашение сторон как основание прекращения трудового договора // Трудовое право. - 2008. - № 2 - с. 31-36. 4. Щур Д.Л., Щур-Труханович Л.В. Прекращение трудового договора: Комментарий к главе 13 Трудового кодекса РФ / Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2008. - 284с.
ЗАЩИТА ВОЕННОПЛЕННЫХ ДЕТЕЙ В МЕЖДУНАРОДНОМ ГУМАНИТАРНОМ ПРАВЕ
Захария В.А.
Государственный университет Молдовы
Защита женщин и детей в международном гуманитарном праве имеет довольно длительное развитие. В конце XIX и начале XX века этот вопрос не был особенно актуальным в силу того, что в войнах, которые велись в этот период, число детей, принимающих участие в военных действиях было не так велико. Однако в период первых двух мировых войн, многократно по сравнению с жертвами предыдущих вооружённых конфликтов, возросло число пострадавших в них детей. Вследствие чего появилась настоятельная необходимость дополнительного правового регулирования ситуаций, возникающих для участников вооружённых конфликтов как носящих оружие, так и среди лиц гражданского населения. В 1949 г. в Женеве состоялась Дипломатическая конференция по принятию международных конвенций о защите жертв войны, на которой были приняты четыре конвенции: об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях; об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение из состава вооружённых сил на море; об обращении с военнопленными; о защите гражданского населения во время войны. В двух последних конвенциях более 30 статей касаются защиты женщин и детей в период вооружённых конфликтов. Также конвенции и дополнительные протоколы дают возможность многие статьи толковать с точки зрения режима наибольшего благоприятствия для детей без каких-либо ограничений. [1]
Проблематичным все же остается определение на международном уровне правового статуса военнопленных детей. Согласно общему правилу, комбатанты, которые во время вооружённого конфликта попадают в плен к врагу становятся военнопленными. [2, с.297] Изучение Женевских конвенций 12 августа 1949 г., а также двух Дополнительных протоколов к ним 1977 г. позволяет прийти к выводу, что в вышеуказанных международных договорах не содержится точное определение военнопленного ребёнка.
Будучи сформулированным в общих терминах, предложенное выше определение военнопленного включает в себя разные категории лиц, предусмотренные ст.4 Женевской конвенции (III) 1949г. В то же время, в ст.4 не упоминаются слова "ребёнок" или "несовершеннолетний", которые смогли бы им предоставить защиту или исключение от общих правил.
Правовой режим военнопленных детей зависит, в итоге, от режима применяемого взрослым военнопленным. Однако, в международном гуманитарном праве содержатся специальные права, предоставляемые детям в их качестве наиболее уязвимых слоёв гражданского населения. [3, с.4]
Современное международное гуманитарное право содержит вопросы относительно эффективности осуществления гарантий предоставляемых детям комбатантам в качестве военнопленных, однако не устанавливает каких-либо возрастных ограничений для военнопленных; возраст может лишь стать фактором, оправдывающим привилегированное обращение. Это привилегированное обращение гарантировано следующими положениями:
- Ст. 77-4 Первого дополнительного протокола 1977 г. к Женевским конвенциям: "В случае ареста, задержания или интернирования по причинам, связанным с вооруженным конфликтом, дети содержатся в помещениях, отделенных от помещений для взрослых, кроме тех случаев, когда семьи размещаются по отдельности, как это предусмотрено статьей 75, пункт 5." [4]
Это разделение имеет основной целью минимизировать риск совершения взрослыми надругательств над детьми. - Ст. 50 Женевской конвенции (IV) "Оккупирующая держава должна с помощью национальных и местных властей оказывать содействие учреждениям, которым поручено попечение и воспитание детей, для того чтобы их работа протекала успешно. Она должна будет принять все необходимые меры, чтобы способствовать установлению личности детей и регистрации их родственных связей. Она ни в коем случае не должна изменять их гражданского состояния, ни зачислять их в зависящие от нее формирования или организации.
В том случае, если местные учреждения не будут в состоянии выполнять эти функции, оккупирующая держава должна будет принимать меры по содержанию и обучению детей - сирот или детей, разлученных
вследствие войны со своими родителями, если они только не могут быть обеспечены заботой близких родственников или друзей; обучение должно производиться по возможности лицами их национальности,
языка и религии.
Специальный отдел бюро, созданного в соответствии со статьей 136, предпримет все необходимые меры для установления личности детей в случае сомнения в отношении их личности. Данные об их отце и матери или других близких родственниках, которыми они будут располагать, должны всегда регистрироваться.
Оккупирующая держава не должна затруднять применение преференциальных мер в отношении питания, медицинского ухода и защиты от действия войны, которые могли быть приняты до оккупации по отношению к детям до 15 лет, беременным женщинам и матерям с детьми до 7-летнего возраста." [5]
Также, как и для всех других военнопленных, правовой режим не запрещает уголовное преследование за совершение тяжких преступлений в области международного гуманитарного права, в частности военных преступлений и преступлений по национальному законодательству содержащей державы. Одновременно, ответственность детей должна быть установлена в зависимости от их возраста и по общему правилу к ним применяются воспитательные меры, а не наказания во избежание окончательной потери ребёнка длительным и тяжёлым заключением. [3, с.11]
Законодательный арсенал международного гуманитарного права в сфере ответственности детей военнопленных кажется достаточно объёмным. Однако, в действительности, с детьми обращаются как с остальными военнопленными, обеспечивая им специальную защиту ввиду их возраста.
Основной гарантией в этом смысле выступает запрет применения смертной казни лицам не достигшим восемнадцатилетнего возраста в момент совершения преступления, предусмотренный ст.77 Первого дополнительного протокола к Женевским конвенциям. Другим немаловажным аспектом участия детей в вооружённых конфликтах является их право на репатриацию. Относительно военнопленных детей-комбатантов в возрасте от 15 до 18 лет, а также менее 15 лет, репатриация во время вооружённых действий не была предусмотрена. В то же время представляется возможным, ввиду их раннего возраста, пытаться получить согласие сторон для заблаговременной репатриации, применяя к ним по аналогии правила обращения с ранеными и больными, а также с военнопленными, чьим интеллектуальным способностям серьёзно угрожает длительное содержание под стражей. [3, с.21]
Международное гуманитарное право предлагает и более гуманное решение вопроса о содержании военнопленных детей под стражей, а именно их интернирование в нейтральном государстве, которое осуществляется на основании трехстороннего договора заключенного между Содержащей державой, Государством гражданства соответствующих лиц и Нейтральной державой. Ст. 111 Женевской конвенции (III) призывает государства заключать такие договоры, а Международному Комитету Красного Креста отводится роль нейтрального посредника, который будет следить за тем, чтобы интересы ребенка были наилучшим способом учтены. В этом смысле, должны приниматься во внимание психосоциальные особенности развития детей. В частности, нейтральное государство, согласившееся принять детей должно быть способным обеспечить их содержание и воспитание, по мере возможности, лицами имеющих одинаковые культурные традиции. [6]
Проанализировав правовое положение детей-комбатантов в международных вооруженных конфликтах, следует отметить, что в последние годы отмечается также их активное вовлечение в немеждународные конфликты. В этом виде столкновений не существует ни статуса комбатанта, ни статуса вытекающего из вышеуказанного - военнопленного. А также отсутствует категория гражданского населения. Ребенок-комбатант может быть наказан, по законам соответствующего государства, лишь за принятие участия в столкновениях. В то же время, в случае своего задержания, ребенок остается под защитой предоставляемой положениями общей ст. 3 Женевских конвенций 1949 г. всем лицам которые не участвуют или уже не участвуют в вооруженном конфликте. Дополнительно, Второй протокол к Женевским конвенциям 1977 г. касающийся защиты жертв немеждународных вооруженных конфликтов предоставляет детям следующие права: -право на образование, восстановление семьи, временную эвакуацию (ст.3)
- запрещение применения смертной казни (ст. 6).
В заключении следует отметить тот факт, что международное право предоставляет значительную защиту детям. Ребенок является, прежде всего, защищенным в качестве гражданского лица, не принимающего участие в вооруженном конфликте, во-вторых в своем наиболее уязвимом качестве - быть ребенком. Несмотря на то, что международное гуманитарное право содержит многочисленные запреты относительно вовлечения детей в военных действиях, дети продолжают в них активно участвовать и становятся при этом их невинными жертвами. Следует положить конец детским страданиям, а международное сообщество должно следить за соблюдением международно-правовых предписаний в области международного гуманитарного права реализуя, таким образом, содержание принципа гумманизации вооруженных конфликтов как международного, так и немеждународного характера. Использованные источники
1. Комментарии к конвенциям по гуманитарному праву. http://www.owl.ru/win/books/int_doc/a06.htm.
2. F. Bonchet-Saulnier "Dictionnaire pratigue du droit humanitaire", Paris: La decouverte, 1998.- с.
3. E. Fin "La protection de l'enfant prisonnier de querre en droit international humanitaire" http://www.village-justice.com/journal/articles/ftp/protectionenfant.pdf
4. Дополнительный протокол I к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов 8 июня 1977 года, http://www.icrc.org/Web/rus/siterus0.nsf/iwpList133/4A1B0FBA8B5AE3CEC3257107002A11CC 5. Конвенция (IV) о защите гражданского населения во время войны Женева, 12 августа 1949 года http://www.icrc.org/web/rus/siterus0.nsf/html/6LKAXP
6. Dutli M.T. Enfants-combattants prisonniers// Revue Internationale de la Croix-Rouge nr. 785, c. 456-470
ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ: ПРОБЛЕМЫ ОРГАНИЗАЦИИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ
Звягинцев Р.Н.
Вологодского института права и экономики ФСИН, Россия
(юридический факультет, 3 курс)
Науч. рук.: Н.В. Моторова Территориальное общественное самоуправление как одна из форм осуществления местного самоуправления составляет ядро, суть подлинно народного самоуправления. Развивая общественные формы местного самоуправления, а именно территориальное общественное самоуправление, можно достигнуть высокого уровня развития гражданского общества.
Под территориальным общественным самоуправлением (далее ТОС) понимается самоорганизация граждан по месту их жительства на части территории поселения для самостоятельного и под свою ответственность осуществления собственных инициатив по вопросам местного значения непосредственно или через создаваемые ими органы территориального общественного самоуправления[2]/
Территориальное общественное самоуправление прочно вошло в практику организации местного самоуправления России. Однако, несмотря на повсеместную практическую реализацию данного института, остается до сих пор достаточное количество проблем в организации и функционировании ТОС. Поэтому изучение вопросов территориального общественного самоуправления имеет большую теоретическую и практическую значимость.
Граждане муниципального образования "город Вологда" на протяжении последних лет также реализуют право на территориальное общественное самоуправление и во многих микрорайонах созданы и функционируют органы ТОС.
Порядок организации территориального общественного самоуправления в городе Вологда таков:
1. Территориальное общественное самоуправление организуется по инициативе граждан, проживающих на части территории города Вологды, где предполагается осуществлять территориальное общественное самоуправление, на собрании или конференции жителей данной территории.
2. Письменное обращение инициативной группы из числа жителей соответствующей территории численностью не менее 15 человек с предложениями об установлении границы территории, на которой предполагается осуществление ТОС, направляется в Вологодскую городскую Думу. Вологодская городская Дума принимает решение об установлении границ территории на ближайшей сессии Думы.
3. После установления границы территории ТОС инициативная группа вправе инициировать созыв собрания или конференции граждан по вопросу организации (учреждения) ТОС. Собрание граждан по организации и осуществлению территориального общественного самоуправления считается правомочным, если в нем принимают участие не менее пятидесяти процентов населения соответствующей территории, достигших 16 - летнего возраста. Собрание или конференция граждан принимает решение об организации и осуществлении ТОС, принимает устав ТОС, решает другие важные вопросы.
4. Завершающим этапом является регистрация ТОС. В России территориальное общественное управление развивается. Однако, достаточно и проблем, порожденных как несовершенством законодательства, так и особенностями взаимоотношений между властями и ТОС [3]. В статье 27 Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" [1] четко и ясно определено, что природа ТОСа это природа общественной структуры. Второй же абзац этой статьи закрепляет: "Порядок организации и осуществления территориального общественного самоуправления определяется Уставом муниципального образования в соответствии с законом субъекта РФ и нормативно-правовыми актами органов местного самоуправления". Здесь рождается первое противоречие. С одной стороны, народу дается свобода для самообразования, свобода создания общественной структуры, а с другой стороны: это свобода ограничивается законом, который создаст власть. И, как отмечают, специалисты, "эта власть будем вам диктовать, как вы будете создавать ТОСы и как они будут работать".
Такое законодательное положение влечет повсеместную зависимость органов территориального общественного самоуправления от органов местного самоуправления. Так, отдельные муниципалитеты "подминают" под себя органы территориального общественного самоуправления, формируя их как низовые структуры местного самоуправления, заорганизовывают требованиями, ущемляющими конституционные права и свободы граждан. Так, в законах Ставропольского края, Архангельской области, нормативных правовых актах городов Мурманска, Калининграда органы территориального общественного самоуправления признаются частью системы органов местного самоуправления. В Вологодской области мы такой негативной практики не наблюдаем.
Вторая проблема, заключается в том, что вообще не понятен статус ТОС. Что такое органы территориально-общественного самоуправления? Просто общественные объединения или же наделенные властными полномочиями? С одной стороны, территориально-общественное самоуправление представляет собой механизм приближения власти к населению в условиях крупных населенных пунктов. Получается, что территориально-общественное самоуправление должно быть властью. С другой стороны ТОС - это группа энтузиастов, которая занимается общественной работой. Многие ТОСы начинались с общественных организаций. Общественный характер данных органов вытекает из того, что действуют они не от имени государства, а от определенного территориального микроколлектива. Напрашиваются вывод о том, что государство должно законодательно оградить территориальное общественное самоуправление населения от чрезмерной законодательной и исполнительно-распорядительной опеки, вмешательства властных структур и должностных лиц в деятельность, осуществляемую непосредственно населением[3].
Тесно связаны с названными выше и некоторые трудности функционирования ТОС в городе Вологда. На сегодняшний день в городе работает более десятка комитетов. Зачастую комитеты не в состоянии решать какие-то вопросы самостоятельно. Многие должностные лица и сейчас воспринимают ТОС не как первую ступень в местном самоуправлении, а как обычную общественную организацию. Очевидно, что так дальше продолжаться не может, назрела необходимость скоординировать усилия ТОСов. Выходом в данной ситуации стало бы создание совета по территориальному самоуправлению при городской администрации.
Использованные источники
1. Федеральный закон от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" //СЗ РФ. - 2003. - №40. - Ст. 3822.
2. Решение Вологодской городской Думы от 27 декабря 2005 г. № 403 "Об утверждении положения о территориальном общественном самоуправления в городе Вологде"//Вологодские новости. - 2006. - №1.
3. Башилов В.М. Роль территориального общественного самоуправления в системе местного самоуправления / Местное самоуправление в регионах. Сборник. М.: 2001. - с. 74.
ПРОБЛЕМЫ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ МЕР СЕМЕЙНО-ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Земцова Е.А. Астраханский филиал университета РАО, Россия
Уровень развития цивилизованного общества определяется не только его экономическим и социально-культурным уровнем, но и отношением к детям. Согласно статистическим данным более 100 тысяч детей в России остались без попечения родителей, с каждым годом увеличивается число лиц, лишенных родительских прав. По данным Министерства юстиции РФ и судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, количество удовлетворенных исков по делам о лишении родительских прав возрастает. В современной социально-экономической ситуации, когда в обществе усиливаются деструктивные тенденции, связанные с преступностью несовершеннолетних детей, распространением наркомании и беспризорности, актуализируется проблема ответственности разных социальных институтов за воспитание нового поколения. Ответственность семьи, родителей или лиц, их заменяющих, за создание необходимых условий для развития ребенка, за его воспитание признается на уровне важнейших международных документов, но многие родители до сих пор не спешат взять на себя ту часть общественного долга, которая принадлежит им по факту рождения собственных детей.
Необходимо проанализировать причины возникновения явления безответственного родительства, чтобы понять, как с ним бороться и какие меры принимать, чтобы меры, принимаемые государством, были действительно эффективными. Наиболее популярными причинами, порождающими родительскую безответственность, являются игнорирование своих родительских обязанностей, негативные личностные качества самих родителей: духовная нищета, падение нравов в обществе, низкое самосознание, пьянство и наркомания среди родителей, их низкий культурно-образовательный уровень. Острота проблемы возникновения неисполнения родителями обязанностей по воспитанию детей, падения уровня жизни детей на нынешнем этапе социально-экономического развития нашего региона, как и России в целом, обусловлены объективно ухудшившимися условиями жизни большинства населения, кризисными явлениями в семьях.
Согласно статистическим данным Департамента по социальной защите детей и молодежной политики Администрации Астраханской области только за 2004 год на территории Астраханской области выявлено оставшихся без попечения родителей 1083 ребенка, из них помещено в учреждения на полное государственное обеспечение 482, отдано под опеку 469, родители лишены родительских прав в отношении 520 детей, 18 ограничены в родительских правах.
Автор выделяет основные причины появления "безответственного родительства":
-большинство родителей не имели сами достойного примера родительского поведения;
- государство воспитало несколько поколений безответственных родителей;
- государство не помогает родителям выполнять свой родительский долг;
- сказывается плохая подготовка до рождения ребенка, ранние браки;
-психологические, юридические и материальные вопросы государство перекладывает на плечи родителей;
- недостаточная информированность населения о правовой ответственности родителей за воспитание своих детей, что указывает на безответственность самого государства.
Таким образом, среди причин, порождающих безответственность родителей, можно выделить две основные: личностные качества самих родителей, их неготовность выполнять родительскую роль, отсутствие в стране нравственно-правовых условий для формирования "ответственного родительства".
Для успешного решения вставших перед государством, обществом новых проблем важно ясно представлять причины возникновения и роста неисполнения родительских обязанностей: кризис семей, рост бедности, ухудшение условий жизнедеятельности, разрушение нравственных ценностей воспитательного потенциала, увеличение неполных семей, имеющих меньшие возможности для содержания и воспитания детей. В неполной семье воспитывается сегодня каждый седьмой ребенок.
Ослабевает воспитательный потенциал семьи, разрушаются ее нравственные устои, утрачиваются фундаментальные человеческие ценности. Увеличивается число детей, пострадавших от жестокости родителей, психологического, физического и сексуального насилия. В больницы помещаются малолетние дети, длительное время остающиеся без присмотра и пищи. Растет число детей из семей, в которых родители потеряли способность накормить и одеть детей, дать им образование и воспитание. Пьянство, наркомания, аморальный образ жизни, отказ от содержания и воспитания детей - это еще ряд причин, усугубляющих и без того сложную картину.
Негативное влияние на социализацию детей зачастую оказывают средства массовой информации, ведущие открытую и скрытую пропаганду сексуальной вседозволенности, порнографии, насилия, преступности, наркомании. В общественной среде культивируются образцы псевдоморали и безнравственной культуры. Вот почему необходимо бороться с причинами, а не последствиями негативных процессов, порождающих попадание семей в трудную жизненную ситуацию.
Простое наращивание числа специализированных учреждений для беспризорных и безнадзорных детей не решает проблемы. Требуются полный учет и оздоровление всех неблагополучных семей: трудоустройство родителей, лечение их от алкоголизма, оказание помощи в нормализации внутрисемейных отношений, в решении правовых, медицинских, жилищных и иных проблем. Для выявления кризисных семей и работы с ними нужна совместная деятельность всех органов власти и всех учреждений и отраслей социальной сферы на территории (комиссий по делам несовершеннолетних, инспекций по делам несовершеннолетних, учреждений образования, здравоохранения, культуры, физической культуры и спорта, занятости населения, жилищно-коммунального хозяйства, органов внутренних дел, прокуратуры, органов опеки и попечительства и др.).
Проблему неисполнения родителями обязанностей по воспитанию детей и привлечения их к ответственности нельзя решать узко. Она требует и долгого времени, и огромной ответственности структур государства и гражданского общества. Но больше всего удивляет то упорство, с которым государство снова и снова наступает на одни и те же грабли: снова борьба с симптомом, снова силовые, репрессивные действия, снова без внимания остается мнение специалистов.
Репрессиями тут ничего не решить. Разве можно насильно заставить любить своего ребенка, уважать родителей, гордиться своей страной и т.д.? А если оштрафовать родителей за невыполнение родительских обязанностей или лишить их родительских прав, станет ли от этого лучше ребенку?
Во многих регионах, в том числе и в Астраханском крае, почти по всем федеральным программам разработаны и достаточно успешно реализуются региональные аналоги. Созданы оперативные штабы или рабочие группы при администрациях субъектов Российской Федерации, органах социальной защиты населения, органах внутренних дел и комиссиях по делам несовершеннолетних и защите их прав; используются различные формы работы по предотвращению детской беспризорности: месячники по выявлению беспризорных и безнадзорных детей; проводятся совместные рейды по выявлению семей, находящихся в социально опасном положении, открыты общественные приемные с участием специалистов; организованы выезды для оказания помощи несовершеннолетним и семьям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации.
В целом эффективность действий органов власти по профилактической работе с семьей, детской безнадзорностью находится в прямой зависимости от результатов реализации социальной политики государства, заметных изменений в уровне жизнеобеспечения семей, в создании условий для воспитания, образования и развития детей.
Сотрудники опеки и попечительства работают в тесном контакте с милицией. Неблагополучные семьи, которые живут на их территории, семьи алкоголиков, наркоманов, в квартирах у многих притоны. Совершенно очевидно, что если в такой семье рождается ребенок, ситуацию надо брать под контроль, бывать в доме, следить, как растет ребенок. На деле все иначе. Пока не случится что-нибудь совсем трагичное или не найдется настойчивых соседей, которые будут атаковать письмами во все инстанции, как правило, неблагополучная семья находится вне поля зрения органов опеки и попечительства. И их нельзя осуждать за это, так как на несколько сотен неблагополучных семей приходится несколько специалистов отдела опеки и попечительства, и они физически не могут надлежащим образом осуществлять свои обязанности.
К сожалению, в целом реализация проводимой в стране политики по вопросам привлечения к семейно-правовой ответственности остается недостаточной. По мнению ведущих специалистов, занимающихся данной проблематикой, повышению эффективности профилактической работы и привлечению к ответственности родителей способствовало бы внесение изменений в законодательство о повышении ответственности родителей за воспитание детей, расширение законодательной деятельности по реализации Конвенции о правах ребенка.
Функции по организации и осуществлению профилактики неблагополучных семей возложены на органы образования, здравоохранения, социальной защиты населения, органы внутренних дел, комиссии по делам несовершеннолетних. Анализ их деятельности свидетельствует об усилении внимания к данной проблеме, но в то же время в работе этих служб наблюдаются моменты, не обеспечивающие полного и эффективного, а также взаимосогласованного решения рассматриваемой проблемы.
В первую очередь, следует отметить отсутствие должной координации в деятельности данных ведомств и служб. На сегодняшний день ни одна из них не имеет полной информации по проблемам ненадлежащего исполнения родительских обязанностей, детской преступности, безнадзорности. Как показывает практика, негативная тенденция разрушения органов общей и индивидуальной профилактики подростков не приостановлена.
К мерам, направленным на предупреждение негативного влияния родителей на своих детей, проводимым в масштабах, касающихся существенных частей общества, относится вся социальная политика государства. Устранение нищеты и всех форм социальных лишений, обеспечение высокого жизненного уровня всего населения и особая помощь многодетным и юным семьям это действительно базисные условия, существенные для предупреждения безразличного отношения к детям, создание рабочих мест и повышение минимальных зарплат, пенсий, пособий по безработице пропорционально повышению стоимости жизни, пособия семьям, создание сети яслей и детских садов, отпуска по болезни ребенка, бесплатное питание в школах, организация каникул и свободного времени детей, поддержка и осуществление на всех уровнях мер по социальному, психологическому, финансовому обеспечению семей, имеющих детей.
Информирование общества о последствиях отречения родителей от своих детей, истинных причин их порождающих, драматических последствиях для ребенка и матери может просветить широкую общественность и создать необходимый благоприятный климат для беременных женщин, находящихся в кризисной ситуации, угрожающей отказом от ребенка, а также для потенциально приемных родителей. Ведущей задачей просвещения в данной области является указание путей, с помощью которых можно преодолеть противоречие между потребностями ребенка в тесном контакте с матерью и потребностями общества в современных условиях.
Существенным фактором, влияющим на снижение количества родителей, не исполняющих обязанности по воспитанию детей, может стать система дополнительных профилактических мер для неблагополучных семей. Основными направлениями социальной работы с неблагополучными семьями должны стать: поддержка родителей в воспитании детей, помощь в определении их физических, психологических, социальных нужд, создание служб полезных советов в помощь семье и программ обучения родителей для поддержания стабильности семьи, социальное и терапевтическое содействие семье в трудном положении, информирование, юридическая помощь и советы, оказание финансовой поддержки семьям с детьми инвалидами, образование и советы с целью помочь им противостоять трудностям, умножение усилий, чтобы защитить семью и обеспечить безопасность ребенка.
Целью социальной работы должна стать реализация программ по вмешательству в кризисных случаях, с тем, чтобы сохранить ребенка его семье. Специальной формой социально-педагогической деятельности, нацеленной на молодежь, является воспитание родительских чувств и обязанностей. К сожалению, иногда данное воспитание суживается до информации о сексуальных вопросах. Однако воспитание будущих родителей представляет собой гораздо более широкую и глубокую задачу. Оно имеет многосторонний характер, осуществляясь одновременно на нескольких уровнях. Первым из них является материально-технический уровень. Вторым уровнем проблема воспитания родительских чувств является осведомленность родителей (будущих родителей) по вопросам психологии, супружеской жизни, возрастной психологии и педагогики.
В стране отсутствует система социальной и психологической поддержки дезадаптированных матерей и семей как групп риска по отказу от своих детей. Необходимы срочные изменения, как на уровне законодательства и общей социальной политики государства, так на уровне конкретных социальных и медицинских служб, чтобы приостановить рост числа брошенных детей. Однако, существующие в России государственные службы оказались неготовыми к оказанию им эффективной помощи. Поэтому в условиях неразвитого гражданского общества судьба матерей и их детей находится под постоянной угрозой.
Структура служб социальной защиты населения г. Астрахани на сегодняшний день несовершенна. В Астраханской области службы, призванные защищать интересы детей, находятся в разных ведомствах, что негативно сказывается на результатах работы. Проведя исследования и анализируя состояние управления социальной защиты детей, оставшихся без попечения родителей, считается необходимым, пересмотреть всю систему управления социальной защиты данной категории детей. Таким образом, отделы охраны прав детства, опеки, попечительства будут более мобильными и отвечающими современным проблемам.
Анализируя систему учреждений г. Астрахани, призванных оказывать помощь детям, попавшим в сложную жизненную ситуацию, автор считает целесообразным с целью усиления профилактики правонарушений и преступлений среди несовершеннолетних, снижения роста неблагоприятных семей необходимо увеличить число социальных приютов и социально-реабилитационных центров в г. Астрахани: - Открыть образовательное учреждение по типу реабилитационной школы-интерната в каждом из районов города, с целью урегулирования конфликтных ситуаций между детьми и родителями.
- Открыть социальную гостиную для оказания психологической помощи родителям и детям из социально-благополучных семей.
Анализируя систему взаимодействия всех заинтересованных Служб города по оказанию помощи детям, попавшим в сложную жизненную ситуацию, автор считает, что необходимо ужесточить меры наказания к родителям, злостно уклоняющихся от воспитания своих детей: возродить работы советов микрорайонов, советов профилактики школ, восстановить практику показательных судебных процессов по лишению родительских прав, организовать встречи населения с правоохранительными органами, возродить работу общественных воспитателей.
"Вечной" проблемой в работе отделов охраны прав детства является борьба с алкоголизмом населения. Горько осознавать, когда дети ненавидят, стыдятся своих пьющих родителей. По причине алкоголизма распадаются семьи, возникает необходимость ограждения детей от таких родителей и следствием является лишение родительских прав, определение детей в государственное учреждение. В настоящее время согласно действующему законодательству отсутствуют эффективные меры борьбы с алкоголизмом. Новый административный кодекс смягчил наказание для правонарушителей.
Так, например, за уклонение от родительских обязанностей предусмотрены два вида наказания: предупреждение, штраф. Если человек пьет, не работает, ведет аморальный образ жизни - устное предупреждение не повлияет на изменение его образа жизни. Для исправления эту категорию граждан необходимо направлять на принудительные лечение от алкоголизма, а также разработать в отношении них систему административных мер в виде исправительных, трудовых работ (например, работа по озеленению и благоустройству города). Сегодня в России нет отлаженной государственной системы просветительской и социальной работы, способной своевременно и оперативно помочь нуждающимся родителям (как это было в СССР). И хотя число ответственных родителе