close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Что есть Россия?

код для вставкиСкачать
Поиск ответа на вопрос «Что есть Россия?» долог. Труден. Мучителен. Драматичен. Подчас трагичен. Иным кажется бессмысленным… Все последние годы его почти исключительно ведут в рамках одного поля — поля духовно-религиозно-природного бытия. Единств
Москва
Научный эксперт
2011
Центр проблемного анализа
и государственно-управленческого проектирования
Семинар «Россия и человечество: проблемы миростроительства»
Материалы
постоянно действующего
научного семинара
Выпуск № 7
Что есть Россия — система, застрявшая в трансформационных социально-экономических сетях, или особая цивилизация
Научный руководитель семинара: С.С. Сулакшин
Что есть Россия — система, застрявшая в трансформацион-
ных социально-экономических сетях, или особая цивилизация. Материалы научного семинара. Вып. № 7. М.: Научный эксперт, 2011. — 88 с.
© Центр проблемного анализа и государственно-управленческого
проектирования, 2011
УДК 316.323(470+571)(063)
ББК 60.033.145.2
УДК 316.323(470+571)(063)
ББК 60.033.145.2
Ч 80
Ч 80
ISBN 978-5-91290-121-8
ISBN 978-5-91290-121-8
Ответственный за выпуск О.А. Середкина
Художественное оформление С.Г. Абелин
Редактор Ю.Е. Мешков
Компьютерная верстка О.П. Максимова
Сдано в набор 22.12.2011 г.
Подписано в печать 27.12.2011 г.
Формат 60×90 1
/
16
. Бумага офсетная № 1.
Гарнитура Minion. Печать офсетная. Отпечатано в типографии ГМЦ
105679, Москва, Измайловское шоссе, 44
Усл. печ. л. 5,5. Тираж 500 экз. Заказ № 2197
На обложке: С. Дали. «Геополитический младенец, наблюдающий рождение нового человека». 1943 г.
3
Содержание
Тема семинара
Что есть Россия — система, застрявшая в трансформационных социально-экономических сетях, или особая цивилизация ...................................................................4
Доклад
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом.
(Самоидентификация российского социума:
пределы цивилизационного подхода) ............................................4
Вопросы к докладчику и ответы .......................................................36
Выступления ............................................................................................49
С.Н. Тарасов. Где центр земли Русской? .....................................49
В.Э. Багдасарян. Своеобразие России: цивилизационная специфика или стадиальное отставание? .........................................................................................50
А.В. Щербаков. Исторический материализм и конфликт цивилизаций ................................................................54
С.Н. Федорченко. Политическая антропология как основа анализа трансформационных процессов
и цивилизационной специфики России ......................................59
В.Н. Лексин. Фантом «русофильства» и феномен русской цивилизации .......................................................................62
С.Ю. Малков. О роли социально-психологического фактора в обеспечении устойчивости российской цивилизации .......................................................................................68
Д.С. Чернавский. Грядет глобализация, к которой все относятся с трепетом .................................................................70
С.С. Сулакшин. Истина не номинируется, она выводится ....71
Заключительное слово докладчика ...................................................79
Темы семинара .........................................................................................86
Список участников семинара ..............................................................87
4
Тема семинара
Что есть Россия — система, застрявшая в транс-
формационных социально-экономических сетях, или особая цивилизация
Доклад
Понять Россию умом.
(Самоидентификация российского социума:
пределы цивилизационного подхода)
А.В. Бузгалин, доктор экономических наук
Поиск ответа на вопрос «Что есть Россия?» долог. Труден. Мучи-
телен. Драматичен. Подчас трагичен. Иным кажется бессмысленным…
Все последние годы его почти ис-
ключительно ведут в рамках одного поля — поля духовно-религиозно-природного бытия. Един-
ственная собственно социальная материя, которая к этому подключается, — проблематика государства (но не как носи-
теля права и/или особого аппарата, а как территории-власти-
скрепы народного единства). Так ищут нашу специфику Н. На-
рочницкая и С. Кара-Мурза, Ю. Осипов и Б. Межуев и многие, многие другие… В результате авторы, принадлежащие к этому проблемному полю, в большей или меньшей мере сходятся на том, что у России (как некоего историко-пространственного континуума, сохраняющегося так или иначе на протяжении многих столетий вопреки всем катаклизмам моей Родины) есть некоторый набор черт, который можно описать в поня-
тиях соборности, народности, православия, державной госу-
5
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
дарственности, приоритета духовных ценностей над матери-
альными и интересов целого над интересами индивида.
И поскольку все (я не знаю исключений) авторы, принад-
лежащие к этому полю, стоят на позициях так называемого «цивилизационного подхода» как главного (единственного) ключа к пониманию истории вообще и российской истории в частности, постольку в данном тексте будет сразу же сфор-
мулировано очень жесткое утверждение: в рамках цивилиза-
ционного подхода нельзя найти ответ на вопрос о специфике российского социума и инвариантах его эволюции.
Обоснование этого положения в рамках относительно небольшого текста будет поневоле кратким. Главная моя за-
дача — сформулировать тезисы-гипотезы.
1. Как нельзя искать специфику России
Сначала о том, как нельзя, на мой взгляд, искать специфи-
ку российского социума.
Первое. Ее нельзя искать в тех добродетельных чертах, ко-
торые записаны в любом универсалистском, принадлежащем всему человечеству, всем историческим эпохам послании, будь то религиозном (например, известные десять заповедей…) или светском (Декларация прав человека…), которое люди воспринимают как критерий нравственного поведения.
Так, нельзя искать специфику России в универсалиях христианской религии. Во-первых, потому, что надо точно трактовать религиозные посылы. Если мы вспомним десять заповедей так, как они были сформулированы в Библии (ав-
тор апеллирует к русскому переводу), то, напомню, первые пять из них посвящены тому, что на первом месте в жизни человека должен стоять Господь. Далее идет набор импера-
тивов, многие из которых сегодня выглядят по меньшей мере странно (только один пример: в этих заповедях, в частности, говорится, что нельзя возжелать чужого раба, но ничего не говорится о том, что иметь своего раба — аморально).
6
Выпуск № 7 Доклад
В общественном сознании эти религиозные заповеди превратились в повторение тех инвариантов человеческого бытия, которые вы найдете (с очень небольшими флуктуаци-
ями) в любой другой социально-философской системе. По-
давляющее большинство этических доктрин, в том числе тех, что лежат вне христианства в историческом времени (в част-
ности, предшествуя ему) или социальном пространстве (ате-
изма, мусульманства, буддизма…), настаивают на том, что убийство, прелюбодеяние, посягательство на частную соб-
ственность и т. п. — аморальны.
Вот почему специфику православия, или, тем более, рос-
сийского социума, здесь не поймать.
(В скобках замечу: я не встречал четкой формулировки такой специфики православия, как религии, в отличие от остальных ветвей христианства, которая бы точно указывала на основные особенности нашего сообщества. То, что для России — хотя и не только для России и не для всей России — типично правосла-
вие, не означает, что специфика этой религии есть специфика России. Для Росси на протяжении тысячелетий было типично язычество. Бывшая поголовно православная Российская импе-
рия в течение всего лишь нескольких десятилетий превратилась в СССР, где люди были не менее нравственны, духовны и куль-
турны, чем в прежней империи, но о религии в подавляющем большинстве вообще не задумывались…).
Итак, специфику России нельзя искать в универсальных ценностях Человечества. Нельзя, ибо иначе мы себя — русских (в лучшем случае — россиян) выдаем за тех, кто по фундамен-
тальнейшему, универсальному, общечеловеческому критерию лучше других. Те, кто поступает так, по сути утверждают, что МЫ — Русские — адекватнее, полнее, истиннее и т. п. отражаем-
воплощаем высшие и универсальные нравственные ценности Человечества. Последнее есть чистой воды национализм.
Второе. Не надо искать специфику российского социума в тех чертах, которые исторически в разное время воспроиз-
водились в разных социумах (сходных социальных характе-
7
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
ристиках, проявлявших себя наиболее ярко сначала в одних, затем в других цивилизациях).
В этой связи я (в первый, но не последний раз в этом тек-
сте) предлагаю обратить внимание на социальную философию марксизма — в частности, на такой атрибут классического марксизма, как исторический подход к социальным исследова-
ниям. Если мы сравним Францию эпохи позднего феодализма, с одной стороны, с Россией XIX в. — начала XX в. (а это пери-
од, к которому принадлежит большая часть тех мыслителей, кого цитируют русофилы), а с другой — с современной Фран-
цией, то мы найдем гораздо больше общего между Францией (XVII в.) и Россией (XIX в.), чем между Францией (XVII в.) и Францией (XXI в.). Просто в России исторически мы с боль-
шим опозданием (примерно на 200 лет) пришли к тому, что было во Франции два века назад, а именно — к позднему фео-
дализму абсолютистского типа, несущего значительные ком-
поненты рождающейся буржуазной системы.
Большая часть той специфики, которую многие отече-
ственные «цивилизационники» приписывают России — это специфика позднефеодальных абсолютистских монархий, стоящих на рубеже перехода к буржуазной системе со всеми их чертами. Для них всех в тех или иных формах характерны:
приоритет государства, отождествляемого с народом- −
территорией-историей (в российском случае — «собор-
ность»);
абсолютизм как политическая форма (в российском −
случае — «самодержавие»);
религии как формы организации духовной жизни −
(в российском случае — «православие»);
подчинение индивида целому и представление населе- −
ния не как взаимодействующих граждан, а как единого «тела» (в российском случае — «народность»);
приоритет геополитических ценностей, в частности, тер- −
риториальной целостности (в идеале — экспансии), при-
крываемых той или иной религиозно-государственной 8
Выпуск № 7 Доклад
риторикой (любая военная экспансия, в частности, оправдывается как воплощение религиозных заветов — борьбы с нехристями или неверными…) и т. п.
Соответственно, то, что противопоставляется этой якобы специфике российского социума, — это опять же универсальные черты стандартного буржуазного, рыночно-демократического социума, т. е. того социума, который в той же Франции пришел через два века после «державно-религиозного», а в России на-
чал бурную экспансию лишь 20 лет назад. В свою очередь для любого буржуазного социума характерны:
понимание государства как аппарата по обеспечению −
стабильных прав собственности и охраны контрактов;
демократическая политическая система; −
акцент на гражданском обществе и правах индивида; −
приоритет рыночно-коммерческих целей над собствен- −
но геополитическими (войны по преимущественно эко-
номическим причинам, детерминация геополитических конфигураций законами воспроизводства капитала, на-
пример, образование ЕС) и т. п.
Позволю себе в этой связи важное отступление, очень кратко характеризующее радикальные изменения доминант российского менталитета на протяжении всего лишь двад-
цати последних лет — периода, когда старый марксистский тезис «общественное бытие определяет общественное созна-
ние» проявил себя в очень брутальном, жестком виде.
Отступление 1. Почему постсоветские интеллектуалы четырежды сменили свои убеждения
На моей памяти, т. е. на протяжении 1975–2011 гг., по-
давляющее большинство представителей так называемой творческой интеллигенции моей Родины принципиально из-
меняли свои ценности и установки как минимум три раза.
До 1981–1983 гг. они были, в большинстве своем, по-
следовательными и искренними марксистами-ленинцами. В 1987–1989 гг. они были последовательными сторонниками 9
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
европейской социал-демократии. В 1992–1995 гг. они были в подавляющем большинстве активными сторонниками севе-
роамериканской модели либерализма. Начиная с 1999 г., чем дальше, тем больше представители творческой интеллиген-
ции становятся сторонниками государственно-державной модели.
Если мы посмотрим на более широкий круг граждан — скажем, на инженерно-техническую интеллигенцию, учите-
лей, врачей и т. п., — то до 1982 г они в большинстве своем интересовались новыми романами в «Иностранной литера-
туре» или очередью за сапогами. С 1985 г. до 1990 г. они ин-
тересовались тем, что публиковалось про Сталина и Ленина в «Новом мире» и тем, какая мерзопакостная в СССР бюро-
кратия. С 1992 г. они в основном интересовались тем, где до-
стать деньги и как выжить… Дальше я поставил многоточие, чтобы не входить в политику (помните анекдот: «Я кушать хочу — отстаньте от меня со своей политикой»).
Не менее интересный результат дает применение социо-
исторического подхода к анализу (не?) приверженности росси-
ян к ценностям демократии и прав человека. Представим себе, что вопрос об этих ценностях был бы поставлен перед россия-
нами в 1988 г. Я гарантирую: ответ был бы более продвинутым в сторону демократических ценностей и прав человека, чем у граждан многих западноевропейских стран. Когда же его ста-
вят в 2008 г., результат оказывается прямо противоположным.
Таковы простейшие примеры того, что стереотипы по-
ведения, ценностей и мышления большинства россиян, включая интеллектуальную элиту, изменяются очень бы-
стро и активно под влиянием социально-экономических и общественно-политических условий.
* * *
Продолжим наши размышления о том, как нельзя искать специфику России.
10
Выпуск № 7 Доклад
Третье. Нельзя объявлять спецификой России те призна-
ки, которые характерны лишь для некоторых частей социума в некотором отношении, а не едины для всех его слагаемых, образуя некоторое системное качество «Россия», скрепляя его как целое. Это банальность. Но ее забывают. Как забывают и то, что Россия очень разная. И это не столько различие татар, пермяков и москвичей, сколько социально-классовые различия.
Когда собираются русские, американские и китайские биз-
несмены, для них принцип: я тебя разорил, уничтожил («есте-
ственно», соблюдая правовые нормы и правила рынка) — это нормально, нравственно. «Ничего личного — всего лишь биз-
нес». И в этом бизнесмены (и американец, и русский, и кита-
ец) едины. Абсолютное большинство российских предприни-
мателей ни в начале ХХ в., ни сто лет спустя не ставили и не ставят ценности коллективизма выше ценностей своей при-
были, а критерием инвестиций выбирали и выбирают их наи-
большую гарантированность и отдачу и, рассуждая о патрио-
тизме, активно вывозят из России капитал (если у нас в стране конъюнктура плоха) или вкладывают капитал в России, про-
поведуя либеральные ценности (если конъюнктура хороша).
Когда встречаются представители образовательных, эко-
логических, миротворческих и т. д. движений и организаций Индии, Латинской Америки, Европы, США и России, у них опять-таки работает единый принцип — приоритет интере-
сов человека над соображениями максимизации прибыли. И посему они находят гораздо больше общего друг с другом, чем со своими соотечественниками из сферы бизнеса.
Поэтому видеть специфику России в чертах патриархально-
общинного крестьянства или некоторых чертах сознания интеллигентов-почвенников и глубоко верующих право-
славных людей — некорректно.
Четвертое. Нельзя считать спецификой России как объ-
ективно существующего экономического, социального и куль-
турного феномена то, что об этом думают мыслители-русофилы без дальнейших доказательств. Доказательством в науке могут 11
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
быть лишь аргументы, обосновывающие правомерность вы-
водов и опирающиеся на практику. Вера в определенные по-
стулаты в научном сообществе может рассматриваться лишь как теоретическая проблема: почему большинство русофилов апеллирует к вере и предпочитает постулировать аксиомы?
Утверждение же, что специфика России в том и состоит, что ее невозможно понять умом и что в нее можно только ве-
рить, выводит нас из поля науки и переводит в поле религии с соответствующим этой сфере типом духовных дискуссий (от предания — как Льва Толстого — анафеме до богословских диспутов) и политико-идеологических действий (от мона-
стырских тюрем до клерикализации образования). Автор дан-
ный текст адресует прежде всего ученым, не вступая в споры о религии и вере (об этом я писал раньше и в другой работе).
2. Как можно искать специфику российского социума
2.1. Особенности социально-исторической эволюции России
Позволю себе очевидное (во всяком случае, на первый взгляд) утверждение: поиск специфики социума должен быть основан на соблюдении некоторых методологических принципов.
В частности, если мы исходим из азов системного метода, то задача поиска системного качества (того, что отличает ка-
чество системы от суммы качеств элементов и данную систему от любой другой системы) или, очень огрублено — специфики российского социума, предполагает как минимум следующие шаги. Во-первых, выделение только тех инвариантов социу-
ма, которые характерны для всех этапов его исторического развития; всех социальных, национальных и т. п. групп, ха-
рактеризуя их как россиян. Во-вторых, фиксация только тех элементов, которые не характерны ни для каких других соци-
умов (их подсистем) ни на каких этапах их развития. Можно это требование несколько смягчить, поставив задачу выделе-
12
Выпуск № 7 Доклад
ния всего лишь доминирующих черт, т. е. тех, которые суще-
ственно бытийствуют при всех историко-временных и социо-
пространственных вариациях данного социума.
Давайте с целью поиска позитива (во второй раз в этой статье) обратимся к социальной философии марксизма и, в частности, к использованию историко-генетического, диа-
лектического подхода, развитого, в частности, советскими учеными середины прошлого века (он продолжает диалектику Гегеля и Маркса и развит, в частности, в работах Э. Ильенко-
ва и Н. Хессина). В случае использования такого метода по-
иск специфики российского социума предполагает выделение ее генетически-всеобщего качества (Ильенков), «клеточки» (Хессин), из которого (ой) вырастает все богатство особенных характеристик нашего общества. При этом данная специфика будет не исчерпывающей характеристикой нашей социальной системы, ибо последняя, конечно же, включает не только спец-
ифические, но и универсальные, и «заимствованные» черты.
Впрочем, если мы явно или неявно исходим из методоло-
гии постмодернизма с ее отрицанием не только системности, но и вообще любых «больших нарративов», акцентом на де-
конструкции и симулякрах, то все наши предыдущие утверж-
дения можно просто выкинуть за борт дальнейшего поиска.
Однако большинство «цивилизационников»-сла вя но фи лов, далеки от постмодернистского нигилизма и потому сделанные мною выше методологические ремарки остаются значимы.
А теперь от методологии к теории. В чем же может состо-
ять действительная конкретная всеобщность некоторого социума, в отличие от других социумов? Ее можно и должно искать в специфике социально-исторической эволюции.
Что касается моей Родины, то в силу очень многих при-
чин (о них ниже) наша страна давно осуществляет попыт-
ки перехода от позднего феодализма к капиталистически-
империалистической системе. Этот переход мы пытались совершить много раз. Подобно Марку Твену, который когда-
то сказал: «Бросить курить — очень просто, я это делал много 13
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
раз», мы пытаемся перейти к позднему капитализму вот уже более столетия… Эти попытки не могли не породить и в ито-
ге породили соответствующую систему духовных форм, со-
ответствующие особенности социального поведения и т. п.
Сами по себе эти формы достаточно инвариантны для подавляющего большинства социумов на этом историческом этапе эволюции: и во Франции, и в Испании, и в Германии, и в Австро-Венгерской империи на этапе позднего, абсолю-
тистского феодализма была микширована классовая борьба и глубоки противоречия между «народом» и «олигархами» при вере в «доброго царя»; высшей доблестью было служе-
ние империи, народ третировался как быдло и одновремен-
но возвеличивался как опора трона и т. п. (подробнее об этом ниже). Наша специфика, следовательно, не в этих чер-
тах или их некоторых модификациях, а в том, что в России они устойчиво, нелинейно-циклически воспроизводятся более столетия и это (а не сами эти формы) — специфика.
Так, после провала первой попытки такого перехода в Рос-
сийской империи, к нам пришел «сталинский проект». Он во многом восстановил старую патриархальную традицию в рам-
ках нового социального строя. После распада СССР наша страна, столкнувшись с неспособностью нашего социума к прогрессив-
ной буржуазной модернизации, через десять лет радикально-
буржуазных экспериментов в новом веке опять стала в очеред-
ной раз пытаться восстановить этот консервативный проект.
Кстати, в этой незавершенности буржуазной трансфор-
мации и одна из причин неопределенности русского социума. Кто мы? Народность? Этнос? Нация?
Если и здесь следовать марксистской методологии, то ока-
жется, что страны, в которых так и не сложилось в полной мере единое социально-экономическое пространство (прежде всего единый рынок и единое государственное управление), так и не стали нацией в точном смысле этого слова. Россия из совокупности раздробленных натуральных хозяйств (по-
местий, общин) превратилась в более-менее целостный эко-
14
Выпуск № 7 Доклад
номический организм лишь к началу ХХ в., будучи до этого едина преимущественно военно-политически. Октябрьская революция эту эволюцию прервала и положила начало обра-
зованию действительно единого социально-экономического и идейно-культурного пространства. Стал формироваться единый советский (не русский!) народ с особым, существенно отличным от дореволюционных, типом социальных ценно-
стей, мотивов и стереотипов поведения (homo soveticus, пре-
красная характеристика которого дана А. Зиновьевым), осо-
бым экономическим базисом и социальными отношениями (единая плановая система в экономике, единая система соци-
альных гарантий в социальной сфере, низкий уровень соци-
альной дифференциации, абсолютно не характерной ни для досоветской, ни для постсоветской России, где социальные контрасты были и стали больше, чем на Западе), абсолютно атеистической идеологией, советской культурой (последняя наследовала традиции европейского просвещения и ренессан-
са ничуть не меньше, чем российскую классику и явно больше, чем славянофильскую тенденцию) и т. д. Затем этот процесс образования единого социума опять был радикально прерван распадом СССР…
Это наша историческая реальность. Эти исторические контрапункты и есть то, что нас фиксирует как осо-
бый социум. Не некоторые формально-общие всем этапам инварианты, а противоречия изменений. Таких социумов сегодня в мире немного. И именно эта особенность социо-
исторической эволюции во всей ее конкретной всеобщности, нелинейности (взаимосвязанности ее прогресса и регресса) и есть одна из действительных особенностей нашего обще-
ства. Именно эта нелинейная, во многом запаздывающая по сравнению с наиболее развитыми странами эволюция, с ее частыми попятными, реверсивными инволюциями мо-
жет и сеть первый важный параметр, обусловливающий и одновременно характеризующий специфику российского социума.
15
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
(В скобках замечу: не-марксисткое обществознание, как правило, не способно видеть единство целого не в его оди-
наковости, а в особой связи противоречий развития, но мы именно эту не-способность и хотим изменить, показав, что диалектика более адекватна для того, чтобы исследовать рос-
сийский и любой другой социум).
Продолжим. То, что Россия едва ли не большую часть сво-
его исторического бытия пребывает в состояниях трансфор-
маций, во многом обусловило слабость базисных социально-
экономических детерминант в нашей системе.
США «родились» и жили 200 с лишним лет в рамках примерно одной и той же территории как рыночно-ка пи та-
листическая экономическая система с буржуазно-де мо кра-
ти ческим политико-правовым оформлением, и, естественно, это сформировало устойчивый, стабильно воспроизводи-
мый тип рационального экономического человека как харак-
терную черту североамериканца.
Китай тысячелетия бытийствовал как азиатская деспо-
тия, почти не изменяющая своих пространственных рамок, и это сформировало соответствующий набор стереотипов поведения и ценностных установок.
В России постоянно бытийствуют изменения. Особенно последние 150–200 лет. Единственный период относительно устойчивого пространственно-временного бытия России — период позднефеодального абсолютизма XVII–XIX вв. — и потому неслучайно, что именно с наследием (я бы сказал жестче — пережитками) этого социально-экономического и духовно-политического организма связаны относительно устойчивые стереотипы так называемого «русского характе-
ра». В самом деле, для большинства социумов, находящихся на этом этапе развития, характерны (повторим, несколько уточним сформулированные выше параметры):
микшированность социально-классовых противостоя- −
ний; концентрация главных прото-политических про-
тиворечий в сфере «дворцовых интриг» и подспудного 16
Выпуск № 7 Доклад
противостояния верховной власти и народа (так назы-
ваемая российская «соборность» в светском смысле этого понятия);
государственный патернализм (привычка все блага по- −
лучать от «доброго царя» и во всех грехах винить пло-
хих чиновников);
имперскость и акцент на геополитических проблемах −
бытия (в России это трактуется как державность; зна-
менитое «за державу обидно!» — типичный стереотип общественного сознания позднефеодальной Европы);
приоритет религиозных форм общественного сознания −
(в России эта позднефеодальная приверженность к до-
реформаторским христианским нормам часто выдается за особую «духовность» русских);
сохраняющаяся общинность, обусловливающая патри- −
архальный полупринудительный коллективизм (его так же принято считать специфической чертой россиян);
неразвитость трудовой и предпринимательской моти- −
вации, обусловленная наследием полупринудительного труда и личной зависимости (русская «лень»);
особое значение культуры («поэт в России больше, чем −
поэт…»), что типично для обществ, где сильна энергия протеста (она велика в системах, где давно назрели, но не реализованы прогрессивные социальные трансфор-
мации), но не развита социально-политическая свобода и задавлены открытые формы социально-классового про-
тивостояния (к этой важной теме я еще вернусь) и т. п.
Конечно же, все эти черты позднефеодальных социумов в России имеют некоторую специфику, как имели ее они в Чехии или Испании, Франции или Португалии, в Прус-
сии… Этой специфики вполне достаточно, чтобы видеть от-
личие нашей страны от других стран, у которых также есть своя специфика. Но этой специфики мало для того, чтобы объявлять наш социум родиной особой цивилизации с осо-
бой исторической миссией и т. п.
17
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
Другое дело, что у нас есть другая специфика, делающая российский социум (но не «русских») действительно сущест-
венно отличным от основных базовых типов современных социумов. Мы отличны и от позднекапиталистических стран «Центра» (так называемый «Запад», все чаще именуемый ныне «Севером»), и от включенных в орбиту catching up de-
ve lop ment стран полупериферии, где специфика докапитали-
стической эволюции так же позволяет выделить блоки экс-
колониальных стран (Латинская Америка и т. п.) и в недавнем прошлом сверхустойчивых имперских мега-государств (Ки-
тай, отчасти — Индия), и от все более отстающих государств периферии (центральная Африка) и т. д.
Действительная наша специфика, нарочито повторюсь, — это вся совокупность конкретно-исторических противоречий прогресса и регресса России, ее эво — и ин-волюций. В частно-
сти, то, что мы (в отличие от так называемого «Востока») на-
чали активный переход к буржуазному способу производства еще 300 лет назад и регулярно пытались его совершить на про-
тяжении последних двух столетий, но (в отличие от так назы-
ваемого «Запада») так его и не завершили и не прожили в рам-
ках этой капиталистической системы хотя бы полусотни лет кряду. Вот почему относительная длительность и незавершен-
ность разложения имперских позднефеодальных форм (они воспроизводятся вновь даже в постсоветской России) — едва ли не главный (но не единственный!) инвариант, обусловлива-
ющий то, что считается спецификой российского социума.
Но не только незавершенность капиталистической транс-
формации задает специфику России. Подчеркну: все ката-
клизмы наших разнонаправленных (и «вперед», и «назад» в историческом времени) и доминирующих по длительности (в сравнении с периодами стабильного социального бытия) трансформационных состояний задают в своей противоречи-
вой конкретности нашу действительно значимую специфику.
Второй параметр. Эта нелинейность нашей эволюции сделала особенно зримой противоречивость наших измене-
18
Выпуск № 7 Доклад
ний и, соответственно, противоречивость наших dif erentia speci9 ca. Мы, с одной стороны, «ленивы», не слишком хоро-
ши как профессионалы (слабо развита рыночная мотивация и капиталистическая дисциплина труда), с другой — талант-
ливы, смекалисты (у нас развита подлинная культура и спо-
собность к творчеству). Мы, с одной стороны, «соборны», ве-
рим в «доброго царя» (т. е. никак не можем уйти от сознания позднефеодального имперского абсолютизма), с другой — способны на бунт (в силу глубины давно назревших проти-
воречий, порожденных незавершенностью давно назревших трансформаций), но бунт «бессмысленный и беспощадный» (развитых общественно-политических форм борьбы транс-
формационное общество не выработало) … Перечень легко продолжить.
Продолжим. Да, сейчас мы очень устали от постоянных изменений (извините за каламбур), тем более что они крайне противоречивы. И потому мы сегодня ничего не ценим так дорого, как стабильность. Но в стратегическом смысле рос-
сияне менее многих других социумов задавлены определен-
ной объективной материальной социальной детерминацией и это наша действительная специфика. Мы в меньшей степе-
ни, чем представители других социумов, подчинены стандар-
там экономических отношений, классовых интересов и даже правовых норм. Почему? Да именно потому, что у нас самих все время (а последние 100 лет — особенно мощно) осущест-
вляются радикальные трансформации (и еще потому, что в отношении нас все время осуществляются мощные внеш-
ние воздействия — но об этом ниже).
В точном соответствии с буквой и духом марксизма мы можем утверждать: да, определенный тип социума и челове-
ка эпохи модерна детерминирован прежде всего социально-
экономическими и классовыми отношениями. Но если эти параметры все время меняются под воздействием внутрен-
них и внешних сил, то именно в силу этого жесткая одно-
значность социальной детерминации — типичная, как я уже 19
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
заметил, для тех же американцев, которые последние 200 лет живут в рамках одной и той же социальной системы, или ки-
тайцев, которые два последних тысячелетия живут в услови-
ях сохранения ключевых традиционных детерминант, — эта стабильность, долговременность исторически-определенного типа социального давления на человека для России относи-
тельно малохарактерна. И это третий важный параметр нашей специфики.
* * *
Здесь, однако, встает новый вопрос: а каковы причины именно такого характера исторической эволюции нашей Ро-
дины? Ответ на него связан не с некоторыми национально-
обусловленными «естественными», природой или богом навечно данными чертами. И уж тем более он не связан со спецификой российской «крови» (генофонда?) — эти тяго-
теющие к расизму спекуляции я рассматривать в научной ра-
боте принципиально не буду.
Эти причины обусловлены многими объективными и субъективными факторами всемирно-исторического об-
щественного развития, многократно перекрещивавшимися на протяжении (как минимум) последнего тысячелетия на пространстве нашей Родины.
Важнейшие из них — те, что задают специфику протека-
ния в общем и целом единого всемирно-исторического про-
цесса общественного развития на том или ином социальном пространстве.
Эта специфика задается, во-первых, генезисом данного социума — тем, какие именно по своему этногенезу народы, с каким уровнем развития и спецификой доклассового родо-
племенного строя общности проживали на территории бу-
дущей России.
Во-вторых — тем, какова специфика природно-гео гра фи-
чес кой среды данного социума.
20
Выпуск № 7 Доклад
В-третьих — тем, как именно перекрещивались на судьбах народов в этом пространстве токи всемирно-исторического процесса.
Наконец, тем, как именно складывались субъективные факторы истории на этом пространстве.
Первый пункт мы оставим за рамками данного текста: я не являюсь специалистом; пересказывать же чужие иссле-
дования в кратком тексте неуместно.
Что касается последующих двух аспектов, то они требуют специального комментария, к которому мы и перейдем ниже, оставив проблему субъективных факторов «на закуску».
2.2. Особенности социально-пространственного бытия России
Итак, посмотрим, как и почему на нашу специфику (и здесь я, повторю, хотел бы в третий раз обратиться к по-
тенциалу социальной философии марксизма, на сей раз — его современным, конца ХХ в. — начала XXI в., достижениям) влияет социо-пространственное измерение.
Прежде всего я хочу подчеркнуть: приписываемое марк-
сизму безразличие к природно-климатическому и геогра-
фическому аспектам социальной эволюции отчасти было правомерно еще полвека назад. В последнее же время ра-
боты авторов-марксистов и близких к этому течению уче-
ных — в частности, авторов, пишущих по проблемам мир-
системного анализа (Эммануил Валлерстайн), догоняющего развития (Самир Амин, Рауль Пребиш), по марксистской экономической географии и т. п. — во многом изменили это положение дел. Впрочем, социальная философия марксизма всегда говорила о природно-климатических особенностях и специфике географического пространства (протяженность, особенности границ и т. п.) как важных параметрах произво-
дительных сил социума, которые с точки зрения и классиче-
ского, и современного марксизма, оказывают значимое влия-
21
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
ние на специфику социально-экономических, политических и даже духовных процессов.
Безусловно, и для России специфика природно-гео гра фи-
ческих параметров производительных сил оказалась зна чи мым фактором, задающим особенности нашего со ци ального бы-
тия. Для России природно-пространственно-кли матический блок параметров производительных сил не случайно оказался особенно значим. Причины просты: эти факторы развития очень важны для обществ, находящихся на доиндустриаль-
ной стадии развития, когда природный компонент произво-
дительных сил особенно значим. Так, если сельское хозяй-
ство — главный сектор экономики — и его эффективность (урожайность, приплод etc.) зависят на 90% от качества земель и погоды, а агрикультура и техника играют мини-
мальную роль; если нет сети железных или шоссейных до-
рог, а надежная транспортировка возможна только по воде; если… — я не буду длить перечисления. Понятно, что в этих условиях, конечно же, особенности географической среды очень значимы. Они обусловливают многие особенности ге-
незиса, да и вообще всей добуржуазной стадии эволюции со-
циума. Наследие этой специфики, конечно же, сохраняется в некоторой (но не в определяющей) мере и на более поздних этапах. Но там, где господствуют развитые индустриальные, а особенно — постиндустриальные технологии, эти параме-
тры уже не столь важны. Соответственно и для России эти факторы значимы в той мере, в какой мы остаемся аграрной страной со слабо развитой индустрией: хорошо известно, что мы уже давно уходим — хотя до конца так и не ушли — от этой стадии… В силу сказанного, понятно, что миромас-
штабность нашего географического пространства вкупе с его природно-климатической жесткостью остается в не-
которой мере четвертым важным параметром, определяю-
щим и характеризующим специфику размещения и развития производительных сил нашей страны и, как следствие этого, специфику многих ее социальных параметров.
22
Выпуск № 7 Доклад
Наша специфика зависит от пространственных аспектов и в другом, гораздо более интенсивном смысле — это обу-
словленность нашего общественного бытия спецификой со-
циального (не географического!) пространства России. Дело в том, что социальное (повторю: не географическое) про-
странство, складывавшееся на нашей территории, оказа-
лось неизбежным перекрестком постоянного столкновения разных социальных течений. И это пятый важный параметр нашей специфики.
Эти постоянные трансформации, эво — и ин-волюции есть и минус, и плюс нашего бытия. Плюс, ибо мы оказались откры-
ты очень многим социальным, культурным, национальным взаимодействиям. Эта открытость для транс-социального (взаимодействие разных — капиталистических и феодальных, имперских и локальных — социумов) и межкультурного диа-
лога плюс наша собственная многонациональность, многокон-
фессиональность и многоисторичность (постоянная незавер-
шенность различных исторических «проектов», постоянные прогрессивные и регрессивные социо-исторические трансфо-
ромации) делает нас гораздо более открытыми для новых со-
циальных подвижек, чем большинство других социумов.
Сие есть не только минус нестабильности и столь типич-
ной для России «разрухи» (прежде всего в головах — в обще-
ственном сознании, социальных ценностях и стереотипах), но и плюс, ибо отсюда вытекает открытость России подлин-
ной культуре, которая оказывает на человека и общества тем большее воздействие, чем слабее базисные экономические детерминанты, обусловливающие определяющую власть ду-
ховного производства — от идеологий до масс-культуры. Не менее важно то, что подлинная культура инвариантна. Да, культура всегда имеет национальную специфику, но принад-
лежит она миру. Толстой — писатель, принадлежащий миру, но это российский писатель. Точно так же как лучшие по-
становки Шекспира (по признанию английских критиков) — это постановки, осуществленные в СССР.
23
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
В связи с этим тезисом позволю себе второе важное от-
ступление. На сей раз «геополитическое».
Отступление 2. О геополитике, войнах и гражданском обществе
Размышления о нашем Отечестве как некоей устойчивой социально-исторической структуре, существующей на не-
котором пространстве, относительно ограниченном и более или менее стабильном (к примеру, в границах бывшей Рос-
сийской империи), обусловливают необходимость внима-
ния к тому, что сегодня принято называть «геополитикой». Акцентированный же выше тезис о России как перекрестке различных социо-исторических взаимодействий выводит на первый план вопрос: а каких взаимодействий?
Выделим для простоты лишь два типа таких взаимодей-
ствий. Один — взаимодействия, основанные на насилии, прежде всего — военные. Второй — не-военные — экономи-
ческие, культурные и т. п. взаимодействия.
Так, автор уже отметил, что для монархических позднефео-
дальных структур геополитические проблемы, т. е. проблемы принадлежности или не принадлежности, приобретения или потери ими пространства, объективно находились на одном из первых мест. Они были объективно важнее, чем экономические, духовные и любые другие проблемы внутреннего развития, т. е. проблемы социального времени. Поэтому постоянные войны были нормальным явлением и — по критериям того времени — благородным, нравственным, религией одобряемым способом решения проблем взаимодействия социальных структур.
Любая война любой страны освящалась церковью и всег-
да была связана с реализацией высших нравственных ценно-
стей данного социума. Возьмите, к примеру, походы Суворова по Западной Европе, немало способствовавшие восстанов-
лению в этом регионе реакционных позднефеодальных им-
перий, — исключительно «благородная» (по критериям российской монархии) миссия во славу православных цен-
24
Выпуск № 7 Доклад
ностей. Можно взять обратный пример, когда Наполеон шел на Россию для реализации соответствующих «ценностей»…
Пост-феодальные, основанные на доминировании эконо-
мических рыночных отношений социумы по идее, казалось, должны были бы продемонстрировать отказ от военных ме-
тодов взаимодействия. В самом деле, соответствующие (бур-
жуазным принципам) либеральные теории провозглашают альтернативу двух методов взаимодействия — насилия и тор-
говли. Торговля есть (с их точки зрения) альтернатива войне. Практика, однако, показывает, что эпоха господства капитала привела не к сокращению, а эскалации войн и других методов вооруженного насилия. Мировые войны и оружие массового уничтожения, более 50 млн жертв «локальных войн» послед-
них нескольких десятилетий. Как разрешить это противоре-
чие [либеральной] теории и [капиталистической] практики?
Диалектический метод указывает на достаточно простой выход из этой ситуации: действительной теоретической зако-
номерностью является не формальная противоположность рынка и войны, а негативное снятие войн капитализмом. Уйдя от предельных абстракций рынка, которые действи-
тельно предполагают стабильность прав собственности и га-
рантированность контрактов (отсутствие насильственных методов перераспределения ресурсов, в частности, войн, грабежей и т. п.) и перейдя к конкретному многообразию производственных отношений капиталистического способа производства мы можем вслед за Марксом и его последова-
телями (в том числе Р. Люксембург и В. Ульяновым) вывести (не постулировать!) заинтересованность класса капитали-
стов и представляющего их интересы аппарата насилия (на-
ционального государства, «империи доверия»
1
, глобально-
го союза типа НАТО и т. п.) в ведении войн, позволяющих решать не столько геополитические проблемы захвата тер-
риторий (за это уже редко воюют), сколько экономические 1
Так правые американские политологи квалифицируют современные Соединенные Штаты Америки.
25
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
проблемы акселерации накопления капитала тем или иным путем (создание новых рынков, контроль за ресурсами, по-
давление системного противника…). В результате капита-
листический способ экономического взаимодействия не вы-
тесняет, но мультиплицирует применение военного способа взаимодействия, переводя его, правда, из преимущественно геополитического в экономико-политическую плоскость.
Альтернативой им становится только способ взаимодей-
ствия индивидов, основанный не на отчуждении (капитале, насилии), а на диалоге неотчужденных индивидов (приме-
ры — подлинная культура, фундаментальная наука, неком-
мерческое образование, викиномика и т. п.).
Если эта гипотеза верна, то оказывается, что выше я по сути дела сформулировал некую общую закономерность: чем более объективно значимыми для социума (в силу специ-
фики его социо-исторического типа) являются геополитичес-
кие проблемы, тем важнее военные методы взаимодействия социумов.
Невоенные методы решения проблем связаны с домини-
рованием других типов объективно возникающих и становя-
щихся доминирующими проблем и другими субъектами. Здесь работает неустойчивая закономерность-тенденция, которую я сформулировал бы так: чем в большей степени субъекта-
ми взаимодействия социумов в пространстве становятся не государственные образования и капиталы, а неотчужденные индивиды, субъекты культурного процесса, субъекты граж-
данского общества, тем в меньшей мере объективно оказыва-
ются востребованными военные методы решения проблем.
И еще один тезис в рамках этого отступления. Как я от-
метил выше, капитал, особенно современный, транснацио-
нальный, в отличие от того, что принято о нем думать, не является субъектом, обеспечивающим невоенные методы решения пространственных проблем. Этот капитал, как правило, имеет национальное «место прописки» и сращен с интересами определенных государств — как правило, 26
Выпуск № 7 Доклад
прото-имперских, играющих роль наднациональных игро-
ков. Перспектива здесь в том, что ТНК будут еще более сра-
щиваться с наднациональными государствами, вроде США. В зависимости от типа развития и многих других параметров ТНК может использовать или не использовать военные ме-
тоды решения проблем, так же как и государство. Следова-
тельно, чем больше будет контроль граждан и культурных процессов над геополитическими социопространственными процессами, в частности, над государственным капиталом, тем меньше возможностей для военных методов.
2.3. Особенности «субъективного фактора»
Этот раздел будет совсем коротким. И не потому, что в этом поле специфика нашего социума мала, а в силу прямо противоположного обстоятельства: для обществ, регулярно переживающих мощные социальные пертурбации, роль субъ-
ективного фактора особенно значима. И это очень значимый (шестой из выделяемых нами) специфический параметр та-
ких социумов вообще и России, в частности. В нашей стране роль полустихийных общественных движений и отдельных личностей была и остается особенно значима в периоды ра-
дикальных реформ, революций и контр-революций, регу-
лярно переживаемых нашей страной.
Вдвойне этот фактор оказался значим для России еще и по-
тому, что у нас один из немногих устойчивых социальных сте-
реотипов — государственно-державный. Он оказался наиболее устойчивой формой и в Российской империи (как и в боль-
шинстве других позднефеодальных образований), и в Совет-
ском Союзе (в силу мутаций первых попыток построить социа-
лизм). А эта форма предполагает существенную зависимость конкретных путей и методов реализации централизованной государственной власти от личности «вождя». Реформы 1700-
х гг. в России были бы в любом случае, но их радикально-
брутальный вид, унесший жизни более 30% россиян, был во 27
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
многом связан с личностью Петра. В СССР 1930-х гг. была объ-
ективно востребована ускоренная модернизация; но то, что за нее наша страна заплатила жизнями миллионов, во многом на совести Джугашвили (для примера: после краха СССР в 1990-
е гг. Куба оказалась в не менее трагически-опасном положении, однако вышла из кризиса в условиях блокады без сколько-
нибудь значительных политических репрессий).
Следовательно, и эта (седьмая в нашем перечне) особен-
ность нашего социума — «персонализированность» истори-
ческого бытия, гипертрофированная роль лидера как симво-
ла (а в ряде случаев — реального верховного субъекта) тех или других исторических преобразований — тоже имеет вполне рациональное теоретическое объяснение в рамках социо-философской парадигмы марксизма.
3. Некоторые выводы. Превратные формы общественного сознания или еще раз о соборности, духовности и т. д. россиян
Суммируем. Выше автор постарался доказать, что поиск особенностей того, что принято называть «особой российской цивилизацией» в традиционной логике выделения некоторых вечных, богом данных особых черт всех россиян, характерных для них во все времена, — тупиковая, с научной точки зрения, попытка. Инвариантных особенностей, которые были бы ха-
рактерны для всех этапов развития нашей страны на протяже-
нии ее многотрудной истории, найти удастся очень мало. Если еще найти те инварианты, которые должны быть характерны для всех социальных слоев, то не останется почти ничего.
Откуда же берется эта упорная, столетиями воспроизво-
димая уверенность в том, что россияне державны, соборны, православны, общинно-коллективны и духовны? Что это — выдумка?
Отнюдь. Да, мы в большинстве своем 200 лет назад были на 99% религиозны и верили в богоданность крепостничества; 28
Выпуск № 7 Доклад
50 лет назад были на 90% атеистичны, уверены в преимуще-
ствах социализма и презирали рынок и спекулянтов; сейчас мы на 50% хотим верить в бога (а также магию и пришельцев), а на 50% не верим ни во что и в подавляющем большинстве, особенно молодежь, стремимся прежде всего к тому, чтобы иметь много денег, а конкуренцию считаем «естественным» и главным атрибутом любого цивилизованного общества…
И все же названные выше черты, приписываемые россия-
нам, не выдумка.
Во-первых, это устойчивый стереотип определенного типа общественного сознания, который не случайно сформировал-
ся как одна из доминант в кругу российской «элитной» ин-
теллигенции в конце XIX в., затем почти исчез в СССР, а в РФ начала XXI в. вновь стал быстро превращаться едва ли не в го-
сударственную идеологию. И этот тип общественного созна-
ния, равно как соответствующих ему науки, искусства, про-
паганды и агитации, не случайно возникал и был востребован власть предержащими не раз и не два в нашей истории. При-
чины этого я уже назвал, и они опять же таки вполне матери-
альны и исторически понятны: такой тип общественного со-
знания был адекватен запросам и власти, и значительной части социально-активного общества 100–150 лет назад. Такой тип общественного сознания адекватен союзу бюрократии и оли-
гархов, а также большей части «политического класса» в целом современной России, стремящейся стать «периферийной им-
перийкой». Более того, он адекватен большей части уставших от трансформаций, униженных распадом СССР и провалом «демократических» реформ граждан РФ 2000-х.
Во-вторых, и это особенно важно, названные выше черты российского социума и его типичных представителей, дей-
ствительно существуют как… превращенные, особым типом духовного производства «переваренные» проявления дей-
ствительных особенностей нашего общества и его членов. Как я постарался показать выше, наши эво- и ин-волюция приве-
ли к тому, что относительно долго и устойчиво у нас воспро-
29
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
изводились только близкие к позднефеодальным и му тантно-
социалистическим формы социальной и политической организации — приоритет внешнего, государством навязыва-
емого единства («соборность»), территориальность целостно-
сти («державность») и др. Наше бытие на перекрестке различ-
ных социальных пространств и постоянные трансформации ослабили экономическую и социально-классовую детерми-
нацию и повысили значимость субъективно-политических факторов, личности («вождизм», привычка к патернализму) и культуры («духовность») … Перечень легко продолжить, ибо именно эти черты я выводил (не постулировал!) выше на основе социально-исторического исследования, выдержанно-
го в основном в рамках современной марксистской школы.
Другое дело, что эти действительные особенности ныне преподносятся в виде особых превратных форм — форм, соз-
дающих видимость иного, чем действительное, содержания.
Поясню. Нам внушают, что россияне — соборны. Ис-
тинно это утверждение? По видимости, да. Действительно, доминирующим в среде современных идеологов, церковных иерархов и т. п. такие черты считаются типичными для рос-
сиян, и значительная часть россиян думает (или, что точнее, хочет думать), что они для них типичны. Поэтому эта фор-
ма действительна. Но она превратна, ибо в сущности совре-
менные россияне очень различны в своих базисных, наибо-
лее значимых интересах. И бизнесмен, и наемный рабочий в своих практических действиях и поступках в большинстве своем и в Российской империи сто лет назад, и в сегодняш-
ней России ориентированы прежде всего на частную выгоду, а не на благо «державы». Соборности как реально домини-
рующей, «естественной», изначально и вечно присущей Рос-
сии общественной скрепы не было и нет. Есть другое — есть реальное материальное основание этой превратной формы общественного сознания. И это основание состоит в на-
званных выше особенностях ряда значимых для российской истории форм социально-политической организации (на-
30
Выпуск № 7 Доклад
помню — централизация социальной и политической вла-
сти, размытость социально-классовой структуры и т. п.), которые оставили значимый след в общественном сознании и воспроизводятся ныне.
В чем разница между тезисом о соборности как (1) атрибуте России или (2) превратной форме общественного сознания?
Отнюдь не в том, что в первом случае она признается как реальность, а во втором — нет. И те, и другие считают ее ре-
альной.
Различия в ином.
Первые определяют ее как один из «естественных», веч-
ных, самой русскостью данных атрибутов России и россиян. Вторые (и автор в том числе) считают этот феномен реаль-
ным, но только как превратная форма, и типичным не для России вообще и навсегда, а лишь для определенного типа общественного сознания некоторых россиян, господствую-
щих в сферах духовного производства в определенные пе-
риоды времени…
Первые вполне логично из этого выводят необходимость развития этого начала как одного из главных и извечных средств «сосредоточения» (Ю. Осипов) России. Вторые тре-
буют конкретно-исторического анализа тех оснований, ко-
торые скрыты за формой «соборности», и доказывают, что скрыто за ней фундаментальное противоречие реакционно-
консервативных форм авторитаризма, личной зависимости и т. п., с одной стороны, и прогрессивных форм свободной ассоциации…
Первые постулируют соборность как атрибут российской цивилизации, предлагая науке мышление при помощи набо-
ра позитивных аксиом, позаимствованных из работ автори-
тетов (едва ли не в первую очередь — религиозных). Вторые выводят действительные основания этой превратной формы на основе социо-исторического исследования противоречий социо-пространственного и социо-временного бытия наше-
го Отечества…
31
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
Перечень различий можно продолжить.
Точно так же можно показать различия в трактовке дру-
гих «атрибутов» того, что принято называть «российской ци-
вилизацией» — державности, духовности и т. п.
Так есть ли особенности у российского социума?
Есть. Но если искать их как сугубо позитивные инвариан-
ты, реально, в практике присущие большинству всех основ-
ных социальных групп россиян на всех этапах развития нашей страны, то они окажутся довольно слабо выражены. Формально общих (построенных на основе поиска одина-
ковых черт) особенностей, присущих всем россиянам, мало и они не слишком значительны.
В противоположность этому выявляемая на основе марксистского социо-философского анализа действитель-
ная диалектическая конкретная, противоречивая всеобщ-
ность российского социума, отличающая его от других, есть, и она значима. Это специфика его социо-временного и социо-пространственного бытия. Выразить эту специфи-
ку можно исключительно не через некий набор внешне на-
блюдаемых черт, а исключительно при помощи построения целостной системы категорий, отражающих историческую и пространственную эволюцию нашего социума во всей их конкретности.
Эта задача пока еще никем даже близко не решена (выше я показал лишь семь признаков, которые можно использовать как отправные точки дальнейшего марксистского — по сво-
ей методолого-категориальной основе — исследования) …
«Цивилизационники» не хотят и не могут применять на-
званную методологию.
Марксисты — и это наша вина, а не только беда — остави-
ли эту проблематику в стороне.
В результате общественное сознание (и общественная на-
ука) России вертится в замкнутом круге спора «русофилов», постулирующих цивилизационные инварианты России, и «западников», отрицающих их наличие. Одни возвеличи-
32
Выпуск № 7 Доклад
вают формы, не желая замечать их превратность, а другие, «нутром чуя» превратность этих форм, пытаются их объя-
вить несуществующими, а заодно и на практике изничтожить все особенности нашей Родины, причем не только мнимые, но и реальные, не только патриархально-реакционные, но и прогрессивные, приведя нас всех к торжеству «глобально-
го человейника».
Внешне парадоксально, но по сути глубоко закономерно, что в противостоянии этому аннигилированию (хотя и толь-
ко в этом!) автор солидарен с русофилами. Но предлагает совершенно иную, по сути прямо противоположную русо-
фильской, альтернативную стратегию.
4. PS. «Проект Россия». (Особенности российского социума как фактор выработки стратегии будущего)
В качестве постскриптума несколько слов об историче-
ской перспективе.
Начну с того, что вновь подчеркну свое согласие со сла-
вянофильскими критиками процесса «оглобления» нашей Родины и нивелирования ее специфики. Тем более я согла-
сен с имеющейся у них критикой ужасов капитализма 1990-х и 2000-х гг. в нашей стране, с тезисом о разрушении нацио-
нальной культуры и российских народных традиций и т. д.
Но и здесь есть нюансы. Эти ужасы — не нечто характер-
ное исключительно для России. То же самое можно сказать практически о любой стране, по которой сегодня катится молох капиталистической глобализации. Он в любой стра-
не (особенно — в слабо — и среднеразвитой) ударяет по на-
циональной культуре, по традиционным ценностям, по ду-
ховному развитию, по возможностям перехода к высоким технологиям, по социальной справедливости. Посему вся та критика, которая адресована сегодня к «оглоблению» России, 33
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
один к одному воспроизводится моими латиноамерикански-
ми коллегами, в частности моими друзьями из Венесуэлы. А ведь там нет и не может быть «российской специфики».
(В скобках замечу: Чавес вырос совершенно независи-
мо от русского социума и не очень хорошо знаком с нашей культурой. Тем не менее, его аргументация на 90% сходна с аргументацией русофилов. Только он апеллирует к строи-
тельству социализма, специфическому духу Латинской Аме-
рики и национальным особенностям Венесуэлы, а славяно-
филы — России).
Апеллировать к некоему муссируемому славянофилами инвариантному «русскому духу» проще. Это очень хорошо ловится общественным сознанием. Но это не означает, что эта апелляция истинна. Поэтому, соглашаясь в описании кри-
тических проблем нашего Отечества, я не соглашаюсь в мето-
дологии поиска и содержании причин и путей преодоления наших проблем. Поиск стратегий будущего в той парадигме, из которой исходят мои оппоненты — в особенностях рос-
сийской цивилизации, — оказывается так или иначе ориен-
тирован на ностальгию по тем скрепам, которые (частично — в представлениях державников, части — в реальности) были характерны для Российской империи и советского общества.
В той мере, в которой Российская империя была нека-
питалистической и в ней были элементы действительного развития подлинной культуры, эти ориентиры, конечно же, интересны и важны. В той мере, в которой в Советском Со-
юзе были высокие образовательные, научные, технологиче-
ские, социальные и иные достижения, безусловно, мы можем и должны на это опираться. Но не очень понятно, при чем здесь российская цивилизация?
Если же мы посмотрим на проблему поиска стратегии бу-
дущего в не-специфически-русском контексте, тогда появит-
ся иная проблема — проблема опоры на подлинную культуру всего мира: Шекспира, Толстого, Гомера, Маркеса и т. д., в от-
личие от Жан Клод Ван Дама, «Дома–2», русского тюремного 34
Выпуск № 7 Доклад
«шансона» и другого ширпотреба, которые также характерны для любой части земного шара. Чем наш «Дом–2» отличается от их «Дома–2» — я не знаю. А вот Толстой отличается от Шекспира, Маркеса и т. п. принципиально, но они составляют в этом многообразии совершенно другое поле — диалектиче-
ски единое поле подлинной культуры, на приоритетное раз-
витие которой должна опираться стратегия будущего России (хотя не только России). Поэтому нам надо восстанавливать не русскую культуру, а Культуру (в том числе — российскую, советскую и т. п.). Не советскую модель технологического развития, а социо-эколого-гуманитарно-ориентированные технологии постиндустриального XXI в., используя (в том числе) достижения СССР. Не соборного человека, а свободно и гармонично развивающуюся личность, которая наследует достижения не только русской и советской, но и ренессанс-
ной, и китайской и т. п. Культуры, в центре которых лежит диалог равноправных, но при этом принципиально различ-
ных Индивидуальностей.
Кстати, если мы посмотрим на советскую модель челове-
ка, то, начиная от идеи свободного всестороннего развития личности, включая многие другие параметры, она будет опи-
раться скорее на ренессансные идеи, чем на идеи кого-либо из русофилов…
Вот почему стратегия развития России состоит не в том, чтобы отделиться от других и навязать или просто сохранить свою специфику. Это тупиковые пути. Они предполагают, что нас ждет или замкнутость и отсталость, или угроза превра-
титься в часть упомянутого выше «глобального человейника».
Но существует и другая альтернатива. СССР многие счи-
тают закрытой системой, которая если чем и была известна, так это своим ВПК. Позволю себе не согласиться. Да, у нас были одни из самых мощных в мире термоядерные раке-
ты и подводные лодки, танки и самолеты. Но главное, в чем СССР был открыт миру, — это в своей культурной «экс-
пансии». В результате в эпоху максимального развития нау-
35
А.В. Бузгалин. Понять Россию умом
ки и культуры в Советском Союзе (конец 1950-х — начало 1960-х гг.) мы были мировым культурным лидером, потому что поймали ту новую мировую идею, которую ни одна дру-
гая страна так развернуть не могла — идею приоритета Че-
ловека, науки, искусства.
(Напомню, тогда основным лозунгом компартии был: «Все во имя человека, все для блага человека»; практика его воплощения была во многом уродливой, но для мира он был связан не с закрытыми распределителями и кукурузомани-
ей, а с советскими наукой, образованием, искусством, про-
рывами в космос…).
Вот почему — позволю себе более чем спорный тезис — единственное будущее России как автора нового мирового проекта состоит в том, чтобы найти новую интернацио-
нальную, мировую идею, которую мы при всех своих особен-
ностях (а отчасти и благодаря им) будем дарить людям, по-
лучая от них взамен ничуть не меньше…
2
Возможно, мы сумеем это делать в чем-то лучше других (а в чем-то хуже). Лучше — в силу как раз тех положитель-
ных сторон нашей эволюции, о которых я говорил выше, размышляя о большей, чем у многих народов, открытости россиян социокультурному диалогу, меньшей задавленности социо-экономическими стереотипами и детерминантами и т. п. Хуже — опять же в силу специфики нашей эволюции со всем ее добуржуазным наследием…
И чем более активно и открыто мы будем дарить наши до-
стижения, тем больше мы будем получать взамен, и тем больше мы будем цениться в мире, тем больше будет уважение к нам и тем большим будет наше влияние на мировые процессы.
2
Этот проект автор разрабатывает в диалоге с А.И. Колгановым и дру-
гими моими товарищами уже не первый год. Разные аспекты этой страте-
гии были представлены в серии наших публикаций в журналах «Полити-
ческий класс» и «Альтернативы». Наиболее полная версия представлена в заключительной части нашей книги «Мы пойдем другим путем. От «ка-
питализма юрского периода» к России будущего» (М.: Яуза, 2009).
36
Вопросы к докладчику и ответы
Вопрос (С.Н. Тарасов):
Потрясающе интересный доклад, мы действительно вме-
сте с Вами. У меня маленький вопрос: что такое Россия? Если мы берем за основу, что это цивилизация восточного типа, то все ноу-хау методологии в ходе исследования бесполез-
ны, они все распадаются. Если мы начнем рассматривать как структурную часть восточного общества, то все становится понятным и очевидным. Вы пытались в своих исследованиях встать на эту точку зрения?
Ответ:
Что такое Россия? Если Россия — часть восточного мира, тогда все понятно. На самом деле восточный мир в значи-
тельной части — это мир позднего азиатского и позднего фе-
одального способа производства. В этом смысле Вы повто-
ряете известные марксистские положения. Просто я говорю это с точки зрения социальной философии марксизма, а Вы переводите это на язык цивилизационного подхода. Если вы-
воды совпадают, то давайте посмотрим, кто первым сказал «мяу». В данном случае, мне кажется, в середине XIX в. это было объяснено в марксистских работах.
Вопрос (С.Ю. Малков):
В качестве основной причины специфики России Вы заяви-
ли незавершенность трансформации. Мне кажется, что неза-
вершенность трансформации не может выступать в качестве причины. Раз что-то не может завершиться, то какова причина? Какова причина незавершенности трансформации России?
Ответ:
Незавершенность трансформации — не причина, а след-
ствие. Да, с этим я согласен. И причину этого надо искать в особенностях генезиса классового общества, в частности, 37
Вопросы к докладчику и ответы
феодального общества в России, с одной стороны, и в осо-
бенностях социо-пространственного бытия России — с дру-
гой стороны. Почему у нас трансформации оказались не за-
вершены? Я на эту тему не рассуждал. Это очень интересная тема, которую нужно освящать отдельно и которой мой друг А.И. Колганов и я посвятили немало своих работ, в частно-
сти, ряд разделов в книгах «Глобальный капитал» (М., 2004, 2007) и «Пределы капитала» (М., 2009).
Вопрос (А.И. Соловьев):
У меня два вопроса. Вы ссылались на многих поэтов, ав-
торов из области художественной литературы. Ни разу на Маркса не сослались. Я хотел бы уточнить: марксистская методология, анализ этих цивилизационных черт связаны только с Вашей трактовкой поздней феодальной стадии эво-
люции или еще с какими-то методологическими подходами? Это первый вопрос.
Второе. Все-таки как Вы считаете, в каких формах на российской почве проявлялись или проявляются универса-
листские тенденции? Или территория России, ее культурный адрес полностью дистанцирует, отталкивает, не дает воз-
можности проникнуть на нашу культурную социальную по-
чву каким-то универсалистским тенденциям?
А.В. Бузгалин:
Александр Иванович, какие универсалистские тенденции Вы имеете в виду?
А.И. Соловьев:
Ну, например, Вы говорите о правах человека. Это нельзя рассматривать как универсалистскую тенденцию?
А.В. Бузгалин:
А не укради, с Вашей точки зрения, — это не универса-
листская тенденция?
38
Выпуск № 7
А.И. Соловьев:
Тоже универсалистская тенденция. В морально-по ли ти-
чес ком аспекте.
А.В. Бузгалин:
Безусловно, в России есть специфика проявления универ-
салистских тенденций. Специфика связана с тремя момен-
тами, которые я очень коротко выделил в докладе. Момент № 1–«поэт в России больше, чем поэт», а культура является одним из доминирующих моментов. Поэтому универсалии в России бытийствуют не столько как идеолого-правовые, сколько как культурные ценности. На политико-правовом уровне доминирование прав человека для нас — это ско-
рее нонсенс, а вот ценность души человека и личности как культурного феномена — это норма. В этом смысле россияне большие индивидуалисты. Посмотрите на Достоевского: он же супериндивидуалист, который копается в душе человека как главной ценности этого мира. Слеза ребенка дороже лю-
бых общественных свершений — это тезис абсолютно анти-
государственный, индивидуалистический. Нельзя жертво-
вать ребенком ни ради чего: ни ради блага государства, ни ради целостности страны. Вот он максимально, кристально чистый приоритет интересов индивида над интересами со-
циума. Вот в чем смысл Достоевского.
Второе. Преломляется ли традиция индивидуалистских ценностей в религиозной духовности? Очень сильно. Их, как правило, выдают за религиозные заповеди, а не за светские нормы, хотя на самом деле это религиозные заповеди есть не более чем оформление социально-нравственных норм в виде отчужденных форм духовного производства. К сожалению, нет времени вдаваться в детали.
Вопрос (С.Н. Федорченко):
В докладе Вы обозначили, что истинное будущее России, как автора нового мирового проекта, состоит в том, чтобы 39
Вопросы к докладчику и ответы
найти новую интернациональную мировую идею. Какой Вы видите эту идею?
Ответ:
Марксизм — это система, которая предполагает, что мир прошлого и настоящего основан на социально-эко но ми чес-
ком отчуждении, включая экономические противоречия, от-
ношения господства и подчинения, классовые противоречия и т. д. Будущее лежит по ту сторону этого мира. В этом смыс-
ле я могу ответить коротко: современная коммунистическая идея — это идея, предполагающая снятие социального от-
чуждения, и потому это та интернациональная идея, которая может быть и главным в идейном выборе России будущего.
Поясню только два компонента этой идеи, т. к. слово «ком му низм» ныне ассоциируется, как правило, с лозунгами старой поры.
Первый: интеллектуальная частная собственность уста-
рела и должна быть заменена миром, где каждый будет соб-
ственником всего [мира культуры], всех интеллектуальных благ — то, что по-английски называется open sourсe. Это очень русская идея: наши передовые умы всегда считали, что поэт и его творчество, наука и творчество — это достояние народа, равно как и земля.
Второй. Приоритет гуманитарных и социальных ценно-
стей по отношению к ценностям рынка и капитала. Строго выведенный марксисткий тезис XIX в., являющийся главным лозунгом практически всех оппозиционных организаций, на-
чиная с оккупировавших Уолт-стрит и заканчивая экологиче-
скими организациями. В России этот лозунг также воспроиз-
водится как специфическая черта российской цивилизации.
Кстати, могу сказать, что идея, с которой мы в СССР вы-
ходили на мировую арену в 1950–1960-е гг., получила огром-
ный отклик практически всего человечества. Когда весь мир говорил «спутник», Гагарин, Вознесенский, Евтушенко, Ко-
ролев, «Восток» на русском языке. Это был результат того, 40
Выпуск № 7
что мы предложили миру качественно новую идею — идею дарения — знаний, технологий, материальной помощи. Идею приоритета образования, бесплатного для чужих. Мы обу-
чили бесплатно сотни тысяч и миллионы людей. Передали бесплатно научные разработки. Мы строили современней-
шие технологические производства по всему миру. Ноу-хау передавали бесплатно. Мы создавали новые научные проек-
ты, совместно со странами третьего мира… Мы учили мир нашей культуре, нашей технике и нашему марксизму.
Вопрос (В.Э. Багдасарян):
У меня два вопроса. Первый: существует много исследова-
ний в рамках сравнительного менеджмента — Хофстеде, Льюис, Холл. Они на основе количественных социологических данных приходят к прямо противоположным выводам, чем предлагае-
те Вы, говоря о том, что существует ментально разный бизнес? Как Вы к этому относитесь? И хотелось бы узнать Вашу реак-
цию на то, что социологические данные говорят о другом.
Второй вопрос. Итак, Россия XIX века — это Франция XVII века. Специфические черты проявляются в российской отсталости. В чем Россия отстала? Когда? Когда Запад ушел вперед? И, соответственно, развитие идет по одному пути — феодализм, капитализм, как говорил Маркс, или есть вариа-
тивный путь развития?
Ответ:
Коротко отвечу на первый вопрос. Безусловно, этнические различия у разных менеджеров существуют. Если вы возьмете человека, прошедшего школу столетней капиталистической дрессуры американского менеджмента, и человека, который пришел из азиатской страны и стал руководителем корпора-
ции пять лет назад, то, безусловно, различия будут и очень существенные. Но если вы посмотрите на базовую систему интересов, которую реализуют в своем поведении хозяин и предприниматель, то они окажутся весьма и весьма схожими 41
Вопросы к докладчику и ответы
для коммерческих структур стран, принадлежащих к разным «цивилизациям». Для собственника капитала и в США, и в Ки-
тае, и в Индии, и в России, и в Арабских Эмиратах главным интересом будет максимизация прибыли, а в духовной жиз-
ни — приоритет денег, для оправдания которого, правда, будут привлекаться несколько различающиеся идейно-религиозные нормы. Ни один российский бизнесмен не будет исходя, из якобы присущих русским духовных приоритетов, тратить де-
нег на благотворительность больше, чем западный. Наоборот, «бездуховный стяжатель» и католический (протестантский) эгоист-предприниматель в Западной Европе платит в бюджет государства налогов и тратит на благотворительность несоиз-
меримо больше, чем «глубоко духовный», «державный» и «кол-
лективистский» православный русский капиталист и мелкий хозяйчик. И «эгоистический» рабочий в Западной Европе го-
раздо чаше и активнее участвует в коллективных действиях, чем российский «труженик-коллективист».
В чем Россия отстала? Она не отстала ни в чем. Она нахо-
дится на определенной стадии трансформации. Более того, у нас более полувека назад начал реализовываться, но затем мутировал (подробнее об этом в нашей с А.И. Колгановым книге 2010 г. «10 мифов о СССР») опережающий свое время советский проект, о котором я на этом заседании ничего не го-
ворил и который был попыткой опередить время (вспомним его главные лозунг: «Время — вперед!»). Именно тогда и тео-
ретически, и практически был поставлен очень интересный и важный вопрос — можно ли прийти к посткапиталистиче-
скому обществу, минуя стадию капитализма? На мой взгляд, при определенных предпосылках можно, но очень трудно (как говорили во времена Никиты Сергеевича Хрущева, отвечая на вопрос, можно ли обогнать Америку? — Можно, но стыдно: бе-
жать впереди без штанов с голым … неудобно). Здесь основная проблема: как сделать так, чтобы были качественные и модные штаны, а бежать впереди в ключевых направлениях мы умеем. По постиндустриальным параметрам (образование, культура, 42
Выпуск № 7
наука, космос) Советский Союз догнал, а кое-где и перегнал Соединенные Штаты за 25–30 лет. Это просто фантастический скачок, который был сделан вопреки репрессиям, политиче-
скому и идеологическому диктату и т. п. и благодаря росткам социализма, массовому социальному творчеству. Задача тако-
го опережения и сейчас остается актуальной: я выступал здесь полгода назад с идеей стратегии опережающего развития.
Вопрос (В.Н. Лексин):
Три коротких вопроса. В Вашем докладе несколько раз с разной эмоциональной тональностью упоминается поня-
тие «русофил». Это кто?
Второе. Вы говорите о культуре как о единственно циви-
лизационно образующей. Как о ядре. Культура чья? Что зна-
чит культура России вообще?
Третий. Вы порицаете многих людей, которых называете русофилами, и других за то, что их суждения о российской цивилизации, российском пути не доказательны. На чем основывается Ваша доказательная база этих интересных ве-
щей? Доказательная база — это что?
Ответ:
Я не порицаю русофилов, я критикую их взгляды. Это не более, чем противопоставление моей теоретической пози-
ции и их теоретической позиции.
В.Н. Лексин:
А русофилы — это кто?
Ответ:
Сейчас я определю. Авторов я назвал. В большинстве слу-
чаев эти авторы говорят, что российский социум, или этнос, или цивилизация (в зависимости от автора) обладает некото-
рыми врожденными преимуществами по отношению к дру-
гим этносам, цивилизациям и социуму. Русофилы утвержда-
43
Вопросы к докладчику и ответы
ют, что русские более духовны, для них характерен приоритет коллективизма, солидарности; русские менее эгоистичны и менее ориентированы на частную собственность и денеж-
ную выгоду. Иными словами, русофилы — это те, кто считает, что русским присущи более высокие моральные, ценностные параметры, чем представителям других наций. Русофилы приписывают русским практически все позитивные свой-
ства, которые должны принадлежать идеальному человеку, и считают, что представителям других наций и народов они принадлежат в меньшей степени. И потому русские и госу-
дарство русских поступало и поступает более справедливо, гуманно, духовно, чем другие государства; что оно всегда право в международных спорах и конфликтах, касающихся России, и т. д. и т. п. В пределе некоторые авторы (скорее уже даже не русофилы, а русские националисты, если не расисты) говорят, что у россиян есть особая кровь, особые гены (бук-
вально, а не фигурально), которые делают их особой — наи-
более благородной, духовной и нравственной нацией. Но это уже крайний случай, хотя эти взгляды в последние годы ста-
ли весьма популярны. «Мягкие», интеллигентные русофилы ограничиваются тезисами о том, что для русских (варианты: россиян, евразийцев и т. п.) характерны «несколько большие, чем у других наций» духовность, коллективизм и т. п.
Что касается вопроса об альтернативном пути, то на него я ответил.
Вопрос о том, что есть культура России, чья она? — сло-
жен. Отвечая на него, я не буду оригинален. Это та культура, которая бытийствует и развивается (иногда — деградирует) в пространстве-времени российского (не только русского) со-
циума, русского языка (для культуры язык — это принципи-
ально важная характеристика, одна из базовых отличитель-
ных черт определенного народа, нации). При этом российская культура очень богата и разнообразна и во времени, и в про-
странстве. Культура моей страны в период Рублева и Малевича, Пушкина и Маяковского — очень различна. В ряде случаев — 44
Выпуск № 7
принципиально различна. Но в ней есть и преемственность, связанная с обоснованной мною в докладе большей значимо-
стью культуры в трансформационных социумах — в частности, России, СССР, — нежели в стабильных (напомню, я показал, почему «поэт в России больше, чем поэт»). Поэтому, в частно-
сти, она была столь значима и столь высока. Особенно это про-
явилось в советский период, когда, несмотря на все идеолого-
политические ограничения, приоритет культуры и ее поддержка были принципиально высоки. Сошлюсь только на один при-
мер — на то, что в России поставлен лучший (по признанию ан-
глийских критиков) Гамлет всех времен и народов. Более того, российская (и в еще большей мере — советская) культура очень всемирна. У нас английскую классику знают (знали…) лучше, чем Англии. Наша культура в меньшей степени была задавлена базисными детерминантами рынка, денег, капитала и потому ближе к подлинным ценностям-инвариантам всякой подлин-
ной культуры (подробнее об этом — в работах Л.А. Булавки, в частности, в ее книге о советской культуре 2007 г.).
Вопрос (А.В. Щербаков):
Россия отличается от других образований, государств. В Вашем понимании есть какое-то отличие русского этноса от других? С точки зрения марксизма, разница есть только между представителями разных классов. Пролетарии — они все одинаковые, буржуа — они все одинаковые. А что тогда сказать о работниках неформальных образований?
Ответ:
Первое. Я постарался показать, что совокупность характе-
ристик, социальных и не только социальных, пространствен-
ных характеристик, инвариантов культуры обуславливает специфику моей Родины как особого социума. Эта специфика накладывает огромный отпечаток на то, какой у нас пролета-
риат, какая у нас буржуазия, какая у нас интеллигенция и ка-
кие у нас правители. Они только в базовых характеристиках 45
Вопросы к докладчику и ответы
совпадают, различаясь в силу и в меру тех специфических черт России, о которых я говорил в докладе и упомянул выше.
Замечу: на мой взгляд россияне — это не столько этнос как некоторая «кровь» или «геном» или еще что-то, заданное «высшей силой», сколько социум со специфической моделью развития, специфическими противоречиями этого развития.
Второе. Существует особенность, которую я не рассма-
тривал. Она связана с особенностями климата, простран-
ства, особенностями языка и этнических параметров. Плюс к этому, чем менее продвинут в сторону капитализма опре-
деленный социум, тем более значимы названные выше не-
экономические, природно-географические, языковые и т. п. особенности. Это важный аспект для добуржуазных обществ. Если мы посмотрим на ранне-классовые общества, на родо-
племенные союзы, то увидим, что для них принципиально значимы этнические особенности. В России этот этнический пласт оказался так и не размытым до конца ни поздним фео-
дализмом, ни так и не возникшим капитализмом. Посему он до сих пор играет особую роль в моей стране.
Вопрос (С.С. Сулакшин):
У меня есть еще два вопроса. Александр Владимирович, Вы, безусловно, реконструируете надежно. Вы посвятили до-
клад задаче определения специфики России. Вопрос: специ-
фика России — статус-кво текущего момента, статического портрета, либо специфика генезиса, история развития и ди-
намического процесса, который Бог знает сколько длится? В докладе эти вещи не разделены, а хочется это уточнить.
Второй вопрос. И поймите его совершенно в прямом зву-
чании. Что такое марксизм?
Ответ:
Начну со второго вопроса о том, что такое марксизм и идея марксистской методологии, которая используется в работе. Марксизм, по методу, это диалектическая логика плюс истори-
46
Выпуск № 7
ческое исследование. Если вы заметили, я говорил о том, что противоречия могут быть основой определения специфики. Надо выделять противоречие, а не позитивную характеристику. Вот это первая черта марксизма, которая здесь используется.
Второе. Марксизм выделяет конкретно исторически огра-
ниченные социально-экономические и политические систе-
мы. Не только способы производства, это более сложные си-
стемы, но можно использовать хотя бы способ производства. Я использовал эту методологию.
Третье. Марксизм исходит из того, что внутри способа про-
изводства есть экономически детерминированная социальная структура и определенный ею некоторый политический строй при сильном обратном влиянии последних на базис.
Четвертое. Марксизм исходит из того, что существу-
ют факторы, детерминирующие общественное развитие на уровне производительных сил, — природа, географическая среда, пространственный облик производительных сил.
Пятое. В современном марксизме культура есть всемир-
ный инвариант, хотя в ней имеются и классовая составляю-
щая, духовное производство и т. д. В этом смысле Аристо-
тель, Толстой и Шекспир принадлежат человечеству всех времен и народов. Это я тоже использовал, и это тоже марк-
сизм, с моей точки зрения.
С.С. Сулакшин:
Если можно, уточните. Все-таки марксизм — это метод, это модель, это теория, это набор схем и картин для объясне-
ния эпох исторического развития?
А.В. Бузгалин:
Это и метод, и теория. Теория открытая, существенно ви-
доизменяющаяся на протяжении последних 150 лет.
Что же касается первого вопроса, то я к нему вернусь в сво-
ем заключительном слове. Сейчас же кратко замечу: в своем докладе я как раз постарался показать, что задача состоит не 47
Вопросы к докладчику и ответы
в том, чтобы представить специфику сегодняшней России в от-
личие от других стран сейчас. Цивилизационный подход ищет те особенности России, которые были присущи ей всегда. На мой взгляд, таких особенностей, присущих России всегда, очень мало, но они есть. Я постарался показать, что главные особен-
ности моей страны — это особенности пути. Не набор опреде-
ленных вечных и неизменных признаков и черт, а специфиче-
ские характеристики, прежде всего — противоречия — пути.
Реплика (А.И. Соловьев):
Относительно универсализма…
А.В. Бузгалин:
Я уже сказал об этом. Универсализм в России определя-
ется культурой.
А.И. Соловьев:
Глобальной культурой?
А.В. Бузгалин:
Нет. Я повторюсь. В значительной степени универсалист-
ские ценности в России определяются двумя параметрами. Па-
раметр первый. Я постарался вывести, почему в России поэт больше, чем поэт, и показать, что это норма культурных, фун-
даментальных отношений в России. У нас универсалистские ценности приобретают вид не столько идеолого-правовых или политико-правовых, сколько культурных. И второе. В России они приобретают вид религиозных, причем специфически религиозных, связанных с господством институтов РПЦ. По-
следнее неслучайно: религия является доминирующей фор-
мой общественного сознания в патриархальных обществах, а сохранение таких пережитков до сих пор (а в определенной мере — вновь) характерно для России. Все гуманисты соглас-
ны, что Человек есть высшая ценность, и нарушать его права нельзя. Но в России это проявляется не как политический за-
прет, а как культурный императив или религиозный запрет.
48
В дискуссии выступили:
В дискуссии выступили:
Федорченко С.Н.Щербаков А.В.
Чернавский Д.С.
Сулакшин С.С.
Багдасарян В.Э
Тарасов С.Н.
Малков С.Ю.
Лексин В.Н.
49
Выступления
Где центр земли Русской?
С.Н. Тарасов, кандидат исторических наук
Я хотел бы искренне поблагодарить Александра Влади-
мировича за интересный доклад. Лично меня эти проблемы очень беспокоят, поскольку приходится решать политиче-
ские и географические проблемы и переводить это в пло-
скость практической политики.
Приведу некоторые примеры. Когда В.В. Путина при-
везли в старую Ладогу, и когда ему местные археологи по-
казывали материалы раскопок, то в СМИ была иницииро-
вана идея считать не «Киев — матерью городов русских», а Ладогу, и обозначить ее как первую столицу Русского го-
сударства. Почему? В этот момент, под определенным дав-
лением ЕС, официальный Киев проводил информационно-
политическую операцию под названием «Киевская Русь». Предполагалось объявить и символически закрепить Киев в статусе не только «матери городов русских», но и объявить о новом сборе русских земель вокруг Киева, создавая таким образом «новую Великую Русь». Цель — оттеснить Москву на геополитическую периферию.
Если почитать некоторые работы молодых украинских историков, то они разбирают те же самые проблемы, кото-
рые мы изучаем сейчас, — генезис народа, генезис государ-
ственности. Я говорю это к тому, что существует острая познавательная и политическая необходимость по-новому осмыслить историю Отечества, написать ее новые главы, вос-
становить или, если хотите, реабилитировать ее многих геро-
ев и ввести ранее неизвестные, но реально существовавшие сюжеты. Только тогда, на основе объективных, осмысленных данных, можно будет выстраивать и различные модели про-
50
Выпуск № 7 Выступления
шлого и будущего развития России. Нынешнее выступление А.В. Бузгалина, думаю, приблизило нас на один шаг к реше-
нию этой важной задачи.
Своеобразие России: цивилизационная специфика или стадиальное отставание?
В.Э. Багдасарян, доктор исторических наук
Одна из составляющих названия доклада — «Пределы циви-
лизационного подхода». Был выдвинут тезис о том, что в рам-
ках цивилизационного подхода нельзя найти ответ на вопросы специфики российского социума и инвариантов его эволюции. В самом конце 1980-х гг., как известно, начался широкий дис-
пут, соотносящийся с ломкой в советском обществоведении формационного подхода. Дискутирующими сторонами были цивилизационщики и формационщики. Ломались копья. И, по-
видимому, докладчик остался в рамках парадигмы этой поле-
мики. Но минуло уже 20 лет. Дискурс сменился. Кто сейчас опе-
рирует цивилизационным подходом в том виде, в котором он представлен? Названы фамилии — Нарочницкая, Кара-Мурза, Осипов, Межуев. Кто из авторов, оперирующих категорией ци-
вилизации, отрицает развитие? Цивилизации используются сегодня в самых различных обществоведческих моделях. Они встроены в ту или иную версию развития. Такой грубо прими-
тивной формы оппозиции цивилизационщиков, по сути дела, сейчас нет. Цитирую докладчика: «Поскольку я не знаю исклю-
чений, авторы, принадлежащие к этому полю, стоят на пози-
ции так называемого цивилизационного подхода как главного (единственного) ключа к пониманию истории вообще и рос-
сийской истории в частности». Представив позицию таким об-
разом, ее достаточно легко далее разбивать. Конечно, кто будет отрицать, что в мире все изменчиво, что мир развивается?
51
В.Э. Багдасарян. Своеобразие России: цивилизационная специфика или…
Цивилизация определяется в докладе как совокупность неизменных черт, описываемых в понятиях соборности, народности, державности и т. д. Действительно, в середине ХХ в. были такие подходы, которые пытались представить цивилизацию как совокупность тех или иных черт. Но сей-
час кто с таким подходом выступает? В современном науч-
ном дискурсе цивилизация трактуется совершенно иначе.
Если говорить о цивилизационном подходе, то нужно ис-
пользовать и другие определения цивилизации. В частности, в работах Центра проблемного анализа и государственно-
управленческого проектирования говорится о цивилиза-
ционном реостате, о количественном выражении, об оциф-
рованных весах ценностей. Это уже не перечень черт. Это совершенно другой подход, чем тот маркер, который номи-
нирован докладчиком. Примерно такой же прием подмены используется и по отношению к религии. Нельзя, утверж-
дается в докладе, искать специфику российского социума в универсальной христианской религии. И далее за этим те-
зисом осуществляется переход к анализу десяти заповедей. Утверждается при этом, что пять из десяти заповедей были о почитаниии Бога. Хотя здесь можно возразить относитель-
но точности номинации и перечня этих заповедей. Четвертая заповедь — о субботе — прямого отношения к Богу не имеет, как и пятая заповедь — о почитании родителей. Но принци-
пиально другое. В христианской этике Нагорная проповедь Христа пришла на смену десяти заповедям. Нельзя, как это делает докладчик, по иудейскому ветхозаветному документу делать вывод о православии и христианской культуре.
Результатом проведенных экстраполяций является ав-
торское резюме: «Я не встречал четкой формулировки такой специфики, как православная религия, в отличие от осталь-
ных ветвей христианства, которые бы точно указывали на основные особенности нашего сообщества». Такие особен-
ности в действительности есть. Взять хотя бы серьезнейший вопрос о предопределении. С позиций православия велась 52
Выпуск № 7 Выступления
полемика против линии Августина. Августин, как извест-
но, сформулировал концепт предопределенности, согласно которому грешники и праведники предопределены. На этой основе Ж. Кальвин развил впоследствии теорию богоиз-
бранности. Весь этот дискурс вылился на Западе в диффе-
ренциацию людей на богоизбранных и богоотверженных. В православии же действовал императив свободы выбора. Предопределенности проповедников и грешников нет. Это принципиальная фундаментальнейшая черта, которая при-
вела к важнейшим цивилизационным различиям.
Вопрос (А.В. Бузгалин): Какую черту российской цивили-
зации предопределяет отсутствие определенности выбора?
В.Э. Багдасарян: Черта эта — коллективизм, равенство людей и народов. Нет богоизбранных и богоотверженных, нет имманентно предопределенных элиты и масс. На Западе на идее предопределенности избранничества выстраивается в дальнейшем либеральная теория. На православной почве либерализм не мог появиться.
Обратимся к аргументации докладчика. Произошла ре-
волюция, сменилась модель, а, следовательно, цивилизаци-
онных констант не существует. Есть монархия в имперский период, нет монархии в СССР. Есть доминация православия в царское время, нет православной доминанты при больше-
виках… Россия существовала и в одном, и в другом виде. Но эти смены парадигм мнимые. О. Шпенглер определял тако-
го рода инверсии понятием «псевдоморфизм». Сменились вывески, а цивилизационная сущность осталась прежняя. Коммунистическая система была идеологически квазирели-
гиозной, выстраиваемой во многом на тех же позициях, что и православие. Монархия в России де-факто тоже сохрани-
лась, но под другими вывесками. Перепись 1937 г. зафикси-
ровала, что более 70% населения оставалось религиозным.
Докладчик утверждает, что в позднесоветское время в Рос-
сии и суицида стало меньше, и преступности. Не стало! В на-
чале ХХ в. Россия по количеству суицидов на условные груп-
53
В.Э. Багдасарян. Своеобразие России: цивилизационная специфика или…
пы населения была на последнем месте в Европе. А в 1970-е гг. она уже занимала одно из первых мест по количеству самоу-
бийств, наряду со Скандинавскими странами. Коэффициент преступности также имел тенденцию возрастания.
Вернусь к тезису доклада — «Россия ХIХ в. — это Фран-
ция ХVII в.». Возникает вопрос: как образовалось 200 лет исторического разрыва? на какой-то фазе Запад рванул впе-
ред, перешел на качественно новую стадию?
Посмотрим, что было до и после этого рывка. Возьмем Еги-
пет и Грецию. Можно ли считать их идентичными и цивили-
зационно подобными? Египет и Греция показывают разные варианты развития. Смотрим теперь на современные цивили-
зации. Япония и США находятся вроде бы на одной стадии технологического и экономического развития. Но ментально они принципиально различны. Находясь на одной стадии раз-
вития, различные сообщества представляют совершенно раз-
личные типы самоорганизации. Значит дело не в степени раз-
витости, а именно в различие цивилизационных оснований.
Я задавал вопрос по поводу сравнительного менеджмен-
та. Направление количественной оцифровки деловых куль-
тур сложилось еще в 1970-е гг. благодаря работам Г. Хофстеде. Оцифровывались, в частности, такие параметры, как дистан-
ция от власти, избегание неопределенности, коллективизм-
индивидуализм. Каков был вывод? Различие цивилизаций есть количественно фиксируемая величина.
В ходе дискуссии был задан вопрос: если бы проводились социологические замеры в 1980-е гг., были бы там другие ре-
зультаты? Но гипотетическое наклонение здесь не уместно. Такие замеры велись в рамках различных международных проектов. Результат их вполне определенный — различие цивилизаций существует вне зависимости от уровня эко-
номической развитости. И выдвигаемый тезис об универ-
сальности императива коммерческой выгоды для любого предпринимателя, вне зависимости от его национальной принадлежности, не очевиден. Так, в частности, согласно 54
Выпуск № 7 Выступления
сравнительным социологическим данным, для индусского предпринимателя, в отличие от американского, большее зна-
чение имеет статусное продвижение, нежели сама прибыль. Есть другие, помимо денежной выгоды, мотиваторы. Вес этих мотиваторов по цивилизациям принципиально различен.
И последнее. Я задавал вопрос: «Существуют ли иные аль-
тернативы развития?» Докладчик отвечает, что да, иные тра-
ектории возможны. Но я ставлю вопрос шире. Феодализм, капитализм — не является ли это исключительным случаем одной определенной цивилизации? Поэтому, может быть, надо говорить об ином, не марксистском аппарате описания мирового исторического процесса? Калькирование же исто-
рии Запада в мировом масштабе и ведет к неоправданным экстраполяциям, интерпретации цивилизационной специ-
фики как проявления отсталости.
Исторический материализм и конфликт цивилизаций
А.В. Щербаков, кандидат экономических наук
Доклад, с которым мы познакомились, имел подзаголовок «Самоидентификация российского социума: пределы ци-
вилизационного подхода». Однако о собственно конфликте цивилизаций мы практически ничего не услышали. Доклад сделан скорее в духе исторического материализма, что и на-
ложило свой отпечаток как на саму работу, так и на выводы, сделанные автором.
Вопрос о конфликте цивилизаций является дискуссион-
ным и относится скорее к области философии и социологии. Не претендуя на его окончательное решение, мне хотелось бы высказать некоторые соображения на этот счет.
За последние 20–30 лет мир очень сильно изменился. И дело даже не в том, что не стало СССР, а в том, что почти 55
А.В. Щербаков. Исторический материализм и конфликт цивилизаций
все страны Варшавского блока сегодня — члены НАТО. Еще во второй половине ХХ в. в США существовал лозунг: «Что хорошо для “Дженерал Моторс” — хорошо и для Америки». Но уже в 1980-х гг. более трети своей прибыли «Дженерал Моторс» приносили финансовые операции, а теперь этот символ прежней Америки объявлен банкротом. Америку — как, впрочем, и почти весь остальной мир — губит погоня за деньгами ради денег. Деньги из экономического инстру-
мента превратились в смысл и цель существования. И если начало ХХ в. ознаменовалось кризисами перепроизводства товаров, то ХХI в. начался с кризиса перепроизводства денег (включая собственно деньги, акции, облигации, финансовые обязательства и прочие ценные бумаги).
Чтобы разобраться в причинах происходящего, придется поговорить о таком понятии, как виды власти. Нам много го-
ворят о трех видах власти — законодательной, исполнитель-
ной и судебной. Однако на самом деле видов власти — пять. По иерархии они расположены в следующем порядке:
концептуальная власть (цивилизация) — − формирует вектор целей и концепцию управления;
идеологическая власть − — облекает концепцию в притя-
гательные для народа формы;
законодательная власть − — подводит под концепцию юридические формы;
исполнительная власть − — проводит концепцию в жизнь;
судебная власть − — обеспечивает «силовую» поддержку концепции.
Как видим, все виды власти выстраиваются под концеп-
цию. Но как нам определить эту концепцию? По сути, если отбросить всю «идеологическую шелуху», концепцию можно определить по способу хозяйствования.
За всю свою историю человечество придумало лишь два способа хозяйствования — производящий и присваиваю-
щий. В табл. 1 представлены различия между ними.
56
Выпуск № 7 Выступления
Таблица 1
Два способа хозяйствования (две цивилизации) Способ хозяйство-
вания
Производящий Присваивающий
Менталитет Земледелец, мастеровой, рабочий, ученый, промыш-
ленник
Собиратель, кочевник, ку-
пец, воин, ростовщик, бан-
кир, биржевой спекулянт
Концепция Труд — почетен, государ-
ство — верховный арбитр в отношениях между людь-
ми;
человека ценят по тому, на-
сколько он полезен обще-
ству
Человека ценят по его бо-
гатству, государство — раз-
новидность бизнеса;
работать — «стыдно»
Миссия Созидание, совершенство-
вание, духовное развитие
Разрушение, духовная де-
градация
Способы Эволюция, консерватизм, изоляционизм, мирное со-
существование
Войны, революции, глоба-
лизация
В табл. 1 наглядно представлены два совершенно различ-
ных цивилизационных подхода. Основа производящей циви-
лизации — это труд. Труд является мерилом богатства, по тру-
ду (как физическому, так и интеллектуальному) оценивается место и роль каждого человека в обществе. Целью произво-
дящей цивилизации является совершенствование человека и общества, их духовное развитие. Но совершенствование достигается эволюционным путем, без жертв и революций. Роль государства в производящей цивилизации — ключе-
вая. Именно государство играет роль верховного арбитра как в экономических, так и в неэкономических отношениях меж-
ду людьми. Эта цивилизация не агрессивна, она направлена прежде всего внутрь самого общества, а с внешним миром проводит политику мирного сосуществования.
57
А.В. Щербаков. Исторический материализм и конфликт цивилизаций
Присваивающая цивилизация, наоборот, ценит человека по его богатству. Причем неважно, каким способом это бо-
гатство получено. Труд — не в почете; более того, работать «стыдно». Почетно лишь быть богатым или «делать деньги». Государство является одной из разновидностей «бизнеса», его роль сводится к сборам налогов и выполнению разного рода «грязной работы» как внутри страны, так и вне ее. Ито-
гом доминирования присваивающей цивилизации является разрушение и духовная деградация. Присваивающая циви-
лизация агрессивна. Наиболее часто используемые методы «присвоения»: войны, перевороты, революции, «цивилиза-
торство», а в последние 30 лет — глобализация.
Здесь важно отметить следующее: в большинстве случа-
ев, представители присваивающей цивилизации не создают государств. Они лишь используют созданное до них, парази-
тируя и разрушая.
Как и все в природе, обе эти концепции должны суще-
ствовать в равновесии. Нарушение равновесия в ту или иную сторону — ведет к катастрофе.
Исторический материализм в изложенном нам подхо-
де конфликт цивилизаций вообще не видит. На мой взгляд, марксизм, как система взглядов на историю человечества, имеет два существенных недостатка.
Во-первых, духовно-нравственную деградацию так на-
зываемого «цивилизованного» человечества, которую мы наблюдаем последние 200 лет, марксизм считает прогрессом, т. к. с точки зрения исторического материализма произошла смена формаций — от феодального строя к капиталистиче-
скому, а от капиталистического — к социализму.
Во-вторых, собственно конфликт производящей и при-
сваивающей цивилизаций марксизм не замечает. Вместо этого вводится понятие классовой борьбы. То есть, по мнению марк-
систов, главный водораздел пролегает не между производящи-
ми элементами общества (рабочими, крестьянами, учеными, промышленниками и т. д.) и теми, кто эксплуатирует идеоло-
58
Выпуск № 7 Выступления
гию «ссудного процента» (банкиры, биржевые спекулянты, страховщики и пр.). Раскол вносится внутрь цивилизации про-
изводителей, т. е. исторический материализм ставит на одну доску банкира и хозяина завода, принимая во внимание не то, какую общественно полезную работу выполняет тот или иной представитель общества, а лишь имущественное расслоение.
Марксистский подход принес свои плоды. Пока люди труда на протяжении всего ХХ в. с успехом истребляли друг друга, вся финансовая и политическая власть в мире сосре-
доточилась в руках кучки банкиров, окопавшихся на Уолл-
Стрите.
Что же касается России, то я могу назвать одну из мно-
гих отличительных особенностей русского этноса, которую исторический материализм также не замечает.
На протяжении как минимум тысячи лет с Запада к нам приходят различные идеологические течения. Сначала это было христианство, которое на Руси видоизменилось на-
столько, что стало совершенно отличной религиозной кон-
фессией под названием православие. Даже церковный раскол XVII в., уничтожение института патриаршества и практиче-
ски разгром РПЦ при Петре I не привели к унии с католиче-
ством. Идеологически православие оставалось самостоятель-
ным и чисто русским явлением. В XX в. в Россию из Европы пришел марксизм. Однако после 1935 г. в нем произошли су-
щественные изменения, и к концу XX столетия в СССР сло-
жился чисто русский социализм, к изначальному марксизму имеющий очень слабое отношение.
В 1990-е гг. в Россию, опять же с Запада, пришла либе-
ральная идеология. Однако за 20 лет своего существования на российской почве она не только не прижилась, а начинает существенно видоизменяться и, на мой взгляд, в ближайшее время нас ждет появление такого совершенно нового явле-
ния, как рыночная экономика по-русски.
Таким образом, существенной отличительной особенно-
стью русского этноса являются, с одной стороны, открытость 59
С.Н. Федорченко. Политическая антропология как основа…
и восприимчивость к новому, а с другой стороны — адапта-
ция этого нового под свой, русский, менталитет.
Политическая антропология как основа анализа
трансформационных процессов
и цивилизационной специфики России
С.Н. Федорченко, кандидат политических наук
На мой взгляд, Александр Владимирович выбрал акту-
альную междисциплинарную тему на стыке разных наук — истории, политологии, экономики, культурологии и даже социологии. Знаково, что доклад был построен в рамках марксистской методологии.
Анализируя авторское сообщение, я заметил, что доклад-
чик назвал несколько параметров специфики России. Первый тезис относится к нелинейной запаздывающей российской эволюции по сравнению с развитыми странами мира. Доклад-
чик постарался увязать этот постулат с марксистской мето-
дологией. С этим можно отчасти согласиться. Но возникает вопрос: неужели так мало стран, запаздывающих в политиче-
ском и экономическом развитии в Латинской Америке, Азии, Африке? Данный авторский тезис нужно уточнить каким-то образом. На мой взгляд, докладчику может помочь разобрать-
ся политическая антропология. Эта наука выясняет связь по-
литического поведения с более широкой групповой культурой и исследует то, какими путями происходит развитие полити-
ческих институтов и практики у разных народов. Тем не ме-
нее, данный подход не отменяет марксисткую методологию.
Второй авторский тезис. Оговаривается, что нелиней-
ность российской эволюции привела к противоречиям са-
мих изменений в России. Здесь аспект противоречий тоже полностью попадает в рамки марксистской методологии. 60
Выпуск № 7 Выступления
С таким видением проблемы логично согласиться. Получа-
ется, что с одной стороны — мы смекалистые и талантливые, как объяснил автор, а с другой стороны — мы недостаточные профессионалы. В этом усматривается противоречие. Но не является ли это схожей чертой для народов других стран, и изучен ли этот вопрос по данному критерию? Желательно уточнение.
Одновременно стоит серьезно взглянуть на проблему с точки зрения политической антропологии. Так, еще антро-
полог И.И. Пантюхов отмечал, что русский может быть рабо-
лепен к местной (региональной) власти, но придирчив к выс-
шей — вплоть до гибельного анархизма. Иными словами, без учета сохранившихся традиций будет сложно понять не только цивилизационную сущность России, но и невозмож-
но понять ее особенности трансформационного развития.
Третий авторский тезис обозначает, что стабильность исторически определенного типа социального давления на человека для современной России малотипична. При этом докладчик говорит, что эта незавершенность имперских позднефеодальных форм воспроизводится и в современной России. Это тоже нужно уточнить. Получается, что давление определенного социально-исторического типа малотипично для России, но в то же время выходит, что позднефеодаль-
ные имперские элементы как-то просочились в современную российскую политическую культуру. Например, известный политантрополог Л. Вольтман в свое время отмечал силу по-
литической традиции в обществах, которая способна влиять на многие поколения.
Четвертый тезис, согласно авторскому докладу, указы-
вает, что специфику России определяют географический и природно-климатический факторы. Здесь я абсолютно со-
гласен с автором. Не нужно забывать, что еще Гиппократ от-
мечал, что климат и почва оказывают прямое воздействие на характер человека и, соответственно, на формы обществен-
ного развития.
61
С.Н. Федорченко. Политическая антропология как основа…
Согласно пятому авторскому тезису, социальное про-
странство нашей страны оказалось неизбежным перекрест-
ком столкновения разных социальных течений. Это также созвучно с марксистской методологией. И я тут полностью согласен с автором. Но предложу маленькое уточнение. Явля-
ется ли это спецификой именно для России? Сомневаюсь. Так, в современной, внешне благополучной Америке проявляются специфические, но все же социальные противоречия. Хотя эта информация и не переводится на русский язык, и в российских средствах массовой информации почему-то этот вопрос прак-
тически не освящен. Тем не менее, в последнее время в Чикаго и других крупных американских городах появилась масса так называемых флэшмобов — молодежных акций, организуемых через социальные сети Интернет. Флэшмобы проходят на гра-
ни криминала и политических претензий. Основным автором флэшмобов выступает безработная и отчаявшаяся устроиться в этой жизни афроамериканская молодежь. И это происходит во многих американских городах. Беспорядки появляются и в современной Западной Европе. Понятно, что тут не только Александру Владимировичу, но и любому автору, очень слож-
но найти специфику в социально-политических противоречи-
ях. Между тем, непременно нужно уточнить, в чем специфика России именно в социальных противоречиях. За помощью можно обратиться не только к марксисткой методологии, но и к политической антропологии.
Шестой авторский тезис указывает, что для обществ, пе-
реживающих мощные социальные изменения, велика роль субъективного фактора. Отсюда вытекает седьмой авторский тезис, логично подчеркивающий, что российской специфи-
кой является гипертрофированная роль лидера как символа. С этими положениями также логично согласиться. Однако остается вопрос: является ли такая специфика уникальной и присущей в большей степени России? Можно вспомнить Францию XIX в. (Наполеон), Германию начала и середины XX в., Индию (Ганди) и т. п.
62
Выпуск № 7 Выступления
По моему мнению, много вопросов появилось у моих кол-
лег к автору из-за сложности корреляции марксизма с циви-
лизационным подходом. Это весьма важно. Возможно, стоит попробовать объяснить специфику российского социума, исходя из конкретного типа политической культуры, отне-
ся Россию либо к особой группе стран в постсоветском про-
странстве, или к локальной группе цивилизаций, применив инструментарий политической антропологии — партисипа-
торный, структурный и акционистский методы.
В завершение хотелось бы поблагодарить Александра Владимировича за большой проделанный труд и интересный доклад. Но хотел бы рекомендовать автору уточнить пере-
численные моменты.
Фантом «русофильства» и феномен русской цивилизации
В.Н. Лексин, доктор экономических наук
В дискуссиях о будущем России нередки суждения о единственной возможности ее благостного существования в формате некоего симбиоза с внезапно возлюбившим нас западным окружением. Доказательств этого почти никогда не приводят, но почему-то вспоминается речь Волка, обра-
щенная к Красной Шапочке: «У тебя только два решения: или слияние, или поглощение». Часто (и тоже бездоказательно) выдвигаются гипотезы мультикультурного будущего Рос-
сии, а точнее — прохождения ее культур через пресловутый «плавильный котел», чему более всего препятствуют некие демонизированные «русофилы». По этому поводу кем-то было замечено: если в поле зрения либеральных СМИ попа-
дает плакат «русские, не забывайте о своих правах», то на-
чинаются рассуждения о «русском фашизме», а если плакат 63
В.Н. Лексин. Фантом «русофильства» и феномен русской цивилизации
«не забывайте, что вы чеченцы» — о росте «национального самосознания». Отсюда логический мост к заявлениям о том, что нужно «восстанавливать не русскую культуру, а Культу-
ру с большой буквы», и уже одно это побуждает сказать не-
сколько слов о русской цивилизации.
Почему я говорю не о российской, а о русской цивилизации? Потому что, преступая границы пресловутой политкоррект-
ности, считаю полезным представить для обсуждения гипо-
тезу существования и доминирования на территории нашей страны, при всех ее этнонациональных и локальных цивили-
зационных интрузиях (к их числу я в первую очередь отношу транснациональную арктическую цивилизацию коренных малочисленных народов Севера), именно русской цивили-
зации. Я полагаю в основание этой гипотезы тот факт, что только в пространстве русской цивилизации не потерялся и, более того, оформил и укрепил свою этно-национальную и цивилизационную самобытность «всяк сущий в ней язык», что именно русским было суждено стать представителя-
ми различных народов и этносов в мире наднациональной культуры, в том числе и через блестящие литературные пе-
реводы и обработки национального мелоса, и через систе-
му государственной службы, и через систему образования. Пройдя коридорами русской цивилизации, национальные голоса, не теряя своей самобытности, становились слыши-
мыми далеко за пределами ареалов их исконного прорезы-
вания. Все, что происходило на длительно расширявшемся пространстве русского присутствия, стало не многократно описанным «плавильным котлом» США, а жизнью уникаль-
ной «цивилизационной конфедерации», не погубившей ни один подвергнувшийся ее влиянию этнос и соединившей их мотивировочно-ценностным потенциалом, воплощенным в политике государственной власти и в менталитете русско-
го народа. Если допустимо говорить о том, что русский народ является в России государствообразующим, то уместно до-
пустить и его цивилизационно-образующую роль в россий-
64
Выпуск № 7 Выступления
ской цивилизационной системе (которая многим представ-
ляется еще более умозрительной, чем русская).
Можно ли сегодня говорить о существовании русской ци-
вилизации? Пока еще можно, поскольку все теоретические и фактические основания для этого сохраняются, в их числе и признание всеми сопредельными и отдаленными цивили-
зационными сообществами особости русской цивилизации: российское и русское — не одно и то же. Рассмотрение «ци-
вилизационного конгломерата» России без выделения чис-
ленно доминирующего и скрепляющего русского компонен-
та методологически недопустимо.
Сохраняются ли сегодня такие основания русской цивили-
зации, как русский менталитет и православность русского бытия? Наличие особого русского менталитета (вне зависи-
мости от того, какими характерными чертами наделяют рус-
ских), так же как и того факта, что среди верующих русских абсолютное большинство составляют православные, никем не оспаривается. Однако в течение последних десятилетий все это претерпевает кардинальную и далеко не завершенную трансформации, от последствий которой напрямую зависит будущее не только русской цивилизации, но и всей России. Сегодня же русское самосознание находится в государствен-
но поддерживаемом состоянии анемии и аномии, и вряд ли кто из официальных лиц осмелится произнести знаменитые суворовские слова «Ура! Мы — русские!», не опасаясь обви-
нения в разжигании национальной розни.
Имеются ли реальные угрозы существования русской ци-
вилизации и от кого они исходят? Да, имеются, но они не со-
всем те, и исходят они не от тех, о ком чаще всего говорят, называя внешнюю истребительную агрессию и, так называе-
мые, «желтую угрозу» и «исламизацию» страны.
Угрозы внешней агрессии существовали всегда, но я не хочу уходить в конспирологические дебри и ограничусь конста-
тацией того, что безопасность любой страны в современном мире достигается не объемом демократии, не масштабами 65
В.Н. Лексин. Фантом «русофильства» и феномен русской цивилизации
обеспечения прав человека и т. п., а наличием устрашающего вооружения, боеспособной армией и гражданами, считающи-
ми защиту отечества своим долгом (пример — Израиль). Опас-
ность внешней угрозы русскому миру связана не с силой по-
тенциального агрессора, а с преступным ослаблением военной мощи страны. Это — беда, но и вина самих русских — тех, кто находятся во власти, тех, кто разлагают общественное созна-
ние, тех, кто перестали считать свой мир достойным защиты.
Желтая угроза (колонизация), которой нас пугают более 15-ти лет?
Наиболее часто сообщения об этом приходят из регионов Дальнего Востока, где тысячи гектаров ценнейших таежных лесов сданы китайцам в аренду для заготовок древесины. Отечественные лесозаготовители не в состоянии конкури-
ровать с китайскими ни по предлагаемым для аукционов арендным платежам, ни по получаемой прибыли (в Китае лес дорог, т. к. там промышленная вырубка лесов запреще-
на). Разрешенные объемы лесозаготовки столь велики, что китайские лесозаготовители часто не выбирают и третьей их части. Но ведь успешное китайское присутствие на русской земле связано, в первую очередь, с такой интенсивностью труда, какую не встретить в русской деревне. Так, в Красно-
дарском крае власти в течение нескольких лет уговаривают сельское население заняться крупным тепличным хозяй-
ством с компенсацией трети затрат. Китайцы же сделали это в полутора десятках районов без каких-либо субсидий. Про-
живая в примитивном подобии временного жилья, китайцы снимают по два урожая в год, обходясь без опасных химика-
тов и направляя выращенную по китайской технологии не-
дорогую продукцию в крупнейшие центры России. Местные жители трудиться в тепличных хозяйствах такого типа отка-
зываются: платят мало, а работать нужно много.
Ситуацию с упреками в адрес китайцев, якобы самостоя-
тельно захватывающих наши земельные, таежные и другие ресурсы, точно охарактеризовал президент фонда «Мигра-
66
Выпуск № 7 Выступления
ция ХХI век»: «Они играют по тем правилам, которые у нас существуют… Они делают то, что позволяем мы. Они при-
езжают на место, которое их интересует, устанавливают контакты с правоохранительными органами, обязательно с местной властью… Мы возмущаемся: вывозят лес. Так это мы даем! Они работают так, как мы им это позволяем. Они не силой отбирают у нас… Они готовы организованно на-
правлять сюда мигрантов, но этим просто надо заниматься. Вопрос за нашими властями — миграционными, местными и региональными»
1
. Виноваты сами русские.
Угроза «исламизации» («мусульманизации») России? Поли-
тической элитой России восприятие явного ренессанса исла-
ма, его пассионарного звучания для немалой части населения страны и для лидеров ряда регионов, строительство мечетей и несомненные успехи в исламском просвещении я бы оценил как внешне спокойное, но внутренне настороженное: не изжи-
ты чисто политические опасения новых вспышек сепаратизма и радикально-оппозиционных противостояний Центру. На этом фоне в последние годы понемногу начинает выстраиваться государственная политика поддержки так называемого тради-
ционного для России ислама, но, по моему мнению, не как чего-
то общественно значимого и необходимого, а всего лишь как политической альтернативы «ваххабизму» и исламскому ради-
кализму в целом. В принципе, отношение российских властей к исламу вполне благожелательное, особенно на фоне бесконечно тиражируемых СМИ опасений «клерикализации» страны Рус-
ской православной церковью. И это находит адекватный отклик в исламских регионах страны. Выступая в мае 2011 г. на откры-
тии IV Международного миротворческого форума «Ислам — религия мира и созидания», муфтий Чечни Султан-хаджи Мирзаев сказал: «Я хочу со всей ответственностью заявить, что сегодня в Российской Федерации есть все условия для развития ислама. Более того, ни в законах нашей страны, ни в ее Консти-
1
Поставнин В. Они делают то, что мы им позволяем // Российская га-
зета, 02.09.2011.
67
В.Н. Лексин. Фантом «русофильства» и феномен русской цивилизации
туции нет ни одного пункта, противоречащего исламу… Если говорить о Чеченской Республике, то здесь ислам развивается как ни в одном другом регионе России».
По моим наблюдениям, российский ислам по сплочен-
ности его приверженцев уже давно опережает православие, и Россию можно без особого преувеличения считать госу-
дарством столь же православным, сколько мусульманским
2
. При относительно небольшой доле народов России, тради-
ционно исповедующих ислам, его укорененность в среде этих народов постоянно увеличивается. Не случайно еще пять лет назад один из мусульманских лидеров России говорил о том, что было бы неплохо для равновесия утвердить в одной лапе нашего гербового орла крест, а во второй — полумесяц. Если бы русские были бы хоть в малой степени сплочены и рев-
ностны в своей вере, как их мусульманские сограждане, ни о какой «исламской угрозе» и о «захвате кавказцами Пяти-
горска и других русских городов» не было бы и речи. Во всем этом виноваты сами русские.
Думаю, что одной из самых серьезных угроз русской цивили-
зации является постоянное сокращение числа русских. В одной из своих недавно изданных книг
3
я указывал на то, что самый низкий уровень рождаемости в стране — у русских, и что это связано прежде всего со скептическим отношением современ-
ных русских людей ко всем без исключения смысловым основа-
ниям института семьи. Бедность, стрессы, неуверенность в за-
втрашнем дне, алкоголизм и т. п. — в общем-то привычные для 2
В регионах и городах России с преимущественно русским населением формируются и институализируются мусульманские диаспоры; напри-
мер, существует «Культурная автономия татар Ивановской области». Нужно ли говорить о том, что никаких «культурных автономий», со-
обществ и других институтов русских людей нет, например, в республи-
ках Северного Кавказа. И не потому, что их запрещают местные власти, а потому, что русские или боятся, или не способны, или просто не знают, зачем это нужно делать.
3
Лексин В.Н. Обычная русская семья в условиях трансформации инсти-
тута семьи. М., 2011.
68
Выпуск № 7 Выступления
современной России явления — самым губительным образом соединились с фундаментальным пересмотром представлений о ценностях семейной жизни, деторождения и самих детей. Ни один народ России настолько безразличен к своему будущему существованию, как русские. Книга завершается слабой на-
деждой на то, что «если бы … хотя бы к 30-летнему возрасту все здоровые русские люди имели по одному ребенку, это было бы первым решительным шагом по дороге от пропасти нацио-
нального самоубийства». И, добавлю, одним из условий выжи-
вания русской цивилизации.
О роли социально-психологического фактора в обеспечении устойчивости российской цивилизации
С.Ю. Малков, доктор технических наук
На предыдущем семинаре в этом зале я делал доклад при-
мерно на эту же тему, и очень рад, что наши с Александром Владимировичем Бузгалиным позиции во многом совпадают. Я говорил о цивилизационных путях России, об устойчиво-
сти тех стратегий выживания и развития, которые выбирает российский социум в разных условиях, и об историческом контексте, на фоне которого происходит процесс формиро-
вания и эволюции социума.
Математическое моделирование показывает, что возможны различные стратегии обеспечения устойчивости социума, при-
водящие к формированию относительно стабильных институ-
циональных Х и Y структур-элементов
4
, из которых в конечном 4
Для Х-структур характерно сочетание распределительной экономики, авторитарно-иерархической системы управления, примата коллекти-
визма над индивидуализмом в социально-психологической сфере. Для Y-структур характерно сочетание либерально-рыночной экономики, 69
С.Ю. Малков. О роли социально-психологического фактора…
итоге складывается социально-экономическая и политическая структура всего общества. Условия, в которых происходит фор-
мирование институциональных элементов, в разных странах различны. Это приводит к тому, что и комбинации институ-
циональных элементов в разных странах различные. Условия меняются, соотношение элементов, обеспечивающих устойчи-
вость, тоже меняется. Происходит стадиальная трансформация социума, но при этом в целом, несмотря на локальные измене-
ния, либо Х либо Y-стратегия обеспечения устойчивости оста-
ется доминирующей на протяжении длительных исторических периодов. Об этом, собственно, и говорил докладчик. Здесь у меня возражений нет. Все правильно. Единственно, я задал вопрос о том, что же является причиной того, что Россия, в от-
личие от других стран, на протяжении длительного времени не может определиться с доминирующей стратегией, которая является для нее оптимальной? Ни Х, ни Y-стратегии не обе-
спечивают долговременной устойчивости. Поэтому происхо-
дят колебания, те самые трансформации, о которых рассказал Александр Владимирович. Почему такое происходит? Мое по-
нимание российского исторического процесса следующее.
Формирование социальных структур в России происходит под давлением чрезвычайно сложных социоприродных усло-
вий (военное и геополитическое давление соседей, холодный климат). Вследствие этого ни Х, ни Y-стратегии не обеспечива-
ют устойчивость. В условиях нестабильности происходят пе-
риодические шатания в одну и в другую сторону. Что является скрепой социума в условиях этой неустойчивости — дополни-
тельный фактор, который, может быть, в меньшей степени ак-
туализирован в других социумах? Это психологический фактор, который часто воспринимается как некая условность, немате-
риальность, эфемерность. Но именно эта эфемерность (кото-
рую, как сказал поэт, «умом не понять») обеспечивает целост-
ность российского социума на протяжении многих столетий.
адаптивно-демократической системы управления, примата индивидуа-
лизма над коллективизмом в социально-психологической сфере.
70
Грядет глобализация, к которой все относятся с трепетом
Д.С. Чернавский, доктор физико-математических наук
Доклад действительно был интересным, и в основном я согласен с тем, о чем сегодня говорилось. У меня есть очень короткое замечание.
Любая наука начинается с классификации. В данном слу-
чае объекты, т. е. страны, можно классифицировать двумя способами — по цивилизациям (цивилизационный подход) и по формациям (это марксистский подход), который звучал в сегодняшнем докладе. Формационный подход хорош тем, что он допускает динамику развития. Цивилизационный подход более статичен. Есть одна черта, которая присуща цивилизационному подходу. В формационном подходе пере-
числяются некоторые признаки. Как правило, эти признаки характеризуют среднее состояние. И речь о распределении и дискреции не идет. Во всяком случае, я не услышал этого. А это очень важный фактор.
Один из результатов Вашего доклада состоит в том, что Россия не лезет в формационный подход. Думаю, это потому, что Россия отличается от западного мира, для которого — я согласен с Вами — марксистский подход адекватен очень широким спектром дисперсии. Это отражается и на каждом человеке, это отражается и на взаимодействии России, рус-
ских людей с другими людьми.
На нашем семинаре был доклад Г.Б. Клейнера, где гово-
рилось, что российская цивилизация отличается тем, что на-
селение не уничтожалось, а как бы ассимилировалось. Это сосуществование с новыми народами. Вот, в частности, с яку-
тами — все было: и спаивали их, и т. д., но резни не было. Если сравнить с американским высказыванием о том, что хо-
71
С.С. Сулакшин. Истина не номинируется, она выводится
роший индеец — это мертвый индеец, так вот такого не было. Наоборот, есть целые поселения русских, именуемых саха-
лярами, которые многому научили якутов. Это очень важно. Почему важно? Здесь уже было сказано о том, что грядет гло-
бализация. Будет ли глобализация кровавым подавлением одних наций другими или это будет мирное сосуществова-
ние? А ведь такой признак, как скромность сосуществования с другими, в России — главный. При формационном подходе он выпадает, при цивилизационном подходе — нет.
Что касается будущего, то я уже сказал: да, грядет глоба-
лизация, к которой все относятся с трепетом. Очень хоте-
лось бы, чтобы эта глобализация была под флагом сосуще-
ствования. В этом российская идея, на мой взгляд, может претендовать на мировую, когда дело вплотную подойдет к глобализации. А просто мировую идею, мировую культуру без сосуществования я, признаться, представить не могу.
Истина не номинируется, она выводится
С.С. Сулакшин, доктор физико-математических наук, доктор политических наук
Во-первых, я бесконечно благодарен Александру Влади-
мировичу за эту его работу, потому что она, конечно, ори-
гинальна — там бьется мысль, ее ощущаешь. Это не доклад, состоящий из бесконечных цитат «великих», о чем они там друг с другом спорили 200 лет назад, — это классический, типовой такой гуманитарный опус. Здесь чувствуешь мысль, видишь поиск, которые порождают твою реакцию, заставля-
ют быть неравнодушным в творческом отношении. Это, дей-
ствительно, замечательно. И эта ремарка не связана с тем, что я со многим не согласен в докладе и буду ему оппонировать. Я искренне оцениваю эту работу именно таким образом.
72
Выпуск № 7 Выступления
Начал бы я вот с чего — за марксизм «обидно». Хочу его за-
щитить от докладчика. Меня очень интересует явление марк-
сизма как понятийный образ. Марксизм, дарвинизм, ламар-
кизм, еще какой-нибудь «изм» — что это такое? Мне пояснено докладчиком, что марксизм — это метод, теория, модель, на-
бор объяснительных схем. В качестве метода упомянута диа-
лектическая логика исторического развития. Действительно в научном арсенале есть логика, но я не знаю диалектической логики. Диалектический метод знаю, а о диалектической ло-
гике не слышал. Есть логика, есть ее законы — математически строгие, они описаны, они используются и т. д. Если речь идет о творческом методе в арсенале познавательных методов, ис-
пользуемых при рассмотрении предмета познания в разви-
тии, в истории, в генезисе, то — да, безусловно, даже в круж-
ках молодых изобретателей сейчас именно этому учат. При чем тут марксизм? В кружках учат и другим методам. Прове-
ди параллельный перенос, предмет перенеси из тепла в холод, увеличь предмет до плюс бесконечности или уменьши его до минус бесконечности, и ты получишь новые когнитивные проекции. Это есть общенаучные способы познания. С какой стати они объявляются марксизмом — мне не понятно. И до Маркса, и после Маркса эти методы использовались и ис-
пользуются или интуитивно, или уже определив и записав их в учебники — в том числе и для студентов, в учебники твор-
чества. Правда, как я выяснил, в российских вузах творчеству не учат. И отчетливому пониманию, что есть метод познания, тоже не обучают, хотя в любом автореферате пишут: «мы ис-
пользовали такие-то методы: историзма и т. д.». Историзм развития, на мой взгляд, это избыточный информационный шум, потому что развитие — это и есть изменчивость во вре-
мени. Бывает изменчивость и в пространстве, но тогда дела-
ется соответствующая оговорка. По умолчанию, развитие — это изменение во времени.
Итак, дальше докладчиком заявлено, что марксизм — это теория, которой 200 лет и которая меняется (!). За 200 лет тео-
73
С.С. Сулакшин. Истина не номинируется, она выводится
рия существенно стала иной, это очевидно, но она почему-то по-прежнему носит название «марксизм». Хочется сформули-
ровать, что же означает «изм» в этом контексте? Может быть, совокупность последователей, исповедующих школу некото-
рого автора — Маркса, Дарвина или еще какого-нибудь гуру? Использующих некие методы приверженцев теории, кото-
рая устарела, потому что за 200 лет, конечно же, социальная теория существенно изменяется? Все это, конечно, обидно по отношению к гениальным мыслителям, которые, навер-
ное, переворачиваются в гробу тогда, когда их творческое на-
следие превращается в какого-то рода сектантство, если не шаманизм. Теория ведь не может не меняться, если только она не абсолютная истина, но таких тоже не бывает. Эйн-
штейнизма что-то не наблюдается, так же как и ньютонизма. Если бы последний был, то его теория квантовой механики просто отодвинула бы в архив. За квантовой механикой на-
ступит еще что-то. Думаю, что это очень важная рефлексия, которая позволяет отделять строгие научные методы и под-
ходы от разговорного жанра — болезни гуманитарных наук, к которым я отношу и свою профессию, и очень за нее пере-
живаю.
Вторая часть моей реплики апеллирует непосредственно к самому докладу, повторю, очень энергичному, творческому и авторскому.
Реконструировать задачу, которую Александр Владими-
рович в своей работе поставил, очень трудно, потому что она им самим не обозначена. Я попытался уточнить, о специфике какого рода для российского социума идет речь? Дело в том, что для любого предмета, «следуя марксизму», существует два состояния. Если мы нарисуем ось времени, то в какой-
то текущий момент состояние любого объекта статус-кво (предмета научного анализа) представлено в стартовом виде каких-то показателей — количественных, полуколичествен-
ных, качественных, их первых производных, т. е. показателей динамики, изменчивости в эпсилон-окрестности стартовой 74
Выпуск № 7 Выступления
точки (рис. 1). Это есть структурный портрет, нединамиче-
ский потому, что мы рассматриваем его в фиксированный момент времени. Это структуралистский подход. Докладчик говорит: «Специфика российского социума, самоидентифи-
кация». А я вправе и мы вправе понимать это так, что рос-
сийский социум можно рассматривать по состоянию на се-
годня. Он, как предмет исследования, имеет «мгновенный» портрет, который можно описывать в структурно выстро-
енных координатах. Это ли описывалось в докладе? Нет, это даже не специфицировалось. Но ведь тут очевидно есть рос-
сийская специфика!
0
Точка старта
Мгновенный портрет:
показатели состояния
100
%
t
Развитие этого
«портрета»
t
at+b
Рис. 1.
Было, однако, сказано, что гораздо важнее специфика генезиса российского социума, т. е. его динамики в истори-
ческом пространстве. Вот тут-то и проявляется специфика российского социума, считает докладчик, — в том, что он существенно отличается от специфики генезиса социума других стран. Почему? Потому, говорит докладчик, что он то замедлялся, то отставал, то нелинейно развивался и т. д. Возникает очень важный вопрос: о какой же специфике рос-
75
С.С. Сулакшин. Истина не номинируется, она выводится
сийского социума все-таки был доклад? Какая задача реша-
лась? Задача — что представляет собой социум на сегодня? Или задача — что представляет собой генезис российского социума в его исторической части? Все это смешано воедино, а выводы примерно такие: не важно, что на сегодня, важно, что было раньше, а там были очень существенные отличия от других стран. Вот примерно такой вывод. Или, по крайней мере, такой методический призыв в докладе прослеживает-
ся. Я еще раз повторю, что практически с каждым творче-
ским авторским тезисом не могу согласиться, потому что он назывной. При этом неверный, но при этом аргументации по его обоснованию не приводится, однако он просто вы-
двигается как тезис.
Почему я так считаю? Докладчик говорит, что не надо ис-
кать специфику социума в «добродетельных чертах», которые есть в любом универсалистском тезаурусе, описывающем со-
циум любой страны. Отчего не надо? Откуда это утверждение взялось? Я утверждаю, что как раз здесь искать и надо, пото-
му что именно в добродетельных чертах и кроется специфика социума. Уточню, что «добродетельные черты» есть у любых социумов. Дело в их мере! В степени их выраженности. Про-
филь конкретного социума специфичен именно из-за того, что разные «черты» развиты у разных социумов по-разному. В этом и есть специфика. На рис. 2 видна связь мгновенного специфического портрета с его генезисом. Социологи пре-
красно знают, как его строить для разных стран — России, США, Германии, Китая и т. д. Шкалу специфики отбиваю в процентах — от 0 до 100. Это и есть выраженность некой «добродетели», «черт» в терминологии докладчика. В моей терминологии это выраженность некоторых характеристиче-
ских показателей социума, скажем, приверженности набору универсальных ценностей. Каких? Это труд, коллективизм, инновационность или традиционность, милосердность или авантюрность, креативность и т. д. Мы выделили 12 таких ценностей, можно выделить больше или меньше, это неваж-
76
Выпуск № 7 Выступления
0
100
%
t
Портрет 1
Портрет 2
t
0
t
1
0
100
Труд
Коллективизм
Милосердность
Креативность
…
США
Китай
Россия
Степень выраженности «черт» социума, %
Рис. 2.
но. Важно, что это виды характеристик, которые применимы к социуму любой страны. А дальше социолог берет и выяс-
няет, что для России такая-то характеристика имеет уровень вот такой, иная характеристика — вот этакий и т. п. И мы в пространстве «добродетелей» видим искомую специфику. Есть и минусовое пространство «антидобродетелей». Оси таковы, что на одном конце добродетель, а на другом — от-
77
С.С. Сулакшин. Истина не номинируется, она выводится
сутствие добродетели. Например, труд — безделье, отъем — присвоение. Каждый профиль специфичен, в том числе для России. Он специфичен для Китая, специфичен для Японии. Эти данные известны. Эти картины построены. Это струк-
турное портретирование социума, его специфики. Вот в этом специфика и заключается. И это абсолютно не отрывается от динамического подхода, на котором настаивает и почему-то только его приоритезирует Александр Владимирович. Дело в том, что эта картина разрисовывается изменчивой во време-
ни, но ровно так же (см. рис. 2). Те же самые характеристики, от 0 до 100, каждая из которых как-то во времени меняется. У России они вот так менялись, результируя в этом профиле на сегодня. У Китая они выглядят как-то иначе. Тут возни-
кает важнейший вызов — вызов «меры». Докладчик заявил: динамика специфики или специфика динамики российского социума нелинейна. Вот тут я с докладчиком абсолютно со-
гласен. Я согласен, что все меняется, все меняется для всех. Еще больше согласен, что все меняется для всех и всегда. Это по определению верное утверждение. Вопрос, как меняется? Если говорится, что «нелинейно», то я позволю себе спро-
сить: есть ли хоть одна страна в мире, характеристики социу-
ма которой менялись бы линейно? Линейно — это вот что такое: at+b (см. рис. 1). Но этого нет. Нет таких стран. Все ме-
няются в разных показателях нелинейно. Вопрос о мере не-
линейности — большая она, слабая или, например, нелиней-
ность имеет вид цикличности. Например, Пантин к циклам Кондратьева привязал социально-политические явления, не экономические — революции, перевороты, потрясения и т. д. Пантин говорит, что они ведут себя нелинейно, по цикличе-
скому закону. Откуда взято, на чем основано утверждение — неизвестно. Количественная проверка показала, что утверж-
дение неверное. Ровно так же, как утверждение докладчика, что российская изменчивость более нелинейна, чем измен-
чивость других социумов. Что такое «более»? Нужна мера!!! Если говорится о нелинейности чего-нибудь, нужно назвать 78
Выпуск № 7 Выступления
параметр, который меняется, тогда можно оценить статисти-
чески, экспертно, социологически меру этой нелинейности. Когда на примере пантинского утверждения о супернелиней-
ности, в соответствии с кондратьевскими циклами, мы взяли все исторические события, которые он же использует, нанес-
ли их, синхронизовали с этим циклом, усреднили, сгладили и увидели, что никакой связи нет. Утверждение о циклично-
сти, связанной с циклами Кондратьева, неверно с точностью до статистической проверки. Это очень важный вывод, сде-
ланный в сегодняшнем докладе, но он требует доказатель-
ства! А его нет. Есть только утверждение, тезис докладчика о том, что российский социум на сегодня воплотил в себе какие-то цивилизационные накопления. Но не это важно. Важно то, что в исторической динамике он существенно от-
личается нелинейностью, запаздыванием, особенностями от особенностей динамики социумов других стран, ни на чем не основан, кроме назывных деклараций и, скажем так, номи-
наций. Если бы при этом были приведены хоть какие-то эм-
пирические сведения, подтверждающие степень нелинейно-
сти — а она оценивается, — тогда этот вывод имел бы очень высокую степень значимости и ценности.
Завершая, еще раз скажу, что было настоящим наслажде-
нием знакомиться с докладом Александра Владимировича, потому что он действительно искал ответы на поставленные им вопросы. Для меня это было особенно интересно и важ-
но, потому что сложные социальные системы есть объект природы, подчиняющийся законам развития. Наука отлича-
ется от разговорного жанра тем, что она применяет строгие методы к объектам природы, устанавливает законы разви-
тия методами, которые тоже проверены и позволяют прово-
дить сопоставление выводов. Поэтому, к сожалению, блеск риторики, когда он заменяет методологическую строгость, не является критерием истины.
79
Заключительное слово докладчика
Друзья, у меня есть очень сложный выбор — сказать «спа-
сибо», на этом перейдя к неформальной части, или все-таки позволить себе несколько реплик. Я постараюсь сделать не-
сколько очень коротких реплик.
Начну с последнего — с похвал. Меня еще никогда так не хвалили. «Блеск риторики затмил теоретическую и методо-
логическую строгость». За это огромное спасибо. Я, в общем, ожидал похожей реакции, за исключением одного — что все будут начинать с того, что им доклад понравился. Это пер-
вое.
Второе — то, что касается некоторых параметров. Если мы выделяем параметры а
1
, а
2
, а
5
для социума, при этом го-
ворим, что для России характерно среднее состояние этих параметров в интервале — 1÷0, а для какого-то другого со-
циума характерно в среднем в интервале 0÷+1. Таково сред-
нее значение за последние 300 лет. Это принципиально от-
личает один социум от другого. Попробую объяснить. Меня интересует, есть ли такой параметр в России, который всегда или в большинстве случаев отличал бы Россию в одном на-
правлении, скажем, в направлении большего коллективизма, большего трудолюбия, большей духовности от других соци-
умов. Или такого параметра нет?
Реплика (С.С. Сулакшин):
«Всегда» — это тоже вопрос меры. Это от — бесконечно-
сти? От Рождества Христова? Это новейшее время? Когда? Сегодняшние устойчивые различия локальных цивилизаций длительно складывались в истории. Одни цивилизации бо-
лее старые, другие — более молодые. Каждый параметр име-
ет свою предысторию. Когда-то его вообще не было, а когда-
то он созрел. То, что сегодня — это не среднее за 1000 лет или за 160 лет. Это то, что именно сегодня.
80
Выпуск № 7
А.В. Бузгалин:
Отвечаю: за последние 300 лет.
Я утверждаю, что если для России на одном этапе харак-
терно среднее значение параметров –0,5, на другом этапе +0,7, а на третьем этапе –15 и т. д., и при этом на тех же этапах у большинства стран, когда в России +25, будет +15, +7 или +8, а когда у России –1, у остальных будет –2, –3, –0,5 — это означает, что основная проблема в формационных различи-
ях. Я утверждаю, что в России в определенных параметрах на определенных этапах минус был больше, либо же меньше, чем на Западе. Я берусь утверждать, что социалистическая Куба ближе к социалистическому СССР, чем социалистиче-
ский СССР к России эпохи бурного развития капитализма. Это означает, что формационные различия важнее, чем ци-
вилизационные. Нет таких устойчивых черт, за исключением специфики пути, которые сохранялись бы на всех этапах.
Теперь к вопросу о том, что было предметом моего до-
клада: современное состояние или исторический процесс? «Странная» особенность марксистской диалектической ме-
тодологии состоит в том, что она говорит: структура став-
шего целого есть снятие, диалектическое воспроизведение истории становления. Структура исторического процесса отражается в структуре ставшего целого и задает его смысл. Доказательство лежит на уровне исследования логики «Ка-
питала» Маркса.
Следующий тезис. Я работаю в той парадигме, где диа-
лектическое противоречие, начинающееся с антиномии (утверждение, что А и не-А истинны в одно и то же время, в одном и том же отношении), является главным для пони-
мания природы объекта. Степан Степанович и остальные уважаемые коллеги за небольшим исключением работают в парадигме, где просто запрещено правило исключенного третьего. Соответственно, то, что Вы называете риториче-
скими ухищрениями, с моей точки зрения является диалек-
тической логикой, о которой написаны трактаты, начиная 81
Заключительное слово докладчика
с Гегеля и Маркса и заканчивая работами Ильенкова и его последователей.
Относительно тезиса В.Э. Багдасаряна по поводу того, что я неправильно представил позиции ряда конкретных ис-
следователей. Во-первых, «чистых» формационщиков в сре-
де российских обществоведов старше 50-ти найти трудно. Большинство постсоветских исследователей «заражены» «бациллами» марксизма и формационным подходом. В этом смысле я неправ, когда отношу С. Кара-Мурзу чисто к циви-
лизационникам, за что приношу ему глубокие извинения. Но главная специфицирующая составляющая его позиции — цивилизационный подход. Об этом говорит хотя бы то, что природу СССР он связывает с особой «советской цивили-
зацией», а не с той или иной общественной формацией или способом производства. Хотя в его работах есть и элементы марксизма.
Учтем также, что важный компонент исследования спец-
ифики нашего общества — это проблема патриархально-
сти. Большинство сторонников наличия особой российской и т. п. цивилизации предпочитают апеллировать к перио-
дам Сталина и общинного и феодального развития России и СССР периода сталинщины. Я практически не встречал сторонников цивилизационного подхода, которые бы в каче-
стве примера апогея развития российской (советской и т. п.) цивилизации говорили бы о хрущевской оттепели или о гор-
бачевской перестройке. С их точки зрения, эти периоды — издевательство над спецификой российской цивилизации. С моей точки зрения период сталинских репрессий — траге-
дия для моей страны. У нас разные критерии оценки того, где катастрофа, где успех.
Из этого вытекают многие следствия для практической политики. Когда я задал вопрос — действовал ли в каких-то случаях российский социум негативно на другие социумы, — я был стопроцентно уверен, что вы скажете: «нет». Конечно, «при прочих равных условиях». Если сравнить российский 82
Выпуск № 7
социум с другими, то, с точки зрения большинства последо-
вательных сторонников специфики российской цивилизации (или славянофилов, или русофилов), окажется, что Россия, по сравнению с другими государствами, почти всегда дей-
ствовала более позитивно и мягко. Я же берусь утверждать, что моя Родина, которую я очень люблю, во многих случаях действовала негативно на другие социумы. И это большая проблема, ибо это не только история. На мой взгляд, сегодня Россия негативно воздействует на Белоруссию.
Тут прозвучало, что это не социум воздействует. Но тог-
да надо признать, что есть власть, есть поддерживающие ее собственники капитала, а есть граждане этой страны. Одни из них эту власть поддерживают вместе с ее негативным воз-
действием, другие — нет и борются против нее. Но в этом случае мы переходим в поле марксистского подхода. С точ-
ки зрения большинства русофилов-«цивилизационщиков» Россия была права, когда подавляла восстание Костюшко в Польше, а с моей точки зрения окажется наоборот. Таких вопросов много.
В этой связи позволю себе важный акцент: я бы просил уважаемых коллег хотя бы в этом кругу не апеллировать к национальности исследователя как аргументу по поводу его позиции. На этом я поставлю точку. Тем более, что клас-
совую борьбу придумал не Карл Маркс. Маркс специально писал, что это не его открытие, это открытие французского просвещения.
Продолжу. Коллеги высказали суждение, что тезисы в моем тексте представлены недоказательно. Я согласен, что в этом тексте аргументов, признаваемых позитивистами как доказательства, не было. Такие доказательства, опирающие-
ся на количественные параметры, и не могут быть представ-
лены в рамках предлагаемой мною модели. В лучшем случае возможны косвенные свидетельства, иллюстрирующие не-
которые положения с не большей достоверностью, чем в не раз представлявшихся здесь докладах «цивилизационщи-
83
Заключительное слово докладчика
ков». Если меня попросят, я как-нибудь возьму статистиче-
ски данные, которые использовали С.С. Сулакшин и другие коллеги, и попробую с их помощью доказать, что формаци-
онный подход на базе этих данных просматривается ничуть не хуже, чем цивилизационный.
Последнее, о чем хотел бы сказать: основные аргументы и контраргументы сторон в конечном счете концентриру-
ются в той парадигме, которую каждый из нас хочет обо-
сновать, она над нами очень сильно довлеет. Это странное, с точки зрения одних, и очень важное, с точки зрения других, положение марксизма: существует определенная социальная заданность позиции исследователя. Эта детерминация про-
истекает, конечно же, не из социального происхождения и не из принадлежности к той или иной партии, а из того, как, в какой общественной, семейной и т. п. атмосфере сформи-
ровались взгляды ученого и т. п. Она существует, и на каждо-
го одевает свои «очки» (или шоры). В результате один видит все в красном, другой — в зеленом, третий — в синем свете. Один видит одно, другой видит другое.
Приведу косвенный пример, чтобы никого не обижать. Об одном и том же экономическом феномене — экономике РФ 1990-х гг. — с опорой на строгие статистические данные Егор Гайдар и его институт говорят, что это был период, на протяжении которого были созданы основные институты рынка (биржа, банки и т. п.), вырос торговый обмен, был ликвидирован дефицит продукции и т. д. Ими используется масса других параметров, иллюстрирующих то, что эти годы были периодом прогрессивного развития. Они используют в общем и целом достоверные данные, но только в рамках своих неолиберальных «шор». Ничего другого они не видят в рамках своей методолого-теоретической парадигмы. Дру-
гие авторы — С.Ю. Глазьев и его коллеги — берут, в част-
ности, натуральные показатели: сколько было произведено станков, металла и т. д. и т. п. Получается абсолютно проти-
воположный вывод. И в этом случае с фактологической точ-
84
Выпуск № 7
ки зрения все достоверно, но вывод получается противопо-
ложный: 1990-е гг. были для России катастрофой.
В этой связи замечу: одна из интереснейших особенно-
стей марксизма состоит в том, что мы можем объяснить, по-
чему одни видят одно, другие — другое, и как эти два видения между собой взаимосвязаны и почему появились. В среде участников данного семинара существует примерно такая же ситуация — мы хотим увидеть разное. Если теория докажет то, что вам духовно, идейно неприятно, вы с этим все равно не согласитесь и постараетесь эту теорию отвергнуть. Это правило «работает» и для меня, и для вас, к сожалению.
И последнее. Я очень благодарен Степану Степановичу Сулакшину за то, что он откликнулся на призыв, который несколько раз звучал с моей стороны на нашем семинаре — провести дискуссию по проблеме альтернативного подхода к анализу специфики России. Как ни странно, мы сходим-
ся в некоторых ключевых, стратегических приоритетах для нашей Родины — образование, здравоохранение, наука; мы сходимся в критическом отношении к либерально-рыночной модели и т. д.
Мне кажется, было бы интересно когда-нибудь чуть под-
робнее поговорить о соотношении методологии формальной логики и математики и когнитивного доказательства при помощи верификации фактов, с одной стороны, и, с другой стороны — диалектической методологии исследования, в ко-
торой существует иная логика, у которой другие способы доказательства, но которая тоже получает некие результа-
ты, оказывающие очень большое влияние на общественное развитие. В самом деле, всем этим марксистско-гегелевским теоретическим «словоблудием» можно было бы пренебречь, если бы не было ситуации, когда большая часть истории XX в. оказалась очень тесно взаимосвязанной с этой мето-
дологией. Видимо, надо обратить внимание на эту странную закономерность.
Спасибо.
85
Заключительное слово докладчика
С.С. Сулакшин
Спасибо, Александр Владимирович. Не изменяю своему правилу не подводить итоги, потому что не являюсь здесь истиной в последней инстанции, я модератор и стремлюсь к тому, чтобы коллективная дискуссия была максимально ин-
теллектуально насыщенной, корректной и результативной.
Я совершенно уверен в том, что семинар состоялся. Ин-
теллектуальный блеск дискуссии не часто достигает такого уровня. Правы Александр Владимирович и коллеги в том, что многие искры, которые высекаются, связаны со сложно-
стью соединения методов и методологий, стиля мышления, приверженности тем или иным способам доказательства. Например, многие считают, что метод иллюстрации есть способ доказательства, но это всего лишь способ доказатель-
ства необходимого, но не достаточного, а достаточность до-
стигается другими методами. Согласен с Александром Вла-
димировичем, что может быть нам один из семинаров стоило бы посвятить вопросам методологии, вопросам построения дискуссии, аргументации на пути нахождения истины, в ко-
торой каждый из нас заинтересован. Может, действительно, мы такой отдельный семинар устроим.
Спасибо всем.
86
Темы семинара
«Россия и человечество: проблемы миростроительства»
1. Категориальная сущность и эволюция человечества в мегаистории и бесконечном будущем.
2. Мировая роль России: право на существование и исто-
рические проявления.
3. Что есть Россия — система, застрявшая в трансформа-
ционных социально-экономических сетях, или особая цивилизация.
4. Глобальные угрозы миру и современная фактическая и желаемая футурологическая мировая роль России.
5. Современная парадигма развития мира: в чем суть и кто автор?
6. Практические воплощения конфликта труда и присвое-
ния в мировой истории.
7. Мировые финансово-экономические кризисы и глобаль-
ное латентное управление миром.
8. Возможности и вероятность нравственной глобализа-
ции мира.
9. Текущая государственная политика и модель России и экстраполяционный прогноз ее среднесрочных ре-
зультатов для России в мировых координатах.
10. Проблема постчеловека и постчеловечества.
87
Список участников семинара
«Россия и человечество: проблемы миростроительства»
Акаев Аскар Акаевич, доктор технических наук, профессор, ино-
странный член РАН, Московский государственный универ-
ситет им. М.В. Ломоносова, главный научный сотрудник Института математических исследований сложных систем им. И.Р. Пригожина
Багдасарян Вардан Эрнестович, доктор исторических наук, про-
фессор, заведующий кафедрой Российского государствен-
ного университета туризма и сервиса
Бузгалин Александр Владимирович, доктор экономических наук, профессор кафедры политической экономии Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, коор-
динатор ООД «Альтернатива»
Булатов Александр Сергеевич, доктор экономических наук, за-
ведующий кафедрой мировой экономики МГИМО (У) МИД России
Валовая Мария Дмитриевна, доктор экономических наук, про-
фессор кафедры политологии и политического управления Российской академии государственной службы при Прези-
денте РФ
Ивашов Леонид Григорьевич, доктор исторических наук, про-
фессор, президент Академии геополитических проблем, генерал-полковник
Лексин Владимир Николаевич, доктор экономических наук, руко-
водитель научного направления Института системного ана-
лиза РАН
Лепский Владимир Евгеньевич, доктор психологических наук, главный научный сотрудник Института философии РАН
Малков Сергей Юрьевич, доктор технических наук, ведущий на-
учный сотрудник Института экономики РАН, профессор кафедры прикладной математики РГСУ
88
Межуев Борис Вадимович, кандидат философских наук, замести-
тель главного редактора журнала «Русский журнал»
Межуев Вадим Михайлович, доктор философских наук, Институт философии РАН
Ремизов Михаил Витальевич, кандидат философских наук, пре-
зидент Института национальной стратегии
Сафонова Юлия Александровна, руководитель информационно-
аналитического отдела Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования
Соловьев Александр Иванович, доктор политических наук, профес-
сор, заведующий кафедрой политического анализа Москов-
ского государственного университета им. М.В. Ломоносова
Старков Николай Иванович, доктор физико-математических наук, главный научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева РАН
Сулакшин Степан Степанович, доктор физико-математических наук, доктор политических наук, генеральный директор Цен-
тра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования
Тарасов Станислав Николаевич, кандидат исторических наук, руководитель экспертной группы ИА «REGNUM»
Тынянова Ольга Николаевна, кандидат политических наук, экс-
перт Академии гуманитарных исследований РФ
Федорченко Сергей Николаевич, кандидат политических наук, за-
меститель декана факультета истории, политологии и права Московского государственного областного университета
Чернавский Дмитрий Сергеевич, доктор физико-математических наук, профессор, главный научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева РАН
Шубин Александр Владленович, доктор исторических наук, ру-
ководитель Центра истории России, Украины и Белоруссии Института всеобщей истории РАН
Щербаков Андрей Владимирович, кандидат экономических наук, генеральный директор ООО «Курс»
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа