вход по аккаунту


The New York Times Magazine -Ksenia Sobchak against Putin

код для вставкиСкачать
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
July 3, 2012
Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin’s
At a few minutes before 8 in the
morning on the eve of Russia Day last
month — the holiday that since the
demise of the old Soviet Union has
marked the birth of the new, free
Russia — eight men, some armed, swept
silently into an upscale apartment
building in the heart of Moscow. When
the knock came, Ksenia Sobchak, a 30-
year-old native of St. Petersburg who
many believe is Vladimir Putin’s
goddaughter (she says she isn’t),
answered the door in a negligee. If you
read the tabloids, whether in Moscow or
London, Sobchak is “the Paris Hilton of
Russia,” the country’s reigning, and
most outrageous, socialite. But if you
ask her, after a season of discontent
in which tens of thousands of her
compatriots have taken to the streets
in protest, she is “a political
journalist.” In the room behind her,
her boyfriend, Ilya Yashin, a baby-
faced 29-year-old leader of the
People’s Freedom Party, bolted out of
For six hours the men — a squad from
the Investigative Committee of the
Russian Federation — tore apart the
apartment, neither removing their masks
nor dropping their weapons. “You know
what’s going on,” one of them chided
her. “If you had married a good K.G.B.
man, it would be another story.” They
teased her by reading love letters from
an ex-beau aloud in front of Yashin.
And they humiliated her by sending a
man to shadow her to the bathroom.
Millions of Russians had seen Sobchak
in various stages of undress before,
but for the first time this was not a
performance of her own making. In
Sobchak’s safe, the officers reportedly
discovered nearly one million euros and
half a million dollars in dozens of
envelopes. The state, Sobchak said when
she described the episode to me in late
June, had found its jackpot — and made,
Sobchak believes, its intentions clear.
Ксения Собчак - шпилька в бок
("The New York Times Magazine",
Около восьми часов утра накануне Дня России,
который отмечается в июне как день рождения
новой свободной России после распада
Советского Союза, восемь человек, часть из них
с оружием, молча вошли в богатый
многоквартирный дом в центре Москвы. Когда
позвонили в дверь, 30-летняя уроженка Санкт-
Петербурга Ксения Собчак, которую многие
считают крестной дочерью Владимира Путина
(она это отрицает), пошла открывать дверь в
неглиже. Если вы читаете желтую прессу,
московскую или лондонскую, то вы знаете, что
Собчак - это «российская Пэрис Хилтон»,
царствующая светская львица и
возмутительница спокойствия. Но если вы
спросите об этом ее саму – после сезона
недовольства, выведшего на улицы на митинги
протеста десятки тысяч ее соотечественников –
то она назовет себя «политической
журналисткой». В комнате позади Собчак из
постели резко выскочил ее бойфренд, 29-летний
Илья Яшин, лидер Партии народной свободы с
детским лицом.
На протяжении шести часов команда из
Следственного комитета Российской Федерации
потрошила квартиру, не снимая масок и не
выпуская из рук оружия. «Вы знаете, что
происходит, - упрекнул ее один из пришедших. –
Если бы вы вышли замуж за хорошего парня из
КГБ, была бы совсем другая история». Они
дразнили Собчак, вслух читая любовные письма
от ее бывшего поклонника прямо в присутствии
Яшина. Они унизили ее, отправив одного
человека вместе с ней в ванную комнату.
Миллионы россиян и раньше видели Собчак в
разной степени раздетости, но впервые это было
не представление и не ее собственная
инициатива. У нее в сейфе сотрудники
Следственного комитета обнаружили почти
миллион евро и полмиллиона долларов в
десятках конвертов. Рассказывая мне в конце
июня об этом эпизоде, Собчак сказала, что
государство выиграло джекпот, а также ясно
заявило о своих намерениях, как она считает. 2
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
“Whether it’s prison or exile,” she
said, “they’re out to silence me.”
On that same June morning, several
leaders of the opposition in Russia
also had their homes raided by
investigators. But Sobchak stands
apart: in this new time of troubles,
settles back into the Kremlin
for his third term as president, few
Russians more closely embody the state
of the country today — in both its
prospects and its hazards — than
Sobchak. She has money and, with more
than 470,000 followers on Twitter
(making hers one of the most popular
private Russian accounts), a following.
And she is staking both resources in
the fight for, as she puts it, “a
better way to live.”
“Please don’t call me a revolutionary,”
she insisted one night earlier this
spring in Moscow as she was waiting to
go on the Dozhd (Rain) TV channel. Yet
since last fall, when she surprised
nearly everyone in Russia and embraced
the protest movement, Sobchak has been
one of the opposition’s loudest
cheerleaders, exploiting every
available platform — whether on TV,
radio, the Internet, in print or
through Russia’s booming social media
networks — to call for an end to the
country’s woes: Putin’s reign, the
police state, the absence of a free
press. She has held court at rallies,
looked for electoral fraud at polling
stations, flown a hundred Muscovites
south to support an embattled regional
leader, supplied a protesters’
encampment in the capital with latrines
and come out in support of a band of
female punk rockers who donned masks to
storm the biggest cathedral in Moscow.
She has been arrested at a protest and
endured a brief spell in jail. Still
she presses on, risking her lucrative
career on behalf of a more democratic
Sobchak knows
well the toll of a
Kremlin campaign of torment. She
remembers how
Boris Yeltsin
against her father, Anatoli Sobchak, a
law professor who rose to prominence
amid the Soviet ruins with the bearing
and look — tall, lean, erudite-sounding
— of a Western European politician. He
seemed the opposite of Yeltsin, the
mercurial bear.
«Или тюрьма, или ссылка, - заявила она. – Они
решили заткнуть мне рот».
Тем же июньским утром следователи провели
обыски в домах других лидеров российской
оппозиции. Но Собчак стоит особняком. В эти
новые смутные времена, когда Путин
устраивается в своем кремлевском
президентском кресле на третий срок, Собчак
стала самым ярким и наглядным олицетворением
состояния страны, ее перспектив и ее
опасностей. У нее есть деньги, у нее есть более
470000 последователей в Твиттере (из-за чего
ее аккаунт стал одним из самых популярных в
России). И она все свои ресурсы ставит на кон в
борьбе за «лучшую жизнь», как заявляет сама
«Пожалуйста, не называйте меня
революционеркой», - настойчиво просила она в
один из весенних вечеров, готовясь выйти в
эфир на московском телеканале «Дождь». Но
начиная с осени прошлого года, когда Собчак
удивила почти всех россиян, присоединившись к
движению протеста, она является одной из
самых громких предводительниц оппозиции, и
использует все имеющиеся возможности –
телевидение, радио, интернет, прессу и бурно
развивающиеся российские социальные сети –
для выступлений с призывами покончить с
российскими бедами. А к этим бедам Собчак
относит правление Путина, полицейское
государство, отсутствие свободной прессы. Она
вершила суд на митингах, искала
фальсификации на избирательных участках,
отправляла сотню москвичей на юг страны,
чтобы поддержать попавшего в трудное
положение регионального руководителя,
обеспечивала лагерь оппозиционеров в столице
туалетами, выступала в поддержку женской
группы панк-рока, члены которой надели маски
и штурмом взяли самый крупный в столице
кафедральный собор. Ее арестовывали во время
митингов и ненадолго сажали в тюрьму. Но она
не сдается, и, рискуя своей высокодоходной
карьерой, борется во имя более
демократической Родины.
Собчак знает, что это такое – кремлевская
кампании травли и преследований. Она помнит,
как Борис Ельцин выступил против ее отца
Анатолия Собчака, который преподавал право, а
потом обрел известность и видное положение
среди развалин Советского Союза. Своей
манерой поведения и внешним видом он
напоминал западноевропейского политика –
высокий, поджарый, эрудированный. Он казался
полной противоположностью эмоционально
неустойчивому медведю Ельцину.
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
In August 1991, during the coup that
sought to toppleGorbachev, Sobchak
rallied the crowds in Leningrad, where
he was the mayor. Putin, formerly a
middling lieutenant colonel in the
K.G.B. who had been given his first job
in politics by Sobchak the year before,
rarely left Sobchak’s side in those
tense hours. They seemed an odd pair,
but Sobchak, who taught Putin in the
1970s, shrugged off his aide’s K.G.B.
past, even vowing to make him an
ambassador. After the coup was put
down, Putin became a top deputy, in
charge of foreign commercial relations
in a city besieged by European suitors.
By 1995, Yeltsin, who ascended to power
after the coup, was enfeebled and
beleaguered, facing long odds of re-
election. He called in Sobchak to ask
if he should run. Sobchak recommended
that, given Yeltsin’s health, a
successor be found. It was a loyalty
test, and Sobchak failed. In the months
that followed, a sordid string of
accusations against Sobchak appeared in
the press. Whether a Kremlin smear
campaign, as Sobchak maintained, or a
series of legitimate state inquiries,
the toll became real. In 1996, as
Sobchak ran for re-election in the
mayoral race, a Kremlin proxy and
former Sobchak deputy defeated him by
less than 2 percent of the vote. With
an indictment looming, Sobchak was
hospitalized in 1997 for heart trouble.
A secret rescue ensued; a charter plane
from Finland spirited him away to
Paris. Whatever Yeltsin thought of
Sobchak, he admired Putin’s loyalty to
him, and in his memoirs he credited
Putin with orchestrating the escape.
In the summer of 1999, with Putin atop
the security services, Sobchak came
home. That fall, Yeltsin named Putin
his acting prime minister, then, in a
New Year’s Eve surprise, turned the
Kremlin over to him. When Putin faced
his first election, for president, he
named Sobchak a campaign
representative. The charges against
him, miraculously, were dropped. Then,
in February 2000, Sobchak died of a
heart attack while stumping for Putin
in Kaliningrad. “We used to talk a
lot,” Putin said. “He was a friend and
mentor to me.”
В августе 1991 года, когда группа заговорщиков
попыталась свергнуть Горбачева, Собчак
объединил на борьбу жителей Ленинграда, где
он занимал пост мэра. Путин, ранее бывший
незаметным подполковником КГБ, за год до
этого получил свою первую должность в
политике из рук Собчака, и в те напряженные
дни и часы постоянно был рядом с ним. Это была
странная пара, однако Собчак, преподававший у
Путина в 1970-е годы, проигнорировал
кагэбешное прошлое своего помощника и даже
пообещал сделать его послом. Когда заговор был
ликвидирован, Путин стал заместителем
Собчака, отвечая за внешние коммерческие
связи в городе, который осаждали европейские
К 1995 году Ельцин, пришедший к власти после
путча, был уже слабым, лишенным сил и в плену
проблем. У него было очень мало шансов на
переизбрание. Он позвонил Собчаку и спросил
его, следует ли ему снова баллотироваться.
Собчак сказал, что с учетом состояния здоровья
Ельцина ему следует подыскать себе преемника.
То была проверка на лояльность, и Собчак эту
проверку не прошел. После этого в прессе
появилась омерзительная волна обвинений
против Собчака. Была ли это кремлевская
кампания очернительства, как утверждал
Собчак, или государственное дознание было
вполне легитимным и обоснованным, но потери
оказались вполне реальными. В 1996 году, когда
Собчак боролся за переизбрание на пост мэра,
кремлевский ставленник и бывший заместитель
Собчака одержал над ним верх, набрав всего на
2 процента больше голосов. На горизонте
замаячило предъявление обвинения, и Собчак в
1997 году был госпитализирован с болезнью
сердца. Но тут пришло таинственное спасение.
Зафрахтованный в Финляндии самолет увез
Собчака в Париж. Что бы Ельцин ни думал о
Собчаке, он восхищался преданностью Путина
этому человеку, и в своих мемуарах он отдал
ему должное за организацию побега.
Летом 1999 года, когда Путин возглавил
секретные службы, Собчак вернулся домой. Той
осенью Ельцин назначил Путина исполняющим
обязанности премьер-министра, а затем
преподнес всем новогодний сюрприз, передав
ему Кремль и власть. Когда Путин готовился к
первым президентским выборам, он назначил
Собчака представителем своего избирательного
штаба. Обвинения с него были каким-то
чудесным образом сняты. Но в феврале 2000
года Собчак умер от сердечного приступа,
проводя кампанию в поддержку Путина в
Калининградской области. «Мы много
беседовали, - рассказывал Путин. – Он был для
меня другом и учителем».
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
Muckrakers raised the specter of
poisoning, but the coroner ruled it a
natural death. To his daughter, the
cause of death was obvious: the stress
caused by the Kremlin’s persecution.
Days before he died, Sobchak told
Russian television that Yeltsin had
given the original command, “Sic him!”
At the funeral, Putin cried. “They put
the screws to Sobchak for four years,”
he said, “and then hounded the poor guy
all over Europe.” Beside him sat
Sobchak’s widow and a young blond
woman, 18 years old, just back from a
holiday in Amsterdam, her face ashen
and half-hidden by a black scarf.
“It was the end of my first life,”
Ksenia Sobchak says today. Depression
descended. For months she did not leave
the family apartment in St. Petersburg.
“Then one bright sunny day, I stepped
outside. And right away, I felt it: my
hometown had become a nightmarish
place. I told Mama, ‘I’ve got to start
a new life — on my own.’ ”
Last year,
the year she turned 30,
Sobchak’s income was an estimated $2.8
million, according to Forbes. Her
commercial empire has included a
fashion line, columnist gigs at glossy
magazines, a stake in a leading mobile
phone company, a perfume (How to Marry
a Millionaire), radio shows and co-
ownership of a plush restaurant in a
prerevolutionary Moscow mansion. TV,
though, has been her mainstay. She has
hosted a dizzying array of shows, from
“Top Model Po-Russki” (the Russian
version of the Tyra Banks franchise) to
“Dom-2” (“House-2,” the country’s
longest-running reality TV show, kin to
Britain’s “Big Brother” — except that,
as a British critic put it, it “manages
to make ‘Big Brother’ look like a model
of taste and humanity”) to her own
political talk shows, “GosDep” and
“Sobchak Live,” on TV-Rain. Since the
opposition came alive, Rain, a three-
year-old Internet and cable experiment
(its tagline is “the Optimistic
Channel”), has become the hippest and
most independent outlet in Russia. It
also carries clout:
Dmitri Medvedev,
when he was president, appeared on it.
Sobchak is one of the network’s star
“It may look like chaos,” she says,
“but for the first time in my life I
feel a kind of harmony.” Любители
сенсационных разоблачений
заговорили об отравлении, но медицинская
экспертиза установила факт естественной
смерти. Для дочери Собчака причина смерти
отца была очевидна: стресс из-за кремлевских
преследований. За несколько дней до смерти
Собчак рассказал на российском телевидении,
что это Ельцин дал первую команду «фас».
Путин плакал на похоронах. «Они четыре года
закручивали Собчаку гайки, - сказал он, - а
потом гоняли беднягу по всей Европе». Рядом с
ним на похоронах сидела вдова Собчака и юная
белокурая девушка 18 лет, только что
вернувшаяся из Амстердама, где она проводила
каникулы. Лицо у нее было пепельно-серое,
наполовину скрытое черным платком.
«Это был конец моей первой жизни», - говорит
сегодня Ксения Собчак. Наступила депрессия.
Она месяцами не выходила из своей санкт-
петербургской квартиры. «А потом, в один яркий
солнечный день я вышла на улицу. И я сразу это
ощутила: мой родной город стал для меня
кошмарным местом. Я сказала маме: «Мне надо
начать новую жизнь – самостоятельно»».
В прошлом году, когда Собчак исполнилось 30
лет, журнал Forbes оценил ее состояние в 2,8
миллиона долларов. В ее коммерческую
империю входит серия модных изданий, колонки
в глянцевых журналах, пакет акций в ведущей
компании сотовой связи, духи («Zамуж за
миллионера»), радиошоу и доля в ресторане,
расположившемся в московском особняке
дореволюционной постройки. Но главное для
нее - это телевидение. Она ведет ошеломляющее
множество телешоу – от «Топ-модели по-русски»
(российская версия реалити-шоу Тайры Бэнкс
(Tyra Banks)) и «Дома-2» (самое долгоиграющее
в стране телешоу, чем-то напоминающее
британского «Большого брата» - за исключением
того, как сказал один британский критик, что
«Большой брат» на его фоне смотрится как
образец вкуса и гуманности) до своих
собственных политических ток-шоу на «Дожде»,
которые выходят под названиями «ГосДеп» и
«Собчак живьем». Когда оживилась оппозиция,
«Дождь», ставший трехлетним экспериментом в
интернете и на кабельном телевидении (он
называет себя «оптимистическим каналом»),
превратился в самый независимый и
продвинутый телеканал в России. И он обладает
определенным весом: туда приезжал Дмитрий
Медведев в свою бытность президентом. А
Собчак - это одна из главных звезд и
достопримечательностей канала.
«Возможно, он кажется несколько хаотичным, -
говорит она, - но я впервые в жизни ощущаю
некую гармонию». 5
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
It’s a carousel of studios and
soundstages, and at each stop, a
triumph of four-inch stiletto heels
over Soviet concrete stairs, a flurry
of changes in wardrobe, makeup,
hairstyle, nail polish and even
This “new life,” as Sobchak puts it,
began last October, after Putin and
Medvedev announced their
— the castling move
in chess, when a king and rook trade
places to protect the king — a job swap
that would see Putin become president
again and Medvedev prime minister. The
move, at once entirely expected and
utterly shocking, caused even longtime
Putin loyalists to shake their heads.
For Sobchak, it was, in her words, “a
point of no return.” “Don’t imagine any
deep soul-searching,” she said on the
frigid afternoon when we first met late
last winter. “As anyone who knows me
knows: I can’t keep my mouth shut.”
At first glance, Sobchak more closely
resembles a teenager than a media
powerhouse. She is lithe and, in
barefoot moments, tiny. And she remains
tethered to “Mama” — Lyudmila Narusova,
a senator in the upper house of
Parliament. Narusova is a Kremlin
loyalist, fearful of her daughter’s
wayward choices. “Mama,” I heard her
assure Narusova one night in March,
“I’m not in jail — yet.”
For a woman infamous for her material
life — to many, she remains the uncouth
child of Soviet privilege, a debauchee
of suspect talents who imported only
the worst of the West — Sobchak is well
read. She is also a master of surprise;
alone in an elevator, she unspooled two
stanzas of Joseph Brodsky. But she is
best, perhaps, at taking fire and
returning it. Self-mockery, a rarity
among Russian celebrities, is a favored
Her conversion, she says, can be traced
back to an evening last fall when she
happened upon a Putin adjutant, Vasily
Yakemenko, at one of the priciest
restaurants in Russia. Best known as
the former leader of Nashi (Our Own), a
Kremlin-sponsored youth “movement” that
claims to nurture aspiring patriots,
Yakemenko was in the vanguard of
stifling dissent and stoking anti-
Western sentiments. Sobchak ambushed
him with her iPhone.
Это настоящая карусель из студий и павильонов
звукозаписи, триумф туфли на
десятисантиметровой шпильке над советской
бетонной архитектурой, шквал перемен в
гардеробе, гриме, прическах, лаке для ногтей и
даже в косметике.
Эта «новая жизнь», как ее называет Собчак,
началась в октябре прошлого года, когда Путин
и Медведев объявили о своей политической
рокировке, решив поменяться должностями.
Путин захотел снова стать президентом, а
Медведева решил сделать премьер-министром.
Этот шаг, ставший вполне ожидаемым и,
одновременно, потрясший всех до глубины
души, заставил возмущенно качать головами
даже давних и верных сторонников Путина. Для
Собчак, по ее собственным словам, это была
«точка необратимости». «Не думайте, что была
какая-то переоценка ценностей и глубокий
самокритичный анализ, - сказала она морозным
днем во время нашей первой встречи прошлой
зимой. – Все мои знакомые знают, что я не могу
держать рот на замке».
На первый взгляд, Собчак больше напоминает
тинейджера, нежели энергичную заводилу из
СМИ. Она - гибкая, а когда без каблуков –
миниатюрная. И она по-прежнему привязана к
своей маме Людмиле Нарусовой, которая
работает сенатором в верхней палате
парламента. Нарусова предана Кремлю и
опасается выбора своей своенравной дочери. Я
слышал, как Собчак в один из мартовских
вечеров убеждала свою мать по телефону:
«Мама, я не в тюрьме. Пока».
Для женщины, имеющей позорную известность
из-за своей материальной жизни (для многих
она по-прежнему - ловкое дитя советских
привилегий, распутница с сомнительными
талантами, взявшая на Западе только самое
худшее), Собчак хорошо начитана. Она также -
мастер сюрпризов. Находясь одна в лифте, она
разразилась двумя стансами Иосифа Бродского.
Но лучше всего ей удается нападать и отвечать
на нападки. Ее излюбленное оружие –
самоирония, что нечасто встретишь среди
российских знаменитостей.
По ее словам, обращение в другую веру
случилось с ней в один из вечеров в прошлом
году, когда она наткнулась в одном из самых
дорогих московских ресторанов на путинского
адъютанта Василия Якеменко. Известный как
бывший лидер «Наших» (это финансируемое
Кремлем молодежное «движение» утверждает,
что воспитывает честолюбивых патриотов),
Якеменко был в авангарде борьбы с
инакомыслием и разжигания антизападных
настроений. А тут он попал в засаду. Собчак
подкараулила его со своим айфоном. 6
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
The 77-second video
that resulted was
an experiment, she says, a digital
updating of the practice, made popular
in Eastern Europe after the fall of the
Berlin Wall, of outing members of the
Communist Party and secret police.
“Look who’s here!” she says in the
video, feigning shock. “Look at this
restaurant, this menu — Bellini
Champagne for 1,300 rubles a glass”
($40), “fresh oysters for 500 rubles
each” ($15). “I mean, it’s not
surprising for me to be here, I’m a
socialite,” Sobchak tells a flushed
Yakemenko, “but you!” On YouTube, the
attack went viral. A Nashi spokeswoman,
Kristina Potupchik, shot back. On her
own blog, Potupchik called Sobchak a
“cheap prostitute” before correcting
herself on Twitter: “Ksenia, excuse me,
I made a mistake. . . . Of course,
you’re not a cheap prostitute — but an
expensive one!”
The opposition in Russia has long been
an elitist realm. In Soviet times, the
underground comprised dissidents like
scientists and writers, poets and
priests, who risked the gulag or exile
to dare, in Solzhenitsyn’s phrase, “not
to live by the lie.” Even in the Putin
era, dissenters until recently
consisted mostly of ardent human rights
workers and legal reformers.
In the decade after Yeltsin’s
departure, throughout the rollback on
civil liberties, only a defiant few
cried foul. Many in the opposition have
argued that Sobchak has not earned a
place on their stage. A decade of
flaunting bad behavior before every
camera, they argue, cannot be
Photoshopped away. When she first spoke
at a rally in December, before more
than 80,000, the boos nearly drowned
her out. But by March, the boos were
fewer. “I understand their fear,”
Sobchak says. “They see a threat:
‘Sobchak will blacken the image of the
opposition.’ And they may be right. But
I can’t change what I’ve done, any more
than I can change my biography.”
Anton Nossik,
one of Russia’s leading
bloggers and a pioneer of the country’s
digital news sites, warns against
underestimating Sobchak. По ее словам, появившаяся в результате 77-
секундная видеозапись была экспериментом,
цифровым усовершенствованием практики,
обретшей популярность в Восточной Европе
после падения Берлинской стены, когда
разоблачали членов компартии и тайной
полиции. «Смотрите, кого я тут встречаю! –
говорит она покрасневшему Якеменко,
изображая удивление. – Шампанское
«Беллини», 1300 рублей бокал, свежие устрицы
по 500 рублей. Ладно, я светская львица, но
вы!» На YouTube эта атака получила огромную
популярность. Пресс-секретарь «Наших»
Кристина Потупчик нанесла ответный удар. В
своем блоге она назвала Собчак «дешевой
проституткой», но потом поправилась в
Твиттере: «Ксения, простите меня, я ошиблась.
Конечно же, вы не дешевая проститутка – а
Оппозиция в России с давних пор была
элитарной. В советские времена в составе
диссидентского подполья были ученые и
писатели, поэты и священники, которые могли
попасть в ГУЛАГ или ссылку, осмеливаясь,
говоря словами Солженицына, «жить не по
лжи». Даже в путинскую эпоху лагерь
инакомыслящих до недавнего времени состоял в
из пламенных борцов за права
человека и сторонников правовых реформ.
В десятилетие после ухода Ельцина, когда
началось свертывание гражданских свобод, бить
тревогу отваживались лишь немногие смельчаки.
Значительная часть оппозиционеров утверждает,
что Собчак не заслужила право стоять вместе с
ними на сцене. По их словам, невозможно
заретушировать десятилетие демонстративного
отвратительного поведения перед каждой
камерой. Когда она впервые выступала в
декабре на митинге, ее едва не заглушили
свистом и возгласами неодобрения. Но к марту
неодобрения стало меньше. «Я понимаю их
страх, - говорит Собчак. – Они видят угрозу и
говорят, что Собчак осквернит репутацию
оппозиции. Возможно, они правы. Но я не могу
изменить то, что сделала, как не могу изменить
свою биографию».
Один из ведущих российских блогеров Антон
Носик, ставший родоначальником цифровых
новостных сайтов, предупреждает, что
недооценивать Собчак не следует. 7
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
“The risks are real,” he insists, “and
what she’s doing, it may end up being
more important than the work of any
other oppositioner. Putin has the
powers of the Kremlin behind him. But
she’s got something he does not: the
fans.” President Obama’s new ambassador
to Russia, Michael McFaul, fighting his
own squabbles with Russian officialdom,
recognizes the opportunity. Within
weeks of his arrival in Moscow,
hetweeted Sobchak: “Want to come on
your show Gosdep soon. Lots of myths to
In the wake of the presidential
election, the opposition has developed
a new means of self-defense: a small
tech-savvy corps able to launch rapid-
fire counterattacks, posting evidence
to YouTube, Twitter and an ever-growing
array of popular Russian Web sites. No
one has deployed the digital arsenal to
greater effect than Sobchak. As her
political critique intensified, she
made a series of mock campaign ads —
parodies of the Kremlin campaign that
enlisted artists and actors to support
Putin. One faux ad featured Sobchak
speaking haltingly, like a hostage at
gunpoint, to praise this candidate
who’s done so much for Russia — without
mentioning Putin by name. On YouTube,
the video was seen more than two
million times.
An estimated 66 million Russians use
the Web every day — the largest such
national population on the European
continent and one of the fastest-
growing in the world. Russians have
adopted the Web not only as a public
sphere for debate but also as a refuge
of last resort, a citizens’ court to
vent anger at and post evidence of
official malfeasance. Videos depicting
supposed police abuse, state theft and
even car accidents go viral in minutes.
The digital frontier has updated the
19th-century fight in Russian
literature, the struggle between
fathers and sons. Now the old guard,
the first post-World War II generation
to come to power in Russia, is squaring
off against “the Generation of the
Naughts,” those who came of age in the
first decade of the new century. «Риск вполне реален, - утверждает он, - и то,
что она делает, может в итоге оказаться важнее,
чем работа любого другого оппозиционера. За
Путиным стоит сила и власть Кремля. Но у нее
есть нечто, чего нет у него: фанаты». Новый
посол президента Обамы в России Майкл
Макфол, ведущий собственные битвы с
российским чиновничеством, признает такую
возможность. Вскоре после приезда в Москву он
написал Собчак в Твиттере: «Хочу прийти на
ваше шоу «Госдеп». Надо развенчать много
После президентских выборов оппозиция
разработала новые средства самозащиты.
Небольшая и хорошо соображающая в новых
технологиях армия проводит стремительные
контратаки, размещая улики на YouTube, в
Твиттере и на популярных российских
вебсайтах. Но никто еще не сумел применить
цифровой арсенал с большей эффективностью,
чем Собчак. Когда политическая критика в ее
адрес усилилась, она подготовила несколько
пародий на предвыборные агитационные
видеоролики Кремля, в которых художники и
актеры выступают в поддержку Путина. В одной
из них Собчак, подобно заложнице под дулом
автомата, сбивчиво хвалит кандидата,
сделавшего так много для России. Имя Путина
при этом не упоминается. На YouTube у этого
видео более двух миллионов просмотров.
Интернетом ежедневно пользуются примерно 66
миллионов россиян – это больше, чем в любой
другой стране Европы. И интернет-
пользователей в России становится все больше.
Русские воспринимают Сеть не только как
публичную площадку для дебатов, но и как
последнее средство для выражения своего
возмущения, как гражданский суд, где можно
выплеснуть гнев и разместить доказательства
противоправных действий властей. Видео, где
сняты факты злоупотреблений полиции, краж
государственными служащими и даже дорожно-
транспортные происшествия, расходятся по Сети
в считанные минуты.
Цифровой фронт модернизировал борьбу XIX
века в русской литературе между отцами и
детьми. Сейчас старая гвардия из первого
послевоенного поколения, которая пришла к
власти в России, выступает против «поколения
нулевых», выросшего в первое десятилетие
нового столетия. 8
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
In Moscow, and on the Web, they call
themselves the
kreativny klass
creative class) and stud their speech
with borrowings from English, praising
not only
(trends) but
well. Sobchak may bridge the
generations better than anyone,
straddling various media platforms, and
worlds, with friends among the
oligarchs and state officials.
Though Sobchak considers herself a
political journalist, not everyone in
that field, as Pavel Gusev reminded me
in the spring, has welcomed her. Gusev,
the 63-year-old editor in chief of
Moskovsky Komsomolets, one of the most
popular newspapers in Russia, knew
Anatoli Sobchak well, and he has also
known Putin since the early 1990s. In
1992, as Sobchak’s deputy, Putin
oversaw Gusev’s purchase of the
fledgling St. Petersburg newspaper Chas
Pik. As a leading editor, and head of
the Moscow Journalists Union, Gusev
meets regularly with Putin on an off-
the-record basis. His newspaper, one of
the first to turn tabloid in the post-
Soviet era, has chronicled Ksenia
Sobchak’s exploits. She was “not just a
socialite,” he said, “but one with a
terrible image — after her trailed a
long string of scandals. Some were just
vulgar.” But she’s “a smart girl,” he
added, echoing Sobchak’s admirers.
“She’s realized, just in time, she must
change her image. She’s understood that
a Joan of Arc is in great demand.”
To Gusev, Sobchak’s latest conversion
may be the most foolhardy. “The virtual
world” — he sneered at the monitor on
his desk — “is where the opposition
lives.” The Internet, he said, is “at
least 80 percent garbage — lies,
distortion, nonsense.” Bloggers, he
went on, live in social networks, far
from reality. “But Ksenia and her
revolutionary friends forget one thing:
Putin lives in this world,” he said,
his forefinger tapping the table and
his shoes the floor — “and he is not
one to quit.”
The plot of
“Dom-2,” which has been by
far Sobchak’s most profitable venture
and largest national platform, is
simple: Contestants build a house and
compete to pair off; В Москве и в интернете они называют себя
«креативным классом», усыпая свою речь
заимствованиями из английского и восхваляя не
только бренды и тренды, но и толерантность.
Собчак, наверное, лучше всех удается наводить
мосты между поколениями, поскольку она
присутствует на самых разных медийных
площадках и в разных мирах, поддерживая
дружбу с олигархами и государственными
Хотя Собчак считает себя политической
журналисткой, ее приветствуют далеко не все из
тех, кто трудится на этом поприще, о чем мне
напомнил весной Павел Гусев. Этот 63-летний
главный редактор
одной из самых популярных
российских газет «Московский комсомолец»
хорошо знал Анатолия Собчака. Он также знает
Путина с начала 1990-х. В 1992 году, будучи
заместителем Собчака, Путин следил за
приобретением Гусевым начинающей санкт-
петербургской газеты «Час пик». Будучи
ведущим редактором и председателем Союза
журналистов Москвы, Гусев регулярно
встречается с Путиным, причем, часто -
неофициально. Его газета, ставшая в
постсоветскую эпоху одним из первых
российских таблоидов, следит за подвигами
Собчак. «Она - не просто светская львица, -
говорит Гусев. – Она - человек с ужасным
имиджем, за ней стелется длинный шлейф
скандалов. Некоторые из них были попросту
вульгарными». Вместе с тем, она «умная
девушка», добавляет редактор, вторя мнению ее
почитателей. «Она вовремя поняла, что надо
сменить имидж. Она поняла, что сейчас большим
спросом пользуются Жанны Д’Арк».
По мнению Гусева, последний переход Собчак в
другую веру был безрассудно храбрым
поступком. «Виртуальный мир, - он насмешливо
улыбается стоящему на столе монитору, - это то
место, где живет оппозиция». По его словам,
интернет - это «мусор как минимум на 80
процентов: ложь, искажение фактов, всякая
чепуха». Блогеры, по его словам, живут в
социальных сетях, вдалеке от реальности. «Но
Ксения со своими друзьями-революционерами
забывает одну вещь. Путин живет в этом мире, -
Гусев указывает пальцем на стол, а туфлей на
пол. – И сдаваться он не собирается».
Сюжет «Дома-2», который на сегодня является
самым прибыльным предприятием Собчак и
крупнейшей общенациональной платформой,
довольно прост. Участники конкурса строят дом
и одновременно делятся на пары, соперничая
друг с другом. 9
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
a successful relationship will
eventually win a house. In the show’s
eight-year run, highlights have
included amateur pornography, with all
varieties of gender-partnering. In
2005, Moscow politicians petitioned the
prosecutor general to shut it down,
complaining that the show only
“exploits the interest in sex” and
accusing Sobchak of “pimping.”
It is a grim spectacle, not unlike a
former convict’s checking in with a
parole officer. When I attended a
taping of the show in March, Sobchak
rushed through the Soviet-style foyer
in silence and mounted the chipped
staircase in haste. In the control
room, a half-dozen producers in T-
shirts and jeans faced a wall of TV
monitors. The screens revealed the
interior of a “city apartment” awash in
lurid colors and Sobchak racing through
her paces. It was hard to tell which
looked less enviable: the producers’
workplace or the cast members’. Sobchak
perched on a sofa, opposite a sullen
Wenceslas Vengrzhanovsky — a 30-year-
old from the south of Russia, who
joined the cast boasting paranormal
powers. In December, after a string of
failed attempts at coupling, and facing
being kicked off the show, he at last
married a fellow cast member. “Dom-2”
fans can track the longevity of their
favorite “characters” online. It has
become a Russian tradition, like the
pride the state took in the cosmonauts
who endured many months aboard the Mir
space station. It was Vengrzhanovsky’s
1,182nd day on the show. (The record
was 1,758.) Sobchak feigned advice on
how to handle his new wife. “You
mustn’t be so lazy,” she said,
repeating, after a half-second delay,
the words a producer fed into her
earpiece. For Sobchak, it was a rare
performance: devoid of expression and
delivered in a monotone. Afterward, she
said to me, by way of apology: “My
contract’s almost up. I can’t break
it.” By June, there was no need: she
was fired from “Dom-2” and “Top Model”
after the raid.
Not long after the Soviet collapse,
Anatoli Sobchak prophesied the
turbulence to come. Самая успешная пара со временем получит дом в
качестве выигрыша. За восемь лет
существования этого реалити-шоу там была и
любительская порнография, и самые разные
вариации межполового партнерства. В 2005 году
московские политики написали ходатайство
генеральному прокурору с просьбой закрыть это
шоу, пожаловавшись на то, что оно лишь
«эксплуатирует интерес к сексу». А Собчак они
обвинили в «сутенерстве».
Это мрачный спектакль, чем-то напоминающий
визит бывшего заключенного к должностному
лицу, надзирающему за его условно-досрочным
освобождением. Когда я присутствовал в марте
на записи этого шоу, Собчак молча пробежала
через вестибюль в советском стиле, а затем
спешно поднялась по выщербленной лестнице. В
центральной аппаратной сидели несколько
продюсеров в футболках и джинсах, а перед
ними возвышалась целая стена из мониторов. На
экранах можно было увидеть внутренности
«городской квартиры» в мрачных красках и
Собчак, бегавшую по площадке. Трудно сказать,
кто вызывал большее сочувствие: продюсеры на
своих рабочих местах или действующие лица.
Собчак устроилась на диване напротив
насупившегося Венцеслава Венгржановского,
30-летнего мужчины с юга России, который
попал в состав, хвастаясь своими
паранормальными способностями. В декабре,
после нескольких неудачных попыток
спаривания, когда его могли выбросить из шоу,
Венцеслав наконец женился на одной из
участниц реалити-шоу.
Фанаты «Дома-2» могут
следить за своими любимыми героями-
долгожителями в онлайне. Это превратилось в
российскую традицию и стало похоже на чувство
гордости за космонавтов, которые долгие месяцы
проводили на борту космической станции «Мир».
То был 1182-й день участия Венгржановского в
этом шоу. (Рекорд равен 1758 дням.) Собчак
сделала вид, что советует Венцеславу, как надо
обращаться с молодой женой. «Ты не должен
быть слишком ленивым», - сказала она,
повторив с задержкой в две секунды слова
продюсера, нашептанные ей в наушник. Для
Собчак это было нечто небывалое: полное
отсутствие экспрессии и монотонные фразы.
Позже она сказала мне, как бы извиняясь: «Мой
контракт почти закончился. Но разорвать его я
не могу». Но к июню в этом уже не было никакой
необходимости: после обыска ее уволили из
и из «Топ модели».
Вскоре после распада Советского Союза
Анатолий Собчак предсказал грядущие
волнения. 10
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
“A totalitarian system,” he wrote in
his 1992 book, “For a New Russia,”
“leaves behind it a minefield built
into both the country’s social
structure and the individual psychology
of its citizens. And mines explode each
time the system faces the danger of
being dismantled and the country sees
the prospect of genuine renewal.” The
state, of course, is unlikely to yield.
‘‘Modernizatsia,” Gusev, the newspaper
editor, says, “is a Medvedev word —
Putin rarely uses it.”
Still, Putin’s return has fueled the
opposition. Allegations of corruption
have been directed at members of
Putin’s inner circle, and Putin has
been beset by problems: pensions to pay
and a shambolic military to modernize.
Russia remains petroleum-rich, but the
flow of money out of the country has
hit a record high: $35.1 billion in the
first quarter of this year, approaching
double last year’s figure.
On the morning after the raid, Sobchak
appeared shaken. She wore dark
sunglasses and a black dress; her voice
was muted, her face drawn. It was the
same look she had at her father’s
funeral: suddenly vulnerable, in shock,
and searching for an arm to steady her.
“Don’t dare make me out to be a Trojan
horse,” she pleaded in one of our last
conversations. It was a refrain I had
heard more than once. “I’m not a
politician. At least not yet.”
All the same, the stakes are rising.
Called in twice for interrogations, she
has hired a famed defense attorney,
Henry Reznik, the
Alan Dershowitz
Russia. And through it all she has
traveled far and wide, attending
political meetings and stirring up the
locals in places like New York, Miami,
Astrakhan, London, Yekaterinburg and,
just last month, Alaska. On June 6, she
tweeted a discovery: Yelena Skrynnik,
recently Putin’s agriculture minister,
was out on the town, she claimed,
carrying an Herm?s Birkin crocodile-
skin purse that costs “20,000 euros”
($25,000). Five days later, the armed
squad knocked on Sobchak’s door. The
investigators have since returned her
passport but not the money.
«Тоталитарная система, - написал он в 1992 году
в своей книге «За новую Россию», - оставляет
после себя минное поле, встроенное в
социальную структуру страны и в
индивидуальную психологию ее граждан. И
мины взрываются всякий раз, когда системе
угрожает опасность ликвидации, а страна видит
перспективу подлинного обновления». Конечно,
государство вряд ли уступит. «Модернизация, -
говорит Гусев, - это медведевское слово. Путин
его редко использует».
Однако возвращение Путина подхлестнуло
оппозицию. Приближенных Путина обвиняют в
коррупции, а сам он сталкивается с множеством
проблем: надо выплачивать пенсии, надо
наводить порядок в армии и заниматься ее
модернизацией. Россия остается богатой
страной, благодаря нефти, однако отток денег
оттуда достиг рекордной отметки: 35,1
миллиарда долларов в первом квартале
текущего года. Это почти в два раза больше
прошлогоднего показателя.
В то утро после обыска Собчак была заметно
потрясена. Она надела темные солнечные очки и
черное платье. Голос у нее был тихий, лицо
осунулось. Она выглядела так же, как на
похоронах отца: неожиданно уязвимая, в шоке,
в поисках руки, на которую можно опереться.
«Не смейте делать из меня троянского коня, -
умоляла она во время одной из последних наших
бесед. Эти слова я слышал от нее не раз. «Я - не
политик. По крайней мере, пока».
И тем не менее, ставки растут. Ее два раза
вызывали на допрос, и она наняла знаменитого
адвоката Генри Резника. И все равно – она
продолжает повсюду путешествовать,
присутствуя на политических митингах и
взбаламучивая местный народ в самых разных
местах – от Нью-Йорка, Майами и Лондона до
Астрахани и Екатеринбурга. А в прошлом месяце
она добралась аж до Аляски. 6 июня Собчак
сообщила в Твиттере о своем открытии: по ее
словам, бывший путинский министр сельского
хозяйства Елена Скрынник ходит с дамской
сумочкой из крокодиловой кожи Hermès Birkin за
20000 евро. Через пять дней в дверь Собчак
позвонила вооруженная группа. После обыска
следователи вернули ей паспорт, но не деньги.
The New York Times Magazine- Ksenia Sobchak, the Stiletto in Putin's Side -July 3, 2012
A tax-evasion case, she expects, is in
the offing, but she says her accounts
are clean.
“Mama can always call Putin,”
Nemtsov, once a deputy prime minister
under Yeltsin and now one of the
opposition leaders whose apartments
were searched by investigators,
whispered to me one night well before
the raid. The president, though, is
showing little mercy, and Sobchak is
using every other avenue to defend
herself. The state, she says, is
playing a game of “class warfare” —
trying to incite contempt for her
millions. “But in this country, ever
since 1917,” she wrote in a recent
rebuttal in a Russian newspaper, “one
should not play with class hatred —
it’s giving matches to children.” She
continued: “Smear me some other way. I
promise, for the sake of peace in my
country, to give you plenty of
Andrew Meier
is the author of
Earth: A Journey Through Russia After
the Fall.” He is now working on a
biography of Robert M. Morgenthau.
Она считает, что готовится дело об уклонении
от уплаты налогов, однако заявляет, что в этом
плане полностью чиста.
«Мама всегда может позвонить Путину», -
шепнул мне как-то вечером задолго до обысков
Борис Немцов, занимавший при Ельцине
должность заместителя премьер-министра.
Сейчас он - один из лидеров оппозиции, и в его
квартирах следователи тоже провели обыски.
Однако президент особого милосердия не
выказывает, и Собчак использует все
возможности для самозащиты. Государство,
говорит она, играет в «классовую войну»,
пытаясь возбудить у людей презрение и
ненависть к ее миллионам. «Но в этой стране
после 1917 года не следует играть с классовой
ненавистью. Это как дать детям в руки спички»,
- написала она недавно в одной из российских
газет, давая кому-то отпор. «Позорьте меня как-
то иначе, - продолжила она. – Я обещаю, что
ради мира в моей стране дам вам для этого
много оснований».
Эндрю Майер автор книги «Black Earth: A
Journey Through Russia After the Fall» (Чернозем:
путешествие по России, пережившей крушение).
Сейчас он работает над биографией Роберта
Моргентау (Robert M. Morgenthau).
omdaru37   документов Отправить письмо
Без категории
Размер файла
153 Кб
putin, ksenia, york, sobchak, times, new, magazine
Пожаловаться на содержимое документа