close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

НАШЕ ПОНИМАНИЕ МОНАРХИИ

код для вставкиСкачать
 Протоиерей о. Георгий Романов1
НАШЕ ПОНИМАНИЕ МОНАРХИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ
(Подготовка текста, вступление, краткое жизнеописание, примечания и публикация С.Г. Зирина (c))
разрешается только (!) электронное копирование
Прежде всего, должно установить, что мы не предполагаем монархию все еще существующей. Мы говорим о России, где монархия пала в 1917 году. Двадцать два года в нашем Отечестве ведётся против монархии пропаганда, там выросли миллионы и миллионы людей, которые ничего, кроме этой пропаганды, о монархии не слышали. Отсюда - убеждение, что наша служба Царю начинается с пропаганды в русском народе преимуществ монархии. Надо будет русских заново делать монархистами. Россия окончательно изжила теперь революцию, и вряд ли будет иметь вкус к каким-либо новым экспериментам. Своей противо-капиталистической пропагандой большевики много сделали для разоблачения лжи демократии и республики. Безмерные русские страдания и большевицкая действительность чрезвычайно усилили в русском народе всегда присущую ему тоску по Праведному Царству. Эти и ряд других, не менее убедительных соображений, заставляют нас думать, что идея монархии встретит в России самое широкое сочувствие масс, в особенности - крестьянских. Однако это не даёт нам права рассчитывать на то, что монархия в России образуется сама собой "стихийно". Ничто не делается само собой. Перед установлением нового строя в России, нам придётся встретиться там с серьёзными противниками монархии вообще и нашего её понимания в частности. Тот, кто сумеет больше других помочь русскому народу в его освобождении от ига большевиков и в дальнейшем устроении России, тот и получит большее доверие этого народа. Вот почему лучший вид монархической пропаганды, лучшая форма служения будущему Царю есть и будет служение России, борьба за неё. "Непредрешенчество"2 страшное зло, главным образом потому, что оно избавляет его сторонников от обязанности продумать, разработать и формулировать основные вопросы будущего государственного устройства России. Подъяремный русский народ не преминет потребовать у нас отчёта в том, как использовали мы для России наше двадцати-двух летнее, свободное пребывание за границей. Если большинство из нас не может привести в ответ дела своей подлинной службы России за годы изгнания, то должно же иметь, хотя бы решение того, как мы собираемся служить Отечеству и куда мы его зовём. Если мы монархисты, то мы должны знать, почему это так, должны уметь объяснить это другим и суметь защитить свою точку зрения перед любым противником. При попытках теперь же формулировать наши программные положения, нас не должно смущать то, что такая формулировка, за отсутствием живого общения с подъяремным русским народом, по неволе будет несовершенной. Мы не начетники и примем коррективы, которые внесёт в наши установки жизнь.
Незыблемой должна быть наша идея, ей надо быть верными, даже до смерти.
Однако, наша задача - не только уметь умирать, но и уметь побеждать. Мы должны добиться торжества нашей идеи. Итак, мы несём в Россию нашу идею, будем за нее ратовать. Не следует при этом представлять себе положение так, как будто мы будем выступать перед русским народом в качестве претендента на власть, завлекающего обещаниями и не выполняющего их (таков нормальный порядок в демократии). Нет, мы понесём на суд русского народа плод нашего двадцати-двух летнего эмигрантского делания: нашу идеологию, наши программные положения и будем защищать их преимущества. Это не значит, что мы боимся ответственности власти.
Наш идеал - Православное Царство - Империя. Мы верим в подлинную правду такого идеала, он вытекает из нашей веры, нашего мировоззрения, к нему мы стремимся, всё наше делание подчинено этому стремлению. Мы служим нашему идеалу, поэтому мы не претендуем ни какие права. Подлинное служение несовместимо с корыстью. Нельзя служить одновременно Богу и мамоне! Первое слово девиза Русского Национального Союза Участников Войны - Бог3. Это значит, что вся деятельность Союза должна быть проникнута - стремлением служить Богу и Его правде. Если бы Союз ограничился совершением панихид и молебнов в положенных случаях, мы назвали бы такое формальное отношение к глубинным основам собственной идеологии - лицемерием. Вопросы идеологии не допускают формального к себе отношения. Мы сторонники законного порядка преемственности царской власти, значит мы легитимисты. Дальше некоторые делают такое, с виду логичное построение: "Я, мол, и до революции был легитимистом-монархистом, и теперь монархист-легитимист, для меня монархия не прекращалась. Чего же толковать о какой-то новой монархии? Всё так прекрасно в этом лучшем из миров, можно даже не вспоминать о том, что в России произошла величайшая революция". Такое формальное построение, по нашему разумению, тоже грешит лицемерием. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ
Здесь делается попытка дать представление о той монархии, за которую мы будет ратовать, которой мы служим. Это представление вытекает из нашей веры, нашего мировоззрения, это одна из основ нашего политического "кредо".
ЦАРСТВО ПРАВОСЛАВНОЕ
Православное Царство само служит Правде Божией. Оно стремится осуществить православный идеал государства, т.е. построить такое государство, которое, с возможной на земле степенью приближения, руководствовалось бы в своей жизни Законом Божиим. Особенность русской государственности в том всегда и заключалась, что она несла народам, вливавшимся постепенно в состав российской нации, свою правду. Эту свою правду русский народ черпал из православия и ставил её выше самой верховной власти. В таком устремлении к правде величайшая сила русского народа. Когда мы говорим о Православном Царстве, мы, разумеется, вовсе не имеем в виду клерикализм, т.е. власть духовенства. Взаимоотношения государственной власти и духовенства определяются для нас формулой Владимира Соловьёва4: "Царь управляет, священник направляет, пророк обличает". Православное Царство преисполнено любви к своим подданным, поэтому оно веротерпимо. В прошлом на терпимости православия к другим религиям родилась Российская Империя. Вспомним только о святом Стефане Пермском5 и вообще православных просветителях, сделавших для присоединения иноверцев к российской нации не меньше, чем русское оружие. В будущем всякий верующий, какова бы не была его религия, будет равноправным сыном Отечества. Исключение должно сделать только в отношении религий противогосударственных. Стремление Православного Царства жить по закону Божиему - обязывает его особо заботится о слабейших в государстве, и добиваться в социальных отношениях возможного максимума справедливости; то есть, быть социально-справедливым. Оно не может допустить в себе классовой войны или ненависти. Православное Царство естественно надклассовое, надсословное Царство. Во имя справедливости оно не может допустить чрезмерного усиления одного класса (сословия) в ущерб другим. Это Царство защищает социальный мир. Оно не может позволить классам (сословиям) вступать в борьбу между собой и подчинить их деятельность общегосударственным интересам. Вот почему такому Царству близко корпоративное (или цеховое) хозяйственно-экономическое устройство государства. Православное Царство - народолюбивое царство. Это понятие (отличное от демократии, т.е. народовластия) означает, что власти свойственна любовь к народу, особенно к крестьянству - главному носителю русского национального духа.
ЦАРСТВО САМОДЕРЖАВНОЕ
Источник царской власти - Бог. Самодержавная царская власть не ограничена ничьим правом на власть, самодержец единственный носитель верховной (суверенной) власти в государстве. Однако, самодержавие существенно отличается от абсолютизма.
Западная (Римская) идея государства чисто юридическая, поэтому и понятие абсолютизма формальное. Абсолютная власть монарха есть полученное от Бога право, поэтому власть монарха замыкается здесь его личностью. Наиболее яркое выражение этому западному понятию дал Людовик XIV, сказав: "Государство - это я". Самодержец иначе понимает свое царское служение. Он ограничивает свою власть обязательством служения Правде Божией и не олицетворяет своей личностью государство, как личность, он раб Божий. Царское служение русского самодержца - нравственное обязательство строить Святую Русь.
Словом, власть абсолютного монарха, есть право; власть самодержца - долг. Кроме того, власть всякого монарха фактически ограничена аппаратом власти. В нашем царстве, как мы указываем ниже, опорой власти должен быть служивый отбор. Аппарат власти, составленный из такого отбора, может оказывать влияние на верховную власть. Наконец мы полагаем, что в будущем русском царстве государственное устройство должно будет включать и какие-то представительные учреждения составленные, однако, по признаку компетенции (например, палата корпораций), а не по праву (демократические парламенты, выражающие право народа на власть). ЦАРСТВО ПРАВОВОЕ И ЗАКОННОЕ
Это значит, что в основу государственной жизни положены право и закон. Верховная царская власть обеспечивает граждан от всякого произвола, оправдываемого обычно, так называемой, "государственной целесообразностью" и "общественным благом". В правовом царстве закон определяет государственную целесообразность и граждане, уверенные в незыблемости закона знают, что царская власть оградит их от произвольного толкования.
Законность царства означает также, что порядок преемственности царской власти установлен законом (Легитимизм). Для проведения в жизнь законности и осуществления правового порядка, царь - осуществляющий высшее, царское служение - опирается на НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОТБОР, составляемый также по признаку служения, т.е. СЛУЖИЛЫЙ ОТБОР.
ЦАРСТВО - ИМПЕРИЯ
Империя - государство, состоящее из ряда племён, народностей и национальностей. В неё входят часто бывшие самостоятельные государства и самобытные культуры. Объединение империи не заключается в том, чтобы все элементы её сделать одинаковыми; но в том, чтобы они сообща служили одному общеимперскому идеалу. Идеал этот приносит обычно ведущая национальность (ядро нации) более высокой культуры, начавшая построение империи. Соучастие отдельных национальностей (культур) в имперском строительстве предполагает, что эти национальности сохранили свой лик и особенности и имеют свою личность. Примитивная, нивелирующая республиканская форма правления с трудом применима в империи. Наоборот, империя с успехом управляется царем. Подобно тому, как для православия каждая человеческая личность неповторима и представляет абсолютную ценность, так и для православного царя лик (личность) каждого коллектива, каждой провинции, каждого племени, народности, национальности и культуры,- составляющих империю,- абсолютная ценность, особый вклад в сокровищницу империи. Только в таких условиях, процесс сплава народов в имперскую нацию проходит безболезненно, а совместное стремление к общему идеалу разнородных элементов порождает самобытную многогранную культуру. Каждый раз, когда Российская Империя уклонялась от такого имперского пути и заменяла его "русификацией", бывали болезненные (часто кровавые) внутренние столкновения. В истоках современных "самостийных" течений иногда лежат именно такие исторические ошибки. Несколько соображений в защиту монархии
СООБРАЖЕНИЯ РЕЛИГИОЗНЫЕ
Существует мнение, что в наш рациональный век безверия нет места религиозному обоснованию политических убеждений. Нам кажется такое положение не вполне верным. Религиозное обоснование наших взглядов нужно не для того, чтобы при помощи его убеждать других, а для того, чтобы самим быть вполне убежденными. Нам предстоит зажечь нашим монархизмом русский народ, поднять на борьбу за монархию многомиллионные русские массы. Только люди движимые верой умеют зажигать и увлекать других; чтобы поднимать массы надо быть в какой-то мере фанатиком. Так было во времена Кромвеля6, так было во времена религиозных войн, так, в сущности, было в 1917-1918 гг. когда большевики подняли русские массы тоже некой "лже-религией", если угодно, религией зла. Вот почему в наш перечень соображений в защиту монархии мы включаем соображения религиозного порядка. Здесь уместно отметить, что все защитники монархии, даже когда они пытаются стать на безрелигиозную позицию, исходят, по меньшей мере, из нравственной предпосылки, т.е. тоже из понятия религиозного. Для человека только деистически7 настроенного, нравственного обоснования его монархичности достаточно, православному нужно православное обоснование. Когда монархизм обоих основывается на их МИРОВОЗРЕНИИ, уходит корнями в их веру, тогда и только тогда, тот и другой будут с максимальной внутренней убежденностью защищать царство. Всё это отнюдь не значит, что мы можем пользоваться религиозными доводами, защищая монархию перед неверующими или, что мы хотим при помощи их отклониться от ответов на рациональные обвинения, предъявляемые монархии. Нет, на рациональные соображения мы ответим примерами из истории и доводами здравого смысла; но нашу собственную ВЕРУ В ПРАВЕДНОСТЬ ЦАРСТВА мы основываем на твёрдом камене веры в Бога, веры православной. Религиозные соображения суть основа нашего монархизма, но НЕ МОГУТ БЫТЬ СНИЖАЕМЫ до служебной роли аргумента при споре.
Вот пример. Мы веруем, что православие есть совершенная, АБСОЛЮТНАЯ ИСТИНА, а не какая-то особенность русского религиозного сознания, подлежащая изменению и совершенствованию. Ниже мы объясним почему, по нашему крайнему разумению, православный должен быть обязательно монархистом. В таком случае монархия имеет для нас значение абсолютной истины и наш монархизм - силу веры в Бога. При таком монархизме миропомазание на царство имеет для нас религиозный смысл таинства, в котором церковь всею силою своей благодати и молитвы своих членов (живых и умерших) приходит на помощь царствующему царю.
Это, однако, не значит, что мы можем оправдывать грехи или тем паче преступления отдельных царей их миропомазанием. Мы должны понимать, что царь человек, который грешит, как и всякий другой, но подобно тому, как несовершенство священника не есть доказательство неправедности священства вообще, грехи царя не доказывают неправедности царства.
В споре же о преимуществах царства мы должны уметь объяснить почему, несмотря на возможность грехов и даже преступления царя, царство всё же много лучше всякого иного строя. Для такого доказательства в нашем распоряжении имеется достаточно рациональных соображений. Примерно тоже надо сказать и вообще о благословении церковью власти. Мы должны знать, что если земная церковь, управляемая людьми и людьми грешными, шла иногда на компромисс и благословляла заведомо неправедную с её точки зрения власть, то это не значит, что всякое благословение церкви порочно и, что власть в нём не нуждается. Благословение церкви для власти есть помощь в меру того, как сама эта власть - верующая власть, а никак не аргумент в доказательство законности или богоустановленности власти данного лица. Итак, если мы совершенно убеждены в том, что монархия есть действительно установление Божественного соизволения, то это совсем не значит, будто мы, находим нужным, подкрепить логическое обоснование монархии допущением наличия сверхчеловеческой силы, как бы защищающей царство. Совсем нет,- мы глубоко убеждены в возможности доводами здравого смысла убедить русский народ в политической необходимости монархии для России. Мы также убеждены в полной возможности тем же путём добиться признания русским народом не только целесообразности и преимуществ монархии, но и внутренней её правды. Этой правде русский народ отдаст власть и будет в России "власть правды, признанной народом", т.е. монархия по определению Тихомирова8. Не следует при этом недооценивать того факта, что религиозный мотив, раскрывающий внутреннюю красоту царства вовсе не чужд народному пониманию. Мало того, нередко бывает много легче коснуться сердца масс искренним сердечным призывом, чем самым логичным построением. Массы вообще весьма подвержены эмоциям, даже больше, чем отдельные личности. Говоря о религиозном обосновании нашего монархизма, мы вовсе не имеем в виду, тем оправдывать вмешательство государства в дела веры граждан или даже церкви, как земного установления. Взаимоотношения церкви и власти мы определили уже в другом месте (см. Основные положения, раздел - Царство Православное).
Вот примерная схема того, почему православный человек, по нашему разумению, должен обязательно быть монархистом. Борьба дьявола с Богом есть борьба хаоса, бунтующего против Божественного порядка (поэтому, между прочим, православный не может быть анархистом). Божественный порядок на земле устанавливается тем, что человеку, еще в Ветхом Завете, был дан Закон Божий, по которому и надлежало жить. Это была простейшая форма теократии (т.е. такой организации жизни народа, когда источник власти - Бог). Уже по одному этому православный не может быть демократом, т.е. сторонником порядка, где источник власти - народ. Греховность человека не позволила ему самому, без аппарата принуждения, жить по Закону Божиему - это установлено ещё в библейские времена. Снисходя к такой слабости человека, Господь Бог дает человеку царство, т.е. государственное устройство, имеющее назначение принуждать человека к выполнению какого-то минимума Закона Божиего (помазание на царство Саула)9. Такое устройство для православного человека есть снижение в сравнении с самостоятельной жизнью по Закону Божиему, за невозможностью её, православное царство есть высшая форма государственного устройства, ибо стремится к осуществлению, в возможных на земле пределах, Закона Божиего. Таким пониманием для православного человека устанавливается и относительная ценность царства в сравнении с высшими Божественными ценностями, к которым человеку надлежит стремиться, и вместе с тем, высшая ценность царства в сравнении со всякой иной формой правления. Царство потому наивысшая форма правления, что оно одно принципиально ставит себе задачу осуществления ВОЛИ БОЖИЕЙ, тогда как республика имеет целью осуществить ВОЛЮ НАРОДА.
Православный человек не может почитать республику и какой-то последующей за монархией стадией развития форм правления. Для него республика противоположна царству и собственной вере. Ведь в основе республиканской идеи лежит мысль о праве народа на власть, мысль по истине дьявольская, в своей гордыне. Существуют, однако, попытки обосновать православный республиканизм. Простейшая [попытка] сводится к тому, что государственное устройство почитается не имеющее отношения к вере. Такое толкование явно противоречит православию, ибо нельзя быть православным в церкви, а в политике невером (например, при исполнении каких-либо государственных функций). Православие тоталитарно, оно должно руководить всеми сторонами человеческой жизни: личной, семейной, общественной, политической и государственной. Другая же попытка обосновать православный республиканизм, построена на утверждении, что именно народ является выразителем воли Божией на земле и даже, в виде курьёза, иногда приводится в доказательство римская (языческая) пословица: "Глас народа - глас богов". Указывается при этом, что православная соборность и республиканская власть большинства одно и тоже, или приблизительно. Ссылаются даже на то, что мироздание началось с Совета Пресвятой Троицы и что повествование об этом в книге Бытия начинается во множественном числе. Это уже очевидные искажения православия. Мы упоминаем об этих теориях только, чтобы отметить наличие в республиканской среде течения, которое, как мы полагаем, что религиозным мотивам предстоит играть большую роль в будущей политической жизни и готовить себя к такому положению. По нашему же разумению православный республиканизм или недомыслие, или искажение православия. СООБРАЖЕНИЯ ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ
Наш идеал - Российская Православная Империя. Вся наша идеология выражает, как мы себе эту империю представляем и намечаем пути, какими мы идем к нашему идеалу. В цельной системе нашей идеологии царство занимает свое определенное место, составляет неотъемлемую её часть. Нам, очевидно, что именно эта форма правления есть лучший, и вероятно, единственный путь к нашему идеалу. Основы нашей идеологии выражены девизом: БОГ, ОТЕЧЕСТВО, СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ10. Каждое слово этого девиза обязует нас быть монархистами. Слово БОГ в девизе означает, что вся наша деятельность должна быть проникнута стремлением - служить Богу и Его Правде, что мы хотим в будущем и Россию поставить на службу этой Правде. Едва ли не единственная возможность поставить государство на службу Богу это сделать его царством. Слово ОТЕЧЕСТВО значит, что главным мотивом всего нашего делания является любовь к России, любовь к русской нации. Мы служим этой нации, мы националисты. Лучший вид служения нации - это дать ей исторически свойственную ей форму правления и постараться впредь при помощи её обеспечить нации максимум возможного блага.
Наконец наше стремление к СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ тем более осуществимо, чем менее зависима верховная власть в государстве. Власть царская кажется нам, наиболее независимой, от какого бы то ни было слоя, сословия, класса или группы граждан. Если мы за социальную справедливость, то мы обязательно монархисты. Есть ещё одно довольно существенное идеологическое соображение в защиту нашего монархизма. В основу нашей идеи о России положен принцип служения. Военный характер нашей организации11 только подчеркивает эту мысль. В русском понимании военный, прежде всего служилый. Только в царстве государственное строение пронизывается идеей служения сверху до низу. Царь - глава строения и солдат - опора строения, одинаково служат тому же государственному идеалу. Русский военный - сторонник иерархии, как всякий военный, воспитанный на идее служения, как все русское служилое сословие, он может быть только монархистом. ДОВОДЫ ЗДРАВОГО СМЫСЛА
Одним из главных условий хорошей организации государства является, возможно, большая независимость верховной власти. ВЛАСТЬ ЦАРЯ - САМАЯ НЕЗАВИСИМАЯ, в сравнении с любой другой.
"Случайность" рождения царя делает личность носителя верховной власти в полной мере независимой от человеческого желания вообще. Борьба за верховную власть - одно из зол расшатывающих государственный организм при ином строе, почти вовсе устранена при наследственном порядке замены носителя этой власти. При таком порядке обладание верховной властью не зависит и от самого её носителя. Царю чужда борьба за власть - это наилучшее условие, чтобы быть не заинтересованным судьёй в тяжбах между гражданами, группами или интересами.
Как бы высоко не было положение одной из тяжущихся сторон, как бы не была она богата, она не может иметь у власти своего ставленника; власть царя вне её воли. Это обстоятельство создаёт в монархии непреодолимую грань, отделяющую всякого поданного от царя, и делает его судьёй действительно нелицеприятным.
Царю не надо стремиться ни к власти, ни к богатству (личному), и то и другое он имеет от рождения; два основных соблазна, могущих влиять на беспристрастие судьи - устранены. Кроме того, царь может иметь наилучшую "профессиональную" подготовку, т.к. готовится к своему служению с детства. В таких условиях даже средний по способностям человек часто лучше выполняет свои обязанности, чем человек очень одаренный, но проведший значительную часть жизни в борьбе за власть, не имеющий особой подготовки и вынужденный тратить силы на сохранение власти, в незыблемости которой он не может быть вполне уверен. Независимость царской власти не означает произвола личности. Правовая самодержавная монархия фактически ограничивает произвол личности писанной или неписанной конституцией, выражающей идею (задание) данного государства. Существенную роль в этом ограничении играет государственный аппарат, осуществляющий волю верховной власти, и слой, пополняющий этот аппарат. Всякая организация, по примеру живого организма, построена на неравенстве. Выполнение функций разной важности требует разных людей, разных знаний, т.е. признания неравенства. Республика и демократия построены на принципиальном утверждении равенства всех. В таких условиях никакая организация невозможна. Если фактически в республиках и наблюдается некоторая организованность, то только потому, что в нарушении основного демократического принципа всеобщего равенства, в них фактически тоже происходит какой-то отбор. Этот отбор создаётся главным образом всей совокупностью избирательной машины и давлением тех, кто этой машиной крутит, т.е. капиталистов. Агенты по выборам, организаторы предвыборных кампаний, поставные кандидаты в депутаты, вот среда, которая пополняет или, по меньшей мере, фильтрует правящий отбор в республике. Теоретически право занять любую должность в республике имеет всякий, даже неграмотный человек. Для выполнения государственных функций не требуется никаких специальных знаний, нет авторитета определяющего годность. Здесь иллюзия равенства приводит к отбору худших. Монархия построена на признании авторитета, неравенства и компетенции. Поэтому монархия САМАЯ ОРГАНИЗУЮЩАЯ ВЛАСТЬ, и ведущий отбор, который она выделяет, действительно отбор лучших. Этот отбор и созданный им аппарат с успехом выполняют свои обязанности, покуда не приобретают тем или иным путем влияния на самую власть. В таком случае ведущий слой больше служит себе, чем государству; наступает заболевание ведущего слоя, которое грозит гибелью всему строю. Нормально же ведущий слой монархии непомерно выше республиканского. МОНАРХИЯ ЛУЧШАЯ ГАРАНТИЯ ВЛАСТИ КОМПЕТЕНЦИЙ. Если бы преимущества единоличной власти не были очевидны, то они легко доказывались бы тем, что в трудную минуту своего существования все республики прибегали к самоограничению и вводили в той или иной форме единовластие; коллегия не даёт быстрых решений, не умеет проявлять нужную твёрдость. Недостаток власти одного человека в его смертности. Смена носителя власти связана с борьбой за эту власть и грозит государству потрясениями. Поэтому монархия вручает власть не одному человеку, а семье. Такой порядок не только обеспечивает государству безболезненную смену носителя верховной власти, но имеет ряд других преимуществ. Государство выросло из семьи и состоит из семей - ячеек государства. Семья - основа государства. Монархия ставит во главу государства царствующую семью (род); эта семья - малое государство, как само государство должно быть большой семьёй. Будущий царь воспитывается в первой семье государства. Семья построена на почитании отца; ей, как никому, свойственно любить и хранить достояние отцов (предков), хранить традиции семьи. Любовь к отцам, к оставленному ими достоянию, верность созданной ими традиции это и есть то, чем определяется патриотизм. Вот почему патриотизм монархии врождённый. Национализм рождается из патриотизма. Когда инстинктивная любовь к достоянию отцов переходит в сознательное хранение созданной ими духовной ценности - нации - появляется национализм. В сущности, национализм не что иное, как сознательная верность большой семьи - нации. Монархия по самой своей семейственной структуре естественно лучшая воспитательница национализма. Монархия - лучший вид национализма. Самому посредственному человеку свойственно желать благо своей семье. Самому посредственному царю, воспитанному на сознании нераздельности его семьи (малой нации) и государства естественно стремиться к благу государства, хотя бы ради своей семьи, ради своего наследника. Только царь (наследственный монарх) не имеет других мотивов властвования кроме блага государства и нации. Это ли не национализм? Однако национализм монархии значительно отличается от национализма республики и даже диктатуры. Семейное начало, положенное в основу монархии, определяет и эту его особенность. Подобно тому, как в семье любят всякого ее члена, и ценность семьи не определяется и не выражается каким либо большинством, но всей семьей, всеми ее членами, подобно этому и национализм монархии не построен, как в республике на принципиальном игнорировании меньшинства, часто значительного. Национализм республики уравнивающий, нивелирующий; он жертвует местными "национализмами" ради какого-то теоретического выражения нации. НАЦИОНАЛИЗМ МОНАРХИИ ВСЕОБЪЁМЛЮЩИЙ (интегральный). Национализм диктатуры много выше республиканского, уже потому что он признаёт духовную ценность национального достояния; но этот национализм поглощает личность нацией. Диктатура, как средство против болезни нации, выдвигает идею противоположную той, которая привела к болезни. Эта идея носит специальный, временный характер, связанный с самой болезнью и как лекарство, должна быть навязана диктатурой в кратчайший срок. Поэтому национализм диктатуры очень жестокий, ему очень трудно (чтобы не сказать невозможно) видоизменяться с течением времени. Национализм монархии развивается вместе с нацией с общим ходом её истории. Национализм диктатуры представляет данную эпоху и устаревает с её отходом. Монархия построена на личности, поэтому ей свойственно бережное отношение ко всякой личности, в том числе и коллективной. В силу этого монархический строй не допускает, например, чрезмерного развития "этатизма", т.е. такого порядка, когда государство приобретает слишком большое значение жизни нации, когда оно становится "тоталитарным"; проникает во все стороны жизни и подчиняет их себе. Либеральное государство в принципе старается касаться, возможно, меньшего числа жизни нации и тем порождает местный произвол и экономическую эксплуатацию; диктатура возводит государство едва ли не в божество,- только монархия хранит должную иерархию ценностей, наилучшее соотношение между личностью и государством.
Монархия рассчитана на долговременность и воспитывает в сознании этой долговременности весь аппарат власти. Такому аппарату не свойственно стремиться к излишней централизации власти, как-то происходит в республиках, где страх перед возможным проявлением поместной самостоятельности приводит к чрезмерному бюрократизму,- к превращению аппарата власти в какое-то государство в государстве.
В силу своей традиционности и бережливого отношения к личности (в том числе и коллективной) монархия лучшая хранительница провинциализма, выражающего поместный патриотизм. Монархия, строй наиболее применимый к разноплеменному государству,- к империи.
Понятие империи находится в прямом противоречии с демократическим принципом, на котором построена республика. В самом деле, если все личности равны, если всякая личность имеет одинаковые права, то это равноправие должно распространяться и на народы. В таком случае империя становится не защитимой. В этом всё лицемерие построений великобританской и французской империй; этим и пользуются не без успеха большевицкая пропаганда в колониях. Монархия, устанавливающая абсолютную ценность всякой личности и вместе с тем различное значение каждой личности (неравенство), монархия, привлекающая все составные части государства к служению одному общему государственному идеалу,- МОНАРХИЯ ЛУЧШЕЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО ДЛЯ ИМПЕРИИ. Наша эпоха является временем рождения какой-то новой формы экономического строя, который должен прийти на смену капитализму и порожденному им социализму (коммунизму - разновидности социализма). Европа последнего времени делает ряд попыток найти этот новый экономический строй. Попытки эти не дали еще окончательной формы, но не подлежит сомнению, что основной принцип этого будущего нового экономического строя уже установлен. Его сущность в полном отрицании классовой борьбы и попытке построения экономической системы, опирающейся на цехи, корпорации, т.е. на организмы, созданные по принципу совместного обживания той или иной области национальной экономики. При этом в такой организм принудительно включаются представители всех классов, обслуживающих отрасль. Власть в такой корпорации отдается компетенции, а контроль государству. Ещё в далёком прошлом монархия пыталась построить экономику страны именно на таких принципах. Монархия лучше другой формы правления может обеспечить самостоятельность корпораций в будущем и явиться наиболее беспристрастным арбитром между ними. Процесс построения корпораций в государствах, принявших эту систему, еще не закончен. Существующие способы этого построения, весьма отличны один от другого. Каждый из них имеет свои преимущества и свои недостатки. В будущем нам надо будет использовать этот опыт. Здесь же речь идёт только о том, что самый принцип построения корпоративного государства, общий для всех существующих систем, легче всего совместим именно с монархической формой правления, ибо идея, лежащая в основе корпоративного государства, всегда была присуща монархии.
Говоря об отношении личности и государства, мы уже отмечали умеряющую роль монархии. Это её влияние очень существенно и в области экономических отношений. Вот пример: демократия почитает собственность священным установлением, диктатуры "тоталитарных" государств, склонны пользование собственностью вообще подчинить воле государства (мы уже не говорим обо всех видах социализма, почитающего собственность за воровство); только монархия рассматривает пользование собственностью, как форму служения Отечеству. Монархия, признавая право собственности, легко может стать судьёй того, когда собственность перестаёт быть служением и ограничивает это право. Владение поместьями было в свое время основано именно на принципе служения и в будущем - при разрешении земельного вопроса - царская власть лучше другой может установить такие ограничения землевладения, которые обеспечивали бы крестьян от возможной эксплуатации. Идеальной формы правления, равно, как и идеального государственного устройства не существует. Качества и преимущества строя устанавливаются сравнением с другими. К числу преимуществ республики ее сторонники относят и легкость смены власти, и обеспечение гражданам свободы. Сама по себе легкая сменяемость власти не есть еще преимущество, ибо порождает лишнюю борьбу за власть и делает ее неустойчивой, лишенной возможности планомерно работать с расчетом на длительный период. Такая власть поневоле близорукая власть. Вот почему в республиках приходится прибегать к импровизации каждый раз, когда страна попадает в сколько-нибудь затруднительное положение, например во время войны. Считается, что страх перед возможной сменой делает власть более ответственной за свои действия. Практика показывает, что и это соображение неверно. Ответственность республиканской власти ограничивается именно фактом смены власти. Всякий ушедший от власти может рассчитывать к ней вернуться. Обстановка парламента и выборов позволяет сравнительно легкое возвращение к власти даже лиц опороченных во время прошлого пребывания власти. Французская практика полна подобных примеров. В таких условиях сменяемость власти отнюдь не делает ее ответственной, скорее наоборот - является способом уклониться от всякой ответственности. Ответственность перед безымянной массой выборщиков есть иллюзия ответственности, и ограничивается уходом в отставку. Пресловутая свобода личности в современных либеральных капиталистических республиках приводит к свободе экономической эксплуатации и классовой борьбе. Иллюзией осуществления суверенного (верховного) права не власть в виде периодической подачи голоса, демократия прикрывает фактическое порабощение неимущих слоев нации. Корпоративная монархия, независимая от капиталистического класса, не может допустить такого порабощения. Остальные виды свободы тоже в значительной мере иллюзорны в республике. Свобода совести приводит к "лаицизму"12 - этой мягкой форме безбожия и принципиально ограничена возможностью, попасть данному вероисповеданию в меньшинство избирательного корпуса. Религия большинства французов, например, подвергается и поныне гонению демократической республикой Франции.
Свобода корпоративная, цеховая и провинциальная в демократии ограничена страхом правящего коллектива (парламент и избирательный корпус, то, что во Франции называется Etat legal, в отличие от Etat reel)13 перед возможностью усиления всякого иного организованного коллектива в государстве. Парламентаризм, демократия и вообще строй, основанный на выборах, не сочетаем ни с ответственностью, ни с реальной свободой.
Монархия много лучше гарантирует свободу и преимущества, но она признает только преимущества заслуженные, вытекающие из компетенции. Ответственность же монархической власти определяется ответственностью перед собственной семьей. ВЛАСТЬ МОНАРХИЧЕСКАЯ ЕСТЕСТВЕННО САМАЯ ОТВЕТСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ. Хорошая внешняя политика государства должна обязательно иметь планомерность, устремленную в сравнительно далекое будущее. Этот вид осуществления власти может быть больше других - требует сознания длительной связанности власти с государством. Внешнюю политику нельзя строить только на сегодняшнем дне. Родовое начало, положенное в основу монархической власти, делает ее больше другой способной к расчетам на далекое будущее; независимость этой власти позволяет ей с успехом оказывать сопротивление давлению той или иной экономической группы на внешнюю политику. Монархия меньше всякой другой власти может ввязаться в войну не ради общегосударственного блага, а за интересы отдельного класса или слоя. ВОТ ПОЧЕМУ МОНАРХИЯ ЛУЧШЕ ИНОГО СТРОЯ ОБЕСПЕЧИВАЕТ СТРАНЕ ВНЕШНИЙ МИР.
СООБРАЖЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКИЕ
Привести все исторические примеры, свидетельствующие о преимуществах монархии невозможно, даже если ограничить задачу только русской историей. Эта история (включая и истекшую половину XX столетия) приводит нас к убеждению неизбежности восстановления монархии в России. Православное царство плод особого, самобытного русского государственного творчества Монархия для России не более или менее удачная форма правления, но выражение русского национального духа, его гения. Поэтому верить в русский народ, верить в то, что история этого народа не кончена, значит быть убежденным в возрождении царства в России. Вопрос только в том, как скоро оно случится и во сколько крови обойдется. Вот почему долг всякого русского националиста бороться за скорейшее восстановление русского царства; он не может успокоиться на том, что монархия - де все равно, рано или поздно, восстановится. Для такой борьбы ему нужно солидное знание вопроса серьезная аргументация. В этом разделе мы хотим дать общее представление об истоках русской монархии, о том, как по нашему разумению, надлежит пользоваться историческими аргументами, какую цель они должны преследовать и привести лишь несколько примеров. Французской республике скоро 70 лет. Она до сих пор так мало уверена в своем праве на существование, что не позволяет жить во Франции наследникам королей и всю систему воспитания нации строит на лжи. История, которая преподносится маленьким французам в школе, сплошной поклеп на прошлое родной страны. История эта начинается с революции, облеченной в розовые, героические краски романтики, до того, мол, в стране царила тьма и жестокость. Для оправдания республики создается легенда.
Монархия в легенде не нуждается. Историческая защита монархии должна строиться на добросовестном разборе прошлого, включая и темные ее страницы. Такой разбор покажет, что вина за эти мрачные страницы лежит не на форме правления, не на монархии даже когда она лежит лично на неудачном монархе.
Совершенного в мире нет ничего, а сравнение с тем, как в подобном же случае дело происходит при другом строе, всегда докажут преимущества монархии. Таким именно путем монархисты должны снять с монархии ходячие обвинения в произволе, обскурантизме (сознательном задерживании просвещения народа), тирании, деспотизме и ненужной воинственности. С древнейших времен республика была конкурирующей с монархией формой правления, и древняя история дает ряд веских аргументов в защиту монархии; она показывает, как республика всегда означала упадок государственности, если не ее гибель, а монархия создавала империи обеспечивавшие мир на долгие годы. Достаточно вспомнить о тысячелетнем египетском мире и столетнем "Pax Romana"14. Христианство принесло собственное понимание государственности, отводя ей иерархически определенное место в ряде иных высших ценностей. Одновременно христианство имело свое, еще ветхозаветное представление о нравственном назначении и мистическом происхождении царской власти. По мере того, как христианство становилось религией большинства, старое римское, юридическое понимание государственности надо было сочетать с новым христианским ее толкованием. Не обошлось без столкновений, постоянно разжигаемых евреями, с полным основанием видевшими в христианах своих главных врагов. В истоках многих гонений на христианство можно найти еврейское влияние на римскую власть, вообще веротерпимую. В таких условиях возникли первые попытки построения христианской теократии. Разные народы, разные культуры по-разному решали эту задачу. На западе юридические нормы не только возобладали в государстве, но проникли в само западное христианство. Католичество, вообще больше склонное приспособляться к этому миру, поддавшись значительно влиянию римской государственности, пыталось ее поглотить. Священная Римская империя с источником власти в Ватикане - исторический пример западной католической теократии. На востоке христианство сохранило больше чистоты больше непримиримости, и здесь возникла попытка построения теократии с разграничением сфер церкви и государства. Церковь здесь по существу значительно меньше поддалась влиянию государства, но вместе с тем, едва не починилась ему совсем. В Византии еще очень были сильны римские юридические понятия государственности, и власть Базилевса15 трудно сочеталась с христианским пониманием этического начала власти, хотя бы потому, что фактически приобреталась эта власть очень часто кровавым захватом. Христианская теократия и здесь не удалась и вылилась едва ли не в цезарь-папизм (т.е. государственную власть, стоящую во главе церкви). Однако именно в Византии возникла идея "симфонии" (созвучия, сочетания с взаимным влиянием) церкви и государства. Эта идея легла в основу православной теократии и ждала иной, более девственной почвы. Такой благодатной почвой оказался на заре своей государственности, русский народ. Причину тому, что именно русский народ оказался наиболее способным к восприятию идеи православной теократии и одновременно способным строить большую империю, можно видеть и в предначертании Божием и в особых качествах русского народного духа, и в географических, климатических и иных условиях - самый факт не подлежит сомнению. Русский народ, приняв от Византии идею, создал собственную самобытную этическую (не юридическую) концепцию государства и построил лучший образец православной теократии. Главной силой этого строительства было русское восприятие истины православия, т.е. то, что принято называть РУССКОЙ ПРАВДОЙ; этой же силой будет строиться новая Россия, или она вовсе не будет построена. Чтобы такое строительство стало вновь возможным, после пережитого нами крушения монархии, надо, прежде всего, отказаться от ряда западнических трафаретов: об отсталости русского народа; о реакционности монархии, и ее связанности с какой-то отошедшей в прошлое эпохой,- о преимуществах западно-демократических порядков, и о том, будто на западе народ сам управляет государством и т.д. и т.д. История опровергает все эти трафареты. В чем выразилась пресловутая русская отсталость? В государственном строительстве Россия обогнала самые передовые страны запада, создав не только величайшую, но и лучшую империю.
Достаточно сравнить внутреннее состояние России при монархии с положением в демократиях, таким, каким мы его теперь знаем, чтобы убедиться в том, что наша империя действительно была лучшей. Если в каком-то смысле и верно, что русский народ отстал в технике, во внешнем просвещении и в "стандарте жизни", то в этом никак не была виновата монархия, которая всегда на протяжении русской истории шла впереди своего века и тянула народ вверх, к своему уровню. За несовершенство русской жизни гораздо больше ответственны нездоровый ведущий строй и больное общество. Это общество обладало подлинно высокой культурой, однако, не сумело проявить элементарной политической сознательности, простого государственного инстинкта, который всегда руководил всеми главными действиями, так называемого "отсталого" русского народа; а наш ведущий слой перестал ощущать себя носителем государственной идеи, и склонен был видеть правду на стороне врага, при этом он настолько утратил сознание своей связанности с режимом, что не смог пожертвовать своими классовыми интересами для спасения монархии. Во всех этих бедах монархия не виновата, в тех же условиях (и даже в лучших) иной строй оказался бы много хуже. Достаточно вспомнить до чего на наших глазах довели демократии: Италию, Германию, Испанию, Португалию и ту же Россию. Наличие государственного инстинкта у русского народа очевидно. Нам кажется, что неправильно было бы, однако, понятие о таком инстинкте толковать материалистически, как инстинкт, например, половой. Если верно, что семья возникает, как следствие полового влечения (инстинкта), а из семьи образуется общество и таким образом здоровая семья становится основой государства, то неправильно было бы заключать, что половое влечение - основа государства. В истоке человеческого общежития, несомненно, лежит элементарный инстинкт самосохранения (сообща легче защититься от диких зверей), однако, это еще не государство. Равно, как и сожительство мужчины с женщиной еще не семья.
И семья и государство явления много более сложные, причины поудившие людей их создавать далеко не исчерпываются одними примитивными инстинктами. В числе этих причин одно из главнейших мест, занимают причины этического характера. Элементарно материалистическое толкование государственного инстинкта не совместимо с православно-этической основой русской монархической государственности. Когда мы говорим о государственном инстинкте русского народа, то мы имеем в виду его подсознательное стремление к осуществлению государственного идеала (государственной правды), которое исподволь веками закладывалось в народную душу всей совокупностью церковного и семейного воспитания. Между прочим, в этом стремлении выражается, главным образом, национальный дух народа. Если какой-нибудь французский крестьянин, бедствуя при республике, вынужденный навсегда бросать деревню, утешается сознанием, что он управляет страной, ибо имеет на то право, то русский мужик никогда не претендовал на такое право, и отлично понимает, что управлять он никогда не будет. Если же он не только служил царству, но и сознательно его поддерживал, то потому, что всегда чувствовал правду, для которой существует это царство.
Сравнение положения того или иного государственно-важного вопроса в предреволюционной России и в демократиях дает, пожалуй, самые убедительные аргументы в защиту монархии, при условии, что сравнивается реальное положение вещей, а не слащавое, мелодраматическое их изображение, к которому мы были приучены раньше. Доля социальной несправедливости, которая весьма значительна вообще в человеческом обществе (сколько бы не говорилось о справедливости, под любым названием) была в России сравнительно очень низка. В большинстве демократий можно указать на такие примеры несправедливости, которые в русской монархии были просто немыслимы. Так, в Англии всякие попытки осуществления справедливости кончаются собственно англичанами, "туземцы", т.е. колонизированные народы, вообще за людей не почитаются. Все богатство империи построено между тем на ограблении этих "полулюдей". Ничего подобного в отношении инородцев в России и представить себе невозможно. В Америке миллионы безработных вообще брошены самым богатым в мире государством на произвол судьбы, а против рабочего движения применяется частная полиция капиталистов, перед жестокостью которой наши пресловутые нагайки кажутся отеческим увещеванием. РАМКИ СВОБОДЫ слова, печати, мнений были в России много шире, чем в большинстве демократий. Газета, которая попыталась бы в Англии высказаться против еврейства, была бы немедленно удушена, ибо трест по сбору объявлений (своеобразная монополия евреев) тотчас же пресек бы такой газете главный источник ее дохода. Ф. Коти и Г. Форд, миллионеры, пытавшиеся бороться с таким положением вещей, первый во Франции, второй в Америке были удушены финансовым нажимом. В России мирно существовали газеты самых разнообразных направлений и писали приблизительно все, что хотелось. Свобода вероисповеданий привела, например, во Франции к тому, что католические монахи-патриоты, сражавшиеся за Родину во время войны, должны были ее снова покинуть с наступлением мира.
Суды американские, французские и даже английские не выдерживают никакого сравнения с русским судом, подлинно скорым, правым, милостивым, независимым и дешевым. НАЦИОНАЛЬНОЕ РАВНОПРАВИЕ в дореволюционной России стояло на такой высоте, о которой европейские демократические "империи" и поныне не имеют ни малейшего представления, несмотря на весь свой демократизм. Сравнение положения вещей с дореволюционной Россией с "достижениями" коммунистической власти, дает результат еще более разительный, особенно, если не забывать во что обошлись России эти "достижения". Большинство современных подъяремных русских знают о царской России только то, что сообщила им советская власть. В таких условиях добросовестное изложение истории явится лучшей пропагандой монархии. При такой параллели легко будут рушиться все "обвинения", которые изливает коммунистическая власть на императорскую. Нужно только знать эти "обвинения" и подобрать для ответов на них соответствующие факты истории. МОНАРХИЯ и ДИКТАТУРА
Определяя наше понимание монархии, и защищая эту форму правления, мы уже указали на основное преимущество монархии в сравнении с диктатурой. Наследственная преемность верховной власти в монархии делает ее более устойчивой и, главное, упраздняет борьбу за эту власть. Монархическая верховная власть, вследствие своего родового характера чувствует себя властью постоянной, долговременной и потому ей, более всякой другой свойственно глядеть в будущее и она более способна на необходимые непопулярные меры. Монархия больше диктатуры стремится к сохранению индивидуальности в нации. Диктатура приходит к власти для какой-то определенной надобности, и все подчиняет поставленной цели, она мало считается с личностью. Монархия, наоборот, имея в виду будущее страны, взращивает личность, воспитывая ее в сознании человеческого достоинства. Еще в начале XIX века Пушкин отметил, что русский крепостной (бесправный) мужик держится с большим сознанием собственного человеческого достоинства, чем английский фабричный, пользовавшийся уже тогда некоторыми политическими правами. (А.С. Пушкин "Разговор русского с англичанином"). Диктатор приходит к власти волею толпы (армии, демократических установлений или революционного действия), диктатура всегда демократического происхождения, но она не имеет, подобно демократии естественного порядка смены верховной власти. Замена диктатора кажется его противникам возможной только теми же путями, которыми он пришел к власти, т.е. апеллированием к той же толпе. Диктатура вынуждена, поэтому считаться с толпой. Отсюда неизбежная демагогичность диктатуры, ей всегда нужны какие-то "достижения", нужен успех. Эти причины делают диктатуру динамичной, они же делают ее склонной к авантюрам. Словом, диктатура может обернуться хорошо, а может и очень плохо. Диктатура всегда, какой-то опыт, эксперимент в судьбах нации; монархия же, наоборот, спокойное постоянное руководство ею. За последние десятилетия Россия испытала диктатуру Керенского, диктатуру коммунистической партии разного вида, местные диктатуры,- от диктатуры батьки Махно до Деникинской,- над нею были уже произведены всякие мыслимые и немыслимые эксперименты. Можно сказать, что Россия диктатуру полностью изжила, и вовсе не склонна к новым экспериментам. Всякая диктатура русскому народу представляется формой чьего-то произвола. От всего этого русский народ натерпелся, устал, и он хочет, прежде всего, власти устойчивой, правовой. Он хочет спокойно работать и быть уверенным, что защищен определенной законностью. Такую уверенность ему может дать только монархия. Диктатуры, конечно, бывают разными и даже учрежденные для определенной цели республикой или монархией. Так, в России для надобностей ликвидации коммунистического режима может быть учреждена диктатура. Такая диктатура должна будет с первого момента своего существования выдвинуть некий незыблемый принцип власти, если хочет привлечь на свою сторону народонаселение; в кредит ей никто не поверит. Незыблемым принципом власти, приемлемым для России может быть только принцип монархический. Немедленное провозглашение этого принципа будет тем более необходимо, что у появившейся диктатуры будут конкуренты в лице республиканцев, для борьбы с которыми ей, конечно, надо объединиться со всеми монархистами. Лучшим вариантом было бы, чтобы Династия была с диктатурой, чтобы диктатор был назначен будущим царем. В таком случае на стороне новой власти будут не только сторонники монархии и диктатуры и большинство крестьянства, но и часть прежнего (советского) аппарата власти. Эти люди по опыту знают насколько неустойчиво их положение при коммунистической диктатуре, они будут бояться, что и при новой диктатуре им грозит, по меньшей мере, то же. Только царская власть несет справедливость и милосердие, которые позволяют им стать на сторону контрреволюции. Словом, мы представляем себе диктатуру в России переходной формой и лишь обязательно в сочетании с монархической идеей, и по возможности с немедленным провозглашением монархии. В русской действительности диктатура кажется нам нужной только в том случае, если Глава Династии не возьмет на себя непосредственного руководства дела борьбы за освобождение России. Если Он вообще от этого дела отойдет, то Он рискует, по меньшей мере, погубить дело Династии. Возглавив же борьбу, Он, в известных обстоятельствах может кому-то препоручить непосредственное руководство. В иных случаях такое решение будет необходимо. Например, если предварительные действия, до начала освободительного движения носят столь рискованный характер, что Глава Династии не может идти на риск, себя в них компрометировать. В таком случае, действия эти производятся доверенным лицом.
Другой случай - освободительное движение началось и охватывает только незначительную часть России. Может быть, и в таком случае Главе Династии осторожнее не выступать непосредственным руководителем движения. Однако, Он, не может не быть с этим движением и лучше всего, если во главе этого движения будет лицо, назначенное Главой Династии. Упомянутыми случаями, конечно, не исчерпываются мыслимые варианты освободительного движения. В этой главе мы хотим только отметить наши отношения к диктатуре, к возможному сочетанию ее с монархией. В нашем разборе не упомянут случай, когда освободительное движение возникает внутри страны (пресловутая теория "Сидорчука")? Мы думаем, что и тогда монархистам надлежит добиваться такого сочетания монархического движения с освободительным, которое в кратчайший срок привело бы к торжеству русского царства. МОНАРХИЯ И ДИНАСТИЯ
Третья республика установлена во Франции большинством одного голоса, при наличии монархического настроения у несомненного большинства народонаселения. Монархия во Франции тогда потерпела это поражение только потому, что в среде монархистов не было единства и было несколько претендентов на трон. В основе спора между тогдашними монархистами лежал вопрос о легитимных правах; среди монархистов были сторонники старшей линии Бурбонов16 (легитимисты на основе прежних королевских законов), были сторонники Орлеанов (легитимисты с точки зрения законов Июльской монархии), были и бонапартисты (тоже легитимисты с точки зрения императорского закона). В результате этих споров о правах во Франции была учреждена республика. Да послужит сие, нам русским уроком. Чтобы не впасть в ту же ошибку, следует помнить о порядке ценностей на земле. Важнее всего для человека, нации, государства - это осуществление Правды Божией, стремление к ней. Ни государство, ни форма правления, ни, тем паче, та или иная династия не имеют абсолютной ценности, если не служат такому идеалу. Должно всегда помнить об иерархии ценностей: сначала Богу и служение Ему во всех областях жизни; потом государство, осуществляющее, в возможных на земле пределах, Закон Божий; потом уже монархия (форма правления), долженствующая влечь государство к служению Божественному идеалу,- и только затем идет вопрос о Династии; которая должна быть на службе у трех перечисленных выше ценностей. Когда Династия перестает служить этим ценностям, она погибает, как погибает и монархия, перестающая выполнять свое Божественное назначение, как гибнут государства, утратившие свой идеал. Династия несет большую ответственность перед Богом и историей за судьбы монархии и государства, особенно во времена, когда стоит вопрос об установлении формы правления в государстве. Так было во времена установления третьей республики во Франции; такое же положение теперь и у нас, накануне установления нового строя в России. Как тогда у французов спор династий о правах привел к гибели монархии, так и теперь у нас есть опасность гибели монархии, если Династия не станет на путь служения Богу и Отечеству, вместо пути борьбы за права. Словом, не легитимизм (защита законных прав), а служение монархическому идеалу должны вдохновлять Династию и монархистов. Легитимизм иногда может вызвать раскол монархической среде,- жертвенное служение - всегда объединяет в борьбе за осуществление общего идеала. Легитимизм создает претендента на трон и конкурентов ему, т.е. внутреннюю борьбу среди монархистов, которая может послужить только торжеству врагов монархии. Общее служение Отечеству естественно приведет царственного возглавителя освободительного движения на трон. Этот возглавитель может рассчитывать на успех только тогда, когда подчинит себя нравственному закону, вытекающему из идеала поставленного нации. Он должен предъявлять не права, но нести - обязанности служения. В этом отличие самодержавия от абсолютизма. В этом основное качество нашей Династии, в отличие, хотя бы от Бурбонов. Если Династия не сумеет выполнить этого основного завета русской истории и своей собственной, то перед Россией станет трагический вопрос о новой Династии. Такое положение может надолго отдалить восстановление монархии в нашем Отечестве, ибо для создания новой Династии нужна крупная личность, которая своим служением Отечеству заслужит (завоюет) трон новой семье. Такие личности рождаются, их не выдумаешь. Для нас Глава Династии не легитимный претендент, предъявляющий России свои права, но Глава Семьи (рода - малой нации), которая уже веками служит России. Только путь такого же служения делает Великого Князя объединителем всего противобольшевицкого русского народа, подъяремного и зарубежного. Покуда выдвигался только принцип легитимных прав, даже в монархической эмиграции за Династией шло незначительное меньшинство. Тем более такое положение очевидно для еще далеко не монархической подъяремной России. Велика ответственность тех монархистов и тех советников Главы Династии, которые зовут Его к бездействию и устранению от борьбы за Россию. Только жертвенное служение на пути этой борьбы ведет к скорейшему восстановлению монархии, и те, кто советует осторожно стоять в стороне, рисуя заманчивые картины трона, поднесенного претенденту "пасторально" настроенным благодарным населением, делают злое дело. "В политике нет чести, но есть последствия" (П.А. Столыпин). Страшно подумать о последствиях для России и монархии теперешней политики некоторых "ура - монархистов", призывающих Главу Династии к бездействию. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Если нам удалось объяснить, что мы монархисты потому, что мы всегда за Россию, то есть вследствие нашего убеждения, что монархия нужна для блага России, то цель этого семинара достигнута.
Мы постарались дать определение монархии, сторонниками которой мы являемся и думаем, что она будет в России возможна в меру того, насколько мы жертвенностью служения искупим свою вину перед Россией и монархией, и насколько мы сумеем не повторить ошибок тех монархистов, которые погубили однажды и монархию и Россию.
Вот почему мы решительно отгораживаемся от тех монархистов, которые не сознают своей вины, которые почитают себя "беспорочными" монархистами с 1917 года. По нашему разумению подлинная монархичность определяется, прежде всего, степенью реального служения (принесенной пользой) России за время революции: от падения монархии и до ее восстановления. Тот, кто с отречением Государя отошел в сторону и для нового служения России ждет восшествия на престол нового Императора, тот не монархист, ибо монархист всегда за Россию. Как смеют бахвалиться своим монархизмом и легитимизмом те, кто сначала немало содействовал падению монархии, потом не подняли даже голоса, чтобы призвать русский народ на защиту монархии,- а позже уклонились от служения России под предлогом "блюдения чистоты монархических риз". Те, наконец, кто теперь уже "жадной толпой стоят" у еще не существующего трона? Где были они, когда Государь-Мученик шел на свое искупительное заклание?
Мы подлинно за ВЕРУ, ЦАРЯ и ОТЕЧЕСТВО, а не за тех, кто сделал из этого девиз лозунг для своей политической спекуляции.
В своем начавшемся служении Глава Династии должен будет выбирать себе опору. Не дай Бог Великому Князю поверить теперешним клятвам вчерашних клятвопреступников. Только тот, кто, все эти годы, когда не было царя, служил непрестанно России, заслуживает доверия, только тот будет верной опорой новому царю. Эти мысли столь широко распространены, столь присущи и подъяремному народу, что его отношение к монархии определится, в значительной мере, тем, кто эту монархию будет устанавливать. Если новую монархию будут устанавливать те, кто, получая все блага от прежней, предали ее в 1917 году, то к такой монархии у русского народа будет весьма недоверчивое отношение. Новую русскую монархию должны ставить люди, все годы революции, боровшиеся за Россию: в белых армиях, в большевицких застенках и в концентрационных лагерях; словом все те, кого советское законодательство определяет контрреволюционером. Начальные буквы этих слов К.Р. двадцать лет кровью начертаются на стенках всех тюрем и лагерей необъятного нашего Отечества. Этим же именем преследуют враги рассеянную по всему миру русскую белую эмиграцию. Вот кто будет верной опорой новой царской власти в Православной Российской Империи. Дай Бог Главе Династии сделать правильный выбор17. В цареубийстве, в самой революции, в том, что она все еще продолжается, в том, что большевики еще не свергнуты, повинны все: от членов Династии до крестьян. Только сознание этой вины, приводящее к жертвенному служению, есть действительное покаяние. Так искупительная кровь Государя Императора Николая Александровича есть залог возрождения праведного царства.
Значение этой искупительной жертвы еще не до конца осознано. Она далеко превосходит значение искупления личного и даже династического,- это искупление ИСТОРИЧЕСКОЕ, довершенное кровью русских людей погибших за эти годы. Современный монархист должен быть на духовной высоте, соответствующей высоте кровавого Российского искупления. Кровавое великое Российское искупление дает нам твердую уверенность в близости возрождения Праведного Российского Царства с того момента, как покаянное сознание начало проникать в русскую душу и смысл искупительной жертвы Царя-Мученика становится понятным народу.
1 Настоящая работа была написана о. Георгием Романовым как доклад и зачтена в 1940 году на заседании Русского Национального Союза участников войны (РНСУВ) ген. А.В. Туркула в Белграде. В том же году на средства РНСУВ работа была издана брошюрой в 60 страниц. В настоящее время сохранившиеся единичные экземпляры брошюры являются библиографической редкостью. В русской политической эмиграции после Второй Мировой войны с сохранившихся брошюр делались машинописные копии для распространения среди монархистов. Настоящий текст набран с именно такой машинописной копии. Возможно, что настоящая работа была написана автором не в 1940 году в Белграде, а в Париже или Медоне во Франции до 1939 г., где автор проживал до 1939 г., поскольку в своей работе о. Георгий часто проводит параллели со сложившимся на тот момент тамошним политическим положением. Копия экземпляра с машинописи и фотографии предоставлены публикатору из архива полк. А.С. Гершельмана его дочерьми Ириной Сергеевной Мухановой и Мариной Александровной Гершельман (Буэнос-Айрес, Аргентина). 2 Речь идёт о Непредрешенчестве, избранной форме белыми правительствами и военным командованием Армий Белых Фронтов на освобождённых от власти большевиков территориях в годы Гражданской войны в России 1917-1922 гг. В основе этого положения был заложен принцип будущего государственного устройства России, после победы над большевиками, через созыв Учредительного собрания. Лозунги "За Монархию!" и "За Республику!" на тот момент отвергались, дабы не сеять раздор и раскол в стане белогвардейцев. Исключение составляла Земская Рать ген. М.К. Дитерихса на Дальнем Востоке (руководство которой открыто, провозгласило борьбу за восстановление монархии в России) и командование Северо-Западной Армии, преследовавшее целью после освобождения Петрограда в 1919 г. реставрацию монархического строя через этап военной диктатуры. Отец Георгий подвергает критике тех лидеров Белого Движения, которые в силу разных причин не отважились воевать под монархическими лозунгами. 3 Русский Национальный Союз Участников Войны (РНСУВ) был создан в 1936 г. в результате раскола и выхода из рядов Русского Обще-Воинского Союза (РОВС) большой группы офицеров возглавляемых генерал-майором А.В. Туркулом. Одной из основных причин ухода группы офицеров из РОВС являлся устаревший приказ №82, который запрещал чинам РОВС вступать в политические организации и принимать какое-либо участие в политической деятельности. Руководство РНСУВ в лице председателя ген. Туркула, его заместителя подполковника В.В. Чернощёкова, председателя Политического бюро корнета Г.П. Апанасенко не отвергая вооружённой борьбы с коммунистами, на тот момент делало ставку на идеологическую борьбу с противником под девизом "Бог - Нация - Социальная справедливость". К 1939 г. отделы РНСУВ были созданы во Франции, Бельгии, Чехословакии, Югославии, Греции, Албании, Аргентине, Уругвае. В основе программной деятельности Союза был исторический лозунг "За Веру, Царя и Отечество", целью Союза после свержения власти большевиков являлось восстановление Самодержавной Монархии в России, но через этап диктатуры. После окончания Второй Мировой войны деятельность Союза минимизировалась, а по кончине главы ген. Туркула в 1957 г. РНСУВ прекратил своё существование. Подр. о РНСУВ см.: Окороков А.В. Русская эмиграция. Политические, военно-политические и воинские организации 1920-1990 гг.- М., "ООО "Авуар-Консалтинг"", 2003. С.108-111. 4 Соловьёв Владимир Сергеевич (1853-1900). Известный русский религиозный мыслитель, поэт, публицист. Оказал большое влияние на русскую религиозную философию. 5 Стефан Пермский (ок.1340, г. Устюг - 1396). Святой. Епископ (1383). Св. Сергий Радонежский приходился ему другом. Просветитель пермского народа. В 1379 прибыл в Пермский край для проповедования христианского учения, был встречен местными жителями крайне враждебно, толпа "наметала костёр дров, его самого окутали соломой, чтобы сжечь, но никто не посмел подойти к нему с зажженной лучиной. Его кроткий вид и бесстрашие обезоружили дикарей, и они сами стали просить его проповедовать им". Уничтожая языческие капища, он строил часовни и церкви. Подр. см.: Христианство, энц., т.II, М., БРЭ, 1995. С.635. 6 Кромвель Оливер (1599-1658). Сельский сквайр. Контрреволюционный диктатор, один из главных организаторов парламентской армии, одержавшей победу над армией короля в двух гражд. войнах в Англии (1642-46; 1648). Содействовал казни короля Карла I и провозгласил республику (1649). Лорд-генерал, главнокомандующий всеми вооруж. силами. Установил режим единоличной воен. диктатуры (1653). Подр. см.: Барг М.А. Великая английская революция в портретах её деятелей.- М., "Мысль", 1991. С.152-251. 7 Деизм (лат. deisine - deus - Бог) - религиозно-философское учение, распространённое в XVII-XVIII вв., признающее Бога творцом мира, но отвергающее его участие в жизни природы и общества. 8 Тихомиров Лев Александрович (1852-1923). Будучи революционером-народником, резко пересмотрел свои взгляды и стал приверженцем монархической идеи. Публицист, теоретик монархизма. Редактировал "Московские ведомости". Автор труда "Монархическая государственность" (ч.1-4, М., Университетская типография, 1905). Настоящая книга выдержала несколько переизданий в русской эмиграции и в совр. России. 9 Саул (евр. Ша'ул, "испрошенный") - первый царь еврейского народа, помазанный на царство Самуилом по желанию народа в XI в. до Р.Х. На первых порах оказался на высоте своего призвания, но затем всё опьяняемый властью, начал уклоняться от прежней простоты, окружать себя пышностью, тяготиться влиянием Самуила и действовать самовластно. Самуил вынужден был тайно помазать на царствие другого, более достойного человека Давида. Саул, узнав об этом, впал в ярость, преследовал своего соперника, совершал большие жестокости и погиб от своего меча после битвы с филистимлянами. См. Христианство, энц., т.II, М., БРЭ, 1995. С.514. 10 "Бог, Отечество, Социальная справедливость" - девиз Русского Национального Союза участников войны ген. А.В. Туркула в эмиграции.
11 Речь идёт о Русском Национальном Союзе участников войны ген. А.В. Туркула в эмиграции. 12 Лаицизм - весьма редко встречающийся термин. Чаще всего такой термин можно встретить в материалах о Турции (принцип Ататюрка). Движение за секуляризацию. Основное требование этого движения - устранение влияния религии в различных сферах общества. В широком смысле этого слова лаицизм - движение за освобождение общества от влияния религии.
13 Etat legal, Etat reel (франц.) - легальное положение, реальное положение.
14 Pax Romana (лат.) - Римский мир. Долгий мирный период в истории Римской Империи и её колоний. В течение этого мирного периода в Риме не велись крупные гражданские войны, страна не подвергалась серьёзным попыткам завоевания со стороны варваров или иных государств.
15 Базилевс, правильно: Басилевс (греч.) - монарх с наследственной властью в Древней Греции. В Византии официально титул императоров Басилевс был принят с периода правления императора Ираклия (610-641). Причём Басилевсами в Византии именовались только Константинопольские императоры. 16 Бурбоны - королевская династия во Франции: 1589-1792, 1814-1815, 1815-1830 (главные представители Генрих IV, Людовик XIV, Людовик XVI, Людовик XVIII). Представители династии Бурбонов правили в Испании (1700-1800, 1814-1868, 1874-1931 и с 1975) и в Королевстве обеих Сицилий (1735-1805, 1814-1860). 17 "В отношении государственного устройства в России после свержения "иудо-коммунистической власти" РНСУВ ратовал за Наследственного Представителя Дома Романовых (ориентировался на молодого Его Императорское Величество Великого Князя Владимира Кирилловича)". Цит.: Окороков А.В. Указ. соч. С.110. ---------------
------------------------------------------------------------
---------------
------------------------------------------------------------
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
190
Размер файла
182 Кб
Теги
понимание, монархии, наше
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа