close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

The New Yorker Floods and suspicions in Russia

код для вставкиСкачать
1
The New Yorker -Floods and Suspicion in Russia
Floods and Suspicion in Russia
Posted by
Masha Lipman
At least a hundred and seventy-two people have
died in a horrific
flood in southern Russia, and
the final number of victims is likely to be much
higher. Torrential rains and overflowing
mountain rivers generated a wall of water that
covered the town of Krymsk and settlements
around it, crushing everything in its way; light
constructions were smashed, cars were
overturned and dragged away, and this town of
about sixty thousand filled with mud and debris.
As with other major disasters—from the sinking
of submarine Kursk, in 2000, to the terrorist
siege of a school in North Ossetia, in 2004, and
the forest fires in central Russia two years ago—
the rescue operation was bungled, and high
officials are anxious to avoid accountability. The
public’s grief is now mixed with a deep distrust
of the government.
Summer floods are common in this region, and
yet the authorities were unprepared and under-
equipped. They had at least three hours for an
emergency warning: officials had learned about
the imminent disaster around 10
P.M., and the
water didn’t begin to rise dramatically until
1
A.M. But there was hardly any warning at all.
Meeting with a distressed and angry crowd of
survivors, Aleksandr Tkachev, the region’s
governor, said, “Do you think, my dears, that we
should have gotten to each one you? This is
impossible!” Soon after his callous remark, he
fired a subordinate administrator—for failure to
warn the people.
That air of distrust is what particularly strikes
reporters covering the story, whether they be
local journalists or ones who arrived to the
disaster zone from Moscow or elsewhere, along
with numerous relief volunteers who rushed to
the region to make up for the government’s
inefficiency.
Россия: наводнение и
подозрения
("New Yorker", США)
13/07/201203:11
По меньшей мере 172 человека погибли в
ужасном наводнении на юге России.
Окончательное количество жертв, скорее всего,
будет гораздо выше. Ливневые дожди и
переполненные горные реки привели к
образованию стены воды, которая накрыла
собой город Крымск и поселения вокруг него,
снося все на своем пути: легкие конструкции
оказались уничтоженными, вода перевернула и
перетащила машины, и теперь этот город с
населением в 60 тысяч человек полон грязи и
обломков. Как и во времена других трагедий – от
аварии подлодки «Курск» в 2000-м году, захвата
боевиками школы в Северной Осетии в 2004-м и
до лесных пожаров в центральной России два
года назад – спасательная операция была
проведена кое-как, а высшие чины стремятся
уйти от ответственности. Скорбь населения
теперь смешана с глубоким недоверием к
правительству.
Летние наводнения довольно типичны для этого
региона, тем не менее, власти не были
подготовлены и не имели необходимого
оборудования. Они располагали, по меньшей
мере, тремя часами для того, чтобы объявить о
чрезвычайной ситуации: чиновники узнали о
неминуемой катастрофе около 10 вечера, а вода
не начинала резкий подъем до часа ночи. Но за
это время никаких предупреждений не было.
Во время встречи с потрясенной и разъяренной
толпой оставшихся в живых людей губернатор
региона Александр Ткачев заявил: «А что вы
думаете, дорогие мои, если бы и сегодня... в 22
часа с перерывом до часу ночи - что, нужно
было каждого обойти? Это невозможно. Какими
силами?» А вскоре после этого бездушного
комментария он уволил подчиненного чиновника
за то, что тот не предупредил людей.
Атмосфера недоверия
- это то, что особенно
поражает журналистов, освещающих события,
будь то местные репортеры или журналисты,
приехавшие вместе с волонтерами из Москвы и
других мест, которые поспешили в регион для
того, чтобы своей работой компенсировать
неэффективность государства.
2
The New Yorker -Floods and Suspicion in Russia
The survivors of the flood are skeptical, too. “I
haven’t seen a single one who would believe the
official version” of what caused the flood, Oleg
Kashin, one of Moscow’s best journalists and a
popular blogger, wrote. The official version, that
the flood was a gigantic natural disaster, though
confirmed by several independent experts, was
angrily rejected by local residents; in the early
days after the flood, they overwhelmingly
believed that the real cause was a release of
water from an overflowing reservoir. In a radio
commentary, Kashin spoke about the lack of
trust in government as a fact of life in Russia:
“This did not start on Saturday when Krymsk
was flooded. This situation built up for years,
drop after drop, episode after episode. I think
Krymsk will soon be cleaned up, compensations
will be paid, the dead will be buried. But this
will have no effect on the crisis of confidence,
don’t you agree?”
On Facebook, his readers agreed with passion:
“What trust are you even talking about? Who
shall we trust? All those left are incompetent
stooges. What can they do for people?” one
wrote. “Trust?!—We’re talking about a crime
committed by the government,” another wrote.
Kashin belongs to the Moscow constituency that
took to the streets in early December, driven by
utter distrust: they protested against election
fraud and Putin’s governance, which has been
based on lies, manipulations, lawlessness, and
abuse of government authority. Since then,
Moscow has been the scene of anti-Putin rallies
and marches, car rides, mass strolls, and street
camps in the “Occupy” style. The most common
chant has been “Russia without Putin,” and the
Russian Web and social networks have been
inundated with anti-Putin rage.
At first the government showed some restraint;
apparently, Putin did not want to antagonize the
people before his March election. But after his
victory in a barely contested race, the Kremlin
shifted from permissiveness to a creeping
crackdown. There have been several dismissals
in the non-government media, and the modicum
of audacity that was being ventured on a couple
of TV shows has all but disappeared. Люди, пережившие наводнение, настроены
скептически. «Я не встречал ни одного
человека, который поверил бы в официальную
версию» того, что вызвало наводнение, написал
Олег Кашин, один из лучших московских
журналистов и популярный блогер. Согласно
официальной версии, наводнение было
гигантским природным катаклизмом. Эту версию
поддерживают несколько независимых
экспертов, но яростно отрицают местные жители.
В первые дни после наводнения большинство из
них верили в то, что истинной причиной стал
спуск воды из переполненного водохранилища.
В своем радиовыступлении Кашин говорил об
отсутствии доверия правительству как о факте
жизни в России: «Это ведь началось не в
субботу, когда затопило Крымск. Эта ситуация
складывалась годами, шаг за шагом, эпизод за
эпизодом. Крымск, я думаю, быстро приведут в
порядок, выплатят компенсации, похоронят
погибших. Но на кризис доверия это никак не
повлияет, согласитесь».
Подписчики Кашина в Facebook
горячо его
поддержали: «О каком доверии вообще идет
речь? Кому верить?
Все оставшиеся – лишь
некомпетентные марионетки. Что они могут
сделать для людей?» - написал один
пользователь. «Доверие? Мы говорим о
преступлении, совершенном правительством», -
написал другой.
Кашин принадлежит к тем москвичам, которые
вышли на улицы в декабре, движимые
полнейшим недоверием: они протестовали
против фальсификации результатов выборов и
правления Путина, которое основывается на
лжи, манипуляциях, беззаконии и превышении
полномочий со стороны чиновников. С тех пор
Москва стала ареной для митингов
и маршей
против Путина, автомобильных протестов,
массовых «прогулок «и уличных лагерей в стиле
Occupy. Самым распространённым призывом стал
лозунг «Россия без Путина», а российский
сегмент всемирной паутины и социальных сетей
полны гнева против нынешнего президента.
Сначала правительство продемонстрировало
некоторую сдержанность; по всей видимости,
Путин не хотел враждовать с населением перед
мартовскими президентскими выборами. Но
после его победы на выборах, прошедших
практически без конкуренции, Кремль перешел к
стратегии усиливающегося закручивания гаек.
Произошло несколько увольнений в
неправительственных СМИ, а та толика
смелости, что существовала на парочке
телевизионных шоу, почти исчезла.
3
The New Yorker -Floods and Suspicion in Russia
In quick succession, several legislative restraints
have been introduced, such as new restrictions
on street rallies and a recriminalization of libel
—a move that can be used to crack down on
media. Yet another bill seeks to censor the Web.
Stanislav Kozlovsky, the head of the Russian
Wikipedia, which suspended its operations for a
one-day protest on Tuesday,
said that its
passage
“will create a technological basis” for a
Russian version of the Chinese firewall. Experts’
alarm notwithstanding, the Duma
promptly
passed the bill
with just a few minor changes.
Another legislative innovation is to discriminate
against non-government organizations that
receive foreign funding. This bill requires that
such N.G.O.s explicitly identify themselves as
“foreign agents,” in keeping with a common
depiction in government rhetoric of opponents
of the regime as being inspired, sponsored, or
otherwise abetted by evil forces from abroad.
In
an address Monday
to Russia’s foreign
envoys, Putin spoke about the West in his
habitually inimical but non-concrete tone,
accusing it of “unilateral actions that contradict
international law” with “so-called humanitarian
operations” and “intervention in internal
conflicts.” He raised the shadow of the conflict
in Syria, while strongly asserting that “Russia’s
foreign policy is and will remain independent.”
He vaguely warned the diplomats about threats
to Russia’s national interests, and said that they
should be “ready for any situation, even most
unfavorable developments” if it affected
Russia’s interests and ability to “act pre?
mptively.”
A mass rally in early May ended in clashes with
the police. In the days that followed, the police
grabbed young people in the streets and even
dragged them out of caf?s, apparently in an
attempt to pre?mpt any mass gatherings. Those
detained were promptly released, but a bit later
about a dozen other people were jailed on
charges related to the May events, which the
police now qualify as “mass unrest”—a grave
offense punishable by several years in jail. Last
week, these pretrial detentions were extended
for another four months.
Один за другим были введены несколько
ограничительных законов. В их число входят
новые ограничения на проведение уличных
протестов и возвращение уголовной
ответственности за клевету, что может
использоваться для борьбы со СМИ. Еще один
законопроект нацелен на введение цензуры в
интернете. Станислав Козловский , глава
российской Википедии, прекратившей работу во
вторник на один день в знак протеста, заявил,
что закон создаст «технологическую базу» для
введения российской версии китайской цензуры.
Несмотря на предупреждения экспертов,
Государственная Дума быстро приняла закон
лишь с незначительными поправками.
Другая законодательная инициатива направлена
на то, чтобы дискредитировать НКО,
получающие финансирование из-за рубежа.
Согласно закону, данные НКО будут обязаны
называться «иностранными агентами», что
укладывается в традиционную картину
правительственной риторики относительно
оппонентов режима, которых якобы
вдохновляют, спонсируют и всячески
поддерживают дьявольские силы из-за границы.
Во время обращения к российским дипломатам в
понедельник Путин говорил о Западе в своем
обычно неприязненном, однако не конкретном
стиле. Он обвинил Запад в «односторонних
действиях вопреки нормам международного
права» своими так называемыми «операциями
по оказанию гуманитарной помощи» и
«вмешательством во внутренние конфликты».
Заговорив о конфликте в Сирии, он настаивал
на том, что «российская внешняя политика была
и останется независимой». Он предупредил
дипломатов об угрозах национальным интересам
России и сказал, что «они должны быть готовы
ко всему, даже к самым нежелательным
сценариям», если это будет касаться российских
интересов, и подчеркнул важность
«заблаговременных действий».
Массовый протест в начале мая завершился
столкновениями с полицией. После этого
полиция задерживала молодых людей на улицах
и в кафе, пытаясь, по всей видимости, не
допустить никаких массовых сборов.
Задержанные были вскоре отпущены, но чуть
позже 12 человек были арестованы по
обвинениям, связанным с событиями шестого
мая, которые полицейские теперь относят к
категории «массовых беспорядков». Это -
серьезное нарушение, влекущее за собой
наказание в виде нескольких лет лишения
свободы. На прошлой неделе им еще на четыре
месяца продлили сроки предварительного
заключения под стражей.
4
The New Yorker -Floods and Suspicion in Russia
Reportedly, at least a hundred and sixty
investigators have been brought to bear on the
case.
Those under investigation are not prominent
public figures, just participants in a rally in
which at least fifty thousand people took part.
They are
now pressured
to name the chief
organizers of the “mass unrest”—first and
foremost, Alexey Navalny, a lawyer, super-
popular blogger, anti-corruption crusader, and
effective social organizer.
Navalny is unique as a man who was able to win
trust and popularity, first through his online
activism, and then by his brave and confident
conduct during the months of the mass protests.
He has already served two short jail terms, in
December and May, and has shown staunch
defiance as the government campaign has zeroed
in on him. A few weeks ago, his and several
other prominent activists’ apartments were
brutally raided and searched, with all computers
and other electronic devices as well as personal
documents confiscated by the police. Navalny is
currently threatened with two other
prosecutions; both charges look hollow and
ridiculous, but, in Putin’s Russia, court rulings
are guided by the will of the powerful, not by
evidence or facts.
Bad news has streamed in over the past days;
people are frantically reposting it, and it’s
already getting hard to keep track. Facebook is
filled with outrage mixed with disbelief—those
under thirty have no memories of the Soviet
repressions against dissidents. And, of course,
fear is laughed out with bitter jokes. Ahead of
her legally forced identification, Yelena
Panfilova, the director of the Russia’s center for
Transparency International, posted
an image
of
herself sporting a T-shirt printed with the words
“YA BORYUS’ S KORRUPTSIEJ.
INOSTRANNY AGENT”—”I combat
corruption: A foreign agent”—with “agent” in
big bold letters.
Как сообщается, по меньшей мере, 160
следователей были привлечены к работе над
этим делом.
Находящиеся под следствием люди не являются
известными фигурами -
это простые участники
митинга, в котором принимали участие, как
минимум, 50 тысяч человек. Теперь на них
оказывают давление с тем, чтобы они назвали
имена организаторов «массовых беспорядков» -
в первую очередь, имя Алексея Навального,
юриста, очень популярного блогера, борца с
коррупцией и эффективного организатора
протестов.
Навальный уникален тем, что смог добиться
популярности и доверия сначала через
деятельность в интернете, а потом и своим
смелым и уверенным поведением во времена
массовых митингов. Он уже отсидел два
краткосрочных заключения - в декабре и мае - и
продемонстрировал непоколебимое
неповиновение, в то время как на нем
сконцентрировалась вся правительственная
кампания. Несколько недель назад в квартире
Навального и нескольких других известных
активистов были проведены жесткие обыски:
полиция изъяла все компьютеры и другие
электронные устройства, а также личные
документы оппозиционеров. В настоящий момент
Навальному угрожают два других дела:
обвинения по обоим выглядят смехотворными и
необоснованными, но в путинской России
судебные решения принимаются в зависимости
от желания власть имущих, а не на основе
свидетельств или фактов.
В последние дни появляется много плохих
новостей, люди постоянно ими делятся, и за
информацией становится все сложнее уследить.
Социальная сеть Facebook заполнена яростью и
неверием – те, кому еще нет 30-ти, не помнят
советские репрессии против диссидентов. И,
конечно же, страх пытаются «засмеять»
горькими шутками. В преддверии
идентификации НКО, к которой принуждает
новый закон, Елена Панфилова, директор
российского отделения Transparency
International, опубликовала свою фотографию в
майке с надписью «Я борюсь с коррупцией.
Иностранный агент», а слово агент написано
жирным шрифтом.
5
The New Yorker -Floods and Suspicion in Russia
There’s a growing anxiety that, come fall, the
government will stage a show trial on the May
6th “unrest,” with Navalny presented as the
chief mutineer. The flood, however, has been a
powerful distraction. The disaster in Krymsk has
generated a volunteer relief operation of
unprecedented proportions. The Moscow
protesters’ community and scores of others, both
in the capital and elsewhere, have
avidly
engaged in collecting relief, shipping it in
contracted trucks and helping the survivors in
the disaster zone. As the government is losing
credibility, civil society is building trust.
Усиливаются опасения, что осенью
правительство устроит показательный процесс
по «беспорядкам» шестого мая, в котором
Навальный будет представлен главным
бунтовщиком. Однако наводнение сильно
отвлекло внимание от ситуации. Катастрофа в
Крымске вызвала беспрецедентную волну
волонтерской помощи. Сообщество
протестующих в Москве и другие группы - из
столицы и регионов - быстро занялись сбором
помощи, отправляя ее
в специально нанятых
грузовиках и помогая пережившим катастрофу
жителям Крымска. Пока правительство теряет
авторитет, гражданское общество формирует
доверие к себе.
Автор
omdaru
omdaru37   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
82
Размер файла
94 Кб
Теги
floods, suspicions, russia, yorker, new
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа