close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Горчаков О. Внимание: чудо-мина! 1973

код для вставкиСкачать
37 коп. ОВИДИИ ГОРЧАКОВ ш шш Р" ЧУАО-
/ПИНА! ПОВЕСТЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО СОВЕТСКАЯ РОССИЯ • МОСКВА • 1973 Р2 Г70 Горчаков О. Г7С Внимание: чудо-мина! М., «Сов. Россия», 1973. 192 с. Лауреат премии Ленинского комсомола писатель Овидий Алек­
сандрович Горчаков в годы войны был партизаном-разведчиком, мине­
ром-подрывником, прошел по тылам врага от Брянских лесов до Гер­
мании. Его перу принадлежат книги «Вызываем огонь на себя», «Лебе­
диная песня», «В гостях у дяди Сэма», «Максим» не выходит на связь», «Падающий дождь» и другие. Он пишет рассказы, киносце­
нарии. Повесть «Внимание: чудо-мина!» написана на документальной основе. В феврале 1963 года Овидий Горчаков в очерке на страницах га­
зеты «Известия» впервые рассказал о таинственных взрывах в захва­
ченном врагом Харькове, о чудо-мине, о славной минно-подрывной операции Великой Отечественной войны. Очерк вызвал массу откли­
ков, автор получил сотни писем от читателей, в том числе и от участ­
ников описанных им событий Почти десять лет продолжался писа­
тельский поиск, прежде чем появилась эта повесть, рассказывающая горячо и взволнованно о беспримерном' подвиге наших минеров и разведчиков, военных инженеров и саперов, изобретателей и вожаков-
коммунистов, героев рабочего Харькова. 7—3—2 113-114-72 Р2 Часть первая В ГРОЗОВУЮ ОСЕНЬ СОРОК ПЕРВОГО СЕКРЕТНОЕ ЗАДАНИЕ В то утро, в то холодное и дождливое осеннее утро 1941 го­
да главные действующие лица этой драматической были, словно подчиняясь некой центростремительной силе, спешили, неслись навстречу друг другу, чтобы неотвратимо связать в тугой нерасторжимый узел свои судьбы... Автострада Москва — Симферополь. Хлещет ливень, се­
чет облетевшие сквозные рощи вдоль шоссе. Вздымая буруны воды и грязи, мчится автоколонна. Впереди — камуфлирован­
ная «эмка» с маскировочными прорезями на фарах. За «эм­
кой» — два десятка обыкновенных, окрашенных зеленой крас­
кой ЗИСов и «газиков». Поочередно объезжают они вслед за головной машиной воронки от немецких авиабомб, вспоров­
ших шоссейное полотно. Одна из воронок все еще дымится. Над воронкой покосил­
ся вкопанный в обочину дорожный указатель с полуразмытой дождями надписью «ОРЕЛ — ХАРЬКОВ». В кювете догорает, чадя, остов полуторки. Черный дым, тяжелый бег набрякших мрачных туч, шальной полет палых листьев... Слезится ветровое стекло «эмки», качается, нервно подер­
гиваясь, «дворник». «Как одинаковы всюду фронтовые дороги!» — думает полковник Маринов. Минск, Могилев, Рославль... В памяти, как в калейдоскопе, мелькают охваченные дымом, пламенем и лихорадкой отступ­
ления родные города. Яростно отбиваясь, армия откатывалась на восток, а он, полковник Маринов, офицер Генштаба, как и тогда, в Испании, делал все, что было в человеческих силах, чтобы на день, хоть на час задержать огненную лавину наше­
ствия, чтобы враг не прошел. Теперь, в конце сентября, на четвертом месяце великой войны, уже мало кто сомневается, что Красной Армии уда­
лось сорвать гитлеровский план «блицкрига» — «молниеносной войны». Правда, это удалось сделать ценой неимоверных по-
1* ; 1 терь, зато выиграно жизненно важное для страны время. Те­
перь, в Харькове, кажется, он, полковник Маринов, и его ми­
неры сумеют сделать больше, чем на всем горьком и герои­
ческом пути от Минска, от западного рубежа Родины. На коленях полковника лежит свежий номер «Правды». Прихватил с собой из Москвы, чтобы от корки до корки про­
читать в дороге. Глухо говорится в газете о завершении бо­
евых действий советских войск в «котле» восточнее Киева, об отрядах и группах, прорвавшихся на восток, к своим войскам. Но полковник слышал в Генштабе о гибели в окружении мно­
гих наших славных дивизий во главе с командующим войска­
ми Юго-Западного фронта генерал-полковником Кирпоносом. Жжет от такой вести в груди, будто рана кровоточит... И на юге дела неважные: эвакуируется Одесский оборонительный район... Но самое главное происходит на Московском направ­
лении — началась великая битва за Москву, враг ломится к столице на танках через брянские и орловские ворота. Полковник не мог знать, что начальник Генерального шта­
ба послал директиву войскам трех фронтов — трех богатырей, защищавших эти ворота, предупреждавшую их о решающем на­
ступлении вермахта. Ставка Верховного главнокомандующего приказала этим войскам организовать разведку всех видов и ускорить оборудование оборонительных полос, чтобы в первую голову прикрыть направления на Ржев, Вязьму, Брянск, Курск. И Харьков. Именно этот город владел теперь всеми по­
мыслами офицера Генштаба полковника Марнпова. Впереди — наспех сколоченный шлагбаум у перекрестка. Группа бойцов роет окопы за кюветом. Завидев автоколон­
ну, они втыкают лопаты в землю, берутся за винтовки. У полосатого шлагбаума стоит невысокий командир в тор­
чащей колом, темной от дождя плащ-пал 1ТКв. Виднеются пет­
лицы с лейтенантскими «кубарями» на *ЫЛИЯЯВШем воротнике. Он поправляет на груди автомат ППД, поднимает руку. Визжат тормоза. Колонна резко останавливается. Лейте­
нант подходит к «эмке». Теперь видно, что он совсем молод, ему нет и двадцати пяти. Брови сдвину гы. мокрое от дождя лицо сурово, палец на спусковом крючке. Полковник распахивает переднюю дверцу «эмки». Она жа­
лобно скрипит в настороженной ГИШМВВ. Лейтенант козыря­
ет, буравя глазами полковника, говорит простуженным юно­
шеским баском: — Контрольно-пропускной пункт. Ваши документы! Взгляд лейтенанта скользит по полковничьим «шпалам». Полковник светло-рус, моложав, лет сороки, не больше. Лицо открытое, со славянскими скулами, си.мплычпос, вроде русское лицо... На заднем сиденье сидит с отсутствующим видом, за­
думавшись, рассеянного вида подполковник лет тридцати пяти. Чернявый, широколицый, на фрица вовсе не похож... Из опустившегося бокового стекла вдруг высовывается ду­
ло нагана. За наганом — напряженное лицо водителя, совсем еще мальчишки. — Пропускай давай! Разуй глаза-то! Ослеп, не видишь, кто едет, что ли?! • — Не горячись, Ваня! — мягко осаживает его полковник. Он, как и лейтенант, преградивший путь колонне, тоже держит руку на автомате, на таком же ППД. — Убери, паренек, свою пушку! — строго командует лейтенант водителю.— Ваши документы, товарищ пол­
ковник! — Покажите сначала свои! — твердо отвечает полков­
ник.— Что за люди? Приглушенный лязг стали заставляет лейтенанта резко вскинуть голову — даже брызги с капюшона полетели. В кузо­
ве ближайшего к «эмке» открытого грузовика поднялись с винтовками в руках сидевшие под брезентом командиры и бой­
цы. Один из них — весьма воинственного вида грузин с уси­
ками — поставил сошками на крышу кабины «ручник» РПД. — Еще раз предупреждаю,— сдерживая гнев и волнение, произносит лейтенант. — Уберите оружие! Зайченко! С бугра на опушке рощицы, почти вплотную подступавшей к кювету, доносится спокойный с юморком голос: — Есть Зайченко! А як же! Полный диск зарядил броне-
бойно-зажигательными. Зайченко трепаться не любит! И полковник видит: из кустиков торчит пламегаситель пу­
лемета. Зайченко—здоровенный рябой парень с круглым, как шар, лицом — ухмыляется. Его второй номер — вылитая его копия, но меньшего калибра — подбрасывает в ладони гранату РГД с оборонительным чехлом. Вид многозначительный. — Видели мы такие игрушки! — кипятится Ваня.— У нас и почище имеются! И втрое больше нас! — Отставить разговоры! — обрывает его полковник, протя­
гивая лейтенанту документы — командировочное предписание и удостоверение личности.— Вот бумаги. Прошу не задержи­
вать. Выполняем особое задание Ставки. Глухой рокот канонады за полями, за перелесками стано­
вится слышнее. Едва заметная дрожь током проходит по зем­
ле, разливается в воздухе. Маринов успел как следует разглядеть опытным глазом лейтенанта и его людей. Как будто свои... Но тут, рядом с ^ н фронтом, надо глядеть в оба. Какие только слухи не ходят о действиях диверсантов в прифронтовой полосе!.. Лейтенант пробежал глазами предписание. — Извините, товарищ полковник! Служба. Вчера тут то­
же один полковник размахивал документами из штаба фронта. Настоящими документами — с убитого, гад, снял. А теперь вон он с дружками лежит. Он тычет большим пальцем через плечо, и полковник видит: за кюветом торчат в ряд босые ноги трех или четырех рас­
стрелянных. Подполковник — он только что очнулся от своих мыслей — высовывается из машины и с недоумением спрашивает: — В чем дело? Почему нас не пускают? — Эти паразиты,— вместо ответа продолжает лейтенант,— двоих бойцов у меня убили. Это мы не окопы — могилы роем... Он снова прочитал предписание. — Вот у вас тут, товарищ полковник,— начинает он сно­
ва,— сказано, что ваш груз секретный и не подлежит провер­
ке. Как же так? У меня таких указаний нет... — Это ТОС,— тихо отвечает полковник Маринов.— Техни­
ка особой секретности! Прошу немедленно пропустить... — Одну минуту! — извиняющимся тоном говорит лейте­
нант.— Мне придется позвонить в город, получить разреше­
ние... — Хорошо! — с некоторым раздражением произносит пол­
ковник. Заметив, что ливень как будто схлынул, он выходит по­
размять ноги. К нему присоединяется подполковник, и они вместе молча разглядывают убитых за кюветом, потом под­
ходят к недорытым могилам за противоположным кюветом. Подполковник вздыхает, глядя на тела красноармейцев, и тихо говорит: — Вот, Илья Григорьевич, печальная иллюстрация к на­
шему спору о роли случайности на войне. Разве смерть этих ребят не трагическая случайность? А вы говорите, что и на вой­
не мы должны управлять обстоятельствами, а не обстоятель­
ства нами... — На том стою, Ясенев,— жестко отвечает полковник Ма­
ринов.— Пусть это и не всегда удается. В шалаше на опушке рощицы лейтенант кричит в трубку полевого телефона: — Коршун! Коршун! Я Чайка! Алло! Это я — лейтенант Черняховский. Черняховский говорит с КПП. К нам в город следует автоколонна с полковником из Москвы... 6 н а Ясенев приподнимает воротник шинели, горбится, раску­
ривает трубку, глядя на обструганные столбики с вырезан­
ными из консервной банки алюминиевыми звездами. Это еще ничего, это далеко от фронта, а то просто нацарапают звезду чернильным карандашом на срезе дерева. А бывает, ни звезды не нарисуют, ни фамилии не напишут, ни даже в безымянную могилу не уложат... Война есть война. Полковник Маринов закуривает из столичной пачки «Каз­
бек». На пачку косится замерший поодаль красноармеец-ка­
зах с КПП. — Хотел обыскать машины — не даются! — кричит лейте­
нант Черняховский.— Говорят, везут какую-то. ТОС — техни­
ку особой секретности. Пропустить? Нет? Что? Не слышно! Коршун. Коршун!.. С юга слышится нарастающий рев авиамоторов, дробь крупнокалиберных пулеметов, взрывы бомб. На бреющем по­
лете летит с юга, вдоль автомагистрали, тройка пикировщи­
ков. — Наши! Наши! — обрадовался Ясенев.—Ей-богу, наши! — «Штукасы»,— авторитетно заявляет Маринов. И тут же, схватив за руку Ясенева, валится с ним в кювет, в ледя­
ную жидкую грязь. Пулеметная строка вспарывает перед их головами жухлый дерн. С коротким криком навзничь падает красноармеец-ка-' зах. Мокрая шинель его дымится на спине... — Воздух! — разносится запоздалый крик. — Старые знакомые,— ворчит полковник.— Еще в Испа­
нии познакомились... К ним подбегает, согнувшись, придерживая полевую сумку на боку, автомат на груди, лейтенант Черняховский. — Велено вроде задержать вас до выяснения,— задыха­
ясь, выпаливает он.— Линия опять повреждена... — Нет, лейтенант! — решительно отвечает ему полковник Маринов, подымаясь и шлепками отряхивая шинель.— В маши­
нах у меня тол, динамит. Не могу я торчать здесь!.. — Илья Григорьевич! — скороговоркой произнес Ясенев, вскакивая на ноги.— Обстановка осложняется. Дальше я по­
еду с машиной ТОС. Хорошо? — Хорошо! По машинам! — зычно кричит полковник. Маринов подбегает к «эмке». Ясенев — к одному из кры­
тых грузовиков. Черняховский оглядывается на телефон в шалаше, снова смотрит вслед полковнику, садящемуся в машину, вскидыва­
ет автомат. — Стой! Стрелять буду!.. Зайченко припал к пулемету, поставил затвор на боевой взвод. Бойцы Черняховского залегли, нацелив винтовки на сле­
зящиеся ветровые и боковые окна машин, на бензобаки, на шины... -- Стой! Стрелять буду! — снова кричит лейтенант блед­
нея. Маринов кладет руку на баранку «эмки». — Погоди! Ведь динамит везем. Одно попадание и... вся ТОС полетит к черту! В эту минуту полковник Маринов даже не вспомнил о се­
бе и о своих людях — пуще зеницы ока берег он ТОС. Лейтенант Черняховский целится прямо в ветровое стекло «эмки». Вид у него решительный. Сомневаться не приходит­
ся — будет стрелять. А тут, как на грех, снова звон и вой — летит на бреющем новая тройка, а может быть, та же делает новый заход... И вдруг с одного из дальних грузовиков с динамитом спрыгивает и бежит в голову колонны адъютант полковни­
ка — Коля Гришин. Поднимая брызги в лужах, он бежит и улыбается издали лейтенанту Черняховскому. Лейтенант узнает друга, тоже улыбается, кидается вперед. Но тут их почти накрывает пулеметной очередью, и они в па­
дении хватают, обнимают друг друга, шлепают друг дружку по спине и по плечам. — Трогай! — говорит Маринов водителю. «Эмка» срывается с места. За ней грузно приходит в дви­
жение и вся автоколонна, кроме двух задних грузовиков, объ­
ятых огнем. — Вот так встреча! — почти кричит Коля Гришин лейте­
нанту.— И опять расстаемся. Приезжай в Харьков! Хозяйство Маринова. Он вскакивает на подножку грузовика, машет другу. — Пиши, брат! Полевая почта семьдесят пять—шестьдесят!.. Черняховский растерянно улыбается ему вслед, покачивает над плечом растопыренной пятерней. Зайченко ставит пулемет на предохранитель, достает из кармана кисет с махоркой. — Закуривай, братва! Добре! Это свои!.. Земляка встрети­
ли, товарищ лейтенант? — Дружок, разведчик,— отвечает, все еще улыбаясь, лей­
тенант Черняховский.— Вместе на задании были от армейской разведки, вместе из окружения выбирались... .Мировой па­
рень... Воздух!.. Не договорив, он ныряет в кювет — с юга летит еще одно звено Ю-87. 8 ЗА ТОС ОТВЕЧАЮТ ГОЛОВОЙ Автоколонна оставила рощу позади. Впереди тянутся, теря­
ясь в мглистой сырой дымке, бескрайние поля. Всюду, куда ни кинешь взор, стелется серо-рыжая стерня — хлеб здесь ус­
пели собрать, это радует, но смогли ли его вывезти в глубь страны? Сердце крестьянского сына Ильи Григорьевича Мари­
нова тоскливо сжимается при этой мысли. Неужто и здесь пропадает богатый урожай сорок первого? Неужто и здесь до­
станется он врагу? Впереди, за извилистой речушкой, горит село. Громадное облако дыма поднимается над белыми мазанками, заволаки­
вая весь восточный горизонт. Из села к мосту на шоссе тя­
нется по шляху с криком и плачем, с мычанием коров, длин­
ный обоз беженцев. Над мостом как назло, рокоча, кружит немецкая «рама». — Нажимай! — кусая губы, говорит Маринов.— Надо обо­
гнать обоз. Не проскочим через мост — застрянем тут с бе­
женцами. Но не так быстро: в грузовиках динамит! —Он бро­
сает взгляд на кировские часы — подарок командования за безупречную службу.— Десять тридцать пять по-московскому времени. На час опаздываем. До города, поди, рукой подать! Водитель осторожно нажимает на газ. Глянув в полуоткры­
тое боковое окно, он опускает его ниже, вглядываясь вдаль. — Товарищ полковник! — говорит он негромко.— Что это там? Посмотрите! Вдвоем напряженно всматриваются они в темные силуэты на дальнем проселке. Какие-то грузные приземистые машины ползут наперерез автоколонне, к мосту. У водителя глаза оказываются острее, чем у полковника: в следующую же се­
кунду он ясно различает ствол орудия, торчащий вперед, стальные гусеницы, облепленные грязью. — Танки! — выдыхает Ваня.— Наши! — Немецкие,— осекшимся голосом поправляет его полков­
ник.— Танки Т-1У. Таких в Испании у них еще не было. А с этими наши «бетушки» не справятся. Зато наши Т-34... Ку­
да понесся?! С ума сошел? Сколько раз тебе говорить—ди­
намит везем! А динамит не тол, от сотрясения, как нитрогли­
церин, взрывается. Тут — тише едешь, дальше будешь!.. По­
легче, полегче!.. Он оглядывается назад: как там машины с динамитом? Видно, там тоже заметили танки, колонна сжимается, а этого как раз и нельзя делать!.. Он на ходу открывает дверцу. Извернувшись, кричит резко: — Передать по колонне: держать дистанцию двадцать мет­
ров! А то достаточно будет одного попадания, чтобы вся колонна взлетела на воздух. Полсотни тонн взрывчатки не шутка!.. А танки неумолимо приближаются. Черные кресты с белы­
ми обводами на лобовой и боковой броне. Темно-серые бро­
нированные чудовища вот-вот выйдут на критическую кило­
метровую дистанцию, с которой они смогут расстрелять колон­
ну из своих пятидесятимиллиметровых пушек. А быстрее ехать никак нельзя!.. В открытых люках стоят танкисты в черной форме и черных пилотках со знаком «мертвой головы». В передней машине офицер рассматривает колонну на шоссе в бинокль. — Полегче! — снова бросает полковник водителю. Уж лучше погибнуть от снаряда немецкой танковой пушки, чем от собственной роковой поспешности. Впрочем, погибать нельзя ни от того, ни от другого — необходимо выполнить за­
дание. То задание, если разобраться, к которому его гото­
вили и он сам с людьми готовился целых два десятка лет в армии. А для этого нужны стальные нервы. Сейчас и впредь. До самой победы! • — Полегче! Полегче! Беженцы тоже увидели танки и нахлестывают своих лоша­
дей и волов, пытаясь успеть перебраться через мост. Хотя уже ясно: им от танков все равно не уйти. «Эмка» несется уже через мост. Его совсем не бомбили «штукасы» — видно, берегли для себя. За «эмкой» мчатся головные грузовики. Беженцы останавливаются у противоположного конца мос­
та, начинают скучиваться... Передний танк зловеще поводит дулом орудия, будто вы­
сматривая жертву. «Эмка» проносится мимо беженцев. — Прочь! Прочь от моста! — распахнув дверцу, во весь го­
лос кричит им полковник.— Спасайтесь! Танки!.. Словно яростно хлопают тяжеленные железные двери: вы­
стрел — разрыв, выстрел — разрыв!.. Уже бьют по мосту, по колонне пять, десять вражеских танков!.. Колошма­
тят танковые пулеметы... И то ли снаряд, то ли пуля попадает в одну из груженных динамитом машин. На месте машины, на месте моста возника­
ет с грохотом, от которого глохнет все окрест, огромный круглый шар ярчайшего алого пламени. Он тут же гаснет, лопается, этот огненный шар, выпуская вверх н по сторонам облако густого дыма, пара, водяной пыли. 10 Только половина автоколонны успела проскочить через мост. Она скрывается в перелеске, в балке. Высунувшись из «эмки», полковник Маринов видит, как от­
резанная половина колонны быстро, под огнем немецких тан­
ков, пятится в рощу. Полковник не останавливает прорвавшиеся машины, на хо­
ду приняв решение пробиваться во что бы то ни стало в Харьков. Потеряна половина колонны, потеряна половина взрывчатки и почти вся ТОС. Там Ясенев. В худшем случае подполковник Ясенев выполнит свой долг: взорвет машины с ТОС и взрывчаткой. А его, Маринова, ждет Харьков, ждет командующий фронтом... ...В стекла полевого цейссовского бинокля видно, как бе­
женцы гурьбой, бросив обоз, бегут к лесистой балке, как го­
ловные танки, паля из пушек на ходу, выезжают на авто­
страду. Позади, в остановившемся недалеко от взорванного моста вездеходе марки «мерседес» стоит с биноклем генерал-лей­
тенант Георг фон Браун, командир 68-й пехотной дивизии вер­
махта. Крылатый черный плащ с красными лацканами, золо­
тая вязь дубовых листьев на высоком стоячем воротнике, золотое шитье на заломленной фуражке. Поза картинная, воин­
ственная, почти как на знаменитом фронтовом портрете фюрера. Это и понятно. Впереди вертится с шестнадцатимиллимет­
ровым «болексом» юркий кинооператор из берлинской кино­
хроники «Вохеншау» с маркой студии «УФА» на щегольском кожаном чехле киноаппарата. Рядом с генералом в несколько более скромной позе за­
стыл граф Карл фон Рекнер, сын давнего полкового товарища генерала графа Рекнера. Карл одет в блестящую черную фор­
му унтерштурмфюрера СС. Собственно говоря, молодой граф служит в полку «Нордланд» дивизии СС «Викинг». Выпол­
няя особое задание — требовалось захватить в целости и сох­
ранности Днепрогэс,— Карл и его однокашники из «Блютор-
денсбурга» (Замка ордена крови), где проходили подготов­
ку будущие офицеры «черного корпуса» Гиммлера, первыми прорвались к гигантской гидроэлектростанции, но, увы, боль­
шевики уже успели взорвать ее основные узлы. В Запорожье Карл случайно встретился с «дядей Георгом», дальним кузе­
ном и генералом, выяснилось, что два батальона «викин­
гов»— танковый и моторизованный — прикомандированы как раз к 68-й дивизии «дядюшки Георга», и вот уже несколько 11 недель, как СС-унтерштурмфюрер граф Карл фон Рекнер на­
ходится при особе генерала фон Брауна в качестве его почет­
ного гостя и неофициального адъютанта. — От души поздравляю вас, экселленц! — весело болтает этот молодой светский шаркун в эсэсовской униформе.— Вы вышли к мосту точно по графику. Итак, фюрер сегодня уже уз­
нает в своей главной ставке в Герлицком лесу под Растен-
бургом, что танки, приданные вашей дивизии, и передовые час­
ти славной 68-й перерезали эту большевистскую аорту Моск­
ва — Симферополь! Во второй по величине город Украины вой­
дут первыми ваши победоносные полки. Что я вам говорил, дядюшка Георг! Теперь уж вам обеспечен «Рыцарский крест»! Вот увидите, фельдмаршал фон Рундштедт обязательно назна­
чит вас начальником гарнизона и комендантом Харькова! — Вечно вы спешите с выводами, мой мальчик,— возра­
жает генерал без особого, впрочем, пыла.— Неисправимый ' вы оптимист, весь в отца. Граф тоже всегда горячится, как в юности. Как бы мне не влетело за этот мост. Я же приказал вашим молодчикам из полка СС «Нордланд» взять его в пол­
ной неприкосновенности. А что наделали ваши «викинги»! — О, это был лишь небольшой фейерверк в честь вашей победы, экселленц! — пожимает плечами' молодой фон Рекнер.— В самом деле, не могли же мои «викинги» из «Нордланда» знать наперед, что попадут в машину с боеприпасами. Зато представьте, как это будет эффектно выглядеть в кино, в следующем киножурнале УФА, а он будет демонстрироваться во всем рейхе и подвластной ему Европе! Генерал еще с некоторым сомнением качает седеющей го­
ловой. — Но какой, однако, болван вздумал палить по мосту?! Это может задержать наше наступление! К «мерседесу», рыча, подкатывает мотоцикл с коляской. Из коляски выскакивает барои фон Бенкендорф, старший адъю­
тант генерала. — Поздравляю, экселленц,.. Это словно прорыв у Седана!.. — Герр обер-лейтенант! — говорит генерал барону фон Бенкендорфу.— Повремените с вашими поздравлениями. Вы­
зовите майора Генделя и заставьте его и его саперов сроч­
но навести понтонный мост. И вот еще что, барон,— пусть «викинги» загладят свою вину: пусть догонят и уничтожат обе половины этой русской армейской колонны! — Яволь, экселленц! Глядя вслед умчавшемуся в хвост длинной войсковой ко­
лонны хлыщу и тоже кузену Бенкендорфу, молодой граф гово­
рит не без цинизма: 12 — А может быть, это русский Иван успел взорвать мост перед отходом, экселленц? — Глаза Карла лукаво блестят.— Будем считать, что мы с вами ничего не видели? Генерал фон Браун отвечает холодно, высокомерно: — Будем считать, что я не слышал вас, унтерштурмфюрер! Вы забываете, граф, о чести офицера! Проклятый мост!—до­
бавляет он, помолчав и смягчившись,— ведь Карл почти пле­
мянник ему! — Неизвестно, кто теперь первым ворвется в этот Харьков!. Чтобы в три счета отремонтировали мне этот чертов мост! Опередит меня опять Вейхс, как в Виннице, как в Киеве!.. Жужжит кинокамера. Оператор снимает генерала фон Брауна на фоне горящей деревни. В кино это будет выглядеть очень эффектно! Пятясь на явно недозволенной скорости, машины подпол­
ковника Ясенева доезжают до перекрестка с КПП, резко сво­
рачивают на лесную дорогу. — Эй, лейтенант! — кричит из окна переднего грузовика Ясенев.— Немец прорвался! Танки идут! Сажай людей на ма­
шины!.. II Коля Гришин тоже кричит, стоя в грузовике: — Айда с нами, Леня! — Но я не получил приказа,— почти стонет лейтенант Чер­
няховский.— Связь порвана... И внезапно — решается. В такие минуты нельзя долго раздумывать. — По машинам! — кричит лейтенант. Бойцы Черняховского в один миг, с помощью протянутых к ним дружеских рук, взбираются в кузова машин. — Держите дистанцию! — кричит Ясенев.— И не гнать!.. Не узнать теперь этого самоуглубленного, склонного к раз­
думью человека! Опасность преобразила военного инженера, пробудила в нем такие силы, о которых он, пожалуй, и сам прежде не знал. Он вообще считал, что его дело — мины, дело одновременно простое, будничное, привычное с довоенной поры и творческое, увлекательное. А подвиг — это не для него, это для людей вроде Маринова, героя Испании, лихого минера-
подрывника. Дорога ухабистая, в немыслимых колдобинах. Надо быть сумасшедшим, чтобы везти по такой дороге динамит. — Не гнать! — вновь и вновь кричит Ясенев из своей ма­
шины.— Поддерживайте ящики с динамитом!.. Передайте по колонне!.. И бойцы, и командиры особого отряда минеров, хорошо 13 Ш, • знающие, что такое динамит, ложатся на ящики с динамитом, обнимают смертоносный груз руками. Да, если взорвется динамит — костей не соберешь. Взмокают лица. Пот льет по щекам, ест глаза... - А вдали нарастает рокот танковых моторов. Доносится стрекот мотоциклов. Вновь образованный после крушения под Киевом штаб Юго-Западного фронта, командующим которым Ставка назна­
чила маршала Тимошенко, жил в эти дни напряженной до пре­
дела кипучей жизнью, подчиненной одному общему стремле­
нию: задержать, остановить немцев, внести и свою лепту в разгоравшуюся битву за Москву; Отделы штаба расположились на пригородных дачах Харь­
кова, в Померках. Оставив колонну на укромной дачной улоч­
ке вдали от этих отделов, выставив сильную охрану, полков­
ник Маринов поспешил на прием к командующему. Веранда, коридор, комнаты — всюду плавает табачный дым. Пахнет легким штабным табаком и фронтовой махоркой. Слышится приглушенный гул голосов. К командующему тянет­
ся длинная очередь командиров различных рангов и всех ро­
дов войск. Полковник Маринов с тоской поглядывает то на эту оче­
редь, то на свои кировские часы. Двое, раскрасневшийся от волнения генерал с общевойс­
ковыми петлицами и бледный полковник с перевязанной голо­
вой, пытаются пройти к командующему. Другой полковник, адъютант командующего, телом загораживает дверь кабинета. — Товарищи командиры! — говорит он хриплым от уста­
лости голосом.— Командующий примет вас. Обязательно при­
мет. Только не всех сразу. И не сию минуту. Сейчас у него генерал Гришин. Дверь распахивается. Выходит генерал Гришин. У него то­
же перевязана голова да рука еще на- перевязи. Все знают: он один из немногих прорвавшихся из «котла» под Киевом. Шел впереди группы прорыва, разил гитлеровцев из автома­
та. Кончились патроны, вырвал «шмайссер» из рук сраженно­
го им эсэсовца... Он издали увидел Маринова. — А, Илья Григорьевич! Рад приветствовать,— разносит­
ся в приемной бас генерала Гришина.— Давненько мы с тобой не виделись, брат!.. Да, давненько! В Генштабе тогда Гришин смело защищал Маринова от обвинений в переоценке роли обороны и заграж-
14 дений в будущей войне, которая многим военным рисовалась в весьма облегченном варианте. Генерал-лейтенант Гришин крепко жмет руку полковнику Маринозу. — Мы ведь с тобой после Мадрида почти и не виделись,— тихо отвечает Маринов старому другу. — А мой родич случайно не с тобой? — спрашивает гене­
рал.— Где Ясенев? Все мечтает о полетах на Луну? — Отстал немного. Сюда едет.— Голос полковника стано­
вится еще тише.— И сын твой Коля... — Что?! Коля, сын? Значит, вырвался! Молодец, сынок. Мы ведь вместе с ним в окружении бедовали. А мать там, воен­
врач, и пропала,— добавляет Гришин с тяжелым вздохом, опу­
ская глаза.— Вот какой у меня теперь счет к Гитлеру!.. Адъютант командующего выходит из кабинета, повышает голос: — Полковник Маринов. Товарищ Маршал Советского Со­
юза примет вас немедленно. — Иди, иди! — подталкивает генерал Гришин Маринова.— Я разыщу вас с сыном и Ясеневым сегодня же... Ну и пора­
довал ты меня. Там такое было... ЧТОБЫ ТОС НЕ ДОСТАЛАСЬ ВРАГУ Маршал дружески оглядывает Маринова, жмет ему через стол руку. — Я рад тебе, полковник. Ты нам очень тут нужен. Пусть Гитлер обломает себе зубы о Харьков. Помню, помню твои ра­
порты. Признаю — ты был прав. Увлеклись мы тогда насту­
пательными планами. А потом то да се. Помню, помню, как Гришин тебя защищал. Он и в гражданскую не знал страху. С чем приехал? Меня предупредил о твоем приезде на­
чальник инженерных войск фронта генерал-лейтенант Олев-
ский. А вот и он!.. Дело, с которым полковник Маринов прибыл в Харьков 1 октября 1941 года, было настолько секретным, что генерал-
лейтенант Олевский, начальник инженерных войск Юго-За­
падного фронта, заранее знавший об этом деле из шифровки Генштаба, не доверяя телефону, лично доложил о приезде пол­
ковника Маринова командующему и члену Военного совета фронта. И вот полковник Маринов стоя докладывает в кабинете командующего. Подтянутая фигура. Высокие ордена на гру­
ди— орден Ленина (за Испанию), два Красных Знамени. Светлые глаза смотрят безбоязненно: он сюда, к командующе-
15 му, к Маршалу Советского Союза, дело говорить пришел и смущаться ему нечего — дело говорит само за себя. Изредка, докладывая, он поглядывает в сторону генерала Олевского,— тот давно знает Маринова, и ответный взгляд его полон одоб­
рения. — И все-таки,— говорит полковник, стоя у карты,— я по­
слал пешую разведку за реку, чтобы выяснить, куда дева­
лись машины Ясенева... Да, он сделал это, послал разведку, но бойцы вернулись, так ничего и не узнав о судьбе Ясенева, ТОС, машин... — Машины будто сквозь землю провалились. Но я наде­
юсь на подполковника Ясенева. И не только потому, что знаю его почти с начала войны. Он, конечно, военный инженер, больше инженер, чем военный. Но самый храбрый из интелли­
гентных, самый интеллигентный из храбрых. Словом, я верю ему. А главное: ТОС — детище Ясенева, еще до войны он уча­
ствовал в испытании и совершенствовании чудо-мины. С нача­
ла войны испытывает ее... — Что скажете, генерал? — спрашивает маршал, поворачи­
вая тяжелую бритую голову в сторону генерал-лейтенанта Олевского, одного из опытнейших военных инженеров Ген­
штаба. Полковник Маринов отворачивается, смотрит на десяти­
километровую карту. Судя по знакам на ней, можно безо­
шибочно предположить, что эта карта еще недавно висела в Киеве, пока не захлестнули прекрасную столицу Украины вот эти синие стрелы, обозначающие направление ударов против­
ника. Синие стрелы, помеченные значками «6 А» и «1 ТГ». Шес­
тая армия. Первая танковая группа вермахта. Они и сейчас на­
седают на измученные войска Юго-Западного фронта. Мотопе­
хота генерал-фельдмаршала Вальтера фон Рейхенау и танки генерал-полковника Эвальда фон Клейста. Рейхенау Маринов хорошо помнит: как же, он командовал германскими войска­
ми в Испании во время столь памятной Маринову генераль­
ной репетиции второй мировой войны. Клейст прославился прорывом французского фронта у Седана и вместе с Рейхенау брал Париж. 'За это фюрер удостоил танкистов Клейста чести открыть «Парад победы» в Берлине. И вот теперь остроконечные синие стрелы 6-й армии Рей­
хенау и 1-й танковой группы Клейста нацелены на красный кружок, над которым стоит слово, известное любому школь­
нику в Советском Союзе: Харьков! Этот красный кружок — сердце всего Харьковского промышленного района, такого важного и незаменимого. А уже ясно — Харькова не удержать. Огненный вал фронта уже в сотне километров от городов Белополье, Лебедин, Красноград... И все — Рейхенау, Клейст... А вот на карте мостик и речка — здесь немецкие танки отсекли Ясенева с его половиной автоколонны. На карту по­
смотреть, так немцы еще в нескольких десятках километров ^ от рокового мостика. Некрупная надпись синим карандашом: «68 ПД». Что значит: 68-я пехотная дивизия вермахта. Так вот кто рассек колонну!.. — Так что полковника Маринова я ни в чем не виню,— заключает генерал Олевский.— ТОС, оставшаяся частично у Ясенева, не единственный козырь у полковника Маринова, не так ли, полковник? — Задача, поставленная нам,— сухо докладывает полков­
ник Маринов,—такова: массовыми минно-взрывными заграж-
р, дениями всемерно содействовать нашим • войскам, за­
держать продвижение танков и автоколонн противника, нане­
сти ему максимальный урон, направленный на срыв его наступ­
ления... Маршал и генерал-лейтенант молча переглядываются: вот за такие слова и ругали перед войной полковника Маринова, за перегиб в пользу заграждений, который оказался вовсе не перегибом. — Знаю, знаю,— нетерпеливо наседает командующий.— За войну, за эти три с лишним месяца я много слышал о тебе, полковник. Знаю, как ты готовил партизан в Черниго­
ве, Орле, Киеве. Спасибо. Твои ученики — инструкторы мин ного дела — уже работают и у нас в Харькове. Ты давай кон рг кретнее! — Наша задача,—откликается полковник,— помочь вой­
скам задержать наступление немцев на город на его подсту­
пах, а в случае, если они возьмут город... Полковник Маринов спокойно выдерживает гневный взгляд командующего. Нет, полковник Маринов не паникер, не пора­
женец. — А в случае, если они все-таки возьмут Харьков,— про­
должает хладнокровно полковник,— зажечь землю под их но­
гами... — Какие кадры у вас? — в упор спрашивает команду­
ющий. — Вверенная мне оперативно-инженерная группа со­
стоит из подразделения спецминирования под командова­
нием подполковника Ясенева и тринадцати командиров-спе­
циалистов, окончивших Военно-инженерную академию. Да еще 1 группа инструкторов из школы партизан-подрывников в Ор-
16 17 ле, которых я захватил по дороге из Москвы. Это командный состав. Общее руководство поручено генерал-лейтенанту Олевскодоу. По согласованию с Генштабом штаб вашего фронта выделил в помощь нам четыре саперных батальона... Помогать будет железнодорожная бригада. — Маловато! — резко перебивает его маршал и что-то за­
писывает в большом блокноте.— Дам еще отдельный сапер­
ный батальон. Какая техника у вас? — Мы привезли достаточно новейших электрохимических, часовых, вибрационных, инерционных взрывателей для круп­
нейшей минно-заградительной операции. Будем минировать коммуникации, аэродромы, все военные объекты. Но нам нуж­
ны корпуса для мин, нужны буры — словом, нужна большая по­
мощь заводов, рабочего класса. Приводят в качестве примера и образца знаменитую в военной истории операцию «Альбе-
рих» — операцию кайзеровской армии по разрушению и мини­
рованию района во Франции перед немецким отступлением в годы первой мировой войны. Разумеется, у нас масштабы иные — тот район был гораздо меньше Харьковского. А глав­
ное, там это была чисто военная, техническая операция, а у нас Харьковская операция должна стать операцией народ­
ной Отечественной войны. Без помощи рабочего класса, повто­
ряю, мы не сможем осуществить задание. К примеру, при­
дется устанавливать некоторые мины на глубину до двух мет­
ров. Лопатой это делать неудобно, долго, а буров у нас нет... — Сам знаешь,— перебивает его, нахмурившись, мар­
шал,— рабочие сейчас трудятся с небывалой, нечеловеческой нагрузкой. Идет демонтаж, эвакуация промышленности. Но раз нужно... Свяжу тебя с членом Военного совета, с хозяева­
ми города — обком и горком партии нам крепко помогают. «Альберих», говоришь? Мы покажем Гитлеру такой «Альбе-
рих», что долго помнить будет! Народная операция Отечест­
венной войны — это вы хорошо придумали. Когда народ с ар­
мией, никто нас не одолеет! Звоню члену Военсовета... У члена Военного совета — почти такая же длинная оче­
редь, много гражданских и, конечно, табачный дым, хоть топор вешай. Телефонные звонки, перестук «ундервудов», возбужден­
ный говор. После разговора с командующим у полковника Ма-
ринова заметно улучшилось настроение. Тяжелые неудачи маршала под Смоленском и Рославлем, кажется, не оставили на нем и следа. Он по-прежнему уверен в себе, а такая уверенность очень нужна сейчас здесь. Небось немцы, хвастая на весь мир о своей неслыханной победе под Киевом, где они 18 21 -Г якобы уничтожили по крайней мере треть Красной Армии, ду­
мают, что в больших русских штабах царят отчаяние, развал, страх. А тут — тут штабной мотор работает на полных оборо­
тах, во всем чувствуется наэлектризованная деловитость. Все понимают серьезность положения, но, сцепив зубы, делают дело — ближайшее, неотложное дело. Распахивается обитая кожей дверь кабинета, оттуда доно­
сятся быстрая, громкая речь, рубленые фразы: — Ускорить демонтаж главных цехов Харьковского трак­
торного!.. Приступить к эвакуации дизелестроительного!..' Не выпускайте из поля зрения ни одного колхоза!.. Обеспечить продовольствием людей на окопах!.. Наладить транспорт!.. Мо­
билизовать!.. ...Пройдут годы, и военные историки назовут великим под­
вигом то, что казалось тогда, осенью сорок первого, буднич­
ным делом и называлось сухо и деловито «перемещением про­
изводительных сил в восточные районы страны». Именно это «перемещение» заводов, фабрик и совхозов в теплушках и на открытых платформах, в дождь, ветер и стужу, было залогом победы... Казалось, неразрешимую головоломку реша­
ли в те дни партийные и военные руководители, рабочие, ин­
женеры, хозяйственники: как, демонтируя и отправляя на вос­
ток заводское оборудование, до последнего дня и часа не ос­
лабить свою помощь фронту?.. В первый день в Харькове полковник Маринов заручился поддержкой тех, без кого порученная ему операция не стала бы народной операцией: тесную деловую связь установил он с секретарями Центрального Комитета Коммунистической партии (большевиков) Украины, с секретарями Харьковского обкома и горкома, с партийными организациями заводов. — Товарищ полковник! — обращается к Маринову один из секретарей ЦК КП(б)У. — Со своей стороны у нас к вам ог­
ромная просьба. В городе и области выделенные нами буду­
щие подпольщики и партизаны закладывают тайные базы оружия и продовольствия, устанавливают пароли, договари­
ваются о явочных квартирах. Но у нас мало специалистов подрывного дела. Мы просим вас принять участие в подготов­
ке бойцов тайного фронта. Помогите нам техникой и инструк­
торами. Стоит подумать, как наилучшим образом сочетать ми­
ны с подпольем. — Будет сделано, товарищ секретарь!—отвечает полков­
ник Маринов, вовсе не отдавая себе отчета в том, где он най­
дет время на это новое нужное дело, но уже зная, что время на него придется выкроить. Он крепко пожимает руку секретарю ЦК. В первый же свой 19 день жмет руку десяткам секретарей, парторгов, директоров предприятий, рабочих, и постепенно начинает сознавать он, что в рукопожатиях этих и коротком деловом разговоре кроет­
ся великий смысл: ведь это и есть единство армии, партии, на­
рода в действии, это и есть главный залог победы!.. Полковник Маринов долго сидит с генералом Олевским в его кабинете, уточняет общие контуры плана минно-загра-
дительной операции. — «Альберих», «Альберих»! — притворно ворчит, подведя итоги, генерал Олевский.— Да знаете ли вы, батенька Илья Григорьевич, что по размаху и объему минно-подрывных ра­
бот план вашей операции впятеро — впятеро! — превосходит операцию «Альберих», а времени на выполнение вашего плана отводится вдвое меньше! Вот вам и «Альберих»! — Иная война — иные масштабы,— с улыбкой разводит руками полковник.— Справимся. С вашей, Георгий Георгие­
вич, помощью. Он выпивает стакан воды, надеясь обмануть сосущее ощу­
щение голода,— за весь день так и не успел ничего перехва­
тить! — Кроме того, батенька,— профессорским тоном добавляет генерал,— ваша операция является первой комплексной мин-
но-заградительной операцией в сочетании с действиями воен­
ной разведки и партизанского подполья! Провожая полковника, генерал спрашивает: — О Ясеневе ничего пока не известно? Маринов сразу мрачнеет. Проверка показала, что с под­
полковником Ясеневым осталась не половина, а почти вся ТОС, все электрохимические взрыватели, восемь военных ин­
женеров — выпускников академии... — От Ясенева нет никаких вестей,— тихо отвечает он. — Н-да! — хмурится 'генерал.— Замечательный изобрета­
тель. В сущности, ученый, сугубо штатский человек. И вот — попал в такую переделку. Н-да!.. Звонит телефон. — Георгий Георгиевич! Гришин говорит. Ясенев не приехал еще? Маринов у себя? Понимаешь, сын мой с Ясеневым... Генерал Олевский откашливается. — От Ясенева пока вестей нет,— говорит он в трубку. От генерала Олевского полковник снова спешит к секрета­
рю ЦК КП(б)У. Секретарь говорит сразу по двум телефонам: — Демонтаж тракторного ускорить!.. Остановить произ­
водство? Ни в косм случае! Продолжайте бронировать трак­
торы, ставить на них пушки!.. Алло! Сколько вы вчера дали реактивных снарядов для «катюш»? Пятьсот двадцать пять? Добре! Молодцы! Герои!.. Алло! Нет, вы пока еще не герои! Да, электромеханический тоже демонтировать, не прекращая основное производство. Бомбят? А нас не бомбят? Переведи­
те рабочих в подвалы завода. И срочно стройте бомбоубежи­
ща, формируйте отряды гражданской обороны! Да! Есть для вас еще одно новое, особое задание — к вам придет полков­
ник Маринов и все объяснит. У меня все. Выполняйте! Секретарь поднимает глаза на полковника. Под глазами — черные круги. От усталости, постоянного недосыпания. — Что слышно о Ясеневе? — спрашивает секретарь ЦК. — Пока ничего, но я ручаюсь за него. В руки врага чу­
до-мина не попадет. В случае чего, он взорвет машины, сам взорвется, а ТОС врагам не отдаст. Девять грузовиков, переваливаясь по-гусиному на ухабах, медленно едут по размытой и тряской лесной колее. Натужно гудят моторы. Вот опять застряла машина. По команде Ясенева из бли­
жайших машин выпрыгивают минеры. — А ну, академики!—задорно кричит Ясенев.—Раз, два, взяли! Разбрызгивая грязь, машина буксует в глубокой, залитой водой колее. Но еще одно дружное усилие «академиков», и ЗИС выкарабкивается из ямы. — По коням, академики! — командует весело политрук Бакрадзе. Он первым ловко переваливается через борт грузовика. Снова тянется колонна по трудной лесной колее. А по гулкой роще, все ближе и ближе, доносится надсадный ро­
кот мотоциклов. В кузове одного из грузовиков, сидя на черных ящиках из дюралюминия, с картой-пятикилометровкой на коленях, под­
полковник Ясенев курит трубку и совещается с командирами. — Нет,— говорит он,— в Москву мы не станем возвра­
щаться. Задание есть задание. Задание Ставки! Немец перере­
зал автостраду и будет, конечно, расширять фронт прорыва. Самое правильное — кружным путем, вот так,— показывает он ребром ладони,— ехать за Мариновым в город. Что скажете, товарищи? — А как, товарищ подполковник, мой грузовик с динами­
том?— спрашивает политрук Бакрадзе.— По-моему, он не на месте. — Верно, Арсен,— соглашается подполковник.— Грузови­
кам с динамитом нечего делать посреди колонны. Пусть идет 20 21 в хвосте колонны, соблюдая дистанцию. Водитель у вас, това­
рищ политрук, надежный? — Сильно нервничает,— отвечает Арсен Бакрадзе,— Седь­
мой пот с него сошел. Разрешите, я сменю его, сам поведу. — Хорошо, Арсен! — растроганно произносит Ясенев, об­
менявшись долгим взглядом с политруком.— Я не умею краси­
во говорить, но Родина... Впрочем, ты сам политрук и все по­
нимаешь... — Да чего там! — смущается Арсен Бакрадзе.—Еще не­
известно, на какой машине ехать опаснее.—Он шлепает ла­
донью по дюралевому ящику.— Тут небось тоже не пряники лежат, не конфеты, а ТОС, взрыватели, запалы, детонаторы! Сильный толчок заставляет всех схватиться за ящики. — Нет! — улыбается белозубой улыбкой грузин.— Этот са­
лон-вагон не для меня. Кстати,— он сует руку за пазуху, до­
стает комсомольский билет,— этот билет я лучше у вас остав­
лю. Взносы, извиняюсь, за два месяца не плачены. Привет академикам! Я пошел! Он легко прыгает через борт, подбегает к одному из гру­
зовиков, становится на подножку. По его команде водитель осторожно сворачивает на обочину, пропускает все машины. Грузовик с динамитом пристраивается в хвосте, уже с Арсе­
ном Бакрадзе за рулем. Позади вдруг раздается слабый хлопок, и в потемневшее небо над березами взлетает красная сигнальная ракета. Стре­
кот моторов сзади все ближе... Ясенев следит за полетом ракеты. Она описывает крутую дугу, падает плавно, пропадая в вершинах берез. Подпол­
ковник обводит взглядом командиров: — На каждой машине подготовить заряд с бикфордовым шнуром. Действуйте, друзья! Командиры прыгают с машины, разбегаются по своим гру­
зовикам. Сам Ясенев перебирается в переднюю машину, в кабину, где с водителем сидит в не высохшей еще плащ-палатке лей­
тенант Черняховский. Автомашины выезжают к развилке. — Куда ехать, лейтенант? — спрашивает Ясенев Черняхов­
ского.— Влево, вправо? — А я откуда знаю? — отвечает тот.— Так далеко в лес с КПП я не забирался. • — Так ты не здешний? — Какое там! Из Сухуми я. В санатории там работал хо­
зяйственником. Санаторий «Агудзери». Не слыхали? Хотел бы я сейчас туда вернуться! Постойте! Вот удача! Нашли вре-
22 мя — грибы собирать! Смотрите! Вон девчата навстречу идут!.. И в самом деле: две дивчины в платочках, с корзинками, наполовину наполненными грибами — белыми, маслятами, подберезовиками. — Стой! — Ясенев выскакивает из машины.— Девушки, милые! Красавицы вы наши! Нам надо в Харьков. Мост че­
рез речку взорван. Укажите дорогу, брод! Скорее — в лесу немцы. Позади взлетает еще одна красная ракета — немцы насти­
гают колонну! ПОДВИГ ПОЛИТРУКА БАКРАДЗЕ Городской вокзал, платформы, составы — все забито войс­
ками, эвакуирующимися рабочими харьковских заводов. В за­
ле ожидания волнуется большая толпа рабочих, сгрудившихся вокруг директора Электромеханического завода. — Товарищи! — охрипшим голосом кричит директор.— Ра­
бочие Электромеханического! Повторяю: эвакуация отменяет­
ся! Семьи поедут одни. Срочное задание Военного совета фронта... — Хватит! Поработали под бомбами! — раздаются кругом возбужденные голоса. — Немец город окружает! — Не хотим оставаться!.. Старый седоусый рабочий с непокрытой серебристо-белой головой кричит громче всех: — Нет таких прав — семьи разлучать! Отоприте двери! Не станем баб, детей бросать. Их там тоже не сахар ждет. На посадку!.. В ценр круга протискивается знакомый многим в городе «капитан индустрии», бывший рабочий-стахановец, ставший директором большого завода. — Кто здесь с дизелестроительного? Приказываю немед­
ленно вернуться к станкам! Внезапно звучит мощный голос из репродуктора: — Граждане! Воздушная тревога! Граждане! Воздушная тревога! Под рев сирен огромная толпа бросается к запертым две­
рям вокзала. Бегут отцы с вещами, матери с детьми на ру­
ках. Двери с треском распахиваются под людским напором, звенит разбитое стекло. Толпа выплескивает на перрон, к пус­
тым вагонам эшелона... На груду ящиков у выхода на перрон взбираются генерал Олевский, полковник Маринов. 23 — Товарищи! Стойте! — кричит Маринов. Но толпа, напирая, теряя вещи, колыхаясь из стороны в сторону, неудержимо движется к дверям. — Теперь их никто не остановит! — с отчаянием говорит Маринов генералу. Но лицо генерала вдруг озаряется надеждой. — Их может остановить только один человек,— быстро от­
вечает он полковнику.— Вот он идет! — Повысив голос, гене­
рал зовет: — Товарищ секретарь горкома! Сюда, сюда идите!.. Секретаря горкома в городе знают все. — Товарищи! — гулко раздается его голос под сводами вокзала. Люди оглядываются, останавливаются. — Гляди-ка, сам приехал! — Видать, дело и впрямь серьезное! — Товарищи рабочие! Враг рвется к нашему родному городу. На фронте ваши братья, ваши сыновья с трудом, ис­
текая кровью, сдерживают его озверелый напор. Если вы не поможете им, если вы не дадите им оружия, враг может вор­
ваться в город... перерезать и эту, последнюю железную до­
рогу... Нарастает гул самолетов. Ударили вдали первые зенитки. — Товарищи! — продолжает секретарь горкома.— Вы хо­
рошо знаете: демонтаж и вывозка еще не окончены, не окон­
чена эвакуация ваших семей... Надо задержать врага, помочь фронту... Слышатся взрывы бомб. Они взрываются сериями, все бли­
же и ближе. — Спокойно, товарищи!—поднимает руку секретарь гор­
кома.— Вы все меня знаете, а я знаю вас и тоже прошу вас о помощи. Вот ты, Климыч,— обращается он к рабочему с ееребристо-белой головой.— Уважаемый ветеран труда. Бо­
ец пятого года. Депутат. Давно на пенсии, а с начала войны на завод вернулся. Помню: двое сыновей и дочь на фронте у тебя. А когда совсем трудно стало, что же ты, Климыч, не за станок, а за сундук ухватился? Забыл, что дети твои от тебя помощи на фронте ждут?.. — Ну, уж это ты, Силыч, чересчур! — откликается старый рабочий.— Не за что меня на людях срамить. И вовсе не хо­
тел я уезжать — уговорили в месткоме, драть их на шест. А теперь — заворачивай оглобли, семь пятниц у вас на неделе. Ладно! Вот усажу старуху, невестку с внуками — и на завод... Цып, бабы! Хватит тут сырость разводить!.. — Ну вот и договорились! — радостно объявляет секретарь горкома.— Кто с детьми — первыми на посадку! 24 Он спрыгивает с ящиков, подхватывает мальчика и девоч­
ку — внуков Климыча. — Это твои пузыри, Климыч? Какой вагон-то? Пошли, что ли!.. Снова оживает репродуктор: — Граждане! Угроза воздушного нападения миновала. От­
бой!.. По лесной колее колонну Ясенева догоняет большой отряд черномундирных мотоциклистов. — Девушки!—быстро говорит подполковник двум девуш­
кам, стоящим на подножках переднего грузовика.— Бегите! Тикайте в лес! Девушки спрыгивают. Из корзинок рассыпаются грибы... — Быстрей!—торопит водителя подполковник, оглядыва­
ется. Немцы нажимают. И вдруг над головой взвыли, завиз­
жали пули. Это открыл огонь пулеметчик из коляски передне­
го мотоцикла. Водитель рванул вперед так, что Ясенева и Черняховского откинуло на спинку сиденья. — Тише, черт! Динамит! — кричит Ясенев.— Сбжъ до со­
рока! — Все одно! — зло отвечает водитель.— Уж лучше дина­
мит, чем немцы. Все же он сбавляет скорость, хотя пули продолжают петь поверх колонны. Ясенев лихорадочно отрезает короткий кусок бикфордова шнура, вставляет в капсюль детонатор, зажимает детонатор зубами. — Бросай, командир! — рычит водитель.— Не выматывай душу! — Не нервничай! Успеется. А еще минер! Шашкой тола Ясенев выбивает заднее стекло, вставляет де­
тонатор с бикфордовым шнуром в шашку. Дорога окатывается в болотистую, поросшую редколесьем низину, обрывается. Начинается гать из жердей и хвороста. Из-под колес летит жирная черная грязь. Ясенев видит, что немцы-мотоциклисты уже в каких-нибудь ста метрах от последней машины — машины Арсена Бакрадзе. Политрук, сгорбившись, сидит за рулем, следя за немцами в скачущем зеркальце. Теперь пули летят в обе стороны. Колонна отстреливается из автоматов, винтовок и двух пулеметов РПД. Немцы стро­
ча по-прежнему поверх колонны, кричат: «Хальт!» 25 Надо принимать решение. Самое нелегкое решение в жизни. Если взорвать эту гать, то болото станет непроходимым... Бакрадзе замедляет ход, ставит грузовик поперек гати. Он выскакивает, зажигает бикфордов шнур, вставленный с дето­
натором в толовую шашку, бросает ее в кузов машины и сло­
мя голову бежит вслед за удаляющейся колонной. Ясенев, далеко высунувшись из окна, минеры в других ма­
шинах видят, как бежит Арсен Бакрадзе. Кто-то колотит по крыше кабины предпоследней машины, чтобы сбавить ход, по­
добрать политрука. Немцы подъезжают на мотоциклах к грузовику, окружают его, горланят, палят вслед Бакрадзе. Пулеметная очередь сбивает его с ног. Он с размаху пада­
ет на гать, привстает... И вдруг раздается чудовищной силы взрыв, и все позади окутывается дымом и пламенем. Когда рассеивается дым, колонна уже далеко. Посреди бо­
лота зияет черный, дымящийся, быстро затекающий водой кратер. Ни следа не осталось от грузовика с динамитом, от черномундирных эсэсовцев, окруживших машину, от политрука Арсена Бакрадзе. Те эсэсовцы, что находились поодаль и уцелели, возятся с ранеными и контуженными. Падает ночь. -*• Утром, после раннего завтрака, начальник инженерных войск Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Олевский первым принял в своем кабинете полковника Маринова. Завидная работоспособность у полковника! Наверное, всю ночь сидел за планом минно-заградительной операции. Да, та­
кой операции не знает военная история! Тысячи мин... Успеет ли? Кто знает, сколько дней осталось городу? — Отлично! — говорит генерал.— Я подпишу этот план. Его надо перепечатать, срочно перепечатать и нести на подпись командующему и члену Военного совета. Что в сводке сегодня? Отвечает полковник прямо, без тумана и обиняков: — Гудериан прорвал нашу оборону под Севском, наступа­
ет на Орел и Тулу, на Брянск и Карачев. Маршал принимает генерала и полковника без задержки, быстро просматривает план операции. — Широко размахнулись, товарищи минеры! — наконец говорит он, крутя ручку в руке. Читал он как бы по диагонали, а сумел все детали ухва­
тить. — В этой заявке,— говорит командующий,— вы просите, чтобы харьковские заводы изготовили вдвое больше корпу­
сов мин, чем собираетесь по плану поставить. Как это пони­
мать прикажете? — Тысячу корпусов мы хотим использовать для установки ложных мин, без взрывчатки, для отвода глаз. Немцы разми­
нируют или взорвут такую мину и пойдут дальше, не станут искать настоящую мину. Для убедительности мы намерены снабдить некоторые из ложных мин неизвлекаемыми «сюрпри­
зами», чтобы побольше вывести из строя немецких саперов. На подрыв наших макетов мин немцы потратят массу тола. — Да,— усмехается командующий.— Все по науке. Он решительно зачеркивает в заявке цифру 2000 и надпи­
сывает сверху, размашисто и крупно: 6000. — План мне ваш нравится,— говорит маршал.— Вижу, это будет настоящая битва умов. Немцы отнюдь не дураки. Счи­
тают себя лучшими саперами мира. Надо прежде всего бить не по солдатам, а по офицерам да генералам. Подумай над этим, полковник! И подумайте оба над тем, как бы не разру­
шить лишнего вашими минами. Не навсегда мы уйдем, если уйдем. Харьков был и останется нашим городом. Надо беречь народное добро. Военный совет фронта решил, что музеи, кар­
тинные галереи, библиотеки не должны подвергаться опаснос­
ти. Культурные учреждения охраняются государством во вре­
мя мира и войны. Другое дело — заводы и фабрики. Но и их нужно так минировать, чтобы они по возможности остались целы, но чтобы враг не пользовался ими и боялся к ним под­
ступиться. Да, не разрушать, а сохранять и не дать исполь­
зовать. Еще одна головоломка! Железные и шоссейные доро­
ги, мосты, аэродромы, все коммуникации жалеть не приходит­
ся. Пусть горят они под немцем! Генерал Олевский и полковник Маринов переглядываются. Военный совет фронта принял, что и говорить, мудрое реше­
ние. Но как поставить «адские машины» на службу не раз­
рушения материальных ценностей, а их сохранения? О таком и не помышляли авторы операции «Альберих», уче­
ники Шлиффена и Мольтке! Над этой задачей, трудной, даже, на первый взгляд, не­
выполнимой задачей, полковник Маринов и его помощники бу­
дут биться много дней. — Полковник Маринов! — говорит в приемной адъютант командующего.— Вас всюду разыскивает начальник Особого отдела. Он просил позвонить ему. Лицо полковника бесстрастно, но сердце у него сжимается. Неужели его обвинят в утере техники особой секретности? 26 27 Если так, то его ждут большие неприятности. Но ведь это неизбежно отразится на деле, на судьбе всей операции!.. — Слушаю! Маринов представился. — А, полковник Маринов! — Голос как будто бы не предве­
щает ничего дурного.— Прошу зайти ко мне. Мои люди задер­
жали на КПП твоих тосовцев. Ясенев тут шумит, жаждет с тобой встретиться... — Что с техникой? — выпаливает полковник Маринов. — В порядке твоя техника! В полном порядке. — И все люди целы? — Кроме одного... — Я иду к вам... Маринов улыбается, вздыхает, вешает трубку. — Ясенев? — спрашивает генерал Олевский. — Ясенев! — со счастливой улыбкой отвечает полков­
ник.— Со всей техникой. Одного человека только потерял. Кого, еще не знаю. — Сейчас захватим Ясенева,- сказал генерал,— и поедем в один дом. — Какой дом? — Дом, который Еоенпый совет фронта предлагает вклю­
чить под номером одни в план спецминирования. ОБЪЕК! СПЕЦМИНИРОВАНИЯ № 1 Тихая улочка недалеко от центра Харькова, от площади Дзержинского. Камуфлированный ЗИС мягко, шурша палой листвой, под­
катывает к окрашенным в -зеленый цвет железным воротам. У проходной висит дощечка с надписью: Улица Дзержинского, 17 Дощечка не освещена, и вся улица погружена в мрак. В лужах на мостовой и на тротуаре стынет косой полумесяц. Водитель сигналит клаксоном. Три коротких гудка, один длинный. Ворота со скрипом раскрываются. Козыряет часовой с винтовкой. ЗИС медленно и бесшумно катит по короткой аллее, уса­
женной голубой елью, и останавливается у подъезда невысоко­
го особняка, построенного в конструктивистской манере^ачала тридцатых годов, из ракушечника, облицованного цементной крошкой. Окна, большие, венецианские, заклеены крест-
накрест полосками бумаги. Стекла все целы — значит, бомбы поблизости не падали. В стороне вокзала опять ухают зенитки. А здесь тихо. Толь-
28 ко вороны каркают. Роняют листья каштаны и тополя. Чуть на­
крапывает дождь. Из ЗИСа выходят генерал Олевский, Маринов, Ясенев. Перед домом — фонтан со скульптурной группой играю­
щих малышей, детская площадка с горкой песка, качелями, игрушечным домиком на курьих ножках. — Здесь детский сад был—эвакуировался после бомбеж­
ки,— объясняет генерал.— А еще раньше, когда Харьков был столицей Украины, в этом доме жил его первый хозя­
ин — генеральный секретарь ЦК Компартии Украины и секре­
тарь ЦК ВКП(б). Ясенев и Маринов переглядываются: так вот что это за дом! Маринов начинает понимать, почему именно сюда привез его генерал Олевский. — А теперь здесь живут работники штаба фронта,— про­
должает Олевский. — И у меня тут имеете^ комнатка. Они поднимаются по лестнице, входят в дом через парад­
ную дверь. Генерал Олевский вдруг вздрагивает, замечая, что пол­
ковник Маринов идет в прихожей, постукивая костяшками пальцев по стенам. В своей комнате, не снимая шинели и фуражки, генерал подходит к приемнику СВД-9, включает его, машинально глянув на часы, настраивается на Киев. Раздается рев фанфар, барабанный бой. Слышится голос диктора — русского диктора из Киева: — Вступление наших героических войск в город Орел бы­
ло совершенно неожиданным для русских — по городу ходили трамваи, шла нормальная жизнь. Танки генерала Гудериана почти не встретили сопротивления. Официальное известие о па­
дении Орла ожидается с часу на час. Доблестный германский вермахт продолжает наступление на Москву. Да, колосс на глиняных ногах повержен и уже никогда не поднимется! Рус­
ский медведь уже убит, хотя он еще не осознал этого и не падает... По последнему сообщению Советское правительство и дипломатический корпус спешно эвакуируются в город Куйбышев на Волге!.. Всего Красная Армия потеряла два с по­
ловиной миллиона человек, восемнадцать тысяч танков, четыр­
надцать тысяч самолетов — словом, почти все, чем располага­
ла... Из ставки фюрера также сообщают, что закончились ус­
пешные бои по уничтожению войск маршала Буденного в рай­
оне Пирятино и Верхояровки! Всего в киевской операции на­
ши победоносные войска взяли шестьсот пятьдесят пять тысяч пленных... 29 Генерал усмехается: ну и враль этот Геббельс! — Мы идем на Восток!.. Вот что рассказал корреспонденту радиостанции «Дейчланд-зендер» командир дивизии генерал-
лейтенант Георг фон Браун о боях в районе Пирятино... Генерал хмурится. Карканье ворон в осеннем саду, каркающий голос дикто­
ра, барабаны и фанфары. И тоскливые мысли: об Орле (не­
ужели правда?), о сыне (он служил радистом в штабе Кирпо-
носа, от него нет никаких вестей)... Генерал подходит к приемнику, вертит ручку настройки, переключает на Москву. В эфире звучат военные марши, песни: Смелого пуля боится, Смелого штык не берет!.. Гремя огнем, сверкая блеском стали, Пойдут машины в яростный поход... А вот наконец: — Передаем решение Военного совета Московского воен­
ного округа об укреплении дальних подступов к Москве... Трещит, дребезжит телефон на столе. Генерал выключает приемник, поднимает к уху телефонную трубку. — Да, да! Так, так. Короче! С окопов надо снять под­
ростков, пора эвакуировать. Отправьте завтра-послезавтра! Утвержден состав подпольного обкома? Хорошо. Пусть они пе­
редадут список своих курсантов-минеров полковнику Мари-
нову! Он устало кладет трубку и тихо говорит: — А Орел, между прочим, мой родной город. На столе накрыт ужин генерала. Он снимает с тарелок салфетку. — Товарищи! Вы ведь, наверное, ничего весь день не ели, а? А я в нашей столовке обедал... Полковник и подполковник вежливо, но твердо отказы­
ваются. — А в Орел, товарищ генерал,— говорит Маринов,— если это правда, что его сдали, мы вернемся. Отомстим им за все и вернемся. — Да, отомстим! — повторяет генерал.— Так вот. Этот особняк — лучший в городе. Военный совет фронта считает, что сюда обязательно въедет гитлеровский туз — гаулей­
тер или генерал какой-нибудь, может быть, из тех, кто сей­
час под Киевом добивает наших ребят... Пойдемте, я вам под­
вал покажу, котельную. Втроем они спускаются по лестнице в подвал. Генерал за-
30 жигает свет, открывает дверь в котельную. Это довольно вме­
стительное помещение. Большой чугунный котел с градусни­
ком, трубой, заслонками, большим баком для нагрева воды, от которого по водопроводу идет горячая вода. Поодаль — горка угля, поленница дров. Генерал нагибается, черпает горсть угля. — Наш уголек, донецкий, бриллиантовый... Неужели немцу отдадим! Полковник Маринов стучит по стенам, рассматривает пол. Подполковник Ясенев сразу загорается: — Вот сюда, под котел, под бетон тосовскую чудо-мину!.. А в угол сюда — ложную мину, для отвода глаз! — Ну, ладно! — вздыхает генерал.— Вы куда сейчас? Ме­
ня ждет командующий. — Мы тут посовещаемся немного,— отвечает полковник.— Прошу вас с членом Военного совета срочно переселиться. Ясенев начнет рыть скважину этой же ночью. Коля Гришин, адъютант полковника Маринова, нравится ему давно: сообразителен, расторопен, на войне уже показал 'себя смелым бойцом, находчивым разведчиком. Коле немногим больше двадцати, а он уже многое повидал, выходя из окру­
жения, в войсковой разведке. Он заметно тяготится своими адъютантскими обязанностями: не больно солидно выглядит это со стороны — генеральский сынок ходит в адъютантах у старого папиного товарища! Он уже не раз просил отпустить его в разведку, званием военного разведчика он пуще всего гордится, у Маринова он отлично усвоил минно-подрывное дело. Но бездетный полковник, всю свою жизнь отдавший ар­
мии, сильно привязался к нему и, что греха таить, внутренне поклялся сохранить сына старого друга. Как ругал он себя за то, что на пути из Москвы отпустил Колю к друзьям-минерам. Как бы он в глаза смотрел генералу Гришину, если бы с Ко­
лей что-нибудь стряслось по дороге? Например, то, что слу­
чилось с политруком Арсеном Бакрадзе!.. — Как прошла встреча блудного сына с отцом?—с улыб­
кой спрашивает он утром Колю, направляясь спозаранку в «эмке» на завод. — Как в сказке,— широко улыбается в ответ Коля,— про­
говорили до утра. Обещал снова определить в разведку пос­
ле здешней операции! Серо-голубые глаза, мягкие светлые волосы Коли, его поч­
ти девичий миловидный облик делают его таким похожим на 31 мать. Красивая, чудесная была женщина, достойная подруга генерала Гришина. И вот — погибла в окружении... В заводском конструкторском бюро группа инженеров, конструкторов КБ и рабочих тесно окружают полковника. Он внимательно рассматривает первые опытные образцы гермети­
ческих корпусов новых мин, чертежи МЗД — мин замедленно­
го действия с новыми, еще не испытанными элементами не-
извлекаемости. Подобревшими глазами оглядывает он харь­
ковчан. Среди этих людей, близких и родных ему,— старики, женщины, подростки, заменившие ушедших на фронт мужчин. Тут перемешались две смены — ночная и дневная. Нелегка сейчас жизнь в Харькове! Днем и ночью бомбежки, полуго­
лодный паек, очереди в магазинах, «похоронки» с фронта... А как работают харьковчане! В каждом цехе висят плакаты: «ВСЕ ДЛЯ ФРОНТА! ВСЕ ДЛЯ ПОБЕДЫ!» Но рабочих и так не приходится агитировать: идет война народная, священ­
ная война!.. — Товарищи мои дорогие! — тихо, проникновенно говорит полковник.— Я просто не знаю, как мне вас благодарить! По правде говоря, я сильно боялся, что вы не сумеете в такие сжа­
тые сроки освоить производство новых мин, выполнить ответ­
ственный заказ Государственного комитета обороны. А вы — вы даже серьезно улучшили конструкцию корпусов и элемен­
тов неизвлекаемости. — Это у нас Климыч тут отличился,— говорит с улыбкой один из конструкторов.— Большим специалистом по минам оказался. — Спасибо, Климыч! — протягивает руку полковник.— От лица службы... Он вспоминает драматическую сцену на вокзале. Серебри­
сто-белая голова, седые висячие, как у Тараса Шевченко, усы. — Рад стараться, товарищ полковник! — по-военному отче­
канивает Климыч.— Чего там! Дело знакомое, не впервой нам. Я от генерала Брусилова еще Георгия получил за разные хит­
рые мины. Он тогда был командующим сперва нашей 8-й ар­
мией, а потом всем Юго-Западным фронтом. Этому генералу сам Ленин верил... Да, полковник Маринов хорошо помнил знаменитого гене­
рала. В первую революционную весну был Брусилов Верхов­
ным главнокомандующим, в трудном 1920-м, во время войны с белополяками, Реввоенсовет республики назначил его предсе­
дателем Особого совещания при главнокомандующем. Бруси­
лов подписал «Воззвание ко всем бывшим офицерам, где бы 32 они ни находились», призывая русских офицеров защищать. мать-Россию. При Ильиче служил инспектором кавалерии Красной Армии... Полковника радовало то многозначительное обстоятель­
ство, что с самого начала Великой Отечественной многие старые солдаты, такие, как Климыч, стали носить свои Ге­
оргиевские кресты, которые они заслужили в годы империа­
листической, сражаясь против захватнических войск кайзера. — Это правда, что взят Орел? — вдруг спрашивает Кли­
мыч. — Да,— хмуро отвечает полковник,— в утреннем сообще­
нии Совинформбюро передавали. Но мы вернемся в Орел! — Знаю, что вернемся,— убежденно говорит Климыч.— И в Харьков тоже вернемся. Вот и хотим мы, рабочие, про­
сить вас, товарищ полковник, и ваших минеров учесть это дело. Сами не знаем, как это сделать, но побольше добра на­
шего надо сберечь. Нам же отстраивать, восстанавливать при­
дется. И еще просим учесть, что много нашего народу, родичи наши и земляки, тут жить останутся. Все от немца уйти не смогут. Знаю, что мина не разбирает, кого убивать, а надо, что­
бы разбирала... Полковник живо вспоминает указания командующего, разговор на ту же тему с членом Военного совета, с секрета­
рем обкома, с которым он, Маринов, детально согласовал план минно-заградительной операции. И вот теперь эти слова старо­
го рабочего, идущие от самого сердца. — Спасибо вам, отец,— медленно, торжественно произно­
сит полковник.— Эти слова для всех нас — священный народ­
ный наказ. Этот разговор и все увиденное им в тот день на харьков­
ских заводах потом долго не выходит из головы полковника Маринова. Он считал, что неплохо знает рабочий Харьков. Еще в на­
чале тридцатых годов полюбил он этот большой промышлен­
ный город, герой пятилеток. Уже тогда Маринов обучал в городе будущих минеров-партизан. И все-таки в грозовую осень сорок первого он не ожидал увидеть такую самоотвер­
женность, такой порыв. Потому, наверное, что накал самоот­
верженного труда достиг тогда невиданного градуса. Первым подвигом минно-заградительной операции «Харь­
ков» стал подвиг харьковских рабочих. Несмотря на пред-
эвакуационную лихорадку, тяжелые вести с фронта, непре­
станные воздушные тревоги, вопреки всем осложнениям и трудностям, рабочий Харьков с честью выполнял задание Го­
сударственного комитета обороны. 2 О. Горчаков 33 С особым огоньком работала молодежь — девчата, маль­
чишки допризывного возраста. На одном только заводе Ко­
минтерна, встав на боевую вахту, две тысячи молодых героев труда втрое и вчетверо перекрыли норму. Не отставали от молодежи и убеленные сединами старики ветераны, помнив­
шие знаменитую харьковскую маевку 1900 года, ту самую ма­
евку, о которой Ильич тепло отзывался в брошюре «Майские дни в Харькове». Многие из ровесников Климыча оставались ночевать на своем заводе, несли дежурство в отрядах и дру­
жинах противовоздушной обороны и, думая о будущих боях за город, всерьез вспоминали харьковские баррикады пятого года. У самого Климыча были особые планы... Попрощавшись со всеми в КБ, полковник говорит Кли-
мычу: — Отец! Можно вас на минутку? Не проводите к проход­
ной? Коля Гришин, перехватив взгляд полковника, отстает на несколько шагов в заводском дворе. Обходя глубокую воронку от авиабомбы, полковник спра­
шивает: — Подумали, Климыч, решились? — Решился, сынок,— отвечает Климыч, окидывая взглядом двор и угловатые контуры родного завода.— Остаюсь. Если утвердят в горкоме. — Уже утвердили,— тихо сообщает полковник.— Вы — старый минер, Климыч, а именно минеров и не хватает у нас здесь. — Утвердили? — с довольной улыбкой переспрашивает Климыч.— Значит, снова пригодился я, старый хрен? Значит, остаюсь, Так тому и быть! ЦИТАДЕЛЬ ГОТОВИТСЯ К БОЮ Полковник с чувством жмет руку Климычу — большую, жесткую, как рабочая рукавица, ладонь, почти не гнущиеся, раздутые в суставах пальцы. — В обком! — коротко бросает водителю полковник. Утро что надо — солнечное, теплое. Полковника очень ин­
тересует погода: хорошо бы успеть закончить все земляные работы до распутицы, до заморозков. Фактор погоды может повлиять на всю операцию, серьезно сократить ее масштабы Потому-то и радует полковника хорошая погода. А вид городских улиц, живых, кипучих, заполненных войс-
34 ками и городским людом, не радует, наводит на горькие, грустные мысли. Над городом навис дамоклов меч. Впрочем, во времена Дионисия-старшего, сиракузского тирана, прика­
завшего злой потехи ради повесить над своим любимцем да­
моклов меч, прикрепленный к конскому волосу, никто не слышал о минах, о толе и динамите и тем более о ТОС!.. ТОС — это невидимый дамоклов меч особой секретности. Полковник гонит от себя мрачные мысли. Уж кто-кто, а он отлично понимает всю железную необходимость задуманной Генштабом операции. Однако надо поразмыслить, посоветоваться с генералом Олевским, с партийными руководителями республики, области, города, как лучше выполнить наказ командующего, наказ Кли­
мыча, общее требование маршала и солдата. В обком и горком полковник Маринов заглядывает теперь почти каждый день. Здесь — мозговой центр, средоточие воли рабочего Харькова, колхозной Харьковщины. Операция «Харь­
ков» немыслима без самой деятельной, творчески активной помощи секретаря Харьковского обкома, секретарей горкома. Мины — далеко не единственная забота партийных вожа­
ков. Харьков дает фронту танки и бронепоезда, самолеты и пулеметы. Каждые сутки рабочий класс Харькова шлет фронту до полутысячи реактивных снарядов для «катюш», четверть миллиона авиабомб, семь тысяч артиллерийских снарядов. Все для фронта!.. Даже ликеро-водочный завод и тот вместо знаменитой горилки и запеканки переключился цели­
ком на производство бутылок с горючей смесью но­
мер один и номер три, самовоспламеняющейся жидкостью КС. В руках смелого бойца эти бутылки — грозное оружие про­
тив танка. Харьковская цитадель вооружала фронт, кормила его и са­
ма готовилась к бою. Прекрасно зная Харьков, партийные вожаки вносят зна­
чительные поправки, ценные дополнения в план минно-загра-
дительной операции. Они отмечают на карте спецминирования самые уязвимые места автомобильных дорог и железнодорож­
ных линий, советуются со специалистами — дорожниками и пу­
тейцами, связывают полковника со всеми нужными и знающи­
ми людьми. Они же подсказывают полковнику, как вывести из строя важнейшие предприятия военного значения, не уничто­
жая их. У каждого болит при этом сердце — ведь это они, коммунисты, обгоняя время, сбиваясь с ног, руководили строй­
ками, утверждали проекты, возглавляли приемочные комис­
сии, отмечали как великий праздник выпуск первого трактора, ввод в действие первого синхрофазотрона... 2* 35 Полковник за несколько дней крепко срабатывается с ру­
ководителями города-бойца, города-солдата. На войне все сроки предельно сжаты. Он встречает хозяев города не толь­
ко в обкомовских и горкомовских кабинетах, ставших боевыми штабами, но и на заводах во время бомбежек, видит, как рабочие, воодушевленные примером руководителей, про­
должают работу в цехах и под бомбами «юнкерсов». Он стал­
кивается с ними и за городом, на окопах, где трудятся до­
машние хозяйки, ставшие землекопами, где роют противотан­
ковые рвы и эскарпы безусые комсомольцы-добровольцы — хлопцы и дивчины харьковских школ. И, пожалуй, впервые с такой силой сознает полковник Ма-
ринов, чья жизнь и работа была прежде сурово ограничена кругом армейских забот, что кроется за словами «руководя­
щая роль партии». Теперь он ясно понимает, что без партии, членом которой он является еще с гражданской войны, он не добьется успеха в операции «Харьков», не дождется большой победы на войне, которая еще только разгорается. На самом полковнике Маринове лежит огромная ответст­
венность. И он это отлично понимает. *— Помни, полковник! — строго сказал ему маршал, коман­
дующий фронтом.— За безопасность наших войск при миниро­
вании ты головой отвечаешь.. — Учтите, товарищ полковник,— говорят ему в обкоме, горкоме, в ЦК КП(б)У,— за безопасность населения вы отве­
чаете целиком и полностью. То же примерно говорит ему и начальник Особого отдела. Слова разные, а смысл один. А ведь даже на маневрах, да­
же при использовании холостого, а не боевого оружия про­
исходят несчастные случаи. — Несчастных случаев быть не должно,— жестко инструк­
тирует полковник Маринов своих подчиненных, своих моск-
вичей-«академиков», своих «орлов» — учеников из орловской минно-подрывной школы.— Минер ошибается только один раз. К этой известной каждому минеру поговорке он не добав­
ляет, что ошибка любого подрывника в Харькове может погу­
бить лично его — полковника Маринова. Разве это главное! Когда командующий утверждал план операции «Харьков», начальник штаба фронта спросил маршала: — Товарищ маршал! Хорошо ли вы знаете полковника Ма­
ринова? Вы уверены, что ему можно доверить такую опасную, такую масштабную, такую ответственную операцию? Маршал ответил с непоколебимой твердостью: — Маринова знаю и доверяю ему. ЧЛ — Кто такой полковник Маринов? Этот вопрос интересует и начальника Особого отдела шта­
ба Юго-Западного фронта. На столе начальника лежат пока копии плана операции «Харьков», заявки, инструкции, карты полковника Марино­
ва, рапорт лейтенанта Черняховского об оставлении им КПП во время прорыва танковой колонны противника. Подполков­
ника Ясенева он аттестует с наилучшей стороны, этот храб­
рый, проверенный в деле лейтенант. Колонне Ясенева пришлось сделать гигантский круг, прежде чем попасть в Харьков. Пробирались по забитым войсками и беженцами грейдерным дорогам, развороченным бомбами. Потеряли толь­
ко один грузовик с динамитом — грузовик политрука Бак-
радзе... И еще документы... Оказавшись без ТОС, полковник Ма­
ринов срочно радирует в Москву. По его шифрованной заявке, командование высылает ему в Харьков девять машин с ТОС. Колонной командует лейтенант Василий Ефимович Хомнюк, за­
меститель подполковника Ясенева. Дорога Хомнюка оказывается еще более трудной, чем у Ясенева: в Орле он едва не попадает под бомбежку, а уйдя от бомб «люфтваффе», тоже сталкивается с танками — тан­
ками Гудериана. Хомнюк не теряется, едет кружным путем, через Ефремов, Елец, Воронеж, Купянск. Вот это кружочек!.. Тоже досталось лейтенанту!.. В Купянске выясняется: все до­
роги непроходимы, сплошная пробка. Начинается бомбежка — «юнкерсы» и «мессеры» пикируют на скопления машин и войск на шоссе. Хомнюк и тут не теряет голову. Кругом все горит, а он под бомбами, под огнем пулеметов, перебирается со своей не­
разлучной ТОС в пару товарных вагонов. И уже на следую­
щий день рапортует полковнику Маринову: — ТОС доставлена в полном порядке. Команда потерь не имеет и готова к выполнению задания. Таковы люди полковника Маринова. А каков сам полковник? Кто он такой, полковник.Мари­
нов? И вот на стол начальника Особого отдела ложится «лич­
ное дело» командира РККА полковника Маринова. Его доста­
вил из Москвы, в один день слетав в столицу, туда и обрат­
но, все тот же надежный лейтенант Черняховский. Не на все вопросы отвечает «личное дело», но многое может оно рассказать о человеке. Важно уметь читать между строк. Сын крестьянина-батрака девятнадцатилетний Илья Мари­
нов, ровесник века, надел буденовку в 1919 году. Пошел во-
37 евать за волю, завоеванную в огне Октября, за землю, отня­
тую Советской властью у помещика и переданную его роди­
телям-беднякам. Как в песне поется: «За землю, за волю, за лучшую долю...» В годы гражданской войны бил рядовой сапер Маринов генерала Деникина, брал Перекоп, гнал черного барона Вран­
геля до самого синего моря, освобождал Кавказ. С оружием в руках пришлось ему действовать тогда в тылу у белых и ин­
тервентов, а это, как известно, самая лучшая проверка бойца. Только самая крепкая сталь выдерживает закалку в горниле партизанской войны. Кончилась, отгремела гражданская. Потом—училище во­
енно-железнодорожных техников, Военно-транспортная акаде­
мия... И снова — в бой, хотя на этот раз не звучал призывно боевой горн. 1936 год. Выпускник академии Илья Григорье­
вич Маринов и еще полтысячи добровольцев были направле­
ны на помощь испанским республиканцам. Впервые в жизни скрывает он тогда правду от командования и врачей — прав­
ду о больном с юности сердце... В старинной Валенсии уличные певцы распевали баллады о героях республики. Дети Мадрида, играя в войну на про­
каленных улицах столицы, отказывались быть «мятежниками». Всюду алела пятиконечная звезда, над смуглыми лбами ка­
чались кисточки высоких пилоток, и гремел лозунг: «Но па-
саран!» Шла генеральная репетиция второй мировой войны. И в этой репетиции был Илья Маринов не статистом. Иг­
рал он в ней незаметную, но важную роль. Рудольф Вольера—так, по документам, значился сын ор­
ловского крестьянина-батрака — возглавил диверсионно-пар-
тизанский отряд. Еще его звали «Зеро». В отряд Зеро вли­
лись изумительные люди, убежденные интернационалисты, лучшие бойцы Интербригады: немцы-тельмановцы, австрийцы-
шюцбундовцы—участники уличных боев в Вене, пылкий аме­
риканец Алекс, словен Иван Большой (Хуан Гранде), чех-бо­
гатырь Ян Тихий. Когда ранили товарища, компаньероса, во время взрыва железнодорожного моста севернее Кордовы, Ян нес его на руках, как ребенка, а кругом осиным роем визжа­
ли пули мятежников... Никогда не забудет Рудольф Вольера и двух словаков — Стефана (по прозвищу Швейк) и Андрея (его звали Чапаем), веселых и отважных сынов Италии Альдо и Эмилио, рыцарственного поляка Владека — он сложил свою голову, голову Дон-Кихота из Речи Посполитой, под Эстрема-
дурой. Как самых лучших друзей полюбил Рудольф Вольера 38 испанцев: юных братьев Антонио и Пако Веутраго, Висенте и Рубно... Испания для Маринова — это капитан Франциско Гуйон, герой-коммунист Мануэль Бельда, мадридец Луис Кастильо... Многому научился у этой «интернациональной гвардии» Ру­
дольф Вольера — Зеро. И многому сам научил этих рыцарей без страха и упрека. Там, где «бежит, шумит» Гвадалквивир, в тылу у фалангистов и их союзников — немецких фашистов из легиона «Кондор» и чернорубашечников Муссолини,— скреплялось кровью боевое содружество, братство по оружию лучших сынов многих и многих народов. Темной ночью под Кордовой неуловимый Рудольф Вольера и его интернациональный отряд пустил под откос пассажир­
ский поезд со штабом авиасоединения итальянских фашистов. В последующие дни и ночи свободнее вздохнули дети и мате­
ри Мадрида. Все франкистские газеты три дня подряд пе­
чатали траурные объявления, некрологи и фотографии улыба­
ющихся мертвецов — офицеров дуче. Об этой лихой опера­
ции поместили сообщение лондонская «Тайме» и десятки ев­
ропейских газет. О ней писал в газете «Известия» Илья Эренбург, и никто тогда не знал, кто такой этот Рудольф Вольера, этот Зеро, за голову которого сам каудильо и гене­
ралиссимус Франциско Франко готов был дать мешок золота. Отряд Зеро вырос в батальон, обзавелся собственным ка­
валерийским эскадроном. Лихие налеты совершал отряд под Мадридом, под Сарагосой, северо-западнее Уэски. Целый год, бурный и огненный год, гремела в Испании слава неуловимо­
го Зеро. И только Пассионария, только генерал Вальтер да еще горстка вождей и военачальников республики знали, что Зеро—это Рудольф Вольера, а Рудольф Вольера — это быв­
ший красноармеец-подрывник Илья Маринов. Крепко полюбил Зеро Испанию, часто повторял про себя и вслух звучные, маршево-чеканные, певучие светловские стихи: Я хату покинул, Пошел воевать, Чтоб землю в Гренаде Крестьянам отдать. Прощайте, родные! Прощайте, семья! «Гренада, Гренада, Гренада моя!» Эстремадура и Уэска. Верные друзья из интернациональ­
ной бригады и богатыри-земляки, рыцари России: Кочегаров, Прокопюк, Мамсуров... Тридцать шесть лет за плечами и — звучный язык, который так трудно вначале давался, терпкий 39 вкус хереса, по-испански, струей льющийся в рот из кувши­
на, ненависть, жгучая ненависть к «штукасам» в голубом бе­
зоблачном небе. Песни о русских березах в краю оливковых рощ. Незабываемые чернильно-черные испанские ночи — ночи первых осторожных выходов на железную дорогу, когда звон цикад казался полицейским свистком. Голоса охранников-ма­
рокканцев вдали, у караулки под насыпью, и толовые шашки, как куски желтого мыла, в руках... Там, в знойном краю темно-зеленых олив, полюбил Зеро русоволосую северянку. Не из Пиренеев, нет — из Архангель­
ской области. И стала Анна Корниловна, переводчица с ис­
панского, тоже доброволец из России, подругой жизни Зеро, Рудольфа Вольеры, Ильи Григорьевича Маринова... Навеки спаяли Зеро и Анну последние дни агонии респуб­
ликанской Испании, трудные месяцы возвращения из Испании через страны Западной Европы, возвращения на Родину, ку­
да они привезли немеркнущую память о любви, расцветшей в испанское лихолетье. По привычке и дома, в России, про­
должали они говорить друг с другом по-испански. И тут бы­
ла не только привычка, а и клятва верности Испании, друзь­
ям по интербригаде... Ведь кончилась только генеральная ре­
петиция, закончился пролог,— главная же драма, самая вели­
кая и героическая трагедия была еще впереди... Начальник Особого отдела закрывает пухлую папку «лич­
ного дела» полковника Маринова, задумывается не надолго. Потом нажимает звонок, вызывает помощника. — Полковник Маринов,— сухо говорит он ему,— прислан сюда Генштабом для выполнения крайне важного задания по проведению минно-заградительной операции в районе Харь­
кова. Наш долг сделать так, чтобы операция была проведена в полной тайне, чтобы о ней не прослышали в абвере и СД. Осо­
бой заботой следует окружить «академиков» и «орлов» — вы знаете, о ком я говорю. И за секретность пяти саперных ба­
тальонов, которые выделены Маринову, также отвечаем мы с вами. Честью чекистов!.. НЕДРЕМАННОЕ ОКО АБВЕРА Как-то само собой получается, что полковник Маринов и подполковник переходят на «ты». Знают они друг друга дав­
но — встречались еще на полигоне, но всегда, соблюдая долж­
ную армейскую корректность, говорили друг другу «вы», да еще «товарищ», да еще «полковник» или «подполковник», но ничто так не сближает людей, как одно общее фронтовое бое­
вое дело. 40 — Как идет у тебя работа на объекте номер один? — спрашивает полковник. — Спасибо, Илья Григорьевич! — отвечает подполковник Ясенев.— У меня все в порядке — делаю ювелирную, филиг­
ранную работу, вскрываю бетонный пол. Работа вроде рестав­
раторской в Третьяковской галерее. А у тебя как?.. Полковник доволен. Он не любит солдафонства, страдает оттого, что подчиненные считают его чересчур строгим и суховатым командиром. Нет, он отнюдь не за панибратство, но и каблуками щелкать, где не надо, не станет. А Ясенева он любит и ценит, Ясенев для него — это ТОС, хотя он, конечно, прекрасно понимает, что за Ясеневым стоит большая группа крупных ученых — радиотехников, теоретиков и практиков, изобретателей и рационализаторов... Ясенев дав­
но обещает рассказать ему историю чудо-мины и уверяет, что даже в мировой детективной литературе нет увлекательней ис­
тории... Для Ясенева, конечно, нет, ведь ТОС — главное дело его жизни!.. Боевые побратимы нередко сближаются быстрее и вер­
нее, чем братья в одной семье. Никогда не забудет полков­
ник Маринов встречу с Ясеневым в пригороде Харькова, ведь так переволновался он за него, за ТОС, за отряд «академиков» и «орлов». Встретились в Особом отделе. — Товарищ полковник,— улыбаясь взволнованной улыб­
кой, говорит Ясенев,— разрешите доложить... Маринов бросается к нему, забыв о всегдашнем своем хладнокровии и сдержанности, обнимает по-братски, крепко жмет ему руку. — Спасибо, Ясенев! Как я тебя ждал!.. Спасибо тебе, Вла­
димир Петрович!.. Вот тогда и сказал он товарищу «ты». С той поры и на­
чалась настоящая, неразливная дружба. Ночь над Харьковом. Темные кубистские громады зданий на площади Дзержинского. Кругом — ни огонька. Только си­
ний свет в маскировочных прорезях фар да мертвенно-белый свет прожекторов над черным силуэтом города. Того и жди объявят тревогу. Но в ветровом стекле мариновской «эмки» бе­
леет пропуск — Маринову и тревога не тревога. Работа не должна останавливаться ни на минуту. И пусть эти проклятые «люфтваффе» пропадут пропадом!.. — Куда ты меня везешь? — спрашивает подполковник Ясе­
нев. — На объект номер два,— отвечает полковник. И добав­
ляет:— Запомни! Твоему объекту номер один в доме номер 41 семнадцать по улице Дзержинского я дал код «Тося». Объект номер два — код «Вера». Водитель останавливает «эмку» у въезда на огромный вы­
соченный виадук, словно навеки сработанный из железобетона. Кругом ни души. Убедившись в этом, полковник тихо гово­
рит: — За мной! Маринов, Ясенев и Коля Гришин спускаются по лестнице к береговому устою виадука. — Эх, жалко эту махину! — вздыхает Ясенев.— Не рабами Рима она сделана! Маринов молчит. — Кто идет? —доносится юношеский голос из темноты. Это часовой. — Орел! — говорит полковник. В голосе — тоска. Орел. А за ним, видно, и Харьков. Но когда же кончится такая война?! Полковник подходит к железобетонному доту у берегового устоя, почти шепотом говорит Ясеневу: — Объект номер два. Код: «Вера». Две твоих чудо-мины. Согласен? Одну здесь, другую в промежуточном устое, третью... — Работы еще не начали? — так же тихо спрашиват Ясе­
нев. Он окидывает взглядом темную махину виадука, закрываю­
щую полнеба. Да, объект подходящий для ТОС! Но сколько труда вложили в эту громадину "строители Харькова! Сколько премий и наград, не говоря уж о трудовой зарплате, получи­
ли! Небось, когда открывали, играл духовой оркестр, снова­
ли фото- и кинорепортеры. А он, Ясенев, тогда уже учился взрывать, взрывать, взрывать... — Как же не начали? — усмехается в темноте Маринов.— В том-то и дело, что работа в разгаре, а ее не видать! Сна­
чала для блезира, для отвода глаз, мы построили вот этот дот, а теперь... заходи, друг любезный, как любил говорить наш политрук Бакрадзе. Он откидывает плащ-палатку, прикрывающую вход в дот, входит первым. В доте горит фонарь «летучая мышь». — Здравствуйте, товарищи! — негромко говорит полков­
ник. Посреди дота — глубокий минный колодец. Знакомый лейтенант из «орлов», устроивший перекур в до­
те, с улыбкой козыряет полковнику: — Здравия желаем, товарищ полковник! Спецвзвод... 42 что Так — Вольно, вольно! — прерывает его полковник.— Не кри­
чите так. Много вырыли? Лейтенант-минер здоровается глазами, легким кивком с Ясеневым и Колей Гришиным, докладывает: — К четырем метрам уже подходим. Вода уже. Трудно там. Тут мы все щели заткнули, чтобы света снаружи кто не увидел, а в колодце совсем дышать нечем. — Ну и что же? — озабоченно осведомляется полковник. — Вспоминаем графа Монте-Кристо, как он из крепости этой самой, Шато... Шато... подкоп делал и дальше копаем. — «Шато, шато»! — усмехается подполковник Ясенев.— Куда землю деваете? Это ведь для графа Монте-Кристо тоже было большой проблемой. Маринов и Ясенев заглядывают в глубокий колодец, на дне которого орудуют лопатами два минера. — Землю мы ссыпаем в мешки,— отвечает почитатель Дю­
ма,— а мешки вокруг дота складываем, как бы для укрепле­
ния. Взрывчатку привозим втихаря в патронных ящиках. — То-то! — говорит с улыбкой Маринов.— Увидит •чужой глаз, все насмарку пойдет, вся наша работа. — А буры скоро будут? — спрашивает минер. — Завтра буры вам пришлем,— сообщает Маринов.— что прошу завтра же и закончить. У нас объектов еще про­
пасть. Он многозначительно смотрит на Ясенева. — Как только закончат «орлы», присылай «академиков». И тоже, чтобы всю ТОС привезли не в черных дюралевых ящиках, а в патронных. И поменьше, пожалуйста, возни и хождения вокруг! Чтобы все втихаря, тихой сапой... Ясенев кивает. — Понятно, будет сделано. Значит, одну здесь... — Другую — я уже сказал где,— перебивает его Мари­
нов.— Поехали дальше. Времени у нас в обрез. Выходя из дота, он прислушивается. — Слышишь? Уже и на юге гремит! Ясенев прислушивается тоже. — Вот жмет, гад! Говорят, наши ведут тяжелые оборони­
тельные бои в Донбассе. Вон куда забрался Гитлер! — Надеюсь, там наши каждую шахту заминируют,— го­
ворит, быстро направляясь к «эмке», полковник Маринов. Стригут небо ножницы прожекторов. Спит беспокойным сном огромный город. Блестящим поплавком ныряет в волнах быстрых туч косой полумесяц. Проносится по виадуку какой-
то грузовик, в стороне станционных путей сигналит маневро­
вая «кукушка». 43 " *— На почтамт! — командует, садясь в «эмку», полковник. На городском почтамте командиров операции «Харьков» ждет сюрприз. Когда они подъезжают к затемненному зданию харьковского почтамта, из его зашторенных окон слышатся весьма явственно разухабистые переборы тальянки, женский смех и нестройное пение: Расцветали яблони и груши, Поплыли туманы над рекой... Маринов и Ясенев переглядываются в недоумении. — Это что еще за яблони и груши? — с угрозой ворчит полковник, вылезая из машины.— Что за чертовщина? А гармонист в здании почтамта, оборвав песню, начинает плясовую. Слышен недружный топот. — Гопак?— удивляется Ясенев.— Гопак на минах? Командиры быстро входят в центральную дверь, почти вбе­
гают в зал, Маринов впереди, Ясенев за ним. Последним входит Коля Гришин. Все жмурятся, войдя из мрака в ярко освещенный электрическим светом зал. Веселье в полном разгаре — вокруг столиков с чернильни­
цами и бланками телеграмм и почтовых переводов солдатики наяривают казачка с разрумянившимися дежурными телегра­
фистками и почтовыми служащими. На столиках — бутылки в ящиках. Первым заметил начальство гармонист. Он тут же прекра­
щает свою музыку, кладет гармонь на столик, вытягивается по команде «смирно». К Маринову подбегает немолодой комбат с медалью «За боевые заслуги», на ходу подтягивая поясной ремень и поправ­
ляя гимнастерку. Нельзя сказать, что вид у него очень испу­
ганный. — Что у вас, капитан, тут за песни и пляски? Вы коман­
дир саперного батальона или руководитель ансамбля?..— грозно вопрошает полковник. — Разрешите доложить,— козыряя, говорит скороговоркой комбат,— тут мои бойцы с дивчинами... — Вижу, что с дивчинами! — повышает голос полковник.— Вы что, с ума сошли? Танцы-манцы развели, пьянку затея­
ли?! Когда каждая минута дорога?! — Тише, пожалуйста! — просит комбат жалобным голо­
сом, тревожно оглядываясь на сгрудившихся поодаль плясу­
нов.— Под все это веселье мои бойцы внизу минируют... то есть, простите, втыкают «колья» в подвале!.. Чтобы даже теле-
графисточкам было невдомек... Одна смена тут танцует, дру­
гая в подвале работает... 44 По лицу полковника, секунду назад такому гневному и воз­
мущенному, медленно расползается улыбка. Ободренный комбат шепчет: — А в бутылках горючая смесь!.. Взрывчатку и горючку втащили сюда под видом пива и закуски... Маринов, широко улыбаясь, оглядывается на Ясенева: «Ли­
хо придумали, черти! Молодцы. Пляски на минах, а?» Полковник делает несколько шагов вперед, подносит руку к козырьку фуражки с черным околышем инженерных войск. — Здравствуйте, товарищи!—громко, как перед строем, приветствует он бойцов и девушек.— Ну, чего застеснялись? А ну, гармонист, вдарь камаринского!.. Гармонист схватил гармонь, рванул мехи, забегали по планкам быстрые пальцы. Полковник идет к дверям. — Вижу, здесь у вас все в порядке,— с улыбкой говорит он комбату.— Как на других объектах вашего батальона? Первый приз вам за художественную самодеятельность! На вокзале идет проверка документов. Зал ожидания забит беженцами и красноармейцами. Много раненых с несвежими повязками. В ресторан тянется длинная очередь. Неумолчный гул голосов, густое облако табачного дыма. Парный красноармейский патруль подходит к очередной скамейке в углу зала под плакатом с лозунгом: «СМЕРТЬ НЕМЕЦКИМ ЗАХВАТЧИКАМ!» На скамейке четверо муж­
чин— трое в гражданском, один в красноармейской форме, с перевязанной ногой и костылями — играют в карты. — Опять проверка! — ворчит тот, что в красноармейской форме, с треугольниками сержанта в петлицах застиранной почти добела гимнастерки. Он белобрыс, не старше тридцати лет. На правой щеке краснеет косой шрам. Щеки покрыты золотистой щетиной. — Шпионов все ловят! — хмыкнув иронически, бормочет один из цивильных, шаря за пазухой. Все четверо молча протягивают свои мятые документы. Возвращая раненому сержанту красноармейскую книжку, патрульный уважительно берет под козырек. Самый старший из цивильных, с висячими черными уса­
ми, тихо, настырно напевает: Если завтра война, если враг нападет, Если темная сила нагрянет, Как один человек, весь советский народ За свободную Родину встанет 45 Патрульный читает документы, отдает обратно. Другой цивильный — громада парень с маленькими голу­
быми глазами — напевает песню другую, тасуя замусолен­
ную колоду атласных карт: ...и врагу никогда Не гулять по республикам нашим! Патрульный проверяет сотни людей, изо дня в день, из но­
чи в ночь. Осовелыми глазами смотрит он, студент-недоучка, на четырех картежников. Тут хоть бумаги с печатями круглы­
ми, на машинке все напечатано, отметки коменданта имеют­
ся... А сколько попадается полуграмотных бумаженций, наца­
рапанных чернильным карандашом каким-нибудь полковым писарем с трехклассным образованием, черт знает какой час­
ти!.. Каждому понятно — на фронте такое творится, что ника­
кого настоящего порядка в канцелярском деле, в оформлении документов и быть не может. А это значит: гляди в оба, не то проскользнет враг — шпион, диверсант, не говоря уже о дезер­
тире. А эти документы в полном порядке. Правда, с датами что-то не так — давно бы пора этим цивильным быть в Воро­
неже... — Из Днепропетровска? — спрашивает патрульный, напус­
кая на себя строгость.— С какого завода? — Не видишь, что ли? — бурчит здоровяк с бычьей Шеей. — Почему не следуете в Воронеж, а здесь вторую неде­
лю торчите? — придирчиво спрашивает патрульный. — Сами бы рады,— усмехается верзила,— да билетов ка­
кие сутки нет! Не знаешь, что ли? С луны свалился? Вот ты, начальник, и выдай нам билеты. Он прячет за пазуху паспорт и командировочное удосто­
верение, смотрит в карты: — Себе не вам — плохо не сдам! Патрульный молча уходит к другой скамейке. Гудят голоса, плачут дети беженцев, раздаются воинские команды: — Вторая рота! На посадку!.. — Дай в темную,— говорит белобрысый, проводив взгля­
дом патрульного. — Семнадцать, казна! — объявляет верзила. — Плакали твои денежки,— ухмыляется белобрысый. Оглядевшись, тихо добавляет: — Абверштелле при штабе фон Рейхенау особенно интере­
суется минами. Это очень и очень любопытно, что начали делать корпуса для мин! Но где, что будут минировать? Ь -~*\ Абверштелле штаба армии надо знать все об этих минах. Все. Каждая мина — это'пушечный выстрел прямой наводкой в на­
ших солдат. В Киеве немало наших погибло на этих прокля­
тых минах. Надо поставить на ноги всех наших людей в горо­
де, всю агентуру, всех, кому дорога самостийная Украина. — Маловато у нас людишек,— качает головой верзила, снова тасуя колоду.— Это не Западная Украина. «Хайль Гит­
лер и Бандера!» тут не закричишь. А закричишь, живо в эн-ка-
ве-де угодишь. — Чем трудней, тем почетнее. Абвер обещал каждому из нас по кресту за выполнение задания в Харькове... — За Львов в батальоне «Нахтигалль» тоже обещали. За Киев этот абвер тоже обещал... Обещают златые горы и реки полные вина... — Молчать, Мыкола!—обрывает его белобрысый.— По­
меньше хами кацапам, не перебарщивай. И я тебя предупреж­
дал — избегай западноукраинских словечек! Так вот... Ми­
ны— это вроде игры в карты. Мы с вами стоим за слиной большевичков и должны видеть все их мины-козыри. Ясно? Скажите всем нашим агентам — за каждую обезвреженную мину вермахт будет щедро платить. Пусть засекают всех офи­
церов и солдат с черными петлицами инженерных войск. Пусть следят за каждым их шагом. Нужна по возможности бо­
лее полная карта минирования. Ты, Мыкола, подключись к го­
родской телефонной связи поближе к штабу фронта, к обко­
му... А сейчас — на связь! Жду вас здесь к комендатскому часу. Мыкола, погоди минутку!.. Двое из группы харьковского резидента абвера молча растворяются в вокзальной толпе. — Нужны ночные пропуска, Мыкола,— говорит белобры­
сый помощнику.— Ночью пойдем охотиться на одиночек... Тем двум типчикам я не очень доверяю — пойдем вдвоем. Ясно? Иди и не зарывайся. Слава Украине!.. Долгим взглядом провожает Мыколу Конрад Матцке. «КАЛЕНДАРЬ 1917 ГОДА» Всю ночь возит полковник Маринов Ясенева по погружен­
ному во мрак Харькову, показывает ему объекты спецминиро­
вания. Время от времени полковник заглядывает в карту. Все объекты он помнит наизусть, но по карте легче сориенти­
роваться, какой объект ближе к тому месту, где находится «эмка» полковника. 46 47 «Эмка» останавливается около большого четырехэтажно­
го дома. — Объект номер пять,— говорит Маринов.— Здание штаба военного округа. Две чудо-мины. Код «Оля». Здесь начнешь завтра. Посмотрим? — Обязательно! — говорит Ясенев. Это здание хорошо знакомо полковнику. Не раз бывал он здесь в инженерном управлении, обедал в столовой... Вряд ли думает часовой, пропуская полковника и подпол­
ковника из Генштаба, что эти двое собираются... взорвать этот дом — здание штаба Харьковского военного округа! Комендант проводит гостей из Москвы в подвал, переобо­
рудованный под бомбоубежище. И комендант не знает, зачем пожаловали эти инженеры, что им нужно в подвале. Возвращаясь к машине, полковник спрашивает: — Отделения саперов хватит? — Хватит,— отвечает Ясенев.— Ведь еще столько других объектов. Следующий объект — площадь Дзержинского, центральная площадь города. Давно ли — всего каких-нибудь пять меся­
цев назад — здесь развевались алые флаги, пестрели транспа­
ранты и плакаты над веселыми колоннами майских демонст­
рантов, играли духовые оркестры, горела на солнце медь труб, ухали барабаны. Сколько раз любовался Маринов этой огром­
ной площадью, этими громадными зданиями, почти небоскре­
бами, построенными харьковскими строителями как раз в те годы, когда он жил и работал в этом городе. И вот полковник, подавив невеселый вздох, говорит: — Две чудо-мины. На случай парада у гитлеровцев. Пусть услышат они и наш салют! Работа здесь идет днем под видом ремонта площади после бомбежек. Мины зало­
жишь в воронки от немецких авиабомб. — Остроумно! — замечает подполковник Ясенев.— Но две мины маловато. Парад так парад. Четыре мины, а? Одну под трибуну — она, видно, там будет. Три под проезжей частью площади. — Ладно! — соглашается полковник.— Спасибо лейтенан­
ту Хомнюку — в ТОС у нас нет недостатка. Будем считать плошадь объектом номер шесть. Код «Паша». — Куда теперь? —спрашивает Ясенев. — Впереди еще много объектов: железнодорожный мост, нефтебаза, вокзал, депо. Одних заводов сколько! Всю ночь колесит «эмка» по городу, и всюду, где она ос­
танавливается, Ясенев делает пометки в блокноте: «Объект номер пятнадцать.., Объект номер шестнадцать...» со Под утро полковник .привозит Ясенева на главный харь­
ковский аэродром. Садятся ночные истребители. Вспыхивают и гаснут посадочные огни, взлетают сигнальные ракеты. Видно, что совсем недавно побывали здесь немцы — дымит, догорает один из ангаров. — Объект сорок один,— говорит полковник.— Код «Аня». Двадцать пять мин замедленного действия, пятьдесят нажим­
ного. Тут нужна карта, точная карта минирования. Основ­
ные точки — взлетно-посадочная полоса, якорные стоянки, ан­
гары, склады, мастерские, вышка — нет, вышку управления полетами мы взорвем перед отходом. Еще — казармы летного состава, батальона аэродромного обслуживания. В общем, про­
думай все досконально. Каждая мина может заменить нам бо­
евой вылет бомбардировщика без риска потерять этот бом­
бардировщик со всем экипажем. К полковнику подбегает капитан, берет под козырек. — Товарищ полковник!., — Как успехи, капитан? — прерывает его Маринов. — Сегодня вбил «колья» в третьем и четвертом ангарах, под столовой летчиков, на ВПП, под фундаментом прогрева-
теля масла. Нашел пятнадцать «орехов». Продолжаю вби­
вать «колья» на якорных стоянках. Не хватает «муки перво­
го сорта». Считаю необходимым заявить: утром нашел около замини... то есть, простите, над вбитыми «кольями» подозри­
тельные метки — где колышек, где камень... — Не фантазируете, товарищ капитан? — недоверчиво спрашивает подполковник Ясенев. — Никак нет, товарищ подполковник,— обидчиво отвечает капитан, краснея и хлопая белесыми ресницами.— У меня глаз — ватерпас. — Вот что! — вдруг говорит полковник Маринов.— Все мы прошляпили и ты прошляпил, глаз-ватерпас! Какого цвета у тебя околыш? — Черного, товарищ полковник,— недоуменно отвечает, помедлив, капитан. — А петлицы? ~ Тоже черного. — А что это значит? — Инженерные войска, саперы, товарищ полковник... — То-то и оно! Наши люди афишируют себя, занимаясь се­
кретнейшей работой! Немедленно сменить околыши и петли­
цы! Свяжитесь срочно с военторгом — я попрошу в штабе фронта дать сответствующее распоряжение. Берите общевой­
сковые околыши и петлицы, а не хватит — любого другого цве­
та, это даже лучше. 48 49 Ясеневу все эти хитроумные затеи явно кажутся излиш­
ними. Пряча улыбку, он спрашивает полковника: — А что с черными кантами делать, товарищ полковник? На командирском обмундировании? — Кантами? Ах, да! Канты придется оставить. Новой фор­
мы нам никто сейчас не даст. В первую очередь, капитан, на­
до усилить охрану объекта, попробуйте достать служебных собак. Ройте побольше ложных скважин с «орехами», наты­
кайте вгсюду колышки, разбросайте камни. А сейчас пока­
жите нам вашу работу. Возвращаясь в город с аэродрома, Ясенев скептически за­
являет: — Померещилось, видно, капитану. Сейчас многим шпионы за каждым углом чудятся. Колышки, камушки — мистика ка­
кая-то... — Нет, брат,— серьезно возражает полковник.— Не от ми­
ра ты сего, Владимир Петрович. Бой за Харьков, считай, уже начался, но пока ведут его бойцы-невидимки, тайный фронт воюет вовсю. Этот капитан не первый из моих командиров докладывает о происках вражеских лазутчиков. И начальник Особого отдела говорил мне, что его люди задержали не­
сколько подозрительных субъектов. — Неужели? — скептически спрашивает Ясенев.— А что за чепуху этот капитан нес насчет каких-то кольев, орехов, му­
ки первого сорта? — И это не чепуха, брат, а переговорный код, выработан­
ный нами в инженерном управлении в основном для телефон­
ных переговоров. Не исключено, что нас может подслушать враг. На, возьми копию, зазубри.— Полковник передает Ясе­
неву листок бумаги.— «Кол»—это мина замедленного дейст­
вия, «орех» — мина-сюрприз, «поле» — аэродром, твоя чудо-
мина — «колючка»... — «Мука первого сорта»,— читает Ясенев,— тол, «мука второго сорта» — аммонит, «мука третьего сорта»—динамит. «Лес» — железная дорога, «тропинка» — автодорога с твер­
дым покрытием... Придется и впрямь зазубрить, хоть все это мне кажется перестраховкой. Полковник Маринов становится еще более серьезным. — Владимир Петрович! Вы еще не поняли, что Харьков в планах абвера и СД не только шестой армии, но и всей груп­
пы армий «Зюйд» — «Юг» — это объект номер один! А в Киеве мы им так насолили своими минами, что мин в Харькове, простите за слабое сравнение, они как огня боятся. Об этом меня самым серьезным образом предупреждали в Особом отделе. Наша военная контрразведка делает все, чтобы обес-
50 печить секретность операции, но мы ничего не добьемся, ес­
ли сами не будем помнить о бдительности. Это слово у нас до войны, знаю, употреблялось, где нужно и не нужно. Затас­
кали мы это слово — бдительность. Раздували и шпионома­
нию. Скажите, Владимир Петрович, вы слышали старую сказ­
ку о шутнике-пастухе, который, чтобы поразвлечься, все время кричал: «Волки!» — Не припомню что-то...— отвечает Ясенев, пораженный тем, что полковник Маринов, человек в общем-то довольно молчаливый, так вдруг разговорился. — Так вот, поселяне да поселянки, как говорится, устали бегать на выручку, услышав зов пастуха, и вовсе не побежа­
ли на пастбище спасать своих овец, когда наш шутник снова закричал: «Волки!» А волки были, были волки! В результате слопали волки и овец и пастуха. Старая мудрая сказка. Доб­
рым молодцам и намек и урок. — И к чему эта притча? — все уже понимая, спрашивает Ясенев. — А к тому, Владимир Петрович, что волки были и есть не только в веселых и грустных сказках, но и наяву. И, думаю, немало сейчас двуногих волков с фальшивыми документа­
ми рыщут в Харькове. Подумай, брат, над этим. И «академи­
кам» своим внуши, чтобы не хлопали ушами. Так что, брат, и нам с тобой надо менять черные петлицы... Уже совсем светает, когда забрызганная грязью «эмка» подъезжает к дому номер семнадцать на улице Дзержинского. На цыпочках — как бы не разбудить высокое начальство — проходят командиры в комнату генерала Олевского. Генерала уже нет — спозаранку встал и уехал или в штаб, или на оборо­
нительные работы. Полковнику удается застать генерала в штабе. Он докла­
дывает: в «поле», в «лесу» забито столько-то «кольев», на «тропинках» найдено столько-то «листовок». В доме заготов­
лено столько-то поленьев. — Ночью был у «Оли», «Паши», «Ани», «Шуры», «Ната­
ши»,— докладывает полковник. А подполковник Ясенев улыбается. Можно подумать, по­
слушав такой рапорт, что примерный муж Илья Григорьевич Маринов — заправский донжуан. — Сейчас нахожусь с «Тосей»,— продолжает доклад пол­
ковник.— Необходимо подбросить «муки первого сорта». Гра­
фик в целом опережаем. Москва спрашивала? Так и скажите Москве! Не меня — рабочих Харькова и ми... специалистов по «кольям» и «колючкам» благодарите. Где живет «Тося»? На «кухне, где календарь 1917 года»... 51 ч» Когда полковник кладет трубку, Ясенев выпаливает: — Здорово! Ей-богу, здорово! — Что «здорово»?—искренне, удивляется полковник, уста­
ло проводя ладонью по глазам, по лбу. — Здорово идет операция! Всего несколько дней, а столь­
ко уже сделано. Это не лесть, это товарищеское признание. — Здорово, говоришь? — тихо произносит полковник.— А у меня, Володя, сердце разрывается. Ведь что минируем? Свое, себя минируем. К такой ли войне мы готовились?.. С улицы доносится сирена воздушной тревоги. Противный замораживающий душу звук. — Послушаем известия, что ли? — безрадостно говорит полковник, включая приемник. — Только не включай Киев,— просит Ясенев,— не могу я сейчас слышать этих злопыхателей. Киев. Киев, занятый врагом. Мать русских городов. Столь­
ный град Руси. Немцы, разгуливающие по Крещатику... С этим не мирится сознание, против этого восстает сердце. Уже наладили радиостанцию, ушатами льют яд в эфир. Жаль, мало оставили люди Маринова «хлопушек» немцам в Киеве... Нет, не радуют вести из Москвы. Сдан Юхнов. Оставлен остров Эзель. Отступают войска главного сейчас Западного фронта. Оставлен Карачев — это восточнее Брянска. Пали Су-
хиничи. Под Мценском геройски дерется 4-я танковая брига­
да подполковника Катукова. — Молодец какой! — взволнованно говорит полковник Ма-
ринов.— Эта бригада формировалась здесь, в Харькове, на базе Харьковского военного училища... — Ну, а что немцы болтают? — спрашивает, передумав, Ясенев. — Немцы ликуют — взят Брянск! Ну, пошли на работу,— мрачно говорит полковник Маринов. С тяжелым сердцем спускаются в подвал командиры мине­
ров. Идут на работу. — Да! — вдруг вспоминает Ясенев.— А что такое «кухня, где календарь семнадцатого года», о котором ты говорил с генералом? — Дом семнадцать по улице Дзержинской,— отвечает пол­
ковник,— этот дом. Ты запомнил? Подъезжаешь к дому — три коротких гудка, один длинный. И вот еще — нам с тобой во­
обще придется переодеться в штатское. — Зачем такой маскарад? —удивляется Ясенев. — Эх, ты, Фома неверующий! —с усмешкой корит его Ма­
ринов,— Надо. Чтобы обеспечить успех «Тоси». Ясенев стучит условным стуком в дверь котельной — тоже три точки одно тире, с улыбкой смотрит на полковника. — Мы тут тоже развели тайны мадридского двора... Кто-то открывает дверь. В котельной темно. Маринов и Ясенев входят, и сразу же закрывается дверь и вспыхивает яркий электрический свет. — Молодцы!—говорит Ясенев.— Догадались-таки ввер­
нуть лампочку посильней, а то тут черт ногу мог сломать. Вольно! Продолжать работу!.. Маринов оглядывается. Четверо минеров — «академиков» усердно трудятся. Один — это Сергеев — роет минный коло­
дец, видна только макушка головы. Другой тщательно, будто сахар, насыпает землю в мешок, совком черпая ее с разост­
ланного у ямы брезента. Третий вытаскивает новый мешок с землей из колодца. Четвертый нумерует мешок мелом. В стороне куски вспоротого бетона, ящики с толом — «му­
кой первого сорта». Маринов все осматривает самым внимательным образом. — Да, работка ювелирная, филигранная,— вполголоса го­
ворит он. У стенки — два черных дюралевых ящика. — Минеры знают, что это за дом? — шепчет Маринов. •— Нет, что ты! — Это хорошо!.. Зря вы «Тосю» сюда уже привезли. «Ака­
демики» знают, что это такое. — Уж так получилось. — Ведь вся работа может пойти насмарку... Минеров придется сразу же эвакуировать подальше от фронта. Ис­
пользуем инструкторами. Эх, времени на все не хватает!.. Минеров переодеть в гражданское платье. Изолировать. Ни­
куда отсюда не отпускать. Закончат — сразу эвакуировать. Ясенев молчит. — Ты, может быть, опять думаешь, что я за перестрахов­
ку? — сухо спрашивает полковник.— Пора отрешиться от мир­
ных, интеллигентских настроений, Владимир Петрович. — Товарищ полковник! — взрывается Ясенев.— Да разве я не понимаю! — Тихо! — строго говорит Маринов.— Не понимаешь. Но поймешь. Ясенев молчит. — Владимир Петрович! — все так же шепотом говорит Ма­
ринов.— Вы переедете сюда из нашего номера в гостинице. Ваше место в гостинице остается за вами. Там будете пере­
одеваться в военное. А сюда приедете в гражданском. Вы по­
нимаете, для чего нужен этот... этот маскарад? 52 53 - ^ -
— Понимаю, товарищ полковник,— тихо отвечает Ясе­
нев,— чтобы немцы не знали, что здесь орудовали саперы. — Правильно! И не сетуйте на сверхбдительность. Вам ка­
жется, что все вокруг свои. Свои, да не все. Ясно? — Так точно, товарищ полковник! Маринов снова переходит на «ты»: — Не надо так официально, Володя! Эх ты, профессор!.. Что творится у «Ани» — об этом капитан говорил. У «Ве­
ры» — обломленные ветки на тополе. У «Шуры» задержан по­
дозрительный,.. Вчера у «Наташи» неизвестный швырнул гра­
нату и улизнул в толпе. Один минер убит, двое тяжело ране­
ны, трое — легко,- Первые жертвы сверхсекретной операции «Харьков», первые — после Арсена Бакрадзе. Странно, как этого не понимает Володя, подполковник Ясенев: если чужие глаза заметят что-либо подозрительное в доме 17 по Дзер­
жинской— сорвется все дело, и чудо-мина попадет в руки вра­
га!.. Надо, чтобы комар носу не подточил!.. Надо тихой са­
пой!., ГРЕНАДА В ХАРЬКОВЕ Выйдя из котельной, командиры минеров поднимаются на первый этаж. Из комнаты члена Военного совета слышится голос: — И все-таки, товарищ маршал, я считаю, что мы должны, обязаны отправить под Москву эти части. Да, я знаю, что нам не хватает войск, очень хорошо знаю. Наши войска ос­
тались под Киевом. Но Москва —это Москва. И Ставка —это Ставка, Что? Хорошо! Сейчас выезжаю. Что? Работал всю ночь, но ехать-то надо. Еду-еду... Член Военного еовета выходит из комнаты, на ходу наде-
вэя шинель. — А, Маринов! Доброе утро,— говорит он.— Утро ли? Сов­
сем часов не наблюдаю. Да что это вы оба на меня, будто на привидение, на домового смотрите? — Вы?!—говорит совсем не по уставу полковник Мари­
нов-.— Да я же был уверен, что вы переселились. У меня вни­
зу минеры работают, мины, взрывчатку привезли. Мины еще почти не испытанные! Почему ны еще здесь? Генерал Олев-
ский... он заверил меня... — Как раз затем я здесь?— усмехаясь, отвечает член Воен­
ного совета,— чтобы все было шито-крыто. Кто поверит, что начальство спало на минах? Никто. — Но риск... Техника новая... Мы не можем отвечать... — Риск для нас дело не новое, не первый месяц воюем. Вы 54 в штаб? Поехали вместе. Вместе и позавтракаем. А то все не­
досуг. Только взялся за чашку кофе — командующий на прово­
де. Что нового по радио? — Брянск взяли... — Брянск! Ах, черт побери! И сюда ведь подходит... Ско­
рее в штаб! В Электромеханическом полковника Маринова встречают как старого знакомого. Разные детали мин показывает ему Климыч, ведет в свой цех. И вдруг в цехе этом, в котором звучит, проходя мимо ушей, украинская и русская речь, Маринов слышит: — О, мадре миа! Карамба! Э-э-э, это не работа!.. Язык Испании, язык его второй родины!.. Маринов быстро, как по команде «кругом», оборачивается, ищет глазами того, кто произнес эти слова, находит и не ве­
рит глазам своим. Франциско Гуйон! Франциско Гуйон, капитан испанской республиканской ар­
мии! Здесь, в Харькове!.. Франциско вдруг узнает его, и черные маслины его глаз лезут из орбит, становятся сливами... — Камараде хефе! — кричит на весь цех экспансивный испанец, чудесный парень, настоящий герой. Все в цехе оборачиваются на этот крик. — Зеро! Рудольф! Товарищ начальник! И словно не было четырехлетней разлуки, не было финской снежной кампании... Друзья тискают друг друга в медвежьих объятиях. Фран­
циско по испанскому обычаю шлепает полковника по спине. Оба предельно счастливы и, на удивление рабочих-харьков­
чан, тараторят по-испански. Франциско Гуйон горячо трясет руку «камараду хефе». — Зеро! Рудольф! Да что у вас с рукой? Что с пальцами? Почему не сгибаются? Чудо, как Франциско научился говорить по-русски за эти четыре года. Прежде и двух слов связать не мог. — На финской «кукушка» клюнула,— смеется полков­
ник.— Шюцкоровец маннергеймовский царапнул. Пустяки! Но что это! На крик Франциско невесть откуда сбегается целая толпа испанцев. Франциско Гаспар, бесстрашный лет­
чик из Барселоны, и верный друг его Марьяно Чико, весель­
чак и балагур из Куэнки, герой-коммунист Мануэль Бельда, 55 тот самый Бельда, мадридец Луис Кастильо... Все они знают этого «руссо». «Богом диверсий» прозвали в Валенсии Зеро, Рудольфа Вольеру, Илью Григорьевича Маринова. Если бы Маринов прочитал о такой встрече в романе, ни за что бы не поверил автору. А в жизни — в жизни такое бывает! — Ну, как, други мои, амигос? Хорошо вам живется в Со­
ветском Союзе, в Харькове? Уж и не знаю, на каком с вами говорить языке. Может, на украинском, а? — Си, си! Очень хорошо! Дуже добре! — галдят сыны зной­
ной Испании, земляки Дон-Кихота. И Хуан Отера, и Анхел Альбарка, и Франциско дель Кастильо.— Подо эсто буэнос! Все в порядке! И вдруг все мрачнеют. И начинают жаловаться: — На фронт не берут! Говорят — иностранцы!.. Да что же это такое! Все они — ветераны большой и слав­
ной войны с фашистами. Первыми, можно сказать, начали дра­
ться с Гитлером и Муссолини, не говоря уж о каудильо! «Ведь мы — коммунисты, карамба!» Все они и сейчас хотят немед­
ленно идти на фронт, драться, сражаться, отдать весь свой бое­
вой опыт, а если потребуется, и самую жизнь, борьбе за свою вторую родину-мать — Советский Союз!.. — А я в партизаны просился,— со жгучей обидой говорит бывший гверильяс, действовавший с Зеро в тылу врага.— То­
же не взяли! В военкомате говорят — иностранец, мол, не со­
стоишь на учете. Дай нам оружие, Зеро! Мы расквитаемся с фашистами за Мадрид, за Испанию! — Амигос1 — с чувством говорит растроганный Илья Ма­
ринов, Рудольф Вольера, Зеро.— Клянусь, я помогу вам!.. * Командующий встречает полковника Маринова не особенно приветливо. Видно, что маршалу вовсе не до него. — Прочитал твой рапорт, полковник,— сразу говорит он Маринову, сидя за столом в кабинете,— и сначала даже уди­
вился: неужели ты не мог без меня решить это дело? У тебя тут двадцать два человека, а у меня фронт! И ничего я про этих твоих испанцев, про эмигрантов не знаю. Почему я дол­
жен их в армию брать?! На заводе работают? Ну и пусть себе работают, там тоже люди нужны. — Товарищ Маршал Советского Союза,— страстно говорит полковник.— Разрешите мне прочитать вам страничку, только страничку из дневника — его дал мне сегодня Франциско Гуй-
он, который в шестнадцать лет прославился среди защитников Мадрида!.. — Дневник? Страничка? Ну, ладно,— маршал смотрит на часы,— только быстро!.. — «Харьков. 22 июня 1941 года. Война началась. Война между фашизмом и страной социализма. Какова моя зада­
ча? Хочу сражаться, вспомнить боевые дни, бороться с еще большей силой и смелостью, чем прежде... Жизнь не имеет никакой цены, если не бороться за то, что любишь. Жизнь сама по себе борьба, а жизнь в борьбе — это самая честная жизнь... Я хочу воевать и буду бороться за то, чтобы мне позволили воевать. Харьков. 23 июня 1941 года. Все идут на фронт, а я вы­
нужден оставаться дома. Мне двадцать лет, а я остаюсь со стариками и детьми. В шестнадцать лет я воевал в Испании, был капитаном. В голове не укладывается, что я должен си­
деть дома в то время, как другие воюют...» Маршал берет ручку. В левом верхнем углу заявления полковника Маринова он быстро пишет резолюцию, бросает на стол ручку. — Передашь Олевскому, чтобы зачислил их в один из при­
данных тебе батальонов. Используй их опыт, полков­
ник! Так решается судьба не только двадцати двух человек. Так устанавливается прецедент для вовлечения сотен и ты­
сяч испанских эмигрантов, героев республики, в борьбу с гит­
леровцами. А что касается двадцати двух испанцев первого, харьковс­
кого призыва, то все они покажут себя отважными и стойки­
ми бойцами. Они будут помогать полковнику Маринову в опе­
рации «Харьков», они будут минировать под его руководством подступы к Ростову-на-Дону. Они будут по заданию команду­
ющего фронтом генерал-лейтенанта Малиновского пробирать­
ся через скованный льдом Таганрогский залив, через торосы и полыньи в тыл врага, чтобы минировать дороги, рвать связь, захватывать «языков». И все это в краю, где морозы и бураны куда свирепее, чем в испанских Пиренеях, не говоря уж о бес­
снежных равнинах Испании. Придет день, и генерал-лейтенант Малиновский, подписы­
вая наградные листы на героев, скажет: — Немцы свои поражения любят сваливать на морозы, а вот испанцы Маринова, жители вечнозеленой страны, оказыва­
ется, не жалуются на генерала Мороза. Выходит, дело вовсе не в холоде. Эрера, Кано, Гаспар, Отеро, Устаррос — все они будут на­
зывать «эль колонеля» Маринова своим отцом. Так, как порой советские партизаны величали любимого командира «Батей». 55 57 Ростовчане будут называть этих смуглолицых, черноволо­
сых, не по-русски, с истинно южным жаром говорящих людей «узбеками», и случится так, что настоящие узбеки из соседней части, до которых дойдет слава их «земляков» — «ледовых партизан», письменно пригласят их на плов и шашлык. Прославятся испанцы и на Калининском фронте, где их будут часто принимать за цыган. Там отличится коммунист и комбат Хосе Виеска. Сын богатого буржуа-капиталиста, он порвал с домом и семьей, мальчишкой участвовал в героичес­
ком восстании в Астурии. Побратимами белорусских и кали­
нинских партизан станут майор Энрике Гарсия Канель, лейте­
нант Хорхе Фернандес, лейтенант Сальвадор Кампильо, минер Франциско Гранде из Барселоны. А автор дневника, поразившего советского маршала, Фран­
циско Гуйон, шестнадцатилетний командир испанской респуб­
ликанской армии, станет двадцатилетним капитаном Совет­
ской Армии и будет с особым пылом отважно сражаться в ты­
лу франкистской «Голубой дивизии» на Ленинградском фронте. «Но пасаран!» — будут испанцы повторять свой славный боевой клич. И много эшелонов, много фашистов не пройдет к фронту. Выполнив задание, испанцы будут возвращаться обратно через линию фронта, и здесь их будут принимать уже не за узбеков или цыган, а... за немцев. Но потом все, конечно, уладится, образуется, и патриоты-испанцы лишний раз убедят­
ся, с какой глубокой симпатией относятся к ним все советские люди. Придет время, и пополнятся поредевшие ряды харьковско­
го отряда испанцев на Северном Кавказе и в Крыму. Около ста пятидесяти новых испанцев добровольно пойдут сеять смерть в тылу врага. Их будут забрасывать туда пешком через линию фронта, по воздуху и морем, на катерах и подводных лодках. К весне 1943 года число партизан-испанцев перевалит за триста человек. «Мы сражаемся за вашу и нашу свободу и независимость против общего врага — фашизма!» — скажут они советским братьям по оружию. Совсем, как в светловской «Гренаде», хотя и наоборот. «Украина, Украина, Украина моя!» — сможет сказать любой из них. И не только Украина... Ответь, Александровск, И Харьков, ответь: Давно ль по-испански Вы начали петь? 58 Да, и по-испански пели защитники Харькова осенью со­
рок первого! Многие из героев, родившихся под знойным солнцем Испа­
нии, падут смертью храбрых в степях Украины, в сосновых лесах Белоруссии, в безводных калмыцких степях, в суровых горах Кавказа, Пробитое тело Наземь сползло, Товарищ впервые Оставил седло. Я видел: над трупом Склонилась луна, И мертвые губы Шепнули: «Грена...» Да. В дальнюю область, В заоблачный плес Ушел мой приятель И песню унес. С тех пор не слыхали Родные края: «Гренада, Гренада, Гренада моя!» Никогда не вернется ни в Харьков, ни на любимые свои места в Мадриде — на Восточную площадь и улицу Сан-Бер-
нардо — бывший мадридский Гаврош Франциско Гуйон, в чей харьковской дневник мы заглядывали. Третьего августа 1942 года Франциско запишет в днев­
ник: «Хочу просить полковника Маринова разрешить мне орга­
низовать группу...» С помощью полковника Маринова Франциско сколотит группу и уйдет с ней в тыл врага. Смерчем пронесется груп­
па Гуйона по вражьим тылам. Вторая Родина Франциско Гуй-
она наградит «дважды капитана» орденом Ленина, высшим орденом Страны Советов. Умирая от смертельных ран, слабеющей рукой Франциско Гуйон напишет в своем дневнике: «Русский народ великий. Я люблю его». Земляки Франциско Гуйона сполна отомстят за его гибель. В неимоверно сложных условиях, в тылу миллионной армии, рвущейся к Волге, в заснеженной Сальской степи два вражьих эшелона подорвет партизанская группа Франциско Каньиза-
реса... Франциско любил прекрасные светловские стихи, знал их наизусть; Новые песни Придумала жизнь., 5* Не надо, ребята, О песне тужить. Не надо, не надо, Не надо, друзья... Гренада, Гренада, Гренада моя! Доренте, Альбарка, Фусиманьяс. Сколько испанской поэзии в этих звучных именах! Обладатели их, пролив горячую испанскую кровь на войне вместе с великим русским народом, залечат раны и будут честно трудиться в разных уголках Со­
ветского Союза, будут петь новые песни. Иные из них уедут в порабощенную врагом Испанию, чтобы снова поднять алое знамя борьбы против фашизма. Жизнь этих бойцов — вечный бой. Но пока еще все они в Харькове, все выполняют свое пер­
вое на войне задание под руководством Зеро... В одном из загородных домиков на северной окраине го­
рода, в Померках, где размещается штаб фронта, полковник Маринов оформляет все необходимые документы на «своих ис­
панцев», получает обмундирование, ставит весь отряд на до­
вольствие. В торжественной обстановке принимают испанцы красноармейскую присягу. Настроение у всех радостное, при­
поднятое. И сразу же надо браться за дело. А дело это — мины. К сожалению, полковник Маринов не может порадовать своих новобранцев хорошими известиями с фронта. За по­
следние несколько дней Красная Армия оставила много горо­
дов на Московском направлении. Сдана Калуга. Сдан Кали­
нин. — Если сдадим Москву,— решительно говорят испанцы,— как сдали Мадрид, будем драться за их освобождение! Когда полковник Маринов сообщает об этом подполков­
нику Ясеневу, тот мрачнеет и тихо говорит: — В Калинине танки генерала Гота. Калинин — по-старо­
му Тверь. А Тверь — в Москву дверь!.. ТАЙНЫЙ ФРОНТ ОПЕРАЦИИ «ХАРЬКОВ» Еще не рассвело, а полковник Маринов уже наскоро по­
завтракал и садится в машину. Сев рядом с водителем, при­
крывает глаза. Но не спит, хотя чувствует, что опять не вы­
спался. Усталость накапливается с каждым днем. Ночью во сне ноет сосущей болью сердце. Побаливает оно и днем. Пол­
ковник и не помнит, когда был в последний раз у врача-
60 кардиолога. В другую эпоху, до войны. Врожденный по­
рок — сердечная блокада. Генерал Олевский как-то грустно пошутил: «Ничего, Илья Григорьевич. Такой же порок сердца был и у Наполеона, а воевал он, надо признаться, неплохо». — Куда ехать? — спрашивает водитель Ваня, включив мотор. — Начнем с четыреста сорок девятого, — открыв глаза и подавляя зевоту, отвечает полковник. Вверенные полковнику Маринову 449, 531, 532 и 534-й от­
дельные саперные батальоны и 56-й инженерный батальон — главные силы оперативно-инженерной группы Маринова,— с первых же дней операции «Харьков» заняты минированием дальних подступов к городу. Нет, в Харькове не получится, как в Орле, сюда не нагря­
нет внезапно враг. Дорого поплатится он за Харьков. Командиров своего инженерно-саперного войска Маринов часто встречает не только во втором эшелоне, но и на бое­
вых рубежах, на передовой и даже на «ничьей земле», почти в расположении противника. Смерть-невидимка преграждает гитлеровцам путь на направлении Красноград — Харьков, Полтава — Харьков, Богодухов — Харьков. Под Богодуховом гремит канонада. Вот-вот снова ринется вперед 68-я дивизия честолюбивейшего из генералов фельд­
маршала фон Рейхенау — Георга фон Брауна. Горят на полевой дороге три танка Т—1У, горит и дымит вокруг танков рыжая стерня. Саперы майора Генделя ждут ночи, чтобы об­
следовать, разминировать поле. Дело долгое, кропотливое и весьма опасное. Ни майор Гендель, ни генерал фон Браун не знают, разу­
меется, что танковая разведка напоролась в это утро на пер­
вые мины, поставленные испанцами — Франциско Гуйоном и его друзьями, которые наконец открывают боевой счет в но­
вой войне с фашизмом. — Но пасаран! Танки не прошли!.. Словно не слыша канонады, привычно орудуя лопатой, ро­
ет минный колодец под мостом, до которого так и не дошли танки эсэсовцев-«викингов», пожилой сапер с небритыми ще­
ками. Чуть пригревает октябрьское солнышко, не надолго вы­
скользнувшее из-за облаков. Из-под замусоленной выгоревшей пилотки текут по морщинистому лбу старого сапера струйки пота. Разогнув спину, кряхтя, сапер втыкает лопату в землю. — Перекур!—объявляет он самому себе, собираясь вы­
лезти из колодца. 61 На краю колодца появляются чьи-то залепленные грязью сапоги. К саперу протягивается рука, помогая ему выбрать­
ся из колодца. Перед ним стоит грузный, представительный командир в плащ-палатке, из-за которой не видно знаков различия. Сапер садится на ящик. — Спасибо, сынок.—Он свертывает козью ножку, достает огниво и кресало. Генерал-лейтенант Олевский — это он в плащ-палатке —-
подносит зажженную зажигалку, явно немецкий трофей. Та­
ких трофеев еще мало, совсем мало в армии. — Уберите свою «катюшу», отец, а то немцы услышат, — говорит генерал с улыбкой солдату. — Звидкеля ты тут взялся, сынок?—оглядываясь, спраши­
вает сапер. Вдали на проселке под тополями стоят две, машины — «эмка» и ЗИС. — С начальством пожаловал?—Он приглядывается вни­
мательней к генералу. — Сам-то кто будешь? Не интендант? — Почему интендант? — еще шире улыбается генерал. — Фигура, что ли, подходящая? — Плащ-палатка, сапожки подходящие. Мы тут комбату жаловались — с горячим харчем перебои, одной воблой вто­
рой день кормят. Обещал воздействовать на интендантов... — На интендантов и я попробую воздействовать,— обеща­
ет, закуривая и садясь рядом, генерал. — А зачем пожаловал?—затянувшись глубоко табачным дымом, интересуется сапер. — Да посмотреть, какие вы тут гостинцы-подарунки Адольфу Гитлеру готовите. — Будь здоров!— откликается с готовностью сапер.— Гос­
тинцы что надо! Это, начальник, цельная наука. И в науке той наш полковник Маринов — самый большой профессор. Вот, к примеру, под этот мост ставим мы «эмзедушки»... — Это что такое? — Мины замедленного, значит, действия. Ставим в разных местах на разные сроки. Скажем, к празднику октябрьскому взлетит на воздух эта половинка. Немец ее только отстро­
ит, а через недельку — тр-р-рах! — другая взорвется... — Хитро придумано! — соглашается генерал. И впрямь — наука! — А как же! — увлеченно продолжает сапер. — И наука очень человеческая. — Это как же понимать? Мины — и вдруг человеческая наука? 62 — А так! Наш полковник в этом деле немецкую, хе-хе, овчарку съел! Опять же мостик такой полковник выбрал, чтобы деревни какой рядом не было. Чтобы немец, не приве­
ди господь, злобу на наших мирных жителях не сорвал. А то ведь сожгет он, дьявол, деревню эту самую за мостик-то, как пить дать сожгет!... — Вот это по-нашему! — серьезно говорит генерал. — Факт! Или шоссейку возьми. Ее тоже минами шпиго­
вать надо умеючи — ухабину да колдобину всякую использо­
вать под мину, а не вспарывать полотно заново. Вот, гляди, насыпь — там мы, конечно, парочку «эмзедушек» воткнули. И в той вон выемке тоже — объезд там фрицам нелегко будет устроить. — Там у вас тоже МЗД? — осведомляется генерал. — Факт. И ведь хитрые какие! В назначенный срок мина сама себя ставит на боевой взвод, а потом от тряски под машиной или танком взрывается. Под телегой, заметь, ни за что не взорвется, а под машиной потяжельше, под танком ух­
нет. Сводку, часом, не слыхал? — Москву, отец, объявили на осадном положении. — Поди, и Москву наши минируют? — Поди, и Москву минируют, отец. Только вот скажи­
те — почему вы мне, человеку постороннему, все ваши секреты как на духу рассказываете? Хорошо ли это? Сапер мигом вскакивает, берет под козырек. — Какой же вы, товарищ генерал, посторонний человек?— с лукавым огоньком в запавших глазах спрашивает он.—Я вас сразу узнал. Да вижу — вы вроде под плащ-палаткой маски­
ровку соблюдаете. — Ну, и хитры же вы, отец! — усмехается генерал. — На­
стоящий сапер! — Рад стараться, товарищ генерал! Такая у нас служба. — Вольно! Вольно! А вон и самый большой профессор человеческой науки о минах идет. — Кончай перекур!—поспешно командует себе сапер, хва­
тает лопату. — Разрешите идти, товарищ генерал? — Идите, отец! Спасибо за подробный рассказ о делах ва­
ших. Это очень важно, что вы понимаете и любите свою трудную, суровую работу. А бойцам скажите, что горячую пищу они будут получать каждый божий день. Из кого на­
до, душу вытряхну. Идите, товарищ боец! Подходит полковник Маринов. Рука тянется к козырьку фуражки с... красным околышем. И петлицы тоже красные, а не черные. — Здравия желаю, товарищ генерал! А я смотрю — ваша 63 машина на дороге... Здесь не спокойно, товарищ генерал, — утром была попытка танковой разведки... — Вижу, вижу! — говорит генерал, глядя сперва на око­
лыш, потом на шинельные петлицы. — Всерьез взялись за маскировку. И правильно: сапер без маскировки не сапер. Маринов еще издали увидел, что генерал беседует с красноармейцем из саперного батальона. Его, Маринова, ба­
тальона: 449-го. Что ни говори — дескать, только что принял этот батальон, ничего знать не знаю, моя хата с краю, а все-
таки опять же он, Маринов, в ответе за каждый свой баталь­
он. Этот батальон, правда, кадровый, обстрелянный, но понес большие потери, не раз пополнялся. По возможности, комп­
лектовался саперами из военнообязанных, призванных по мо­
билизации — ветеранов империалистической, гражданской, финской. «По возможности...» А на этой войне известно, ка­
кие возможности. Все, как на пожаре. Но полковник видит, что генерал Олевский как будто до­
волен разговором с сапером, который сейчас вкалывает в сво­
ем колодце на совесть — земля так и летит, как из-под земле­
ройной машины. — Заградительной работой интересуетесь? — спрашивает полковник. — Спасибо, полковник! — с легкой усмешкой отвечает ге­
нерал, косясь на «землеройную машину».—Мне тут один боль­
шой специалист уже все досконально разобъяснил. Толко­
во работает! И еще скажу, что такой солдат, как наш, пол­
ковник, авторам и исполнителям операции «Альберих» и не снился! Прекрасно понимает наш солдат свою задачу. В этом гарантия успеха. Благодарю за службу! Мне пора в город. По дороге к машинам полковник Маринов тихо говорит ге­
нералу: — Георгий Георгиевич! Я опять вынужден просить вас, и члена Военного совета, и всех съехать с «кухни, где кален­
дарь семнадцатого года». — Й не просите! — отвечает генерал.— Это дело решенное. На хозяйку квартиры — на «Тосю» будем полагаться до кон­
ца, пока немцы не попросят, пока не придется уступить «квар­
тиру с кухней и календарем» новым квартирантам. Снаряды рвутся ближе. Недалеко от машин красным кин­
жалом вспарывает стерню, распускается черный куст, ос* колки с визгом секут вершину тополя. ЗИС и «эмка», дождавшись пассажиров, срываются с ме­
ста, уносятся по грязному проселку. — Воздух! — кричат на «передке» саперы. «Штукас» со вздернутыми кверху крыльями со стороны 6< солнца, воя, пикирует на мост, под которым столпились са­
перы. — Вот паразит! — ругается пожилой сапер, только что бе­
седовавший с генералом. — Всю работу мне испортит!.. Но нет — бомбы летят мимо:_ видно, и этот мост немцы бе­
регут для себя. I Белобрысый со шрамом на щеке молча смотрит сквозь ще­
ли досок, которыми забит проем окна, на улицу. Улица пустынна — завывает сирена воздушной тревоги. — Не хватает нам от своих же бомб погибнуть! — бурчит белобрысый, отрываясь от окна. — Опять рядом треснуло! Белобрысый и трое его помощников сидят в полуподвале разрушенного бомбами дома, недалеко от площади Дзержин­
ского, почти в самом центре Харькова. Верзила, сидя на ступеньке лестницы и разложив перед со­
бой целый ряд разных документов — два паспорта, два удос­
товерения, какие-то справки, два ночных пропуска, хлебные и продуктовые карточки, мастерски переклеивает фотографии, подделывает с помощью нехитрого инструментария печати. С торжествующим видом протягивает он «готовый» пас­
порт белобрысому: пытается пошутить: — Разрешите поздравить вас, дорогой товарищ, с получе­
нием советского паспорта!., Белобрысый придирчиво разглядывает чужой паспорт с собственной фотокарточкой. Да, придраться вроде не к чему. — Сойдет! — скупо говорит он, пряча паспорт в карман. Другой его помощник, развернув в дальнем углу порта­
тивную рацию, настраивает антенну на Киев, где находится сейчас радиоузел функабвера штаба шестой армии. Надев на­
ушники, шлет в эфир на заданной волне в заданное время трехбуквенные позывные: АДИ, АДИ, АДИ... Белобрысому очень понравились эти позывные, когда в Ки­
еве майор, шеф функабвера, познакомил его с программой связи. Ведь АДИ—это уменьшительная форма от Адольфа, а кто такой самый главный Адольф в великой Германии—зна­
ет весь мир. Разве не символично, что рация его резидентуры шлет в необъятный эфир сигнал АДИ, словно вызывая к ап­
парату самого фюрера1 Вот и ответный сигнал радиоузла: ФАУ, ФАУ, ФАУ. Тоже символично. ФАУ — это виктория, победа!.. Это кресты, что маячат после этого, уж наверное, последнего задания в рус­
ской кампании. Радист отстукивает еще одну радиограмму: где какие за-
8 О. Горчаков 65 мечены части, каковы перемещения в составе гарнизона горо­
да, какие идут войсковые и грузовые перевозки на крупней­
шем харьковском железнодорожном узле, на шоссейных доро­
гах. Как всегда, абвер поставил резидентуре немыслимо широ­
кие задачи. Чтобы выполнить нх, тут не хватит и оперативно­
го центра с целой серией резидентур. Надо сосредоточиться на главном, нажать на фантазию, чтобы привлечь внимание высокого начальства — может быть, шефа абвера группы ар­
мий «Зюйд», может быть, даже самого подполковника Кинце-
ля в отделе иностранных армий Востока, на место которого так зарится подполковник Гелен... В этих высоких штабах белобрысого знают как Конра­
да Матцке, бывшего гефольгшарфюрера «гитлерюгенда», кур­
санта военного училища СС, выпускника коронного класса «блюторденсбурга» — «замка ордена крови» СС в восточно-
прусском городе-крепости Мариенбурге, над башнями которого вот уже семь столетий развевается тевтонское знамя. В ваф-
фен-СС только офицеры четырех дивизий — «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Дас Рейх», «Мертвая голова» и «Викинг» — успели к лету сорок первого закончить полный четырехлетний курс «замков ордена крови» по производству сверхлюдей, эли­
ты «герренфолька» — расы господ, призванной управлять «ун-
терменш» — недочеловеками. В этих «замках ордена крови» учили всему: как водить любые машины, самолеты, планеры, танки, мотоциклы, как производить хирургические операции и с помощью медицины развязывать языки врагам «Новой Европы», как голыми руками укрощать бешеных волкодавов, как объезжать диких лошадей. Всего и не упомнишь: заня­
тия в анатомическом театре по изучению болевых точек человеческого тела, «Майн кампф» и «Протоколы сионских мудрецов», средневековые обряды «черного корпуса» СС... В «блюторденсбурги» отбирали только стопроцентных немцев чистейшей нордической крови, рост — не ниже метра восьми­
десяти. Словом, цвет мужского начала германской расы, сла­
ва и гордость истинных германцев! Конрад Матцке прошел все четыре замка, все «блютор­
денсбурги»: Фогельзанг, Зонтгофен... Но самый главный — это Мариенбург. Этот «блюторденсбург» готовит офицерскую элиту СС к «дранг нах остен» — походу на восток! ОСЕЧКА УНТЕРШТУРМФЮРЕРА СС МАТЦКЕ В Фогельзанге Конраду едва не прострелили во время ма­
невров пулей лоб. Холостых патронов не применяли. В Зонт-
гофене он чуть не сорвался с альпийской вершины в пропасть. 66 Чуть. Ему все время везло. Сам имперский фюрер СС, «дя­
дюшка Хайни» — Генрих Гиммлер — произвел его в СС-унтер-
штурмфюреры, и вдруг — осечка!.. Уже были 'произнесены роковые слова: «Я присягаю тебе, Адольф Гитлер, мой фюрер, в верности и мужестве! Я обе­
щаю тебе и всем, когорты изберешь моими командирами, повиновение до самой смерти. Да поможет мне бог!» ...Его вызвал к себе капитан медицинской службы СС в Мариенбурге почти сразу же после выпускного экзамена ко­
ронного класса, принял его в своем кабинете в идеально чис­
той, стерильной, белоснежно-белой комнате. — Унтерштурмфюрер!— строго начал он.— Мы доскональ­
но проверили не только вас, но и ваше происхождение, собра­
ли документы на всех ваших родственников, начиная с восем­
надцатого века. Вы образцовый представитель нордичес­
кой расы нордийско-фалисской субстанции. Ни в вас, ни в ва­
ших предках не обнаружено никаких примесей еврейской, монгольской, славянской или к5кой-либо другой крови. Имен­
но такое семя требуется для элитизации нации. Даже группа вашей крови — группа А, а это также является признаком принадлежности к нордической расе. Врач эсэсовец еще' долго говорил про гены и хромосомы, о музыкальной династии Бахов и промышленной династии Круппов. Матцке ничего не понимал. — Рейхсфюрер СС, — продолжал врач, — придает особое значение укреплению германской расы, вливанию свежей кро­
ви в нее — нордической крови, здоровой в расовом отношении. Даже при разведении чистопородного скота мы убеждаемся, что все зависит от чистоты породы родителей. Наша задача, как ее видит рейхсфюрер СС,— стимулировать производство чистой породы в германской нации и путем стерилизации и более решительными методами— я могу говорить с вами от­
кровенно — препятствовать распространению дурной, ущерб­
ной крови. Мы не только очистим нашу расу, возродим ее и создадим такой совершенный народ, какого не знала эта пла­
нета! Наша нация станет нацией породистых аристократов, как в дни Нибелунгов, и легко сокрушит всех ублюдков и дворняжек вокруг. Врач постучал карандашом по столу. — Слышали ли вы, унтерштурмфюрер, о «лебенсборне»? «Фонтаны жизни»! Так вот куда гнул этот эскулап в фор­
ме СС! Скабрезно-скандальные слухи ходили об этих «фонта­
нах». Юнкера СС в орденских замках называли их «случными пунктами». Слух о них проник за рубеж Третьего рейха. За 67 границей верили и не верили этому слуху. Больше не верили, принимали даже за эксцесс антифашистской пропаганды. А, оказывается, они существуют, эти «фонтаны»! Конрад Матцке был на седьмом небе — хотите сделать из меня жеребца, пожалуйста! Прежде Матцке чувствовал се­
бя с «фрейлейнами» не очень-то уверенно, и, по правде ска­
зать, эсэсовская муштра и }Ш§а так выматывала, что почти совсем не оставляла времени для мыслей о женщинах. А тут такая синекура! Такой «фонтан»! Чудесно придумал все рейхс-
фюрер! Ехать должны были целой группой. Отобрали самые слив­
ки. Уже стало известно, где бьет один из этих «фонтанов»: во Франкфурте-на-Майне пересадка на Кассель, потом мест­
ным поездом до Марбурга, а там машиной до Шмалленога, маленькой уютной деревушки с шестиэтажными «модерными» корпусами особого центра СС. Изумительное оказалось мес­
течко. Правда, совсем не было вина или пива — в баре подавали только молочные напитки да фруктовые соки. Обстановка, как в колледже с совместным обучением. С полсотни эсэсовских офицеров и белокурых девиц из БДМ — «бунддейчермадель», гитлеровской организации девушек, лет по семнадцать-во-
семнадцать. Пинг-понг, шахматы. Словно в церковном клу­
бе. В гостиной разбивались на пары, пили оранжад, потом шли в отдельный номер. Девицы — все добровольцы, так что смущаться не приходилось. Хотя некоторые крошки попада­
ли в Шмалленог, так сказать, добровольно-принудительно — попробуй отказаться после длинной лекции о взглядах фюре­
ра, которому так нужны солдаты! Конрад успел узнать, что по всей Ротхаарской долине раскинулись такие же, как в Шмалленоге, «лебенсборны» СС — в Альтенхундене, Берлебурге, Винтерберге и Эрдтен-
брюке. Всюду — клиники и родильные дома сверхлюдей. Конрад успел присмотреть себе аппетитную блондиночку. С грустью узнал, что ему отводится только шесть дней в этом раю. И все рухнуло. Специальная проверка — самая последняя проверка — разбила все его планы и надежды. Лабораторный анализ показал, что СС-унтерштурмфюрер Конрад Матцке как мужчина-производитель ни к черту не годится. *Мало того что его буквально вырвали из объятий аппе­
титной Мартхей. Его исключили за подобную вопиющую не­
полноценность из СС, из дивизий СС «Дас Рейх», куда он уже получил назначение. Не без труда устроился он в абвер. Помогло отличное зна-
68 ние русского языка, который он штудировал в Мариенбурге у русского белоэмигранта. Эта неполноценность не мешала, впрочем, Конраду Матц­
ке, лейтенанту вермахта, резиденту абверштелле штаба шес­
той армии свысока смотреть на своих подчиненных, украин­
ских эмигрантов, нац^Цалистов-бандеровцев из батальона «Соловей» — «Нахтигалль», прикомандированных к учебному полку 900 — под такой невинной вывеской скрывался абве­
ровский разведывательно-диверсионный И| рк «Бранденбург». В ненависти своих подручных к Советской власти он ни­
сколько не сомневался. Он сомневался лишь в их мужестве. Мыкола — тот другое дело, в крови по уши, шпионил за рус­
скими еще перед войной, а кто не знает, что нигде так трудно не приходилось абверу, да и разведке СД тоже, как в Со­
ветском Союзе. Во Львове Мыкола рьяно участвовал в рас­
стреле польской интеллигенции, лично пустил в «распыл» поль­
ских профессоров Львовского университета. Однако Мыкола чересчур любит спиртное. Не так-то уж просто сейчас достать в этом городе водку, а Мыкола каж­
дый раз приходит, что называется, под мухарем и разит от не­
го явно не пивом, а кое-чем покрепче. Вот и теперь он вернул­
ся под утро с осовелыми глазами, изо рта воняет перегаром, черт знает чем воняет, да еще фляжку со спиртом принес. Сначала Конрад отругал как следует верзилу-алкаша, а по­
том смилостивился. Что взять с этого дрессированного недо­
человека весьма подозрительной монгольско-славянской суб­
станции! С паршивой овцы, как говорят русские, хоть шерсти клок. Уж не за горами победа. Харьков — Москва — Ленин­
град. Ленинград — Москва — Харьков. Вот заветный рубеж, начертанный фюрером для вермахта — рубеж победы!.. И забракованный в «лебенсборне», в «фонтане жизни», ариец-производитель решает поднять дух своих подручных.-
— Друзья!—с пафосом восклицает он.—Мы только что слушали по радио сообщения о новых победах фюрера и до­
блестного вермахта! Войска группы армий «Митте» — «Центр» — захватили десятки городов. Население советской столицы поспешно эвакуируется! Фронт прорван! Перед насту­
пающими танковыми колоннами Гота, Геппнера и Гудериана и Москвой не осталось никаких препятствий! Все разлетелось в пух и прах перед нашим «панцерблитц»—танковым штур­
мом! Герои «Митте» скоро поднимут флаг со свастикой йГа Спасской башне, если только фюрер не решит уничтожить бомбами и снарядами и водами из канала Москва—Волга советскую столицу, и будут зимовать в Москве. Герои «Норд» уничтожат колыбель большевизма — Ленинград, а мы с вами 69 передохнем в этом городе. Мне даже жаль, что все так быстро кончается. Еще один-два «кессельшляхт» — еще пару «кот­
лов», как под Вязьмой и Брянском,—и с большевизмом, с Рос­
сией будет покончено! Капут! Важно прикончить жидов и ко­
миссаров до первых зимних холодов. Цменно так говорится в приказе фюрера вермахту: «После. ^Ш- с половиной месяцев сражений вы создали условия, необходимые для нанесения последних сильных ударов, которые сломят противника на по­
роге зимы!..» В углу хищно мигает зеленый глаз индикаторной лампоч­
ки, слышится частый, прерывистый звук ключа. Конрад Матц-
ке легко читает цифровой текст: 86745, 24572, 76528, 67467... Надо будет сегодня же перебраться отсюда: у русской контрразведки тоже имеются и части радиоперехвата и пелен­
гаторы... — Та-к выпьем же по маленькой за скорую победу! — про­
возглашает тост харьковский резидент абвера. — По одному глотку из фляжки. А когда придут наши, я поставлю вам целую бочку самого лучшего шнапса! Хайль Гитлер! Хайль дер фюрер! Он отпивает глоток спирта и, стараясь не морщиться, за­
пивает жгучую жидкость водой из бутылки. Передает фляжку Мыколе, грозит заранее ему пальцем. Мыкола делает гаргантюанский глоток — треть фляжки, верно, осушил, передает фляжку по кругу. — А теперь к делу, — отдышавшись, заявляет Матцке. — Особенно интересуют меня штаб фронта, обком и горком пар­
тии и комсомола, центральные гостиницы, вокзал, депо, аэрод­
ромы... Не очень-то вы стараетесь, боитесь лишний раз риск­
нуть. Обо всех этих объектах я, а значит, и абвер, почти в полном неведении. Первым успехом мы обязаны Л\ыколе — он выследил группу минеров во главе со старшим лейтенантом. Эта группа заминировала стрелку на станции около вокзала. Поезда ходят, значит, эта мина, мина замедленного действия, должна взорваться под поездом с нашими солдатами, когда мы возьмем этот город. Так вот, я разработал весьма хитрую операцию. Мы тайно, этой ночью взорвем эту мину под первым же русским поездом, уложив сверху свою мину нажимного дей­
ствия! Вы понимаете, к чему это приведет? Мыкола и его тупоумные дружки-бандеровцы из каратель­
ного батальона «Нахтигалль» молча хлопают глазами. — Дурачье! — торжествующе звенит голос Коырада Матц­
ке.— Мы объявим шах их минерам, а может быть, поставим мат! Почему, спросят в русской контрразведке, взорвалась мина замедленного действия? Халатность, преступление? Тут-
70 то и возьмут этих минеров за мягкое место!.. Одним таким ударом мвг, даст бог, парализуем всю операцию по минирова­
нию города. Раздела^1властвуй! Ночью идем на дело. Пой­
дут все. Ь ^ _ Радист, закончившее, Шкреключается на прием, настра­
ивается на какую-то оргЩРРую музыку. «Дейчландзепдер» передает популярную в рейхе полечку — «Розамунду». Конрад Матцке, воспламенившись от спирта и собственно­
го вдохновенного спича, подходит к радисту, сует наушники в пустое ведро, ведро сразу же превращается в репродук­
тор, и весь полуподвал заполняется нахальными звуками не­
мецкой «Розамунды». Захмелевший Матцке высоко поднимает фляжку. — Мы до последней капли выпьем русский спирт, камрады! За успех операции и контригры! За скорую победу! Сначала Москва, а за ней — весь мир! Хайль дер фюрер! Тысячи скважин, больших и малых, бурят и роют днем и ночью минеры, саперы, инженеры оперативной группы полков­
ника Маринова. Но мины с зарядом от нескольких сотен грам­
мов взрывчатки до тонны ставят лишь в одну из пяти-шести скважин, остальные заряжают холостыми макетами мин, начи­
ненными металлоломом или небольшими минами-сюрприза­
ми, способными вывести из строя только разве сапера, кото­
рый возьмется за разминирование такой ложной мины. Работа ведется поточным методом: по плану Маринова командиры оперативной группы, командиры приданных ей ба­
тальонов размечают места для минирования, одна команда ко­
пает колодцы и скважины, другая минирует и маскирует. Все гуще ложатся на карту полковника Маринова услов­
ные значки. Как сохранить тайну минирования мостов и виадуков? Пе­
рекрыть движение? Невозможно. Поставить усиленную охра­
ну? Нет, это привлечет внимание вражеских глаз. По Холодногорскому виадуку днем и ночью идет транспорт: войска, техника, автомашины, трамваи. Под виадуком то и де­
ло проходят по путям эшелоны. И никто не обращает внима­
ние на то, что саперы роют у устоев виадука доты и дзоты, якобы для обороны железнодорожной станции. Ушли сапе­
ры — ночью приходят минеры. Роют в дотах минные колодцы, в патронных ящиках подвозят взрывчатку — «муку второго сорта». Так, в глубокой тайне, незаметно для постороннего глаза, устанавливают они мины под двумя береговыми и одним промежуточным устоем огромного виадука. 71 етствениая работа здании обкома я об этом, партий-
в одном из служеб-
Почти две тонны аммонита ложится под Холодногорским виадуком. Еще более напряженная, опасная и_ кипит на другом «действующем буквально ходят по минам, пр< ные секретари. Огромный заря! ных помещений в цокольной части здания. «Какие нервы у этих замечательных людей!—удивляется полковник.— Чем не герои! Где тут разница между фронтом и тылом!» А какие нервы должны быть у самого полковника Марино-
ва? Каждую минуту он помнит: малейшая ошибка приведет к тяжким, невосполнимым жертвам!.. А тут еще ежедневные сигналы о вражеской деятельно­
сти: снова и снова появляются таинственные колышки, не­
известно откуда берутся на местах минирования булыжники с разными отметинами, кто-то заламывает ветку на дереве око­
ло секретной скважины. Все эти сигналы сразу же заносятся на карту — эти мины надо дублировать. Бывает и похуже. К полковнику поступает очередной ра­
порт от одного из комбатов: «От брошенной неизвестным гранаты в подразделении лей­
тенанта Карлинскогб погиб .красноармеец Кирюхин...» ...Маринов и Ясенев возвращаются поздно вечером с Холод-
ногорского виадука — минирование там закончено, идут мас­
кировочные работы. — Слышал, оставили Одессу,— устало говорит Ясенев, сидя с полковником на заднем сиденье.— Что сегодня пере­
давали? — Наши отступают,— невесело отвечает полковник, в изне­
можении откинувшись на спинку сиденья, растирая за пазухой левую половину груди.— Немцы взяли Таганрог. Но хуже все­
го наши дела под Москвой: немец прорвал там нашу оборо­
ну, захватил Можайск и Малоярославец... И вдруг — вдребезги разлетается боковое стекло за води­
телем, на ветровом появляются лучистые дырки. Где-то рядом гремит длинная автоматная очередь. Ваня, водитель, падает головой на баранку. «Эмка» на по­
вороте врезается в стенку дома. Разрушенного бомбами до­
ма, из которого и стрелял враг... Первым с автоматом выскакивает Коля Гришин — он сидел рядом с водителем, навскидку дает очередь из-за машины по пустым черным глазницам окон... Распахнув дверь в темноту, стреляет Ясенев, выпускает все семь пуль из пистолета. 72 — Хватит палить,— останавливает их Маринов.— Что с Ваней? Ваня >>«лт. — А ведь ть: • сегда впереди в машине садишься! — гово­
рит Ясенев. V С гулким топотом псч|улыжной мостовой бежит к ним крас­
ноармейский патруль. — Стой! Что за стрельба? — У тебя тоже лицо в крови! — выпаливает Ясенев, взглянув на полковника. — Пустяки! Царапнуло осколком стекла. — Сволочи! — яростно швыряет в черные глазницы окон Ясенев, быстро меняя обойму в пистолете. — Ну, вот,— сухо замечает полковник,— теперь ты, кажет­
ся, все понял: кругом свои, да не все. И покушение это — вовсе не случайность. «ТОСЯ» ГОТОВА К ПРИЕМУ ГОСТЕЙ Почти совсем облетели липы и каштаны в саду, за окра­
шенным зеленой краской металлическим забором. Толстым красно-желтым ковром легла листва под мокрыми деревьями, на длинном балконе вдоль бельэтажа особняка, немного смяг­
чив его строгие формы. В отблеске близкой бомбежки тускло светится блестками слюды светло-серая облицовка особняка. Вчера этот дом был детским садом.- Завтра он станет до­
мом смерти. Такова жестокая диалектика войны. Мины батальона Маринова несут смерть врагам. Во имя жизни. Во имя свободного Харькова, вольной Советской Украины. Эхо взрывов этих мин услышат в Москве и Берлине. Выходя из изрешеченной пулями «эмки», полковник Ма­
ринов еще внимательнее, чем обычно, осматривается. Все тихо. Ограда и деревья надежно укрывают дом. Хорошо, что он, полковник, свел к минимуму все хождения, приезды и отъезды «посторонних» людей, особенно военных. По приказу полковника старшина Голицын, начхоз, завез продуктов сразу на две недели вперед. Горячую пищу для ми­
неров группы Сергеева варят тут же в особняке сами минеры, мастера на все руки. Недаром их величают «академиками»! Ясенев отобрал из своей команды минеров самых опытных, самых надежных, умеющих держать язык за зубами. Ни один из минеров не знает, что за дом он помогает ми­
нировать и кто в нем живет. Со склада оперативно-инженерной группы в подвале зда-
73 ния Химико-технологического института все в той же камуфли­
рованной «эмке» — Маринов строго-настрого запретил пользо­
ваться военными грузовиками — сержант Виктор Хлудов до­
ставил взрывчатку и мины ТОС. Сделано это было вечером, сразу после комендантского часа, Днем — опасно, враг мо­
жет заметить, ночью — подозрительно^ Пора заканчивать с «Тосей». «Тося» должна быть готова к приему «гостей». Эти «гости» нетерпеливо нажимают на важ­
нейшем Мерефском направлении. В этом полковник Маринов сам убедился, побывав в тот день, день покушения, на фрон­
те южнее Новой Водолаги. Вместе с генералом Олевским ос­
мотрел минные поля, заграждения на шоссе, вникал в каж­
дую деталь, предлагал новые хитроумные варианты замедле­
ния «эмзедушек». А «юнкерсы» пикировали так низко, что минеры видели их желтое клепаное брюхо и бомбы, сыпавшиеся из бомболюка, как черные спички из коробка... Появлялись они, как только светлело небо и унимался дождь. Словно докучливые мухи в пору бабьего лета... — Мешают работать,— пожаловался на пикировщиков командир 532-го отдельного саперного батальона военинже-
нер 3-го ранга Кливицкий. — А вы, Иосиф Михайлович, поменьше обращайте на них внимания,— посоветовал полковник.— Кстати, спирта у вас не найдется? — тут же спросил он с некоторым смущением. Спирт нашелся. Военинженер 3-го ранга поднес полковни­
ку почти полную алюминиевую кружку. — Закусить дать? — спросил он. Полковник строго взглянул на него, покачал головой уко­
ризненно: — Спасибо, не надо! И стал растирать спиртом раненную на финской правую ру­
ку. В такую погоду она всегда у него ныла почти нестерпимо. Коля Гришин весело подмигнул опешившему комбату. Знай, мол, наших. Трудный выдался денек! С фронта Маринов звонил заме­
стителю начальника инженерных войск, вел с ним никому из посторонних не понятный разговор: — Сегодня закончил забивку кольев в лесу между Ворони-
но и Елугино, забил семь двухметровых кольев в поле у Кропоткине В доме дела идут хорошо. Дети нашли пару по­
леньев. Довольно прохладно. Опять нашли двести семна­
дцать листовок на тропинке Васькино — Диитрово. Мукой вто­
рого и третьего сорга обеспечены, муки первого сорта достал только сто кило. 74 На человеческом языке это означает: — Сегодня закончили установку мин замедленного дейст­
вия на перегоне между станциями Харьков-Мерефа, постави­
ли семь МЗД на аэродроме. В Харькове дела идут хорошо. Установлено две МЗД %районе нефтебазы. Поставлено двести семнадцать противотанковых мин на дороге Максимовка — Богодухов. Динамита и аммонита хватает, достал только де­
сять тонн тола. Сначала были закодированы все улицы на схеме Харько­
ва, позднее закодировали и названия всех населенных пунк­
тов области. Решено было наиболее важные объекты —дом 17, например,— из кодовой таблицы исключить и говорить о них только при личных встречах. В котельную из цокольной части здания ведет узкая лест­
ница. Условным стуком стучит в дверь подполковник Ясенев. Полковник уже и не помнит, в который раз приезжает на­
вестить «Тосю». Он видел все этапы работы. Две или три ночи подряд ры­
ли минеры глубокий, в два с половиной метра, минный коло­
дец под снятым и убранным в сторону котлом, под железным настилом. Вдоль стены теперь стоят в ряд доверху наполненные вырытой землей мешки. Все они пронумерованы с тем, чтобы при обратной засыпке и утрамбовке не спутать слои неодно­
родного грунта. Лишнюю землю, место которой займет взрывчатка и мина ТОС, вывозили на «эмке» Маринова, чтобы и следа ее не бы­
ло ни здесь, в котельной, ни в саду, где наверняка будут шарить немецкие минеры. Шестнадцать двадцатипятикилограммовых ящиков тола бережно уложили минеры в тесную «комнатку «Тоси». — Четыреста килограммов! — говорит полковнику Ясе­
нев.—Солидное приданое у нашей невесты «Тоси»! Немецкому жениху нечего жаловаться. Теперь, ребята, будем ставить мину и электропитание. Двое минеров — «академиков» подтаскивают к минному колодцу от стены два двухпудовых черных дюралевых ящика. Ясенев молча открывает эти ящики, лично проверяет всю технику, начиная с правильности комплектации. Затем в пол­
ном молчании по специальной ; схеме соединяет управляемые приборы. Следующий шаг — подключение электропитания. Стоит Ясеневу перепутать концы проводов при сборке электросхемы и подключении электропитания — и весь дом рассыплется с грохотом в пыль и прах. 75 Или взрыва и вовсе не произойдет. Но Ясенев досконально знает все капризы «Тоси», короле* вы техники особой секретности. Теперь на «Тосю» надо надеть подвенечный убор — резиновый герметический мешок. Тыльной стороной ладони Ясенев втирает пот со лба, вы­
прямляется, переводит дух. — А теперь прошу всех выйти. За деревья, в самый конец сада. Проверьте, чтобы в доме не было ни одной души. Ска­
жите охране, чтобы в дом и ворота никого не. пускали. Ни­
кого! Коля Гришин и минеры уходят. Один из них хочет прихва­
тить телогрейку, на дворе холодно, но, поняв, что его намере­
ние может быть ложно истолковано, как знак недоверия к Ясе­
неву,— взрыва, мол, боится — он опускает ее на пол, выходит за напарником. Ясенев поднимает с пола небольшой деревянный ящичек. Это мина-сюрприз. Элемент неизвлекаемости. — Тебя тоже прошу выйти, Илья Григорьевич!—твердо говорит Ясенев. — Нет, брат!—еще тверже отвечает полковник.— Этот чертов сюрприз моей конструкции, мне и карты в руки. Ясенев с сомнением смотрит на раненую руку Маринова. Но тот забирает у Ясенева ящичек. Уверенным движением вставляет в ящичек с толовой шашкой стальную пружину, плотно закрывает крышку ящичка, обвязывает мину крепкой бечевкой. У него блестит от пота широкий лоб, но руки дейст­
вуют четко и точно, как у хирурга. Полковник бросает повелительный взгляд на Ясенева: — Уходи! Тот не отвечает, потом как ни в чем не бывало замечает: — Механика у твоей самоделки простая, но, в общем, без­
отказная. Маринов соединяет чеку взрывателя с крючком, прикреп­
ленным к крышке мины. Со всей осторожностью, на какую способен, он становится на колени и кладет мину-сюрприз на черный ящик в колодце. В любое мгновение может грохнуть взрыв. Шутка ли — четыреста килограммов тола! — Кислота! —резко произносит Маринов. Как хирург бро­
сает ассистенту: «Ланцет!» — Пузырек с кислотой? — спохватывается Ясенев, следив­
ший, точно загипнотизированный, за действиями Маринова.— Здесь, в сумке!.. Он достает из сумки небольшой пузырек, подает его пол­
ковнику. 76 — Испробуем! — говорит полковник. Он туго натягивает бечевку. Ясенев, раскупорив осторожно пузырек, капает на бечевку серной кислотой, считает: — Раз, два, три, четыре, пять... Легкий дымок — и бечевка легко рвется в руках Маринова. — Нормально! — говорит полковник внезапно охрипшим -голосом. Теперь он кладет рядом с миной-сюрпризом обыкновенный кирпич. Капает из пузырька на бечевку, которой обвязан ящичек мины. Быстро накрывает ящичек кирпичом. Серная кислота разъела бечевку. Мина-сюрприз на боевом взводе! Только вес кирпича спасает сейчас минеров от мгновенной смерти, а дом от полного уничтожения. Если немцы попытаются разминировать подвал и снимут, раскапывая землю, этот кирпич, освобожденная пружина в ящичке выдернет чеку из взрывателя, и тогда взорвется не только двухсотграммовая шашка в мине-сюрпризе, но и четы­
реста килограммов взрывчатки, взлетит на воздух весь дом. — А знаешь,— вдруг говорит, выпрямившись, Маринов,— давай еще один «орех» оставим тут саперам Гитлера! И снова все сначала. Снова смерть витает над домом, нависает над двумя минерами в котельной. Установка мины ТОС и двух элементов неизвлекаемости походила на сложнейшую хирургическую операцию. Успех операции целиком и полностью зависел от крепких нервов, веры в свои силы и безукоризненной работы хирурга и его ассистента. То был подвиг мгновенный, вернее, подвиг трех мгновений во время установки «колючки» и двух «орехов». А вся опера­
ция «Харьков» была подвигом, растянутым на много-много дней и ночей. Но опасность еще не миновала и на «кухне, где календарь семнадцатого года». Маринов и Ясенев сами засыпают кирпич, мину-сюрприз, черные дюралевые ящики землей из нужного мешка, тщатель­
но уплотняют землю. Это тоже крайне опасно: сдвинь с места кирпич — и все пропало! Теперь можно позвать ребят. Наконец-то! Полковник Маринов чувствует, как колотится в груди больное сердце. По-настоящему, лежать бы ему, Мари-
нову, сейчас в сердечном санатории. Небось врачи даже в шах­
маты не дали бы там сыграть с соседом по палате. А тут та­
кой танец смерти с капризной «Тосей»!.. Отдыхая, Маринов и Ясенев наблюдают за работой своих 77 помощников. «Академики» работают споро, засыпают колодец и ТОС землей из номерованных мешков, правильно чередуя слои грунта. — Лишнюю землю до утра вывезем,— говорит, все еще тя­
жело дыша, полковник.— Надо точно, артистически восста­
новить все, как было... — Чтобы комар носа не подточил?—живо откликается Коля Гришин, помогая минерам.— Знаем, знаем! Наконец, утрамбованная земля почти доверху наполняет колодец. Пора бетонировать. Раствор готов. Лишняя земля убрана, брезент свернут и унесен в машину, пол тщательно подметен. Незаметно летят минуты, часы. Приезжают обитатели до­
ма, ужинают, ложатся спать. В котельную спускается генерал Олевский, почему-то шепотом, как в операционной, говорит с Мариновым, внимательно наблюдает за минером Сергеевым, который латает раствором бетона взломанный участок. — Пока эта заплата слишком ясно видна,— беспокоится генерал,— еще, конечно, бетон не просох. — Бетон мы специально отдавали на химический ана­
лиз,— объясняет Маринов.— Точность предельная. Кроме того, этот участок будет под котлом. — Все же,— советует генерал,— надо бы еще вспороть пол в паре мест и забетонировать, да так, чтобы заплаты получи­
лись разных оттенков. — Правильно! — соглашается Ясенев.— Залатаем для от­
вода глаз платье нашей невесты «Тоси» разными заплатами. — Да,— поддерживает его Маринов,— будто пол несколь­
ко раз в разное время ремонтировался. Немцы, конечно, вскро­
ют заплаты, увидят, ничего страшного. Вскрыть киркой и ломом пол и снова забетонировать его — дело недолгое. Но засыпать углем еще рано — бетон должен подсохнуть. Под утро полковник Маринов разрешает вернуть на мес­
то железный настил, вновь установить котел. — По вашему заданию, товарищ генерал,— докладывает полковник Олевскому,— сделали так, что взрыв может быть произведен не раньше, чем через десять дней и не позже, же­
лательно, чем через полтора месяца ввиду возможной дегерме-
тизации. Когда генерал уходит наконец соснуть часок перед рабочим днем, Ясенев спрашивает полковника: — Илья Григорьевич! А как мы узнаем, кто поселится в этом доме и когда нам взорвать его? — Это,— доверительно отвечает полковник,— нам сообщат 78 военные разведчики, подпольщики и партизаны. Формируется специальная группа наводки. Подумай, кого выделить в эту группу из москвичей-«академиков». — И все-таки,— задумчиво говорит Ясенев, оглядывая ко­
тельную,— чего-то не хватает здесь, какого-то серьезного отвлекающего элемента, решающего хода всей партии. А то как бы немцы не разбудили спящую красавицу «Тосю» рань­
ше нас... Послушай, Илья Григорьевич! А что... А что, если... Только бы пошли на это — пожертвовать королевой, чтобы по­
ставить противнику мат!.. — Что-то я не понимаю тебя,— недоуменно хмурится Ма­
ринов.— Мудришь что-то, фантазируешь. — Без фантазии,— серьезно отвечает Ясенев,— в нашем деле нельзя. Кажется, я придумал. Идем, прогуляемся в саду, и я все объясню.., ОТДАТЬ КОРОЛЕВУ) В саду свет еще борется с мраком. Шуршит палая листва под дождем. Мокнут гипсовые фигуры резвящихся малышей вокруг фонтана. Тихо поскрипывают на ветру качели. Па­
смурный октябрьский денек... Двадцать второе октября 1941 года. Среда. Еще 6 октября выпал под Москвой и быстро растаял первый снег. И здесь под Харьковом раскисли под дождями поля, буксует хваленая гитлеровская техника. Порой отделению саперов из батальо­
нов Маринова удается надолго задержать дивизию вермахта, заминировав какую-нибудь грунтовую дорогу. В поле безна­
дежно увязают немецкие Т-Ш и Т-1У — посадка у фрицевских танков низкая, да и моторы слабее дизелей наших Т-34. Великое дело делают сейчас под Харьковом военные инже­
неры и саперы. С творческим огоньком, с фантазией, без уста­
ли, увлеченно трудятся на боевых постах командиры и полит­
работники. Образцом служат «академики»-тосовцы — москви­
чи и ивановцы, гвардия рабочего класса России, отобранная из числа лучших электриков, радиотехников, строителей — тех­
ники и прорабы тайной войны... Все силы брошены на оборону Харькова. А Харьков дер­
жится из последних сил. Около двадцати тысяч коммунистов и девяносто тысяч комсомольцев посылает город на фронт. Истребителями танков становятся восемь тысяч храбрейших комсомольцев-добровольцев Харькова, выделенные обкомом комсомола. «Панцерегерями» — охотниками за танками —со страхом называют их танкисты командующего 1-й танковой армией вермахта генерал-полковника фон Клейста. 79 Все делают батальоны Маринова, чтобы помочь войскам Юго-Западного фронта сдержать бешеный напор врага, ско­
вать его маневренность и, главное, позволить харьковчанам демонтировать и отправить в глубь страны бесценные харь­
ковские заводы. За каких-нибудь полтора месяца, мужествен­
но отбиваясь от врага, Харьков отправляет на восток триста двадцать эшелонов с заводским оборудованием, двести два­
дцать пять эшелонов с рабочими, пятьдесят шесть эшелонов с госпиталями. Бьет в барабаны, ревет фанфарами берлинское радио: «Москва перед нами!.. Колосс на глиняных ногах повержен и уже никогда не поднимется!.. Из Можайска наши герои ночью видят зарево бомбежки над агонизирующей Моск­
вой!.. На очереди Харьков1 Город охвачен паникой!..» А в Харькове нет и следа паники. В минирование и разрушение военных объектов в городе включаются войска НКВД, железнодорожные полки, парти­
заны из школы Кочегарова — товарища Маринова по лихим делам в Испании. Полковник Маринов снабжает их мина­
ми и взрывчаткой. Нет, не встанет на колени Харьков! Помощники полковника Маринова по скоростной про­
грамме обучают около ста пятидесяти будущих партизан-под­
рывников. Отбором и расстановкой командных кадров парти­
зан и подпольщиков занимаются обком и горком. Центральный комитет КП(б)У уже утвердил подпольный харьковский обком во главе с коммунистом Иваном Ивановичем Бакулиным, до­
центом кафедры математики и секретарем парторганизации Харьковского сельскохозяйственного института. «Коммунисты — вперед!» — в Харькове это не просто ло­
зунг, боевой клич, а руководство к действию. Бок о бок с коммунистами, плечом к плечу с большеви­
ками — Ленинский комсомол, молодая гвардия рабочего, студенческого Харькова. По решению обкома комсомола под­
польный обком возглавит Александр Зубарев. Обучение моло­
дых народных мстителей возлагается на все того же Илью Григорьевича Маринова. И уже осенью сорок первого рождается легенда об «Илье-
громовержце», о «боге диверсий» полковнике Маринове... Время — вперед! Надо торопиться. Как это мало — два­
дцать четыре часа в сутки, когда дел невпроворот. А под Ме-
рефой, под Богодуховом, под Красноградом трещит уже фронт. У фронта, как у моста,— определенная грузоподъемность. Это знает каждый сапер, каждый инженер, каждый минер. Всей своей непомерной тяжестью давит на харьковский фронт отборная шестая армия вермахта — армия генерал-фельдмар-
Ь*=.» шала фон Рейхенау, любимца фюрера. Пройдет немного вре­
мени— падет Харьков, погибнет любимец фюрера, и на его место встанет генерал Паулюс, один из главных авторов пла­
на "войны против Советского Союза — плана «Барбаросса». И под траурный звон колоколов во всем рейхе погибнет шес­
тая армия в Сталинграде. Та самая шестая, что рвется сей­
час к Харькову, та шестая, что получит в Харькове тяжелые ранения... Надо торопиться. И потому недолго продолжается совеща­
ние полковника Маринова с подполковником Ясеневым в саду дома номер 17 по улице Дзержинского. — Хорошо,— наконец соглашается полковник.— Значит, не только «Тося», но и «Фрося»? Будь по-твоему. Пожертвуем королевой. Штаб командира 68-й пехотной дивизии вермахта размес­
тился в большой мазанке посреди полусгоревшего села. По размытой дождями улице медленно движется войсковая ко­
лонна— танки с эсэсовскими номерами, транспортеры на по­
лугусеничном ходу, штабные вездеходы. Генерал-лейтенант Георг фон Браун с довольным видом, по-наполеоновски сунув руку за красный лацкан шинели, смотрит в окно на проходящие войска дивизии. Дивизия у фон Брауна полнокровная. Фельдмаршал фон Рундштедт сравнительно недавно передал ее из резерва груп­
пы армий «Юг» в распоряжение командующего шестой арми­
ей генерал-фельдмаршала фон Рейхенау. Раньше 68-я входила в резерв фон Рундштедта и подчинялась штабу резервного 7-го армейского корпуса, хотя ее и перебросили в числе первых пятнадцати дивизий вермахта на Восток, куда она прибыла еще в июне — июле 1940 года. Она считалась дивизией 2-й вол­
ны, состояла из 169, 188 и 196-го полков, а одно время вхо­
дила в состав соседней с шестой семнадцатой армии. За спиной генерала стоит майор Гендель, командир сапер­
ного батальона. Он затаил дыхание — теперь по улице прохо­
дит его батальон, надо же было ему попасться на глаза суро­
вому генералу! Впереди — моторизованная рота, моторизованный понтон-
но-мостовой парк, легкий моторизованный инженерный парк, две пешие роты саперов... Генерал молчит. Как будто пронесло. Слава господу! Проползают тяжелые полевые гаубицы — все двенадцать гаубиц тяжелого артиллерийского дивизиона. За ними легкие гаубицы трех дивизионов. Кавалерийский эскадрон и само­
катный эскадрон разведывательного батальона, Бронеавтомо-
80 81 били, противотанковые орудия... Конца не видать длинной колонне. Треща моторами, колонну обгоняют фельджандармы на мотоциклах... Генерал возвращается к столу, на котором разостлана большая топографическая карта. К столу ближе подходят офицеры штаба, старший адъютант барон фон Бенкендорф, СС-унтерштурмфюрер граф фон Рекнер. — Итак, господа, битва умов! Вот что нам предстоит в Харькове, который падет с часу на час. Разведка доклады­
вает, что минирование идет невиданно широким фронтом не только на дальних и ближних подступах к городу, но и в са­
мом городе. Я понимаю толк в минах, господа. Недаром мой кузен Вернер фон Браун занимается не только ракетами, но и минами. Русские — лучшие в мире шахматисты, и в мины они играют так же, как в шахматы. Это подземные шахматы, майне геррен, и жертвовать нам придется не пешками, а сол­
датами. Он обводит строгим взглядом офицеров штаба дивизии. — Наша слабость, господа,— будем откровенны,— в том, что вся машина вермахта заведена на блицкриг, мы готови­
лись не к обороне, а только к наступлению, а следователь­
но, почти предали забвению такое мощное и эффективное оружие, как мины. Окончательная победа на Востоке — дело нескольких недель, но надо выиграть войну малой кровью. И сначала для этого нам с вами надо выиграть минную битву — битву умов, битву нервов. Пусть наши саперы еще раз пока­
жут, что нет в мире им равных. Сольем воедино прусско-не­
мецкий солдатский дух с победными идеями Адольфа Гитлера! Хайль! — Хайль Гитлер! — грянули офицеры. — И вот еще что, господа! — продолжает генерал.— Еще 28 июля фюрер заявил, что для «Германии «промышленный район вокруг Харькова важнее, чем Москва». Харьковские за­
воды и Донецкий угольный бассейн значительно укрепят воен­
ный потенциал рейха, послужат залогом новых больших побед на других фронтах. Ваша обязанность, майор Гендель, спас­
ти индустрию Харькова от большевистских мин, чтобы ее мож­
но было поставить целиком и полностью на службу вермахту! Помолчав, он торжественно добавляет: •- Через час — решающий штурм! «Эмка» полковника Маринова выезжает нз открытых ворот дома 17 на улице Дзержинского. Ворота тут же закрываются, а «эмка», свернув направо, едва не сталкивается с другой «эмкой», черного цвета. Из затормозившей черной «эмки» выскакивает лейтенант Черняховский. Он подбегает к машине полковника Маринова, вскидывает руку к козырьку фуражки. — Товарищ полковник!—говорит он высунувшемуся из «эмки» Маринову.— Начальник Особого отдела просит вас срочно явиться на станцию. Маринов и Ясенев тревожно переглядываются. Что бы это могло быть? — Здравствуйте, товарищ лейтенант! — говорит полков­
ник.— Вот мы и свиделись опять. Старые знакомые. Что там случилось, не знаете, часом? — Не могу знать, товарищ полковник! — бесстрастно от­
вечает лейтенант, но по лицу его видно, что он отлично зна­
ет, в чем дело, и дело это серьезное. Выйдя из машины, к нему подходит его боевой друг Коля Гришин. — Мне-то ты можешь сказать, что там произошло,— не­
громко говорит Коля, стискивая руку лейтенанту. — Не могу,— тихо отвечает лейтенант Черняховский.— Рад тебя видеть. Коля смотрит долгим взглядом в глаза друга, но видит, что он непоколебим и медленно разжимает руку, молча возвра­
щается к машине. Маринов громко, в сердцах хлопает дверцей. — На станцию! — говорит он Коле Гришину, который те­
перь водит «эмку» вместо убитого водителя Вани. В ветровом стекле еще зияют лучистые дыры. Боковое стек­
ло новое. Впереди мчится «эмка» полковника Маринова. Сзади — черная «эмка» Особого отдела. Ясенев оглядывается, смотрит сквозь заднее стекло на «эмку» лейтенанта Черняховского. — Что там стряслось? — спрашивает он. — А я откуда знаю? — с неожиданным раздражением в го­
лосе отвечает всегда уравновешенный, хладнокровный пол­
ковник. На станции Черняховский ведет командиров быстрым ша­
гом по лабиринту путей и линий. Недалеко от депо — оцепле­
ние. Довольно большая воронка, почти как от авиабомбы. Раз­
ворочена стрелка, откинут рельс, изуродованный, скрученный взрывом рельс. На боку валяется паровоз с сорванными бегун­
ками. Воронка еще дымится, а над котлом паровоза вьется пар. Из-за паровоза выходит военный в черном кожаном пальто 83 и кожаной фуражке, с кожаной полевой сумкой и кожаной ко­
бурой на боку. Весь в коже — от фуражки до сапог. Полковник Маринов молча приветствует его. Начальник Особого отдела тоже касается козырька кончиками пальцев в кожаной перчатке. — Что скажете, полковник? — тихо спрашивает началь­
ник. Полковник оборачивается к заметно побледневшему Ясе­
неву, смотрит под ноги, откашливается. — Что же говорить-то... Проследив за взглядом начальника Особого отдела, он вздрагивает: неподалеку лежат два тела, полуприкрытые фор­
менными куртками со знаками железнодорожников. — Ваша мина? — спрашивает человек в кожаном. — Наша,— отвечает полковник.— Моя мина. МЗД... Мы здесь только МЗД ставили. С электрохимическим взрыва­
телем. Срок замедления — пятнадцать дней. — А взорвалась через двое суток! Под нашим паровозом! А если бы тут шел войсковой эшелон? Маринов молчит: теоретически допустимо, что мина взорва­
лась раньше из-за неисправного механизма. — Постойте! — вдруг оживляется он.— Воронка маловата! Да, совсем мала и мелка воронка!.. Он поспешно достает из потрепанной кирзовой полевой сумки какие-то бумаги, блокнот, быстро перелистывает непо­
слушными пальцами, подносит к глазам один из листков. — Все ясно,— говорит он наконец с огромным облегчени­
ем.— Эту стрелку минировало подразделение капитана Голь­
ца. Вот копия его карты — здесь... здесь была установлена ложная мина, «орех», одна только мина-сюрприз. МЗД с нор­
мальным зарядом в двадцать-тридцать килограммов взрыв­
чатки оставила бы воронку в пять раз большую!.. — Следовательно?—тихо спрашивает начальник Особого отдела. — Следовательно, здесь — вредительство! — твердо отве­
чает полковник Маринов.— Здесь поработал враг! Начальник Особого отдела подходит к Маринову, берет под руку, медленно отводит в сторону. — И я так думаю,— говорит он полковнику.— Пришлось крепко поволноваться за вас, Илья Григорьевич, выдержать настоящий бой. У нас нашлись люди, которым показалось, что нужны самые решительные и жесткие меры. И жертвы, мол, налицо, и состав преступления. Хотели привлечь к от­
ветственности капитана Гольца и вас, полковник. А вы зна­
ете— живем по законам военного времени. Но я давно убедил-
^ ся в важности вашей работы, великой важности операции... в городе орудует враг. Третьего дня в центре заводского района мы нашли два трупа рабочих ночной смены. У одного перереза­
но горло, другому воцзили нож в спину. Выяснили, что у них исчезли все документы: паспорта, удостоверения, ночные про­
пуска, карточки... И эта хитро задуманная диверсия не такой уж для нас сюрприз. Вот смотрите... Чекист останавливает Маринова возле телеграфного столба, показывает пальцем. — Видите зарубку? А что под зарубкой? — Цифры. — Какие цифры? — Двенадцать — сорок пять. — Правильно! Не догадываетесь, что бы это могло озна­
чать? Очень просто — двенадцать шагов по азимуту сорок пять градусов. Та самая стрелка! Он провожает Маринова к «эмке». — Еще раз прошу, товарищ полковник! Выше бдитель­
ность! И от души желаю вам удачи! ВРАГ НА ПОРОГЕ ГОРОДА Третий день подряд бомбят Харьков эскадры «юнкерсов» из 5-го авиационного корпуса генерала авиации Риттера фон Грейма, подчиненного генерал-полковнику Леру, командую­
щему 4-м воздушным флотом «Люфтваффе». В оперативном подчинении Лера почти тысяча триста самолетов, и нет сей­
час во всей полосе группы армий «Зюйд», которую поддержи­
вает 4-й воздушный флот, более важного объекта, чем Харь­
ков. Асы 51-й бомбардировочной эскадры «Эдельвейс» и 55-й бомбардировочной эскадры особого назначения «Гриф» по не­
скольку раз вылетают из Киева и с других захваченных аэрод­
ромов и, ориентируясь по громаде Держпрома — Дома госу­
дарственной промышленности, сбрасывают полутонные фугас­
ки и кассеты зажигательных бомб на дымящийся город. Они же распахивают бомбами позиции советских войск на фронте, пикируют с воем и железным лязгом на отступающие измо­
танные полки. Но и в самую ожесточенную бомбежку не отходят от станков еще оставшиеся в осажденном городе рабочие. Одна из бомб, весом в пятьсот килограммов, раскалыва­
ет заводской корпус. К счастью, почти все рабочие в подва­
ле. Они перетащили туда станки еще после первых сильных бомбежек. 84 После взрыва наверху погас свет. Вспыхивают спички. В их слабом неверном свете видны встревоженные лица ра­
бочих. Многие еще смотрят вверх. Станки остановились, клу­
бится пыль. И вдруг, со стороны выхода из подвала, голос: — Дверь завалило! Где-то журчит вода. Плеск воды становится все громче. Вода уже хлюпает под ногами. Снова голоса в темноте: — Ну, что там, хлопче? — Вентиляцию тоже всю завалило! Что делать, Климыч? Климыч ерошит седые волосы, запорошенные каменной крошкой, посыпавшейся с потолка, мотает головой. В ушах звенит. Пахнет едко сгоревшим кордитом.. — Расчистить вентиляцию можно? — спрашивает он дело­
вито. — Куда там! Голыми-то руками? Куски железобетона та­
кие — с места не тронуть. И воздух вроде не проходит. Из дальнего угла подвала доносится сдавленный стон. — Сюда, ребята! — зовет мальчишеский голос.— Здесь раненые. — Ничего, ничего! — бодрится один из раненых,— Об­
ломком по голове шибануло. — Раненых на стол сюда,— говорит Климыч. Где-то журчит, хлещет вода. — Климыч! Труба лопнула... заливает!.. — Крышка нам! Хана! — раздается чей-то мрачный го­
лос.— Зря в этот подвал забрались. — А ну, не каркай там!—обрывает говорившего Кли­
мыч.— Только подвал нас и спас. Меня раз в германскую за­
сыпало, так три дня откапывали. Контузия была, заикался по­
том до самой Октябрьской... Чтобы победить, надо сквозь огонь, воду и медные трубы пройти... — А меня,— говорит кто-то в темноте,— раз в шахте за­
сыпало. По горло в воде двое суток стояли. Такое и в мирное время бывает, ничего особенного. — Ничего особенного! — бурчит все тот же мрачный го­
лос.— Утонем тут как крысы... — Трубы, трубы...— бормочет Климыч.— Надо дать знать о себе... Он шарит в темноте обеими руками, находит тяжелый ключ. — Где у нас тут трубы? Бейте, стучите по трубам! Проходит час, два, три... Ночь затопила заводской двор. В темноте пляшут лучи электрофонариков и «летучих мышей». 86 В крыше и стенах цеха зияют проломы. Из проломов еще ку­
рится дым. Грохочут трактора с включенными фарами. Полковник Маринов, весь перемазанный сажей и извест­
кой, со сбитой набок фуражкой, выбирается вверх по завален­
ной обломками железобетона лестнице, ведущей в подвал. — Ну как? — спрашивают сверху возбужденные голоса,— Стучат ег^р? — г./..)т, стучат! — успокаивает рабочих Маринов.— Вот что: Ь'л ксь уйдет на расчистку лестницы. А вода там все прибыва.т. Утонут люди. Где минеры? Надо взрывать. Берусь взрывом расчистить вход в подвал. В подвале — стук и звон. Вода подбирается уже к груди. Тут и там все еще вспыхивают изредка спички. — Не жгите, товарищи, спички! — громко говорит, стоя в воде, Климыч.— Еще пригодятся. Наши нас не бросят, выру­
чат. Кое-кто из рабочих взобрался на станки. В воде холодно. Климыча трясет дрожь, зуб на зуб не попадает. — Махорки ни у кого не осталось? — спрашивает кто-то в темноте. — Была, да намок весь кисет... Откуда-то сверху доносится прерывистый стук. — Тихо, товарищи! Ша! Морзянка, никак!.. Кто морзянку знает? — Я знаю,— отвечает тонкий голос подростка.— В Осоавиа-
химе изучали. — И я с подпольных годков помню,— говорит Климыч,— в тюрьме царской перестукивались... «Вас понимаю!» — выстукивает Климыч. — Спрашивают — все ли целы? «Все живы!» — Воду, говорят, отключили. Хотят взрывом расчистить вход! Просят всех отойти в дальний угол, за станки. Ране­
ных перенесите туда! «Вас понял!» — стучит Климыч по трубе. — Не робей, ребята! — весело говорит он в полной темно­
те.— Будет Гитлеру труба. А мы через полчаса горячий чай будем пить дома! ...В темноте по бикфордову шнуру со скоростью один сан­
тиметр в секунду бежит яркая искра белого огня. Маринов быстро выбирается из обломков наружу. Уже у самого выхода шинель цепляется за железный прут, торчащий из куска железобетона. Он дергает шинель — не может отце­
пить. Дергает изо всех сил и с рваной полой выкарабкива­
ется наружу, бегом бежит за угол. 87 С оглушительным треском, распоров пламенем ночь, рвет­
ся заряд тола. Направленный взрыв выбрасывает во двор кус­
ки железобетона. Целая толпа рабочих во главе с полковником Мариновым выкатывается из-за угла цеха к лестнице. В большом проломе на месте сорванной взрывом двери в подвал показывается белая голова Климыча. — А! Это ты, полковник! — говорит он снизу.— Ну, спаси­
бо, сынок. Выходит, минами можно не только убивать, а и спасать людей, а? — Обернувшись назад, он кричит: — Ране­
ных выносите! Бережно выносят раненых, кладут на носилки — рядом давно ждет санитарная машина с красным крестом. С рабочих, выбирающихся из каменного мешка, чуть не ставшего для них смертельной западней, льет вода. Товарищи по заводу броса­
ются к ним. Объятия, крепкие рукопожатия... — А где наш избавитель? — озирается Климыч. — Полковник-то? — отвечают ему.— Уехал полковник. На объект умчался. Как только вы вылезать начали, так и уехал. В подвале вдруг вспыхивает электрический свет. — Свет дали!— радуется Климыч.—А ну, хлопцы, кто здоровый! Кругом! Заворачивай оглобли! За работу, к стан­
кам! Воду-то спустили. Там и обсушимся. Не время чаи распи­
вать. 3 Уже полночь, когда полковник Маринов приезжает на сво­
ей «эмке» в дом 17 на улице Дзержинского. В саду льет дождь, скрипят на ветру каштаны и тополя. Слезятся черные окна особняка. За голыми сучьями весь западный небосклон то и де­
ло озаряется тускло-багровыми сполохами фронтовой канона­
ды. Фронт уже под Харьковом. А столько еще не сделано дел, хотя в основном план операции выполнен... Полковник тяжело поднимается на второй этаж, в малень­
кую комнату, в которой он неделю назад поселился с Ясене­
вым после того, как оттуда выехал генерал — работник штаба, командированный в Воронеж, куда скоро передислоцируется и весь штаб. Теперь приказа о передислокации, об оставле­
нии города можно ждать каждый день... Ясенев не спит, читает лежа в постели какую-то затрепан­
ную книжку, чертит что-то в блокноте. — На передке был? — спрашивает Ясенев, поздоровав­
шись, опустив на грудь книжку.—Денек-два продержатся? Еще не все госпитали вывезены, ведь каждый день раненых с фронта привозят. И у нас еще не все сделано. — Продержимся.— не очень уверенно отвечает полковник, раздеваясь.— Как с «Фросей»? Завтра все закончим. _-*-. Что читаешь? — О Циолковском. Гениальный ученый! Немцы вот его родную Калугу захватили, а я все о нем думаю, об учителе физики, жившем в домике на окраине Калуги. Уцелел ли тот домик-то? В нем Константин Эдуардович разработал теорию ракеты. Формула ракетного полета, космические корабли, ис­
кусственные спутники, ракетные поезда... Вот послу­
шай!.. Сняв пиджак — Маринов в гражданском,— он ложится на койку, повернув к товарищу чуть улыбающееся лицо. — Хорошенькое же время ты нашел мечтать о полете на Луну! — Нет, ты только послушай, что писал Циолковский: «Со­
рок лет я работал над реактивным полетом...» Это он написал за несколько месяцев до смерти. «Через несколько сотен лет, думал я, такие приборы залетят за атмосферу и будут уже кос­
мическими кораблями... Непрерывно вычисляя и размышляя над скорейшим осуществлением этого дела, вчера, 15 декабря 1934 года, после шести вечера, я натолкнулся на новую мысль относительно достижения космических скоростей... Последст­
вием этого открытия явилась уверенность, что такие скорости гораздо легче получить, чем я предполагал. Возможно, что их достигнут через несколько десятков лет, и, может быть, сов­
ременное поколение будет свидетелем межпланетных путеше­
ствий». Каково, а? Когда я читаю такое у отца астронавти­
ки, я горжусь, что я русский человек! Ясенев садится в кровати, блестящими глазами глядя на товарища. — А я думаю: что это он там чертит? — говорит, усмеха­
ясь, полковник. — Новую мину изобретает, что ли? — Нет, Илья Григорьевич! — горячо говорит Ясенев.— Ми­
нировал я сегодня завод, видел эр-эс — реактивные снаряды «катюши». И сразу вспомнил юношескую мечту свою — астронавтику! Ведь «катюша» — это и есть, черт побери, про­
образ управляемой космической ракеты! Космического кораб­
ля, о котором мечтал Циолковский, мечтал революционер Кибальчич. А между прочим, химик Николай Иванович Ки­
бальчич тоже выбрал хорошенькое время для мечты о кос­
мических путешествиях. О них он мечтал, изобретая мины, сна­
ряды для народовольцев. О космосе мечтал, проектируя кос­
мический аппарат в тюремной одиночке перед смер­
тью!.. 89 — Скоро,— говорит полковник, глядя в потолок,— мы от­
празднуем, даст бог, совершеннолетие твоей «Тоси». А о био­
графии ее я знаю очень мало. Рассказал бы... — Только вовсе она не моя,— возражает Ясенев.— Над чудо-миной работали много лет десятки и сотни ученых, ин­
женеров, изобретателей. Можно сказать, что нашей невесте «Тосе» уже сорок с хвостиком. Старая дева наша «Тося»!.. О чудо-мине Ясенев мог говорить часами. Еще великий Попов, рассказывал Ясенев, изобретатель ра­
диотелеграфа, заинтересовался проблемой создания управляе­
мой по радио мины. Александр Степанович наверняка много­
го бы достиг в этом деле, если бы морское ведомство фи­
нансировало его опыты, но ведомство это выплатило замечательному физику и электротехнику всего триста рублей на эксплуатацию изумительного изобретения, совершенно не оценив его возможности. Минами Попов стал заниматься, еще будучи преподавате­
лем Минного офицерского класса в Кронштадте. Класс этот выпускал минных офицеров, ведавших и всем электрооборудо­
ванием на кораблях императорского военно-морского флота. В марте 1896 года Попов продемонстрировал в Русском физи­
ко-химическом обществе изобретенный им беспроволочный те­
леграф, поставивший на службу человеку радиоволны. Его ап­
парат уже был снабжен — впервые в мире — антенной и за­
землением и заставлял звонить электрический звонок. Отсюда уже один шаг к управляемой по радио мине — шаг, правда, гигантский. Ведь звон тогда вызывали не сигналы передатчи­
ка — его еще не было,— а атмосферные помехи. Потому и назвал Попов свой прибор «грозоотметчиком». Но уже в 1896 году он сконструировал радиопередатчик, а через два го­
да осуществил радиосвязь между двумя кораблями на рассто­
янии более чем сорок километров. Но морской министр царя передал заказы на радиоаппара­
туру... немецкой фирме «Телефункен». Слабость радиосвязи была одной из причин разгрома царского Тихоокеанского фло­
та в русско-японской войне. Александр Степанович Попов скончался в возрасте со­
рока семи лет после бурного объяснения с министром про­
свещения, устроившим ему разнос за укрывательство револю­
ционного студенчества в Петербургском электротехническом институте, директором которого Попов стал в разгар первой русской революции. В 1898 году Никола Тесла, крупнейший ученый и инженер Сербии, изобретатель электродвигателя переменного тока, сот­
рудник Томаса Эдисона, продемонстрировал управляемую 90 I по радио лодочку, впервые осуществил радиоуправление на расстоянии. В том же году — не где-нибудь, а в Харькове! — профес­
сор Николай Дмитриевич Пильчиков прочитал удивительную лекцию — о подрыве мин, «не имея к ним никакого отноше­
ния». Профессор Пильчиков изобрел «протектор» — прибор, от­
деляющий нужные радиосигналы от ненужных. «Протектор» радиоприемника мины безошибочно ловил посланный радиопе­
редатчиком сигнал и взрывал мину! Понимая важность своего изобретения в военном деле, про­
фессор предложил прибор морскому министерству. Мини­
стерство решило, что идея профессора Пильчикова— это такая же химера, как и идея Попова. В конце концов профессору удалось получить пятьсот чер­
вонцев. Он считал, что в Париже за такой прибор с радостью дали бы миллион франков. Но он был патриотом и не желал продавать свое изобретение чужестранцам. Только узнав, что в Америке военное ведомство отвалило Николе Тесле миллион долларов на производство подобных опытов, мудрецы в морском ведомстве Петербурга раскошели­
лись и объявили работы профессора Пильчикова совершенно секретными. И вдруг — профессор Пильчиков начинает странно вести себя. Точно спасаясь от таинственных преследователей, он ук­
рывается в харьковской клинике Платонова и вскоре в мест­
ных и даже столичных газетах печатается сенсационное со­
общение: Таинственная смерть профессора Пильчикова! НЕРАЗГАДАННАЯ ТАЙНА Самоубийство или убийство? Похоже было на инсценировку самоубийства. И инсцени­
ровка эта была не слишком искусной. Револьвер системы «Бульдог», шестизарядный, с коротким стволом, лежал слиш­
ком далеко от тела профессора, распростертого на кровати. Выстрел был произведен прямо в сердце. Сердце Николая Дмитриевича по сей день хранится в Харьковском медицинском институте. Эксперты судебной медицины считали версию самоубий­
ства маловероятной. Не было обнаружено никаких мотивов для самоубийства. В отличие от бедного Попова, которому приходилось рабо-
91 тать репетитором и электромонтером, профессор Пильчиков был состоятельным человеком. К тому же он мог рассчиты­
вать на новые субсидии от щедрот морского министра, кото­
рый к тому времени приказал даже передать в распоряжение профессора маленькое суденышко «Днестр» с радиопередат­
чиком на борту. Кажется, морской министр понял наконец ог­
ромное стратегическое значение открытий Попова и Пильчи-
кова. Но это понимали и за границей. Империалистические дер­
жавы готовились к мировой бойне. Лишь недавно умолкли цушки русско-японской войны. В Европе активизировали свою тайную деятельность разведки главных хищников. Особенно интересовалась всеми новинками минной войны кайзеровская морская разведка. Предшественники адмирала Канариса не дремали... Кто похитил сотни технических документов, записей и чертежей профессора Пильчикова? Нет, смерть профессора Пильчикова вовсе не похожа на са­
моубийство. В Харькове велось какое-то следствие, охранное отделение и жандармы пытались отыскать следы злоумышленников. Но никаких следов этим шерлок-холмсам, набившим руку и кулак на подавлении «внутреннего врага», обнаружить не удалось. Чины военной контрразведки не могли не вспомнить, что несколькими годами раньше так же загадочно был убит в сво­
ей лаборатории инженер Михаил Михайлович Филиппов, рабо­
тавший над проблемой передачи электротока на расстоянии. Это он удивил Россию, когда из Санкт-Петербурга, словно маг и чародей, заставил загореться лампу в Царском Селе! И после убийства полиция также установила и запротоко­
лировала факт похищения неизвестными злоумышленниками бумаг инженера-изобретателя. Чья агентура не останавливалась перед убийством, чтобы украсть военные секреты России? Германии? Австро-Венгрии? Франции? Англии?.. Загадочные события в Харькове невольно приводят на ум эпизоды романа Алексея Толстого «Гиперболоид инженера Га­
рина». В любой европейской столице дорого бы дали за бумаги Пильчикова и Филиппова. Управляемым по радио боевым ору­
жием интересовались все разведки. Но первая мировая война разразилась слишком быстро. К тому же она была в основном позиционной, и, хотя минная война развернулась широко, несовершенная еще радиоуправ­
ляемая техника не нашла применения. 92 Шел 1921 год... Отгремела война с белополяками, в ноябре 1920-го Крас­
ная Армия геройским штурмом овладела Перекопом и сбро­
сила в Черное море «черного барона». Но борьба еще не кон­
чилась. Ранней весной вспыхнул Кронштадтский мятеж, и три­
ста делегатов X съезда РКП (б) участвуют в штурме Кронштадта... В средней Германии, Рурском районе и Гамбурге разгора­
ется пламя восстания, над многими городами развевается красный флаг рабочих-коммунистов. Но реакция потопила вос­
стание в крови, развязала белый террор. Во Владивостоке в результате белогвардейско-японского переворота к власти пришло правительство братьев Меркуло­
вых. Мародеры Меркуловы просили Романовых прислать во Владивосток «государя Приамурья и блюстителя всероссий­
ского престола». В Соединенных Штатах Америки на смену президенту Вудро Вильсону пришел президент Гардинг. В Кантоне президентом Китайской республики стал Сунь Ят-сен. В Париже состоялся съезд «русского национального объе­
динения», созванный эсером Бурцевым во имя сплочения бе­
лой эмиграции для борьбы с большевизмом. Японские войска заняли город Николаевск-на-Амуре. В июне собрался III конгресс Коминтерна. Красная Армия и войска Красной Монголии разбили бан­
ды барона Унгерна и освободили столицу Монголии Ургу. Тяжелое поражение понесли банды батьки Махно на Пол-
тавщине. Сам Махно бежал в Румынию. Владимир Ильич Ленин направил письмо к международно­
му пролетариату с просьбой оказать помощь голодающим в Советской России. «Нужда и болезни велики. Голод 1921 года их усилил дьявольски»1, — писал он не­
сколько дней спустя. Верные интернациональному долгу рабочие Чехословакии постановили еженедельно заработную плату за один час от­
числять в пользу голодающих Советской России. Одиннадцатого августа газеты опубликовали Наказ Сове­
та Народных Комиссаров о проведении в жизнь начал новой экономической политики. Двадцатого августа Владимир Ильич написал статью «Новые времена, старые ошибки в новом виде», в которой дал 1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т, 44, стр. 81, 93 такую характеристику текущего момента: «Антанта вынужде­
на прекратить (надолго ли?) интервенцию и блокаду. Неслы­
ханно разоренная страна едва-едва начинает оправляться, только теперь видя всю глубину разорения, испытывая мучи­
тельнейшие бедствия, остановку промышленности, неурожаи, голод, эпидемии»1. В том же августе был подписан мандат громадного зна­
чения. Вот его текст: «Дан на оснозании постановления Совета Труда и Оборо­
ны от 18 июля с. г. изобретателю Владимиру Ивановичу Бека-
ури в том, что ему поручено осуществление в срочном поряд­
ке его, Бекаури, изобретения военно-секретного характера. Для выполнения этого поручения т. Бекаури предоставля­
ется: 1. Организовать техническое бюро и отдельную мастерскую. 2. Производить всевозможные по ним расчеты работ. 3. Получить по нарядам от государственных снабжающих органов материалы, инструменты, инвентарь и прочее необ­
ходимое оборудование, а в случае невозможности получения из государственных ресурсов приобретать указанные предметы на вольном рынке. 4. Производить соответствующие опыты и испытания...»2 Этот документ подписали 9 августа 1921 года Председа­
тель Совета Труда и Обороны В. Ульянов (Ленин), председа­
тель Всероссийского Совета Народного Хозяйства П. А. Богда­
нов и секретарь СТО и личный секретарь Ленина Л. А. Фоти-
ева. Появлению этого важнейшего документа предшествовало заседание Совета Труда и Обороны 18 июля 1921 года, на ко­
тором Владимир Иванович Бекаури, скромный железнодорож­
ный техник из Грузии, ставший крупным изобретателем, до­
ложил о возможностях использования новейшей радиотехники в военном деле, в управлении по радио самолетами, танками, кораблями, минами. На заседание СТО Владимира Ивановича Бекаури пригласил его председатель, Владимир Ильич Ленин, который уже беседовал с этим самородком и по достоинству оценил его проекты, сразу же поняв, что речь идет вовсе не о прожектерстве. Подобно тому как Кибальчич изготовлял бомбы для наро­
довольцев, так Бекаури делал бомбы для борцов революции 1905 года в своей родной Грузии. После победы Советской 1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 44, стр. 103. 2 Цит. по кн.: М. Новиков. Творцы нового оружия. М., Изд-во ДОСААФ, 1971, стр. 4. (Примеч. автора). 94 власти в Грузии Бекаури всерьез занялся укреплением обо­
ронной мощи освобожденной Родины. При ближайшем участии Владимира Ильича в августе 1921 года было создано Остехбюро — Особое техническое бю­
ро по военным изобретениям. Владимир Ильич рекомендовал подкрепить смелые идеи Бекаури глубокими научными знани­
ями хорошо ему известного по совместной работе над планом ГОЭЛРО выдающегося специалиста в электротехнике и радио­
технике профессора Петроградского политехнического инсти­
тута Владимира Федоровича Миткевича. В августе 192Ь года Ленин писал: «Наша Красная Армия не существовала в начале войны. Эта армия и теперь нич­
тожна против любой армии стран Антанты, если сравнить ма­
териальные силы...»1. И великий вождь стремился к тому, что­
бы сделать Красную Армию самой сильной в мире и по тех­
ническому вооружению. 17 ноября советские газеты напечатали корреспонденцию из Харькова — снова, заметьте, Харькова! — в которой ут­
верждалось, что местный инженер по фамилии Чейко нашел способ взрывать мины на расстоянии с помощью «теплового эффекта лучей». Двадцать шестого ноября Владимир Ильич Ленин послал письменный запрос об этом сообщении председателю Госпла­
на СССР Глебу Максимилиановичу Кржижановскому...2 Это был месяц замечательной статьи «О значении золота теперь и после полной победы социализма», блестящих речей на праздновании четырехлетней годовщины Октября на собра­
нии рабочих Прохоровской мануфактуры и на собрании рабо­
чих завода «Электросила», знаменитой рецензии («Талантли­
вая книжка») на книгу «Дюжина ножей в спину революции» «озлобленного», по выражению Владимира Ильича, «почти до умопомрачения белогвардейца Аркадия Аверченко». Ильич был уже серьезно болен: в начале декабря он получил отпуск по болезни и переехал в Горки. Кржижановский заверил Ленина, ссылаясь на Чубаря, ко­
миссара Главного артиллерийского управления, что изобрете­
ние инженера Чейко вполне серьезное. Владимир Ильич поручил дело инженера Чейко управдела­
ми Совнаркома Горбунову с тем, чтобы тот организовал от­
зыв на его изобретение видного ученого и радиотехника Бонч-Бруевича3. Выяснилось: военные инженеры — радиотех-
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 44, стр. 103, 3 Там же, т. 54, стр. 37—38. 8 Та м же, стр. 38. 9.5 ники молодой Красной Армии усиленно занимаются вопросом радиоуправляемых мин.., Так, прочитав маленькую газетную заметку, Ленин с ге­
ниальной Прозорливостью понял военно-техническое значение идеи мин, управляемых по радио. Не приходится сомневаться, что интерес Ильича к этой проблеме вдохновил радиотехни­
ков в Красной Армии. Двадцать лет отделяли тогда нас от сорок первого. Это и много и мало, когда речь идет о разработке принципиально новых изобретений. Три года ушло на производство и испыта­
ние первых образцов техники особой секретности. В июле 1925 года Бекаури и профессор Миткевич, ставший позднее академиком и заслуженным деятелем науки и техни­
ки РСФСР, демонстрировали ТОС председателю Реввоенсове­
та Михаилу Васильевичу Фрунзе. Пять мин на берегу Финско­
го залива были взорваны радиосигналами с борта тральщика, находившегося в двадцати пяти километрах от берега. В ноябре того же года с помощью тех же радиоприборов были взорваны минные фугасы на Комендантском аэродроме под Ленинградом. На испытании присутствовали новый пред­
седатель РВС СССР и наркомвоенмор Климент Ефремович Ворошилов, Григорий Константинович Орджоникидзе, выдаю­
щийся полководец и военный деятель Шапошников, бывший тогда командующим войсками Ленинградского военного округа. Через шестнадцать лет именно Маршал Советского Союза Шапошников в качестве начальника Генерального штаба РККА отдаст полковнику Маринову приказ о введении в бой техники особой секретности. В мае 1927 года Бекаури и профессор Миткевич проде­
монстрировали усовершенствованные приборы «Беми» (по начальным буквам фамилий" их основных создателей) руко­
водителям партии, правительства, армии и флота. На этот раз мины были взорваны по радиокоманде, посланной с рас­
стояния около шестисот километров! В 1929 году приборы «Беми» были приняты на вооружение РККА. Сергей Миронович Киров, стоявший тогда во главе ле­
нинградских большевиков, лично руководил налаживанием се­
рийного производства чудо-мины. Большое внимание этому делу уделял Маршал Советского Союза Тухачевский, всегда подхватывавший любое ценное новшество и заботившийся об усилении технической оснащенности Красной Армии. Прошло еще несколько лет, в армии появились первые подразделения специального минирования, вооруженные гроз­
ной ТОС, и маршал Михаил Николаевич Тухачевский откры­
то заявил, что радио в будущей войне будет применяться и для взрывания мин на расстоянии. Владимир Иванович Бекаури был награжден за свою вы­
дающуюся роль в создании радиомины высшим орденом стра­
ны — орденом Ленина, орденами Трудового Красного Знамени и Красной Звезды. Но вскоре трагически погибли и маршал Тухачевский и Бекаури. Дальнейшему развитию грозного обо­
ронительного оружия был нанесен серьезный удар. А до миро­
вого пожарища оставалось так мало времени... И все же работа над чудо-миной продолжалась — в лабо­
раториях, кабинетах, на заводах и полигонах. Взводы и роты спецминирования осваивали радиомину на западной границе и на Дальнем Востоке. Уже перед самой войной была разработана конструкция электрохимического взрывателя— ЭХВ, радиовзрывателя, при­
менявшегося в радиоминах. Именно этим радиовзрывателем были снабжены чудо-мины в Харькове. Самоотверженно трудились радиотехники. Приборы с ра­
диолампами были все еще несовершенны, громоздки, требо­
вали большой энергии. И все же радиотехники успешно решили все проблемы, связанные с созданием и боевым использова­
нием радиомины. В те предвоенные годы наши конструкторы и инженеры уделяли пристальное внимание новейшим радиолокационным средствам, разрабатывались радионавигационные приборы, радиолокационные станции, самолетные приемо-передающие радиостанции, рации для танков, радиовзрыватели для зенит­
ных снарядов. Техника военной связи сделала огромный ска­
чок в период между двумя войнами. А времени оставалось в обрез, еще не налажено было серийное производство этой техники... ПОСЛЕДНИЕ ЧАСЫ ОПЕРАЦИИ Ясенев вдруг замечает, что полковник Маринов его не слу­
шает. Полковник спит. Ясенев умолкает. Эх, скорее бы эту войну кончить! Всю жизнь мечтал о космосе, а приходится выдумывать и ставить мины! ...На второй день войны, 23 июня 1941 года выехал воен­
ный инженер Владимир Петрович Ясенев на Западный фронт. Минск, Витебск, Орша, Смоленск — первые огненные этапы боевого пути минера Ясенева. 4 О. Горчаков 97 Когда человеку ежедневно, ежечасно грозит смерть, когда эту смерть он то и дело держит в собственных руках, не­
вольно оглядывается он в редкие минуты отдыха на прожитую жизнь. В своих письмах жене, горячо любимой им Клавдии Ивановне Зерновой, и трехлетней дочке Аллочке Владимир Петрович часто, очень часто предавался воспоминаниям. Вспоминал родную воронежскую деревушку, где родился три­
дцать четыре года назад, тяжелое, безрадостное детство — хмурое утро в общем-то светлой жизни. Был он после смерти матери беспризорным, пока чудом не разыскал на далеком Се­
вере отца. Работал истопником вагона на железной дороге, рубщиком на колесном пароходе. В автобиографической три­
логии Горького, своего любимого писателя, находил он мно­
го сходства с собственной нелегкой юностью. Но в 1926 году девятнадцатилетний Володя Ясенев поехал с комсомольской путевкой в Москву. Прошло лет десять напряженной учебы, практической работы, творческого поиска, и стал Владимир Петрович Ясенев, выпускник электромеханического факульте­
та Военно-электротехнической академии, начальником лабора­
тории Научно-исследовательского института, секретарем ком­
сомольской организации всего этого института. Он стал пря­
мым продолжателем дела Попова и Пильчикова, с дружным спаянным коллективом работал в предвоенные годы над кон­
струированием и совершенствованием радиомины и другой техники особой секретности, осваивал, испытывал эту тех­
нику. Подхваченный ураганом войны, только 19 июля сорок первого смог он написать домой. В скупых, по-мужски сдер­
жанных строках его первого военного письма — боль и горечь первых недель войны: • «Здравствуйте, мои славные Клавдюшенька, Аллочка!.. Как мало прошло времени.и так много перемен. Кто бы мог ожидать!.. Уже на фронте я все ждал возможности написать тебе о том, чтобы ты уезжала в деревню в случае чего...» У военного инженера Ясенева болит сердце за семью: «Все возможное со своей стороны я постараюсь сделать...» В мину­
ты отдыха на фронте вспоминались счастливые годы: «Вспоми­
наю наши отпуска, поездку на пароходе, прогулки в выходные дни. И так хочется вернуть все это, близкое, родное, милое, но невозможно...» То и дело сквозит в его письмах тревога за будущее: «Пытаюсь представить себе, что будет дальше и не могу, настолько все быстро меняется...» Восьмого августа 1941 года: «У меня все идет по-старому. Решил полностью взйть себя в руки и действовать так, будто 98 нет никаких ужасов войны. Я достаточно на них насмотрел­
ся — не в диковинку,,, Наш снимок стоит у меня на столе пе­
ред глазами. Очень Часто, закрыв глаза, целую холодное стек­
ло, там, где ты так хорошо смотришь на меня...» В середине августа Владимира Петровича отозвали в Моск­
ву, снова послали на полигон, готовить ТОС. «Работы мно­
го,— пишет он домой,— готовлю кое-что в большом количест­
ве, поэтому мой выезд несколько задерживается. В Москве давно не был — некогда вырваться... Становится до боли до­
садно, что по тем фронтовым местам, где недавно проезжал я, ходит немецкий сапог, топчет наш урожай. Но ничего — за все воздастся ему сторицей!» - В письме от 28 августа он вновь возвращается к недав­
ним фронтовым воспоминаниям, рассказывает о своей группе тосовцев: «С фронта вернулись почти все. Потери небольшие— двое убито, трое ранено... Я тебе не писал, но я ездил уже второй раз... Меньше беспокойся обо мне. Ты меня знаешь и поэтому должна понять, что хоть немец и хитер, но взять меня не так-то легко. Примеры того были, когда уходил из-
под Смоленска — ему неприятностей наделал уже много... Но все равно, так или иначе этот Мамай на нас себе голову сломит...» Второго сентября: «Кладу все «силы на то, чтобы макси­
мально помочь фронту. Часто работаю ночью, готовлю «подар­
ки»... Ничего, дай прийти зиме, и этот зверь замерзнет в на­
ших степях и просторах...» Пятого сентября: «Ничего, в войне бывают победы и пора­
жения. Я твердо уверен, что первое будет за нами...» Из Харькова Владимир Петрович Ясенев, любивший писать жене по пять-шесть страниц, не написал ни одного письма — работа не оставляла ему свободного времени... О сорок первом и во время войны и после нее долго бу­
дут спорить ветераны войны, военные историки, писатели. А факт остается фактом: в самую мрачную годину лихолетья ге­
роически боролась армия, в неимоверно трудных условиях ко­
пая могилу новому Мамаю, не теряя уверенности в грядущей победе. Свидетельство тому — вся минная операция «Харь­
ков» и письма военного инженера Ясенева. Утро последнего дня в Харькове полковник Маринов встре­
чает у «Ани»—на аэродроме, объекте номер сорок один. Сно­
ва короткий деловой разговор с комбатом — сколько вбито «кольев», сколько найдено «орехов». 4* 99 В сопровождении комбата и небольшой группы команди­
ров-саперов полковник медленно идет вдоль бетонированной взлетно-посадочной полосы, принимает работу. Погода нелетная. Ветер бросает в лицо пригоршни ледяно­
го дождя. Весь горизонт заволокло свинцово-серыми тучами. А улетать самолетам все равно придется. Фронт рокочет, ре­
вет, словно раненый зверь, совсем рядом. Не все работы еще закончились на аэродроме. Завидя начальство, минеры вытягиваются, берут под козырек. — Продолжайте работу, товарищи бойцы! — командует полковник. Минеры только что кончили бурить, закладывают в минный колодец «муку второго сорта» — заряд аммонита. Вокруг ко­
лодца расстелен мокрый от дождя брезент, на нем — широ­
кие доски для хождения. Рядом — аккуратно снятые толстые куски дерна с жухлой травой, аккуратная куча, грунта. Через каждые двадцать-тридцать шагов комбат показыва­
ет места минирования у края бетона. Полковник доволен. — Отличная работа, товарищи! — говорит он команди­
рам.— Комар носу не подточит. Поздравляю! В ангарах чис­
тая работа у вас, и здесь с микроскопом не обнаружить сле­
ды минирования. «Колья» вбиты прекрасно!.. В конце полосы все во главе с полковником переходят на противоположный край полосы и так же медленно идут об­
ратно. — Глубина колодцев до двух метров,— докладывает обод­
ренный похвалой капитан.— Из трех колодцев в двух — лож­
ные мины, бутылки не с аммонитом, а с глиной. Бурили на­
клонно, под бетон. Колодцы для ложных мин копали вручную. Для усиления поражающего действия сверху клали металли­
ческий лом... Полковник вдруг видит у края бетона весьма заметную впадину — над минным колодцем просел грунт. — Это что такое? — строго спрашивает он. — Ложная мина? Нервничая, капитан заглядывает в блокнот. — Кажется, да, ложная. Нет, простите, настоящая... — Безобразие!— не повышая голоса, говорит полковник.— Грязная работа! Халтура! Чье отделение? Кто напортачил? Глядите! На бетон занесли на сапогах свежую землю, здесь траву вытоптали! Когда минировали? — Дней пять назад. Отделение неопытное, сплошь молод­
няк. К тому же дожди сильные шли, а грунт здесь сильнее размокает... 100 — Вы вину на Илью-пророка не валите! Надо было как следует сырой землей уплотнять, на совесть трамбовать. — Может, взорвать рядом небольшую бомбу, чтобы забро­
сало впадину землей? — Не поможет. Вырыть мину и снова зарыть как полага­
ется. У нас каждый грамм взрывчатки на счету. — Но это невозможно! Там неизвлекаемая мина-сюрприз! Пятьдесят килограммов взрывчатки! — Невозможно? Вот что, капитан... Я сам докажу вам, что это возможно! Научу вас честно работать! Зовите саперов этого отделения!.. Вдвоем с капитаном, отпустив остальных командиров, пол­
ковник наблюдает за работой двух молодых саперов, вскрыва­
ющих лопатами минный колодец. — Вот и ящик с бутылками аммонита, — наконец говорит капитан.— Теперь, ребята, уходите отсюда! Саперы молча уходят. Капитан начинает саперной лопат­
кой удалять землю вокруг ящика. • — Благодарю вас,— сухо говорит полковник, снимая ши­
нель,— вы свободны! — Вы сами?!—теряется капитан.— Нет уж, я за эту мину в ответе... — Повторяю — уходите! — Никуда я не пойду, товарищ полковник. Раз так, да­
вайте вместе... — Уходите — это приказ! Капитан с тяжелым вздохом вылезает из колодца: — Сюрприз под ящиком. Ради бога, не сдвиньте ящик! Капитан пятится от минного колодца, на ходу надевает ши­
нель, отходит на взлетно-посадочную полосу, где стоит Коля Гришин, адъюант полковника, с его шинелью. Полковник Маринов спокойно запускает руку под ящик, слегка приподнимая его другой рукой, нашаривает мину-сюр­
приз, осторожно, очень медленно вынимает «орех», прижимая верхнюю крышку мины. Достав мину, он быстро перевязывает ее бечевкой. Теперь можно перевести дух. До чего часто стучит боль­
ное сердце! Пульс — сто двадцать, не меньше. Никак не при­
выкнет сердце к этой работе!.. — Все в порядке!—громко говорит полковник.— Можно продолжать! С аэродрома — на фронт, который почти вплотную подошел к Харькову. Пропуская отступающие части Юго-Западного фронта, ба­
тальоны полковника Маринова под носом у атакующих гитле-
№1 ровцев взрывают мосты, минируют раскисшие под осенними ливнями дороги. Минеры оставляют на пути врага тридцать тысяч «листо­
вок»— противотанковых мин, около тысячи «орехов» — мин-
сюрпризов, больше двух тысяч «кольев» — «эмзедушек». Огне­
вая мощь ждущих своего часа мин равняется мощному зал­
пу из десятков тысяч тяжелых и легких орудий. Всюду под­
стерегает врага смерть. Сроки замедления в «эмзедушках» минеры устанавливают по графику, разработанному штабом полковника Маринова, с таким расчетом, чтобы взрывы происходили ежедневно в раз­
ных местах города. Сделано все возможное для того, чтобы не пострадали харьковчане, остающиеся в городе, чтобы сберечь народное добро. По инициативе Военного совета фронта не только огонь, но и воду заставляет город служить борьбе против захватчиков. По плану, составленному обкомом при содействии полковника Маринова, ночью харьковские пожарники открывают во многих нежилых, заминированных зданиях гидранты, чтобы затопить подвалы. Вода маскирует мины — мины затрудняют откачку воды. ПО ПРИКАЗУ СТАВКИ... В последний раз обходят Маринов и Ясенев дом «с кален­
дарем семнадцатого года». Все жильцы его, кроме минеров, уже выехали. Печально выглядят в коридоре картины, оставшиеся от эва­
куированного детского сада — картины, изображающие смею­
щихся беззаботно голых карапузов. Полковник Маринов выходит с небольшим легким чемода­
ном на лестницу, смотрит на хоровод гипсовых малышей вок­
руг фонтана. Смутно белеют они в вечерней темноте. Фронтовая канонада грохочет так, что дрожит весь дом, дрожит земля. Подходя к «эмке», Маринов вдруг замечает, что по аллее поднимается чья-то темная фигура. Он выхватывает из кобу­
ры пистолет ТТ, громко окликает человека в аллее. *— Кто идет? — Свои, товарищ полковник! — отвечает знакомый голос. — Лейтенант Черняховский! — узнает чекиста полков­
ник.— Какими судьбами? Лейтенант подходит ближе, молодцевато козыряет. — Назначен сюда в охрану, товарищ полковник! 102 — Вот как! Ну, на этой работе ты долго не продержишь ся! — усмехается полковник.— Вот-вот немец в город вор­
вется. Слышишь? Окружают. С трех сторон гремит. Как бы не окружили. Советую ехать с нами. — Приказ, товарищ полковник,— отвечает, едва заметно пожимая плечами, Черняховский. — Что ж, до встречи, лейтенант! — говорит полковник, залезая в машину. Захлопнув дверцу, он тихо добавляет: — До свидания, «Тося»! В канонаде уже можно различить отдельные пулеметные очереди. Это на окраине... Черняховский запирает дверь в проходной, со стороны дво­
ра, изнутри, запирает ворота особняка, ловко перемахивает через ворота. Улица пустынна. На воротах, на ограде белеют свежие ли­
стовки. Черняховский подходит к воротам, освещает фонари­
ком листовку. «Дейче зольдатенЬ Обращение к немецким солдатам. Опомнитесь, образумь­
тесь! Против кого вы воюете? Переходите на нашу сто­
рону!.. Нет, сейчас их этим не возьмешь. Он освещает фонариком часы на руке: товарищи должны с минуты на минуту подъехать. А вон и грузовик — полутор­
ка с голубым огнем в прорезях зачехленных фар. Когда полуторка останавливается у дома номер семна­
дцать, из открытого кузова выпрыгивает с автоматом на гру­
ди Коля Гришин. Он крепко жмет руку Черняховскому. — Все в порядке, товарищ командир! — возбужденно ра­
портует он Черняховскому. — Разведывательно-подрывная группа «Максим» уходит из города последней. Внезапно из-за забора дома напротив к грузовику протя­
гиваются четыре грохочущие зеленые струи трассирующих пуль. Звенит разбитое стекло. Из пробитого радиатора брыз­
жет вода. Из простреленных шин со свистом вырывается воз­
дух. Падая, Коля Гришин срывает с шеи ремень автомата, от­
крывает ответный огонь по деревянному забору. Из кузова спрыгивают разведчики-подрывники группы «Максим». Их человек пятнадцать, почти все с автома­
тами. Кто-то бросает автомат укрывшемуся за машиной Черня­
ховскому. Командир взвода ППД бьет по забору, по трепет­
ным язычкам сине-багрового пламени в пламегасителях авто­
матов. 103 — Вперед! — зовет он, перебегая через улицу, ведя на бегу огонь. Враг явно не ожидал такого оборота. За забором — топот бегущих ног. Черняховский пинком распахивает калитку. Его ребята с разбегу ныряют через невысокий забор. В проходном дворе им удается настигнуть трех диверсан­
тов. Двое убиты наповал. Третий, раненый, пускает себе пулю в рот. Четвертый — высокий, белобрысый — уходит, пропадает в ночи... Перед рассветом 24 октября, за какой-нибудь час до прихо­
да немцев; полковник Маринов взрывает один из четырех про­
летов Холодногорского виадука. Взрыв точно рассчитан. Технически и психологически. Целым мост нельзя оставлять: немцы заподозрят подвох, начнут искать, наткнутся на радиомины. А так — без особо­
го труда отремонтируют пролет, пустят по нему машины и тан­
ки. Об этом по радио сообщат разведчики. И вот тогда-то взорвется первая радиомина, за ней — не сразу, а погодя — вторая, третья. Пока от виадука не останется лишь бесфор­
менная груда железобетона, под которым найдет себе могилу гитлеровская солдатня. На условленном километре Чугуевского шоссе полковник Маринов нашел все свои подразделения, кроме группы лей­
тенанта Болтова. Ждать нельзя — немцы уже рядом. А ведь группа Болтова — это «тосовская» группа. В ее рас­
поряжении грузовик с секретными радиоприборами! Ключи от «кухни с календарем семнадцатого года...» С тяжелым сердцем дает полковник Маринов команду: «По машинам!» Шоссе запружено отступающими войсками. Хлещет ледя­
ной дождь. Хорошо хоть, что погода совсем нелетная — «юн-
керсов» и «мессеров» и в помине нет. Ведь одного «юнкер-
са» достаточно, чтобы разбомбить «газики» с ТОС, чтобы про­
валить операцию спецминирования... Одного «юнкерса» или одной спички, поднесенной к бикфордову шнуру, если колонне Маринова будет угрожать окружение. Потому-то и смотрят ми­
неры с благодарностью на хмурое, затянутое дождливыми ту­
чами небо. Позади операция «Харьков», двадцать три дня напряжен­
ного, смертельно опасного труда. Впереди — сто тридцать километров пути. Но какого пути! За Чугуевом кончается асфальт. За Чугуевом — разливан­
ное море, все дороги развезло. 104 То и дело минеры вытаскивают свои машины из размытой грязной колеи. А дождь не унимается, хлещет все сильней. За один день, затратив суточный рацион горючего, колонна про­
двигается всего на... семь километров. С такой же скоростью движутся войска 38-й армии генерал-майора Цыганкова. За спиной не умолкает грохот артиллерии: немец напи­
рает. Все готово в каждой из машин колонны: капсюль-детона­
тор, бикфордов шнур, двухсотграммовая шашка тола, похожая на кусок хозяйственного мыла. И конечно, заветный коробок спичек, спрятанный подальше от дождя. Но это значит — вся операция насмарку. Без специальных радиоприборов не разбудишь спящую красавицу «Тосю» и ее подруг... Чугуев, Печенеги, Великий Бурлук, Валуйки... Особенно трудно преодолевать затопленные жидкой грязью балки. На одну из таких балок пришлось затратить целые сутки. Почти семь суток воюет колонна, затерявшись в потоке се-
рошинельных войск, с осенним бездорожьем. И наконец впере­
ди за мутной пеленой дождя замаячили крыши станционного поселка недалеко от Валуек. К счастью, фронтовики Юго-Западного так измотали в сражении за Харьков гитлеровцев, что они совсем выдохлись и намертво застряли в размокшей степи. Сотни меченных чер­
ными крестами танков Клейста выходят из строя. Даже тран­
спортеры на полугусеничном ходу и машины повышенной проходимости увязают в гиблых балках. Авторемонтные базы и команды остаются далеко позади, да и у них не сыщешь запасных частей для машин трофейных, ненемецких марок — разных «шкод» и «ситроенов». Туже всего приходится команде лейтенанта Болтова, кото­
рая базировалась в гигантском здании Госпрома на площади Дзержинского. Из Харькова Болтов и его команда выбра­
лись вовремя на своей полуторке, но потом попали в пробку, застряли совсем недалеко от места сбора оперативно-инже­
нерной группы полковника Маринова. Гитлеровцы уже перерезали железную дорогу Харьков — Купянск, последнюю из семи важнейших железнодорожных линий, связывавших Харьков с другими городами страны. Ос­
тавалось свободным одно только Чугуевское шоссе. Когда «газик» Болтова добрался до Рогани, шоссейную до­
рогу уже простреливали немецкие пулеметы. Потом в маши­
не насчитали полтора десятка пулевых пробоин. 105 Немцы лупили бронебойно-зажигательными. А если бы од­
на такая пуля попала в бензобак? Лейтенант Болтов не знал, разумеется, какие именно нем­
цы обстреляли его машину и, надо полагать, не задумывал­
ся над этим. А были эти немцы из разведывательной мото­
ризованной роты одного из полков 68-й пехотной дивизии ге­
нерал-лейтенанта Георга фон Брауна. Немцы тоже не ведали, кого они обстреляли, не знали, что если бы им удалось оста­
новить эту машину с ТОС, то, возможно, совсем иначе сложи­
лась бы судьба генерала фон Брауна... Не в один переплет попадала команда лейтенанта Болто-
ва—бравый старшина Базенков, младшие командиры—стар­
ший электромеханик Базин, радист Крайнов и электромеха­
ник, он же водитель «газика», Хохлов. Где-то под Печенегами им пришлось отбиваться от целого эскадрона немцев, швыряя в кавалеристов толовые шашки вместо гранат. Они тоже тонули в балках и продирались в давке на пе­
реправах. Все они знали: Маринов и Ясенев вынесли бы приборы ТОС на руках, взорвали бы ТОС только в самый последний, без­
выходный момент. Дважды попадали они под бомбежку. С превеликим трудом добравшись наконец до железной до­
роги за Валуйками, команда Болтова пересела со своей тех­
никой на поезд и благополучно доставила ТОС сначала в Во­
ронеж, а оттуда, на автомашине, на Воронежскую радиостан­
цию. -; И вот, улыбаясь счастливыми улыбками, они стоят перед командирами, перед Мариновым и Ясеневым, и лейтенант Бол­
тов рапортует о том, что радиоприборы ТОС доставлены в целости и сохранности!.. — Спасибо, товарищи! — взволнованно жмет им руки пол­
ковник Маринов.— Здорово вы нас выручили! Поздравляю, друзья, с наступающим праздником Октября!.. Новоселье — тосовцев поселили в комнате на третьем этаже здания радиостанции — совпадает с праздником. Де­
вушки-радиотехники, работающие на станции, непрерывно заводят пластинки: радиостанция используется как ма­
як для советских самолетов. По случаю праздника миловид­
ная Аня, старшая среди девушек, подбирает самые популяр­
ные, самые любимые пластинки — песни Леонида Утесова, Клавдии Шульженко, Лидии Руслановой и первые военные песни, которых еще совсем мало в граммофонной записи. И вот радисты лейтенанта Болтова танцуют с девушками 106 под эту музыку, а в ушах все еще звучит грозная какофо­
ническая музыка недавних бомбежек. «Говорит Воронеж!..» Первыми выслушивают тосовцы на радиостанции сообще­
ние о состоявшемся накануне в Москве торжественном засе­
дании, на котором по поручению ЦК партии выступил Предсе­
датель ГКО... Сталин указал на усиление опасности, нависшей над страной. Это видно и по фронтовым сводкам: положение под Москвой остается критическим, враг штурмует Севасто­
поль, 3 ноября наши войска оставили Курск. Войска Юго-
Западного фронта, отошедшие на рубеж восточнее Прохо-
ровки, Волчанска, Изюма, ведут оборонительные бои против все той же шестой армии и второй армии фельдмаршала фон Вейхса на Воронежском направлении... И всех «мариновцев» в Воронеже до глубины души потря­
сает сообщение о параде на Красной площади в Москве в день двадцать четвертой годовщины Великого Октября... Гитлеров­
цы ломятся к воротам Москвы, Геббельс вопит, что двадцать чевертый год Советской власти будет ее последним годом, а на Красной площади перед Кремлем, перед Мавзолеем — па­
рад боевых частей Красной Армии как символ надежды, уве­
ренности в Победе!.. 107 Часть вторая ПЕРВЫЙ ГРОМ «АХТУНГ! МИНЕН!» Итак, исполняется заветная мечта генерала Георга фон Брауна: фельдмаршал фон Рундштедт назначил его, коман­
дира 68-й пехотной дивизии, первой ворвавшейся в Харьков, комендантом и начальником гарнизона этого миллионного го­
рода, второй столицы богатой страны Украины!.. В первый же день после отступления русских войск на стенах города появляется «Приказ № 1» за подписью нового хозяина города: «„.Каждый житель города Харькова, который знает места, где заложены мины, бомбы замедленного действия, подрывные заряды, или же подозревает о заминированин каких-либо объектов, обязан немедленно сообщить об этом в специ­
альный отдел при управлении коменданта города Харькова по сбору сведений о заминированных участках. За правильные сведения будет выдаваться денежное вознаграждение в разме­
ре от 1000 до 10 000 рублей. С другой стороны, каждый, кто скроет известные ему сведения о заминированных участках и не сообщит об этом в комендатуру, будет предан смертной казни. За каждое здание, взорванное в городе Харькове,— в слу­
чае, если комендатура не будет заблаговременно поставлена в известность о готовящейся диверсии, оккупационными властями в качестве репрессии будет казнено 100 жителей го­
рода». И, дабы никто уже не сомневался в том, что генерал, фон Браун — злодей, кат и военный преступник, в приказе вдоба­
вок говорится: «В целях сохранения личного состава доблестного вермах­
та, поиски мин и очистка минных полей будут производиться руками русских военнопленных...» Этот приказ не случайно появился первым из целой серии людоедских приказов генерала фон Брауна. Уже на подступах к городу гитлеровские солдаты и офицеры шестой и семна­
дцатой армий впервые за войну всерьез заболели страшной 108 болезнью — «минобоязнью». Это была настоящая эпидемия, пагубно отразившаяся на боевом духе войск, совсем недавно упивавшихся призрачной победой блицкрига. Как-то в октябре СС-унтерштурмфюрер граф фон Рекнер прочитал такую запись в дневнике закадычного своего друга по орденскому замку и дивизии СС «Викинг» СС-унтерштурм-
фюрера Петера Ноймана (Кстати, это он командовал моторизованным взводом, бросившимся в погоню за автоко­
лонной подполковника Ясенева. Нойману посчастливилось от­
делаться легкой контузией, когда политрук Бакрадзе взорвал грузовик с динамитом и тем спас технику особой секретности и колонну Ясенева.): «Каждый шаг здесь требует величайшей осторожности. Не­
осторожно откроешь дверь — в действие приходит одна из этих «адских машин». В некоторых местах — сплошные ло­
вушки. Великолепный пистолет, валяющийся на полу, подцеп­
лен к проволочке, прикрепленной к заряду взрывчатки. В мирном самоваре спрятаны килограммы тола, который может взорваться в любую минуту. Банки с вареньем, бутылки с водкой, даже колодезная веревка, которую ты потянешь, чтобы напиться воды,— все это смертельные ловушки, от которых на­
до держаться подальше... Иногда нетрудно заметить провода, ведущие к кислотно­
му взрывателю или детонатору. Но дьявольски трудно разоб­
рать минное устройство так, чтобы не отправиться при этом в лучший мир. Самый простой способ разминирования — из безопасного укрытия швырнуть три или четыре гранаты в любой дом, в ко­
торый ты хочешь войти. Мины сдетонируют от взрыва». Вот что такое «минобоязнь». И «минобоязнью» этой страдает уже и командир дивизии, комендант и начальник гарнизона города Харькова. Поэтому, пока в городе идет разминирование, генерал занимает не­
большой каменный домик на окраине. Семью, занимавшую дом, старший адъютант фон Бенкендорф без лишних разгово­
ров и особых церемоний выдворяет в сарай соседнего дома. В отличие от своего кузена главного конструктора ракет барона Вернера фон Брауна, генерал Георг фон Браун не хва­
тает звезд с неба и не любит авантюры. Это крайне осторож­
ный и осмотрительный генерал. Карьеру делает медленно, но верно, не отличаясь личным мужеством, зато твердо надеясь пережить своих более пылких и безрассудных коллег и до­
тянуть до заветного фельдмаршальского жёзла. В кампании на Востоке ему везло. Без особо тяжелых потерь вел он по украинской земле свою дивизию, всегда предпочитая двигать-
109 ся во втором эшелоне или резерве группы армий «Зюйд», за танками Клейста. Лет десять тому назад, когда Вернер уже добился получе­
ния заказа на конструкцию жидкостной ракеты дальнего дей­
ствия, Георг, офицер черного рейхсвера, еще только мечтал о красных генеральских галунах, составлявших предел мечтаний юнкерского отпрыска, потомка рыцаря Тевтонского ордена. Кузены смолоду грезили о славе и почестях, но один шел к славе, выполняя заказы вермахта, другой — его приказы. Один мечтал о покорении для Третьего рейха звездных ми­
ров, другой о получении бриллиантов к «Рыцарскому кресту». Ни один приказ генерал фон Браун не выполняет так рев­
ностно, как приказ командующего 6-й армией фельдмарша­
ла фон Рейхенау от 10 октября, который гласит: «Борьба против большевиков в прифронтовом тылу ведется еще недостаточно серьезно. Вероломных и жестоких партизан и дегенеративных женщин все еще продолжают брать в плен. С франтирерами и бродячими, одетыми в полувоенную форму или полностью в гражданское платье, возятся как с порядоч­
ными солдатами... Если в тылу армии будут обнаружены от­
дельные партизаны, против них будут приняты жестокие меры. Они будут применяться также по отношению к той части муж­
ского населения, которая могла бы предотвратить предпола­
гавшиеся налеты или вовремя сообщить о них...» Если барон Вернер фон Браун будет через два с полови­
ной года одним махом без разбора убивать ракетами Фау-2 сотни вполне цивилизованных лондонцев без различия пола и возраста, то генералу фон Брауну тем более ничего не стоит без разбора уничтожать «русских варваров», тоже, правда, арийцев, но арийцев неполноценных, самого низшего сорта. За две недели боев за Харьков фон Браун, палач Проскурова и Винницы, создав специальное подразделение по борьбе с пар­
тизанами, в кровавых репрессиях против населения отличился превыше всех других командиров дивизий, исключая только разве командиров дивизий СС «Викинг» и «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Вскоре фельдмаршал фон Рундштедт, главнокомандующий группой армий «Юг», с удовлетворением отметит в приказе: «В ходе борьбы с партизанами в полосе группы армий пуб­
лично повешено и расстреляно несколько тысяч человек...» Фактически 169, 188 и 196-й полки генерала фон Брауна превратились в карательные полки. И Рундштедт это ценит. Хотя говорит о Брауне, отмечая его безудержную алчность и честолюбие: «У него нет убеж­
дений, у него имеются только аппетиты!» ПО Кузен знаменитого ракетчика, в творческом экстазе рабо­
тавшего в то время над реактивными снарядами, которыми он надеялся поставить на колени Англию и закидать для остраст­
ки Нью-Йорк, понимал толк в «адских машинах». Поэтому, когда абвер доложил ему, что город густо засеян минами, он не стал спешить с въездом. И зачем спешить? Судя по всему, для него, коменданта и начальника гарнизона города Харь­
кова, война кончилась. Москва вот-вот, со дня на день, будет взята, русские капитулируют, как капитулировала до них поч­
ти вся Европа. Для его, генерала фон Брауна, карьеры совсем неплохо, что он заканчивает эту большую войну хозяином чет­
вертого по величине города Советского Союза! Генерал со свойственной ему педантичностью знакомился со справками о Харькове, которые готовил для него абвер, со статьями, что печатали в те дни немецкие газеты. «Дейче Нахрихтенблатт», например, писала в октябре 194Г года сле­
дующее: «Основанный казаком Харьков — город большевистской Америки. После Киева Харьков, некогда фортеция, заложенная ка­
зачьим сотником Харко, стал основной мишенью Люфтваффе. По населению (перепись 1939 года) город стоит на четвертом месте в СССР. После 1919 года до 1935 года был столицей Украины. Харьков управлял шахтами и заводами Донбасса. Советы сделали Харьков городом большевистского америка­
низма. Самые большие здания — Госпром и ЦК... На всем ле­
жит отпечаток промышленного города... Крупный индустри­
ально-торговый центр... В военном отношении Харьков важен не только своей оборонной промышленностью, но и как воен­
ный штаб Украины...» Богатый город! Из рейха тучей слетятся стервятники кон­
цернов и монополий. Коменданту города не трудно будет на­
греть руки здесь. Под занавес войны надо обязательно ус­
петь урвать свою долю военных трофеев!.. Шанс в жизни, можно сказать, уникальный... • Из тех же справок и разведсводок генерал с интересом узнал, что в годы большевистских пятилеток в Харькове были построены крупнейшие не только в СССР, но и во всей Евро­
пе — скажите на милость! — гиганты машиностроительной, тракторной промышленности: Харьковский тракторный завод, Турбогенераторный завод, Электромеханический завод, стан­
козавод. Значительную часть машиностроительной продукции Украины выпускал рабочий Харьков. Город насчитывал три-
111 дцать пять вузов, сто тридцать пять средних школ, тридцать пять научно-исследовательских иститутов. Студентов в Харь­
кове было шестьдесят тысяч — больше, чем во всей Англии... Впрочем, эти последние сведения уже мало интересуют ге­
нерала. У славян не должно быть своей культуры — так ска­
зал фюрер! Миллионный город?! Чересчур много расплодилось славян! В оккупированном Харькове — около двухсот семидесяти ты­
сяч жителей. Пусть останется сто тысяч, но это будут по­
корные рабы рейха! Чтобы харьковчане с самого начала убедились в том, что у их хозяина твердая рука, генерал фон Браун приказывает по­
весить на балконах домов всех главных улиц города сто шест­
надцать первых попавшихся харьковчан... Невесть из каких нор вылезают предатели: Петр Сагайдач-
ный, Любченко и другие господа-недобитки из числа украин­
ских сепаратистов, ярых националистов и антисоветчиков. На стендах, где еще недавно вывешивались газеты «Правда», «Известия», «Социалистична Харькивщина» теперь красуется «Нова Украина». Зловеще чернеет парадная шапка: «Харшв — фюреров) Адольфов! ГитлеровП» С разрешения коменданта и начальника гарнизона города эсэсовцы из дивизии «Викинг» заживо сжигают и расстре­
ливают около четырехсот раненых красноармейцев в армей­
ском госпитале на улице Тринклера — госпиталь не успели эвакуировать. «Ахтунг! Минен!» «Внимание! Мины!» Такие щиты появля­
ются повсюду в Харькове и под Харьковом: у мостов, на шоссейных дорогах, у железнодорожного полотна с обуглен­
ными склепами вагонов с имперским орлом и буквами: «ДР» — «Дейче Рейхсбанк». «Ахтунг! Минен!» — кричат устрашающие надписи у входа в цехи Электромеханического завода, ХТЗ, на воротах нефте­
базы, на взлетно-посадочной полосе аэродрома, у каркаса подорвавшегося «юнкерса», у сгоревшего ангара. А в минированном здании штаба военного округа с за­
топленным подвалом рыскают саперы с миноискателями, щу­
пами, стетоскопами. По минированному виадуку идут и едут гитлеровские вой­
ска. Через минированный мост проходит немецкий эшелон. На минированном почтамте немцы устанавливают вывеску, «Фельдпост» — «Полевая почта». Мины молчат. Как клавиши рояля. Перед реквиемом. Пе­
ред прелюдами к «Сумеркам богов». I» Б Г -3 Молчат мины ТОС. Зато то и дело, днем и ночью взрыва­
ются в самых неожиданных местах МЗД, хитроумные «эмзе-
душки». Всеми работами по разминированию города руководит майор Карл Гендель. Его отдел при комендатуре по сбору сведений о заминированных участках почти бездействует: жи­
тели города не знают или делают вид, что не знают, где ус­
тановлены мины. Гендель неприятно удивлен — поразительно молчаливый и скрытный народ, эти аборигены! Генерал фон Браун возмущен. Когда посреди города взры­
вается внезапно большое здание, он приказывает повесить в проемах окон десяток заложников. Генерал считает, что харьковчан необходимо не только унизить, оскорбить, обо­
красть, но и устрашить. — Трудный день! — сочувственно говорит фон Рекнер.— Проклятые мины! И откуда их столько у русских! Зато, эк-
селленц, у вас сегодня чудесный обед: французское шампан­
ское, норвежские сардины, русская икра, украинская колбаса. Только сначала надо покончить с неприятным, но неизбеж­
ным делом. Этот Штресслинг из СД мне с утра покоя не да­
ет. Вот новый приказ о репрессиях за покушение, в результате которого был убит полковник Ланц. Вставляя монокль, фон Браун быстро просматривает при­
каз. — Ничего, Карл! Такая закуска перед обедом пикантнее анчоусов! Бедняга Ланц, он так мечтал о генеральском чине и был на семь лет старше меня. И перед самым кон­
цом кампании! Интересно, как у вас там в СД оценили голо­
ву бедняги Ланца. Что?! «Расстрелять пятьдесят коммунистов-
заложников»?! За германского полковника — полсотни рус­
ских, украинцев?! Дешево ценят штаб-офицеров вермахта в СД! Ну ладно, на первый случай хватит ста! Только пусть уж СС-штурмбанфюрер Штресслинг на совесть постарается, чтобы в это число попало по возможности больше настоящих коммунистов, а не только случайных обывателей. Карл фон Рекнер тонко усмехается: — К счастью, экселленц, еще остались враги большевиков в России — они помогут нам. И также, к счастью,— не все большевики еще перевелись, так что Штресслингу не придется вешать безобидных горожан. — Отдайте приказ: стрелять в живот! В целях устраше­
ния закапывать раненых живьем. — Яволь, экселленц! И, простите, еще один неотложный приказ: о передаче фирме Круппа и концерну Германа Герин­
га захваченных вами заводов. 12 113 шшт Монокль возвращается на место. Генерал с тяжелым вздо­
хом медленно читает приказ. — Да, вот кто наживается на войне! «Заводы в Харькове, Запорожье, Днепропетровске, Краматорске, завод Азовсталь, завод имени Ильича...» Вы не знаете, кто это — Ильич? «Шах­
ты и заводы в Сталино...» Ну что ж! — Он еще раз вздыхает, подписывает приказ.— Железная руда, сталь и хром для не­
мецких танков... Он садится за обеденный стол, вежливым жестом пригла­
шает графа фон Рекнера последовать его примеру: — Садитесь, граф! Прошу вас, без церемоний. О! «Вдо­
ва Клико» со штампом «Только для СС!» Символично! Бла­
годарю вас, граф, за подарок. — Это подарок СС-группенфюрера Герберта Гилле, эксел-
ленц! — Передайте мою благодарность командиру дивизии СС «Викинг» и напомните мне послать ему что-нибудь взамен. Очень, очень любезно с его стороны!.. Да, такой чудесный стол и такая убогая конура! Неужели мои офицеры не могли подыскать для коменданта города лучшего дома в «больше­
вистской Америке»? Фон Рекнер садится, повязывает белоснежную салфетку. — Немного терпения, экселленц! Саперы майора Генделя с ног сбились. Он уже готовит вам чудесный особняк в центре города. Кажется, у них там маршал жил. Это дом номер семнадцать на улице Дзержинского. ПИР «ОСТЛАНДРЕЙТЕРОВ» Когда обед кончается, граф фон Рекнер сообщает генера­
лу на десерт приятную новость: — Небольшой сюрприз, экселленц! По праву победите­
лей мы реквизировали в здешнем музее один экспонат, кото­
рый мы, офицеры вашего штаба, имеем честь преподнести вам по случаю взятия Харькова! Быстро выйдя из комнаты, унтерштурмфюрер тут же воз­
вращается с денщиком, который несет свернутый в рулон большой холст. С помощью денщика фон Рекнер разворачивает холст. Как видно, полотно старинной работы занимает всю горницу. С таким скромным видом, будто он — автор этого про­
изведения живописи, фон Рекнер поясняет: — Батальный эпизод Грюнвальдской битвы работы неизве­
стного немецкого мастера конца шестнадцатого века! — Великолепно! — хлопает в ладоши генерал.— Ба! Да 114 (-• 1, впереди магистр фон Рекнер, ваш великий пращур! Узнаете герб? Цвета? — Разумеется, экселленц! — Какая грандиозная символика: один из современных «остландрейтеров» — рыцарей похода на Восток — находит в казачьем городе-крепости портрет магистра остландрейтеров эпохи величия и славы Тевтонского ордена!.. Спасибо, Карл, я тронут. Но я пошлю этот шедевр, сколько бы он ни стоил, вашему отцу — старому графу! В здешних музеях что-ни­
будь и для меня найдется. Обожаю обнаженную натуру, ру-
бенсовские формы, хе-хе!.. Не женщины, а ветчинные окоро­
ка!.. Только ни слова о наших трофеях этому пронырливому оберштурмфюреру из трофейного батальона Розенберга!.. — Без нашей помощи этот субъект немногого добьется. А вот, экселленц, еще один любопытный сувенир для отца. Об­
разец большевистской пропаганды. Граф с улыбкой разворачивает бумажный плакат. — Прошу! Та же символика, только с русской позиции! Генерал усмехается. Он не понимает надписи по-русски: «Кто с мечом к нам прийдет, от меча и погибнет!» Но смысл плаката ясен по картинке: били, мол, вас на Чудском озере и в Грюнвальдском сражении, и теперь побьем!.. Карл фон Рекнер поднимает бокал с шампанским. Бокал не простой, серебряный, с тевтонским гербом фон Рекнеров — подарок отца, возившего с собой этот кубок по степям Укра­
ины во время прошлой войны. — Экселленц! — восклицает с пафосом молодой граф.— Я пью за то, чтобы ныне этот герб побывал на Волге, на Кавказе, в Индии! Здесь, в поверженном Харькове, пью за то, чтобы герб этот ваш кузен и наш дальний родственник барон фон Браун забросил на Луну! В горницу вбегает вдруг девочка лет семи. За ней влетает денщик, ловит ее. — Это еще чей ребенок? — спрашивает строго генерал. — Разрешите, я уберу девчонку! — раздается голос с по­
рога. Это старший адъютант барон фон Бенкендорф. Обращаясь к генералу, он говорит: — Это ребенок семьи, которую я выселил из этого дома, экселленц. Я уберу ее. — Что ей надо? — спрашивает, скрестив руки на груди, ге­
нерал. Бенкендорф переводит вопрос на русский язык. Девочка смотрит на невиданных немцев огромными голу­
быми глазами, сосет большой палец. 115 — Это мой дом,— заявляет она тоненьким голоском.— Я свою ляльку тут оставила. Бенкендорф хватает ее за руку. — Идем отсюда! — Вы, барон, бессердечный холостяк! — укоризненно оста­
навливает его генерал.— Постойте! Девочка удивительно похо­
жа на мою Эммочку, когда ей было лет семь-восемь. Ангель­
ское создание! Да, да! Очень похожа, если, конечно, смыть грязь с этой крошки. И чуть-чуть сгладить эти монгольско-
славянские скулы. Бенкендорф хватается за «лейку», затем с сожалением за­
мечает: — Жаль, не хватает света! Как тебя зовут, прелестное дитя? — Наташа,— чуть слышно отвечает ребенок. — Ее зовут Натали, экселленц. — Дайте этому чумазому ангелочку конфеты. Те са­
мые — киевские. Денщик бегом бежит за пакетом с трофейными конфетами. Бенкендорф угощает девочку конфетой. — Мишка!—улыбается девочка робкой улыбкой. — Мишка? — удивляется Бенкендорф.— Ах, да! Мед­
веди!.. — Не жадничайте, барон! — усмехается генерал, гладя де­
вочку по светлой головке.— Дайте ей целую горсть! Гулкое эхо взрывов разносится по улицам Харькова. Об­
лако дыма и кирпичной пыли стоит над городом. К большому дому с балконом подъезжает, разбрызгивая уличную грязь, трехосный «бюссинг». В кузове тесной толпой стоят обреченные харьковчане-заложники. Все происходит поразительно быстро: двое эсэсовцев в чер­
ных шинелях появляются на балконе с веревками, привязы­
вают по две веревки к перилам балкона петлями вниз. В кузове «бюссинга» четверо эсэсовцев затягивают спущен­
ные вниз петли на шеях четырех арестованных со связанными руками, откидывают задний борт, сигналят взмахом руки. И грузовик отъезжает, едет дальше, к следующему бал­
кону. Болтаются в воздухе повешенные, последняя дрожь пробе­
гает по телу, по натянутой как струна веревке. Коля Гришин спешит мимо, подняв воротник штатского по­
лупальто, сунув озябшие руки в карманы. Бросив взгляд на повешенных, он вздрагивает, замедляет шаг. * Серебристо-белые волосы, висячие усы... Да, так и есть! Это Климыч! А он, Коля Гришин, с фальшивыми документами спе­
шит к нему на встречу!.. А в лесу лейтенант Черняховский, командир разведыва­
тельно-подрывной группы под кодовым названием «Максим» с нетерпением ждет Колю, чтобы узнать, что делается в Харь­
кове. Второй день работают в доме номер семнадцать немецкие саперы и подневольные русские военнопленные. Первые про­
веряют электропроводку в доме, обстукивают стены, полза­
ют по паркету, обшаривают каждый квадратный метр миноис­
кателем. Последние бродят по саду с щупами, таскают тяже­
лый каток, роют в подвале уголь, перебрасывают его с места на место. У подъезда стоят офицеры — майор Гендель, командир са­
перного батальона, лейтенант Конрад Матцке с новеньким Железным крестом на груди, СС-унтерштурмфюрер граф Карл фон Рекнер. — Мне,— рассказывает Матцке,— памятен этот особняк. Я и мои люди следили за ним перед отступлением русских. Су­
дя по машинам, по охране здесь жили их генералы, может быть, даже маршал. Я собирался устроить здесь в последние минуты засаду, перебить большевистскую элиту, но нарвался на охрану. Их было человек тридцать, а у меня всего три чело­
века. Нас окружили во дворе дома напротив, бой длился поч­
ти полчаса. Когда все мои люди были убиты, я скрылся, ос­
тавив тут изрядную горку трупов... — Мы все наслышаны о твоих подвигах,— с легкой на­
смешкой произносит фон Рекнер,— и имели уже честь поздра­
вить тебя с Железным крестом. Но майор спрашивает тебя о минах, дорогой Конрад. Минировали ли русские этот особняк? — Этого я не могу знать, но ничего подозрительного мы не видели и учтите, что начальство русских, штаб фронта вы­
ехал отсюда в последнюю минуту. Под страхом смерти мы оп­
росили жителей этой улицы, а абвер, вы знаете, умеет вести допрос. Но и они не заметили ничего подозрительного. — Тем не менее лучше семь раз отмерить,— с озабочен­
ным видом заявляет майор Гендель.— Осторожность — мать фарфоровой посуды! — А может быть, и в самом деле нет мин? — говорит граф фон Рекнер.— Разве немецкий генерал или мой отец, например, стал бы, отступая, минировать, разрушать свой дом, свой замок? Или мы с вами? 117 — У русских другая психология, граф. Странные матери­
алисты, отрицающие материальные интересы... Странные вра­
ги идеализма, готовые отдать жизнь и все состояние и иму­
щество за свои идеалы!.. Нет, русских нам не понять!.. Из­
вините, господа, я должен сказать два слова своему лучшему минеру. Майор отходит к вышедшему из дома унтер-офицеру. Тот вытягивается в прусской стойке — руки по швам, локти отог­
нуты, щелкает коваными каблуками вермахтовских сапог. — Слушай, Вальтер! — нахмурясь, тревожно говорит май­
ор.— Подвал еще раз проверь лично. На русских пленных я не очень надеюсь. II помни: головой отвечаешь, не только своей, но и моей. — Яволь, герр майор!—браво отвечает унтер-офицер, по­
жирая начальство глазами. Унтер-офицер Вальтер Кемпф, судя по его знакам отличия, бывалый сапер: оба «айзенкройца» — Железные кресты перво­
го и второго классов, золотой и черный значки ранения — тяжелое и легкое, медали за кампании в Польше, Франции, Норвегии. У майора Генделя имеются все причины для беспокойства. Прежде всего у него не хватает людей, хотя генерал раз­
решил ему усилить свой саперный батальон тремя ротами, взя­
тыми из полков дивизии, и другими подразделениями, не считая русских военнопленных, которые работают из-под пал­
ки, спустя рукава. На железных дорогах Харькова, этого крупнейшего желез­
нодорожного узла, саперы Генделя обнаружили — по просадке грунта в местах минирования после сильных дождей — почти сорок мин замедленного действия. Все они были снабжены элементами неизвлекаемости, так что сразу выбыло из строя два-три десятка саперов. Больше половины из этих мин саперы не сумели обезвредить — им пришлось взорвать их, а потом долго ремонтировать разрушенный путь. Судя по силе взрыва, нередко попадались ложные мины. Впрочем, немецкие саперы не жалели взрывчатки: война все равно вот-вот кончится! Неся большие потери, саперы Генделя разминировали или взорвали сотни советских мин — на аэродромах, в зданиях го­
рода, в самых уязвимых местах железнодорожных путей. Полностью удалось разминировать Усовский виадук и один важный железнодорожный мост. Этот мост, видно, русские са­
перы минировали впопыхах, перед самым отходом. Они не ус­
пели как следует уплотнить грунт в почти пятиметровом мин­
ном колодце, грунт осел, как оседает грунт в свежей могиле, обозначив место закладки мины. По этой впадине немцы и на-
118 шли мину. Как правило, немецкие саперы чаще находили рус­
ские мины там, где колодцы рыли не бурами, а вручную. И все же ни у кого, а тем более у майора Генделя нет никакого сомнения, что большинство, подавляющее боль­
шинство мин вовсе не разминировано. Об этом свидетель­
ствуют ежедневные частые взрывы, от которых дрожит и сот­
рясается город. Такого еще нигде не было ни на Западном, ни на Вос­
точном фронте. И невольно в памяти майора Генделя всплы­
вает операция «Альберих», о которой он прослушал лекции в саперном училище и позже, в берлинской академии. Опера­
ция эта была подробно описана и в учебнике по инженеро-
саперному делу. Уже в первые дни в Харькове майор Гендель начинает понимать, что харьковская минно-заградительная операция ос­
тавила позади не только немецкую операцию «Альберих», но и все другие комплексные заградительные операции. Он хорошо помнит оборону Парижа в 1914 году. Возглав­
лял ее генерал Жозеф-Симон Галлиени. Это он заставил па­
рижан — стариков, женщин, подростков — рыть окопы и тран­
шеи в радиусе тридцати пяти километров от столицы. Это его саперы минировали мосты на Сене и Марне и военные объек­
ты. В последнюю минуту перед сдачей Парижа он собирался уничтожить даже памятники искусства и шедевры националь­
ного наследия. Все входы и выходы из великого города были забаррикадированы. На бульварах и в парках прекраснейшей из- столиц появились стада коров, овец и свиней: ожидалась длительная осада Парижа. К артиллерийскому штабу генера^ ла Галлиени был прикомандирован освобожденный из заклю­
чения Альфред Дрейфус, ставший майором,—тот самый Дрей­
фус, дело которого в свое время потрясло весь мир... Маршал Жоффр считал, что Париж — это лишь «географи­
ческое понятие», и не желал тратить силы и средства на его оборону. Генерал Галлиени считал Париж сердцем и мозгом Франции и учитывал военное и морально-политическое значе­
ние обороны столицы. Он был настоящим французским патриотом, но это не по­
мешало ему подготовить секретный приказ о разрушении сто­
лицы, несравненного Парижа. К счастью для Франции, Па­
риж удалось отстоять. Всего семнадцать километров отделя­
ли немцев от Парижа, когда русские войска, вторгшиеся в это время в пределы Восточной Пруссии, отвлекли на себя те силы немцев, которые им были нужны для захвата Парижа. Русская армия была разгромлена в Восточной Пруссии. Так кровь рус­
ских солдат спасла Париж... 119 Да, и «Альберих», и оборона Парижа не идут ни в какое сравнение с харьковской минно-заградительной операцией. — Герр майор! Есть мина! — докладывает унтер-офицер Вальтер Кемпф, поднявшись из подвала.— Думаю, что рус­
ские пленные обнаружили ее до меня, но решили скрыть от нас! — Ах вот как! — грозно произносит майор.— Лейтенант Матке! Тут дело по вашей части! Заберите-ка саботажни­
ков! Мне такие кадры не нужны! Двое немецких солдат по команде Матцке уводят трех бе­
зоружных русских. Это Зайченко и его второй номер — быв­
шие матросы Днепровской речной флотилии, влившиеся в команду лейтенанта Черняховского, и незнакомый танкист в обгорелой черной кирзовке. — Все в гестапо! — кричит по-русски Конрад Матцке. — Что это за мина? — спрашивает майор. — Мина находится под бетоном, господин майор,— отве­
чает унтер-офицер Кемпф.— Но два тоненьких проводка, гос­
подин майор, выведены из котельной, из подвала, через по­
тайное отверстие в стене на уровне земли. Если разрешите, я покажу вам? Вдвоем они обходят вокруг особняка. В дерне прорезана ножом или кинжалом невидимая для глаз канавка, и в ней утоплен двойной проводок тончайшего сечения, убегающий за стену на улицу. Майор подробно все исследует. Так вот где собака зарыта! Мина дьявольски хитрая... Рано утром генерал фон Браун выходит в сопровождении адъютантов Бенкендорфа и Рекнера на улицу, где его поджи­
дает броневик. В эти первые дни своего хозяйничанья в городе фон Браун ездит из опасения перед минами только в броневи­
ке — все спокойнее. Неожиданно внимание его привлекает пронзительный дет­
ский крик. У соседнего дома эсэсовцы — «викинги» в черных шинелях грузят каких-то цивильных людей в большой «бюс-
синг» с крытым верхом. В плаче надрывается тот самый бе­
локурый ангелочек, что так понравился недавно генералу, на­
помнив ему его Эммочку. — Куда увозят этих людей? — недовольно спрашивает ге­
нерал. Откуда-то чертом вылетает щеголеватый юнец — СС-унтер-
штурмфюрер Нойман: — Разрешите доложить, экселленц! По вашему приказа­
нию забираем заложников!.. Барон фон Бенкендорф выжидательно смотрит на генерала. 120 — Экселленц! — наконец говорит Бенкендорф.— Прикаже­
те освободить девочку? •и^ Генерал медленно натягивает на руку лайковую перчатку, колеблется. Потом, решившись, делает жест римских императоров — показывает большим пальцем вниз. — Делайте свое дело, унтерштурмфюрер! — бросает Бен­
кендорф Нойману. — Мы должны быть всегда и всюду тверды, как рурская сталь! — назидательно изрекает генерал, подходя к броневи­
ку.— В обращении с этими нелюдьми мы должны снять лайко­
вые перчатки. Помните? «Твердое сердце Вотан вложил в мою грудь...» А славянские дети — это будущее славян... Броневик уносится к центру города. За ним в вездеходе едут адъютанты генерала. Так начинается день коменданта и начальника гарнизона города Харькова... ХИТРАЯ МИНА Двойной проводок выведен сквозь стенку на уровне тро­
туара улицы, идущей параллельно улице Дзержинского. — Электромина, Вальтер? — спрашивает майор Гендель сидя на корточках перед проводками. — Полагаю, что да, герр майор. Русский диверсант мог подойти сюда в любое выгодное ему -время, подсоединить про­
водки к батарейке от карманного фонарика и — бах!—особ­
няк взлетает на воздух. — Ты отключил проводку «адской машины»? — Яволь, герр майор! Я перерезал проводки, причем один за другим. Не исключено, что русские саперы смонтировали мину так, чтобы она взрывалась от замыкания проводков. — Вальтер!—спрашивает, поднимаясь, майор.— Ты игра­
ешь в шахматы? — Никак нет, господин майор! — Напрасно, Вальтер,— усмехается майор.— Ты далеко пошел бы среди шахматистов. Подходящий склад ума. Учти, что русские — отменные шахматисты. Они спускаются в котельную. Кемпф показывает майору, как искусно пропущена провод­
ка сквозь стену дома, как под углем убегает она под бетон. — Да! Цвет бетона здесь другой,— задумчиво замечает майор.— Заплата недавнего происхождения. Что ж, придется вскрывать бетон, Вальтер. — Яволь, герр майор,— послушно отвечает Кемпф.— Но 121 на это уйдет немало времени. Отбойным молотком здесь дей­
ствовать нельзя. — Действуй, Вальтер! На лестнице слышны чьи-то тяжелые шаги — кто-то спуска­
ется вниз. — Кого там еще черт несет! — ворчит майор, подходя к двери. — Герр майор! Герр майор! — раздается сверху взволно­
ванный голос одного из офицеров Генделя, командира сапер­
ного взвода. — Что случилось? — недовольно спрашивает майор.— По­
чему вы, лейтенант, без разрешения врываетесь сюда? Здесь идет разминирование. Вам что — жизнь надоела? Лейтенант стоит у порога, сгибается под низкой притоло­
кой. — Прошу прощения, герр майор! Нами обнаружена необыкновенная русская мина на центральной площади! Не­
обычайная мина, герр майор! О таких минах нам ничего не известно!.. Потрясенный майор Гендель, старый, опытный минер, вы­
пускник Военно-технической академии в Берлине, стоит над открытым черным дюралюминиевым ящиком, покореженным взрывом, и глазам своим не верит. «Вундер-мине»! «Чудо-мина»! Ему докладывают: при попытке обезвредить сюрпризную мину оторвало руки фельдфебелю Шайбе. К счастью, Шайбе удалось перед этим отделить основную мину с сюрпризом от главного заряда, вес которого почти полтонны, так что аммо­
нит не сдетонировал, иначе от фельдфебеля Шайбе и его ми-
неграберов — минеров — ничего бы не осталось. «Вундер-мине»! Уже в начале войны среди инженеров и саперов вермах­
та пополз слушок о таинственной мине, которую русские взрывают на расстоянии. В городе Струги Красные на севере России 12 июля 1941 года взлетело здание с сотней танкистов 56-го механи­
зированного корпуса вермахта. Столь же таинственные взрывы потрясли оставленный рус­
скими Выборг. В небо взлетели военные объекты оперативно­
го значения: шлюзы, мосты на реках Вуокса и Великая. Эти взрывы сваливали на партизан, на бомбежки сверхмощными бомбами с таинственных, никем не замеченных самолетов. Под Москвой недалеко от Ново-Иерусалимского монастыря 122 1 совсем недавно, вспоминает майор Гендель, взлетел на воз­
дух тщательно охранявшийся мост через Истру вместе с тан­
ками и машинами, что задержало продвижение танковой груп­
пы к русской столице. В Дорохове кирпичное здание шко­
лы стало могилой целой роты солдат и офицеров. В Киеве и Киевском укрепленном районе майор Гендель сам ездил по местам загадочных взрывов, пытаясь устано­
вить, какими минами были взорваны устои мостов через Днепр, мощные железобетонные доты... Майор Гендель, человек трезвого ума, лишенный предрас­
судков и суеверий, считал, что все эти мины—обычные ми­
ны замедленного действия, часовые и электрохимические. Коллеги из штаба инженерных войск главного командова­
ния сухопутных сил вермахта возражали: как объяснить, по­
чему эти мины взрываются как раз тогда, когда это всего вы­
годнее русским? В таком случае, отвечал майор Гендель, мины взрывают­
ся русскими диверсантами с помощью обыкновенных подрыв­
ных машинок ПМ-1 или ПМ-2 или даже бикфордова шнура. Разумеется, он слышал в академии о секретных работах над радиоминами, об испытании опытных образцов таких мин, отлично знал, что в серийное производство и на вооружение саперов вермахта они не поступили. Так неужели русские обогнали весь мир в развитии тел ники военной связи?! Да не может этого быть! И вот перед ним — «вундер-мине»! А может быть, эта мина — гигантский блеф русских, устра­
шительный, дезинформационный ход в психологической войне, в битве умов? Эту радиомину, если только это радиомина, надо тщатель­
но изучить. Он, майор Карл Гендель, будет первым инженером вермахта, который сделает это, чем прославит свое имя! Об этой мине узнают в академии в Берлине, в штабе инженерных войск, во всех инженерных и саперных войсках, в управлении вооружений вермахта, в отделе военных изобретений... — Эту мину я отвезу на свою квартиру,— заявляет майор Гендель. , Отключенная от фугаса мина не опасна. Надо будет по­
стараться отремонтировать «вундер-мине», чтобы она приняла взрывной радиосигнал. Только это докажет, что это настоящая чудо-мина! Унтер-офицер Вальтер Кемпф осторожно вскрывает бетон. Перед ним — целый набор саперных инструментов. Пот капает со лба на руки. 123 Выдернуть эти две проволочки, убегающие под бетон? Опасно! Перерезать, перекусить кусачками? Опасно! А вдруг сработает замыкатель? Если бы только знать, что за мина при­
таилась там, как тигр в чаще перед прыжком. Впрочем, тут не успеешь ничего услышать — ни рева, ни рыка, не успеешь и пикнуть. Лишь самый чувствительный миноискатель реагирует на эту мину — значит, в ней совсем мало металлических час­
тей. Как жаль, что еще нет такого прибора, который сразу бы определял, сколько под миной взрывчатки! В стороне — гора угля. Уголек за угольком разбирает Валь­
тер Кемпф уголь, действуя с осторожностью врача, опериру­
ющего сердце. С той, однако, разницей, что первая же оплош­
ность убьет не пациента, а его самого. Через каждый час Кемпф выходит во двор отдышаться, от­
дохнуть, привести в порядок нервы. На лице остывает холодный пот. Все другие саперы ждут за воротами. Завидев Кемпфа, не­
терпеливо кричат ему, спрашивают, не кончил ли он. Кемпф посылает «камрадов» подальше: впереди еще пропасть работы. Он закуривает сигарету. Надо унять эту дрожь в руках. Это — верная смерть. Руки не должны дрожать. Необходимо отключить все ненужные, все опасные мысли и чувства. Кемпф молча молится — в который раз! — всевышнему. «Готт мит унс» — «С нами бог»! А не поможет бог — помо­
жет амулет на груди, кусочек засохшей пуповины его первен­
ца Пуальхена. У пуповины чудодейственная сила, это все знают... Дотемна длится эта дуэль со смертью. Майор Гендель подъезжает уже в сумерках к воротам до­
ма номер семнадцать, видит толпу своих саперов. — Готово? Снял Вальтер-мину? — спрашивает он возбуж­
денно у саперов. Он все еще не может прийти в себя после встречи с «вундер-мине». Ему не терпится вплотную заняться ею у себя на квартире. — Никак нет, герр майор,— докладывает кто-то из сапе­
ров.— Но он снял уже мину-сюрприз. По-видимому, это мина замедленного действия новейшей конструкции. — Что он так долго копается, дьявол его возьми! Шеф меня с потрохами съест!.. И в этот момент с миной в руках, весь потный, в саже и угле, из котельной выходит Вальтер Кемпф... Гендель подъезжает к нему на своем «адлере», выпрыгива-
124 ет, жмет руку унтер-офицеру, что в вермахте не так часто слу­
чается. — Спасибо за службу, Вальтер!—говорит он. Оборачива­
ясь к толпе саперов, поднимающихся по аллее, кричит: — Все в дом! Последняя проверка по всем правилам! Я лично еще раз осмотрю подвал... Пустеет двор. Издали, из города и с окраин, доносятся глухие редкие взрывы. У станции Томаровка в этот час взры­
вается «эмзедушка» под воинским немецким эшелоном, иду­
щим двойной тягой по мосту. Рушится мост, оба паровоза падают в реку. Все вокруг горит, взрываются боеприпа­
сы. Сорока двух вагонов с войсками и позарез нуж­
ными грузами не досчитается 6-я армия фельдмаршала Валь­
тера фон Рейхенау. Надолго прекратится движение на этом участке. А майор Карл Гендель, вконец измученный, вылезает из подвала, подписывает по всей форме составленный акт о раз­
минировании дома номер семнадцать. «Мин нет!» В своей комнате в доме напротив особняка он начинает детальное изучение «вундер-мине», пытается разобраться в ее схеме. Состоит она из трех узлов: самой мины с радиовзры­
вателем, супергетеродинового радиоприемника и радиопита­
ния. Нет, эта мина вовсе не похожа на те простейшие русские мины, в основном нажимного или натяжного действия, которые приходилось разминировать майору Генделю и которые, как и стандартные немецкие мины, по сложности конструкции неда­
леко ушли от домашней мышебойки. Любопытно, на какой срок установлен этот взрыватель? Майору уже попадались под Харьковом МЗД с замыкателями, с часовым механизмом и химического действия. Первые взрывались в пределах от тридцати минут до десяти часов, последние — от десяти часов до тридцати пяти суток. Неужели ему придется ждать здесь больше месяца, пока с громким, как пистолетный выстрел, щелчком сработает взры­
ватель? Как жаль, что его то и дело отрывают от «вундер-мине»! Приносят сообщения, акты о вновь обнаруженных минах, о за-
минированных участках. Кажется, мины всюду: в шоссейных насыпях, дамбах, выемках, во всех трудных объездах. Заряды от пяти до сот­
ни килограммов. Глубина — от одного до двух метров. Много сюрпризных мин. Маскировка самая тщательная, хотя и не всегда умелая. Около каменоломен устроены камнеметы — заряды с ка-
«5 менными фугасами. Действуют не хуже осколочной бомбы. При взрыве тридцатикилограммового фугаса камни или булыжники летят на расстояние до трехсот метров. Фугасы об­
наружены даже под водой — на месте переправ и бродов, плотин и мостов. Для серийных взрывов крупных объектов противник широ­
ко использует детонирующий шнур. На железных дорогах заминированы буквально все ключе­
вые точки: стрелки, крестовины, насыпи, водонапорные башни и колонки. Мосты тоже минированы в наиболее уязвимых мес­
тах, явно указанных саперам офицерами инженерных войск с высшим образованием — взрываются пояса, стойки, раскосы, быки... Допоздна возится майор Карл Гендель с «вундер-мине». Рано утром генерал Георг фон Браун в своем новеньком роскошном «хорьхе» с генеральским штандартом на крыле вы­
езжает на новую квартиру в центре подвластного ему города. Комендант и начальник гарнизона осторожен, за брониро­
ванным черным лимузином мчатся два броневика из мотовзво­
да связи и фельджандармы — мотоциклисты из дивизионной службы поддержания порядка. «СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА» НА МИРОНОСИЦКОИ Почти не сбавляя скорости, кортеж мчится по улице Дзер­
жинского. Впрочем, немцы уже успели сменить таблички на домах. На новых табличках чернеет старое, дореволюцион­
ное название этой тихой улицы: «Мироносицкая». За воротами генерала поджидает майор Гендель, провед­
ший бессонную ночь возле «вундер-мине». На обочине лежат обезвреженные мины. Генерал приспускает оконное стекло. — Так что у вас здесь, герр майор? Выставка трофеев? — Здравия желаю, экселленц! Прошу не беспокоиться — мины безопасны, как кобры без зубов и без яда. Вот мина, которую мы извлекли из котельного вашего особняка. Мина за­
медленного действия новейшей русской конструкции. Русские установили их сотни в этом городе. Считаю, что унтер-офицер Вальтер Кемпф, обезвредивший мину, достоин очередной на­
грады. Ведь ее электрохимический замыкатель мог сработать в любую секунду — мы не знаем, на какое время он рассчитан. Кроме того, эту мину могли взорвать партизаны... — Покороче, майор! — Одну минуту, экселленц! На центральной площади я обнаружил необыкновенную, фантастическую мину. Одно из двух: или русские морочат нам голову, запугивают, или эти варвары изобрели, обогнав Германию и весь мир, мину, уп­
равляемую на расстоянии по радио. Вот здесь — мина, здесь — радиоприемник, здесь — радиопитание. Время от времени при­
емник отключается, чтобы сэкономить питание. Непонятная схема. Диковинный взрыватель... — Мина, управляемая по радио?! — взрывается генерал.— У русских Нонсенс! Быть того не может! Вы видели их ра­
диоприемники? Каменный век! Никакого сравнения с нашими «телефункенами»! О радиоминах я слышал от генерала Лееба в управлении вооружений ОКХ и даже от генерала Неефа в отделе вооружений управления военной экономики и во­
оружений ОКВ! Все это только еще мечта, далекая, как Лу­
на! Мой кузен — главный конструктор барон фон Браун гово­
рил мне, что он только начинает работать с управляемым по радио вундер-ваффе — чудо-оружием, а кузен мой, слава те­
бе господи, по общему признанию, первенствует в мире! Даже американцев обогнал! Не фантазируйте, майор! Скажите луч­
ше, дом разминирован? Вы, надеюсь, ради вашего же блага и блага ваших детей, абсолютно уверены в этом? — Яволь, экселленц! — Настолько уверены, что готовы сами поселиться здесь? — Безусловно, экселленц! Я польщен, я почту за честь... — Прекрасно, майор! Я прикажу отвести вам комнату в особняке... Вместе нам будет веселей! И спокойнее как-то! Первый приказ генерала на новой квартире: уничтожить хоровод гипсовых малышей вокруг фонтана! В тот же день майор Карл Гендель собрался переселиться в дом номер семнадцать на улице Мироносицкой, но в послед­
нюю минуту оказалось, что в особняке не нашлось для него места. Это радует его: в особняке ему не разрешили бы во­
зиться с минами, пусть и лишенными взрывчатки!.. «Вундер-мине» он устанавливает прямо на столе. Ставит антенну—ведь без антенны эта мина не сможет принять сигнал русских. Требуется заменить поврежденные при взрыве сюрпризной мины радиолампы, проверить контакты прием­
ника... Что с питанием, нет ли утечки тока? Каждые три ми­
нуты приемник включается и отключается. Все сделано,на вы­
соком профессиональном уровне, культура работы не хуже немецкой. Это чувствуется во всем, даже в том, как про­
изведено сращивание проводников, как изолированы места сращивания... Неужели она сработает, эта «вундер-мине»?.. 126 Ш Значит, нет больше в Харькове улицы Дзержинского, а есть «Мироносицкая»? А может быть, «Миноносицкая»? Стран­
ное, вещее совпадение, пророческие письмена на стене. Вся разница в одной только букве! Как разбудить «спящую красавицу» «Тосю» — Маринов знает. Когда разбудить ее — вот в чем вопрос. Вечером полковник Маринов докладывает генералу Олев-
скому: — Оставленное нами в Харькове подполье понесло тяже­
лый урон. Комендант генерал Браун лютует вовсю. Среди за­
ложников оказалось на нашу беду много подпольщиков. Связь с подпольем прервана. Группа «Максим» молчит. Последняя радиограмма оттуда: «Гости сняли фотографию «Фроси». По нашему коду это значит... — Знаю, знаю, что это значит,— перебивает генерал пол­
ковника— еще ничего не потеряно. Важно выяснить, кто по­
селился у «Тоси». На «Тосю» я крепко надеюсь. Полюбилась мне та дивчина! — Связные пока еще не возвращались. Жду со дня на день. Не зная, кто поселится у «Тоси», не считаю себя впра­
ве будить «спящую красавицу». — Ждать бесконечно мы не можем,— напоминает гене­
рал.— Иначе вообще сорвется вся свадьба... — Уметь ждать,— тихо говорит полковник,— иногда на войне это самое главное, Георгий Георгиевич. — По радио немцы сообщают, что в Харькове им удалось разминировать большую часть мин... — Брехня! — зло выпаливает полковник.— За мины они принимают наши макеты. Если верить всему, что они бол­
тают... — Знаю, знаю,— успокаивающим тоном говорит гене­
рал.— Иногда на войне самое главное — не горячиться, не лезть в бутылку!.. «Арбайтсамт» — биржа труда. Одна из тысяч вывесок на немецком языке, появившихся в первые же дни оккупации в городе. Но «Арбайтсамт» — одна из важнейших вывесок. За две­
рью «Арбайтсамта» новая власть решает, жить человеку впро­
голодь или умереть медленной голодной смертью. Или поехать в неволю, в неметчину, что хуже смерти. Многое объясняет вторая вывеска, поменьше: « — ». 128 У биржи труда — длинная очередь харьковчан. Утром СС-унтерштурмфюрер граф Карл фон Рекнер зани­
мался вольтижировкой на манеже, только что открывшемся в городе для оккупационной элиты, теперь же, после контраст­
ного (то ледяного, то горячего) душа, он прибыл на «Арбайт­
самт» по поручению генерала. Его вежливо, почти подобострастно встречает извещенный о визите адъютанте коменданта врач в белом халате. В выре­
зе халата виднеется воротник вермахтовского мундира с офи­
церскими «катушками» в петлицах и верхней матово-серебри­
стой пуговицей. — Мне, доктор,— несколько развязно говорит Рекнер,— нужна здоровая, красивая, сообразительная и, главное, надеж­
ная девушка. Из фольксдейчей, например, немок-колонисток. — Ни одной мне не попадалось здесь, герр унтерштурм-
фюрер. — Ну, есть у вас девушки, желающие поехать на работу в рейх? Только добровольцы, настоящие добровольцы?.. — И таких пока что-то нет. Всех запугала большевист­
ская пропаганда. Прошу в эту комнату, граф! Он открывает перед Рекнером дверь, и тот, столбенея, ви­
дит большую комнату с голыми и раздевающимися девушками. — Да там голые девицы! — восклицает он в некотором за­
мешательстве. — Ну и что же,— отзывается врач.— Здесь они проходят медицинскую комиссию. Вам будет легче выбирать. В комнате врач снимает с вешалки и подает Рекнеру на­
крахмаленный белый халат. — Кстати, утром здесь был с той же целью барон фон Бенкендорф, долго был, но так никого не выбрал. Прошу, граф, садиться! — Вот как! —отвечает Рекнер.— А я думал, он не сможет заехать — слишком много дел. Мины рвутся кругом... За столом восседают два пожилых чиновника-немца, что-
то записывают, заносят в какие-то карточки. Карл фон Рекнер, усевшись за стол и напустив на себя серьезный вид, с явным интересом наблюдает процедуру вра­
чебного осмотра в женском отделении. Один из чиновников зачитывает внесенные в формуляр данные. Номер на харьковской бирже труда, имя и фамилия, время рождения, национальность, специальность, профессио­
нальная группа, место проживания, особые приметы... Незаметно бежит время. Проходит час, другой... Гудит голос врача: — Налицо азиатско-монгольская субстанция... Зубы в Б О. Горчаков 129 плохом состоянии... Наметить для выселения после войны в Сибирь... Облизывая пересохшие губы, фон Рекнер замечает: — Смотрите, доктор, что сделали с народом большеви­
ки — ни на одной из этих красоток креста нет! К столу подходит необыкновенно красивая девушка. Фон Рекнер оглядывает ее снизу вверх и сверху вниз. На груди у девушки серебряный крестик. Пока враГч бегло осматрива­
ет девушку, действуя бесцеремонно и автоматически, чиновник зачитывает ярко-оранжевый формуляр: — Отец — репрессированный офицер. Из Коммунистичес­
кого Союза Молодежи исключена в 1939 году. Уволена с ра­
диозавода, на котором работала монтажницей. Затем работа­
ла продавщицей гастрономического магазина, официанткой ка­
фе. Ныне безработная. Незамужем. Двадцать один год. Слабо знает немецкий язык: окончила десять классов средней школы... — Пишите, — бесконечно равнодушным голосом диктует врач.— Раса — арийская, нордическо-фалийской субстанции, без примесей еврейской крови, а также без монгольских при­
месей. Пригодна для германизации. Зубы хорошие... Перевод­
чик! Спросите — она в рейх желает ехать? — Нет, господин доктор! — по-немецки, не очень гладко, но понятно, отвечает девушка.— Я хочу, чтобы победила гер­
манская армия и освободила моего отца! Хочу помогать Ве­
ликой Германии здесь, в прифронтовом районе. Граф Карл фон Рекнер медленно поднимается со стула. — Доктор! Я беру эту девушку. Благодарю вас, мой доро­
гой эскулап! Такого парад-ревю я даже в парижском «Лидо» не видал. Я могу забрать эту туземку в натуральном виде или вы мне ее завернете? Сидя за рулем «оппеля» рядом с девушкой, Карл фон Рекнер говорит: — Значит, Надя? Неплохое имя. Только мы с генералом бу­
дем называть тебя Катариной, крошка. Это, видишь ли, дело привычки. Прежнюю Катарину, учти, генерал отправил в ла­
герь: она сожгла ему мундир утюгом. Такой крупной потери он не знал за всю кампанию. Но не пугайся, Катарина! Те­
бе повезло, ты будешь получать жалованье, как в рейхе,— двадцать восемь марок в месяц, то есть двести восемьдесят марок в переводе на оккупационные деньги, будешь верой и правдой служить строгому и высоконравственному генералу и его доброму, но, увы, безнравственному адъютанту. Последние слова он точь-в-точь повторяет по-русски, и На­
дя робко замечает: 130 — Вы так хорошо говорите по-русски... — Не так уж хорошо. Вообще говоря, я немного русский. Мой дед — барон фон Бенкендорф — учился в этом городе в кадетском корпусе. Он был русским немцем. Под городом у моего дедушки — большое имение. Теперь оно будет принадле­
жать моему кузену, обер-лейтенанту барону Гейнцу-Гансу фон Бенкендорфу, которого ты увидишь сегодня,— он служит стар­
шим адъютантом у генерала, нашего дальнего родственни­
ка. Вот и вернулись мы, Рекнеры и Бенкендорфы, на землю наших дедич и отчич, как говорилось встарь... — Так вы — Бенкендорф? — переспрашивает Надя. — По матери — Бенкендорф. Фон Бенкендорф. Тебе зна­
кома эта знаменитая фамилия? — Мы проходили... — Как «проходили»? 1— Да в школе... — Ты имеешь в виду моего предка Александра Христофо-
ровича Бенкендорфа, который искоренял в России декабрист­
скую заразу, был шефом жандармов и начальником Третьего отделения? Притеснителем вашего Пушкина? Представляю, как разукрасили красные учебники моих предков!.. Надя испуганно молчит. Впервые приходится ей говорить с немецким офицером и — нате вам — потомком того самого Бенкендорфа!.. — А ты, Катарина,— говорит Карл фон Рекнер, кладя ру­
ку на колено девушки,— должна ненавидеть красных боль­
ше меня. Мы оба с тобой — жертвы большевиков, но у тебя они отняли все. Ты знаешь, милочка, ты куда интереснее в костюме Евы! Но ничего — я тебя приодену, подарю тебе па­
рижские духи... Вот мы и дома. Они въезжают в ворота дома семнадцать на Мироно-
сицкой. «ХАРЬК1В — ФЮРЕРОВ! АДОЛЬФОВ! ГИТЛЕРОВ1!» На Рогатинском мосту лежат три скрюченных маленьких трупа — Нины, Вали и Вовы Куценко. Дети умерли с голоду. Газета «Нова Украина», чьи потрепанные ноябрьским вет­
ром листы белеют на пустынной Сумской улице, украшена новым «гербом Украины». Коля Гришин останавливается у стенда, читает. И это за­
помнить надо. Новый герб — националистский, бандеровский трезубец. В пространном историческом экскурсе какой-то уче­
ный идеолог Организации украинских националистов объяв­
ляет, что трезубец — знак власти и силы старогреческого 5* 131 океанского бога Посейдона, ставший гербом Владимира Вели­
кого, князя Киевской Руси, через века восстановленный Цент­
ральной украинской радой в 1918 году,— вновь восстанавлива­
ется с разрешения германских властей в качестве герба «Ос­
вобожденной Украины». Восстанавливается также вместо красного знамени желто-
блакитный прапор. Газета пестрит цитатами из речей главы Директории Симона Петлюры. Да, бумага все стерпит. Стерпит и такую несусветно ди­
кую ложь: «С глубоким признанием украинское население го­
рода Харькова выражает Адольфу Гитлеру и в его лице Вели­
кому Германскому Народу и Славной Германской Армии свою наиглубочайшую и нежную благодарность за освобождение украинского народа от жидо-московской коммунистичес­
кой тирании». Национал-предатели публично клянутся в верности Гит­
леру: «Для Украины не может быть иной дороги, чем та, что ука­
зана нам Фюрером и Великим Германским Народом». «Харь­
ков,— заявляют они,— форпост новой Украины». Некий борзописец предлагает срочно «вернуть улицам Харькова исторические названия», чтобы не было больше в Харькове улиц, названных в честь чекиста Дзержинского, не­
мецкой коммунистки Клары Цеткин и еврея Шолом-Алейхема. Коля Гришин читает, и все в нем горит от возмущения, от ненависти к предателям Украины. Газетка сообщает об «открытии новых храмов», о введении закона божьего и немецкого языка в горстке действующих на­
чальных школ, об организации полиции и курсов немецкого языка для взрослых... А вот это касается и его, Николая Задорожного. Именно так назван Коля Гришин в липовом документе. «О принуди­
тельном выселении из Харькова в связи с тяжелым продоволь­
ственным положением и безработицей всех граждан, пропи­
савшихся в Харькове позднее 1935 года». Придется срочно менять документ, хоть дело это нелегкое. И это надо запомнить: разрешается частная торговля. Мо­
жет пригодиться... А вот совет для дома, для семьи: газета предлагает гро-
мадянам в «эти радостные дни освобождения» не брезговать кониной, «высоко ценившейся встарь в гастрономических ма­
газинах»... А на Рогатинском мосту лежат три скрюченных детских трупа... Коля видел их собственными глазами. В «Новостях культуры и искусства» газета расписывает 132 выступления собранной с бору по сосенке «Харьковской На­
циональной оперы», сыгравшей оперу «Кармен» с дозволе­
ния германских властей (как-никак — композитор-то фран­
цуз) «перед великою громадою немецких гостей». Рецен­
зент уверял, что «Харьковская Национальная опера» «зроб!-
ла велико д^ло — не тшьки культурне — але й громадьско политичне...» Сообщалось также, что оркестром «Националь­
ной оперы» дирижировал маэстро с кельнской радиостан­
ции — обер-лейтенант Вильгельм Эдамс... И еще в новостях культуры — художник Мыкола Доброн­
равов написал портрет Симона Петлюры... Одна из явок Коли Гришина-Задорожного — центральный кинотеатр. В нем идет художественный немецкий кинофильм с украинскими субтитрами «Галло Жанин», кинооперетка с «душечкой вермахта» знаменитой немецкой кинозвездой Мари-
кой Рокк в заглавной роли. Шашни танцорки и красивого мо­
лодого графа, пикантные эпизоды в кабачке «Мулен Руж». Аристократический антураж, сусальная любовная интрига, сахаринно-сладенький счастливый конец. Больше всего пора­
жает Колю то, что немецкая солдатня, эта свора палачей и вешателей, может в темноте украдкой утирать сентимен­
тальную слезу. Один громила-фельдфебель, совсем разли-
монившись, всхлипывает душераздирающе, хлюпает носом. На рекламном щите красуется цитата все из той же «Но­
вой Украины»: «После «Волги-Волги», «Светлого пути» и «Трактористов» наконец-то мы видим настоящее кино!..» Перед киноопереткой демонстрировался киножурнал «Во-
хеншау — УФА» под названием «Штурм Харькова». Немецкие кинотрюкачи ловко превратили организованный отход совет­
ских войск в полный разгром. Показали кусочек минной вой­
ны — немецкие саперы геройски небрежно снимали' мины... Вермахт изображался доблестным и непобедимым. В зале немцы'жуют конфеты, нашпигованную чесноком колбасу, от запаха которой ноет в голодных желудках у не­
многих «освобожденных» харьковчан. А на Рогатинском мосту, вновь и вновь вспоминает Коля Гришин, лежат три детских трупа — Нины, Вали и Вовы Ку-
ценко. Три замерзших окаменевших трупа. Умирая, несчастные сплелись в клубок, чтобы последним теплом продлить жизнь. Такой скульптуры и у Родена нет. Вот он—символ захвачен­
ного врагом Харькова! Коля Гришин уже знает: отец Нины, Вали и Вовы погиб, защищая Харьков. Мать расстреляли гитлеровцы в числе за­
ложников. И вот — умирают с голоду дети Харькова!.. Уже вымерли начисто те детские дома, которые не успели 133 эвакуировать. Голод нещадно косит харьковчан. Женщины и старики уходят «на менки» — на две-три недели за много де­
сятков километров к западу от города — к востоку не разре­
шается, там прифронтовая полоса. Уходят, чтобы сменять в селах последние пожитки на хлеб, на муку, на картошку. «КТО, БУДУЧИ БЕЗРАБОТНЫМ, НЕ БУДЕТ ИМЕТЬ ШТЕМПЕЛЯ В КАРТОЧКЕ БИРЖИ ТРУДА, НАРУШИТ ВОЕННЫЙ ЗАКОН И БУДЕТ СУРОВО НАКАЗАН!» Так гласит приказ шефа харьковского «Арбайтсамта» доктора Роне. Регистрации на бирже труда подлежат все харьковчане от пятнадцати до пятидесяти лет. А работы — нет. Кое-какие мелкие и средние заводишки и мастерские нем­
цы восстановили и используют для ремонта покареженной на фронте боевой техники вермахта, забуксовавшей и буквально севшей в лужу за Харьковом. Но на эти полсотни заводов, спасаясь от голода, ради детей, пошло в кабалу к гитлеров­
цам лишь полторы тысячи рабочих. А до захвата Харькова Адольфом Гитлером только на предприятиях союзного значе­
ния было занято сто тридцать семь тысяч рабочих. То и дело появляются в газете некрологи: скончались от голода академик Никольский, композитор Садовничий, про­
фессор Дыбский, профессор Раздольский, профессор Лукьяно-
вич. Гибнет слава и гордость харьковской интеллигенции. В домах Харькова — каганец вместо электричества, ручная мельница допотопной системы и заледеневшие батареи цент­
рального отопления. А «Нова Украина» вопит: «Наконец-то Харьков приобщил­
ся к европейской культуре благодаря германской нации — самой цивилизованной в мире». В «доме смерти» — в казармах на Холодной горе — гитле­
ровцы планомерно истребляют советских военнопленных. Немцы казнили всех евреев, оставшихся в городе,— шест­
надцать тысяч ни в чем не повинных перед «великим рейхом» женщин, стариков и детей. По улице Свердлова гонят к вокзалу пленных матросов. Они идут и поют: «Врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает!..» Потом проносится слух: их расстреляли всех до единого. В городе свирепствует СД — «гестапо на колесах». Так на­
зывают службу безопасности сами офицеры гитлеровской контрразведки. СД трудится в поте лица. Со дня на день ожи­
дается прибытие целой эйнзатцкоманды СД, которая оконча­
тельно наведет порядок. Цвет смерти — это белый цвет листовок с приказами гене-
134 рала фон Брауна, коменданта Харькова: «Казнить!.. Расстре­
лять!.. Повесить!..» В эти страшные дни один из харьковских профессоров пи­
шет в дневнике: «Наши физические страдания во время немец­
кой оккупации являются все же ничтожными по сравнению с нравственными переживаниями». А подполье все-таки вопреки всему живет и борется. Еще действует обком комсомола. Из рук в руки ходят в городе ли­
стовки подпольщиков, обращения, сводки Совинформбюро. Пе­
реписываются от руки и распространяются всюду стихи бес­
смертного Тараса: «Оташмота хату запал1ла» и «Чорнише чорно! земл! блукают люди на земль..» ...Ни в фойе кинотеатра, ни в зрительном зале никто так и не подходит к Коле Гришину. Последняя явка — последняя надежда на восстановление связи с подпольем. Кто-то должен был подойти, спросить: «Вы не из Чугуева случайно?» Это па­
роль, а отзыв: «Нет, я из Валуек». Если связь с подпольем не будет восстановлена, то радио­
мины придется взорвать вслепую, до истечения их срока дей­
ствия, а это намного снизит их эффективность. При этой мы­
сли Коля холодеет. Разве можно действовать в таком деле «на авось»! Бесцельно бродит Коля Гришин по городу, около пустых заминированных заводов, у вокзала, в центре города, запру­
женном немецкими войсками. У бывшей «Красной» гостиницы путь ему и другим прохожим преграждает цепь немецких сол­
дат. Из черного «хорьха» выходят два генерала — комендант города генерал-лейтенант фон Браун и какой-то генерал, только что прибывший поездом в Харьков. Сквозь цепь солдат проскальзывает хрупкая фигурка де­
вушки в национальном украинском костюме с букетом цветов в руках. Пышные косы ниже пояса... Цветы... Откуда сейчас, в ноябре, цветы? Видно, комнатные. Генерал фон Браун проходит вперед, поднимается по лест­
нице, а его гость, остановившись, с легким полупоклоном и улыбкой признательности принимает букет из рук девушки. „Вот она, благодарность «освобожденной» Украины!.. И вдруг — в руке у девушки оказывается пистолет. Один выстрел, второй, третий!.. Генерал падает, роняя букет, хватается за грудь. Девушка успевает выстрелить четыре раза, прежде чем ее сбивают с ног ударами кованых прикладов озверевшие гитлеровские солдаты... Алая кровь заливает расшитую белую блузку, в крови пышные темные косы, меркнут карие очи... 135 В отхлынувшей толпе Коля Гришин вдруг видит знакомое, родное лицо Нины — его девушки, его любимой. Что за чуде­
са — Нина в Харькове? Ведь они расстались еще до войны, в Москве!.. — Нина! Нина! — кричит он, пытаясь протолкнуться к ней в колыхающейся возбужденной толпе. На миг она поворачивает к нему лицо. В ее серо-голубых глазах — изумление и радость, страх и отчаяние. Но почему с ней рядом эсэсовский офицер в черной шине­
ли и черной фуражке? И почему этот офицер берет ее за ру­
ку повыше локтя и почти бегом ведет к легковой машине у тротуара? Машина тут же срывается с места, стреляя выхлоп­
ной трубой, а толпа бросается прочь; солдаты хватают ци­
вильных, окружают их цепью, заложникам грозит смерть... Надо уходить!.. Позади уже раскатывается россыпь винто­
вочных выстрелов: почетный караул, выставленный комендан­
том в честь высокого гостя, расстреливает бегущую толпу... Еще два дня бродит по городу Николай Гришин — ищет Нину, ищет следы подпольщиков, и все напрасно. В газете «Нова Украина» появляется траурное сообщение о «тяжелой утрате», нежданно понесенной «фюрером и фатер-
ляндом». «Гибель генерала Бернекера» (командующего артиллерией армейского корпуса) Через несколько дней после взятия Харькова смертью героя пал генерал-лейтенант Эрнст Бернекер, командующий артил­
лерией АК. В его лице погиб солдат, видевший назначение всей своей жизни в войне. В польской кампании генерал-
лейтенант Бернекер показал себя выдающимся полководцем в качестве командующего артиллерией. За свои героические дей­
ствия он был награжден двумя Железными крестами». Из некролога Коля Гришин узнает, что генералу Берне-
керу пятьдесят шесть лет — родился он в 1885 году, с 1920 по 1935 год служил в полиции, дослужился там до чина майора, затем стал командовать артиллерийскими частями... О том, как погиб Бернекер,— в газете ни слова. «Конечно, его убила та девушка у гостиницы «Крас­
ной»,— думает Коля Гришин. Он вернется в группу «Мак­
сим» и расскажет лейтенанту Черняховскому о неизвестной героине — пусть узнает о ней вся Большая земля!.. Но из разговоров в хлебных очередях, на вокзале, у биржи труда Коля узнает и о другой версии гибели генерала Берне-
136 кера: многие уверяют, что погиб генерал, прибывший в Харь­
ков со штабом своего корпуса, якобы налетев на мину на пло­
щади Тевелева. Указывают и другие места в Харькове... А кто же был генерал, убитый девушкой-героиней у гости­
ницы «Красной»? На вокзале шушукаются полицаи, говорят, что это был генерал из 3-го армейского корпуса генерала Эбергарда фон Макензена. Во всем этом надо разобраться. Коля Гришин уже знает, что в 6-й армии вермахта, овладевшей Харьковом, имеется три армейских корпуса: 3-й корпус генерала Макензена, 29-й генерала Обстфельдера, 48^й генерала Кемпфа. В каком из них командовал артиллерией Бернекер? Логично предположить, что в 3-м АК... Установить местонахождение штаба армейско­
го корпуса для разведчика—дело нешуточной важности. Кто знает, значится ли этот корпус на карте командующего фронтом, на карте комдива — Колиного отца, который сдержи­
вает напор врага где-то под Воронежем!.. Но разведка редко бывает всезнайкой. Так и не удается выяснить, кто была девушка, убившая в тот день генерала в Харькове; был ли тот генерал Бернекером или другим генера­
лом; в самом ли деле генерал-лейтенант Эрнст Бернекер погиб не у гостиницы «Красная», а наскочил на мину в городе... Говорят, что гитлеровцы по приказу фон Брауна убили де­
вушку-мстительницу на месте, измолотили ее прикладами. Придет время, и о подвиге ее расскажет корреспонденция в газете «Красная звезда». Случится это 15 марта 1942 года. Потом пройдут годы напряженных поисков, след героини бу­
дут ис'кать редакции газет, энтузиасты-журналисты, пионеры, комсомольцы, историки, следопыты и искатели... Но ни к чему не приведет тридцатилетний поиск. Бывает, что навеки оста­
ются безымянными могилы неизвестных солдат, но от этого не становятся они менее священными. ...Тянутся дни. Тяжкие, беспросветные, голодные дни ок­
купации. Дни, как одна сплошная выморочная, кошмарная ночь. Ноябрьский ветер раскачивает тела повешенных на бал­
конах, в пустых проемах окон. Ледяной дождь хлещет по тру­
пам на Рогатинском мосту, трупам маленьких сирот харьков­
чан — Нины, Вали и Вовы Куценко. У «ТОСИ» ЗАВЕЛСЯ БОГАТЫЙ ЖЕНИХ Один из первых гостей коменданта и начальника гарнизо­
на города Харькова в его новой резиденции — СС-оберштурм-
фюрер доктор Ферстер, командир четвертой роты батальона особого назначения войск СС. Генерал фон Браун окидывает этого субъекта критическим 137 оком: щегольская форма без единого креста, а гонору хоть отбавляй. Наглые манеры, берлинский шик, жаждет показать, что за его спиной стоит сам рейхсминистр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп, обладающий генеральским чином в СС, прямым доступом к персоне фюрера и непомерным ап­
петитом на трофеи. Генерал вспоминает все, что успел рассказать ему моло­
дой граф фон Рекнер о положении фон Риббентропа в иерар­
хии Третьего рейха. Оказывается, этот проныра Рекнер зна­
ком даже с Хассо фон Этцдорфом, представителем Риббентро­
па при главной ставке Гитлер», бывал в министерстве иностранных дел на Вильгельмштрассе в Берлине. В отличие от дипломатов бисмарковской школы вроде бывшего посла в Москве графа Вернера фон дер Шуленбурга, который вообще выступал против войны с Советским Союзом, Риббентроп— ис­
тый «остландрейтер». Он стоит за автономную Украину, вас­
сала Третьего рейха. Он вообще стоит за раздувание нацио­
нального вопроса, иначе Гитлер победит весь мир, покончит с национальным вопросом, и что тогда будет делать фон Риб­
бентроп? Упразднят его вместе с его министерством! Рассчитывая наловить немало рыбки в мутной воде военной оккупации советских территорий, Риббентроп окружает себя в Берлине именитыми эмигрантами — светлейшими и сиятель­
ными князьями из числа закоренелых апостолов белой гвар­
дии, приближает к себе князя Гераклия Багратиона, претен­
дента на трон Грузии, внука Шамиля — Сайда Шамиля. Но в Берлине ходит слух — очень важный для генерала фон Брау­
на, если можно верить этому слуху,— что фюреру надоели интриги Риббентропа и он велел ему заниматься только теми странами, с которыми вермахт не воюет... — Садитесь, оберштурмфюрер!—любезно, почти дру­
жески приглашает генерал — хозяин Харькова. Оберштурмфюрер доктор Ферстер суховато объясняет важ­
ничающему пехотному генералу, что прибыл он в Харьков с личным и особым заданием от самого рейхсминистра — «про­
чесать» самой частой гребенкой все научные учреждения, ин­
ституты, дворцы, архивы, музеи, библиотеки, картинные га­
лереи, чтобы собрать и отправить на Вильгельмштрассе все культурные, художественные, исторические ценности — все, словом, что стоит хоть каких-нибудь денег на международном рынке. Комендант Харькова молча протягивает посланнику рейхс­
министра, столь трогательно озабоченного сохранением культурных и художественных ценностей Украины, копию при­
каза командующего 6-й германской армией: 138 I «Войска заинтересованы в ликвидации пожаров только тех зданий, которые должны быть использованы для стоянок во­
инских частей. Все остальное должно быть уничтожено. Ни­
какие исторические или художественные ценности на Востоке не имеют значения...» Подписано: фон Рейхенау. — Вы понимаете, конечно,— замечает генерал,— что при всем своем глубоком уважении к герру рейхсминистру я. под­
чиняюсь не ему, а генералу-фельдмаршалу фон Рейхенау. Ка-
затин, Винница, Киев, Черкассы, Кременчуг — я вел свою ди­
визию к победе под его знаменами! Вы знаете, что нам всем в шестой армии дорога близость фельдмаршала к фюреру! Оберштурмфюрер доктор Ферстер несомненно знает, что в вермахте фон Рейхенау называют «партийным генералом» из-
за его близости к верхушке НСДАП еще со времен антире-
мовского путча. СС-оберштурмфюрер крайне возмущен. Довольно прозрач­
но дает он понять, что генерал-фельдмаршал фон Рейхенау — чурбан, каких мало даже в вермахте. Узкомыслящий сол­
дафон. Тупица. Доктор Ферстер, желая польстить генералу фон Брауну, другу науки и попечителю искусств, рассказывает о том, как благодарен Берлин 2-й роте батальона фон Риббентропа, ко­
торому «вот такие же культуртрегеры — генералы, как вы, эк-
селленц», — помогли вывезти из пригородов Ленинграда не­
сметные сокровища. Так, из Большого дворца императрицы Екатерины, кстати, бывшей немецкой принцессы Ангальт-Цербстской, 2-я рота вы­
везла обратно в фатерлянд огромные ценности: золоченые резные украшения, старинную мебель, все, вплоть до наборно­
го пола и китайских шелковых обоев со стен. У этих много­
вековых обоев такой вид, словно они вчера приклеены! Гово­
рят, от них был в восторге сам фюрер!.. Генерал фон Браун завязывает мысленно узелок: этот СС-
оберштурмфюрер доктор Ферстер, человек Риббентропа, по­
смел, каналья этакая, намекнуть на прежнюю профессию фю­
рера — бывшего маляра и обойщика! Сейчас сокровища Царского Села под Петербургом, со­
общает доктор-эсэсовец генералу, выставлены на удивление берлинцам в роскошных витринах и залах магазина фирмы Адлер на Гарденбергштрассе. Там наименьшие из этих бо­
гатств нарасхват раскупаются. Основные шедевры, разумеется вне очереди, скупают блистательные толстосумы, вроде рейхс-
маршала Германа Геринга, Круппа, Тиссена... Четвертой же роте, возмущается достойный доктор, уда­
лось вывести только научные материалы и оборудование ме-
139 дицинского научно-исследовательского института в Киеве да редчайшие рукописи персидской, абиссинской и китайской письменности, русские, украинские летописи, первые экзем­
пляры книг, напечатанные этим русским Гуттенбергом Иваном Федоровым, первопечатником варварской Руси... «Обработаны» также, вскользь упоминает ученый-граби­
тель, киевские музеи украинского, русского, западного и вос­
точного искусства, центральный музей имени Шевченко. — Пока удалось отправить в Берлин только кое-какую ме­
лочь,— небрежно замечает вор с ученой степенью доктора,— полотна Репина, Федотова, Верещагина, Ге... Сущие пустяки, которые ценились только в России и на Украине. Доктор СС нагло намекает, что генералу не поздоровит­
ся, если он и его люди станут «в частном порядке» посылать различные «культурные трофеи» в качестве презента своим семьям в рейхе. Генерал фон Браун берет реванш, заявляя, что он, видит бог, готов служить герру рейхсминистру, но вот досада — харьковские музеи и дворцы пока сплошь варварски замини­
рованы. — О, да! Конечно! Я сделаю все, чтобы ускорить размини­
рование культурных центров! Натюрлих! — заверяет он гостя от рейхсминистра, вставая, чтобы показать, что аудиенция окончена и чтобы проводить дорогого гостя до дверей особ­
няка. После ухода культурмародера генерал вызывает фон Бен­
кендорфа: — Немедленно выставить охрану у музеев! Повесить на дверях табличку: «Ахтунг! Минен!» Никого не пускать-без мо­
его личного разрешения, без подписанного мною пропуска! Тщательно прочесать все, что большевики не успели вывезти! «В крайнем случае,— думает генерал,— СС-оберштурмфю-
рер доктор Ферстер может погибнуть, наскочив на мину! Ай-
'яй-яй! Как это грустно! На минах, увы, гибнут не только боевые солдаты, но и мародеры!» Наутро в Харьковской картинной галерее разыгрывает­
ся безобразная сцена, никак не украшающая «остландрейте-
ров» — рыцарей похода на Восток. Когда туда прибывает ка­
раул, высланный бароном Гансом-Гейнцем фон Бенкендорфом, выясняется, что там уже орудует рота Ферстера — по всем за­
лам ходят-бродят ценители искусства в мундирах СС с мино­
искателями в руках, описывают фонд галереи. Фон Бенкен­
дорф вызывает подкрепления. Бенкендорф и Ферстер рвут из цепких рук друг друга картины Репина, Поленова, Шишкина, Айвазовского. 140 I В последующие дни, разругавшись в пух, сотни бесцен­
ных картин, всю скульптуру и весь, для порядка, научный архив галереи отправляют брауны и ферстеры в Германию. На долю мелких культурхищников остаются вышивки, этюды, гобелены, ковры. Фон Бенкендорф рвет на себе волосы: — Бандиты! Жулики! Стервятники! Эти сокровища ре­
волюция отняла у нас, Бенкендорфов! Так почему же мы должны делиться с какими-то ферстерами?! Странные речи заводит с молодым графом фон Рекне-
ром генерал фон Браун: — Это только между нами, Карл. Я ценю фон Бенкендор­
фа, но все-таки он из русских, обрусевших немцев, поколе­
ниями живших вдали от родины, на чужбине, среди славян. Он, конечно, числится сейчас РД — рейхсдейче, имперский немец, такой же, как мы с вами, и тоже дворянин, юнкер. Но поймите, Карл, я не могу забыть его русское прошлое. Все же здесь налицо определенная неполноценность! Тут уже граф Карл фон Рекнер не решается напомнить зарапортовавшемуся генералу от инфантерии, что и он, фон Рекнер, по матери, черт возьми, Бенкендорф! И стопроцент­
ный немец и дворянин! В библиотеке имени Короленко офицеры фон Брауна, со­
ревнуясь с «фюрерами» из роты Ферстера, хватают, упаковы­
вают, отсылают специальными вагонами через Киев тысячи книг, которым нет цены. Остальными гитлеровские солдаты с разрешения начальника гарнизона мостят грязную улицу, чтобы не буксовали автомашины вермахта. Это видят харьковчане. Это видит потрясенный Коля Гри­
шин. Война объявлена книгам! Война против книг — это война против создателей этих книг, национальной гордости велико­
россов и украинцев. И — война против неродившихся еще по­
колений читателей. Война против Пушкина и Гоголя, Тол­
стого и Шевченко — это крайняя степень варварства, это куль­
турный геноцид. Глядя, как гитлеровцы расправляются с книгами — в грязь, под колеса,— Коля Гришин глазам своим не верит: да кто же они, немцы? Дети Гете или Гитлера? Эйнштейна или Аттилы?.. Едва ли не к шапочному разбору поспевают и люди рейхс-
комиссара Украины, гаулейтера и обер-президента Восточной Пруссии СС-обергруппенфюрера Эриха Коха, хотя Харьков подчинен не рейхскомиссариату, а генералу фон Брауну как представителю германского вермахта, поскольку город в связи с упорной обороной русскими Воронежа продолжает нахо­
диться в оперативном тылу вермахта. Кох, однако, успевает 141 поживиться старинными иконами, произведениями знамени­
тых мастеров немецкой, голландской и итальянской школы XVI—XVIII веков, полотнами русских художников. До всей этой живописи он большой охотник. Тем более что ее оценива­
ют по бросовым ценам в несколько миллионов рейхсмарок. Пятое ноября 1941 года. Дата весьма памятная в куль­
турном календаре Харькова, да и всей Украины. Генерал фон Браун, комендант города, подписывает приказ: «Всем работни­
кам искусств явиться для регистрации к зданию театра имени Шевченко. За неявку — расстрел». Когда собираются оставшиеся в городе артисты, происхо­
дит что-то дикое, бессмысленное. Сначала им объявляют от имени новой власти, что при консерватории открываются кур­
сы по подготовке дирижеров церковных хоров, все же осталь­
ные театры, клубы, музеи остаются закрытыми. Затем солдаты генерала фон Брауна, эсэсовцы окружают артистов, насильно запрягают их в армейские фурманки и с ги­
каньем и хохотом гонят их, артистов, работников искусств, как коней, по самым людным улицам города к реке за водой. Таков «новый порядок». Так генерал фон Браун проучил артистов Харькова и всю его творческую интеллигенцию, весь народ. Унизить, оскорбить, устрашить! «Шренклихкейт!» На столе кабинета генерала фон Брауна лежит толстая книга. Любимая книга, настольная книга генерала в драго­
ценном первом, почти столетней давности издании. На титуль­
ном листе написано: УОМ КК1ЕСЕ * НШТЕКЬАЗЗЕ1МЕ5 ШЕКК ЭЕ5 ОЕ^НАЬЗ КАКЬ уоп КЕА115ЕШТ2 * Ег51ег ТеП 2шеИег ТеП ОгШег ТеП ВЕКЬШ ВЕ1 РЕВОНШШ 01ЖМЬЕК 1832 • 1833 • 1834 142 I Книга генерала Карла фон Клаузевица «О войне». В ней этот оракул германского генштаба прямо предписывает ис­
пользовать террор как средство сокращения сроков войны и достижения быстрой победы над противником. Блицкриг любы­
ми средствами! Освобождать гражданское население от ужа­
сов войны? Как бы не так! Побольше ужасов на голову гражданского населения! Прусский генерал, теоретик войны, был богом германского генералитета. «Война есть продолже­
ние политики, только другими средствами» — это сказал он» фон Клаузевиц. «Мы должны поставить его (противника) в такое положе­
ние,— писал Клаузевиц,— в котором продление войны станет для него более гнетущим, чем капитуляция». Оскорбить, уни­
зить, устрашить! Так было после Седана в 1870 году, после разгрома французов в шестинедельной войне. Зверская рас­
права над франтирерами, посмевшими с ножами кинуться на германский меч! Презренные интеллигенты и тогда, в 1870 году, визжали, что террор только восстанавливает побежденный народ против победителя, порождает безумство храбрых, сеет ветер, с тем, чтобы жестокий победитель пожал бурю, в конце концов рас­
тягивает и ожесточает войну. Но генерал фон Браун, как вся­
кий юнкер и штаб-офицер вермахта, ненавидел интеллиген­
тов. Подобно Николаю II, он желал бы вычеркнуть это слово из всех словарей. Он гордился тем, что служил корнетом в кавалерии гене­
рала фон Бюлова в августе 1914 года.^в начале первой миро­
вой .войны, когда фон Бюлов, обвинив жителей бельгийского городка Анденн под Намюром в «предательском» нападении на его войска, приказал расстрелять сто-двести человек и сжечь весь городок. Этот приказ развесили и в Намюре, и в Льеже, чтобы тамошние жители знали, с кем имеют дело. Так было и в дальнейшем — в каком-то городке, Тамин, что ли, корнет фон Браун участвовал в расстреле уже четырехсот бельгийцев. Согнали всех жителей без различия пола и воз­
раста перед церквушкой, солдаты все были дико пьяные — им выдали шнапс. Расстреляли всех, кровавая была баня. В таких кровавых банях и зрело тевтонское бешенство, зака­
лялся тевтонский дух. По приказу начальства корнет фон Браун хватал заложников — по десять сначала, а там и по полсотни. Женщины налево, мужчины направо, & середине — спешенный эскадрон. «Файер!» — «Огонь!» Пьяные саксонцы стреляли плохо, корнету и другим офицерам приходилось достреливать раненых. Солдат горячили не только шнапсом, бесили их и расска-
143 зами о зверствах союзных войск, об издевательствах фран­
тиреров, бельгийских женщин и бельгийских детей над плен­
ными германскими солдатами. Любые формы «шреклих-
кейт»— устрашения — казались тогда недостаточными. Оба глаза за око, челюсть за зуб, артиллерийский залп за пулю снайпера!.. В Лувэне по приказу генерала фон Лютвица унич­
тожили все, начиная со всемирно известной библиотеки... От библиотеки Лувэна до библиотек Харькова — прямая дорога. Уже после войны новые уставы, «кригсбраух» рейхсвера, упрямо предписывали: «Война должна вестись не только про­
тив воинов вражеского государства, она должна быть направ­
лена на уничтожение всех материальных и духовных ресурсов врага». Цели рейхсвера оставались теми же, что были и при кайзере: уничтожить все сопредельные нейтральные государ­
ства, покончить с британской гегемонией, поставить на ко­
лени русского колосса. И в итоге — создать новую Европу, подвластную Германии. . Адольф Гитлер заменил лишь фразеологию, призвав вер­
махт бороться не за новую Европу, а за новый порядок — порядок Гитлера в Европе. «Шреклихкейт!» Такова была несложная эволюция Георга фон Брауна, от корнета до генерала. Кончалась первая неделя его пребывания в новой рези­
денции — в доме номер семнадцать на улице Мироносицкой в Харькове. За эту неделю генерал сделал еще один шаг в своей эво­
люции: прочитал немецкий перевод книги Маккиавелли «Го­
сударь», который для него раздобыл в одной из библиотек Харькова барон фон Бенкендорф. «Властелину и государю го­
рода Харькова...»— так начиналась высокопарная дарствен­
ная надпись барона. Генерал нашел для себя много полезного в книге знаменитого флорентийца. Его восхитил ницшеанский культ сверхчеловека, вседозволенность самодержавия, такое же полное презрение к христианской морали, какое пропове­
довали и наци. В этом антихристианском евангелии от Мак­
киавелли он нашел блистательное оправдание беспощадного насилия. Государство — это все, граждане его — ничто. Госу­
дарственная политика находится по ту сторону добра и зла. Когда сама безопасность страны зависит от принятия ре­
шительных мер, учил наставник государей, никакие соображе­
ния справедливости или несправедливости, человечности или жестокости, славы или бесславия не могут брать верх. Да, цель оправдывает средства! Государь должен быть суровым и грозным кумиром. Он должен внушать страх, но не ненависть, ибо ненависть на­
родная может погубить его. Народ следует держать в стро-
1« гости и бедности, запугивая угрозой войны, дабы не подняли голову два великих врага послушания и покорности: честолю­
бие и скука. В народе необходимо четкое разделение на клас­
сы. Религия, хоть и ложная, нужна для простонародья. Госу­
дарю следует награждать подданных лично, но наказывают их пусть другие. Вина падет на их головы, и головы эти можно будет при случае отрубить и тем укрепить свою доб­
рую славу. Мудрый государь печется не о народной свободе, а о безопасности государства. И окружает он себя посред­
ственностями, ибо сильные и смелые могут покуситься на его власть. По той же причине следует подвергать опале са­
мых боевых своих генералов... — Откровенно до цинизма,— прочитав Маккиавелли, заме­
тил генерал Бенкендорфу. — Фридрих Великий,— усмехнулся барон,— называл Мак­
киавелли врагом человеческим, но всегда следовал его за­
ветам. А на Большой земле все еще не знали, кто поселился в доме номер семнадцать. «У «Тоси» завелся богатый жених!» Именно такое кодо­
вое сообщение должны были прислать подпольщики и развед­
чики из Харькова. Но Харьков молчал. ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ Это случилось весной в Москве, до войны. Точнее — Перво­
го Мая. Под ярким весенним солнцем медленно двигалась вверх по Петровско.^у бульвару нескончаемая красочная колонна де­
монстрантов. Праздничные транспаранты, макеты, кумачовые плакаты рассказывали об успехах в выполнении пятилетки, об ударниках и стахановцах. На бульваре еще только начи­
нали зеленеть старые липы, зато много искусственных цве­
тов было в колонне, вся она пестрела цветами, воздушными шарами. Казалось, и на молодых липах вокруг лежал отблеск того высоковольтного трудового энтузиазма, который полы­
хал тогда повсюду в стране. Мелькали над шумной толпой портреты челюскинцев, Отто Юльевнча Шмидта, первых Геро­
ев Советского Союза. Духовые оркестры, блестя золотис­
той медью труб на солнце, играли наперебой «Песню о 144 145 встречном», марш из «Веселых ребят», «Сулико». А в колонне, словно соревнуясь, хором пели «И кто его знает», «Златые горы»... Это была, наверное, самая веселая, счастливая и красочная демонстрация в жизни Коли Гришина. До того, прежде, был он, пожалуй, слишком молод. А потом — потом на все легло тенью несчастье с отцом, разлука с матерью, уехавшей на Крайний Север врачом, темная угроза скорой войны. Девятиклассник Коля стоял с Ваней Королевичем и други­
ми ребятами из двора на углу Петровского бульвара и Коло­
бовского переулка. Он и Ваня надели по случаю праздника модные синие футболки с белыми обшлагами, белым воротни­
ком и белыми шнурками на груди. Он, помнится, болел тогда за «Спартак», а Ваня — за «Динамо», и, увидев утром друга не в красной, а в синей майке, Ваня сказал ему с торжест­
вом: «Ага! Нашего полку прибыло!..» Мимо плыли плакаты: «Да здравствует СССР — страна победившего социализма!»; «На полях страны работает полмил­
лиона тракторов!»; «Выполним досрочно вторую пятилетку!» И вдруг раздались раскаты грома, и на колонну первомай­
ских демонстрантов обрушился веселый сверкающий ливень. Многие демонстранты бросились врассыпную — кто под де­
ревья на бульваре, кто в подъезды ближайших домов. Коля и Ваня убежали в свой, самый дальний по Колобов­
скому переулку подъезд дома семнадцать, солидно закурили из купленной по случаю праздника пачки «Пушек». — Охота была под дождиком торчать! — оживленно гово­
рил Ваня Королевич.— Костюм-то один у меня... — А у меня гладить некому,— сказал Коля,— «мамонт» в . летних лагерях, и «папонт» тоже-
Уж так повелось в семье Гришиных: маму Коля с детства называл «мамонтом», папу — «папонтом». — Да разве за тебя «папонт» гладит?—удивился Ваня. — Держи карман шире! Отец — командир, чуть что, сразу за свое: «Да я в твои годы ротой командовал!» Надоела мне эта пластинка хуже горькой редьки. Разве мы с тобой вино­
ваты, что слишком поздно на свет народились! Ну, какая в наше время романтика? Отгремела эпоха героев!.. — Да, что там ни пишут в газетах, а время Павки Корча­
гина мне больше по душе, чем время Дуси Виноградовой! И Ваня вдруг крикнул: «По коням!» И, взбежав на верх­
нюю площадку, лихо съехал по перилам. Коля Гришин выглянул из парадного подъезда. Ливень еще не прекратился, 140 _.:-
— А все-таки жалко, что мы с тобой на площадь не попали. В приоткрытую дверь вместе с шумом дождя и громовым рокотом ворвались смех, музыка, говор толпы. — Зато в ботинках вода не будет чавкать, когда на вече­
ринку к Майке пойдем! В эту минуту дверь распахнулась шире и в подъезд вбе­
жали три девушки, совершенно мокрые, все в физкультурных костюмах — майках, трусиках, тапочках. Отфыркиваясь, выжи­
мая волосы, они недовольно поглядывали на остолбенело гла­
зевших на них парней. — Из колонны физкультурников! — шепнул Ваня Коле, хо­
тя это и так было видно, без спортивного комментария.— Спартаковки! По твоей части!.. Девушкам-спартаковкам было лет по семнадцать-восем-
надцать. Все они были хорошенькие, ну, прямо с обложки «Огонька», а одна из них, голубоглазая, светловолосая, пожа­
луй, даже красива. Коле Гришину, во всяком случае, она пока­
залась умопомрачительной красавицей. Глаза и щеки горят, пылают, стройная девичья фигурка туго обтянута мокрой спортивной одеждой. Коле вдруг стало мучительно стыдно за то, что в подъез­
де у него пахнет кошками и весь он, этот подъезд, непри­
гляден, темен и вовсе не достоин трех впорхнувших в него граций из добровольного спортивного общества «Спартак». Самая высокая и физически развитая девушка-простушка командирски сказала, зачесывая пальцами назад темно-русые густые волосы: — Ну, что ж ты, Нонка, давай стучи в дверь, проси поло­
тенце — твоя идея! Нонна, самая маленькая, шустрая, чернявенькая, надула губки. — Почему я? Ты у нас, Валюха, самая представительная! И кроме того — тут на двери написано «Самтрест, трест вин­
ных совхозов Грузии». — Ну, влипли! — грудным голосом проговорила Валя. — У нас, девушки,— не своим, на диво робким голосом произнес Ваня Королевич,— жилые квартиры со второго эта­
жа начинаются. И для того, видно, чтобы реабилитировать себя и поддер­
жать тщательно оберегаемую им репутацию бонвивана и дон­
жуана, он добавил развязно: — А тут нам иногда отламываются бесплатно лучшие ви­
на Грузии! Девушки взглянули на него так, словно это был выполз­
ший из щели в стенке таракан. 147 — Иди, Валюха! Ты же у нас самая храбрая! — подтолк­
нула Валю чернявенькая.— А то Нинка совсем расхворается. Говорили ей — не ходи на демонстрацию! — Сказала тоже! — возразила оробевшая вдруг подруга.— Куда идти-то — к грузинам?! В одних трусиках?! Мало ли на кого тут можно нарваться! «Самтрест»!.. И эти вот пацаны зенки вылупили... — Физкульт-привет, девочки! — выдал, набираясь храброс­
ти, Ваня Королевич. — Давай, давай!—толкнула Нонна Валю вверх по лест­
нице.— Нинка, смотри, какая горячая, так и пышет!.. Гляди, совсем расхворается! — Ване она презрительно бросила:—А с вами тут никто не разговаривает. Проваливайте! — Ну и лексикон у этих граций из «Спартака»!—усмех­
нулся шокированный- Ваня. — Не выражайтесь, пожалуйста!—осадила его Нонна. Валя в три прыжка, мелькнув загорелыми сильными икра­
ми, взлетела на первый этаж, глянула на дверную табличку: — Я ж говорила — грузины! Какой-то профессор Ашкена-
зи! Неудобно как-то в полуголом виде у профессора из «Сам-
треста» полотенце просить! Не баня ведь — враз веником вы­
метет!.. — Ведь культурный человек, профессор! — заговорщицким громким шепотом уговаривала ее снизу Нонна.— Что он с то­
бой сделает? Звони давай! И аспирину у него попроси! Культурный человек, не то что некоторые! — Это мы-то? — обиделся Ваня.— Между прочим, профес­
сор музыки на Красной площади парад принимает, а вот у моего товарища, сдавшего на значок ГСО, наверху най­
дется и полотенце, и аспирин, и все, что надо! У него ма­
ма— врач. Целая аптека наверху, поликлиника!.. И полотен­
це махровое, и за «Спартак» он болеет!.. — Хорошо!—заявила Нонна, уткнув руки в боки.— Тащи­
те сюда аспирин и полотенце! Мы подождем. Только бы­
стро! Нина, на которую поглядывал украдкой Коля, вдруг схва­
тилась рукой за перила, села на ступеньку. Нонна кинулась к ней. — Нинок! Тебе плохо? — Ерунда! Сейчас пройдет,— ответила Нина. И голос ее сразу запал Коле в душу. — Я сейчас,— спохватился Коля.— Мигом! Только вы не сидите на голом камне. Он побежал вверх по лестнице, сразу через три-четыре сту­
пеньки, слыша, как его несносный друг несет какую-то чепуху: 148 ^*-
— Да вы, никак, струсили, милые дамы? Втроем двух джентльменов испугались? Двух рыцарей без страха и упрека? Тоже мне — готовы к труду и обороне!.. — Никто вас, воображал, и не боится! — заверила его Нон­
на.— И отчего это, девочки, московские ребята такие речис­
тые? — Мама-врач дома?—деловито осведомилась Валя, спускаясь вниз. — Должна прибыть с минуты на минуту! —соврал Ваня.— Вызвали, понимаете, к больной. И в праздник отдохнуть не дают. — Ну, ладно! — решилась вдруг Валя.— А то Нинке и впрямь худо. Этаж-то какой? — А это, милые дамы, как посмотреть! — отвечал Ваня Ко­
ролевич.— Этаж пятый, а небо седьмое! С гарантией!.. Мы вас и чайком напоим. — Нужны нам ваши чаи! — ершилась Нонна.— Только не вздумайте позволять себе вольности всякие!.. Дверь квартиры Гришиных была распахнута настежь. Ва­
ня ввел девушек, столкнулся за порогом с Колей, который бежал из ванной с полотенцем и лекарствами в руках. — Стоп, рыцарь! — остановил его Ваня.— Уговорил милых дам культурно переждать непредвиденное выпадение атмос­
ферных осадков в день праздника международной солидар­
ности. Сплотим тесней ряды членов и страстных болельщи­
ков ДСО «Спартак»! Он церемонно ввел девушек в квартиру, театральным жес­
том распахнул окна. Девушки ахнули — так великолепна была панорама Мо­
сквы на фоне весенне-грозового неба. Внизу — праздничная Трубная площадь, за ней — Рождественский монастырь, бульвар, круто поднимающийся на один из семи холмов «тре­
тьего Рима» — Москвы. Неглинная, Цветной бульвар и там, на горизонте,— улица Кирова. И кумач знамен, и десятки ду­
ховых оркестров, играющих вразнобой внизу под уже конча­
ющимся ливнем, и косые лучи-конусы майского солнца, проби­
вающегося сквозь набежавшую ненароком тучу... Коля стоял рядом с Ниной, почти, но не совсем касаясь ее обнаженного плеча, и током пронзила его вдруг мысль: «Эту картину и все ощущения, с ней связанные, и Нину ря­
дом я запомню на всю жизнь, сколько бы ни прожил...» Так бывает в жизни. Жизнь — это вроде длинной кинолен­
ты, чьи полустертые временем кадры теряются где-то в детстве. Хранитель этой киноленты — память — весьма небрежно обра­
щается с нею, есть в ней и обрывы, и перебои, и целые не-
149 достающие части. Но есть и моментальные фотографии — не­
обыкновенно четкие, почти сиюминутные, над которыми не властно время... И бывает озаренье, стоп-кадр: миг остано­
вился, его я никогда не забуду!.. Так было и с Колей в тот день Первого Мая, когда он смотрел из окна многоэтажного дома на вершине Петров­
ского бульвара на панораму Москвы, стоя впервые в жизни рядом с Ниной... Буен, да отходчив майский ливень. Отшумел он, и вновь над городом засияло солнце. Опустел Петровский бульвар — ни машин внизу, ни трамваев. И колонны демонстрантов уш­
ли уже к Пушкинской улице. Плыли оттуда, замирая, звуки развеселой музыки, глухо ухали барабаны. В трамвайных про­
водах тут и там застряли детские разноцветные шарики. На бульваре милиционер в парадной форме громко выговаривал двум подгулявшим демонстрантам. Один, кланяясь, дарил ему бумажные цветы, другой пищал на «уйди-уйди». Сверху вид­
нелись афиши на заборах: «Тамара Церетели»... «Афиногенов. «Салют, Испания!»... «Вадим Козин»... «Погодин. «Аристо­
краты»... На столе стоял чайник, лежала открытой коробка «Пьяной вишни», пестрели красно-белые конфеты «Раковая шейка» в вазочке, малиновое варенье. Нонна манерно оттопыривала ми­
зинец, поднимая китайскую чашку с чаем. Валя строго хмури­
лась, как клуша опекая своих цыплят. Нина сидела на дива­
не в слишком широком для нее теплом халате «мамонта». Девушки были причесаны, но в майках и трусиках чувствова­
ли себя не очень удобно в незнакомой квартире, с двумя чужими парнями. Они сидели в небольшой гостиной. За ними огненно пест­
рела софа, покрытая текинским ковром, убегающим под самый потолок. На стене поблескивали две кавалерийские шашки крест-накрест, лоснилась желтая деревянная колодка от мау­
зера, чернел цейссовский бинокль с полустертой чернью — перекопские трофеи отца Гришина, командира кавалерийской бригады. Нонна предложила Вале догонять своих, но рассудительная Валя, поразмыслив, пробуравив острым взглядом Колю и Ва­
ню, решительно заявила: — Своих мы не найдем. Там дальше оцепление. Мы с Нон­
кой побежим на электричку, а Нина останется здесь, пока трамваи не пойдут. И тогда тебя, Нина, проводит Коля. Ну-
ка, Нинок, покажи градусник-то! Нина покорно достала термометр из-под мышки. Его тут же перехватил Ванька Королевич. 150 -Г 1^ — Позвольте доктору Айболиту взглянуть! Я на «отлично» сдал экзамен по курсу ГСО. Первая помощь милым дамам — моя стихия, призвание мое! — Дай сюда сейчас же! — вспылила Нонна.— Коля! Ска­
жите ему, чтобы не дурил! Бросив быстрый взгляд на термометр, Ваня объявил с профессорским видом: — Жар! Под сорок! Чуете — даже горелым пахнет! — Отдай градусник! — шумела Нонна.— Что за манера! Тут не до шуток, к врачу, может, срочно надо!.. А чем это пахнет в самом деле? — Горелой резиной вроде, — недоуменно проговорила Валя. Ваня вдруг приподнял скатерть, глянул на босые ноги де­
вушек. — А где ваши тенниски, милые дамы? — зловещим тоном спросил он. — Над газом, в кухне...— прошептала Нонна. С визгом бросились на кухню Нонна и Валя. — Ну, вот! — улыбулась Нина.— Теперь придется боси­
ком до общежития добираться. Девушки уже рассказали: работают они на заводе, живут в общежитии под Москвой. Ваня Королевич, отвернувшись от Нины, несколько раз ма­
стерски щелкнул сверху по термометру. При этом он скорчил многозначительную мину, чем сконфузил и вогнал в крас­
ку Колю Гришина. Девушки вернулись с кухни в теннисках. — Поджарились слегка,— сообщила Валя.— Жалко. Ведь казенные!.. Девушки долго прощались, никак не решались покинуть подругу в беде. — Так что вы присматривайте за Ниной,— строго поуча­
ла Нонна Колю. — Чтоб все чин чинарем! Если обидите, всем гамузом с завода нагрянем, у нас ребята дружные. Валя посмотрела на термометр: — Тридцать восемь и семь! Какой кошмар! — Боюсь, что двустороннее крупозное воспаление лег­
ких! — паясничал невыносимый Ванька. — Ну, мы пошли, значит,— в пятый раз объявила Нон на.— Извините если что не так... А вы парни ничего! Спаси­
бо вам за чай, за конфеты, за варенье малиновое! Прикрыв дверь за девушками, Ванька обернулся к Коле, зашептал, делая страшные глаза: — Ну, брат, ни пуха!.. Желаю удачи! Бабец на большой! 151 Мировецкая девчонка! Так что действуй, не теряйся, не дрейфь!.. — Иди ты знаешь куда! — сквозь зубы прошептал Коля, выталкивая приятеля за дверь. — Про вечеринку не забудь! Управишься — приходи к Майке! Адью покедова! «КАК ВЕШНИЕ ВОДЫ...» Проходя мимо зеркала в коридоре, Коля заглянул в зерка­
ло, быстро плюнул на пальцы, смочил непокорный темно-ру­
сый вихор, пригладил его. Нина лежала на софе в халате, укрывшись пледом шот­
ландской расцветки и чуть насмешливо следила за Колей, ко­
торый наедине с девушкой еще больше конфузился и стес­
нялся. Он положительно не знал, о чем говорить с Ниной, хотя его всего распирало от желания говорить с ней и слу­
шать ее. — Значит, вы все трое поступили ученицами на за­
вод? — решился он наконец на слабенький гамбит и несме­
ло покосился на милое девичье лицо в ореоле светлых, уже просохших волос. — Вот такие приемники будем строить,— ответила Нина, кивнув на громоздкий СВД-9 в углу.—Монтажницами будем. Двадцатый век — век радио. А вы куда пойдете после деся­
тилетки? Коля потянулся за папироской, спохватился, сломал папи­
росу. — Надеюсь в ИФЛИ попасть — в Институт философии, ли­
тературы и истории. Вам радио не помешает? Кинув сломанную папиросу в пепельницу, он подошел к приемнику, включил его. Пока приемник нагревался, тянулись томительные секунды молчания. Будущий философ, литературовед и историк реши­
тельно не знал, чем заполнить паузу. Нагревшись, приемник вдруг громко заговорил: «...Недаром английский капиталист Гибсон Джарви за­
явил: «Сегодняшняя Россия — страна с душой и идеалом. Рос­
сия — страна изумительной активности... Быть может, самое важное — в том, что вся молодежь и рабочие в России име­
ют одну вещь, которой, к сожалению, недостает сегодня в ка­
питалистических странах, а именно — надежду...» — Все про политику,— сказала недовольно Нина.— Скуч­
но! А музыку найти можно? 152 Другая станция передавала музыку из кинофильмов. Вы­
яснилось, что это одна из любимых радиопрограмм Нины. И вообще она обожает кино. Передавали танго из кинофильма «Петер». — Мировой фильм! — убежденно заявила Нина.— Я его шестнадцать раз смотрела. А Нонка еще больше — наизусть знает. Вы видели? Дело происходит в сегодняшней Герма­
нии... — В Австрии,— поправил девушку Коля. — Ну, в Австрии. У нас все девчонки обожают Франчес­
ку Гааль. Не люблю я фильмы про войну да про фашистов, а Франческу обожаю. У меня в общежитии вся стенка ее фото­
карточками обклеена. А вам нравится Франческа? Она бросила на Колю лукавый, наивно-кокетливый взгляд из-под приспущенных ресниц, длинных, загнутых кверху, тем­
ных, почти как у Франчески Гааль. Эта девочка явно не лишена кокетства. Ей льстит интерес поглупевшего от волнения юноши. Ее забавляет его растерян­
ность... — Нравится,— отвечал Коля.— Особенно ресницы Фран­
чески нравятся.— Осмелев, он дерзко добавил: — Такие, как у вас... — Скажете тоже! Как у меня! — оживилась Нина, вовсе не обидевшись.— Да они у нее вдвое длиннее и совсем чер­
ные. У нас девчонки в общежитии чуть не до драки спорят — настоящие они или наклеенные. А вы как думаете? — Если длиннее, чем у вас, то наклеенные,— превратился вдруг в комплиментщика Коля. Впрочем, галантность тут же изменила ему: — Вот вы, девчата, хотите думать не про войну, а про Франческу, а ведь Франческе вашей приходится про вой­
ну думать. — Ну да! Небось она только про наряды да про красивую жизнь думает! — Франческа живет и снимается в Вене, в Австрии, а Гит­
лер Австрию слопать хочет. Что тогда будет с нашей симпа­
тичной Франческой? И в Австрии народу следовало бы сейчас не танго танцевать и про вальсы думать, а о фашистской угро­
зе... «Танцуй танго, мне так легко!..» — Если все время только про косого Гитлера думать, то и жить не стоит1 — А надо думать! Коля спохватился. Не успели познакомиться, а уже чуть не поссорились! Дался ему этот Гитлер! Он снова поймал на себе насмешливый взгляд из-под рес­
ниц. 153 — Может, скажете, вы только и думаете про фашистов? Она закашлялась. Он встал, плотнее прикрыл окно. Из уличных репродукто­
ров гремели веселые песни. — Я думаю, что у вас нехороший кашель. Может быть, еще таблетку аспирина? — Мама мне всегда делала горчичники — и всякую просту­
ду и хворь тотчас точно рукой снимало. — Так у нас полно горчичников в аптечке! Сейчас притащу! — Постойте, не надо, неудобно!.. Но Коля уже вылетел в коридор, в ванную. Рассыпая раз­
ные медикаменты, выхватил кипу горчичников из настенной аптечки. Глянул в зеркало над рукомойником, в приступе су­
масшедшей радости состроил себе рожу, взъерошил вихор. Ра­
строганно улыбнулся майке и трусам Нины, висящим на верев­
ке над ванной. Осененный идеей, он вдруг сорвал с веревки еще не просохшую Нинину одежду, включил душ, сунул одеж­
ду под холодные струи... — А ваша одежда совсем еще не просохла,— коварно ска­
зал он, входя в гостиную, держа в руках тазик с водой и гор­
чичниками. Нина наотрез отказалась от горчичников. Подтягивая плед под самый подбородок, запахивая халат на груди, она то смея­
лась, то злилась. А потом, посмотрев в глаза Коли, вдруг повернулась на живот и, опустив плед с бахромой, приоткры­
ла обнаженную спину. Словно священнодействуя, Коля бережно наложил пару горчичников поверх острых девичьих лопаток, пару на лопат­
ки, еще три горчичника ниже лопаток. Он хотел наложить еще три горчичника, но Нина с улыб­
кой покачала головой и попросила полотенце. Коля пулей вы­
летел за полотенцем, за лучшим маминым махровым полотен­
цем, а Нина лежала и улыбалась своим мыслям, ежась от хо­
лодных еще горчичников. — А теперь выйдите или отвернитесь! — скомандовала Ни­
на, когда Коля влетел обратно с полотенцем. Коля отдал честь, повернулся кругом на каблуке через ле­
вое плечо, строевым шагом подошел к окну. Стоя спиной к софе, зажмурил глаза... Замерла музыка из кинофильмов. «Передача окончена! — объявил диктор. Кажется, это был Юрий Левитан.— В девятнадцать часов — беседа «Антико-
минтерновский пакт — угроза всеобщему миру...» — Теперь можно,— сказала Нина вслед за Левитаном. Коля обернулся, встретился глазами с Ниной. Они долго 154 I смотрели друг на друга, пока она не опустила ресницы. Долго будет помнить Коля эти взгляды. С его стороны — млеющие от телячьего восторга, с ее — то неуловимо ободря-
ющие.'то расхолаживающие и пугающие. Он настроился на другую станцию: передавали «Прелю­
ды» Листа, потом — Вторую рапсодию. — Ой, мамочки! — вскричала Нина под конец Второй рап­
содии.— Ой, ой, ой! Жжет вовсю!.. — Терпи, казак! И вдруг он вспомнил: — Дурак! Осел! Да вы... да я... Мы с утра ничего не ели! — Вот еще! —застеснялась Нина.— Чай пили с вареньем и конфетами. Я ни чуточки не голодная, честное слово! — Дудки! Голодовку хотите объявить? За кусочника меня принимаете! Обед, правда, вчерашний... Вот черт! В дежур­
ную булочную придется сбегать, это рядом, у Петровских во­
рот. Я мигом — одна нога здесь, другая там. Не смейте сни­
мать горчичники!.. Он стремительно выбежал, громко на весь подъезд хлоп­
нув дверью. Вскоре он вернулся, бегом промчался по лестнице на пятый этаж с батоном и кирпичом бородинского. Он быстро вошел в гостиную и остановился как вкопанный на пороге. Диктор читал беседу о международном положении: «Гитлер—это война. Тельман первым заявил это немецко­
му народу...» Нина спала, свернувшись калачиком под пледом. Полотен­
це с помятыми влажными горчичниками лежало рядом на стуле. Коля прошел на цыпочках к приемнику, выключил его, по­
дошел ближе к софе. Два шага отделяли его от Нины, но ближе подойти он не решался. Долго не спускал он с Нины влюбленных глаз. Жевал, ма­
шинально откусывая от свежего батона, мягкий, пахучий, еще теплый хлеб. Потом подошел к окну. За золотой россыпью огней вечер­
ней Москвы полыхал в полнеба закат. Что-то было в нем вели­
чественное и грозное. В комнате было так тихо, что Коля слышал чуть учащенное дыхание девушки. В голове — рой мыслей, нужных и случайных, сумбурных и совсем зряшных. Отчего так часто, так больно и сладко стучит сердце?.. Этот халат на Нине. Мамин халат. Никого на свете раньше он так не любил, как маму... Нине очень идет этот халат, не просто 155 идет... Это очень здорово, что она в халате мамы. Только один человек в мире может надеть мамин халат. Его могла бы надеть сестра Коли, но у Коли нет сестры... Пойти на вечеринку к Майке? Зачем? Нет, ни за что! Там Ванька со своими плоскими шуточками, сравнит ещё с графом Нулиным... Но ведь она голодная. Ничего, пусть лучше поспит... «Не теряйся! — сказал Ванька.— Не дрейфь!» Пятясь, не спуская глаз с Нины, чье лицо мягко светилось в отблеске заката, он ушел в спальню, бесшумно прикрыл за собой дверь. Ничего, он будет ждать, пока она проснется. Вместе поужи­
нают, поговорят. Надо сделать так, чтобы она не ушла из жизни, из его, Колиной, жизни. Надо познакомить ее поскорей с «мамонтом» и «папонтом». Они все поймут. Она будет дру­
гом, самым большим другом. Не раздеваясь, Коля лег на кровать, с мечтательной улыб­
кой смотрел на потолок, по которому пробегали отсветы ав­
томобильных фар — огни машин, поднимавшихся с Трубной площади к Петровскому бульвару. Взвывали на подъеме мото­
ры трамваев. На бульваре под липами играл баян: «Сердце, как хорошо, что ты такое...» Разводы на беленом потолке вдруг принимали очертания Нининого профиля, романтических замков, батальных картин. И опять Нининого профиля. Несколько раз он подходил к двери, прислушивался,— все тихо, спит. Он уснул незаметно, уже за полночь, так 'и не раздевшись. Подхватился рано утром. Не было и семи. Скинул полубо­
тинки с замлевших ног, надел тапочки, наскоро умылся, при­
чесался. Яичницу изжарил по любимому маминому рецепту: взбил на двоих четыре яйца, вскипятил на сковороде четыре ложки сливочного масла в четырех ложках воды. Завтрак подать на кухне или в гостиной? Нет, конечно, в гостиной! Но не слишком ли он поспешил с завтраком? Еще совсем рано, Нина спит. Ничего не рано. Да и яичница пропадет. И подогретый ко­
фе, как всегда говорила мама, не кофе, а бурда. С полным подносом, широко улыбаясь, в фартуке «ма­
монта» подошел он к двери в гостиную, постучал раз, другой, погромче. «Я пришел к тебе с приветом рассказать, что солнце вста­
ло...» Ну и спит! Он коленом распахнул дверь, заглянул в гости­
ную, всшел... 156 Никого. Гостиная пуста, аккуратно свернуты халат и плед на софе. Коля с грохотом поставил поднос на стол, кинулся в ван­
ную. И тут пусто. Не висит костюм на веревке. А на зеркале над рукомойником зубной пастой написано одно только слово: «Спасибо!» Ошалело смотрел он в зеркало на свою растерянную физи­
ономию. Подошел к окну. Нет ее нигде. В трамвайных проводах запуталась и трепещет на ветру связка увядших детских ша­
ров... Она ушла, даже не оставив адреса. А он и фамилии ее не знал. Он искал ее всюду: в центральном справочном бюро на Пу­
шечной, в «Спартаке», разузнавал, какие под Москвой имеют­
ся радиозаводы, навлекая на себя подозрения шпионо­
манов. В конце концов он разыскал ее на стадионе. Смотрел из­
дали из отцовского цейссовского бинокля, как Нина, Валя, Нонна и другие девушки-спартаковки строили «пирамиду». Но к тому времени стряслось несчастье с отцом, и Коля Гришин считал себя не вправе портить Нине жизнь. Он сказал ей, что уходит в армию вместо ИФЛИ. Страдая, молчал. Простился холодно, ничего не объясняя. В армии его взял к себе военный инженер Ясенев, даль­
ний родич отца. Помог полковник Маринов. Коля Гришин служил в батальоне аэродромного обслужи­
вания. Отлично освоив подрывное дело, Коля мечтал о дру­
гом — о профессии военного разведчика. Отец тоже начинал в гражданскую партизаном, разведчиком... Получая увольнительную, ездил на «спартаковский» стади­
он в Москву, чтобы хоть издали увидеть только одну из гимнасток — Нину. Она уже стала мастером спорта. Писем Нине он не писал, пока не случилась в его жизни огромная радость: пока он не встретил на фронте «папон-
та» — генерала, командира дивизии, и «мамонта» — военного врача медсанбата. На следующий же день он урвал минуту, чтобы написать Нине по старому подмосковному адресу, в общежитие за­
вода. Но ответа он так и не получил. Он не мог знать, что Нина уехала с подругами в составе роты комсомольцев-добровольцев рыть окопы и эскарпы под Брянском и Рославлем, а осенью добровольно стала радист­
кой-разведчицей штаба Юго-Западного фронта. 157 ГРОМ ПОДЗЕМНЫЙ А в Харькове гремят взрывы. Гремят днем и ночью. Всюду караулит захватчиков в касках вермахта гром подземный — огненная, грохочущая смерть. Внезапно настигает она «остланд-
рейтеров» там, где собираются вермахтовцы с золотой и се­
ребряной вязью на погонах. В военных архивах хранится ценное свидетельство некоего Георга Флика, офицера из ставки Гитлера, командированного в ноябре 1941 года в Харьков: «Город оккупирован. Еще горят дома. Большой опустевший город неспокоен. В нем все притаилось... На улице моросит дождь. Почти все оставшееся население спряталось в дома. Оно еще не привыкло к новым порядкам. Оно напугано. Больше не слышно пальбы орудий, над городом не появляются самолеты. Мы едем в автомобиле, осматривая бывшую вторую столи­
цу. Внезапно мы слышим грохот сильного взрыва. К месту взрыва помчалась масса велосипедистов, и мы туда поехали. Место взрыва оцеплено. Вновь взорвалась мина или адская машина, которая взрывается через определенный промежуток времени, в тот час, на который поставлен ее часовой меха­
низм... Вечером взорвалась мина недалеко от нашего дома... После взрыва нескольких мин и потери офицеров и солдат было от­
дано распоряжение не расселяться по нежилым домам. В горо­
де достаточно квартир и в обитаемых домах. Не обошлось без переселения жителей из жилых домов в непригодные для жилья помещения... Первые мины были обнаружены уже в семидесяти километ­
рах от города. Наши саперы встретились впервые с новым об­
разцом различных мин с часовым механизмом и химическим взрывателем. По признаку оседания почвы и главным обра­
зом по показаниям перебежчиков и некоторых жителей горо­
да было извлечено десять различных родов мин. Среди них были мины с зарядом от двухсот граммов до двухсот ки­
лограммов. Были мины, изготовленные из крупных снарядов, которые вылетали из-под земли и взрывались, уничтожая все живое вокруг в радиусе до пятидесяти метров. Саперные войс­
ка демонстрировали нам образцы найденных мин... Другие образцы взрывались при попытке их разминирова­
ния, и солдаты, производившие эту работу, получали тяжелые ранения; так, например, подобная мина весом в двести грам­
мов оторвала у одного ефрейтора обе руки и выбила глаз. Бы­
ло найдено также много мин замедленного действия. Подобное 158 количество наши части повстречали впервые... Мы догадыва­
лись, что была обнаружена лишь весьма незначительная часть этих мин, всего один-два процента, и по дорогам, которые мы считали неминирозанными и безопасными, мины продолжали взрываться и дальше. Кроме автомобильных дорог, мины взрывались на аэродро­
мах, на железных дорогах, повсюду; но самое ужасное — ми­
нированные дороги и аэродромы. На аэродромах в день взры­
валось до пяти мин, но никто не знал, где взорвутся следу­
ющие... Однажды взорвалась мина неслыханной мощности в анга­
ре, где производились монтажные работы; при этом были уби­
ты ценные специалисты. Этим ангаром нельзя было больше пользоваться. Взорвались мины на краю аэродрома, неподале­
ку от находившихся там самолетов; были раненые среди лет­
чиков и были покорежены самолеты; эти повреждения были вызваны падавшими на самолеты комьями земли. Использовались все средства для обнаружения мин. Были допрошены все пленные саперы. Мы объявили населению, что за каждую выданную мину будет даваться вознаграж­
дение, а за укрывательство им грозил расстрел. К сожале­
нию, однако, население выдавало весьма незначительное ко­
личество мин... Уничтожение мин производилось в основном только плен­
ными, которые при этом бывали ранены или убиты... Враг, по-видимому, специально рыл ложные колодцы и за­
капывал в них куски металла и доски, плохо их маскируя... Зачастую на кусок металла ставилась мина, которая при ма­
лейшем своем обнажении взрывалась, и это вынуждало нас взрывать все подозрительные места. На некоторых участках автомобильных дорог устраивались объезды из-за частых взрывов. Это замедляло движение и связь и увеличивало расход горючего вдвое и втрое. Однажды мы были вынуждены свернуть с асфальтиро­
ванной дороги, потому что на ней, неподалеку от зияющей ямы, валялась разбитая десятитонка: накануне она наскочила на мину замедленного действия и взорвалась. Шофер и его спутники были убиты. Нам пришлось потратить пять часов на тридцать километров, тогда как по дороге, которая была ми­
нирована, нам понадобилось бы на это всего пятьдесят ми­
нут. Но самая опасная мина—-это мина на железной дороге. Там, при крушении только одного поезда на участке, на кото­
ром было восстановлено нормальное движение, погибло бо­
лее ста человек,,. 159 В самом городе и его окрестностях погибло много автома­
шин и несколько поездов, наскочивших на мины; сотни солдат, два года избегавших смерти, погибли от мин. Однако взрывы мин не прекращаются, обнаруживать их с каждым днем все труднее, а по показаниям пленных механизм многих образцов мин подействует лишь через три-четыре месяца; в течение ос­
тающихся трех месяцев мы потеряем еще много машин и поез­
дов. Уже сейчас потери из-за мин, понесенные нами после за­
хвата города, превосходят все потери, непосредственно связан­
ные с его захватом... Наше первое столкновение с планомерным минированием стоило нам очень дорого. Мы должны изыскать новые контр­
меры, так как иначе нам придется строить на оккупирован­
ной территории новые автомобильные и железные дороги, аэродромы и склады. Нашей задачей должна стать борьба с минами. Не одолев их, мы не сможем свободно двигаться и действовать». Так Харьков стал городом-вулканом, в огнедышащем кра­
тере которого не замирал подземный гром. Так Харьков сде­
лался рассадником невиданной эпидемии «минобоязни» среди солдат вермахта на Восточном фронте. Пир победителей был сорван. Огненные письмена на стенах Харькова предвещали гибель занявшей город шестой армии. Всего год отделял ар­
мию от страшного суда в Сталинграде. ...Генерал Георг фон Браун два-три дня почти не выезжа­
ет из особняка на Мироносицкой, редактирует доклад, подго­
товленный для него его штабом — доклад ставке фюрера о по­
ложении в Харькове. Специальный раздел доклада посвящен проблеме мин в Харькове: в ставке очень заинтересовались этой нелегкой проблемой, полагая, что вермахту еще пред­
стоит столкнуться с ней не в меньшем масштабе в Москве и Ленинграде. После гибели генерала Эрнста Бернекера и генерала — на­
чальника штаба 3-го армейского корпуса—это случилось на глазах фон Брауна и потрясло его, как ничто на этой войне,— он уже редко радуется тому, что генерал-фельд­
маршал фон Рундштедт отличил его превыше всех других командиров дивизий шестой армии и в знак особой милости назначил комендантом и начальником гарнизона Харькова. Спагкст! Даже название этого города звучит по-немецки, как воронье карканье на кладбище. Только на кладбище, по крайней мере, стоит могильная, мертвая тишина, а тут выма­
тывают душу постоянные взрывы, далекие и близкие, и нет этим страшным взрывам конца! Страшный город, город-мститель, чьи каменные развалины 160 похожи по ночам в мятущемся свете прожекторов на жуткие сюрреалистические декорации из классического немецкого фильма ужасов — «Кабинет доктора Калигари». Фильм с большой художественной силой рисовал страшный мир Герма­
нии на рубеже десятых и двадцатых годов, мир, отраженный в больном мозгу сумасшедшего. И все же в том фильме было что-то от чисто тевтонской любви к мрачным готическим ужа­
сам, к привидениям в замках, к танцующим скелетам. Но ужасы Харькова, посрамившие самую мрачную фантазию, обернулись против мракобесов, вызвавших их к жизни. Глохнет разгоревшаяся было междоусобица между стервят­
никами, налетевшими в Харьков: ко многим объектам в горо­
де — так дьявольски хитроумно заминированы они — так и не удается подступиться. На станках и складах, на огромных це­
хах Электромеханического завода словно висит неприступный замок, ключ от которого унесли с собой хозяева завода. Без схемы минирования невозможно подступиться и ко многим другим ценным, нужным рейху и вермахту предприятиям. Без­
действует заминированная нефтебаза. Не используется густо засеянный минами аэродром в Основе. Комендант и начальник гарнизона не может использовать лучшие нежилые здания в городе для размещения войск своей дивизии, 3-го армейского корпуса генерала Эбергарда фон Макензена и других частей и соединений 6-й армии. И Макензен и фон Рейхенау раз­
гневаны. Они уже начали третировать фон Брауна, жалуются на него фон Рундштедту, шлют кляузные доносы на него в ставку, в ОКХ — главнокомандованию сухопутных сил вер­
махта. Теперь, увы, генерал фон Браун уже не считает, что ему отменно повезло. Из всех русских городов ни один не начи­
нялся так коварными минами и взрывчаткой, как Харьков. Да притом еще электроминами, взрываемыми, судя по всему, на расстоянии партизанами с помощью подрывных машинок! Злой рок сделал его, фон Брауна, полновластным хозяином города фантомов, города призраков-громовержцев. Скорее бы фронт двинулся дальше на восток, за Воронеж, за Дон и за Волгу. Скорее бы попасть снова на фронт из этой гремучей западни. Скорее бы свалить непосильную от­
ветственность* на гаулейтера Эриха Коха и его «рейхскомис-
сариат Украины»! Генерал усиливает охрану особняка на Мироносицкой, внутреннюю и внешнюю, превращает его в крепость. Целый взвод фельджандармов теперь охраняет генеральский покой. Произведенный в обер-лейтенанты абверовец Конрад Матцке приказывает еще раз обследовать дом сверху донизу, требу-
^ О. Горчаков 161 ет, чтобы фельджандармы проверяли каждое полено, каж­
дый кусок угля, который истопник-немец бросает в топку. После покушения на генерала у отеля фон Браун целиком и полностью отказывается от приема гражданских лиц в особ­
няке, даже гонит в шею обербургомистра и деятелей сколачи­
ваемой абвером городской управы. Нервы так развинтились, что генерал — «хозяин» Харько­
ва — вздрагивает при каждом шорохе, от скрипа ветвей за ок­
ном. У него начинаются слуховые галлюцинации. Порой ему кажется, что он явственно слышит тиктаканье часового ме­
ханизма в стене, под полом, на чердаке. В каком-то детективном романе он вычитал, что пустым стаканом можно пользоваться как резонатором, как стетоско­
пом, и ночью, когда его мучит бессонница и кошмарные образы гнетут измученный страхом мозг, совсем, как в «Кабинете доктора Калигари», он бродит по дому, словно сом­
намбула, в своей длинной ночной рубахе и выстукивает, про­
слушивает грозно молчащие стены... Днем он вешает и расстреливает, расстреливает и вешает, а ночью ходит по спящему дому с пустым стаканом в руках, пугая часовых, и медленно, но верно сходит с ума. Часами простаивает он в погруженной во мраке спальне, прижав горячий лоб к холодному, как надгробный камень, оконному стеклу. Он высматривает партизан с подрывными машинками. Они всюду мерещатся ему, эти партизаны. И в докладе он предлагает: выслать, выгнать из города всех его прежних жителей. А если и это не поможет — оста­
вить город, окружив его стеной из проволоки под высоким напряжением, пока не взорвутся в нем все мины. Но где пере­
зимовать войскам? — вот вопрос. Генерал отлично понимает, что вне харьковских квартир армию ждут неимоверные лише­
ния. Вопрос снабжения и обслуживания армии — сложнейший вопрос, это понимал еще фон Клаузевиц, участник сражений при Бородине и Ватерлоо. Втайне фон Браун давно опасает­
ся, как бы победа вермахта под Киевом не обернулась пораже­
нием под Москвой: потеряно драгоценное, жизненно важное время, нарушена вся система снабжения, уж слишком, затянул­
ся «блицкриг». На осенних дорогах выходят из строя машины, очень мало железных дорог на Востоке перешито до сих пор на европейскую колею, танки всюду прут своим ходом и тоже выходят из строя. СС умерщвляет пленных вместо того, чтобы заставить их работать. Граф фон Рекнер уверяет, что из каж­
дой тысячи пленных выживает не более тридцати человек! В ставке ничего этого не понимают, упиваются победами, делят шкуру не убитого русского медведя. Послушали бы «зо-
162 ; лотые фазаны» Герлицкого леса под Растенбургом, где распо­
ложена ставка фюрера, что говорят напуганные русскими минами солдаты в Харькове: «Русских еще никто никогда не побеждал!»; «У каждого русского столько жизней, сколько у кошки,— одной пули ему мало!» Самое страшное начинается тогда, когда солдат наделяет своего противника сверхъестест­
венной силой. А именно это и происходит сейчас в городе-
вулкане! Здесь всех страшит зима под открытым небом. А говорят, в ставке отчитали, как мальчишку, Гудериана, когда он за­
икнулся о зимней одежде. Прав был старик фельдмаршал Рундштедт, призывая фю­
рера остановить войска на линии Днепра до весны, не бросать их ни на Харьков, ни на Москву. Хотя прежде фон Браун и порицал старого фельдмаршала в своем кругу за чрезмерную осторожность. Но ведь тогда никто в вермахте не подозревал, что на захваченной территории партизаны превратятся в «четвертый род войск», во «второй фронт», что леса и степи и даже города наполнятся призраками-мстителями. Первые сообщения о разгоравшейся партизанской войне, становившейся не «клейнкригом», а «гросскригом» — не ма­
ленькой, а большой войной —не произвели на Гитлера особо­
го впечатления. Это, заявил известный своей близорукостью фюрер, не лишено положительных сторон, это дает нам воз­
можность уничтожить всех, кто восстанет против нас! Посыпались приказы Оберкоммандо дер Вермахт: «Руко­
водящий принцип всех действий и мер, к которым следует при­
бегать — безусловная безопасность германского солдата... Не­
обходимое быстрейшее умиротворение страны может быть до­
стигнуто при беспощадном подавлении любой угрозы со сторо­
ны враждебного гражданского населения!» «Только самый жестокий террор может лишить русских во­
ли к сопротивлению!» В Харькове эта "заповедь становится первой заповедью генерала фон Брауна. Вторая заповедь: «Любые действия против оккупацион­
ных властей, независимо от конкретных обстоятельств, долж­
ны приписываться коммунистам!.. Коммунистов и комиссаров уничтожать в первую очередь!.. Всех казненных объявлять коммунистами!..» И сам фон Браун подписывает приказы, развивающие ру­
ководящие директивы верховного главнокомандования: «В случаях, когда среди расстреливаемых имеются дети, следует целиться не в голову, а в живот, поскольку иначе дети могут остаться живыми и их придется достреливать из 163 личного оружия офицеру — командиру похоронной команды». Прочитав такое сегодня, вряд ли кто пожалеет, что генера­
лу Георгу фон Брауну не суждено было дожить до суда наро­
дов в Нюрнберге... ПОД ДАМОКЛОВЫМ МЕЧОМ Угрюмо гудит в каменных руинах города свинцовый но­
ябрьский дождь. Гудит днем и ночью. Из двадцати четырех ча­
сов суток светло только четырнадцать. Опустив светомаскиро­
вочные шторы, генерал корпит над своим докладом ставке, почти не смыкая глаз. Время от времени он перелистывает Клаузевица. Эх, Карл, старина, разве ведомы были тебе такие психологические на­
грузки?! Генерал прислушивается. Как будто все тихо в доме. Тикают часы на руке. Золотые «Лонжнн» — память о французской кампании. Генерал подходит к расшторенной карте на стене. В каби­
нете у него висит карта с районом действий группы армий «Юг», в спальне он недавно приказал повесить карту с райо­
ном действий группы «Центр». Там сейчас решается судьба войны. Это ему стало ясно, как только ставка приказала забрать у 6-й армии 48-й танковый корпус генерала Кемпфа и пере­
бросить его по шоссе Харьков — Москва под Тулу, где впервые за всю войну застрял «танковый бог» Гудериан. Танкисты Гудериана валят все на дороги, на погоду, жалуются на низ­
кую посадку своих «Р-К1У». У русских — кто бы мог этого ожидать — действуют какие-то всепогодные супертанки Т-34, от брони которых отскакивают немецкие противотанковые снаряды!.. На других фронтах все упорнее говорят о всеиспе-
пеляющих советских ракетах!.. Может быть, он, фон Браун, слишком легкомысленно отнес­
ся к рапорту майора Генделя о русской радиомине? Ведь есть еще одна, новая заповедь: «Не недооценивай русских!» От этой недооценки — все беды Германии!.. Говорят, командующий 4-й армией вермахта генерал-
фельдмаршал Понтер фон Клюге уже читает ежедневно не Клаузевица, а Коленкура, маркиза Арманда Коленкура — летописца краха «Великой армии» Наполеона в России. Из-под Москвы племянник, тоже фон Браун, пишет, что по­
года скверная: ливни и снегопады, туманы, заморозки и отте­
пели. Колонна легких танков чехословацкой марки застряла на дороге Руза — Воронцово — колонну разгромили вооружен-
т ные бутылками с горючей смесью партизаны, среди которых были женщины. Племянник еле унес ноги. Даже доктор Геббельс и тот заявил на пресс-конферен-» ции 27 октября: «Погодные условия вызвали временную за­
держку в наступлении...» Не начало ли это конца? В гостиной особняка Надя в платье горничной протирает дорогую мебель из карельской березы, золоченую раму кар­
тины с эпизодом Грюнвальдской битвы. Чисто женским движе­
нием обтирает она тряпкой и лакированную темно-желтую кобуру парабеллума, лежащего на диване. Подойдя к роялю, она поднимает тяжелую крышку, медлен­
ными движениями вытирает золотую надпись «Красный Ок­
тябрь» на ее внутренней стороне. Оглянувшись по сторонам, она тихо подбирает одной рукой «Катюшу». Дверь резко распахивается — входит обер-лейтенант барон Ганс-Гейнц фон Бенкендорф, на ходу расстегивая мокрую ши­
нель. Надя испуганно отшатывается от рояля. — Браво, милочка! — улыбаясь, говорит барон.— Браво, крошка! Обожаю русскую музыку. Когда-то я пел в опере «Жизнь за царя» Глинки. Это была, разумеется, любительская постановка русских в Берлине. Скрябин, Стравинский!.. Эх, Россия!.. В одном эмигрантском кабачке, помню!.. Он садится за рояль, рассыпает аккорды, играет синкопи­
рованный джазово-цыганский вариант «Катюши». — «Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над ре­
кой...» Русский человек умеет веселиться... Он резко обрывает игру и описывает пол-оборота на враща­
ющемся табурете. — Итак, Катарина, нашего генерала я проводил. Надеюсь, ты рада, моя пташечка? Генерал улетел далеко-далеко, если хочешь знать — к самому Гитлеру! И теперь всю ночь мы бу­
дем одни... Надя с ужасом смотрит на барона. Он явно выпил, от него пахнет перегаром коньяка. Тон опасный — игриво-ироничес­
кий. — Чем бы, думаю я, возвращаясь с аэродрома, заняться в этом скучном городе? А Карл, этот мальчишка, и говорит мне: «Продай,— говорит,— флакон духов из Парижа, я хочу смягчить ими сердечко неприступной Катарины». Пижон! Французские духи девицам имеет право дарить только тот, кто добыл их среди прочих военных трофеев в Париже! А Карл, 165 этот юнец, хоть и прыткий малый, а в Париже никогда не был. Так что укрощением строптивой Катарины решил заняться я лично. Айн момент! Сейчас я принесу твой подарок. Ведь не­
давно был праздник Красного Октября, не так ли?.. Ганс-Гейнц проводит пальцами по надписи «Красный Ок­
тябрь». — Ужасный инструмент. Его уже не настроишь. Я присмо­
трел генералу чудный белый «Бехштейн». Вместо ножек — львиные лапы. Представляешь? Белое с золотом. Ах, да! Пар­
дон! Про подарок-то я и забыл. Выйдя из гостиной, хлопнув дверью, барон наблюдает, что станет делать Катарина-Надя, не схватится ли она за пис­
толет, который он так предусмотрительно оставил на диване? Но Катарина стоит неподвижно, прижав пальцы рук к пы­
лающим щекам. Через минуту или две он возвращается, уже скинув ши­
нель и сняв фуражку, из своей комнаты. В руках у него небольшой изящный флакон. — Прошу, мадемуазель! Сегодня от вас должно пахнуть Парижем. Катарина-Надя отталкивает его руку. — Что вы! Зачем мне! Не надо!.. — Дурочка! Это же «Шанель-пять». Это запах Больших бульваров, Елисейских полей! Запах Пляс Пнгаль и «Лидо». Самый хмельной запах в мире! Ну, пойди, пойди ко мне, моя милочка! Моя душечка!.. — Отстаньте! — почти кричит Надя, отталкивая барона. Она выбегает из гостиной, бежит, задыхаясь, вверх по уз­
кой лестнице. Там, в мансарде,— ее комнатушка. Захлопнув дверь, она щелкает задвижкой, прислоняется спиной к двери. Спазмой перехватило горло. Барон стучит в дверь. Слышится его насмешливый хохот. — Милочка! Душечка! Да открой же! У американцев есть чудесная поговорка: если насилие неизбежно, смирись и на­
слаждайся. Каков совет девицам, а? К чему ломать дверь? Придется снять у тебя задвижку. — Уйдите! — потерянно просит Надя.— Я буду жаловаться генералу!.. — Ты ж незамужем, это Карл на «Арбайтсамте» слышал. Быть может, у тебя был жених? Кто он — летчик, моряк, лейтенантик? Открой, Катарина! Я начинаю сердиться. А в гневе я страшен. Как мой предок — Александр Хрнстофоро-
вич. Клянусь богом! Ну, какие у тебя могут быть секреты от меня? Катарина? Пусти своего Петруччо! Ты во всем должна меня слушаться, слышишь? Катюша! Это я, твой Петрушка... 166 Он налегает плечом на дверь. Дверь трещит, как ни держит ее Надя, отлетает задвижка. Надя подбегает к небольшому окну, пытается распахнуть заклеенное на зиму окно. Плотоядно улыбаясь, барон переступает через порог. У не­
го торжествующий вид. Но в эту минуту внизу хлопает парад­
ная дверь, из вестибюля доносятся быстрые шаги. Барона словно ветром выдувает из мансарды. Щелкая платиновым портсигаром с фамильным гербом, за­
куривая, барон небрежно приветствует Карла фон Рекнера. Унтерштурмфюрер бросает подозрительный, ревнивый взгляд на Бенкендорфа. — Мой бог! — смеется барон.— Да ты ревнуешь, мой маль­
чик. Зря! Наша горничная предпочитает опытного мужчину, с французской школой!.. — Не болтайте вздор, барон! — зло отвечает фон Рекнер.— И не забывайте о нюрнбергских законах. Всякая связь с ту­
земками воспрещается. Наша офицерская честь... — Все это старо, мой мальчик! Старо! В Берлине Геринг и Гиммлер поговаривают, что надо уничтожить всех украин­
цев мужчин, а на их место прислать сюда жеребцов из ва­
ших СС! — Не смейте трогать СС! Я не посмотрю на наши родствен­
ные связи! Только телефонный звонок из комендатуры прерывает раз­
горевшуюся было семейную ссору. — Постыдился бы скандал поднимать из-за горничной! — усмехается, поднимая трубку в гостиной, барон.— Алло! Что, что? Нет, генерал уже улетел в ставку. Будет утром трина­
дцатого. Что? Мост? Виадук? Опять?.. Хорошо, я сообщу на­
чальнику штаба... Сразу протрезвев, барон кладет трубку, поворачивается к фон Рекнеру: — Холодногорский виадук! Во второй раз взорваны «воро­
та города»! Большие жертвы: через виадук как раз шла мото­
ризованная колонна с пополнением... — Вы, кажется, из Чугуева? — Нет, я из Валуек! В пятый раз смотрит Коля Гришин «Штурм Харькова» и «Галло Жанин» с опостылевшей ему Марикой Рокк. Эта яв­
ка — последняя надежда. И наконец к нему подходит непри­
метный внешне человек с простым, открытым лицом. С виду не­
знакомцу почти столько же лет, сколько и Коле. Пожалуй, он 167 старше Коли всего на два-три года. Какой-то осунувшийся, бледный, с горячечным блеском в глазах. Впрочем, в Харько­
ве все жители худые и бледные, если с голоду не пухнут. Ко­
ля сам кило пять потерял, костюм с чужого плеча и пальто висят на нем, как на вешалке. Незнакомец узнал Колю по засунутой наполовину за па­
зуху, свернутой в трубочку газете «Новая Украина». — Иди за мной! — коротко говорит он и быстро сворачива­
ет в переулок. Долго петляет по переулкам и улицам незнакомец, ни разу не оглянувшись на держащего приличную дистанцию Гри­
шина. Наконец он заходит в дом номер 23 на улице Ар­
тема. В маленькой комнатке их встречает изможденная молодая женщина, зажигает немецкую стеариновую плошку, поправ­
ляет светомаскировочную штору из толстой бумаги на окне. Незнакомец поворачивается к Гришину, запирает за ним дверь, протягивает руку. — Александр Зубарев,— представляется он.— А это — Га­
ля Никитина. — Николай Задорожный,— тихо произносит Коля Гришин. Так встретился Коля Гришин с секретарем Харьковского подпольного обкома комсомола, руководившим двумя райко­
мами в самом городе: Железнодорожным и Центральным —: и двадцатью тремя райкомами в области. Александр Зубарев казался моложе своих лет. В ноябре 1941 года, когда он встретился с Грншиным-Задорожным, ему было двадцать пять. Незадолго до прихода немцев вызвали его в обком партии. Вызов его не.удивил: в обкоме он бывал не раз, с того дня 22 июня 1941 года, когда его избрали сек­
ретарем Орджоникидзевского райкома комсомола. Отсюда он выезжал с ребятами на окопы, здесь .утверждал состав ист­
ребительного отряда... Но на этот раз дело, за которым его вызвали в обком пар­
тии, было из ряда вон выходящим: ему предложили остаться в Харькове после прихода немцев, остаться и возглавить под­
польный обком комсомола. — С ответом не спешите, подумайте,— мягко сказал секре­
тарь обкома. Перед секретарем на письменном столе лежала тоненькая папочка, вмещавшая все двадцать пять лет жизни комсомоль­
ца Саши Зубарева. Родился в городке Дружковке Донецкой области в рабо­
чей семье за год до Октября. В двадцать третьем пошел в 168 школу. Веселый, живой, отзывчивый, он всегда тянулся к лю­
дям: руководил пионерским клубом, заведовал школой для малограмотных. Семилетка, ФЗО, вступление в комсомол. Все как у всех в те годы. Отличала его, пожалуй, только особая, неистребимая тяга к учебе. В 1933 году он поступает на гео­
графический факультет Харьковского педагогического инсти­
тута. Его увлекала романтика путешествий. Он, не выезжав­
ший за пределы Левобережной Украины, мечтал увидеть весь мир. И конечно, с «Катком» — с Катей, студенткой педагоги­
ческого, которую он горячо и навсегда полюбил. В 1938 году, с дипломом в кармане, он стал работать пре­
подавателем географии в школе № 88 при Харьковском трак­
торном заводе. В школе его избрали секретарем, комсомоль­
ской организации. Так всю жизнь шел он прямой комсомоль­
ской дорогой. — Семья у вас где? — спросил его секретарь обкома.— Мо­
жет, помощь какая нужна? — Спасибо! Жену и сына Витю эвакуировал. А сам я готов остаться... Не было в эту решающую, самую торжественную минуту в жизни комсомольца Саши Зубарева ни красивых слов, ни тор­
жественных речей, ни духового оркестра. «Готов остаться», и все. Беседы с секретарями обкома были по-военному сжатые, деловые, конкретные. Никаких лишних слов. Он уже знал, что остается в Харькове, когда тринадцато­
го октября, за одиннадцать дней до захвата города, писал родным последнее письмо: «Здравствуйте, дорогие мои Катя и Витуся! От вас получил письмо и телеграмму. Очень рад за вас, что все благополуч­
но. Главное теперь — спокойствие и мужество. Война! Она несет много лишений и печали. Ко всему нуж­
но быть подготовленным, а главное — бороться, не теряя надежды, с большевистским упорством. Вы, конечно, сейчас больше заняты мыслями, что со мной. Я жив и здоров, при­
зываюсь в РККА. Вот и все, все остальное благополучно. У нас в Харькове пока все благополучно. Мужайтесь. Меньше волнений. Целую крепко, крепко Витуську. До свидания, дорогие, до скорого свидания. Крепко целую. Ваш Александр». И вот Александр Зубарев сидит поздно вечером на неле­
гальной квартире у Галины Никитиной и тихо, при свете не­
мецкого светильника, рассказывает разведчику группы «Мак­
сим»! 169 — В первые же дни эти звери ни за что ни про что уби­
ли несколько тысяч горожан. В сети попали и наши люди. Я то­
же теперь надеялся только на явку в кинотеатре. Рации у нас нет. Сообщите по своей, чтобы Большая земля связала нас с Центром... Он рассказывает о проделанной работе, заранее оговарива­
ясь, что сделано еще немного, да кто же представлял себе по-
настоящему трудности работы в подполье! Особенно для не­
го— секретаря райкома комсомола. В любой момент на улице узнать могут. А сколько сейчас наружу всякой клопиной сво­
лочи — кровососов повылазило! В толпу солдат в доме Станкостроя брошена граната — точные результаты неизвестны... Диверсии готовятся на ХТЗ. на ХПЗ, на ХЭМЗе, в депо «Октябрь»... Руководящая тройка обкома провела два заседания, дала боевые задания райко­
мам. Связь с ними очень затруднена. Налаживается агита­
ционно-массовая работа среди оставшегося населения. Сейчас самое главное — не дать угаснуть надежде. Сотни листовок расклеены на стенах домов, на заборах, на стендах жел­
то-коричневой «Новой Украины»... — Как действуют наши мины? — спрашивает Коля. — Бьют без промаха. Мы их здесь называем нашей под­
земной бесствольной артиллерией. Под обломками здания на площади Руднева вчера погибло два-три десятка офицеров и солдат, штурмбанфюрер — это значит майор СС... Все эти данные Коля Гришин запоминает наизусть. — Кто поселился в доме семнадцать по улице Дзержин­
ского? — Какой-то генерал. Какой именно, пытаемся выяснить. Был у меня один человек, да немцы его в неметчину угна­
ли на работу. Этого мы тоже не учли. А у человека этого рация была.., ПОСЛЕДНИЕ ЧАСЫ... Киев остается позади. Транспортный «юнкере» (Ю-52) дер­
жит курс на Харьков. Порядочная болтанка и запах сигар ме­
шают генеральской дремоте. А, в общем, генерал фон Браун доволен. В главной кварти­
ре фюрера в Герлицком лесу его приняли вполне любезно, доклад его лично одобрил генерал-лейтенант Вальтер Варли-
монт, заместитель всесильного начальника штаба Обер-
коммандо дер Вермахт генерал-полковника Альфреда Иодля. Что из того, что в доброе старое время он, Георг, и Валь­
тер, старые камерады, вместе, объявив себя магистрами «Ор-
!70 дена Клубнички», донжуанствозали тайком от своих молодых жен. Главное, что доклад одобрен! Генерал немного кокетничает, уверяя себя, что он доволен. Да он просто не в себе от радости и ликования! Что там док­
лад! Его принял фюрер, а он из рук фюрера принял Рыцарский крест. Или, как он официально и пышно называется, — Рыцар­
ский крест Железного креста!.. Не так уж много командиров дивизий носят на шее этот высший орден рейха! Конечно, впе­
реди маячат «мечи» и «дубовые листья» к Рыцарскому крес­
ту, но это придет уже в другой кампании. В завоевании Ин­
дии, может быть. Оценили! Признали! Совсем другим человеком возвраща­
ется в Харьков его комендант и начальник гарнизона. — Вы хозяин одного из двух самых больших городов ок­
купированной нами России! Будьте достойны такой исключи­
тельности! Это сказал фюрер и канцлер рейха! И вообще все в Растенбурге действовало на генерала бла­
готворно. Глаза у фюрера нестерпимо синие, магнетические, нездеш­
ние глаза. Говорят, как-то в начале двадцатых годов один фо­
тограф снял массовый митинг против Версальского договора в Вене. И когда он проявлял негатив в темной фотолаборатории, из толпы на фотографии, из зернистой икры множества лиц возникло лицо, полное страсти, с полубезумными горящими глазами, от которых невозможно было оторваться. Обычное, банальное лицо с усиками щеточкой. Но глаза, глаза!.. Словом — Адольф Гитлер. Этим все сказано. На обратном пути генерал Георг фон Браун заглянул в Ор-
шу — там проходило 12 ноября важнейшее совещание началь­
ников штабов. Решался главный вопрос: прервать наступление вермахта на зимний период или штурмовать Москву? В роко­
вом уравнении известная величина — суровость русской зимы, неизвестная величина — активный потенциал Красной Армии, уже объявленной Геббельсом уничтоженной. Фон Браун погля­
дывал скучающим взором в окно вагона специального поезда шефа генштаба генерал-полковника Франца Гальдера, при­
бывшего днем или двумя раньше него из Растенбурга. Бра­
уну было ясно: совещание проштемпелюет решение Гитлера — наступать! И он не ошибся. В ставке считали, что вермахт возьмет Москву, не потеряв ни одного солдата, путем простого окружения. Замкнув коль­
цо вокруг двух большевистских столиц — Москвы и Ленингра­
да, немцы просто уничтожат оба города бомбами и снаряда­
ми. Тем более что, как указывалось в секретном приказе фю-
171 рера от 7 октября, пример заминированного Киева свидетель­
ствует о том, что русские не собираются обеспечивать войска вермахта зимними квартирами и укреплять его боевой потенциал целехонькими заводами и электростанциями. Любопытно, что в поезде Гальдера, стоявшем на запасном пути станции Орша, только командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок, представленный сво­
им начальником штаба генералом фон Грейфенбергом, рато­
вал за наступление и штурм. «Север» и «Юг» были против дальнейшего наступления. Начальника штаба группы армий «Юг» фон Зоденштерна несомненно отрезвил громокипящий Харьков. Какой-то прыткий штаб-офицер даже посмел прого­
ворить трясущимся голосом, когда было объявлено, что фон Бок должен выйти к Горькому: — Но позвольте! Сейчас не май месяц, и мы деремся не во Франции!.. Надо полагать, что на этом военная карьера прыткого штаб-офицера с собственным мнением и недержанием языка закончилась. Теперь она или забуксует, или даст задний ход. Однако в Орше уже выпал снег, земля замерзла, мороз покусывал уши под генеральской фуражкой. Что же там, под Москвой, делается?.. — Ахтунг! Харьков!.. Самолет идет на посадку!.. На аэродроме «хозяина» Харькова встречают его верные адъютанты барон Ганс-Гейнц фон Бенкендорф и граф Карл фон Рекнер, представители комендатуры и штаба гарнизо­
на, офицеры штаба дивизии и даже какой-то СС-штандартен-
фюрер Вернер Браун, совершенно незнакомый генералу. Поздравления, улыбки, щелканье каблуков, козырянье. — Мы не родственники? — вопросительно и вежливо под­
нимает брови фон Браун, когда ему представляют Вер-
нера Брауна.— Вы ведь знаете: Вернер фон Браун — мой кузен. — Не имею чести, экселленц! — с точно отмеренной дозой почтительности и собственного достоинства отзывается одно­
фамилец — штандартенфюрер.— В дворянском Готтебургском альманахе, увы, моя семья не числится. Я из низов, из ран­
них национал-социалистов, из «старых борцов». — Весьма рад знакомству! — с прохладцей произносит «экселленц», тоже с фармацевтической точностью отмери­
вая дозу вежливости и высокомерия в голосе. — Прошу вас всех, господа, на ужин — в восемь вечера в моем особ­
няке!.. — Могу я видеть вас немедленно, экселленц? — спрашива-
172 ет не терпящим отказа тоном штандартенфюрер.— Я направ­
лен к вам шефом полиции безопасности и СД... Человек Рейнгарда Гейдриха! Это серьезно! Отказа быть не может. О Гейдрихе говорили, что он наследник не только своего прямого шефа рейхсфюрера СС Гиммлера, но и самого фюре­
ра. С одной стороны, этот Гейдрих — бывший офицер кайзе­
ровского военно-морского флота, то есть свой человек, той же касты, но с другой — всем известно, что его уволили из фло­
та за какие-то неблаговидные дела... — Мы поговорим в моей машине,— садясь в «хорьх», беза­
пелляционно говорит генерал. Карл фон Рекнер садится рядом с водителем. Штандартен­
фюрер Браун — рядом с фон Брауном. Машина штандартен-
фюрера — большой черный «мерседес» с эсэсовским номе­
ром — мчится сзади. — Я прибыл с особой миссией, экселленц! Он подробно излагает свою задачу. К каждой группе ар­
мий прикомандировано по эйнзатцгруппе. К группе армий «Юг» приставлена эйнзатцгруппа «Ц», а СС-бригаденфюрер Макс Томас является эйнзатцгруппенфюрером. В группу вхо­
дят две зондеркоманды и две эйнзатцкоманды. Зондеркоман-
дой 4-а командует он, штандартенфюрер Браун, «ваш по­
корный слуга и однофамилец». Состоит эта команда, как и вся группа, из чинов гестапо, крипо (криминальной полиции), орпо (полиции порядка), СД, ваффен-СС, вспомогательной полиции из украинских националистов, всего около ста пяти­
десяти специалистов по искоренению врагов национал-соци­
ализма и большевистской заразы. Боевая задача: обеспечивая политическую безопасность, очистить оперативный тыл шестой армии и район Харькова от всех .партийных и советских ра­
ботников любого ранга, евреев, цыган, сумасшедших, инвали­
дов, интеллигенции, агитаторов, активистов и прочих больше­
вистских фанатиков. Но что могут сделать сто пятьдесят человек, преданных де­
лу специалистов? Требуется всемерная помощь абвера, ГФП — тайной полевой полиции, фельджандармерии и вооб­
ще вермахта!.. — Наконец-то вы взялись за дело! Штандартенфюрер! Вы можете всецело рассчитывать на сердечное сотрудничество и полное взаимопонимание войск вермахта, находящихся под моим командованием. Во Франции генерал фон Браун всячески препятствовал браунам из СС посягать на его суверенитет единоначальни­
ка, а брауны из СС прокрадывались под видом тайной поле-
173 вой полиции — армейского органа. Теперь же он радуется твердой руке СД — «гестапо на колесах». Когда «хорьх» подъезжает к особняку на Мироносицкой, генерал, совсем уже смилостивившись и подобрев, приглаша­
ет плебея Брауна: — Я жду вас вечером, штандартенфюрер! Праздник есть праздник. Краем глаза он уже высмотрел, что у Брауна нет Ры­
царского креста. А ведь в СС ордена, как из рога изобилия сыплются!.. Штандартенфюрер пересаживается в свой «мерседес» у до­
ма семнадцать на улице Мироносицкой. Расстаются они луч­
шими друзьями-побратимами — Браун и фон Браун. В вестибюле фон Рекнер ловко, как заправский гардероб­
щик, снимает с генерала шинель. — Когда фюрер намерен закончить войну, экселленц? Что за заминка под Москвой? — Москва будет стерта в порошок,—с удовлетворением отвечает просветленный генерал.— Операция «Тайфун» нач­
нется с часу на час. А у нас на аэродроме, черт возьми, все рвутся мины. Появились воронки, которых не было, когда я улетал. — Это не более чем икота во время агонии,—усмехается молодой граф. Генерал поправляет крест на шее. — А где барон? Почему меня не встретил Бенкендорф? — Армия освободила его родовое имение, экселленц. Он помчался туда с охранной грамотой из Берлина. От РР. Хочет посмотреть, что осталось после хозяйничанья большевиков и колхозников... — РР? Это еще что такое? -*- спрашивает генерал, про­
ходя в гостиную и приглаживая и без того безукоризненный седой бобрик над выстриженными по вермахтовской моде вис­
ками. — Рейхслейтер Розенберг, экселленц. Кстати, и его люди из рейхсминистерства «Остланд» пожаловали сюда и жаждут урвать свою долю трофеев. — Гони их к черту, Карл! А Бенкендорф правильно дей­
ствует. Надо назначить там бурмистра. Кстати, ты слышал, Карл, фюрер обещал поместья, самые лучшие и большие по­
местья в Крыму в первую очередь кавалерам Рыцарского креста. — Поздравляю, мой генерал! — Подготовь все к банкету, Карл! Видимо, многие офице­
ры заночуют здесь. Пусть Катарина и все другие позаботят-
174 ся о постелях. Сегодня я разрешаю использовать все комнаты вплоть до этой гостиной. Мне кажется, что это последнее на­
ше празднество до праздника победы. — Вы считаете, что этот праздник наступит до рождества и Нового года? — скептически осведомляется фон Рекнер. — Или да, или никогда,— шепчет генерал, словно во вне­
запном озарении. Но он верен себе.— И вот что: завтра под­
готовь новый приказ о расстреле еще сотни заложников за взрыв партизанских мин на аэродроме. — Но эти мины не партизанские, экселленц, а явно армей­
ские, замедленного действия. — Не узнаю тебя, граф! Под видом борьбы с партизанами мы постепенно уничтожим все активное население, всех небла­
гонадежных, под корень вырубим эту проклятую нацию... Что это играют, мой мальчик? Карл прислушивается к звукам вагнеровской музыки, до­
носящимся из цокольного «телефункена». — «Мейстерзингеры», мой генерал! Любимая опера фюре­
ра — он слушал ее сто пятьдесят шесть раз-
Генерал потягивается, зевает. — Надо бы поспать часок, Карл! Пришли Катарину с грел­
ками согреть постель!.. Генерал Георг фон Браун, комендант и начальник гарни­
зона города Харькова, полумашинально заводит часы «Лон-
жин». Заводит в последний раз. — Катарины нет, экселленц. Ее взял с собой зачем-то ба­
рон. Я вообще замечаю, что у барона вульгарный вкус: стран­
ное для человека его круга пристрастие к украинским гри­
зеткам, мидинеткам и даже пейзанкам. Это, конечно, донос. И оба понимают это — и граф, и гене­
рал. — Вот как! — притворно удивляется генерал.— А я думал, граф, что это вы имеете виды на нашу смазливую горничную. Граф красноречиво пожимает плечами с погонами СС-ун-
терштурмфюрера: дескать, как можно!.. Соснуть генералу мешают дела. И прежде всего дела контр­
разведывательные. Рекнер сообщает генералу, что его ждет не дождется обер-лейтенант Конрад Матцке с весьма важным со­
общением. У Матцке, как оказывается, действительно важные новос­
ти: ГФП напала на след... подпольного обкома комсомола! Установлен состав руководящей тройки: Зубарев, Никитина, Глущенко. Подпольный комсомольский обком тщательно за­
конспирирован, но в систему его связи с подпольными райко-
175 мами внедрен свой человек из числа местных националистов, прошедших подготовку в разведывательно-диверсионном полку абвера «Бранденбург», в котором обучался и сам Конрад Матцке. — Прекрасная новость! — радуется комендант города. — Наконец-то мы очистим Харьков от этой скверны! Я бы со ветовал вам объединить силы с СС-штандартенфюрером Бра уном! Это, сразу видно, большой специалист по таким делам — Господин генерал!— молит его Матцке.— Вы знаете, ве роятно, что я сам служил в СС и ушел оттуда вследствие не большого недоразумения, никак не повлиявшего на карьеру Сущая мелочь, не отразившаяся на моем глубочайшем уваже нии к «черному корпусу». Но, прошу понять меня правильно мы в абвере долго и упорно работали над выявлением пар тийного и комсомольского подполья. Мы — ваши помощники работавшие под вашим, экселленц, руководством. Это де ло — крупный успех комендатуры города. Зачем же отдавать лавры только что прибывшему сюда господину из СД?.. А этот Матцке не дурак! Генерал благосклонно разрешает ему довести дело Зубарева до конца, а штандартенфюрер пусть занимается расстрелами фанатиков. Да, дни Александра Зубарева и Галины Никитиной со­
чтены. Абвер поставит на ноги всю свою агентуру в Харькове и добьется своего: выследит вожаков комсомольского подполья, установит адрес нелегальной квартиры Зубарева. Двадцатого января 1942 года в дверь дома номер двадцать три на улице Артема постучится провокатор. Он назовет пароль, спросит Галю. — Галя уехала из Харькова, будет завтра,— ответит Гали­
на мать, Анна Ивановна Павленко-Никитина. Провокатор снова придет назавтра; встретится с Галей и Александром Зубаревым, только что вернувшимся со связи с подпольными райкомами. — Вас просят узнать о местонахождении немецких воен­
ных штабов в Харькове,— скажет провокатор Александру и Галине. — Мы сделаем все, что в наших силах,— ответит Алек­
сандр Зубарев. И через несколько дней Конрад Матцке арестует Александ­
ра и Галину. — Ну как? — с издевкой спросит он по-русски.— Вы вы­
полнили, надеюсь, наше задание: узнали, где расположены в городе военные штабы этих ужасных немецких оккупантов? Героев будут допрашивать и пытать, пытать и допраши-
-л А вать целых две недели, четырнадцать суток подряд. В снеж­
ную февральскую ночь Александра Зубарева и Галину Ники­
тину штандартенфюрер Вернер Браун расстреляет в балке за городом. А подпольные райкомы — двадцать пять подпольных рай­
комов — будут действовать, набирать силу и мстить под руко­
водством Петра Глущенко, потому что Александр и Галина не выдали друзей под самыми страшными пытками... ПОСЛЕДНИЕ МИНУТЫ... Надя нарочно отводит глаза от ремня с пистолетной кобу­
рой, переброшенного через обшитую красной марокканской ко­
жей спинку сиденья «оппель-капитана». — Я очень рад, Катарина, что ты согласилась поехать со мной,— говорит обер-лейтенант барон фон Бенкендорф, свер­
тывая дорожную карту.— Зря ты, душенька, дуешься на меня за вчерашнее. Ну, выпил лишнего, лез целоваться—эка беда! Это же высший комплимент женщине. И то ли еще будет! Тебе придется признать, что я неотразим. Мы почти дома! Да, вот они, родные пенаты, родовое гнездо, земля отчич и дедич!.. Барон фон Бенкендорф приникает к стеклу бокового окна. — Негодяи! Они сожгли село! Хотя нет, пардон! Кажется, это наши перестарались. Да, это так. Надя видит посреди пепелища большой дере­
вянный крест с серыми рушниками. За околицей — большой помещичий дом с колоннами. — Мой бог! — шепчет потрясенный Бенкендорф. — Он цел!.. Стоп!.. Он первым выпрыгивает, из «оппеля». Следом выходит шофер. А Надя быстро вынимает из кобуры пистолет. Вот до­
сада: это всего-навсего бельгийский «бэби-браунинг». А ба­
рон — крупная дичь, его мелким калибром не возьмешь. Она поспешно прячет пистолетик за пазуху «кукушечьего» — в бе­
лую и черную нитку — пальто. На востоке, где-то у стен Воронежа глухо ухает канонада, словно поздняя осенняя гроза. Барон пытается сорвать со стены вывеску: «Неполная сред­
няя школа...» Но вывеска прибита прочно. Выругавшись, ба­
рон входит в вестибюль, замусоренный сеном и бумагами, сле­
дами костра у парадной лестницы и поломанными, разрублен­
ными партами. Барон заходит в первый попавшийся класс с портретом великого кобзаря над классной доской, на которой мелом какой-то немец изобразил пейзаж Рейна,.. Следом за бароном в класс входит Надя, 176 177 — А это что тут за народный комиссар? — негодует ба­
рон.— Ах, Тарас Шевченко! Ничего, я все это приведу в поря­
док. Всех Тарасов и Остапов на псарню! Только бы уцелели мои села вокруг, пять тысяч десятин, жалованных Екатериной Великой!.. А тебя, Катарина, я назначу здесь моей экономкой. Согласна? Надя неожиданно выхватывает браунинг из-за пазухи. — Руки вверх, Бенкендорф! Бенкендорф медленно скрещивает руки на груди. — Так. «Руки вверх!» А дальше, за сим что? — А дальше ты отвезешь меня через фронт, паразит! — «Парёзит»? — усмехается барон.— Так грубо и недели­
катно? Этого я тебе не прощу. Придется сэкономить на эко­
номке. Он медленно подходит к Наде. — Не подходи! Ни шагу!.. Стрелять буду!.. — Так, так! Значит, я все-таки был прав. Не так ты прос­
та. А теперь, шельмочка, отдай мне эту игрушку! — Еще шаг — стрелять буду! — Какая жалость! — говорит, неуклонно приближаясь ба­
рон.— И как вы хороши сейчас! А ведь в вас, сударыня, ей-бо­
гу, есть что-то роковое. На западе вы были бы не горничной и даже не партизанкой, а фам-фаталь, женщиной-вамп! Чем-то вы похожи на Еву Браун. Но вы не знаете и никогда не уз­
наете, кто такая Ева Браун... Русское быдло, холопка!.. В голосе — все та же игривая издевка. Надя нажимает на спусковой крючок пистолета. Выстрела нет. Только щелчок. Она снова взводит пистолет, снова спускает курок. Щел­
чок. Выстрела нет. Бенкендорф насмешливо скалит зубы с золотой окантов­
кой. — Во-первых, милочка, это не пистолет, а мухобойка. Во-
вторых, дабы не оказаться мухой, я на всякий случай вставил в него пустую обойму. Надя в отчаянии замахивается на барона, но он легко пере­
хватывает занесенную над его головой маленькую руку, рыв­
ком вырывает пистолет. — Марш в машину! Обратно выехали засветло. Замирает позади фронтовой гром. Сыплет дождь пополам со снегом. Мерно стучат «двор­
ники». Забившись в угол машины, Надя смотрит оттуда вол­
чонком. — Жаль, очень жаль, Катарина, что мне придется отдать тебя СС-штандартенфюреру Брауну и его гестаповцам. Толь-
178 ко не сегодня^ а завтра. Право первой ночи — за мной. «Пара­
зит», значит, говоришь? А ту американскую пословицу ты пом­
нишь? «Оппель» едет шляхом через рощу. Внезапно за деревьями гремят выстрелы винтовок, очереди автоматов. Около десятка пуль прошивают ветровое секло. Шофер ва­
лится назад, хватается за голову, но руки тут же бессильно повисают. «Оппель» съезжает в кювет, застревает в нем... Из «оппеля» прямо в глубокую по колено грязь выскакива­
ет Бенкендорф, вытаскивает Надю. Под пулями, прикрываясь девушкой, стреляя из-за нее, он отбегает в рощу. Надя царапает Бенкендорфу лицо, вырывается, бежит об­
ратно к шляху. — Товарищи! Товарищи! — кричит она во весь голос. Бенкендорф трижды стреляет вслед из парабеллума. И На­
дя, словно споткнувшись, ничком падает на ковер из побурев­
шей палой листвы. Горстка партизан, рассыпавшись, прочесывает рощу, стре­
ляет вслед скрывшемуся за березами офицеру. Двое партизан натыкаются на Надю. — Немка вроде? — говорит один, совсем еще юный парень в кубанке.— Живая? Другой, постарше, с автоматом, наклоняется над Надей. Открываются голубые глаза. — Товарищи!.. Через час партизаны приводят Надю, перевязав ее раненое плечо, на свою базу — в потайную землянку в балке. — Не везет, товарищ командир,— немного сконфуженно докладывает старший.— Убили птицу — перья остались, а мя­
со улетело. Офицер, обер удрал. Машина, понимаешь, в кювет напротив нашей засады свалилась. Да вот дивчину привели, в плен взяли. Только она говорит, что она наша, военная раз­
ведчица, была в городе оставлена, да в Германию ее чуть не угнали. У самого коменданта, говорит, служанкой работала. В общем, проверочка нужна. — Зараз разберемся,— оглядывая девушку, говорит Чер­
няховский. И вдруг — бывают же такие встречи на войне — из даль­
него угла землянки медленно, еще не веря своим глазам, вы­
ходит Коля Гришин. — Не может быть... Нина? Ты?! Он подходит вплотную к девушке. Прыгающие от волнения губы растягиваются в улыбке. — Коля! Надя качнулась вперед, руки ее обвивают Колину шею. 179 — Нина? — говорит Черняховский.— А почему Надей на­
звалась? — Документы липовые дали,— плача и смеясь, объясняет Нина.— По документам я Надя... У вас вон рация на столе. Запросите Центр. И срочно сообщите: в доме семнадцать по улице Дзержинского живет генерал, комендант города!.. — Вот как! — радуется Черняховский. — Да этим данным цены нет! А ты, дивчина, часом, не из Чугуева? — Из Валуек я, — смеется Нина. — Из Валуек!.. — Невеста, что ль? — спрашивает Черняховский Гришина. — Товарищ...—смущается Коля, неловко обнимая Нину,— Самый лучший товарищ!.. — Извини, Коля! Нам с твоим товарищем надо срочно пе­
реговорить. Большая земля давно этих сведений ждет. Сразу же после короткого разговора с Ниной лейтенант Черняховский набрасывает текст радиограммы-молнии. За­
шифровав радиограмму, радист вызывает на условленной ко­
роткой волне дежурного оператора на радиоузле штаба Юго-
Западного фронта. Через полчаса расшифрованная радиограм­
ма «Максима» ложится на стол начальника разведотдела, и тот немедленно связывается с командующим. Командующий вызывает к себе полковника Маринова. — Так вот, полковник, — начинает командующий,— в доме семнадцать по улице Феликса Дзержинского поселился и про­
живает комендант и начальник гарнизона Харькова генерал-
лейтенант Браун. По сведениям нашей разведки, этот фон Бра­
ун — палач. В Харькове по его приказам расстреляно и пове­
шено несколько тысяч наших советских людей. Обер-палач в. капкане.— Маршал переводит суровый взгляд на настольный перекидной календарь, медленно поворачивает страничку. — В ночь на четырнадцатое ноября этого генерала-палача надо казнить! Ночью это сделать удобнее, не так ли? — Так точно, товарищ маршал, меньше помех в эфире,— отвечает полковник Маринов. — К тому же наши разведчики сообщают, что этот обер-
палач часто возвращается домой не раньше двух ночи. Как ду­
маете, не разминировали немцы вашу умную мину? — Уверен, что не разминировали, товарищ маршал! — Действуйте, полковник! Выйдя из кабинета маршала, полковник Маринов заходит к генералу Олевскому. — Товарищ генерал! Дождались! Первый приказал по­
слать письмо «Тосе» этой ночью! 180 — Я еду с вами, — говорит генерал,—Это будет истори­
ческая ночь. Полковник молча кивает, скрывая волнение. Да, эту ночь запомнит история. Впервые казнь военного преступника Треть­
его рейха будет совершена по радио!.. Тикают золотые «Лонжин» на руке генерала фон Брауна. Вечером, возвращаясь раньше обычного из комендатуры, генерал заглядывает на квартиру майора Генделя. Майор чер­
тит схему русской радиомины, стоящей у него на столе, — схе­
му затребовал отдел военных изобретений верховного коман­
дования вермахта. Увидев генерала в дверях, майор вскакивает, становится навытяжку в прусской стойке. — Ну, как здесь устроились, герр майор? — спрашивает генерал. — Здравия желаю, экселленц! Устроился прекрасно, с ви­
дом на ваш особняк. — Как бы вам не пришлось, майор, перебраться отсюда в окопы. Сегодня взорвались две казармы, набитые солдатами, один мост и два эшелона. — Господин генерал! Я просил вас закрыть движение на узле... — Это невозможно. Харьков — самый большой и стратеги­
чески важный железнодорожный узел Украины! Я делаю все, чтобы спасти вас от суда и штрафной роты. Я наскреб для вас еще один саперный батальон из соседних дивизий. Если и теперь не справитесь с минами, пеняйте на себя! Генерал подходит к окну. Напротив, за железным за­
бором, виднеется невысокая крыша генеральского особ­
няка. — И вот еще что: надо устроить здесь, в домах, офицеров штаба, которых я пригласил на ужин. Он поворачивается к столу, на котором вдруг вспыхну­
ли радиолампы. — Все возитесь с этой адской машиной? Не опасно это? — Никак нет! Я убрал взрывчатку. Берлин требует подроб­
нейшее описание... Поразительная мина! Смотрите, экселленц, загорелись лампы! Майор даже забыл, что по прусскому военному этикету ему следует говорить с генералом без прямого обращения, в третьем лице: «Не угодно ли господину генералу взглянуть — загорелись лампы...» К приемнику подключено сразу три не­
обычных радиовзрывателя! 181 — Проклятые мины! Живем как на пороховой бочке! Как раз тогда, когда генерал переходит улицу с фон Рекне-
ром и своими телохранителями — фельджандармами, к желез­
ным воротам подкатывает грузовая машина, и из нее вылезает без шинели, весь в крови и грязи барон фон Бенкендорф. Мундир на нем висит клочьями. — Барон! Что с вами? — ужасается генерал.— Хорошень­
кую же встречу устроили вам ваши мужики! — Разрешите доложить, экселленц!—лепечет Ганс-
Гейнц.— Я попал на партизанскую засаду. Катарина убита партизанами. Машина сгорела. Убит и мой шофер. Я еле ушел от бандитов!.. По Карлу фон Рекнеру видно, что он не верит ни одному слову барона. Катарина убита? Мерзавец этот Бенкендорф. Но куда пропал шофер с машиной?.. — Приведите себя в порядок,— брезгливо говорит Бенкен­
дорфу генерал.— Через час — банкет. Глядя вслед генералу, Бенкендорф думает: «Не сказать ли о Катарине? Нет, лучше не надо — она ос­
тавила меня в дураках». Этой ночью генерал фон Браун, комендант Харькова, дол­
жен быть казнен! Глубокой ночью выезжают на задание генерал Олевский, полковник Маринов и подполковник Ясенев. Их путь лежит не к Харькову, а к воронежской радиостанции широкого вещания. ПОСЛЕДНИЕ СЕКУНДЫ... Предъявив документы, генерал и сопровождающие его командиры проходят в здание радиостанции. Там их ждет, бодрствуя в этот поздний час, вся команда радистов-тосовцев: лейтенант Болтов, младшие командиры Базин, Крайнов, Хох­
лов. — Аппаратура готова к операции!—докладывает генералу лейтенант Болтов.— Спецприборы ТОС готовы к операции! Здесь же начальник радиостанции и старший инженер, по­
священные далеко не во все детали операции «Тося». — Что за музыка у вас тут? — спрашивает генерал. Звучит женское сопрано: — «В море тает, улетает мой конверт живой»... «Письмо «Тосе»,— взволнованно улыбается полковник Ма­
ринов. — Маяк для самолетовождения, товарищ генерал. 182 — Передатчик надежный? — спрашивает генерал. — Не жалуемся, — по-штатски отвечает начальник радио­
станции. — Конструкция старая, но перед войной наши рацио­
нализаторы здорово над ним потрудились. Работает устойчи­
во и надежно. Половину опытных «старичков» у нас забрали в армию, но и новички научились точно перестраивать пере­
датчик на любые нужные волны. — Задача вам ясна? — По вашему приказу готовы прекратить все другие ра­
боты и предоставить в ваше распоряжение радиопередатчик. Такое указание получено нами от областного управления связи. — Хорошо! По местам! Повернувшись к полковнику Маринову, генерал говорит взволнованно и торжественно: — Ну, Илья Григорьевич! Передаю командование в ваши руки — ведь вы «крестный» отец «Тоси»! Полковник Маринов- бросает взгляд на часы. Пятый час утра... — Приготовиться! — командует он радистам. — Взрываю мину номер один. Лейтенант Болтов! Пошлите письмо «Тосе»! Радиотехники быстро настраиваются на заявленную волну. В кабинете начальника военные радисты достраивают передат­
чик точнейшими приборами. Стоит отклониться от заданной длины волны, и подземная спираль приемной антенны в Харь­
кове не примет электромагнитного сигнала. — Настройка точная! — вскоре докладывают радисты. — Корректировки не требуется. И вот от радиомачты мчатся вокруг незримые, быстрые, как лучи солнца, концентрические волны энергии. Там за мощной радиоантенной, упирающейся в низкое ноябрьское не­
бо, там за ночными тучами отскакивают они от ионосферы и мгновенно возвращаются на Землю, звучат непонятным сиг­
налом в безбрежном эфире, в наушниках десятков и сотен ра­
дистов, советских и немецких, летящих на самолетах, мчащих­
ся в танках, плывущих на крейсерах и в подводных лодках, дежурящих в ставках и штабах. И никто в мире, ни один ра­
дист, услышавший случайно этот шифрованный радиосигнал, не знал тогда, в четыре часа двадцать минут 14 ноября 1941 года, в канун генерального наступления вермахта на Москву, что эта радиокоманда была карающим мечом, приво­
дящим в исполнение смертный приговор палачу украинского народа генералу вермахта Георгу фон Брауну, коменданту Харькова. Это был кодовый радиосигнал, ключ от дома с «кухней, 183 где календарь семнадцатого года», таинственный заговор, который один мог разбудить спящую красавицу «Тосю» на ее ложе из четырехсот килограммов взрывчатки? Этот радиосигнал был как бы спусковым крючком, нажи­
мавшим на курок только одной, определенной радиомины. Только на него реагировало приемное устройство чудо-мины под особняком на Мироносицкой, только в ответ на эту радио­
грамму срабатывало реле «Тоси». Этот кодовый радиосигнал, переданный глубокой ночью Воронежской радиовещательной станцией, ничем не отличался от обычного музыкального радиосигнала перерыва. Но в целях маскировки его заимствовали у иностранной радиостанции. Военные радисты рапортуют: — Товарищ полковник! Письмо «Тосе» послано! Да, «музыкальное письмо» послано. Но принято ли оно? Дошло ли до адресата? Сыграли ли клавиши из толовых шашек? Увы, у «Тоси» нет обратной связи. Правда, генерал Олев-
ский обещал послать в Харьков самолет-разведчик. Да и с разведчиками группы «Максим» теперь налажена связь. И летят ночью музыкальные письма подругам «Тоси»: «Ве­
ре», «Оле», «Паше», «Ане» — летят в Харьков, подземным адресатам... В спальне генерала все еще горит свет. Снова мучит гене­
рала фон Брауна бессонница, снова чудится тиктаканье в сте­
нах, шаги злоумышленников за окном, где воет в голых ветвях ветер, вкрадчиво шуршит дождь и скрипят голые сучья. Ночь полна ужасов для генерала фон Брауна, и, чтобы от­
влечься от них, генерал валится на кровать, наугад раскрыва­
ет толстый том — бесценное первое издание фон Клаузевица. Книга раскрывается на начале главы двадцать шестой: «На­
родная война». В оригинале эта глава называется буквально «Вооружение народа».. Это интересно: большевики называют эту войну Отечественной войной, делают все, чтобы сделать ее народной. А что пишет о народной войне великий военный философ? «В общем, народ, разумно пользующийся этим сред­
ством» — народной войной — «приобретает относительный пе­
ревес над народом, пренебрегающим им». А фюрер явно пре­
небрегает «фолькскригом». В ставке не хотят признать, что вся харьковская минно-заградительная операция—операция на­
родной войны! «...Пламя этого всеобщего пожара охватывает армию со всех сторон» — точь-в-точь как в Харькове — «и вынуждает ее 184 очистить страну, чтобы не погибнуть полностью. Чтъбы послед­
нее решение было вызвано одной лишь народной войной, необ­
ходимо предположить ...такое пространство оккупированной территории, которое в Европе можно предположить только в России...» «Тик-так, тик-так, тик-так...» Стучит метроном смерти. Из недр дома явственно доносится до ушей генерала роко­
вое тиктаканье часов в мине. Фон Браун зажимает уши ла­
донями, сует голову под подушку, но и там ему чудится — нет, он слышит, леденея от ужаса, как часы в мине отсчитывают последние секунды его жизни... Он берет пустой стакан с тумбочки, босиком подходит к стене, слушает, пользуясь стаканом как стетоскопом. • «Тик-так, тик-так, тик-так...» Он крадется по коридору, входит в гостиную. Там спят на диванах какие-то офицеры, начальник штаба, шеф опера­
тивного отдела... Спят под картиной с эпизодом кровавой Грюнвальдской битвы... Генерал подходит к окну. По улице проезжает патрульная машина. Лучи ее фар неожиданно выхватывают из мрака дом напротив, трупы повешенных на балконе людей. Генерал в ужасе отшатывается. Все тело его покрывается холодной испариной. И мертвые могут мстить. Ведь в городе у них остались друзья, братья, отцы!.. Генерал бежит к комнасе Бенкендорфа, стучит, трясясь от страха, в дверь. — Барон! Барон! Проснитесь! Дом заминирован! Вон, вон из этого дома, из этого города!.. Мы все погибнем!.. Мельком смотрит он на золотые часы «Лонжин»: четыре часа двадцать минут. Огромный столб пламени встает на месте особняка. Чу­
довищной силы взрыв четырехсот килограммов тола вмиг уни­
чтожает и особняк и все живое в нем. На месте особняка ос­
тается глубокая дымящаяся воронка. Глубоко в котельной за несколько секунд до взрыва включился радиоприемник. Антенна, проложенная спиралью по стене забитого ящиками минного колодца, приняла радио­
команду, получила «музыкальное письмо». Приемное уст­
ройство радиомины мгновенно преобразовало полученный радиосигнал в сигнал электрический, взрывая запал... И в то же мгновение взорвались четыреста килограммов тола, и не стало генерала фон Брауна и восемнадцати офицеров в его особняке. В доме напротив майор Гендель проснулся, обливаясь 185 кровью от поранивших его осколков оконного стекла, выби­
того вулканической силы взрывом. Капитальная стена спасла майора от воздушной волны. Но чудо-мина, стоявшая на сто­
ле, погибла безвозвратно, унося с собой свою тайну. В ужасе Гендель выглянул в окно: особняк исчез. В со­
седних домах кричали раненые немцы. Грохот взрыва разбудил весь Харьков. Его гулкое эхо долго носилось по каменным коридорам города. Все новые взрывы сотрясали врага. Решив, что началась бомбежка, открыли пальбу зенитчики, заплясали на тучах лучи прожекторов. Вслепую стреляли объятые страхом патрульные, посчитавшие, что мины взрываются партизанами. Гендель вышел, шатаясь, на улицу, прошел в распахнутые взрывом ворота. Удушливо пахло сгоревшим кордитом, взрыв­
ными газами. Воронка походила на кратер- вулкана. Он на­
гнулся и поднял лакированный сапог. Это был генеральский сапог... Офицеры и солдаты в панике выбирались под ледяной дождь из всех каменных зданий в городе... А взрывы продолжались. Снова взлетел на воздух Холод-
ногорский виадук... До утра дымился кратер на месте особняка. Когда рассве­
ло, стало видно, что он очень глубок, этот кратер, эта обуг­
ленная страшная яма со скрученными останками железобетон­
ного скелета. На опаленном каштане висел изрешеченный ге­
неральский мундир с красными лацканами; золотым шитьем и Рыцарским крестом. Вокруг на все соседние кварталы легла красная пыль от кирпичей, размолотых взрывом. Машины, стоявшие перед особняком, были разбиты вдребезги. Кругом валялось множество Железных крестов, не врученных награж­
денным. Фельджандармы оцепили место взрыва. Санитарные маши­
ны как приехали, так и уехали ни с чем. В отместку за гибель коменданта и начальника гарнизо­
на города Харькова СС-штандартенфюрер Вернер Браун при­
казал повесить на балконах домов на Мироиосицкой девят­
надцать харьковчан — восемнадцать мужчин и одну женщину. Девятнадцать мирных жителей (у каждого на груди висела надпись: «Партизан») — за девятнадцать гитлеровцев. Сам фон Браун казнил бы в таком случае в сто раз больше харь­
ковчан. Впрочем, это было только начало. На всех улицах был вы­
вешен приказ: гитлеровцы объявляли, что за взрывы зданий и убийство офицеров и солдат германского вермахта они бе­
рут тысячу заложников, из коих сто коммунистов казнят не-
186 медленно и по двести человек будут казнить за последующие взрывы. Все это рассказал полковнику Маринову пленный немец. После того что произошло на Мироиосицкой, его отправили в штрафную роту на фронт, где он почел за благо сдаться в плен. «Да,— заявил пленный,— нас сбила с толку ваша первая, ложная мина в том доме. Она была такой серьезной миной, что нам и в голову не пришло искать под ней, под углем, под подвалом еще одну — настоящую. Ведь ложная мина была МЗД последней конструкции с новейшим ЭХВ!» «Отдадим королеву, чтобы выиграть партию!»—так ска­
зал Ясенев, придумав «Фросю»... «За генерала Рундштедт приказал расстрелять группу на­
ших лучших минеров!» — пожаловался пленный. Вскоре после получения трофейных картин, скульптур и книг из Харькова, семья фон Браунов получила оттуда не­
жданную посылку: небольшую урну с прахом. Впрочем, это не был прах палача Харькова — от него ведь ничего не оста­
лось. Это была землица, почерпнутая из воронки на месте особняка—дома номер семнадцать на улице Мироиосицкой... Подполковник Ясенев так и не увидел результат трудов своих. Он уехал по командировке на дальний Север и зани­
мался там своим любимым делом, снова изобретал мины, пе­
чатал технические статьи в журналах. За свои изобретения он получил благодарность и денежную премию наркома обороны. Жене он писал: «Рисковать по-глупому не рискую, но с учетом всех обстоятельств, конечно, рискую. Без этого нельзя. С мыслью «до тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре ша­
га» надо свыкнуться...» Его мины идут в серийное производство, поступают на во­
оружение армии. Двадцать седьмого апреля 1943 года подполковник Влади­
мир Петрович Ясенев испытывал новую мину. Раздался взрыв... Минера, мечтавшего о радиоуправляемых космических раке­
тах, похоронили на кладбище северного села. В своем последнем письме он снова и снова вспоминал о Харькове. Ему дано было понять, что Харьков — это его судь­
ба, но не дано было узнать, как Кибальчичу, как Циолковско­
му, к чему приведет вся его жизнь, все мечты... «Сегодня — неприятное известие — на Юге пришлось оставить несколько городов. Но это ничего. Опять вымотаем его там и вернем об­
ратно. Жаль только отдавать, что обильно полито кровью». В этом последнем, предсмертном письме он спрашивал о дочке Аллочке: «Я до сих пор представляю ее маленькой баловницей с бутылкой в руках и соской во рту». 187 ...В долгую, как вечность, полярную ночь многометровые снега заносят могилу, забытую могилу минера над северной ре­
кой. Уже позабыли все в селе, кто похоронен в этой могиле. И не знали они, кто в ней похоронен. Секрет. И северное сияние расцвечивает снега вечно изменчивым цветным узором, воют неумолчные арктические вьюги над заснеженной моги­
лой хорошего, доброго и большого человека, инженера-творца, изобретателя, минера-мастера. Если бы жил он сегодня, хочется верить, что этот чело­
век, строивший «адские машины» на войне и мечтавший о ми­
ре, счастье и научном творчестве, управлял бы на расстоя­
нии миллионов километров межпланетными станциями, луно­
ходами, космическими поездами. Владимир Петрович любил жизнь. Ему было всего три­
дцать шесть, когда он взорвался на собственной мине, когда последний в его жизни нечаянный взрыв навсегда погасил пламень творчества и поисков, озарявший всю его сознатель­
ную жизнь. После освобождения Харькова полковник Маринов руково­
дил по своей схеме разминированием зданий партийных и со­
ветских учреждений, заводов и других предприятий города. Побывал он на месте особняка на улице Дзержинского. Огром­
ная, заполненная водой воронка заросла сверху травой. Видне­
лись остатки крыльца с лестницей, по которой в роковой ве­
чер 13 ноября генерал-палач поднялся на свое лобное мес­
то. На столетних каштанах, обугленных, обломанных взрывом, зеленели листья, и около воронки, как в то время, когда в особняке помещался детский сад, прыгали две девочки и маль­
чишка из соседнего дома. Специальная проверка результатов минно-подрывной операции в Харькове показала, что гитлеровцам удалось раз­
минировать лишь пятнадцать процентов всех мин. Комиссия установила результат действия примерно половины всех уста­
новленных МЗД: сто шестьдесят вражеских эшелонов полетело под откос, подорвалось почти сто автомашин, девять восста­
новленных немцами мостов и виадуков были вторично разру­
шены, взлетело на воздух девять ангаров... Всего эти мины вывели из строя почти две с половиной тысячи гитлеровских солдат и офицеров. На почтамте, где минирование шло под му­
зыку и пляски, взорвался штаб немецкой воинской части. Полковнику Маринову пришлось руководить разминирова­
нием и немецких мин в Харькове. Вместе со всеми харьков­
чанами радовался он надписям: «Мин нет!» Вскоре полковник вылетел в тыл врага на новое задание. Его называли «Ильей-громовержцем», «богом диверсий». Сво-
188 ими минами, своими почти бесчисленными учениками крепко помог он не только советским партизанам, но и партизанам Польши и Югославии. Закончил войну Маринов на Эльбе-
Уже в 1943 году начальник Центрального штаба партизан­
ского движения назвал операцию в Харькове в числе десяти самых славных операций в тылу врага. «В Харькове при до­
вольно сильном, многочисленном гарнизоне уничтожен караю­
щей рукой украинских партизан немецкой пехотной ди­
визии вместе с генералом Брауном...» Тогда еще нельзя было рассказать о чудо-мине... Разведывательные службы Третьего рейха стремились все­
ми средствами раскрыть тайну чудо-мины. Во время разгрома гитлеровских армий под Москвой в декабре 1941 года был захвачен приказ фюрера с грифом: «Документ государственной важности». В нем говорилось: «Русские войска, отступая, применяют против немецкой ар­
мии «адские машины», принцип действия которых еще не опре­
делен. Наша разведка установила наличие в боевых частях Красной Армии саперов-радистов специальной подготовки. Всем начальникам лагерей военнопленных пересмотреть сос­
тав пленных русских с целью выявления специалистов данной номенклатуры. При выявлении немедленно доставить самоле­
том в Берлин. О чем доложить по команде лично мне... Адольф Гитлер». Прошел еще почти год, прежде чем гитлеровцам удалось разминировать советскую радиомину и изучить ее. Однако немцам так и не удалось наладить массовое производство по­
добных мин, вооружить ими вермахт. ТРИДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ Заместитель Главного конструктора Николай Александро­
вич Гришин здоровается с Ильей Григорьевичем Мариновым. И через тридцать лет нетрудно узнать наших героев, хотя оба сильно поседели. — Очень рад, дорогой Илья Григорьевич, что вы смогли приехать на наш командный пункт. Сеанс скоро начнется. — Сорок второй,— командует Николай Александрович Гри­
шин.— Откройте глаза «Ивану»! И на экране телевизора появляется картина, знакомая только людям семидесятых годов*: пейзаж вновь исследуемых «белых пятен» Луны. — Наши аппараты,— широко, торжествующе улыбается заместитель Главного конструктора Николай Гришин,— обра­
батывают уже и Марс, и Венеру! Придет время, и человечество, 189 как обещал нам великий Циолковский, покинет земную колы­
бель, станет космическим Колумбом, станет не только откры­
вать, но и заселять, использовать себе на благо звездные миры. Вот он — звездный час человечества! Маринов кивает, с гордостью смотрит на Гришина. Подоб­
но космонавту Феоктистову, тоже разведчику Юго-Западного фронта, стал бывший фронтовой разведчик Николай Гришин разведчиком космоса! Маринову вспоминаются поразившие его вещие строки из одного из последних писем Ясенева: «Если бы хоть на время поднять завесу будущего,— писал жене Клавдии минер-подполковник Ясенев,— если бы хоть краешком глаза взглянуть на то, что ожидает нас после побе­
ды над врагом!.. Окончим войну — все будет наше, и потерян­
ное наверстаем полностью!.. И непрошеные слезы появляются на глазах никогда в жиз­
ни не плакавшего Ильи Григорьевича Маринова. Что это? Стариковская эмоциональная расслабленность? Нет! Восторженная дань мужественного человека гению рус­
ского народа, который, и прижатый «непобедимым» вермах­
том спиной к Днепру, Дону, Волге, не расставался с мечтой О звездных мирах!.. — Ясенев,— говорит тихо и веско Маринов,— мечтал о том времени, когда можно будет, так сказать, наконец пере­
ковать мины и ракеты на мирные космические корабли! — И этого мы добьемся, Илья Григорьевич! Непременно добьемся! Москва — Харьков — Москва 1962-1971 Часть первая В ГРОЗОВУЮ ОСЕНЬ СОРОК ПЕРВОГО Секретное задание .„.;.'... 8 За ТОС отвечают головой . , , . . 9 Чтобы ТОС не досталась врагу ... 15 Подвиг политрука Бакрадзе , . . -. 23 Объект спецминирования № 1 , . . 28 Цитадель готовится к бою 34 Недреманное око абвера .-.?.. 40 «Календарь 1917 года» ...... 47 Гренада в Харькове .,.;.*, 54 Тайный фронт операции «Харьков» . 60 Осечка унтерштурмфюрера СС Матцке 66 «Тося» готова к приему гостей ... 73 Отдать королеву? ,,.,.«.. 79 Враг на пороге города ...... 85 Неразгаданная тайна ....... 91 Последние часы операции 97 По приказу Ставки к .- 102 Часть вторая ПЕРВЫЙ ГРОМ «Ахтунг! Минен!» . * , 108 Пир «остландрейтеров» ...... 114 Хитрая мина .......... 121 «Спящая красавица» на Мироносицкой 126 «ХАРК1В — ФЮРЕРОВ1 АДОЛВФОВ1 ГИТЛЕРОВ1!» ..." 131 У «Тоси» завелся богатый жених . . 137 Лирическое отступление 145 «Как вешние воды...» . ..... 152 Гром подземный , 158 Под дамокловым мечом 164 Последние часы... ........ 170 Последние минуты... 177 Последние секунды... , 182 Тридцать лет спустя 189 191 р* Овидий Александрович Горчаков ВНИМАНИЕ: ЧУДО-МИНА! Редактор Т. М. Мугуев Художник Я. Г. Днепров Художественный редактор Е. Ф. Николаева Технический редактор В. А. Преображенская Корректор М. Е. Барабанова Кодированный оригинал-макет издания подготовлен на электронном печатно-кодирующем и корректирующем устройстве «Север». Подписан в печать 13/ХП-72 г. Формат бум. 84Х108Уз2. Физ. печ. л. 6,0. Усл. печ. л. 10,08. Уч.-изд. л. 12,20. Изд. инд. ЛХ-643. А12300. Тираж 50 000 экз. Цена 37 коп. Бумага № 3. Издательство «Советская Россия». Москва, проезд Сапунова, 13/15. Книжная фабрика № 1 Росглавполиграфпрома Государ­
ственного комитета Совета Министров РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, г. Элект­
росталь Московской области, ул. им. Тевосяна, 26. Заказ № 109. 
Автор
dima202
dima202579   документов Отправить письмо
Документ
Категория
История
Просмотров
379
Размер файла
134 954 Кб
Теги
1973
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа