close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

ЛЕНИНГРАДСКАЯ КРАСНОЗНАМЕННАЯ. Составитель В. А. Еронин. 1987

код для вставкиСкачать
Нелегкая, полная опасностей работа по предотвращению правонару­
шений, пресечению и раскрытию преступлений, перевоспитанию тех, кто пренебрегает законами, требует от работников органов внутрен­
них дел высоких моральных качеств. Не только храбрости и отваги, способности к самопожертвованию в экстремальных ситуациях, но и готовности в любое время суток быть на боевом посту, физи­
ческой выносливости, нравственной стойкости. • VI I ткшда Эта книга посвящена 70-летию 1917 1987 советской милиции, рожденной в огне Великого Октября В книге нет вымысла. Публикуемые здесь очерки основаны на подлинных событиях и фактах 4: Я+ч Лениздат ЛЕНИНГРАДСКАЯ КРАСНОЗНАМЕННАЯ ЛЕНИЗДАТ • 1987 67.99(2)116.31 ЛЗЗ Составитель В. А. Еронин 1203150000-261 М171(03) -87 без объявл. © Лениздат, 1987 Уважаемый читатель! В твоих руках книга, посвященная 70-летию советской милиции, рожденной в огне Великой Октябрьской социали­
стической революции. Сборник подготовлен группой работников ленинград­
ских органов внутренних дел в содружестве с ленинград­
скими писателями и журналистами. В нем нет вымысла. Все публикуемые здесь очерки основаны на подлинных событиях и фактах. Хотя в книге отражена лишь малая толика той большой работы, которую проводят сотрудники наших служб и под­
разделений по охране социалистической собственности, борьбе с преступностью, обеспечению общественного поряд­
ка, однако материалы сборника дают представление об осно­
вных направлениях этой деятельности, а главное — о пре­
данности наших сотрудников партийному и служебному долгу, об их стремлении обеспечить надежные условия для творческого труда и полноценного отдыха трудящихся Ленинграда и области. Такие условия, при которых совет­
ские люди в любом населенном пункте чувствовали бы заботу государства об их покое и неприкосновенности, были уверены, что ни один правонарушитель не уйдет от заслу­
женного наказания. Нелегкая, полная опасностей работа по предотвраще­
нию правонарушений, пресечению и раскрытию престу­
плений, перевоспитанию тех, кто пренебрегает законами, требует от работников органов внутренних дел высоких моральных качеств, не только храбрости и отваги, способ­
ности к самопожертвованию в экстремальных ситуациях, но и готовности в любое время суток быть на боевом посту, физической выносливости, нравственной стойкости. Нам — семьдесят. Это и много, и мало. Мало, если срав­
нивать возраст нашей социалистической Отчизны с тем, сколько существуют капиталистические государства. И очень много, если знаешь, что стоит за каждым годом из этих семидесяти. Если сознаешь, сколько грандиозных свершений, жертв, тяжелого самоотверженного труда мил­
лионов советских людей нескольких поколений потребова­
лось для того, чтобы в первые годы Советской власти одо­
леть разруху, контрреволюционные мятежи, иностранную интерзенцию, в годы первых пятилеток осуществить гигант­
ские планы индустриализации страны и вывести ее в число передозых, экономически развитых держав, выстоять в сме­
ртельной схватке с фашизмом и разгромить ненавистного врага, освободив народы Европы от коричневой чумы. А затем, восстановив народное хозяйство, разрушенное вой­
ной, сделать нашу Родину могучим оплотом социализма и мира на Земле. Тот же путь вместе со своим народом прошли и соз­
данные на третий день после провозглашения Советской власти органы внутренних дел, советская милиция. Все эти годы они твердо стоят на страже завоеваний Октября. Их становление как органа государственной власти неразрывно связано с именем В. И. Ленина, именами его соратников — М. И. Калинина, Ф. Э. Дзержинского, К. Е. Во­
рошилова, В. В. Куйбышева, М. В. Фрунзе, Г. И. Петров­
ского, ряда других видных большевиков-революционеров. Коммунистическая партия выработала политические принципы функционирования органов внутренних дел, четко определила их роль в системе социалистического государства. Партия на каждом этапе развития нашей страны принимала и принимает необходимые меры для того, чтобы привести задачи, формы и методы их деятель­
ности в строгое соответствие с условиями социалистиче­
ского строительства. Ленинградская милиция всегда была на переднем крае борьбы за социалистический правопорядок. У нее славное прошлое, богатые революционные, трудовые и боевые тра­
диции. Именно в нашем городе были сформированы первые от­
ряды советской милиции. Они состояли из рабочих с Пу-
тиловского и Балтийского заводов, с Выборгской стороны, с Невской и Московской застав. Уже в 1918 году в четыр­
надцати районах Петрограда несли службу шесть с поло­
виной тысяч гвардейцев революционной охраны (милицио­
неров). В исторические дни борьбы за повсеместное установле­
ние власти Советов, в огненные годы гражданской, а затем Великой Отечественной войн, в послевоенный период вос­
становления народного хозяйства, во все последующие годы тысячи сотрудников ленинградских органов внутренних дел, милиции проявляли подлинное мужество и стойкость, беспредельную преданность делу партии, советскому народу при защите Родины, социализма, прав и свобод граждан. В рядах красноармейцев и краснофлотцев, штурмовав­
ших весной 1921 года по тонкому льду Финского залива, под орудийными залпами форты захваченного контррево­
люционным мятежом Кронштадта, находилась и «18-я милиционная бригада». Она была сформирована из моби­
лизованных Петроградским Советом работников городской милиции. Первым в стане врага оказался батальон особого назначения, составленный исключительно из работников уголовного розыска. Сорок один боец этого батальона был удостоен высшей по тому времени награды Родины — ор­
дена Красного Знамени. Навсегда останутся в памяти народа бессмертные под­
виги гарнизонов милиции Москвы и Ленинграда, Севасто­
поля и Сталинграда, Одессы и Киева. Прославили свои знамена в боях с фашистскими захватчиками подразделе­
ния войск НКВД. Многие сотрудники милиции, в том числе и ленинградской, самоотверженно действовали против врага в составе диверсионных групп и партизанских отря­
дов. Славной страницей в историю Ленинградской милиции вошли дела, подвиги наших старших товарищей, несших службу в осажденном городе. Сотрудники милиции, пожар­
ных частей, других служб участвовали в ликвидации пос­
ледствий бомбежек и артиллерийских обстрелов, заботились о безопасности населения, о сохранности государственного и личного имущества граждан. Только в грозные дни 1941 года у расхитителей и спекулянтов сотрудники службы БХСС изъяли 455 тонн хлеба, зерна, жиров, сахара. Сколь­
ко же человеческих жизней было спасено таким образом за время 900-дневной блокады! Эти 900 тяжких и мужественных дней явились для ле­
нинградской милиции и пожарной охраны огромным испы­
танием. И оно с честью было выдержано. Указом Прези­
диума Верховного Совета СССР от 10 июля 1942 года пожарная охрана НКВД Ленинграда удостоена высшей награды Родины — ордена Ленина. 5 августа 1944 года Ленинградская милиция награждена орденом Красного Знамени. За массовый героизм, доблесть и мужество, проявлен­
ные при защите Родины, весь личный состав Ленинград­
ской милиции был награжден медалью «За оборону Ленин­
града». Более полутора тысяч наиболее отличившихся удо­
стоены различных других государственных наград. Немало сотрудников ленинградских органов внутренних дел отдали свои жизни за свободу и счастье Родины, а многие из тех, кто остался в живых, получили ордена и медали за заслуги перед Родиной не только в военное, но уже и в мирное время. Десятки таких наград вручены и тем, кто работает у нас сегодня. Прошедшие годы изменили облик советской милиции и других служб органов МВД. Выше стала их техническая оснащенность. Возрос образовательный и культурный уро­
вень наших кадров. Растет их профессиональное мастерство. Но одно остается неизменным — верность славным тради­
циям. Мы настойчиво ищем пути и добиваемся совершенство­
вания стиля, форм и методов своей работы, имея перед собой одну цель — повышение эффективности нашей де­
ятельности, обеспечение надежной охраны интересов госу­
дарства, безопасности граждан, активное участие в утвер­
ждении принципов социальной справедливости, поддержа­
ние и укрепление в обществе такой нравственной атмо­
сферы, при которой наиболее полно раскрываются творче­
ские силы советского человека. Понимая, что наши усилия по укреплению обществен­
ного порядка, по искоренению из жизни советского обще­
ства разного рода негативных явлений не могут быть до­
статочно результативными без активного участия общест­
венных организаций и абсолютного большинства населения, мы придаем первостепенное значение упрочению уже существующих и развитию новых форм связей с трудовыми коллективами Ленинграда и области, их общественными организациями, формированиями. В этих целях руководители ГУВД, его служб и под­
разделений регулярно выступают перед трудящимися за­
водов, строек, совхозов, различных предприятий, перед жителями Ленинграда в жилищных конторах с лекциями и беседами по правовым вопросам и с информациями о конкретной деятельности милиции. Наши сотрудники участвуют в выпуске радио- и телевизионных передач, публикуют свои материалы на страницах газет. Молодые сотрудники отчитываются о своих первых шагах на мили­
цейском поприще перед бывшими своими трудовыми кол­
лективами, пославшими их к нам на службу. В центральном аппарате главка, его подразделениях самым внимательным образом, как того требует партия, относятся к письмам, обращениям, жалобам граждан, ко­
торые рассматриваются нами как своеобразный барометр оценки населением работы милиции, как одно из эффек­
тивных средств усиления борьбы против преступности, нарушений общественного порядка, законности. Сообщения граждан помогают изживать недостатки и в нашей соб­
ственной работе, каковые, к сожалению, еще иногда встре­
чаются. При поддержке Ленинградской партийной организации, местных Советов народных депутатов, государственных органов мы стремимся углублять взаимодействие с добро­
вольными народными дружинами города и области, комсо­
мольскими оперативными отрядами, оказывая им методи-
6 ческую и практическую помощь. За активное участие в борьбе против преступности, профилактическую работу по укреплению правопорядка многие представители этих фор­
мирований общественности награждены нагрудными зна­
ками «Отличный дружинник», Почетными грамотами, цен­
ными подарками. В пресечении правонарушений, в воспитательной ра­
боте по месту жительства и на производстве важную роль играют общественные пункты охраны порядка, товарище­
ские суды, советы профилактики, домовые комитеты, ряд других общественных формирований. Сотрудники милиции всячески стараются помогать им в этом важном деле. XXVII съезд партии определил смелый, научно обосно­
ванный курс коренной перестройки в стране, потребовал укрепления дисциплины, организованности и порядка во всех областях жизни общества, решительного искоренения пьянства, тунеядства и нетрудовых доходов, разного рода злоупотреблений, нарушений законности. Словом, всех чуждых социалистическому строю негативных проявлений. Выступая на съезде с Политическим докладом, Генераль­
ный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев сказал, что обес­
печение законности и правопорядка будет тем полнее, чем активнее будут включены в эту работу партийные и совет­
ские органы, профсоюзы и комсомол, трудовые коллективы и народные дружинники, все силы нашей общественности. Каждый свой практический шаг, каждое действие сотрудники ленинградских органов внутренних дел сверяют с решениями партии, правительства с волей советского народа. Для нас священный долг и первейшая обязан­
ность — укреплять социалистическую законность и право­
порядок, делать все необходимое для обеспечения сохран­
ности социалистической собственности, охраны личного имущества, чести и достоинства граждан, предупреждать любые правонарушения и устранять порождающие их при­
чины, пресекать любые формы социального паразитизма, оберегать труд и отдых советских людей от преступных посягательств. А. А. Курков, начальник Главного управления внутренних дел Леноблгор-
исполкомов, генерал-лейтенант Публикуемый ниже очерк перепе-
чатывается из ежемесячного журнала милиции и уголовного розыска «На по­
сту», который издавался администра­
тивным отделом Ленгубисполкома в середине двадцатых годов. Автор очерка Сергей Иванович Кондратьев родился 7 октября 1898 го­
да в Петербурге. После окончания двухклассного железнодорожного учи­
лища работал телеграфистом. В 1919 го­
ду вступил в ряды РКП(б). Тремя года­
ми позже партия направила его на работу в Петроградский уголовный ро­
зыск. Всю свою жизнь С. И. Кондрать­
ев посвятил искоренению преступно­
сти, борьбе за социалистическую за­
конность и правопорядок. Среди его наград — орден Ленина, ордена Крас­
ной Звезды и Красного Знамени, мно­
гочисленные медали. Последние годы жизни полковник С. И. Кондратьев ра­
ботал в Карельской АССР. Умер в 1957 году, похоронен в Петрозаводске. С. И. Кондратьев НА БОЕВОМ ПОСТУ Переводясь на работу в угрозыск, я старался быть зачисленным в 3-ю бригаду (ныне она 1-я) *, так как ее работа увлекала меня. Ее сотрудни­
ки занимались исключительно раскрытием преступле­
ний против личности. Иногда кошмарных по зверству, иногда фееричных по обстановке и дерзости — и всег­
да интересных по розыску. В 1922 году хроника текущей жизни в Петрограде была полна кровавыми преступлениями, и мне каза­
лось, что я следую своему призванию содействовать хоть сколько-нибудь ликвидации этого кошмара, стре­
мясь попасть в 3-ю бригаду. Да к тому же сама работа агентов была захваты­
вающе интересна. Помимо розыска в обязанности агента всегда входит и задержание преступника, а в ту пору преступники, зная, что их ждет высшая мера наказания — расстрел, оказывали всегда вооружен­
ное сопротивление. Собираясь задержать прослежен­
ного налетчика, агенты всегда готовились к бою, ча­
сто смертельному, и ни одного ареста не проходило без обмена выстрелами в 10—15 шагах расстояния, и немало арестов заканчивались смертью или ранением и преступников, и агентов. Служба в 3-й бригаде — это была служба на бое­
вом фронте. Жуткая служба, на которой всем сущест­
вом постигаешь правильность поговорки: «Сегодня жив, а завтра жил»... Быть может, поэтому она так и увлекает, и я был счастлив, когда 19 мая 1922 года меня зачислили в 3-ю бригаду. * В начале двадцатых годов уголовный розыск Петрограда состоял из пяти бригад, каждая из которых примерно соответ­
ствовала нынешнему отделу Управления уголовного розыска ГУВД Леноблгорисполкомов. Во главе бригады стоял инспектор (сегодня — начальник отдела). Сотрудники назывались агента­
ми, в зависимости от квалификации — 3-го, 2-го или 1-го, выс­
шего, разряда (ныне сотрудники УР состоят в должностях оперуполномоченных и старших оперуполномоченных, им при­
сваиваются специальные звания). 9 Инспектором был Ветров. Товарищи все были на подбор, с увлечением отдававшиеся делу. Были бога­
тыри, были с виду совсем малосильные, но когда им поручалась работа, то эти малосильные проявляли чу­
деса храбрости. Помню, например, заняли мы на Ямской, 17, «ха­
зу» * известного укрывателя, дяди Вани. Произвели обыск, арест, ушли и оставили там засаду. Всего двух агентов. И что же? Эти двое задержали семнадцать человек. *— И как вам удалось это? — изумился инспектор. — Совсем просто,— отвечали они.— Как кто по­
стучит, мы впустим и браунинг к носу: «Руки вверх». Проведем в комнату — и диерь на ключ. Так всех и усадили. Ка;кется просто, а между тем еще проще эти сем­
надцать могли проломить им головы. И много таких случаев было. Удача ли, или мое рвение, потому что я, как соба­
ка на мясо, накинулся на работу,— только выдвинулся я очень быстро. В один месяц. Сначала Ветров поручил мне один грабеж рассле­
довать. Я в сутки и вещи нашел, и грабителя задер­
жал. Потом убийство — я раскрыл его также быстро; еще пару-другую, и я из агентов 2-го разряда был сде­
лан агентом 1-го разряда. В июле того же 1922 года позвал меня инспектор и говорит: — Вот два дела. Какой-то Пантелеев объявился. Надо его разъяснить и забрать. Вероятно, не один, а с шайкой. Взял я дела. Одно только что вчера произошло. На Петроград­
ской стороне, по Большому проспекту, 29, совершен вооруженный налет на квартиру доктора Левина, а другое дело — тоже налет — на квартиру меховщика Богаева. Оба дела — налеты без убийства с грабежом, но дерзкие исключительно. Среди бела дня в населенном доме, в присутствии хозяев квартиры — полный разгром. Доктор Левин был очень богатый человек и имел большую практику. * Притон. 10 Было 12 часов дня. Прислуга ушла в лавки. Доктор с женою были в квартире одни, когда раздался звонок. Доктор подо­
шел к двери и спросил: «Кто?» — Доктора нужно,— ответили ему,— доктор дома? Такие посещения были обыкновенны, и доктор Ле­
вин спокойно отворил дверь. В переднюю вошли трое, и не успел доктор опом­
ниться, как его повалили ударом в грудь, заткнули рот и втащили в комнату. Затем его связали, прота­
щили в ванную и сказали: «Не дыши, если жить хо­
чешь». Почти тотчас в ванную втащили и его жену и за­
перли дверь. Когда вернулась прислуга, она нашла дверь откры­
той, квартиру разгромленной и подняла крик. Сбежа­
лись соседи, стали искать хозяев и нашли их, связан­
ных, в ванной. Когда я приехал на место разгрома, доктор и жена его еще не совсем пришли в себя от испуга. Произвел я с ними осмотр разгрома, и они недосчи­
тались дорогих вещей, столового серебра и денег, вы­
нутых из письменного стола доктора. Стал я их расспрашивать о знакомых и близких, нет ли подозрений на кого, а сам осматриваюсь и ду­
маю: «Грабители никому в лицо не известны, толь­
ко один назвал себя Пантелеевым. Словно рекомендо­
вался. В своей работе они обнаружили знание не толь­
ко расположения комнат, но и хранилищ: где сереб­
ро лежит, где деньги, где шубы. Несомненно, кто-то близкий и дорогу указал, и познакомил со всей обста­
новкой». Сначала я заподозрил прислугу, но скоро отбросил эту догадку. Перечисляя всех близких и знакомых, доктор на­
звал родственника своей жены, Леонида Раева. Молодой человек живет без работы, любит поку­
тить. Доктору не нравится, но он все-таки принимает его, когда тот приходит, а приходит он частенько. И здесь у меня сперва мелькнула мысль, а потом появилась уверенность, что этот Раев и есть наводчик. Прямого указания не было, но, рассуждая путем исключения, к иному выводу прийти было нельзя, и я решил — была не была — произвести у этого Раева обыск. На другой день, в 6 часов утра, я отправился на 11 Фонтанку, 65, и произвел обыск в квартире Леонида Раева. _ В квартире его сначала я ничего особенного не на­
шел, только все его поведение и сбивчивые ответы на­
водили на подозрения, но одних подозрений мало. И вдруг я увидел брошенную в углу у печки скомкан­
ную бумажку. Словно предчувствуя удачу, я поднял и развернул ее. На ней оказались старательно вычерчен­
ный план квартиры и надпись карандашом: «12— 1 ч.». Для меня уже не было сомнений, что это план квар­
тиры доктора и что наводчиком был Раев, и никто дру­
гой, а значит, он знает и этого Пантелеева, и его то­
варищей. Я арестовал его, посадил и стал допрашивать. Ни­
какого толку. Прошла неделя, и ничего я не могу до­
биться от Раева, а тем временем в городе налет за на­
летом. Все самые дерзкие, иные с убийствами — и везде Пантелеев, Ленька Пантелеев, как его стали звать по всему городу. — Надо с ним непременно кончить,— говорит Вет­
ров. И сам я чувствую, и товарищи понимают, что надо этого Леньку ликвидировать, а как это сделать, если мы его даже в лицо не знаем? В это самое время Леонид Раев вдруг заговорил. Понял, видно, что ему не отмолчаться. Вызвал я его на допрос, а он мне и говорит: — Хотите, я вам Пантелеева разоблачу? Я только усмехнулся про себя, так как был уве­
рен, что он заговорит в конце концов. — Отличное дело. А как вы это устроите? — Я вас везде поведу, где его застать можно, а найдем — я его укажу вам. — Идет. Тут мы с ним согласились, и началась охота. До сих пор не знаю, морочил нас этот Раев или та­
кая незадача была, только куда ни ткнемся — везде: «Только что был», а сейчас нет. Водил нас Раев по «шалманам» *, указал «мару-
ху» ** этого Леньки, сестру его. Везде были, а он, слов­
но угорь из сети, был и ушел. * Трактир, пивная. ** Любовница. 12 А тем временем по городу все новые и новые на­
леты. Ко всему и с убийствами — «мокрые». Придешь на место — везде Ленька Пантелеев нара­
ботал. И в городе, и у нас, и в «хазах» только и разгово­
ров, что о нем. Наш Ветров из себя выходит: «Надо поймать». Сами мы вовсю стараемся — надо поймать. А как поймать? Раев этот воловодит, только время с ним тратишь. И вдруг попался нам этот Ленька. Было это в августе 1922 года. На Почтамтской улице днем налетчик напал на ар­
тельщика, убил его, деньги взял и скрылся. Разгля­
деть его успели только двое рабочих, которые работа­
ли поблизости от места происшествия. И вот в этот же день, часа четыре спустя, идут эти рабочие по проспекту 25-го Октября мимо улицы Же­
лябова и видят, что в магазин Бехли вошел убийца ар­
тельщика. Они к милиционеру— так и так, а подле милицио­
нера наш агент стоял. Он тотчас в отделение милиции бросился. Там начальник товарищ Борзой тотчас снарядил­
ся, взял милиционеров и с нашим агентом бегом в ма­
газин. Борзой впереди. Вбежал, а тот сапоги примеряет. Увидел милицию, выхватил револьвер — бац! — и Борзого на месте убил, а сам бежать. Тут пошла стрельба. Одна пуля угодила бандиту в голову, он свалился, и его захватили. Рана пустая. Свезли тут же в амбулаторию Коню­
шенной больницы, сделали перевязку — и к нам. — Кто такой? А он и говорит: — Ваша удача. Я — Леонид Пантелеев. Обрадовались мы, надо правду сказать. Тут он все дела свои открыл. Я его допрашивал и с ним по целым часам говорил. Как будто и не бандит, смотрит весело, говорит с усмешкой и держится совсем просто. Я сначала про всякий случай за револьвер дер­
жался, а потом и не брал его. 13 Сидим, курим, и он все выкладывает. — Я против вас зла не имею. Мое дело —'Нале­
ты делать, ваше — меня ловить. Поймали — ваша взя­
ла. И таиться мне нечего. Рассказал все про себя. По профессии он был наборщиком. Во время рево­
люции, после Октября, оставил типографию и уехал счастья искать. Приехал в Псков и там на службу уст­
роился. Хорошо жил, да сорвался. На одном обыске грабежом занялся. Узнали про это и тотчас его прогна­
ли и велели из Пскова выехать. Вернулся он в Петроград, записался безработным и стал на биржу ходить. Здесь — рыбак рыбака видит издалека — сошелся он с двумя тоже безработными парнями: Митькой Гавриковым и Митькой Залупой. У последнего «мару-
ха» была — бойкая девчонка. Она и говорит: «Слу­
жу я здесь у одних буржуев. Про деньги не знаю, а вещей всяких у этих чертей до отказа». Стали разговаривать. •— Идти так идти,— сказал Пантелеев. Это его первое дело было. Купили они на рынке старый «шпалер» * — «Смит и Вессон» кавалерийского образца, без патронов — и пошли. Вошли. Митькина «маруха» впустила. В квартире четверо. Ленька этот со «шпалером»: «Руки вверх». Всех перевязали, вещи забрали, много вещей, и ушли. Прошли прямо к своим укрывателям. — Вот,— говорит Пантелеев,— увяжите хорошень­
ко по узлам и принесите на вокзал к поезду. Мы уве­
зем, потом поделимся. А укрыватели, вместо вокзала, на рынок пошли. Стали продавать вещи, а тут наши агенты их и на­
крыли. Ленька ждал, ждал и не дождался. После узнал, как они поступили, и обозлился. Подлецы все... Опять без денег... •— Увидал я, что налеты эти совсем пустое дело,— рассказывал мне дальше Ленька,— и пошел по этой части. Когда один, когда прихвачу кого. Наводчик всегда нужен, без него и дела не найдешь. По пустя-
* Револьвер. 14 кам мараться я не любил. «Барыга» * тоже ну ясен. Опять — «стремщик». Ну и «маруха». Как без нее? -—• И он рассмеялся.— А тут еще липнут все. Известно, я всегда при деньгах. Ну и возьмешь иного в работу. А работа пустая. Поначалу револьвером стращал, а по­
том скажешь: «Я — Ленька Пантелеев»—глядь, все словно к полу приросли и глаза изо лба лезут. Смеш­
но далее. Случалось, и по «мокрому», если иногда ни­
как невозможно-
Так мы с ним беседовали, и он все дела свои выло­
жил. Много их набралось. Помню, в последний раз когда говорили, я ему сказал: — Много ты натворил. Придется, пожалуй, под расстрел идти. Он улыбнулся и совершенно просто проговорил: — Да я убегу до того времени. — Как? — Вы не опасайтесь. От вас бежать не буду. Не дурак. Я из исправдома уйду. И ушел. Держали его в 3-м исправдоме. Прихватил он с со­
бой Сашку Пана, и ушли оба. Подробностей я не знаю, да и никто хорошо не зна­
ет. Известно только, что из пекарни они через окно вышли на двор, там влезли на дрова, оттуда через ограду — и на улицу. Это было в конце декабря 1922 года. С этого времени и началось. Бандитизм вообще развился в Петрограде, как ни­
когда, а тут с побегом Пантелеева даже жутко стало. Он словно озверел. Нападал на улицах, как, напри­
мер, убийство Студенцова на Кирочной, делал налеты, и почти каждый налет с убийством — «мокрый». В это время для борьбы с налетчиками, а главное, с Ленькой Пантелеевым в ГПУ была образована осо­
бая ударная группа, в которую вошли сначала я и агент Давыдов, и два дня мы работали только вдвоем, причем успели в одной «хазе» накрыть сразу троих налетчиков. Дело было со стрельбой, но без убийства и ранения. Через два дня ГПУ дало еще сотрудников, и образовалась боевая группа. Работа закипела... Главной ударной задачей было захватить Леньку и ликвидировать его банду. Более захватывающей, кипучей работы я не помню. * Скупщик. 15 Мы узнали все притоны и все квартиры, где бывал Ленька Пантелеев со своими товарищами. К этому времени он совсем обнаглел и, что для нас важно, начал пьянствовать. До своего ареста он был трезвенник, а значит, и зорче, и осторожнее, и всегда во всей силе. А теперь если он и не бывал пьян как колода, то все же бывал в затмении. Это было в нашу пользу. Да и большая компания, что теснилась около него, и «марухи», которых была у него не одна, тоже при­
носили нам пользу. Среди такой компании оказались предатели. Одни — из зависти, другие — обиженные Ленькой, третьи — не поделившиеся с ним. Среди «ма­
ру х» были брошенные, были ревнивые. И все они да­
вали нам указания, так что, можно сказать, мы зна­
ли каждый шаг Леньки и шли по его пятам. Но и он знал, что мы знаем, и захватить его было нелегко. Я работал по пять раз в неделю круглые сутки, не смыкая глаз. В день по нескольку раз выезжал на дело, по ночам ехал на свою работу — ловить и сте­
речь. Неразлучным спутником моим был кольт 14-го калибра. И все товарищи так жили, при каждом деле рискуя получить пулю. Меня как-то миновали и пули врагов-бандитов, и всякая беда. Помню, однажды мы мчались на автомобиле, стре­
мясь застать Леньку в одном из притонов, где его ждали. Перед этим мы были на месте только что со­
вершенного налета и потеряли много времени. Теперь мы хотели наверстать потерянное, и вдруг на углу Комиссаровской и Мойки нам перерезала дорогу дру­
гая машина. Раздался треск, звон, и я вылетел из ма­
шины, как футбольный мяч, пролетел саженей десять и зарылся в кучу снега. Благодаря этому я остался невредимым, а мои товарищи все пострадали, и неко­
торые серьезно. В другой раз я встретился с бандитом, когда он спускался с лестницы. Он сделал по мне два выстре­
ла, но обе пули пролетели мимо. В этих опасностях есть особая прелесть, и кружат они голову сильнее вина, сильнее страсти. Погоня за Ленькой продолжалась уже три недели. Неустанная, день за днем, а он, скрываясь от нас, продолжал свои налеты. Про его налеты сочиняли ле­
генды, и они походили на страницы французских буль­
варных романов. Все последние налеты отличались осо-
16 йой наглостью, и некоторые сопровождались убийст­
вами. В то же время мы успели его совсем окружить, и он походил на загнанного зверя, который мечется во все стороны. Мы узнавали один за другим его притоны и нако­
нец заключили его в кольцо, закрыв все выходы девят­
надцатью засадами. Накануне его конца мне чуть-чуть не попал в руки его главный товарищ, Мишка Коря­
вый. Дело было так. Я узнал, что сестра Леньки жи­
вет на углу Столярного переулка и Екатерининского канала и что в эту ночь Ленька собирался быть у нее. Думая захватить его, мы с товарищами ударной груп­
пы приехали на эту квартиру, сестру Леньки заперли в задней комнате и устроили засаду. Сидим ждем. Вдруг звонок. Я пошел открыть. Смотрю — Мишка Корявый. Он тоже узнал и тотчас назад по лестнице. Я за ним. Он выбежал на двор и тотчас выстрелил в меня, я ответил, и у нас началась перестрелка. Он скрылся за кучей снега, и на него падал не­
ровный свет качающегося фонаря. Я стал внизу лест­
ницы за косяком двери. В какие-нибудь две-три мину­
ты он расстрелял всю обойму, а я выпустил все заря­
ды из своего кольта. Потом он убежал, а я гнаться за ним не мог, потому что не мог оставить засады. По­
доспей кто-нибудь на помощь, и он был бы захвачен. Впрочем, его захватили на следующий день на Мо­
жайской улице. Там тоже была засада. Ленька Панте­
леев и Мишка Корявый не знали об этом и пришли для пьянства. Оба несли корзинки с питьем и закусками, но не успели они дойти до дверей, как наши агенты открыли по ним стрельбу. Ленька был убит наповал, Мишка ранен. Их за­
брали. В эту же ночь в «хазе» на углу Сенной и Междуна­
родного проспекта был арестован другой помощник Леньки — Сашка Пан, а там, один за другим, и вся шайка. Банда Пантелеева была ликвидирована в одну ночь. Труп Леньки был выставлен для обозрения в мертвец­
ком покое Обуховской больницы, и туда валом валил народ в течение трех дней. Но все не могли его видеть, и долго еще наиболее наглые налеты приписывали ему, а иные, более наглые налетчики, делая налет, на­
зывались его именем. После ликвидации банды Пантелеева ГПУ упразд-
17 нило ударную группу, и я вернулся вместе с Давыдо­
вым в 1-ю бригаду, где инспектором был уже храбрый Шуляк, а помощником его — Суббоч. Время наступило относительно тихое. Сотрудников Леньки расстреляли, налеты стали реже, но все-таки повторялись. Среди новых налетчиков особенно отли­
чался своей дерзостью Митька Кортавый, бывший кар­
манный вор. Мы все имели его на примете, но он ус­
кользал от нас и продолжал свои разбои. Особенно в 1923 году он проявил себя рядом дерзких налетов. И вот в мае 1923 года, когда Шуляк сидел в своем кабинете, зазвонил телефон. Шуляк взял трубку, вы­
слушал, вынул из стола браунинг и сказал: «Едем за Митькой Кортавым». Оказалось, агент Симкин увидел его в «шалмане» на углу Ямской улицы и Кузнечного переулка. «Шал­
ман» был на втором этаже. Симкин пробежал в апте­
ку и оттуда позвонил. Мы поехали. Недалеко от угла Ямской нас встретил Симкин и сказал, что Митька с кем-то, вероятно со своим товарищем, на бильярде иг­
рает. Шуляк оставил для дозора агента в зоротах, дру­
гого у дверей и двинулся в «шалман», с ним Симкин и мы. Вошли в первую комнату. Китаец хозяин, что стоял за буфетом, весь пожелтел и съежился. Шуляк прямо бросился в бильярдную, и тотчас загремели вы­
стрелы. Какой-то человек с браунингом, стреляя на бегу, бросился через комнату к выходу. Пуля порази­
ла Симкина, и он упал как скошенный. Мы вбежали в бильярдную. Шуляк лежал на полу, на подоконнике открытого окна стоял Митька Кортавый с револьвером в руке. Он тотчас открыл стрельбу. Мы ответили ему. Он не то упал из окна, не то прыгнул. Часть агентов побежала вниз на двор. Мы подняли Шуляка и понесли в автомобиль. Довезти его до больницы не удалось: он умер. Митька пробил ему шею. Симкин был убит на ме­
сте, сразу. На дворе нашли кровавый след. Он вел к подвалу. Когда подошли к лестнице в подвал, то внизу ее увидели скорчившегося Митьку Кортавого. Он уми­
рал. Очевидно, чья-то пуля поразила его, и он выпал из окна, уже смертельно раненный. Зто был печальный день, хотя мы и успели лик­
видировать страшного налетчика (за ним считалось до восемнадцати налетов с восемью убийствами). Но цена этой ликвидации была слишком высока. 18 Место инспектора занял Суббоч. Я был назначен его помощником. Суббоч был решительный, смелый человек и обла­
дал тем, что у нас называется «нюхом» и что не да­
ется никакой практикой. Он начал свою работу в угро­
зыске тем, что раскрыл целую шайку конокрадов, при­
чем все розыски делал один, с большим риском. Потом мы работали с ним по ликвидации Пантелеева, затем он был переведен в помощники инспектора и, наконец, инспектором. Но смерть уже стерегла его. В ноябре того же 1923 года он при задержании пьяных хулиганов был ранен револьверной пулей и, не приходя в сознание, скончался. Так, в течение полугода были убиты на своем посту друг за другом два инспектора нашей боевой дружи-
ны, и на мой жребий выпало занять их пост. С ноября месяца 1923 года я стал инспектором 1-й бригады. Боевое время бандитизма прошло. То время, когда дня не проходило без перестрелки и когда, уходя ут­
ром из дома, никто не знал, вернется ли домой. И ушли в небытие леньки Пантелеевы, митьки кортавые, полонские, чугуны и прочие герои налетов. Теперь та­
ких кет. На смену им явилась типичная шпана, маль­
чишки 16—19 лет, налетчики по случайности. Сидят в пивнушке, и вдруг один скажет, что у него тетка есть, а у тетки «куча денег». Тут и задумают налет. Бывает, что такие со страха и убивают. Но это не на­
летчики, которые были и с которыми приходилось ве­
сти сражения. Налеты, можно сказать, кончились. От­
части и благодаря тому, что жизнь уже благоустрои­
лась. Есть наружная охрана, возможен быстрый вызоз помощи, граждане стали менее пугливы, чувствуя, что живут под верной защитой. А все-таки преступлений не меньше, только приняли они другой характер. От­
крытого налета нет, грабежей и убийств среди бела дня нет, но убийца завлекает жертву, убивает, грабит, а потом режет на части и раскидывает по городу. Есть преступления, которые принято называть «кошмарны­
ми», и нам всегда есть работа. Если теперь нет такого беспрерывного риска, какой был, то риск все-таки есть и всегда будет в нашей работе, и всегда мы ходим, так сказать, накрытые крылом смерти. Есть мстительные натуры, которые твердо запомнили агента, захватив­
шего их, и по выходе на свободу они постараются све-
19 сти с ним счеты. У каждого из нас есть на памяти два-три таких типа. Помимо этого, при каждом аре­
сте можно получить пулю, хотя бы от той же шпаны. Наша работа все та же, и мы постоянно находимся на боевом фронте. И люди у нас подобрались боевые. Нас небольшая компания, но мы все были в огне, спаяны общей опасностью и образуем тесную, дружную семью. Мы знаем преступный мир, и преступный мир нас зна­
ет, и знает хорошо, что нет ему от нас пощады и ни один из их мира не уйдет от наших рук. Дело толь­
ко во времени. Мы в постоянной борьбе, но мы твердо верим, что рядом с нашей работой идет большая культурно-про­
светительная работа, что живем мы все в совершенно новых социальных условиях, что сейчас мы боремся с пережитком царского, буржуазного времени, с его наследием, но сменят нас новые поколения, создастся гражданская жизнь на новых началах, и преступнику не будет места, а для преступления — повода. Тогда и наша работа станет не нужна. Но пока мы на своем боевом посту и «всегда готовы»... Юрий Алянский ЭКСПЕРТ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ Ун лежал на своем диване, в квар­
тире на улице Воинова, не шевелясь. Не было сил под­
нять голову, двинуть рукой, спустить ноги на пол. То, чего не сделали ни вражеские снаряды и бомбы, ни пули преступников, сделал голод. Никандр Тихонов, младший лейтенант милиции, молодой эксперт-крими­
налист, лежа в полном одиночестве в своей блокадной квартире, понимал: ему уже не встать. И помощи ждать неоткуда. Семья из Ленинграда выехала. А ми­
лицейским сослуживцам в эти дни первой блокадной зимы не до него. Когда спохватятся и начнут искать, может оказаться слишком поздно. Дистрофия его до­
бьет. Жаль уходить из жизни молодым. Но он не испы­
тывал ни сожаления, ни боли, ни отчаяния — одно только равнодушие. Тусклое равнодушие умирающего от истощения человека. В первые дни слабости он сопротивлялся ему. Сопротивлялся воспоминаниями. Возвращал назад немногие ушедшие годы. И делал это подробно и точно — так, как делал все. Сначала всплыло в сознании детство — голодное детство в городе Каргополе на Онеге: первые послере­
волюционные годы. Родители умерли рано — он и тог­
да остался один. Из всех впечатлений детства вспоми­
налось сейчас главное: «егорова уха», похлебка тех лет — сухари, посыпанные солью и размоченные в ки­
пятке. Даже рот свело от сладких воспоминаний. Вспомнил и другое тогдашнее «блюдо» — толченый красный клевер смешивали с высевками и пекли из полученной смеси лепешки. Чем они пахли — полем, травой, дождем?.. На исходе сорок первого года нет в Ленинграде ни клевера, ни высевок. Впрочем, высев­
ки, возможно, еще есть. Их добавляют в тяжелый и сырой блокадный хлеб. Но и за этим маленьким ку­
сочком жизни ему не сходить. Силы кончились. Про­
дуктовые карточки останутся на ночном столике. На­
верное, их найдут на исходе зимы, когда обнаружат его тело... 21 Тихонов закрыл глаза. Попробовал представить се­
бе путь от дома до ближайшей булочной и момент, когда продавщица берет буханку и отрезает от нее твою порцию. Ощущался ли при этом запах хлеба?.. Зтого он вспомнить не смог. Какой-то посторонний звук вмешался в этот полу­
сон-полубред. Стук? Нет, шаги. Кто мог ходить в пу­
стой квартире? С трудом разлепив глаза, Тихонов уви­
дел незнакомого человека — тот стоял посреди комна­
ты и внимательно смотрел на него. Еще один мародер, подумал Тихонов. Появились они в Ленинграде в тяжкие блокадные месяцы. Война, блокада породили и новые виды преступности: маро­
дерство, подделку продуктовых карточек, воинских документов. Как нестерпимо ощущение собственного бессилия! Бандит безнаказанно ходит по твоей комна­
те, открыто, не таясь, не обращая на тебя никакого внимания, понимая, что ты уже недвижим, обречен! И ты действительно ничего не способен сделать, только разве попытаться по профессиональной привычке за­
помнить лицо. Но что даст это запоминание, этот от­
печаток в угасающей памяти? Вытащить бы из-под по­
душки пистолет! Нет, рука висит как парализованная. Это конец. Незнакомец оглядел комнату, увидел на подокон­
нике недокуренную пачку папирос, взял ее, сунул в карман и ушел, не произнеся ни слова. Ушел... Мысли постепенно возвращались в прежнее русло. Теперь вспоминалась работа. Октябрь сорок первого. Как это было? Если подробно и точно?.. В двадцатых числах октября сорок первого года Тихонов участвовал в раскрытии преступления, кото­
рое даже в те беспощадные дни оказалось из ряда вон выходящим по своей жестокости и изощренности. Осо­
бенность этого дела состояла также и в том, что жерт­
ва не вызывала чувства острого сострадания: человек поплатился жизнью, сам намереваясь нарушить за­
кон. Но для сотрудников милиции это ничего не ме­
няло. И эксперт Тихонов работал над материалами де­
ла так, как работал всегда — добросовестно, дотошно. 20 октября положение в Ленинграде стало крайне опасным. Кончились запасы ячменной муки, и в хлеб стали добавлять льняной жмых и отруби. Сообщение 22 о том, что в Москве введено осадное положение, усугу­
било остроту ситуации. А 21 октября на пустынном уже Невском проспекте встретились два бывших со­
служивца, два инженера. Один из них уже уволился из учреждения, где они оба работали, второй еще чис­
лился там, но мечтал оставить Ленинград и любым способом эвакуироваться на Большую землю. Между ними состоялся такой разговор. — Есть возможность завтра рано утром улететь из города самолетом, знакомый летчик обещал помочь. Хотите лететь? — Очень хочу. Что для этого ну ясно? — Нужны деньги, сами понимаете. — Я готов отдать все, что у меня есть! — Сколько это? — Пятнадцать тысяч. — Пожалуй, летчик согласится. Сделаем так. Се­
годня вечером приезжайте ко мне с деньгами. И за-
хватите сразу наиболее ценные и нужные вещи. Домой вам возвращаться уже не придется. Рано утром лет­
чик за нами заедет, и мы улетим. А переночуете, ра­
зумеется, у меня. Идет? — Идет, — ответил молодой инженер, хотя он еще работал в своем учреждении и пользовался бронью, освобождавшей его от службы в армии. Ах если бы он знал, что истекает последний день его жизни и что ждет его нечто гораздо более страш­
ное, чем быт осажденного города или сражения на фронте! Но знать такие вещи жертвам преступлений не дано. Их знают и планируют преступники. Первое сообщение поступило 24 октября из Гавани. Здесь, на трамвайном кольце, под сиденьем прицеп­
ного вагона маршрута № 5 были обнаружены два па­
кета, завернутые в обои и перевязанные бечевкой. При­
ехавшие на место происшествия сотрудники уголов­
ного розыска обнаружили в одном из пакетов ниж­
нюю часть туловища мужчины, во втором — руки и ноги. Следующий день принес новую страшную наход­
ку. Из бочки с водой на Лиговской улице извлекли еще два пакета — с человеческим торсом и обезобра­
женной головой: нос отрезан, глаза выколоты, цент­
ральная часть головы оскальпирована. Сделано все это, очевидно, для того, чтобы убитого не опознали. ...Тихонов думал о том, что преступникам не уда­
ется и никогда не удастся замести все следы. Что-то 23 да остается. Так случилось и на этот раз. Во-первых, в одном из пакетов оказался обрывок газеты «Ленин­
градская правда» за 21 октября и на нем — часть по­
метки, которую делают почтальоны при сортировке: карандашом или пером обозначается название ули­
цы, номера дома и квартиры, куда адресована газе­
та. В данном случае сохранилась лишь одна цифра— «4». Во-вторых, цвет и рисунок обоев, использованных убийцей для упаковки, — достаточно индивидуальные признаки. Конечно, все ленинградские квартиры обой­
ти невозможно. Но в совокупности с другими уликами сработают и обои. Бечевка стала третьим оставлен­
ным преступником следом. Наконец, исследование об­
наруженных частей трупа погибшего несомненно даст целый комплекс признаков, и можно будет попытать­
ся установить личность убитого. Город жил своей напряженной, героической жиз­
нью. Люди сопротивлялись врагу и лишениям из пос­
ледних сил. Женщины и подростки становились к станкам, и заводы продолжали работать. Печатались газеты и книги. Писала свои пронзительные стихи Ольга Берггольц, и ежедневно выходило в эфир Ленин­
градское радио, оставаясь центром гражданской и ду­
ховной жизни ленинградцев. А сотрудники Ленинград­
ской милиции шли по следам убийцы. Здесь на войну и блокаду скидок не делали. Голова погибшего подверглась анатомической ре­
ставрации. Теперь надо попытаться его опознать. В течение недели тринадцать человек приходили в морг, чтобы проверить, не пропавший ли без вести их род­
ственник или знакомый обнаружен работниками ми­
лиции. Тринадцатый посетитель — сотрудник морско­
го ведомства — установил сходство тела с пропавшим без вести своим сослуживцем, молодым инженером. Появилось основание произвести вскрытие комнаты инженера и осмотреть его вещи. В комнате нашли кеп­
ку, старые дырявые ботинки, письма и, что особенно важно, фотокарточку хозяина дома. Опыт оперативно-следственных мероприятий требо­
вал отработки личных и служебных связей убитого. Удалось выяснить, что наиболее определенные отно­
шения связывали его с бывшим сослуживцем, уволен­
ным за месяц до произошедших событий. Тут же на­
чала «работать» пометка почтальона на обрывке га­
зеты— цифра «4». Потому что бывший сослуживец 24 убитого проживал по адресу: 4-я Советская улица, дом 36, квартира 4! Четверка дважды фигурировала в адресе! Теперь имелось основание для производства обыска в этой квартире. Здесь удалось обнаружить до­
кументы и вещи убитого, ломбардные квитанции, про­
дуктовые карточки и пару новых ботинок, которым предстояло сыграть важную роль в экспертной работе младшего лейтенанта Тихонова. При более тщательном осмотре нашли и многочисленные следы крови на по­
лу, оттоманке, обоях, клеенке, топоре, молотке, ноже и ручной пиле. Обои! Они хорошо запомнились экс­
перту. Те самые. Убийца изворачивался, придумывал все новые объ­
яснения тому, что у него дома оказались документы и вещи убитого. И тогда в поединок с ним вступил эксперт-криминалист Тихонов. Серия тонко выполнен­
ных экспертиз приперла преступника к стенке в конеч­
ном счете — в самом прямом смысле этого выраже­
ния: военный трибунал войск НКВД приговорил его к расстрелу. Приговор привели в исполнение. Экспертизы же начались с идентификации отпе­
чатков пальцев погибшего человека с отпечатками на его вещах — настольном зеркале, никелированном и фарфоровом чайниках, чашке, флаконе из-под духов. Биологические исследования доказали, что замытая кровь в квартире убийцы принадлежит человеку. Обои и шпагат, найденные в квартире на 4-й Советской, ока­
зались идентичны тем, которые послужили упаковкой для частей тела. Нашлась и газета «Ленинградская правда» —оторванный кусок идеально к ней подошел. Но, пожалуй, главной и наиболее убедительной и на­
глядной уликой стало сличение слепка правой ступни покойного со слепком следов износа на его туфлях. Дело в том, что ноги жертвы имели своеобразную деформацию, особое расположение пальцев: второй па­
лец был подогнут, а большой и третий его прикрыва­
ли. Тихонов снова отправился в морг, чтобы сфото­
графировать ногу расчлененного трупа, измерить ее, сделать матрицу, а по ней — позитивный гипсовый слепок ступни. Сличение гипсового слепка ступни со слепка внутренней поверхности туфель показало пол­
нейшее тождество. ...Тихонов вспоминал сейчас, лежа на своем хо­
лодном диване, весь ход расследования, все эксперти­
зы. Воспоминания походили на реальные действия, от­
влекали от мыслей о еде, о смерти. И давали чувство 25 удовлетворения профессией: да, вина преступника должна быть всесторонне и убедительно доказана. Только тогда дело можно передавать в суд. Первые месяцы блокады показали, как обнажила война самое тайное, что глубоко запрятано в людях. Это тайное в обычное время далеко не всегда обнару­
живает себя. Человек, прожив целую жизнь, может так и не узнать, на что он способен в экстремальных обстоятельствах, каковы скрытые резервы его мозга, воли, характера, нравственности. Но особые, опасные для жизни условия существования, какие возникли в Ленинграде с началом блокады, стали раскрывать в людях их способности на самые крайние проявления физических и душевных сил. У большинства людей обострились чувства товарищества, благородства, са­
мопожертвования, готовности к подвигу. Матери отда­
вали детям, жены — мужьям, товарищ — товарищу последнюю крошку хлеба и умирали с сознанием вы­
полненного человеческого долга. Но у других, пусть немногих, проснулись низменные инстинкты, живот­
ные побуждения, способности пойти на преступление ради собственной шкуры и даже ради малой корысти. И в эти тяжкие дни сотрудники милиции, уголов­
ного розыска, эксперты-криминалисты думали о Зако­
не, его неукоснительном соблюдении. Пока в осаж­
денном городе торжествует Закон — существует госу­
дарство. Пока не допущена анархия — государство жи­
вет и борется. И надо сражаться во имя его жизни и победы. Но похоже, его, Тихонова, сражение окончилось. Победить ему не удалось. Смерть подкрадывалась ти­
хо, безболезненно, неотвратимо. Он погрузился в дре­
моту, утратив чувство времени, не в силах больше ни думать, ни вспоминать. Вместо мучительного чувства голода пришло ощущение пустоты, легкости, тишины. Шаги в прихожей. Чудится, наверное. Не стоит открывать глаза, слишком велико необ­
ходимое для этого усилие. Но шаги ближе, ближе, ря­
дом. Тихонов невероятным усилием воли заставил себя разлепить сомкнутые веки. У дивана стоял незнако­
мец. Тот самый, вчерашний или позавчерашний. Сколько прошло времени с тех пор, как он унес па­
пиросы? Да и какое это имеет значение! Что ему надо? Ведь взять здесь больше решитель­
но нечего. Зачем он снова пришел? Не мебель же вы­
носить будет! Хотя и мебель сейчас, этой лютой зи­
мой, спасение: ею можно истопить печь... Незнакомец вышел, потом вернулся с охапкой по­
леньев. Спокойно уселся на корточки и начал растап­
ливать давно не топленную печзфку. Когда огонь раз­
горелся, человек повернулся к Тихонову, кивнул и снова ушел. Кто же он, в конце концов? Что он заду­
мал? Тепло от печурки растекалось по комнате, обвола­
кивало, усыпляло. Потрескивание горящих поленьев и щепок звучало в тишине блокадного жилья громко, как живой человеческий голос. И Тихонов уснул. Не провалился в беспамятство, а уснул, успокоенный этим теплом и потрескиванием. На следующий день незнакомец снова вернулся. Принес маленький кулек, в нем — щепотка чая. Пять­
десят граммов спирта. Кусочек дурандового хлеба. И еловую хвою. Заставил Тихонова все это съесть, а из хвойных веток сделал настой и тоже подал умираю­
щему. И снова исчез. Никандр Николаевич думал о том, как ошибся. Его жизнь, профессия криминалиста, жестокая борь­
ба со всяческой нечистью приучили подозревать, ви­
деть вокруг теневые стороны жизни. На старый воп­
рос, кого на свете больше — хороших или плохих лю­
дей, повседневная служба подкидывала пессимистиче­
ский ответ. И вот нашелся совершенно чужой, незна­
комый человек, который в такое отчаянное время за­
хотел ему помочь. Наверное, это закономерно: на эго­
истах, корыстолюбцах и тем более преступниках мир не устоял бы... Позднее Тихонов станет упорно искать своего спа­
сителя, тем более что у сотрудника милиции для это­
го немалые возможности. Но настойчивые поиски ока­
жутся безуспешными... Лежа в постели и набираясь сил, Тихонов посте­
пенно возвращался к реальности, к прерванной голо­
дом жизни. Когда Тихонов смог подняться на ноги, он снова вернулся на Дворцовую площадь, где находились то­
гда и управление милиции и научно-технический от­
дел. Здесь он жил теперь на казарменном положении. Здесь днем и ночью вызывали его по тревоге, если совершалось очередное преступление; особенно он был 27 незаменим, когда нападение сопровождалось приме­
нением огнестрельного оружия. Пули начали разить свои жертвы еще в пятнадца­
том веке, как только на смену холодному оружию средневековья пришли аркебузы и мушкеты. Но кри­
миналистика занялась изучением следов, оставляемых пулей в теле жертвы или в каком-либо предмете, зна­
чительно позднее. Всерьез всем этим заинтересова­
лись лишь в двадцатом столетии, когда пионеры со­
ветской криминалистики впервые поняли: при совер­
шении преступления с применением огнестрельного оружия следует отыскать пулю и сличить ее с отоб­
ранным у подозреваемого оружием; необходимо так­
же сличить выпущенные из оружия пули между со­
бой. Тихонов стал одним из тех экспертов-баллистов, кто со всей серьезностью занялся идентификацией оружия. Очередной трагический случай не замедлил пред­
ставиться. Темной морозной ночью на Охтинском химкомби­
нате убили охранницу Куцикову. Оперативная группа осмотрела место преступления, труп убитой. При ней не оказалось служебного пистолета марки «чешска-
зброевка» калибра 7,65. Убийца пристрелил женщину из винтовки и забрал ее пистолет. Но кто он? Как его отыскать? Тихонов знал: комбинат охраняют красноармейцы войск НКВД — около ста человек. У каждого имелась Бинтовка. Предстояло уличить стрелявшего. Никандр Николаевич поручил своему помощнику, младшему эксперту, начать отстрел винтовок — их изъяли для баллистической экспертизы. Ведь у каж­
дого оружия и у каждой пули свой «почерк», свои ин­
дивидуальные признаки, видимые опытному глазу специалиста и объективам чутких приборов. Но стрель­
ба из боевой винтовки — дело не безобидное: кроме отдачи, сильного удара прикладом в плечо, происхо­
дит и звуковой удар по барабанным перепонкам стрел­
ка. К тому же для получения качественного образца отстрелянной пули необходимо произвести по меньшей мере три выстрела из каждой винтовки, чтобы мак­
симально полно воспроизвести микрорельеф ствола, выявить его индивидуальные особенности. Помощник установил ватный пулеулавливатель и приступил к работе. Современных наушников, приме­
няемых при спортивной стрельбе, тогда еще не суще-
28 ствовало. Боль в ушах все усиливалась. Отстреляв тридцать винтовок, помощник продолжать работу не смог. Он уже ничего не слышал. Тогда Никандр Ни­
колаевич принялся за дело сам. Оставалось семьдесят винтовок. Более двухсот вы­
стрелов. Более двухсот ударов по барабанным пере­
понкам. Прослужив два предвоенных года в армии, Ти­
хонов имел достаточный опыт обращения с оружием. Но опыт здесь мало что менял: звуковая волна сохра­
няла свою травмирующую силу. По обычаю артилле­
ристов, у которых дефекты слуха — болезнь профес­
сиональная, Тихонов открывал в момент выстрела рот. И все же звон и боль в ушах становились нестерпи­
мыми. И Едруг произошло непредвиденное: одна из вин­
товок в момент выстрела взорвалась. Эксперта отбро­
сило назад. Он упал на спину и потерял сознание. Из ушей пошла кровь. Контузия прервала работу. Едва оправившись, эксперт снова принялся за де­
ло. Постоянная боль в ушах, ощущение, что в них вода или вата, не проходили. Они сохранились на всю жизнь: Тихонов в значительной степени утратил слух навсегда. Но один из сотен выстрелов выявил ту винтовку, из которой была убита охранница Ку-
цикова. А по оружию нетрудно найти его владельца в казарме. Убийца понес наказание. Тихонов всегда выполнял любую работу не жалея себя, не думая о себе. После одного разбойного напа­
дения с применением огнестрельного оружия приш­
лось обследовать крышу двухэтажного дома, поста­
раться найти в кровле пулю — может быть, она там за­
стряла. Стояла лютая зима, и крыша покрылась плот­
ной ледяной коркой. Чтобы добраться до поверхности, надо было пробивать лед. Эксперт работал, стараясь не думать о морозе, о ледяном ветре, об уходящей из-под ног крыше. Немели руки, перчатки примерзали к то­
порику. Ледяная крошка впивалась в лицо. Но какое это имеет значение? Надо работать. И вдруг, не удержавшись, эксперт заскользил по наклонной поверхности, сорвался и упал с высоты вто­
рого этажа на ледяные торосы внизу. Когда его отео-
зили в больницу с переломом ноги и накладывали гипс, врачи заметили, что пациент, почти теряя сознание от боли, крепко сжимает что-то в кулаке. Ему разжа­
ли пальцы. На ладони лежал маленький кусочек ме­
талла — найденная и извлеченная из крыши пуля. 29 Даже падая с высоты, эксперт е ыполнил свой долг... Всю весну он ходил на костылях. В те блокадные дни делать приходилось все: уста­
навливать подлинность документов, исследовать тай­
нопись на бумагах, изъятых у диверсантов, фотогра­
фировать погибших на улице людей — из этих сним­
ков составлялись альбомы неопознанных личностей. Тихонов понимал, что приобретенный опыт может ис­
чезнуть вместе с ним, — любая бомбежка или обстрел могли оборвать его жизнь, как обрывали они жизни сотен ленинградцев. Надо попытаться сохранить свои знания, передать их другим, тем, кто выживет. Поэ­
тому именно в те тяжкие дни написал Тихонов две работы: «Идентификация оружия по следам от бой­
ка ударника» и «Идентификация оружия по дефор­
мированным пулям». Тогда же пополнял он свою кар­
тотеку гильз и пуль. Криминалистическая техника тех лет показалась бы нынешним сотрудникам экспертно-криминалисти-
ческого отдела примитивной, малоэффективной. Даже фотоаппараты доставляли ослабевшим от недоедания экспертам множество неудобств: большие, громоздкие камеры, тяжелые штативы. Транспорта в распоряже­
нии экспертов обычно не было — аппаратуру прихо­
дилось тащить на себе. И все же в дни войны и бло­
кады ничтожная в количественном отношении горст­
ка ленинградских криминалистов провела около двух тысяч экспертиз. Они помогли раскрыть многие опас­
ные преступления, поймать и уличить преступников. Никандр Николаевич Тихонов—один из этих скром­
ных людей. Он всю свою жизнь посвятил борьбе со злом, но всегда твердо знал, что на земле больше хо­
роших людей. Поэтому и сражался за них. Екатерина Воинова приехала в осажденный Ле­
нинград в октябре сорок третьего года. Впрочем, «при­
ехала» — слово из иного, мирного лексикона. Выпуск­
ница московской Центральной школы милиции семе­
ро суток добиралась до Ленинграда, не имея к тому же пропуска на право нахождения в осажденном го­
роде: получить его в Москве она не успела. Первую ночь на ленинградской земле провела в каком-то са­
рае, со страхом ожидая утра, встречи с патрулем, за­
держания... В милицию она попала случайно и для себя неожи-
30 данно. В начале войны окончила в Москве среднюю школу. В сорок втором работала в пошивочной ма­
стерской. Летом того же года ее вызвали в милицию. Как и любой человек, Катя испытала чувство робости: время военное — мало ли что! Со страхом переступив порог, спросила: — Что я сделала? В чем виновата? Ни в чем она не провинилась. Шел призыв в ор­
ганы охраны порядка. И Катя Воинова попала на службу в милицию. У каждого преступления — своя нравственная, вер­
нее, безнравственная окраска. Кража — не самое же­
стокое из правонарушений. Но есть в ней что-то до невозможности оскорбительное, унизительное для по­
страдавшего. Некто похитил твои вещи, твое имущест­
во, и теперь не только незаконно пользуется ими, но, вероятно, испытывает даже чувство превосходства: вот, мол, я у тебя отобрал все, что хотел, а ты меня не знаешь, не ведаешь и ничего не можешь со мной поделать! И бывает, что не так жаль человеку утра­
ченных вещей, как нестерпимо это чувство униженно­
сти, горькой беззащитности. Кражи в военном Ленинграде имели свою специ­
фику. Нередко похищались продукты. Это понятно: продукты в те дни в Ленинграде сулили спасение. По­
хищали продуктовые карточки. Вор не думал о том, что человек, у которого он украл или даже нагло, посреди бела дня, прямо на улице отобрал продукто­
вые талоны, обречен. Хорошо, если пострадавший ра­
ботает или жизет в коллективе, — ему, скорее всего, помогут. А если он остался один? Тогда ждать спасе­
ния неоткуда. Зная обо всем этом, Екатерина Воинова попроси­
лась на практику в осажденный Ленинград. Пережив тревожную ночь в пригородном сарае, утром явилась по назначению и стала экспертом-криминалистом на­
учно-технического отдела милиции. В его канцелярии она и жила. Ее не раз вызывали на продуктовые кражи. Мо­
лодому криминалисту приходилось исследовать следы зубов на куске сыра или масла. Вор не смог унести весь кусок и лихорадочно, в состоянии, от голода поч­
ти невменяемом, хватал зубами желанную пищу. Но ведь другие тоже голодали! И вора следовало найти. 31 Однажды пришлось провести весьма необычную экспертизу. Воры проникли в продуктовый магазин, разбив витринное стекло. На осколках стекла остались три отпечатка ладоней. В совершении этой кражи могли участвовать многие лица из ближайшего микрорай­
она. Но как по отпечаткам рук найти преступника, если вор — не профессионал, а новичок? Нельзя же начать поголовное снятие отпечатков у такого коли­
чества людей? Да и закон этого не разрешит. И тогда родилась необычная и остроумная идея. Пятьдесят человек из числа подозреваемых были при­
глашены на осмотр к врачу. В медицинском кабинете со всеми привычными атрибутами врачебного каби­
нета в белом халате сидела Екатерина Яковлевна Во­
инова и осматривала «пациентов». Особенно внима­
тельно разглядывала она их ладони. Рисунки папил­
лярных линий с разбитого стекла в магазине она ста­
рательно удерживала в памяти. Из полусотни осмотренных Екатерина Яковлевна отобрала семнадцать человек. Эта цифра была более приемлемой для следствия. Их дактилоскопировали. И трое из проверенных лиц оказались преступниками... Екатерина Воинова прошла свой профессиональный путь скромно и незаметно. Но именно на таких скром­
ных людях держится жизнь страны, города, завода, учреждения. И служб милиции — тоже. Поэтому и ее работа вошла в историю нашей криминалистики пусть маленьким, но неотъемлемым звеном. В марте 1971 года профессор Путов делал очеред­
ную операцию на сердце. На этот раз перед ним бы­
ла пациентка, страдавшая митральным стенозом. Опе­
рация прошла успешно. И хирург, возможно, вскоре забыл о ней. Между тем заболевание этого сердца развилось не столько в результате инфекции или возраста, сколько из-за необычной судьбы пациентки — подполковника милиции Людмилы Михайловны Федоровой. За год до войны она окончила Фармацевтический институт по кафедре судебной химии и стала экспер­
том-химиком в НТО Ленинградской милиции. А когда грянула война, началась блокада, когда муж сражался на фронте и город сжался в кулак, в октябре сорок первого года у Людмилы Федоровой родилась дочь 32 Галя. В большом зале родильного дома с окнами, за­
битыми мешками, лежали вместе и молодые матери, и младенцы. Ленинград ежедневно терял своих защит­
ников, своих жителей. Но под грохот бомбежек и об­
стрелов в его убежищах входили в жизнь новые граж­
дане города. Вопреки блокадным невзгодам их следо­
вало сберечь, выкормить, вырастить. Людмила Михайловна тяжело болела, молока не было. Из детской кухни мало что перепадало. Ребен­
ку отдавали последние крохи, последнее тепло, по­
следние силы. И девочка выжила. Может быть, именно тогда, в те дни, недоедание и холод начали свою раз­
рушительную работу и на нее со временем отозвалось сердце? В марте сорок второго мать и ребенка вывезли в Вологду, оттуда — в Боровичи. Немцы находились в сорока километрах. Но здесь было относительно спо­
койно. И молодая специалистка по тонким химическим реакциям, криминалист уникальной квалификации, стала колхозницей: сеяла, косила, молотила, делала любую работу, какая требовалась. В сорок четвертом вернулась в Ленинград, чтобы снова занять свое место в охране общественного порядка. Первые экспертизы оказались непривычными: рас­
следования поддельных продуктовых карточек. Многие уже не помнят, наверное, эти небольшие разноцветные прямоугольники бумаги с квадратика­
ми-талончиками и заветными словами на них: «Хлеб», «Мясо», «Сахар», «Жиры»... В дни войны и на протя­
жении двух с половиной лет после нее — до середины декабря 1947 года — продукты в городе выдавались лишь по таким талончикам. Во время блокады утра­
та карточек была равносильна смерти. Там, где про­
ходит пограничная полоса между жизнью и смертью, вспыхивают страсти, рождаются подвиги, вершатся преступления. Продуктовые карточки оказались в од­
ном из скрещений светлых и темных страстей. Находились такие, кто решался подделывать кар­
точки, чтобы урвать лишний кусок. Они делали это примитивными средствами — чернилами, карандаша­
ми, тушью. Рассчитывали, что в полумраке булочных, лишенных электрического света, при огоньке коптил­
ки или свечи, подлог останется незамеченным. Иногда фальшивые карточки изготовлялись с применением техники и выглядели более натурально. Поддельные карточки становились орудием бес-
2 Зак. № 121 33 кровного убийства. Продуктов городу не хватало. И если кто-то получал лишние порции, значит, другой их лишался. И разоблачение изготовителей поддель­
ных карточек становилось таким же важным делом, как поимка убийц, шпионов, ракетчиков, мародеров и воров. Поэтому работникам милиции приходилось бывать в булочных гораздо чаще, чем того требова­
ло отоваривание собственного пайка. ...Булочная закрывалась. Вечером, перед самым закрытием, в помещение вошли несколько человек и предъявили продавщице удостоверения инспекторов. Они потребовали выдать им листы, на которых клеились вырезанные из продук­
товых карточек талоны с надписью: «Хлеб». Талон­
чики наклеивались на специальные листы рядами, а потом, в конце дня, перечеркивались сеткой линий — погашались. Количество талонов должно было точно соответствовать количеству проданного хлеба. Продавщица побледнела, засуетилась. Трудно ска­
зать, чувствовала ли она за собой вину или просто испугалась, как пугаются люди любой проверки, но она, явно волнуясь, отдала инспекторам заполненные за день листы. На первый взгляд в них было все в по­
рядке: талоны расположены ровными рядами и, как положено, перечеркнуты вдоль и поперек чернилами. Инспектора расписались в получении торговых до­
кументов и ушли. А вечером, исследуя их при свете яркой лампы, увидели, что некоторые талоны выглядят бледнее ос­
тальных. И тогда лист с подозрительными талонами направили на Дворцовую площадь, в научно-техниче­
ский отдел милиции. Их передали эксперту-кримина­
листу Людмиле Михайловне Федоровой. Эксперт отделила талончики один за другим и ис­
следовала клеевой слой. На нескольких квадратиках гербовой бумаги, служившей основой для печатания карточек, она увидела, что клеевой слой отличается от обычного. Анализы показали, что клеились они не один раз. А на лицевой их стороне, рядом со свежей чернильной линией погашения, эксперт обнаружила другие, первоначальные, вытравленные линии. Из ре­
зультатов анализов вытекал однозначный вывод: та­
лончики использованы и предъявлены в булочную вто­
рично! Кто мог это сделать? Разумеется, не покупатель. У него не могло быть доступа к вырезанным из его 34 карточки и погашенным талонам. Сделать это могли лишь работники главка или сама продавщица. Это предстояло установить, но уже не эксперту, а другим службам милиции. И установили... Химические исследования требовались в случаях самых различных, в том числе и при расследовании тяжких преступлений. Химические исследования Фе­
доровой тех лет выглядят мрачно: анализы остатков пищи погибших от отравления, обнаружения яда в трупном материале. Одно сознание того, ч т о за тка­
ни лежат на предметном столике ее микроскопа или в ее пробирке, могло заставить женщину содрогнуться. Но Людмила Михайловна подавляла в себе чувства брезгливости, страха, отвращения. Работа как работа. Она же химик! Охрана порядка требовала от нее не только научных знаний, опыта, интуиции, но и фи­
зических и душевных сил. И она отдавала их без ос­
татка. И не думала о том, что сердце также расходует свои ресурсы. Сегодня эта женщина с молодым еще голосом и удивительно молодыми руками занимается обычными домашними прозаическими делами. Но в ее памяти, в ее рассказах — бесценные крупицы времени. В ее руках — память тех дней, когда она вместе с товари­
щами защищала страну, город, Закон. Сорок пятый — и год войны, и год Победы. Еще дотлевали угли разрушенных городов, еще стояли го­
лые трубы сельских русских печей. Люди жили еще в землянках, а в больших городах ютились в коммуналь­
ных квартирах уцелевших от бомбежек домов. Еще хлеб и продукты отпускались только по карточкам, а промышленные товары — по специальным талонам* Эти талоны давали людям одежду, обувь, белье. Раз­
ве без этого обойдешься? Зима сорок пятого года снова выдалась морозная, и согревали людей не только дрова и одежда, но и сознание того, что наступил мир. Морозным декабрьским вечером из трамвайного вагона вышли двое. Они с трудом опустили на снег баллон с кислородом, шланг, резак — приспособления, необходимые для резки металла. Свой груз укрепили на санках и потащили на Московский проспект, к подъезду Института инженеров железнодорожного транспорта. 35 Вахтер в подъезде их не пустил: чего это на ночь глядя вести работы? Утром приходите. Двое не стали спорить. Переглянувшись, поверну­
ли назад, вышли на улицу и сгрузили привезенный инвентарь в сугроб. Вместо него взяли ломик, напиль­
ник, молоток и направились к другому входу в инсти­
тут. Его топографию они знали отлично: четыре ме­
сяца бывали здесь ежедневно, ходили разными марш­
рутами по огромному зданию, кружили вокруг карточ­
ного бюро. Сегодня и здесь, у дверей карточного бюро, дежу­
рил вахтер. Его быстро связали, пригрозив пистоле­
том. Взломать дверь бюро, а затем и дверцу несгора­
емого шкафа с продуктовыми карточками оказалось делом времени и техники. И вот перед ними — несмет­
ное богатство. Теперь надо быстро уложить добычу. В припасен­
ный портфель пачки карточек не поместились. Их слишком много! Тогда сняли с вахтера гимнастерку — ничего, пусть померзнет на лестнице до утра, — сло­
жили карточки в узел и выскользнули на улицу. Морозная декабрьская ночь темна. Надо уйти как можно дальше. Лучше бы побыстрее сесть в трамвай, но в такой поздний час они, пожалуй, уже не ходят. Придется пешком. Ну да ничего: с в оя ноша не тя­
нет. Что это за огонек впереди, у Обуховского моста? Человек что-то осматривает на снегу. Надо бы обой­
ти его стороной. Но человек с фонарем обращает луч света на них, на двоих с узлом и портфелем. — Что несете? — спрашивает он, и двое видят, что перед ними милиционер. На правом боку — за­
стегнутая кобура. В руке — фонарь. — Да вот книги несем, мы студенты... — Документы ваши, пожалуйста... Один из двоих достает паспорт. Когда милицио­
нер пытается на ветру осветить потрепанную книжи­
цу и рассмотреть ее, обладатель паспорта в упор стре­
ляет в него из своего парабеллума. Осечка. Милици­
онер хватает парабеллум за ствол. Начинается борь­
ба. И тогда второй грабитель стреляет из браунинга милиционеру в голову. Тот падает на снег. Схватив поклажу и отбежав на некоторое рассто­
яние, преступники остановились. Они забыли о пас­
порте! Надо его немедленно забрать! Иначе скрыть­
ся будет почти невозможно. Кинулись назад. Но у распростертого тела милиционера уже толпились лю­
ди — что-то кричали, кого-то торопили вызвать мили­
цию и «скорую помощь». Все. След и улика окажут­
ся в руках милиции буквально через несколько ми­
нут. Надо бежать. Но бежать с узлом и портфелем —• значит вызвать новые подозрения. Решили спрятать заветное богатство на территории близлежащих дво­
ров. Взять их придется потом. Брать их пришлось потом, вернувшись сюда под конвоем. Уйти не удалось. Сложные трассологические экспертизы, исследования оружия, пули и гильзы до­
казали, что выстрел, смертельно ранивший милицио­
нера, произведен из оружия одного из бандитов. А осколки металла, найденные возле взломанного не­
сгораемого шкафа, в результате физико-химической экспертизы оказались идентичными металлу, из ко­
торого был сделан ломик, орудие взлома. Архивные документы не сохранили для нас, для истории имен экспертов, делавших эту рядовую, но такую важную для правосудия работу. Но все же спасибо им за это. Содержимое узла и портфеля составляло 3959 комплектов продуктовых карточек и 4796 различных талонов на обувь, белье и одежду. В переводе на реальные продукты это означало: 3053 килограмма хлеба, 481 килограмм мяса, 214 килограммов масла, 334 килограмма сахара, 1032 килограмма крупы. Это означало, что более шести тысяч человек мо­
гли остаться в январе без хлеба и мяса, без масла и сахара, без сапог, туфель и валенок, без простынь, ру­
башек, пеленок. И спас это достояние ленинградцев Яков Рыжий, молодой сотрудник милиции. Он по­
гиб, выполняя свой долг, 28 декабря 1945 года, уже в мирное время. Для него война не окончилась. Яков Федорович Рыжий умер от пули бандита, не приходя в сознание. Но рукой он прикрывал спрятанный за ремнем порту­
пеи паспорт преступника... Владимир Дичев НА ОГНЕННОЙ черте Петергоф сиял. Июньское солнце щедро заливало аллеи парков. Мириады разноцветных искр вспыхивали и переливались в хрустальных брыз­
гах взметнувшихся в безоблачную лазурь мощных струй: стройные ряды великолепных фонтанов окай­
мляли центральную фигуру композиции — могучий Самсон раздирал пасть льва. Повинуясь неторопливому течению потока гуляю­
щих, Голубевы свернули в одну из боковых аллей. И почти сразу же их внимание привлекла группа лю­
дей. Они столпились вокруг пожилого человека в ру­
башке с закатанными выше локтей рукавами. Сума­
тошно жестикулируя, он выкрикивал вроде бы бессвяз­
ные отрывки фраз: — Каков подлец, а? На кого замахнулся! Бот су­
кин сын, гадина коричневая! — Что случилось? Кого это он ругает? — Елена Никифоровна тронула за плечо русую девушку в бе­
лом платьице. Та повернула к Голубевым бледное осунувшееся лицо. В глазах — испуг и недоумение. — Война... Гитлер на нас напал. И сразу все померкло вокруг. — Леля, немедленно в город! Через два часа заместитель начальника 2-й пожар-
но-технической школы, интендант первого ранга Го­
лубев входил в свой кабинет на Московском проспек­
те. А еще через несколько минут начальник школы, полковой комиссар Михаил Петрович Блейхман за­
читал собранным по тревоге слушателям и препода­
вателям первый приказ военного времени: немедлен­
но приступить к сооружению укрытий от бомбовых ударов врага. ...В просторном кабинете Блейхмана собрался ру­
ководящий состав школы, все коммунисты. Полковой комиссар был, как всегда, спокоен, деловит, краток: — Товарищи, городской комитет партии и испол­
ком Ленсовета рассмотрели вопросы охраны Ленин­
града от огня. Создан штаб противопожарной службы 38 МПВО города. Намечен ряд неотложных мер по укреп­
лению противопоясарной обороны. В частности, необ­
ходимо немедленно эвакуировать горючие материалы из промышленных и общественных помещений. При­
казано также очистить все чердаки и расставить там бочки с водой, разобрать сараи, заборы и другие дере­
вянные сооружения. Но самое основное — в кратчай­
шие сроки предстоит обучить население приемам борьбы с зажигательными бомбами, которые враг мо­
жет применить при налетах на город. Каждый из вас, товарищи, через час получит назначение на опреде­
ленный объект и конкретные указания. Пока все сво­
бодны. Интенданта первого ранга Голубева прошу за­
держаться. Когда все покинули кабинет, Блейхман жестом при­
гласил садиться. — Получено указание перейти на ускоренную под* готовку специалистов, Сергей Гордеевич, — начал он.—• И вы, как начальник учебного отдела, должны немед­
ленно заняться перестройкой программ всех курсов, организацией учебного процесса в условиях военного времени. Больше трех суток на это дать не могу, так что об исполнении доложите в девять часов двадцать шестого июня. Отныне и для Голубева, и для всех его товарищей уже не существовало таких понятий, как день и ночь. Сутки слились в один нескончаемый круговорот собы­
тий, дел и забот. Время измерялось теперь не количе­
ством часов, а только количеством сделанного. И только когда в репродукторе звучали слова • От Советского Информбюро», люди, будто по коман­
де, останавливались, замирали, затаивали дыхание. В такие минуты всеми овладевали ожидание и надея^да. Но снова и снова в голосе диктора сквозили сдержан­
но-скорбные нотки: «Сегодня после упорных, ожесто­
ченных боев наши войска оставили...» И острой болью отзывались в сердцах такие знакомые, такие родные названия городов. А потом... Проходило минутное оцепенение, люди будто стряхивали с себя гнетущую тяжесть только что осознанного и с яростной решимостью возвраща­
лись к прерванной работе, — значит, нужно сделать еще больше, лучше, надежнее. Работая над пересмотром программ, Голубев спал урывками, по два-три часа в сутки. Как-то под вечер его вызвал Блейхман: 39 — Сергей Гордеевич, поезжайте на мясокомбинат— необходимо помочь срочно эвакуировать скопившие­
ся там горючие материалы. В ваше распоряжение по­
ступает отряд слушателей старшего курса. Когда за­
кончите выполнение задания, сообщите по телефону. Он позвонил поздней ночью: — Докладываю: эвакуация закончена. И снова получил приказ: — Возьмите на мясокомбинате любую машину и выезжайте в Пулково. Туда уже отправлено до роты слушателей нашей школы и курсантов. Примите над ними командование. Задача: помочь отдельному ба­
тальону саперов военинженера второго ранга Север-
цева в сооружении дзотов. Уже немолодой, с густо припорошенными сединой висками, Северцев устало сказал: — От ваших людей требуется только одно — кровь из носу, но чтобы к четырнадцати ноль-ноль закончить рытье котлованов под все огневые точки. — И невесело пошутил: — Вот видите, как оно обернулось. Прихо­
дится перекапывать Пулковский меридиан. Домой Сергей Гордеевич попал лишь к четырем часам следующего дня. Когда ввалился в квартиру, Елена Никифоровна только ахнула: — Да ты же на ногах едва держишься! — Ничего, Леля, сдюжим. Вот сейчас холодный душ приму — и снова как огурчик. Блейхман звонил? — Просил сообщить, как только вернешься. Госпо­
ди, неужели хоть немного отдохнуть не дадут? Он подошел к жене, взял в большие свои ладони ее похудевшее лицо: — Леля, пока нет бомбежек — нет в Ленинграде и пожаров. И мы обязаны использовать такую пере­
дышку до дна, каких бы трудов и лишений это ни стоило. Потому что буквально каждый выигранный час сегодня означает сотни и тысячи спасенных жиз­
ней завтра. — Я все понимаю, Сережа, но уж очень ты ус­
тал... — Жалеть меня не надо, Леля. От жалости рас­
кисают, а раскисать сейчас никак нельзя. Созвонился с Блейхманом, бросил в трубку корот­
кое: «Выезжаю»—и исчез. И снова подхватил его вихрь неотложных забот. Но ровно в девять часов 26 июня на стол Блейхма-
на легли тщательно продуманные и скорректированные 40 планы переподготовки слушателей в условиях воен­
ного времени. Начальник сказал одобрительно: — Узнаю ваш опыт и эрудицию, Сергей Гордеевич. Успели вы с этой работой как раз вовремя. Звонил директор Эрмитажа академик Орбели: требуется не­
замедлительная помощь по эвакуации сокровищ му­
зея. Работать придется ночами. В ту первую ночь вызвались идти в Эрмитаж боль­
ше ста слушателей. Старенький, сгорбленный служи­
тель с копной седых волос, заметно волнуясь, попро­
сил Голубева: — Уж вы, товарищ начальник, предупредите, по­
жалуйста, своих подчиненных, чтоб они... того... по­
осторожнее обращались с экспонатами. Красота-то ведь бесценная, нетленная... — Смею вас уверить, — улыбнулся Сергей Горде­
евич, — что наши люди понимают и умеют беречь кра­
соту. Можете не волноваться. Но когда стали снимать первые картины, сердце его все-таки дрогнуло: сколько раз стояли они с Ле­
лей здесь, в этих самых залах, перед полотнами ве­
ликих мастеров! И вот теперь красота эта заколачи­
вается в ящики, переносится в надежные укрытия, ко­
торые превращены в своеобразные запасники... В стремительном калейдоскопе событий, в зной­
ном предгрозовом мареве, будто листочки отрывного календаря, промелькнули для Голубева июльские дни. Все чаще в кромешной тьме августовских ночей завы­
вали сирены воздушной тревоги. Все ближе, явствен­
нее доносились откуда-то со стороны Тосна глухие раскаты артиллерийских дуэлей, и багровые сполохи зловеще озаряли небо над настороженно темными про­
спектами и площадями Ленинграда. В одну из таких ночей, вернувшись домой из штаба пожарной службы, сказал Сергей Гордеевич, как отрубил: — Завтра в Свердловск отправляется последний эшелон с женщинами и детьми... Постой, Леля, не перебивай! Я знаю обстановку на фронте и говорю те­
бе: послезавтра может быть поздно. Немцы у ворот города. Она подчинилась необходимости. Это была их пер­
вая разлука за двадцать лет... А события продолжали развиваться с угрожающей быстротой. К концу августа — началу сентября груп­
па немецко-фашистских армий «Север», захватив Шлиссельбург, блокировала Ленинград по Неве до 41 Колпина, Ижоры, Ладоги, Парицы... Стальной удав­
кой захлестывалось на горле города блокадное коль­
цо. В те дни Голубев записал в дневнике, который ре­
гулярно вел с самого начала войны: «6.09.41. Враг все ближе. Вынуждены воевать, отстаивать город. На­
чальник политотдела Тимошенко уже четыре дня как на фронте. Туда же ушел Куликов, наш физрук. На­
чальник школы Блейхман назначен комиссаром одно­
го из полков. Сегодня уходят на Кировские острова и Новую Деревню наши два батальона». Те, кто не уходил на передовую, знали: для них очень скоро весь город станет фронтом. Вопрос только в том, как скоро. И ответ на него пришел быстрее, чем многие ожидали. Буквально через день, 8 сентября, воздушная армада фашистов нанесла невероятной си­
лы бомбовый удар по Ленинграду. Когда уехала Леля, Сергей Гордеевич окончатель­
но перешел на казарменное положение, переселился в свой кабинет. В тот памятный день ему, как обычно, довелось управляться с массой неотложных дел по заданию городского штаба противопожарной службы. Уже под вечер возвратился он к себе, и тут стоявший на этажерке репродуктор монотонным голосом дикто­
ра возвестил: «Граждане, воздушная тревога!» Настороженную тишину разорвали хлесткие, гул­
кие очереди скорострельных зениток. В коротких пау­
зах между ними явственно услышал Голубев, как при­
ближается, нарастает ухающий, прерывистый гул. «Прорвались!»—мелькнуло в сознании. Он взглянул на циферблат — стрелки показывали 18 часов 52 ми­
нуты. И почти тотчас же, покрывая захлебывающееся тявканье зениток, в уши ворвались тяжкие, оглушаю­
щие разрывы. Из окна, сколько мог охватить взгляд, были видны вздымающиеся к небу аспидко-черные столбы дыма. Они поднимались с территорий завода «Электросила» и фабрики «Пролетарская победа», за­
волакивали ближние жилые дома. Сергей Гордеевич понял: нанося первый удар фу­
гасками, фашисты сразу же сбросили тысячи зажига­
тельных бомб. Такой обширный район порая^ения мож­
но создать, только сбрасывая зажигалки кассетами, по нескольку десятков штук в каждой. При этом от­
дельные очаги пожаров неминуемо превращались в один мощный огненный смерч, бушевавший на пло­
щади в сотни квадратных метров. Он снова взглянул 42 на часы. Бомбометание продолжалось всего семь ми­
нут... Подняв по тревоге личный состав, Голубев уже со­
бирался выбежать из кабинета, когда раздался теле­
фонный звонок. Оперативный дежурный городского штаба пожарной службы передал приказание началь­
ника противопожарной службы МПВО города: — Срочно направьте две машины с боевыми рас­
четами на фабрику «Пролетарская победа». Всю ос­
тальную технику и личный состав сосредоточьте для ликвидации очагов загорания в жилых кварталах. Вам придаются также все участковые пожарные команды МПВО района. Голубев сконцентрировал основные силы — и лю­
дей, и технику — на тех решающих участках, где еще сохранялась возможность остановить огонь, не дать ему перекинуться на соседние здания. Поставив кон­
кретные задачи командирам боевых расчетов и на­
чальникам команд МПВО, приказал: — Расчет младшего командира Изотова и бойцы товарища Никитина остаются в моем распоряжении. На себя он решил взять самую трудную и, пожа­
луй, самую опасную задачу — преградить путь огню от последнего горящего здания по Московскому про­
спекту. За ним начинался каким-то чудом сохранив­
шийся квартал. Во что бы то ни стало его нужно было отстоять. На всю оставшуюся жизнь отпечаталась в памя­
ти эта картина: пылали чердак и два верхних этажа громадного шестиэтажного дома. Видимо, в него по­
пали сразу несколько электронно-термитных бомб. Каждая из них весила всего килограмм, от силы — полтора, но температуру горения они развивали чудо­
вищную — до трех тысяч градусов. Белесо-оранже­
вое пламя с торжествующим гулом бушевало в зияю­
щих провалах окон, захлестывало целые марши лест­
ничных пролетов и — что самое страшное — гигант­
ским лисьим хвостом уже обмахивало соседнее зда­
ние. На его-то защите и нужно было сосредоточить все усилия. Голубев скомандовал: — Автонасос на гидрант! Подать две магистраль­
ные линии: одну — в очаг, вторую — через разветвле­
ние на три рукава — на этажи! Привести в готовность запас рукавов на продвижение! Ствольщики, вперед! И люди пошли на огонь. Лицо обжигал нестерпи­
мый жар, в горле саднило от едкого дыма, на воспа-
43 ленных веках не осталось ни реснички, но руки мерт­
вой хваткой вцеплялись в ствол, и мощная струя во­
ды вонзалась в клокочущую, извивающуюся в угрожа­
ющих конвульсиях смертоносную багровую массу. Это тоже бой, тоже атака, где все решают быстрота и стой­
кость, отвага и умение. И, как всегда в бою, эти сла­
гаемые приносят победу. Нет, огонь еще не совсем укрощен, он еще ярится, но главное сделано: он от­
ступает, а значит, наброситься на новые жертвы у него уже нет сил... Один за другим подбегают к Голубеву связные, пе­
редают донесения начальников боевых участков пожа­
ра. Он мгновенно оценивает обстановку на различных участках. Передает через связных четкие, исчерпыва­
ющие приказы командирам подразделений. Координи­
рует и сводит воедино их действия. Теперь ему ясно одно: переломный момент наступил, пора переходить к полной ликвидации очагов загорания. Ну что ж, с такой задачей, пожалуй, справятся бойцы МПВО. И в это время появляется еще один связной, от начальни­
ка управления пожарной охраны города: — Товарищ интендант первого ранга, пожар на Бадаевских складах. Приказано всех ваших людей и всю технику немедленно перебросить туда. Конкрет­
ную задачу получите на месте. Штаб — у основных ворот главного склада на Киевской улице. Бадаевские склады... Так ведь там огромные запа­
сы продовольствия! Да, немцы знали, куда целить. Нанося устрашающий и, по их расчетам, парализую­
щий волю осажденных бомбовый удар, они одновре­
менно стремились задушить блокированный город го­
лодом. Когда Голубев со своими слушателями примчался на Киевскую улицу, огонь полностью охватил трина­
дцать деревянных пакгаузов и два огромных кирпич­
ных амбара. Двор перед ними буквально затопила ре­
ка расплавленного сахара, вытекавшая, подобно маг­
ме, из разверстой пасти прогоревших ворот. «Это, по­
жалуй, пофантастичнее сказочных молочных рек!» — невольно подумал Сергей Гордеевич. А в других скла­
дах горели, гибли, превращались в ничто тысячи тонн крупы и муки. Голубев мгновенно оценил обстановку. — Все это нам уже не спасти! — прокричал он, перекрывая гул и треск разгулявшейся огненной сти­
хии, подбежавшему руководителю тушения пожара, 44 начальнику отдела службы и пожаротушения Георгию Георгиевичу Тарвиду.— Жду ваших указаний. — Прошу вас, Сергей Гордеевич, взять на себя ру­
ководство силами на левом фланге — вон от того, край­
него лабаза и до штабелей бочечной тары. Надо во что бы то ни стало «держать» огонь на этой линии. Голубев отдал приказания, и за считанные секун­
ды в намеченных им местах уже развернулись боевые расчеты: отсюда было кратчайшее расстояние до гид­
рантов городского водопровода. Люди раскатывали ру­
кавные линии. Их юркие сгорбленные фигурки особен­
но четко выделялись на фоне багровой стены огня. И вот один за другим вступили в дело четыре автонасо­
са. Ствольщики двинулись вперед, и тугие струи стре­
мительно обрушились на причудливо-хищные языки пламени. Однако не успел Голубев даже мысленно похвалить ребят за быстроту и хватку, как по барабанным пере­
понкам ударил пронзительный свист и чья-то чудовищ­
ная лапа вдруг сдавила его, приподняла на воздух и тут же со страшной силой швырнула обратно наземь. Оглушенный, он несколько мгновений пролежал пла­
стом. Потом, опираясь о землю руками, медленно при­
поднялся на дрожащих ногах. В ушах звенело, на зу­
бах скрипел песок, глаза застилала мутная пелена. «Фугаска, — еще не совсем опомнившись, понял он. — Бомбят по пожару». Когда спала застилавшая глаза завеса, увидел Сер­
гей Гордеевич: с пламенем борются лишь трое из чет­
верых ствольщиков. Тотчас подбежал связной: — Товарищ интендант первого ранга, осколком бомбы перебит рукав автонасоса младшего командира Изотова. — Начальнику тыла срочно заменить рукав! Связной бросился выполнять приказание. И сразу же бойцы расчета Изотова начали раскатывать запас-
нон рукав. Но тут снова — в который уже раз — раз­
дался тяжкий, оглушающий взрыв, а следом за ним хлестнули по людям и машинам пулеметные очере­
ди. Истребители сопровождения прицельно били по ярко освещенной мишени. Бойцы приникли к земле, но когда отгремел очередной свинцовый шквал, опять принялись за дело. Вскоре все четыре расчета продол­
жали борьбу с бушующей стихией. Обстановка менялась ежеминутно. Едва успевали люди преградить путь огню на одном участке, как он 45 прорывался в другом месте. Приходилось непрерывно маневрировать, с различных направлений отсекать все новые плацдармы пламени, ставить перед расчетами продиктованные сиюсекундной обстановкой тактиче­
ские задачи. Под непрерывным обстрелом вражеских истребителей связные метались от боевых позиций к Голубеву и обратно. У него нестерпимо болела голова. Порою мелкой, противной дрожью подрагивали став­
шие чужими, ватными ноги. Но именно теперь с ка­
кой-то обостренной восприимчивостью улавливал он все перипетии ситуации, и решения приходили мгно­
венно. Четкие приказы следовали один за другим. Испол­
нявшие их люди воочию убеждались: операцией руко­
водит не только смелый, но и умелый командир, зна­
ток своего дела. Это сознание придавало сил, вселяло уверенность, помогало победить естественное чувство страха. И они наступали на огонь, повинуясь прика­
зам Голубева, как пошли бы за ним в атаку. Сентябрьская ночь была уже на исходе, когда бое­
вые расчеты подавили последние очаги огня. Со всех концов громадного складского двора поступали в штаб донесения: пожар ликвидирован. Голубев взглянул на часы — стрелки показывали ровно четыре. Он тяжело опустился на стоявший ящик, рядом с Тарвидом. Уста­
ло перевел дух: — Ну что ж, можно сказать, что первый экзамен мы выдержали. Да, это был беспрецедентный экзамен на мужество и стойкость бойцов, на оперативность и тактическую зрелость руководителей. И хотя значительная часть продовольствия погибла в огне, все же сотни тонн му­
ки и крупы, десятки тысяч банок консервов удалось спасти. Отныне для Ленинграда наступили дни тяжелей­
ших испытаний. С исступленной жестокостью громи­
лы, которого не впускают в облюбованный для грабе­
жа дом, продолжал враг всаживать в живое тело горо­
да все новые тысячи снарядов и бомб. Город горел в лихорадке пожаров. Его сотрясала буйная дрожь бом­
бежки и артобстрелов. На его теле рваными ранами зияли чудовищные воронки, все новыми струпьями выступали искореженные остовы разрушенных зданий. Город корчился от нестерпимой боли, город страдал денно е нощно, но не сдавался. 46 Враг целил не только по заьодам и фабрикам, кото­
рые выпускали продукцию для фронта. Он не только пытался полностью уничтожить склады имени Бадаева и Главную водопроводную станцию, чтобы лишить ле­
нинградцев хлеба и воды. Однажды в середине сентяб­
ря Голубеву доложили, что противник ведет артобст­
рел Исаакиевского собора. Осколками повреждена часть колонн. Кроме того, в результате прямых попа­
даний загорелось здание Центрального исторического архива. Варвары, вот уж поистине варвары! Сергей Горде­
евич по внезапной ассоциации вспомнил, что на бля­
хах поясных ремней гитлеровцев начертано: «Готт мит унс» — «С нами бог». И он, коммунист и атеист, содрогнулся: какое кощунство — призывать в соучаст­
ники бога и разрушать храмы, сжигать божественную красоту творений человеческого гения! Каждый новый день Ленинграда застилался дым­
ным чадом пожарищ. Почти по двадцать часов в сут­
ки метался, теперь уже заместитель начальника Уп­
равления пожарной охраны УНКВД, он же старший руководитель пожаротушения, Голубев по городу. Он не заметил, как миновал сентябрь. А вот 1 октября врезалось в память накрепко: в третий раз — и очень значительно — сократили суточную норму хлеба. Те­
перь город не только горел — город стоял на грани го­
лода. В самом начале ноября окончательно замерзла Нева. И горящий, истощенный город тоже стал за­
мерзать. 8 ноября пал Тихвин. Последняя ниточка, связы­
вавшая Ленинград со страной по сухопутью, оборва­
лась. Фашистский палач замкнул на его шее петлю глухой блокады. И одновременно обрек на новое, бес­
примерное по масштабам аутодафе—после ожесточен­
ной бомбежки во многих районах опять запылали по­
жары. ...Старинный четырехэтажный корпус госпиталя на Обводном канале тонул в море огня. Тушением пожара руководил начальник районной части Карзанов. Он доложил приехавшему по срочному вызову Голубеву: — Товарищ интендант первого ранга, все оставшие­
ся в живых раненые эвакуированы. Тушение ведут команды Лаврентьева и Павликова. Только что прибы­
ла с Малой Охты команда Бравичева. Но положение очень серьезное, и я затребовал еще десять отделений, чтобы.., 47 Не успел Карзанов закончить фразу, как ближняя к ним массивная стена здания вдруг дрогнула, пошат­
нулась... и стала оседать, разваливаться буквально на глазах. Страшный грохот покрыл гул и треск бушевав­
шего пламени. Сквозь огонь и дым взметнулась к не­
бу туча кирпичной пыли. Через несколько минут Кар­
занов доложил: — Произвел перекличку по командам. Под обва­
лом пятнадцать человек. Ни на секунду не прекращая борьбы с огнем, лихо­
радочно разбрасывали бойцы и командиры груды кир­
пича, под которым были погребены их товарищи. Де­
сять тяжелораненых и пятеро убитых — кровавый итог только одной катастрофы. Глядя, как уносят носилки с телами товарищей, вспомнил Сергей Гордеевич командира отделения Ива­
на Викентьева, погибшего ровно два месяца назад. Да, именно с него начался тогда скорбный этот счет. И по­
читай что каждый день подстерегала смерть отваж­
ных огнеборцев — кого под руинами обрушившихся стен, кого прямо в вихре огненного смерча, а кого и от взрыва фугаски. Так было на заводе имени Сверд­
лова, где погибли боец Козлов и несколько его това­
рищей по команде. И на заводе художественных кра­
сок, ставшем последним огневым рубежом для шофе­
ра Петрова и бойца Подкопаева. Да, каждый из них знал, что любой такой рубеж может оказаться для него последним. Но святой закон пожарных блокадного города гласил: ты обязан вый­
ти на тушение во что бы то ни стало. Под артобстре­
лом и бомбежкой. В лютый мороз, когда вода замерза­
ет в рукавах. Когда ноги подкашиваются от голодной немочи и удерживать ствол под силу только двоим. Голод... Это он, подобно грабителю, нападающему из засады, беспощадно отнимал последние крупицы сил. Истощенный организм уже не мог сопротивлять­
ся воздействию дыма, и на каждом пожаре несколько бойцов падали наземь в бредовом чаду отравления. Ежедневно поступали в управление сведения о по­
гибших и раненых, выбывших из строя от истощения, болезней, отравления. Вот и вчера — в шестнадцатой и двадцать первой командах два человека погибли, двое тяжело ранены. В двадцать третьей команде из тридца­
ти двух бойцов дежурного караула по боевой тревоге смогли подняться лишь двадцать. И так — во всех районах... 48 Голубев перечитывал сухие цифры очередной опе­
ративной сводки, а за ними возникали лица людей. И тех, которых хорошо знал, и тех, с кем никогда не встречался. Да, сегодня он видел, равно уважал и лю­
бил их всех суровой, спрятанной на дне души любо­
вью человека, готового в любую минуту разделить их судьбу. Когда-то, еще перед войной, зачитывался Сергей Гордеевич «Тилем Уленшпигелем» — легендарной ис­
торией о гордых и непокоренных патриотах. Чужезем­
ные изуверы инквизиторы сожгли на костре отца Ти­
ля — Клааса, но так и не смогли обратить его в свою веру. Свободолюбивый фламандец даже перед лицом мученической смерти не предал родину и народ. И тогда сын, заняв место отца, восстал на иноземных захватчиков, и боевым кличем звучал его девиз: «Пе­
пел Клааса стучит в моем сердце». Теперь пепел всех сгоревших в чудовищном кост­
ре блокады стучал в сердцах живых. Изнемогая от истощения и усталости, они заступали места павших. И боевым кличем звучал тогда всеобщий девиз: «От­
стоим колыбель революции!» И это несмотря на то, что людей становилось все меньше, а пожаров все больше. В тот морозный декабрьский день диспетчеры цент­
рального пункта зарегистрировали больше тридцати загораний. Голубев руководил тушением большого жи­
лого дома в районе Лермонтовского проспекта. Пона­
добилось больше пятнадцати часов, чтобы справиться с огнем. Когда все было кончено, наступила ночь. Сер­
гей Гордеевич вернулся в управление городской пожар­
ной службы на Мойку. Гремя обледеневшим кожаным плащом, вошел в кабинет. Повернул выключатель — света не было, ви­
димо, что-то случилось на электростанции. Медленным, неверным движением смертельно уставшего человека снял каску, стащил шерстяной подшлемник. Осторож­
но ступая, подошел на ощупь к окну, поднял штору светомаскировки. И сразу комната озарилась лунным сиянием. Он бережно вынул из нагрудного кармана фо­
тографию. На него пристально — глаза в глаза — смот­
рела Леля. В бликах зыбкого, мерцающего света родное лицо ее, казалось, ожило, и он вдруг вспомнил: «Луч луны 49 упал на ваш портрет...» Когда же, Леля, в последний раз танцевали мы это танго? Конечно же минувшим летом, на веранде дома отдыха в Ессентуках. Тогда тоже светила луна, только было очень тепло, играл патефон и ты шутливо жаловалась, что цикады за­
глушают певца. С тех пор прошло всего несколько ме­
сяцев, но как же давно все это происходило! Никогда не считал он себя сентиментальным, но все же в эти минуты накатила на него такая щемящая тоска: «Как-то ты там, Леля, за тысячи километров, в завьюженном, заснеженном Свердловске? А знаешь, у нас здесь теперь тоже как на Севере. И мороз нешу­
точный, вполне с уральским может поспорить». Да, он хорошо помнил Урал, те годы, когда они с Лелей жили в Свердловске. Он работал тогда замести­
телем начальника областного управления пожарной охраны. За двадцать лет совместной жизни им вооб­
ще довелось немало поколесить по стране: Голубев всегда считал, что его место там, куда направит пар­
тия. Но где бы он ни работал — в Астрахани или Горь­
ком, Ярославле или Москве,— всюду учился. Учился настойчиво и постоянно. После школы повышенного типа — было в те годы такое звено в системе народно­
го просвещения — окончил рабфак. Когда жили в Москве и Горьком, стал одним из самых прилежных слушателей университетских лекториев. И всегда мно­
го, запоем читал. Предвоенные годы... В истории страны они запе­
чатлелись целой эпохой, спрессованной волею партии в два десятилетия. В судьбе народа они стали поло­
сой невиданного энтузиазма всех и каждого. Больше­
вики сказали: «Время, вперед!» — ив буднях великих строек рождалась та прекрасная новь, во имя кото­
рой красноармеец Голубев дрался с белополяками под Гродном и Докшицами. В железном грохоте, огнях и звонах подымались гиганты индустрии. На поднятой целине миллионов единоличных дворов рождалась и утверждалась новая, социалистическая деревня. Богат­
ства, созданные народом и для народа, надо было бе­
речь как зеницу ока. И он, специалист пожарного де­
ла Голубев, и в мирное время постоянно чувствовал себя солдатом, стоящим на посту. Однажды вечером — они жили тогда в Ярослав­
ле — Сергей Гордеевич вдруг оторвался от книги и по­
дозвал жену: — Послушай-ка, Леля, какая замечательная 60 мысль: «Каждый человек в конечном итоге — это сум­
ма того, что сумел он отдать людям». — Очень метко и правильно сказано,— отозвалась Елена Никифоровна. — Я давно хотел с тобой посоветоваться... Пони­
маешь, у меня накопилось много материалов, рожда­
ется немало мыслей по теории и практике нашего де­
ла. Так вот, чем дальше, тем больше тянет меня все это систематизировать, обобщить, изложить в строй­
ном и законченном виде. — Конечно, Сережа, знаний и опыта тебе не зани­
мать, и будет очень хорошо, если ты поделишься ими с людьми. Так сделал он тогда первый, пробный шаг, и в три­
дцать пятом году появилась небольшая брошюра «Что нужно знать для предупреждения пожара». Ободрен­
ный удачным началом, Сергей Гордеевич всерьез за­
сучил рукава. В тридцать седьмом году увидел свет его «Учебник для рядового состава пожарной охраны», потом вышло еще несколько пособий, а перед самой войной — капитальный, богато иллюстрированный «Справочник по вопросам пожарной охраны». Многим людям отдавал свои знания и опыт коммунист Го­
лубев — еще до войны часть его трудов была переве­
дена на украинский, грузинский, узбекский, эстонский языки. А вот теперь ленинградская блокадная явь поста­
вила перед ним и его товарищами парадоксальный во­
прос: как тушить пожары без воды? И они сумели найти на него ответ. Однажды в январе сорок второго Сергей Гордеевич вернулся на Мойку далеко за полночь. На всякий слу­
чай щелкнул выключателем... Вот счастье-то: свет есть! Скорее, скорее записать все, что произошло се­
годня. Не снимая плаща, он торопливо присел к пись­
менному столу, раскрыл тетрадку дневника, опустил ручку в чернильницу. Перо глухо стукнуло с доныш­
ко... и осталось сухим: чернила замерзли. Чертыхаясь и опасливо поглядывая на лампочку — а вдруг погас­
нет? — он отыскал в планшете карандаш. Поставил да­
ту, начал записывать: «В городе ежедневно по тридцать пожаров. Четвер­
тые сутки не сплю. Крупные пожары один за дру­
гим — на улице Жуковского, 5-й Красноармейской, Ли­
говке, на каждом приходится работать часов по 15—• 17. Только что вернулся с завода. Тушили без воды. 51 . Мороз сильнейший — 32 градуса ниже нуля. Пробова­
ли брать воду из Невы. Проложили рукавную линию на 700 м, но вода не дошла — замерзла в рукавах. С трудом все же удалось организовать перекачку воды из Невы, но неожиданно порвался рукав. Пока меня­
ли его, снова сковало льдом. Поэтому боролись с огнем снегом, песком, разбирали конструкции на пути раз­
вития пожара. Когда воспламенилась кровля сосед­
него цеха, пожарные принялись крушить ее ломами, топорами, сбрасывая на снег горящие конструкции. Впервые применили тягу морозного воздуха в безопас­
ном направлении. Работать сложно при таком моро­
зе...» Не успел закончить запись, как в дверь постучали. — Гостей принимаете, товарищ заместитель? — В кабинет вошел начальник городского управления по­
жарной службы Сериков. Внимательно посмотрел на приподнявшегося из-за письменного стола хозяина с карандашом в руке. — Да вы сидите, Сергей Горде­
евич! Все работаете? — Да, надо хотя бы конспективно, начерно за­
писать, какие приемы тушения применяли сегодня. Все это может пригодиться буквально завтра. А вот выкрою времечко — подробно расшифрую каждый конкретный случай, проанализирую. Думаю, в буду­
щем может получиться очень нужная людям книга о нашем горьком опыте. — Громадное дело сделаете, Сергей Гордеевич. А ведь я порадовать вас зашел: всем ленинградцам при­
бавили хлебную норму на пятьдесят граммов, а работ­
ников пожарной службы перевели на фронтовой паек. И все-таки, несмотря на некоторое облегчение, ко­
торое получили пожарные города, положение остава­
лось крайне сложным. По-прежнему бездействовал за­
мороженный водопровод. Не было телефонной связи. Цинга и дистрофия буквально косили людей, в под­
разделениях уже умерло более трехсот человек. К на­
чалу февраля из четырехсот тридцати боевых расчетов в борьбе с огнем могли участвовать лишь сто восемь. В это тяжелое время Голубева назначили началь­
ником штаба противопожарной службы города. Теперь все нити организации и координации сложнейшего хо­
зяйства сосредоточились в его руках. Прежде всего он принял самые энергичные меры к передислокации и рассредоточению частей и под­
разделений: вражеская артиллерия успела пристре-
52 ляться к местам их расположения. Наладил регуляр­
ные работы по ремонту техники. Но самое главное— умело организовал оперативную службу частей и под­
разделений. И во всех этих многообразных делах опи­
рался прежде всего на коммунистов. С весной город на Неве начал постепенно оживать. Ослабели морозы, вновь заработал водопровод. Число больших пожаров пошло на убыль. Но вот 29 марта на город обрушилась новая катастрофа. Сергей Гор­
деевич записал в дневнике: «Сегодня в пять утра поднялся по тревоге. На стан­
ции Ржевка от вражеского обстрела произошел гран­
диозный взрыв вагонов с боеприпасами.... Пожарные подразделения работали, как на фронте, осколки мин и снарядов буквально засыпали территорию. Невре­
димые вагоны с боеприпасами откатывали вручную, ценой огромных усилий удалось отстоять состав с бое­
припасами — 25 вагонов — и отогнать в разных местах еще 6 вагонов от горящих составов. Пробыл на пожаре до 21 часа. Мне повезло: не получил ни одной цара­
пины, хотя был в самом центре пожарища, где рва­
лись снаряды и горели взрывчатые вещества». Многочисленные очаги пожаров были ликвидиро­
ваны. И все же самая страшная зима, которая когда-ли­
бо выпадала на долю города, миновала. Ленинград жил, работал, держал оборону. 18 апреля в доме парт­
актива Дзержинского района собрались на слет луч­
шие бойцы и командиры пожарной охраны города. Гвардейцы огненного фронта получали заслуженные награды за беспримерную стойкость и непревзойден­
ное мужество. Сергею Гордеевичу вручили именные часы и... ключи от новой квартиры: две прежние бы­
ли разрушены. В тот же день он поспешил поделиться этой радо­
стью с Лелей: «Я жив и здоров. Поздравляю тебя с новосельем! Теперь у нас новый адрес: улица Песте­
ля, 14». Он по-прежнему писал жене регулярно, по­
рою не ведая, дойдет ли письмо до адресата... Ленинградская быль той поры все еще оставалась сотканной из множества вроде бы незаметных, став­
ших привычными фактов и фактиков, на каждом ша­
гу напоминавших: город все еще в кольце блокады. Однажды ранним утром Голубев проходил по Невско-
53 му. Его внимание привлекла женщина, только что вы­
шедшая из булочной. Трудно было даже приблизитель­
но определить ее возраст — настолько сильно сказыва­
лось истощение. Она вела за руку мальчика, на вид лет двух-трех. Ребенок напоминал крошечного старич­
ка с восковым личиком гномика из недоброй сказки. Непомерно большие на этом личике глаза смотрели на Голубева с такой недетской серьезностью и, как ему показалось, укоризной, что у него дрогнуло сердце. Повинуясь безотчетному порыву, он присел перед ма­
лышом на корточки: — Как тебя зовут, мальчик? — Виктор. Он так и сказал — не Витя, а «Виктор». — А сколько тебе лет, Виктор? — Сегодня исполнилось пять. И снова все существо Голубева захлестнула горя­
чая волна нежности, жалости, вины. Он торопливо расстегнул полевую сумку, вытащил сверточек — су­
точный паек хлеба и два кусочка фруктового сахара, протянул... В глазах мальчугана промелькнуло недо­
умение, даже испуг, но Голубев все совал ему в ру­
чонки сверток, тихонько приговаривая: — Ты возьми, Виктор... возьми, пожалуйста! Это ведь подарок на день рождения. «Виктор» — значит «победитель». Победитель ты наш дорогой... Малыш вопросительно взглянул на мать. Та сказа­
ла сдержанно, с достоинством: — Дядя поздравил тебя с днем рождения. Нужно сказать «спасибо». Всю дорогу до управления оставался Сергей Гор­
деевич под впечатлением этой встречи. Как необходи­
мо, чтобы этот слабенький росточек жизни, опаленный беспощадным огнем войны, не погиб! Ведь он надеж­
да и наше будущее. Во имя его грядущей судьбы де­
лают они сегодня нелегкое свое дело. В круговерти повседневных забот Голубев продол­
жал вечерами упорно осмысливать и систематизиро­
вать богатейший материал по тактике и новейшим ме­
тодам борьбы с огнем в экстремальных условиях ми­
нувшей зимы. Все более зримо вырисовывались ос­
новные разделы будущей книги. Но вот однажды по­
сыльный принес ему пакет. Из издательства сообща­
ли: вышла в свет его «Тактика пожаротушения», сдан­
ная в набор еще до войны. Когда он поделился ра­
достью с Сериковым, тот сказал: 64 I — Ну что ж, Сергей Гордеевич, прекрасно, — полу­
чается своего рода эстафета. Теперь будем надеяться, что вашу «Тактику» дополнит и обогатит новая кни­
га. Прошло всего несколько дней после этого разго­
вора, когда в предрассветной полутьме его кабинета вдруг зазвонил телефон. «Опять тревога!» —привычно подумал Сергей Гордеевич. Однако незнакомый голос был радостно возбужден: — Товарищ Голубев? Говорит дежурный редактор ТАСС Бондаренко. Только что по радиотелефону из Москвы сообщили Указ Президиума Верховного Со­
вета... Ленинградская пожарная охрана награждена орденом Ленина. Поздравляю! А уже в семь часов утра радио принесло новое радостное известие: орденами и медалями награжде­
ны сорок работников пожарной охраны города. Лич­
ное мужество и организаторский талант Сергея Гор­
деевича Голубева были отмечены орденом Красной Звезды. ...Большой зрительный зал клуба НКВД перепол­
нен. Сюда собрались те, кто завоевал самую высокую награду Родины — орден, носящий имя бессмертного вождя, и один за другим поднимаются на сцену сорок самых отважных часовых города — колыбели револю­
ции. Никто из присутствовавших в зале тогда не знал, да и не мог знать, что именно в этот день, 23 июля, Гитлер утвердил новый план. Директива под претен­
циозным кодовым названием «Фойерцаубер» — «Вол­
шебный огонь»—предписывала «занять Ленинград и сровнять его с землей». Знаменательное совпадение! В ставке фюрера вына­
шивают дьявольский замысел сожжения города, а в Ленинграде вручают ордена и медали отважным бор­
цам с огнем. 9 августа Сергей Гордеевич получил письмо от Ле­
ли. И вместе с долгожданным конвертом посыльный протянул ему еще пакет. В пакете был пригласитель­
ный билет в Большой зал филармонии на первое ис­
полнение в городе Седьмой симфонии Шостаковича. ...Много повидал на своем долгом веку этот бело­
мраморный храм искусства. Но, пожалуй, никогда еще не бывала его аудитория столь однородной и столь не­
обычной. Сергей Гордеевич оглядел ряды партера: гимнастерки, кителя, форменки... Вот белеет повязка 55 на голове безусого краснофлотца... Опираясь на ко­
стыль, прихрамывает совсем еще молодой командир с четырьмя «шпалами» в петлицах... Голубев поду­
мал: «Как же ты безнадежно устарела, укоренившая­
ся с древнейших времен в сознании людей истина: „Когда говорят пушки, музы умолкают"!» Выходя из зала, все еще взволнованный, Сергей Гордеевич вдруг почувствовал, как кто-то мягко, дру­
жески взял его за локоть. Обернулся — перед ним стоял Николай Семенович Тихонов. Писатель был в форме, с тремя «шпалами». Глаза его смотрели воз­
бужденно и весело. — Что же это вы, Сергей Гордеевич, старых зна­
комых не узнаете? — Извините, пожалуйста, Николай Семенович, не заметил. Это все Шостакович виноват, — пошутил Го­
лубев. — Понимаю... Музыка действительно потрясаю­
щая. Я и сам еще не совсем пришел в себя. Вы сейчас на Мойку? — Да, если хотите, заедем ко мне. — Сегодня, к сожалению, не смогу. Но вот через пару дней, если разрешите, обязательно позвоню и напрошусь в гости. Я ведь продолжаю работать над книгой о пожарных Ленинграда и многое из того, что вы мне рассказали, уже использовал. Спасибо вам от всей души за помощь! Книгу эту я назову «Бойцы ог­
ненного фронта». А что же вы не расскажете о своей новой книге? — Работа еще не завершена... — Желаю успеха! До скорой встречи! Они расстались, обменявшись крепким дружеским рукопожатием. Военная судьба еще не раз сведет этих людей в самых горячих точках. Впереди у них будут многие месяцы блокады, голод и холод, артобстрелы и бомбежки. Но они верили, они знали: Ленинград вы­
стоит, победит. Ради этого, ежеминутно рискуя жизнью, возгла­
вит Сергей Гордеевич тушение сильнейшего пожара на базе «Красный нефтяник» в мае сорок третьего. В том же сорок третьем доведется ему руководить спасением от огня цехов знаменитого Кировского завода. И он, тяжело контуженный, останется на своем посту до конца. Как начальник штаба противопожарной служ­
бы МПВО Ленинграда будет так же умело направлять 56 и координировать оперативные действия частей и под­
разделений, чтобы отстоять, сохранить для будущих поколений неповторимую красоту непобежденного Ле­
нинграда. И Родина оценит его мужество и органи­
заторский талант еще одним орденом Красной Звезды и двумя орденами Красного Знамени. Есть люди, в судьбе которых удивительно точно отражается судьба народа, судьба страны. К таким людям с полным правом можно отнести Сергея Горде­
евича Голубева. И ленинградская эпопея — это только часть его судьбы, вобравшей все, что довелось пере­
жить нашему народу за многие десятилетия. Кончилась война — миновало время ратных дел. Но подвиг народа продолжался в том самоотвержен­
ном труде, который вывел страну из трудностей по­
слевоенного времени, сделал ее еще более могучей и процветающей. В передовых шеренгах энтузиастов тех лет трудился коммунист Голубев. Он продолжал дело своей жизни. Еще в блокадном Ленинграде мечтал Сергей Гор­
деевич написать очень нужные людям книги о горь­
ком, но богатом опыте тех лет. В мирное время этот опыт нужно было обобщить, закрепить и передать юной смене бойцов огненного фронта. И он воплоща­
ет в жизнь задуманное — уже в 1947 году выходит в свет его новая «Пожарная тактика». Все накопленные знания, всю богатейшую эрудицию специалиста отда­
ет он теперь слушателям Ленинградского пожарно-тех-
нического училища и Высших пожарно-технических курсов в Москве. Есть упоение в бою — есть и одержимость в труде. «Подвижничество»—это ведь слово того же корня, что и «подвиг». Они — нравственные понятия одного ряда. Сергей Гордеевич Голубев трудится упорно, вдох­
новенно, самозабвенно. Буквально выкраивает сво­
бодные от преподавательской работы минуты и часы, но продолжает писать. Одна за другой появляются но­
вые его книги— «Пособие для рядового состава пожар­
ной охраны», «Борьба с пожарами на промышленных предприятиях» и многие другие. И кто может подсчи­
тать, сколько тысяч специалистов за сорок мирных лет воспиталось на этих книгах? Так находит конкретное воплощение незыблемое кредо Голубева: «Каждый человек в конечном итоге— 57 это сумма того, что сумел он отдать людям». За его плечами — большая жизнь, и измеряется она не ко­
личеством прожитых лет, а суммой сделанного, со­
творенного, отданного людям. Он не просто свидетель, но именно участник великого множества событий. И в этом сказалась его активная позиция коммуниста: дело народа — мое кровное дело. Поэтому сейчас, ог­
лядываясь на пройденный путь, может он смело ска­
зать, что все эти годы прожиты не зря. И большая, нужная людям жизнь продолжается. Елизавета Богословская «ИЗ МНОЖЕСТВА МЕЛКИХ ЗАБОТ...» Неизвестно, как сложилась бы его судьба, не будь того зимнего вечера со спиралью по­
земки и ледяным декабрьским ветром на перекрестках. Больше двадцати лет прошло, а помнится все, как будто было вчера. Хотя в ту пору он этому событию и значения особого не придал. Просто запомнил, как это было. Запомнил ощущения свои — злость, неуспо­
коенность. Почти физическую, осязаемую потребность что-то делать, бороться... А случилось вот что. Он в ту пору только что уволился в запас из армии. Приехал в Ленинград, стал работать в одном из авто­
хозяйств. Понимал, что нужно серьезно определяться с работой, учиться, да как-то не тянуло ни к чему конкретному. А пока каждый вечер после работы и в выходные дни спешил он в Эрмитаж. Будто на служ­
бу... Даже старушки — смотрительницы музейных залов приметили этого русоголового молодого человека, за­
чарованно простаивающего у полотен старых масте­
ров. Здоровались с ним! Завсегдатаи Эрмитажа зна­
ют, как непросто заслужить подобное уважение му­
зейных старушек. А вот он заслужил! Несмотря на то что вид его некоторым образом отличался от облика интеллигент­
ных музейных посетителей. Дело в том, что ходил Ни­
колай в ту пору в кирзовых армейских сапогах, ибо денег на новые ботинки заработать еще не успел, — слишком многое нужно было в первые месяцы после демобилизации приобретать. А сапоги были крепкими, надежными, привычными — ну чем не обувь для зи­
мы? Однажды вечером вышел он из Зимнего дворца вме­
сте с последними посетителями. Вышел потрясенный, как всегда. Восторженный, удивленный, полный впе­
чатлений. И очень не хотелось ему это настроение рас­
плескивать, на люди выносить. Тянуло в тишину, в раздумье. 69 Он свернул в сторону от залитого светом Невского проспекта, прошел по набережной Мойки и оказался в тихом дворе, освещенном конусом крутящихся под фонарем снежинок. Вот тут-то и вынырнули из темноты три фигуры. Шпана — сразу было видно. Возрастом — помладше его, но комплекцией не уступали. Видно, сытно ели ребятки... Один потребовал папирос. Но Николай не курил. — Ну тогда денег дай, — как что-то само собой разумеющееся, произнес другой, выдержал паузу и с силой толкнул Николая. Это было так неожиданно и нелепо, так не вязалось с его романтическим настроением! Рядом — Эрмитаж, высокая мудрость и гуманизм его сокровищ. А во­
круг — прекрасный, один из красивейших на земле город. Откуда же могли взяться тут, в подворотне, ка­
кие-то нелепые подонки? И главное, почему они чув­
ствуют себя так вольготно? Конечно, Николай в тот вечер не дал себя в обиду. Помогла спортивная подготовка, которую он приобрел за годы службы в армии. Но, похоже, дрался он тогда даже не за себя, а словно защищал все то прекрасное, что знал и чувствовал. Дрался со шпаной, которая поднимает руку не просто на человека, но и на то свет­
лое, что хранит его душа. В результате этой схватки один из хулиганов дал деру, а двоих удалось задержать (правда, не без по­
мощи дружинников) и отправить в ближайшее отделе­
ние милиции. Хулиганы, как выяснилось, оказались там не в первый раз. Немолодой капитан, записав показания «потерпев­
шего», посмотрел на его сильные руки, на открытое, разгоряченное дракой лицо и заметил: — Вот как хорошо у тебя получилось. Шел бы к нам, в милицию, работать. Нам такие парни очень нуж­
ны! — А что, — ответил тогда Николай с неостывшей злобой в голосе, — и пошел бы, лишь бы мрази этой не было в Ленинграде! Но на следующий день запальчивость прошла, он отправился на работу, а вечером — снова в музей. Снова потекли день за днем. Схватка в старом дворе на Мойке отодвигалась по времени все дальше. Да вот заметил он однажды, что память хранит все подробности того вечера. И мерзость, которую выкри-
60 кивали те, с кем он дрался. И то, как они противно канючили отпустить, когда дружинники вели их в милицию. И как, в общем-то, не страшно было драться с ними, потому что помогала уверенность в своей пра­
воте. Воспоминания об этом не давали покоя. Говорят, что человек должен найти свое призва­
ние. В этом случае было наоборот: призвание нашло его. Незаметно и убедительно появилось и крепло в нем стремление пойти работать именно в милицию —• туда, где трудно и даже опасно, где риск и бессонные дежурства, где будни беспокойны. И где есть возмож­
ность почувствовать себя бойцом на передовой. Сейчас Николай Семенович Засыпкин — майор ми­
лиции, начальник политчасти Ленинского РУВД горо­
да Ленинграда. И конечно, можно перелистнуть не одну «детектив­
ную» страницу его жизни. Рассказать, как довелось ему задержать крупного грабителя. Как, безоружный, остановил Засыпкин разбушевавшегося алкоголика, гонявшегося с топором за домочадцами. Как в ново­
годнюю ночь выезжал он на вызов к месту гибели человека... Все это было в жизни Засыпкина. Но не романти­
ка риска и опасности привлекают в его послужном списке. Гораздо более тут важны повседневность и кропотливость его забот на должности начальника по­
литчасти. Работа, состоящая из телефонных звонков и писем, из хлопот о жилплощади для сотрудника и задушевной беседы с новичком. Работа, состоящая еще из многого-многого другого, только на первый взгляд далекого от привычной романтики милицей­
ской службы. О чем говорит такой, например, факт: за послед­
ние годы несколько десятков коммунистов — сотруд­
ников Ленинского РУВД — были выдвинуты на вы­
шестоящие должности в другие подразделения Ленин­
градской милиции. Или то, что у коллектива Ленин­
ского РУВД — стабильные оперативные показатели, нет роста преступности, уровень общей раскрываемости вы­
сок. Хотя район трудный именно в оперативном пла­
не. Громады старых кварталов, где большинство квар­
тир — коммунальные, многонаселенные. Три вокзала. Пивные залы, бары. Гостиницы, общежития. И множе­
ство предприятий, которым нередко приходится помо­
гать в решении вопросов трудовой дисциплины... 61 И несмотря на все трудности, коллектив, в котором политчастью руководит майор Засыпкин, неоднократ­
но награждался переходящим Красным знаменем Лен-
горисполкома — как победитель социалистического со­
ревнования среди органов внутренних дел. Не случай­
но бюро Политуправления МВД СССР не просто одоб­
рило работу политчасти, парторганизации и руковод­
ства Ленинского РУВД по укреплению политико-мо­
рального состояния личного состава и повышению его ответственности за образцовое выполнение служебного долга, но и рекомендовало политорганам системы МВД СССР использовать этот опыт. Кажется, это было совсем недавно: Ленинское РУВД переехало в новое здание. Пахло краской, был тот особый неуют новоселья, на который приятно се­
товать, зная, что все хлопоты по благоустройству ско­
ро кончатся и начнется новая жизнь. Был поздний час. Николай Семенович вышел на улицу, оглядел темные верхние этажи и негаснущие окна дежурной части. Неожиданно для себя остано­
вился, повернул назад. Открыл парадную дверь... Заляпанный краской и известкой холл. Лестница с железными прутьями перил. Под потолком тусклая лампочка льет унылый желтый свет... Неуютно, некра­
сиво, казенно. Он снова поднялся к себе на третий этаж. Открыл дверь кабинета. Мебели здесь было пока два стула. На одном стоял телефон. Второй Николай Семенович подвинул к окну, разложил на подоконнике бумагу и принялся делать наброски. Жаль, наброски эти потерялись. А было бы инте­
ресно проследить, как воплотился в жизнь замысел, вернее — архитектурный проект, выполненный началь­
ником политчасти Засыпкиным. Дело в том, что рисовал он в тот вечер... парадный вход в управление. Фантазировал, мечтал. «Секрет ведь не в пышности, — размышлял он. — Просто в новых кабинетах, в новом доме должны ца­
рить не казенщина и обыденность, а нечто совсем дру­
гое. Должно чувствоваться то уважительное отноше­
ние к труду работника милиции, о котором мы при­
выкли говорить на торжественных собраниях и в га­
зетных статьях». Засыпкин, делая наброски, не сомневался, что дело 62 это не второстепенное. Настроение человека во многом будет зависеть от того, как встретит его все это — и дверь, и лестница, и хорошо продуманный интерьер кабинета. Было тихо, никто не мешал, молчал телефон, слов­
но не привык еще трезвонить. И Засыпкин мечтал. Мечтал, что будет у них в управлении парадная лестница — мраморная. Двери — дубовые. Что засияют люстры. В коридорах — сверкающий паркет. На сте­
нах — застекленные витрины с портретами лучших сотрудников, ветеранов. Нет, не о роскоши, не о декоративных излишествах мечталось ему в те часы. Просто, как человек дисцип­
линированный и в то же время творческий, он был уве­
рен, что порядок, уют и красота играют в его деле не последнюю роль. «А кроме того, — думал Засыпкин, — район наш зовется Ленинским. Значит, нужно соответствовать. Ведь сюда будут приходить и юные граждане — за пас­
портом. Событие это в их жизни значительное, следо­
вательно, и обстановка должна быть торжественная. Придут молодые ребята, которые начинают работу в милиции, — пусть им с первого взгляда здесь понра­
вится. В конце концов, кто-то придет к нам в поисках опоры, помощи. Значит, необходимо сделать так, что­
бы с первой минуты человек чувствовал себя тут спо­
койно, уверенно...» Мрамор, бронза парадной лестницы, витражи. Удоб­
ство и продуманность интерьера дежурной части. Де­
коративные панно в кабинетах. Чистота и порядок по­
всюду. Таковы сегодняшние черты здания, где рабо­
тает коллектив управления внутренних дел Ленинско­
го района Ленинграда. Немало сил потратили на все это начальник политчасти и его товарищи. Были суб­
ботники, люди с энтузиазмом и готовностью выходили на благоустройство своего дома. И если подбирать оп­
ределение всего того, чем руководствовался организа­
тор этих работ, затевая их, то можно смело сказать: только внимание к человеческому фактору заставило его тратить силы, средства, время на то, без чего в прежние времена спокойно обходились. Да, именно человеческий фактор, о котором в по­
следнее время так много говорят, но не всегда ясно понимают, что означают эти слова. А в том деле, кото­
рое поручено Николаю Семеновичу Засыпкину, чело­
веческий фактор имеет первостепенное значение. 63 В последнее время в управлении текучесть кадров практически сведена на нет. А бывало, часто прихо­
дилось слышать: «Надоело! Возишься с подонками, на белый свет смотреть не хочется! Пойду на завод!» Как удержать человека, убедить его не расставаться с ра­
ботой в милиции? Прежде всего надо разобраться, откуда возникает такое настроение. Засыпкин старается поговорить с членами семьи, выслушать все подробности, понять подлинные причины изменения жизненных планов человека. И удержать его от опрометчивого поступка. В большинстве случаев люди уходят из рядов стра­
жей порядка не потому, что не устраивают зарплата или условия труда и быта. Эти беды — поправимые. Руководство РУВД решает такие проблемы, как бы они ни были сложны. Каждый третий сотрудник учит­
ся в высшем или среднем специальном учебном заве­
дении, забота о профессиональном и производственном росте кадров здесь в числе главнейших. Командиры участвуют и в решении жилищных проблем: десятки сотрудников ежегодно получают жилье, многие — в течение первого года службы. Главное, что побуждает подавать заявление об ухо­
де, — специфика милицейской работы. Да, работа с людьми — дело нелегкое. Тем более что основной кон­
тингент милицейских подопечных — люди, мягко го­
воря, весьма далекие от идеала. И все же... Удается убедить, удается заставить поверить в свою значимость, в свою необходимость на этом посту. — Трудностей испугался? — говорит в такие мо­
менты Засыпкин. — А ведь тебе доверена работа в особом районе города — Ленинском. В легендарном районе. Знаешь ли ты, что с наших улиц, с наших предприятий в восемнадцатом году уходили питерцы на борьбу с бандами Юденича? А в Великую Отече­
ственную здесь формировались полки народного опол­
чения. Наши отцы, деды шли в неравный бой, а мы что же? Мы, милиция, тоже на фронте. Прислушивается молодежь, задумывается. И жа­
лобы свои мелкими кажутся, несерьезными... Другой козырь Засыпкина — вера в человека. Совсем недавно в праздничные дни совпало его дежурство с дежурством лейтенанта Николая Про­
кофьева. А ведь была пора, когда пришлось им сов­
сем по другому поводу часами вместе просиживать. — Не могу больше! — твердил Прокофьев. — На-
64 грузка большая, тяжело. Не способен я работать е людьми! — И рапорт Засыпкину протягивал. — Неправда! — резко сказал ему тогда Николай Семенович. — Я наблюдал — с людьми ты работаешь неплохо. Просто тебе трудно, потому что не хватает знаний, образования. Учись — и все получится. После этого разговора Николая Прокофьева напра­
вили в специальную среднюю школу милиции, где ко­
гда-то и сам Засыпкин учился. Прошло пять лет, и вот теперь во время дежурства начальник политчасти и молодой лейтенант перебрали в памяти минувшие годы, поговорили о многом. И признался Прокофьев: — А ведь мог бы я сейчас где-то в другом место быть. Ушел бы из милиции, если бы не ваша вера в меня. Спасибо вам! И таких случаев немало. Очень важно в трудную минуту, в минуту сомнений, растерянности, может быть, даже слабости оказаться рядом с товарищем. Так было, когда года два назад случилась беда с ми­
лиционером Фейбуллой Сулеймановым. В драке хулиганы пырнули его ножом, исподтиш­
ка, подло. Попал парень в больницу, врачи боролись за его жизнь долго. Медленно стал Фейбулла выздо­
равливать. Товарищи часто навещали его, да вот за­
метили, что о работе Фейбулла говорит с неохотой, старается не вспоминать о том, что произошло. Сло­
вом, чувствовалось, что человек, как говорится, «сло­
мался» и не хочет возвращаться на службу в ми­
лицию. Жаль, — работником Сулейманов был хоро­
шим. И тогда старшие товарищи начали бороться за не­
го — с ним самим. Убеждали, что очень нужен он в коллективе. Дали путевку в санаторий, чтобы подле­
чился. Победили. Сейчас Сулейманов — участковый ин­
спектор, отлично работает. Неравнодушие, требовательность, забота о людях... Эти качества помогают Засыпкину решить множест­
во очень нелегких вопросов. — Из множества мелких забот складывается ра­
бота с личным составом, — говорит Николай Семено­
вич. — Главное мое правило — помнить, что за сочета­
нием слов «личный состав» стоят самые разные люди. И что слово «личный» я должен понимать в его пря­
мом смысле, родственном с понятием «личная заин­
тересованность» или «личная ответственность». Ду-
3 Зак. № 121 65 маю, для меня это единственно верный смысл: к забо­
там, радостям и горестям каждого из моих товари­
щей я обязан относиться, как к моим собственным... Позвонили из газеты: «Нужна статья. Тема — ми­
лиция и общественность. Контакты, проблемы. На ва­
ше усмотрение — любой аспект берите и отражайте...» Засыпкин положил трубку, пометил себе задание в календаре, и отодвинули его дела текущие. А вече­
ром, когда шел домой, вспомнил. Обогнал стайку девушек. Идут, словно гуляют, взявшись за руки. А на рукавах — красные повязки дружинниц. Не успел и десяти шагов сделать — сзади визг, крики. Оглянулся — гоняет парень девчонок по улице, куражится. Недолго пришлось урезонивать: па­
рень не был пьян, просто пошутить решил, перед дев­
чонками покрасоваться. Иа следующий день Николай Семенович с утра взялся просматривать отчеты районного штаба ДНД. В них оказался полный порядок: сто семьдесят дру­
жинников были на дежурстве и, если верить бумаге, доблестно выполняли свои обязанности в самых «го­
рячих» точках района. Охраняли спокойствие граж­
дан. Вели беспощадную борьбу с правонарушителями и даже с преступным элементом... Засыпкин прочел эти слова и невольно усмехнул­
ся: вспомнил, как визжали вчера юные дружинницы, как бросились врассыпную при виде безобидного шут­
ника. А случись на их пути так называемый «преступ­
ный элемент» — то-то была бы «беспощадная борь­
ба». Вечер. Николай Семенович отправился в один из опорных пунктов, куда должны были прийти на де­
журство дружинники крупнейшего в районе объеди­
нения «Красный треугольник», славящегося своими добровольными стражами порядка. Вот и на этот раз участковый ждал группу опыт­
ных дружинников — десять парней, уже не раз себя хорошо зарекомендовавших. Однако к семи часам вечера еще никто не пришел, и только в восьмом часу появились представители по­
мощников милиции: два парня и восемь женщин. Ус­
талые после работы, с авоськами и кошелками, — вид­
но, только что отстояли очереди в магазинах. Пока они собирались, Засыпкин невольно прислу-
66 шизался к разговорам: у каждой дома дети, семья. Уроки у сынишки проверить надо успеть. Обед на за­
втра приготовить. Со стиркой, начатой накануне, раз­
делаться. И так далее. До дежурства ли? — А где же вот эти товарищи, которые указаны в списке дружинников? Наверняка крепкие, сильные мужчины? — спросил у дружинниц Николай Семено­
вич. — Они на работе, — услышал в ответ. — Надо жэ кому-то план делать* Но вы не волнуйтесь, мы уж как-
нибудь продежурим... Именно — «как-нибудь». Переглянулись участковый с начальником полит­
части, поняли друг друга без слов. Оставили двух представителей сильного пола, а женщин отпустили домой. — Пусть лучше дома с детьми лишний час побу­
дут — больше пользы принесут, — проворчал участко­
вый. ...Поздно ночью Николай Семенович закончил со­
ставление тезисов будущей статьи. «Вернуть ДНД ее былую славу, силу и авторитет!»—такова была глав­
ная тема. Несколько дней Николай Семенович занимался этим вопросом. Разговаривал с участковыми, прихо­
дил на встречи с дружинниками, побывал на предпри­
ятиях района, беседовал с руководителями хозяйств. И наконец, зашел к секретарю партбюро РУВД В. В. Усу с исписанными ровным почерком листками бумаги, подсчетами и тезисами будущей статьи. — Надо посоветоваться, Вячеслав Владимирович,— обратился к товарищу Засыпкин. — Статья, которую мне поручили написать, получается острой, проблем­
ной. Хочу в ней решительно сказать о том, что сегод­
няшняя добровольная народная дружина не оправды­
вает возлагаемых на нее надежд. Большинство дружин в районе действуют активно лишь в отчетах и справ­
ках... Долго беседовали два коммуниста, два руководи­
теля. Анализировали все аспекты оперативной обста­
новки, сложившейся в районе. Засыпкин показал свои подсчеты: сколько с начала года подобрано пьяниц, работающих на предприятиях района, сколько приш­
лось предоставить им «койко-мест» в медвытрезвите­
ле, как часто выпивохи были доставлены в медвытрез­
витель прямо с рабочих мест... 67 Другой вопрос—-сколько «несунов» задержано в проходных предприятий, где особенно вольготно чув­
ствуют себя воришки. Выявилась четкая связь между нарушениями об­
щественного порядка и мелкими хищениями — схема нехитрая, но устойчивая. Стащил «несун» на том же «Красном треугольнике» резиновые сапоги, продал на улице у стен родного объединения, купил выпивку, вернулся в цех, да и напился, причем не в одиночку, а в компании... Следовательно, корни проблем охраны общественно­
го порядка прячутся на предприятиях, в трудовых коллективах. Именно там, откуда выходят на улицы района дружинники. А на улицах в последнее время стало гораздо спо­
койнее. Со дня принятия Указа о борьбе с пьянством и алкоголизмом заметно приутихли хулиганы, дебо­
ширы. И хотя до идеала пока еще далеко, но у ми­
лиции и, соответственно, у дружинников работы в этом плане значительно поубавилось. Вот и напрашивает­
ся вывод: может быть, сократить численность ДНД в районе? Может быть, не сто семьдесят дружинников нужны каждый вечер, половина из которых действу­
ет лишь в отчетах да справках. Может быть, для того чтобы дружина была боевитой, сильной, авторитетной, хватило бы в ней семидесяти человек? Но это должны быть не матери семейств, не девчонки — вчерашние выпускницы школ и ПТУ. В дружине должны быть дружинники — сильные, серьезные, активные, — насто­
ящие помощники правоохранительных органов. В то же время партийные, профсоюзные, комсо­
мольские организации предприятий и учреждений должны думать не о раздувании численности добро­
вольной народной дружины, а сосредоточить усилия на борьбе с негативными явлениями в самих трудо­
вых коллективах и в общежитиях. Постоянный конт­
роль со стороны дружинников за происходящим в це­
хах, на участках — будь то сохранность продукции, соблюдение трудовой дисциплины, ликвидация «рас­
пивочных» в раздевалках или в других «потайных» местах — вот что самым благотворным образом по­
влияет не только на так называемую уличную обста­
новку, сами трудовые коллективы в первую очередь ощутят пользу от такой работы ДНД. — А как еще можно повысить заинтересованность дружинников в успехе дела? — вслух размышлял Вя-
68 чеслав Владимирович Ус. — В чем причина малой их отдачи? — В устаревшей структуре ДНД, — уверенно ска­
зал Засыпкин. И пояснил свою мысль: — Сегодня структура эта построена по производственному прин­
ципу. То есть дружинник несет дежурство на терри­
тории того района, где работает. А живет он, скажем, в новом районе — на Ржевке, в Сосновой Поляне или Дачном. Какой ему интерес патрулировать Обводный канал или проспект Огородникова? Его волнует, чтобы порядок и спокойствие были около его дома, там, где играют его дети, где отдыхают в скверике старики ро­
дители. Человек с гораздо большей охотой патрулиро­
вал бы свою улицу, тем более если она расположена в так называемом спальном районе, где большей частью нет промышленных предприятий, нет учреждений, при которых были бы созданы дружины. А органам внут­
ренних дел добровольные помощники в новых районах нужны не меньше. Значит, настало время подумать о перестройке работы добровольной народной дружины и по производственно-территориальному принципу, что­
бы в крупных жилых массивах проблема организации работы ДНД была решена. Опорными точками таких ДНД могли бы стать, к примеру, тресты жилищного хозяйства или эксплуатационные участки. Вместе с органами внутренних дел они и взяли бы на себя со­
здание добровольных народных дружин, которые и действовали бы на их территории. Выигрыш от этих хлопот был бы несомненный: ведь кто, как не работ­
ники жилищного хозяйства и сами жители микрорай­
она, знает те самые «горячие» точки, в которых не­
обходимо патрулирование дружины?! Прекрасно изве­
стны и неблагополучные квартиры, и места скопления подозрительных лиц, и другие объекты. Они должны быть в поле зрения дружинников, которые живут тут же, рядом, знают и свой район, и его людей, и обста­
новку в неь*. — Ну хорошо, — подытоживая разговор, заметил секретарь партбюро. — Все это будет высказано в га­
зетной статье. А нас спросят: что вы сами-то делаете по перестройке работы общественности? — Я думал об этом, — сказал Засыпкин. — И вот что мы можем предложить... И снова сидели они в партбюро, снова раздумыва­
ли, спорили. Сколько уже раз вот в таких долгих раз­
говорах удавалось найти единственно правильное ре-
6» шение. Закончив дела, заходил начальник РУВД Ана­
толий Андреевич Ботузов, его посвящали во все под­
робности, просили совета, помощи. Пожалуй, именно с таких вот доверительных отно­
шений между руководителями начинается откровен­
ный и принципиальный характер отношений в коллек­
тиве. Практически при решении всех задач важным и незаменимым средством партийного влияния становит­
ся именно такой разговор с коммунистами. На этот раз Засыпкин предложил обсудить идею о создании при управлении комсомольского оператив­
ного отряда. Когда-то в районе такой отряд был и хо­
рошо работал. Ветераны объясняли боевитость отря­
да тем, что объединял он молодых рабочих с промыш­
ленных предприятий и студентов институтов, располо­
женных на территории района, — Инженерно-строи­
тельного, Механического. Молодежь занималась дела­
ми молодежи, ей легче было найти общий язык с ро­
весниками. — Попробовал я разобраться, почему заглохла эта работа, — говорил парторгу Засыпкин. — И понял: в какой-то момент не оказали ребятам поддержки. Свое­
временной поддержки. Вот они и сникли. Ведь изве­
стно — с каким бы энтузиазмом общественники ни ра­
ботали, на одном энтузиазме продержаться долго они не смогут. И теперь, если браться за это дело снова, нужно все предусмотреть, избежать прежних ошибок. Итак, взялись они с Усом за дело. Вопросы возни­
кали один за другим, как обычно, когда начинается новое, сложное и интересное дело. Многое требовало согласования с районным комитетом партии и рай­
комом комсомола, с райисполкомом. Прикинули, кто из молодых сотрудников может помочь в этой работе, кто справится с уймой органи­
зационных вопросов сейчас и сможет курировать ра­
боту оперативного отряда потом, на практике. Была сформирована бригада комсомольцев — сот­
рудников РУВД, а во главе группы поставили сержан­
та Виктора Смирнова, пришедшего в милицию со сту­
денческой скамьи и продолжавшего учиться на вечер­
нем отделении. Виктор в это время проходил партий­
ный кандидатский стаж, и дело, которое ему довери­
ли, можно было считать серьезным партийным пору­
чением. 70 Интересными были совещания, на которые пригла­
шались бывшие комсомольцы — те, кто когда-то рабо­
тал в том, несколько лет назад действовавшем, отря­
де. Интересным оказался и их опыт. И вот первое собрание. Первая организационная встреча. От того, как она пройдет, зависело многое. Ребята собрались разные: видно было, что некоторые не совсем четко понимали, чего от них ждут, зачем нужен оперативный отряд, когда есть, к примеру, доб­
ровольная народная дружина. — А нам важно было с первого момента, с этой первой встречи добиться от них проявления чувства гражданственности, — вспоминал потом Николай Се­
менович. •— Чтобы они поняли, как нужна их помощь району. Тем радостнее было Засыпкину и его коллегам, при­
сутствовавшим на собрании, почувствовать, как горячо отзываются ребята на каждое их слово. Как с готов­
ностью откликаются на их предложения. Как разум­
ны, по-деловому конкретны раздумья ребят о том, чем можно уже сегодня, с первых шагов, помочь наладить порядок в районе. А «горячие» точки, как выяснилось, были ребя­
там известны не хуже, чем сотрудникам милиции. И чувствовалось, что давно уже их беспокоят. Потому и охотно принимали предложения: поручить оператив­
ному комсомольскому отряду работу с несовершенно­
летними, с неблагополучными семьями, рейды в кафе и дискотеки, дежурства на вечерах. — Хорошо, если бы нам доверяли работу в связ­
ке с участковыми, с постовыми, — сказал один. — Начнем с того, что наладим дела в своих об­
щежитиях, — предложил другой. — Членам оперативного комсомольского отряда наверняка понадобится спецподготовка. Значит, непло­
хо было бы, если бы сотрудники милиции провели для нас цикл занятий, спецкурсы — и физподготовку, и по юридическим знаниям, то есть все, что может при­
годиться, — заметил третий. Обо всем этом Засыпкин сам хотел сказать моло­
дым гостям. Но то, что комсомольцы опередили его, радовало. Главной удачей было то, что члены будущего опе­
ративного комсомольского отряда и сотрудники мили­
ции поняли друг друга, почувствовали заинтересован­
ность в том деле, которое начинали. 71 После собрания долго не расходились. Хозяева и гости строили планы на будущее, спорили, обсуждали районные новости. Чувствовалась общая заинтересо­
ванность и озабоченность делами города. А позже, в кабинете Уса, обсуждая итоги этого собрания, Николай Семенович сказал то, на что втайне надеялся: — Может быть, отряд поможет нам решить и кад­
ровые вопросы? Не закрепится ли кто-нибудь из этих ребят у нас, не приглянется ли кому из них наша ра­
бота? — Хорошо бы, — ответил Вячеслав Владимиро­
вич. — Будем присматриваться к ним... Культпоход на выставку в Манеж был многолюд­
ным. Порадовало Засыпкина то, что много было мо­
лодых ребят. Выйдя на Исаакиевскую площадь, они окружили Николая Семеновича, — видно, хотелось по­
говорить, поспорить. Работы художника, с творчеством которого они только что познакомились, давали повод для жарких споров и для резко полярных оценок. И как ни спешил Засыпкин домой, как ни устал после напряженного трудового дня, а решил не торо­
питься — побыть с товарищами, помочь им разобрать­
ся в тех впечатлениях, которые сейчас не давали ре­
бятам покоя. «Сам затеял этот культпоход, сам те­
перь и проводи обсуждение», — подумал он, улыбаясь. — Женщина у черного, как траурная рамка, окна, за которым — салют Победы... Это очень сильная ра­
бота. Действительно праздник со слезами на глазах... — Да, эта картина мне тоже понравилась. Но по­
нравилось только то, что изображено. А вот как изоб­
ражено — это уже другой вопрос... — Не все ли равно — «как»! Главное, что у этих картин о многом можно подумать... — Ну и о чем же думается, когда чуть не в каж­
дой работе то церковь, то крест? — Нет, так нельзя рассуждать. Другое дело, что художнику не всегда удается четко отобрать самое нужное, самое важное... Засыпкин вслушивался в спор и радовался горяч­
ности, тому, что никто не остался равнодушным. Зна­
чит, главную свою задачу он выполнил. А задача эта сложная, одним словом ее не опреде­
лишь. 72 — Если сотрудник милиции замкнется на своей работе, если забудет, что вокруг него идет нормальная жизнь, — плохо дело, — размышляет Николай Семено­
вич. — Я должен постоянно возвращать человека к этой большой, настоящей жизни. А ведь бывает — молодые люди, впервые сталкива­
ющиеся со спецификой милицейской работы, замыка­
ются, душа их, как принято говорить, черствеет. , — Это — самое страшное в нашей профессии,— уверен Засыпкин. — И этого допускать нельзя! И потому считает своей обязанностью и даже слу­
жебным долгом постоянно расширять кругозор моло­
дежи. Как он это осуществляет? Кому-то интересную книжку как бы невзначай предложит прочесть. Кого-то в кино отправит, в театр, на концерт. Культпоходы и экскурсии — частые мероприятия в РУВД. В районе расположен Театр юных зрителей имени А. А. Брян-
цева, с коллективом которого у районного управления давние и добрые контакты. Часто, работая над спек­
таклем о подростках, режиссеры, актеры советуются с сотрудниками РУВД: у участковых, у инспекторов по делам несовершеннолетних богатый опыт. К их мне­
нию в театре прислушиваются. Да, молодежи в Ленинском РУВД много. Это хо­
рошо — ребята они, в основном, энергичные, боевые^ неравнодушные. Но и хлопот молодежь требует осо­
бых. Перечислять все рычаги и механизмы, с помощью которых Николай Семенович ведет воспитательную ра­
боту в коллективе, не имеет смысла. Это комплекс ме­
роприятий, одни из которых давно апробированы, тра-
диционны, другие — сиюминутны, неуловимы, их эф­
фект и объяснить-то трудно. Взять, к примеру, письма-благодарности родителям молодых сотрудников. — У нас такая традиция, — поясняет Николай Се­
менович, надписывая конверт. Судя по адресу — пись­
мо уйдет на Украину. — Вот пишу родителям Григо­
рия Мачулы, милиционера патрульной службы. Па­
рень работает недавно, но ведь, согласитесь, именно о таких молодых парнях, вчерашних мальчишках, ро­
дители хотят получить весточку. Вот я и написал, что сын их в нашем коллективе — человек не случайный, что он влился в отряд бойцов нашего фронта, что ра­
ботник он перспективный, товарищ надежный, что за­
слуга их в его воспитании видна хорошо... 73 Такие письма, написанные рукой Засыпкина, ухо­
дят не только отцам и матерям молодых сотрудников управления, но и в сельсоветы, на предприятия, где работают родители или где работал до прихода в ми­
лицию парень. Опыт работы с молодежью Ленинского РУВД изве­
стен и за пределами района. По инициативе комите­
та ВЛКСМ управления в Главном управлении внутрен­
них дел начали создаваться комсомольско-молодежные коллективы. На участках со сложной оперативной об­
становкой действуют семь комсомольско-молодежных постов. Из молодых милиционеров созданы группы профессиональной ориентации. — Но вряд ли мы добились бы успехов в работе с новичками, если бы не «старички», — замечает Нико­
лай Семенович. И действительно, в подразделениях РУВД широко развернута работа наставников — опытных сотрудни­
ков, каждый из которых коммунист, передовик, отлич­
ник милиции. — Возникла идея — обобщить и распространить опыт лучших из них, — говорит Засыпкин. — Сделать его полезным и доступным каждому. «Возникла идея...» Когда этот человек роняет та­
кую фразу, можно быть уверенным, что за ней часы и даже дни раздумий, сомнений, поисков правильных путей, подготовка к началу работы. А впереди — сама работа. И снова раздумья и по­
иски, снова консультации с товарищами, изучение ли­
тературы, использование опыта других. И так •— все­
гда. Однажды у Николая Семеновича Засыпкина спро­
сили, есть ли у него мечта. — Есть, — горячо ответил он. — Мечтаю о таком времени, когда будут скоординированы все усилия — социальные, экономические, идеологические — и все сообща мы будем решать проблемы, возникающие пе­
ред нами. Не каждый в отдельности, а все вместе, комплексно, используя реальные, рациональные мето­
ды... — Позвольте, но мечта ли это? Скорее, это ваша цель, к которой вы стремитесь по роду своей работы. Засыпкин немного помолчал, подумал и убежден­
но ответил: — Это — профессиональная мечта. Но она стала целью, которую мы обязательно достигнем! Владимир Гронский ЗОНА ОТВЕТСТВЕННОСТИ На стене его кабинета под портре­
том Ф. Э. Дзержинского висит план территории, за­
крепленной за 20-м отделением милиции Выборгского РУВД. Красная линия, протянувшаяся по Лесному и Полюстровскому проспектам, улицам Александра Мат-
росова и Ново-Литовской, отсекает в нем неправиль­
ный многоугольник — десятки домов, дворов, скверов. Тринадцать тысяч человек живут здесь со своими за­
ботами, привычками, отношениями, порой весьма не­
простыми. За их покой, безопасность, справедливое разрешение споров и конфликтов, за порядок в самом широком смысле отвечает он — старший участковый инспектор лейтенант милиции В. В. Кудряшов. Дел хватает, а времени, как всегда, мало. Вот и еще один день пролетел. Владимир Васильевич закры­
вает папку с документами, убирает ее в сейф. Часы по­
казывают пять вечера. Только-только обойти участок (сегодня чисто профилактически — посмотреть, что де­
лается), а к шести — в общественный пункт охраны порядка на инструктаж дружинников. Быстро скла­
дывает в портфель необходимые документы, надева­
ет фуражку и выходит на улицу. Ленинградская осень лишь вступает в свои права. С утра моросило, а теперь — солнце, голубое небо. Теп­
ло. В лес бы сейчас! Но уже схваченные багряными и золотыми красками листья на деревьях, школьники в пионерских галстуках, спешащие после продленно­
го дня домой, напоминают о времени года и о том, что отпуск уже позади и расслабляться не следует. До уча­
стка рукой подать. Маршрут привычный, ноги сами несут. Он идет уверенно и бодро. Жители возвращают­
ся с работы. Со многими Кудряшов знаком, обменива­
ется приветствиями. Его останавливает пожилая жен­
щина: — Здравствуйте, Владимир Васильевич. Большое вам спасибо от всех жильцов. Сосед-то совсем пить пе­
рестал. Не дебоширит больше.., 7» Участковый собрался спросить Елену Николаевну о здоровье, но не успел. Что-то упругое сильно удари­
ло его по спине. Он мгновенно обернулся и увидел рас­
терянные лица мальчишек, гонявших мяч на спортив­
ной площадке. — Безобразники! — закричала его собеседница. — Себя не помните? Сейчас узнаете, как в людей попа­
дать! Кудряшов улыбнулся: — Ничего, мальчишки ведь. Они не хотели, про-
ето вышло так. Быстро нашел глазами отскочивший к стене дома футбольный мяч, подбежал к нему и ловким ударом послал его на площадку. — Ура! — дружно пронеслось по двору. Он поглядел на ребят и почему-то вспомнил, как в детстве сам случайно разбил мячом стекло в сосед­
нем окне. И взбучку, которую устроила ему потом ма­
ма. Кажется, совсем недавно это было. А теперь и у него уже два пацана растут... Корни Родился он в пятьдесят четвертом году в карельском селе с прозрачным и светлым, как утренняя роса, на­
званием — Святозеро. Хорошо помнит, как еще затем­
но, раньше солнца, поднималась в доме мама, ходи­
ла тихо и мягко, стараясь не разбудить сына и доче­
рей. Наскоро завтракала, спешила на ферму. Всю жизнь Александра Михайловна проработала дояркой. Теперь на пенсии. Внуки приезжают — всегда просят ее ордена показать. Да и сам Кудряшов вместе с сы­
новьями всякий раз с гордостью рассматривает два че­
канных ордена Трудового Красного Знамени. Хранит их мама в коробочках вместе с грамотами и медалями. Демонстрировать не любит, смущается. Впрочем, скромной она была всегда. Только в работе никогда не стеснялась: многие годы была лучшей дояркой Пряжинского района. Потом вставал отец, Василий Кириллович, он и сейчас продолжает трудиться рабочим в совхозе. Мно­
го позже будила детей бабушка. Еще тогда Володя на­
крепко усвоил простую житейскую истину: взрослый человек должен рано вставать и много работать. Деда своего, Кирилла Петровича, Кудряшов зна­
ет только по рассказам. С первых дней войны он ушел 76 на фронт. Через месяц в семью пришла похоронка. Не суждено ему было увидеть внука. Сохранилась фронтовая фотография. Смотрит с нее молодой боец в пилотке с доброй, совсем не военной улыбкой. Тогда ему было столько же лет, сколько сей­
час внуку. Но, если можно так считать, Володе в детстве по­
везло больше, чем многим его сверстникам. Вернулся с фронта дед по матери, Михаил Михайлович Коршу­
нов. Как гордился им Володя! Историю каждой его раны знал. Мальчишкам рассказывал. Те, бывало, с завистью глядели на него. А дед частенько соберет ребятню и начинает свой нескончаемый сказ о войне, о товарищах, об опасном саперном деле. И в который раз внук просит: — Дед, расскажи, как ты «языка» брал. И оживают в его рассказах суровые будни войны. Догорает костер, над озером поднимается легкая пеле­
на тумана, уже домой кричат, а мальчишки никак не хотят расходиться. — Знаешь, я тоже сапером быть хочу,— говорит по пути к дому, крепко держась за дедову мозолистую руку, маленький Володя. — Ничего, и на твою жизнь мин хватит,— отвеча­
ет задумчиво Михаил Михайлович.— Они ведь разные бывают. Иные и осколками не разрываются, а в лю­
дях сокрыты. Однако опасность от них не меньшая. Деду уже восемьдесят лет. Крепок еще. Когда Куд­
ряшов приезжает домой, дед первым делом спраши­
вает : — Ну, сколько еще «мин» обезвредил? — И оба, обнявшись, смеются. Не пришлось внуку даже в армии сапером быть. Но дед упрямо считает его «коллегой». ...Детство стремительно мчалось к юности. Учился в школе-восьмилетке. В спорте заводилой был. Ле­
том — футбол, зимой после занятий — на коньках, благо озеро тут же, рядом. На лыжах отлично ходил. Записался в музыкальный кружок. В духовом оркестре на трубе играл. Ни одно торжественное мероприятие без юных музыкантов в селе не обходилось. Сено ко­
сил, дрова в лесу с отцом и дедом заготавливал. Из предметов школьных особо выделял литературу. Ему всегда были интересны людские характеры, борьба мне­
ний, мировоззрений, идей. Впрочем, есть заслуга в этом и замечательной учительницы Татьяны Яковлев-
77. ны Харитоновой. Умела она научить ребят отличать правду от лжи, настоящее от надуманного, высокое от низкого. Благодарны ей за это ученики. Рядом со Святозером находился лесопункт. Влади­
мира всегда интересовало: что же происходит потом с добываемой в дремучих карельских лесах древесиной? После школы решил он пойти в петрозаводское про­
фессионально-техническое училище на слесаря-мон­
тажника целлюлозно-бумажного оборудования. По окончании его был направлен на работу в Ле­
нинград. Отсюда ушел в армию. Быстро пролетели два года службы механиком-водителем в ракетных вой­
сках. Вернулся на прежнюю работу. И тут предложи­
ли ему в комитете комсомола пойти в милицию. По­
думал, с родными посоветовался и решил круто изме­
нить казавшуюся уже определенной жизнь. Направи­
ли его водителем в отдел милиции Морского торгово­
го порта. Служба протекала спокойно. У товарищей и на­
чальства на хорошем счету был. Учиться пошел за­
очно в Ленинградскую среднюю специальную школу милиции МВД СССР. Женился, родился сын. Словом, все у него ладилось. Однако не оставляла Владими­
ра какая-то подспудная тоска по настоящему милицей­
скому делу. ...Тот мартовский день 1980 года выдался холодным и пасмурным. Не без удовольствия наблюдал он, сидя в теплой комнате дежурной части, как гуляет по го­
лым кронам деревьев пронзительный ветер с залива, глядел на почерневшие сугробы и думал о приближе­
нии весны и лета. О том, что надо бы вырваться в Святозеро на пару дней помочь картошку сажать. За­
звонил телефон. Владимир обернулся и по лицу майо­
ра милиции К. М. Сурко сразу понял: случилось что-
то страшное. Доблесть Словари толкуют это слово как мужество, стойкость, отвагу, храбрость, самоотверженность. Конечно, за суетой повседневности не всегда удается разглядеть в человеке эти качества. Однако ситуация чрезвычай­
ная сразу выявляет их наличие или отсутствие. Навер­
ное, не было и не будет лучшего способа проверки лю­
дей, когда сразу становится ясно: кто есть кто. — У ворот порта вооруженный преступник! — Сло-
78 ва Сурко прозвучали командой для сержантов Влади­
мира Кудряшова, Суфали Ахмедова и лейтенанта ми­
лиции Виталия Ценекова. Проверив оружие, Владимир бросился за руль •уазика». Машинально посмотрел на часы: 11.45. Ка­
ких-нибудь пятьсот метров пути показались километ­
рами, минуты вырастали в часы. Скорее! У главных ворот резко затормозил. Выскочили иэ машины и увидели людей, склонившихся над мужчи­
ной с расползающимися пятнами крови на груди. Ра­
стерянные лица. — Туда побежал,— сказал кто-то, показав рукой в сторону красного кирпичного дома управления порта. Ясно было, что речь идет о преступнике. Оттуда до­
носились выстрелы. Ахмедов и Ценеков побежали к зданию. Кудряшов включил радиостанцию и коротко сообщил: — Нахожусь у главных ворот, есть убитые, ране­
ные, срочно нужна помощь. На ходу расстегнул кобуру, вогнал патрон в пат­
ронник и бросился вслед за товарищами. Людей на улице в тот час было много. Они с удив­
лением наблюдали за милиционером, мчавшимся с пи­
столетом в руке. Никто конечно же не хотел принимать сухие трескучие выстрелы за настоящие. — Кино, наверное, снимают,— беззаботно раздава­
лось из толпы. Не привыкли люди к уличным перестрелкам. «Если бы кино»,— грустно мелькнуло в голове Кудряшова. Он увидел, как осел наземь раненый Суфали, как прижался к машине Виталий. А потом — ствол писто­
лета, направленный на него, человека в милицейской форме. Преступник стоял на углу возле дома. Владимир, мгновенно сориентировавшись, спрятал­
ся за одну из лип, высаженных вдоль тротуара. И сей­
час он отчетливо помнит свист пролетевших мимо, но предназначенных ему смертоносных кусочков свинца. Перебежками от дерева к дереву он кинулся вперед. Взял преступника на прицел, хотел выстрелить, по­
ложить конец несчастьям, но не смог: кругом люди, а если промахнешься?.. На стоянке такси справа взревел двигатель одной из машин. «Волга» приближалась к преступнику. Еще секунда, и она прижмет его бампером к стене здания. Неужели все? Но что это? То ли нервы у таксиста сда-
79 ли, то ли побоялся он машину разбить, но остановил ее в полуметре от стены. Прозвучало еще два выстре­
ла. Шофер ткнулся окровавленной головой в руль. Со звоном разбивались стекла телефонных будок. Отстреливаясь, преступник пытался отойти к трамвай­
ной линии. Рядом с ним случайно оказалась женщи­
на в шубе. Он схватил ее и, прикрываясь ею, продол­
жал отступление. Словно предугадав его дальнейшие действия, Куд-
ряшов резко перебежал на другую сторону улицы. Тот, с пистолетом, не заметив его, отпустил женщину и бросился к трамвайной остановке. В этот момент его рбил с ног выскочивший из толпы мичман. Лежа на земле, преступник пытался выстрелить в приближав­
шегося милиционера. По счастью, произошла осечка. Одна, вторая... Преступник в отчаянии отбрасывает пистолет и до­
стает другой. Но поздно. Кудряшов ногой выбивает его... На часах — 11.57. Но целой вечностью остались в памяти Владимира эти страшные и мужественные минуты. Потом отважных милиционеров чествовали во Двор­
це культуры моряков. А Кудряшов сидел и смущался от слов, звучавших в их адрес. И думал, что теперь уже никогда не уйдет из милиции. Впрочем, и без того успел он полюбить это нелегкое мужское дело. А чуть позже товарищи, друзья, родные поздрав­
ляли его с первой в жизни наградой. Указом Президи­
ума Верховного Совета СССР за мужество и самоотвер­
женные действия при задержании опасного преступни­
ка он был награжден медалью «За трудовую доблесть». Ускорение Скоро шесть лет, как Владимир Васильевич работает участковым инспектором в Выборгском РУВД. Срок в общем-то небольшой. Но так повелось у Кудряшова: за что ни берется — осваивать старается быстро, до­
сконально, вникает в незначительные, казалось бы, де­
тали, хорошо понимая, что в милицейской службе нет мелочей. Наверное, поэтому скоро сравнялся он в про­
фессиональном мастерстве с коллегами, стаж которых куда больше. Последние три года он — старший участковый инс­
пектор. Под его началом на закрепленной территории трудятся старший лейтенант милиции С. С. Капицин 80 и лейтенант Н. И. Поцелуев. Участок сложный. Дома в основном старой постройки. Девять из каждых деся­
ти квартир — коммунальные. А значит, и проблем в достатке. Есть среди жителей тунеядцы, скандалисты, правонарушители, алкоголики, трудные подростки из неблагополучных семей. Нет-нет да и наркоман объя­
вится. Что и говорить, живучи еще, к сожалению, со­
циальные и бытовые пороки. Но ни одно антиобщест­
венное явление не должно ускользать от внимания уча­
сткового. Пропустить, не заметить что-то, считает Вла­
димир Васильевич, значит попустительствовать и в ко­
нечном счете создавать питательную среду для дру­
гих, более серьезных и опасных для окружающих пра­
вонарушений. Не будет преувеличением сказать, что нет на подо­
печной группе Кудряшова территории квартиры, семьи, в которых не побывали бы участковые. Сам он, при­
ступив к исполнению обязанностей, первым делом по­
знакомился с жителями своих домов. В толстый жур­
нал скрупулезно записал, кто в какой квартире живет, чем занимается, домашние телефоны, свои впечатле­
ния. Есть в нем и особые пометки против фамилий граждан, с которыми надо «работать», не выпускать из-под контроля своего и общественности. Конечно, все это отняло много сил и времени. Но зато теперь необ­
ходимая информация всегда под рукой. Журнал этот — документ рабочий. Он постоянно пополняется новыми записями. Перелистав его, пони­
маешь, сколько хлопот у участкового. Вот подчеркну­
ты фамилии тунеядцев. Кто-то с помощью милиции устроился на работу, кто-то привлечен за паразитиче­
ский образ жизни к ответственности. К этой категории граждан у него, с детства знающего цену труду, пози­
ция непримиримая, наступательная. — Тунеядство не только нежелание работать,— рас­
суждает он.— В нем практически всегда теплятся кор­
ни воровства, спекуляции, пьянства, наркомании, пре­
ступности. Никак нельзя дать им прорасти! Вот и сегодня Владимир Васильевич вызвал к себе молодого парня, к которому давно присматривался. — Проходите, садитесь. Сколько времени не рабо­
таете? Молодой человек сбивчиво объясняет что-то про больницу, в которой лежал больше месяца, протягива­
ет справку. Кудряшов внимательно пробегает ее гла­
зами. 81 '— Ладно, в больнице месяц кормили. Кстати, там вы оказались в результате пьяной драки. А не рабо­
таете уже четыре месяца. На какие же средства жи­
вете? — Мама дает, — отвечает здоровенный детина. — И на выпивку — тоже мама? — Нет, друзья угощают. — А где ваша жена с ребенком? — У тещи на Украине. — Не по-мужски как-то у вас жизнь строится, а ведь человек вроде еще не до конца опустившийся и одет прилично... Вот что, с последнего места работы вы уволены за прогулы. Вряд ли удастся куда-нибудь устроиться без нашей помощи. Выписываю вам направ­
ление в комиссию по трудоустройству райисполкома. Там направят на одно из предприятий. Советую не от­
кладывать, в противном случае привлеку вас к уго­
ловной ответственности по статье двести девятой. Нач­
нете работать — сразу принесете мне справку. Посетитель смотрит на часы: — А когда в комиссии обед? — С двух до трех, еще успеете,— отвечает Кудря-
шов, что-то записывая в контрольную карточку и по­
казывая, что разговор окончен. Когда парень уходит, он озабоченно говорит мне: — Сейчас-то трудоустроится, но надолго ли? Надо с матерью будет поговорить, пока не поздно... Чем ближе знакомишься с работой участкового, тем больше понимаешь, насколько универсальна эта ми­
лицейская специальность. Приходится ему быть и вос­
питателем, и следователем, и оперативным работни­
ком, а порой и криминалистом. Внесла свои корректи­
вы в их работу и перестройка, охватившая все сферы жизни нашего общества. Эффективность и ускорение стали непреложными требованиями в деятельности ор­
ганов внутренних дел. Владимир Васильевич понял перестройку однознач­
но — работать больше и лучше. Не говорить громких слов, а просто хорошо делать свое дело. И, как пока­
зало время, оказался прав. Сегодня его участок по од­
ному из главных показателей — раскрываемости пре­
ступлений — лучший в отделении. В два раза выше, чем у соседей, с которыми соревнуются. Иначе и быть не должно, ведь Кудряшов — секретарь партийного бюро отделения. А агитировать, убеждать всегда луч­
ше не словами, а работой, личным примером. 82 Так было с делом об убийстве гражданина Ятченко. Его труп со следами насильственной смерти был най­
ден вечером в конце октября на скамейке в сквере, выходящем на Лесной проспект. Личность убитого установили быстро. Началось расследование. Назавтра утром из травмопункта было получено сообщение, что неподалеку от места, где обнаружен труп, неизвестным был также избит некто Куликов, который при дозна­
нии показал, что он вместе со своим давним собутыль­
ником Ятченко купили в магазине несколько флако­
нов одеколона, распили их, потом произошла драка, в которой им крепко досталось от нового компаньона. Куликов сообщил также, что вроде бы парень этот говорил о своей недавней судимости и отбывании сро­
ка в колонии. По его словам был составлен композици­
онный портрет предполагаемого убийцы. Но ни это, ни опрос свидетелей, ни проверка ранее судимых, прожи­
вающих в близлежащих кварталах любителей «парфю­
мерии» не дали положительных результатов. Прошел месяц поисков, а следствие, казалось, все больше за­
ходило в тупик. Об этом зашла речь на одном из заседаний партий­
ного бюро 20-го отделения милиции, которое вел Куд­
ряшов. Внимательно выслушали коммунисты сообще­
ние о проделанной работе сотрудников уголовного ро­
зыска В. Н. Печникова и А. А. Савина. Еще и еще раз взвешивали каждый шаг, предлагали отработать новые и новые версии. Поздним вечером, поломав изрядно головы, наметили конкретный план действий с вклю­
чением всех сотрудников и добровольных помощников отделения милиции. Вернуться к этому вопросу реши­
ли 15 декабря. Не проходило дня, чтобы сам Владимир Василье­
вич, работая на участке, общаясь с людьми, не пытал­
ся выйти на след преступника. Наступила снежная зима. Под окнами отделения намело высокие сугробы. Приближалась середина декабря. Поеживаясь с мо­
розца, Кудряшов вошел в хорошо протопленный ка­
бинет, разделся, сел за стол и взял папку с материа­
лами на ранее судимого за грабежи Малиновского. Он вызвал его сегодня для отработки на причастность к убийству в поселке Никольское. «Скорее всего, не име­
ет он к нему никакого отношения»,— подумал участ­
ковый, изучая документы. Но служба есть служба. На минуту представил себе своих коллег в разных районах города и области, которые, как и он, в эти дни вызы-
33 вают бывших преступников. Бывших ли? Может, кому-
то и повезет, удастся зацепить ниточку, которая по­
может следствию размотать клубок- еще одной траге­
дии. В дверь постучали. Вошел молодой с виду человек, но с каким-то не по годам изможденным, видимо веч­
ной пьянкой, лицом. — Здрасьте. Вызывали, начальник? — Малинов­
ский без приглашения тяжело опустился на стул. •Уж больно глаза у него что-то бегают», — отметил про себя Кудряшов, задавая подготовленные заранее вопросы. Отработка убийства в Никольском заняла каких-нибудь двадцать минут. Из беседы со всей оче­
видностью явствовало, что вызванный не имеет к не­
му никакого отношения. Уже заканчивая оформление протокола, Владимир Васильевич решил позондировать Малиновского на предмет убийства в сквере. Начал осторожно, издалека: — Сергей, как же ты опустился до того, что оде­
колон с ханыгами пьешь? Подняв глаза, он заметил, как напрягся сидящий напротив него парень, Что-то екнуло в душе участко­
вого. Интуиция подсказывала: это не просто так. Мозг мгновенно сконцентрировался на главном — не испу­
гать, действовать осторожно, исподволь, кое в чем, возможно, придется схитрить. Напустив на себя бес­
печность, продолжал: — Как-то, кажется двадцать седьмого октября, ви­
дел я тебя с двумя «парфюмистами» — по два рубля у галантереи сбрасывались. Не понимаю, зачем толь­
ко потом мужиков-то ты этих избил. Один даже в боль­
ницу попал. Впрочем, им-то всегда поделом, только жить нормальным людям мешают. Ногами-то, наде­
юсь, не бил? — Он внимательно, стараясь не выдать своей заинтересованности, наблюдал за собеседни­
ком. У того как будто отпустило что-то. Глаза перестали стрелять по сторонам, на лице отразились надежда и облегчение. — Не, гражданин начальник, только руками, чест­
но! — начал он горячо убеждать, пожалуй, больше се­
бя, чем Кудряшова, который едва сдерживался, видя наконец перед собой преступника, так долго и безус­
пешно разыскиваемого десятками людей, в том числе и им самим... — Думаю, так оно и было,—• задумчиво, без осо-
84 бого интереса в голосе продолжал участковый. — Вот и напиши подробно, как у магазина познакомились, по два рубля скинулись, шесть флаконов взяли... — А откуда вы все знаете? — удивленно уставил­
ся на него Малиновский. — Работа у нас такая,— подмигнул ему в ответ Владимир Васильевич.— Ладно, ты пока пиши, а я сейчас на несколько минут выйду. Потом вместе про­
читаем, и подпишешь. Закрыв за собой дверь, он попросил сержанта из соседней комнаты понаблюдать за преступником и по­
мчался в кабинет начальника отделения. — Убийца Ятченко у меня сидит,— начал он с порога... Горой свалилась с плеч сотрудников милиции тя­
жесть нераскрытого убийства. И все благодаря наход­
чивости, отличному знанию участковым психологии людей, переступивших черту морали, нравственности и права. До сих пор нет-нет да и вспомнят в Выборгском РУВД о том, как ловко раскрутил затянувшееся дело молодой лейтенант. Вспоминают не просто так, а как науку и другим в назидание. Что и говорить, умеет Владимир Васильевич бесе­
довать с подозреваемым в нужном ключе. Порой нена­
вязчиво выстраивая цепь рассуждений, подводит нару­
шителя к логическому признанию своей вины, а бы­
вает, и житейскими аргументами загоняет в угол, где уже не находится места лжи и отговоркам. Он убеж­
ден, что где-то на дне души у любого преступника спрятано неосознанное желание признаться, очистить­
ся от гнета вины. На этом и старается строить он свои, подчас весьма сложные, диалоги, ведущие к истине. Совсем недавно обратилась к своему участковому гражданка Т. Из ее квартиры пропали деньги, которые она хранила в шкафу. Пострадавшая заявила, что по­
дозревает одного своего знакомого. Кудряшов пригла­
сил его к себе. Более двух часов продолжалась их бесе­
да. Наконец, мошенник признался не только в этой краже, но и в том, что брал в долг деньги у девушек из соседнего общежития и не возвращал их... У Владимира Васильевича нет особых секретов, ко­
торыми он не делился бы с коллегами. Наоборот, Куд­
ряшов всегда готов разобрать с товарищами сложную ситуацию, помочь, вместе найти выход. По возрасту, пожалуй, рано его считать наставником в привычном 85 понимании этого слова, но по опыту он таковым и яв­
ляется. Неверно было бы утверждать, что на участке Куд-
ряшова любое антиобщественное явление обязательно наказывается. Но именно к этому стремится Владимир Васильевич. Охрана порядка — задача не только ми­
лиции, но и всего населения. Истина эта на первый взгляд очевидна. Но обрести реальность, войти в по­
вседневную практику она может лишь при условии взаимного доверия, тесного контакта стражей порядка с людьми. Создать обстановку нетерпимости к любым антиобщественным проявлениям — важная и необхо­
димая сторона деятельности участкового. В душе Кудряшова уживаются рядом любовь и не­
нависть. Наверное, так и должно быть у настоящего милиционера. Он любит жизнь, людей, работу. И по­
жалуй, с той же силой ненавидит всякую нечисть, оскверняющую наше общество. За это, а еще за от­
крытый и прямой характер, за профессионализм, по­
стоянную готовность помочь уважают его товарищи по службе. У участкового тысячи дел. Однако Кудряшов успе­
вает, не жалуется. И партийная работа от этого не страдает. Наоборот, возглавляемая им организация считается одной из самых боевых в районном управ­
лении. Охотно, тепло, с любовью рассказывал мне о се­
кретаре партийного бюро начальник отделения майор милиции Евгений Викторович Галушкин: — Владимир Васильевич — человек честный со Есех точек зрения, пожалуй, это в нем определяет все остальное. Любое дело он всегда доводит до логиче­
ского конца. Есть в нем постоянная неуспокоенность, неудовлетворенность, что ли, всем, что сделано рань­
ше, и стремление дальше работать еще лучше. Вы за­
метили, он человек скромный, но это вовсе не мешает ему быть душой нашего коллектива. А спортсмен ка­
кой! И поведал мне о недавнем слете РУВД, на котором Кудряшов возглавлял спортсменов отделения. С ка­
ким азартом «заводил» он ребят, себя не жалел для победы! Спортсмены десяти подразделений управления боролись за призовые места по пяти видам соревнова­
ний. И все-таки первое место завоевали представители 20-го отделения милиции. По вечерам спешит он в общественный пункт охра­
ны порядка на встречу с дружинниками, куда придут после трудовой смены рабочие и инженеры объедине­
ния имени Карла Маркса. Со многими из них участ­
ковый хорошо знаком. Командир народной дружины Иван Петрович Не­
чаев уже здесь. Они крепко пожимают друг другу руки. До начала инструктажа остается еще несколько минут — есть время обсудить детали намеченного сов­
местного рейда милиции и дружинников по борьбе со спекулянтами спиртным... Кудряшов внимательно оглядел собравшихся. Се­
годня среди них много новичков. Значит, прибавилось помощников. — Товарищи, может быть, не всегда во время де­
журства вы ощутите свою конкретную помощь нам. На самом деле это не так. Уже само присутствие на улицах, во дворах людей с повязками способствует поддержанию порядка. Поэтому роль ваша гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд. И за это вам большое спасибо. А теперь давайте распределим маршруты. Кудряшов достает из портфеля план территории, закрепленной за 20-м отделением милиции, в котором красной чертой обведен неправильный многоугольник. Тринадцать тысяч жителей, десятки домов — зона его работы и ответственности. Людмила Александрова НАЙТИ ЧЕЛОВЕКА Когда у вахтера больше всего дел? Конечно, в начале смены. Антонине Ивановне не на­
до и на часы смотреть, сколько до начала рабочего дня осталось. Сначала спокойно, не торопясь, идут ветераны. Потом среднее поколение. А как начнет мо­
лодежь через турникет проскакивать, ясно — остались считанные минуты... А в течение дня проходят часто люди, для их завода посторонние — снабженцы, коман­
дированные. И с других предприятий, и из других го­
родов. Откуда бы ни приехали к ним в Балашов, всех она встречает одинаково. Только к одному городу у нее отношение особое — к Ленинграду. Сама она не бывала там очень давно. И не могла заставить себя ту­
да поехать. Хотя часто видела город во сне. Будто идет она по каналу Грибоедова к своей Средней Подьяческой. Вхо­
дит во двор дома № 8. Поднимается по лестнице. Вы­
бегает ей навстречу пятилетний сынок, Сашенька. И тут сон прерывался. Ни разу не обняла она во сне сына. Видела себя дальше на больничной койке. Видела ясно. Будто не прошло с тех пор почти пол­
века. Тогда, в госпитале, в Тихвине, очнувшись после многодневного беспамятства, узнала она, что достави­
ли ее сюда, тяжело контуженную, при переправе че­
рез Ладогу. И что судьба ее Саши, ехавшего вместе с ней, неизвестна. Возможно, погиб. Куда только она не писала, куда только не обра­
щалась! Итогом ее поисков была лишь масса справок из разных учреждений с единственным ответом: «Све­
дениями не располагаем». Была у нее и еще одна справка — о муже: «Краснофлотец Филиппов Иван Николаевич проходил военную службу в частях Крас­
нознаменного Балтийского флота. Умер в госпитале от ран 12 июля 1941 года». Может быть, потому и пошла она работать вахте­
ром, чтобы хоть на работе постоянно быть среди лю­
дей, чтобы не было ей так одиноко... «8 В тот вечер она, как всегда, вернулась домой около шести часов вечера. Поставила чайник, собралась по­
ужинать. И вдруг в дверь позвонили. Она открыла. Человек в милицейской форме представился: — Участковый инспектор Клишин. Я — к вам. Инспектор записал ее старый ленинградский ад­
рес, возраст мужа и сына. — Зачем это вам? — волнуясь, спросила его Ан­
тонина Ивановна, провожая до двери. — Выполняю розыскное задание. Эти данные нуж­
ны паспортному отделу Ленинградского ГУВД. Ни в эту, ни в следующую ночь Антонина Иванов­
на не сомкнула глаз. Прошлое подступило стеной, ожило. Кому и зачем понадобилось воскрешать его — ее прошлое? «Ленинград, Главное управление внутренних дел, начальнику паспортного отдела П. П. Попову. Очень прошу сообщить, кто меня разыскивает, его адрес и фамилию. У меня нет в живых ни мужа, ни сына. Теперь ночами не сплю. Убедительно прошу — быстро ответьте мне. А. И. Филиппова г. Балашов». Это письмо под порядковым номером 89 подшито теперь в толстой папке документов, где между дата­
ми «начато» и «окончено» — разница в пять лет. Пять долгих лет инспектора паспортного отдела по заявлению Александра Ивановича Филиппова искали его мать. В его памяти осталось очень мало детских впечат­
лений. Он помнил, что жили они недалеко от какого-то канала, что ходили гулять по мостику, где сидели боль­
шие львы. Помнил свою фамилию, имена отца и ма­
тери. Для успешных поисков этих данных было очень мало. И фамилия и имена очень распространенные. Ведь только в Октябрьском районе жили наверняка если не сотни, то уж десятки самых разных Филип­
повых! Но сотрудники Ленинградской милиции все-таки начали розыск. То теряя надежду на успех, то вновь отыскивая какие-то малюсенькие зацепочки, шаг за шагом продвигались они вперед. И наконец настал день, когда из Ленинграда были отправлены две телеграммы. 89 Антонине Ивановне: «Ваш сын проживает в городе Борисоглебске, ули­
ца Первомайская. Сердечно поздравляем, желаем вам счастливой встречи. ГУВД», Александру Ивановичу: «Ваша мать проживает в городе Балашове, Сара­
товская улица. Сердечно поздравляем, счастливой вам встречи. ГУВД». Почти рядом, в соседних городах, жили, оказыва­
ется, мать и сын. И долгие годы не знали об этом! Этот день навсегда зачеркнул одинокую старость бывшей ленинградки. Она обняла наконец своего доро­
гого Сашу. Сына, чье детство, отрочество и юность от­
няла у нее война. Обняла взрослого, уже не очень мо­
лодого человека, который отныне стал ее самой боль­
шой радостью, главной опорой и надеждой. Найти родного человека — что может быть выше этой радости! Найти тогда, когда, казалось, давно по­
теряны все следы. Когда перестаешь ждать от жизни чего-то хорошего. Жизнь двух братьев — Владимира и Виктора Пе-
чениных — складывалась трудно. Когда младшему был всего год, внезапно умерли их родители. Было это в начале тридцатых годов. Сирот определили в дет­
ский дом. У них не осталось родных. Только соседка, Полина Петровна Висманская, навещала братьев, иног­
да брала их к себе домой. Когда началась Великая Отечественная война, младшего Печенина вместе с детским домом эвакуиро­
вали. Старшего вывезли из Ленинграда в июне 1942 года. Пять лет он жил в Ярославской области, учился, потом работал. И вдруг он узнал, что его разыскивает двоюродная сестра. Валентина Дмитриевна Иваницкая, племянни­
ца их матери, связь с которой после смерти родителей Печениных прервалась, нашла Владимира. А вот след Виктора, младшего, потерялся. И они начали поиски уже вдвоем. Тридцать четыре года Владимир и Вален­
тина вели переписку с разными организациями. Но положительных результатов не было. На улицу Д. Бедного Владимиру приходили стандартные отве­
ты: «В списках детского дома не значился». Анало­
гичные письма получала и Валентина, живущая в Тю­
менской области. 90 Сколько раз их охватывало отчаяние — бесполезно все, Виктора уже не отыскать. Но проходил месяц-дру­
гой, и они снова брали бумагу, авторучку и писали очередной запрос. В марте 1986 года Владимир Николаевич Печенин обратился в паспортный отдел Главного управления внутренних дел Лекоблгорисполкомов. Принес кипу полученных им бумаг. Розыск начался. Но Виктора Печенина не было ни в одной картотеке. Тогда стали искать по фамилиям, которые напоминали бы нужную. И тут первый ус­
пех — в списках эвакуированных значился Виктор Печенкин. В графе «родители» стоит запись — «умер­
ли». Так появилась тоненькая ниточка, распутывая которую работники паспортного отдела узнали, что Виктор жил в детском доме села Ухтым Кировского района. Там пошел в первый класс, там окончил семи­
летку. Ему нравилась профессия железнодорожника, и он стал учиться в железнодорожном училище города Кирова. Виктор помнил, что у него был брат. Об этом говорила ему и воспитательница детского дома. Но он не помнил о брате ничего, даже имени. Когда по просьбе паспортного отдела ГУВД Вик­
тор Николаевич Печенин выслал свои фотографии, он приложил к ним единственный сохранившийся у него снимок детских лет. На нем ему три года и он недо­
уменно глядит широко открытыми глазами прямо в объектив. Эту фотографию показали Владимиру Николаевичу. И тот сразу узнал брата — именно таким, с круглой мордашкой, с маленькой челочкой над большими гла­
зами, запомнил он своего младшего братишку, своего Битьку. — Больше и проверять нечего — это он,— сказал старший Печенин. А вот на других снимках — человек ему совсем не­
известный. Ведь этому человеку уже за пятьдесят, до­
чери его — под тридцать, а сыну — двадцать один год. Так завершились долгие поиски. Братья —> ленингра­
дец Владимир Николаевич и слесарь локомотивного депо города Кирова Виктор Николаевич — смогли об­
нять друг друга. Им было о чем поговорить: позади долгие десятилетия, которые они прожили, ничего не зная друг о друге, но втайне все-таки надеясь на встречу. Розыскные дела... Дела, требующие для их завер-
91 шения не дни, не месяцы, а годы. Дела, требующие от выполняющих их не только высочайшего профессио­
нализма, но и высоких душевных качеств. Много папок с розыскными делами, которые так или иначе связаны с годами Великой Отечественной войны, хранятся в паспортном отделе Главного управ­
ления внутренних дел Леноблгорисполкомов. Вот история еще одной из них, на которой написа­
но: «Крутов Василий». Начинается она необычно. На первом листе — фо­
тоснимок молодого солдата в пилотке и строки из сти­
хотворения А. Твардовского: Друг мой и товарищ, Ты не сетуй, Что лежишь, А мог бы жить и петь... Невелика деревня Астратово под Псковом. Но в годы войны не было там дома, откуда не ушел бы кто-
нибудь из семьи на фронт или в партизанский отряд. Остались в селе лишь старики, женщины и дети. Пар­
тизаны приходили в село раз в неделю, когда смерка­
лось,— за картошкой для себя и сеном для лошадей. А рано утром опять возвращались в лес. В морозное декабрьское утро 1943 года неожиданно раздалось гу­
дение автомобильных моторов, тарахтенье мотоциклов. Астратово окружили каратели. Жители поняли — они обречены: за помощь партизанам фашисты убивали всех. Между партизанами и карателями завязался не­
равный бой. И стар и мал стали покидать село. Одна­
ко для того, чтобы дойти до леса и укрыться там, тре­
бовался какой-то резерв времени. А где его взять? И командир партизанской группы приказал: — Всем отходить. Я прикрою... Те полчаса, в течение которых пулеметчик пре­
граждал путь фашистам, спасли жителей деревни. Когда через несколько дней жители вернулись, они похоронили погибшего партизана-героя. На высокой сопке, рядом с селом. Но кто он? Есть ли у него родные? Это осталось неизвестным. Твердо знали только одно: командир группы был ленинградцем. Память о нем, хотя прошли десятилетия, передава­
лась от старших к младшим — о человеке, спасшем их село, спасшем десятки людей, отдавшем за них са­
мое дорогое — жизнь, 92 Именно живая память и заставила В. Иванова, жителя этого, села, направить в паспортный отдел ГУВД письмо с рассказом о подвиге героя и просьбой узнать о нем хоть что-нибудь. И сотрудницы отдела взялись за этот большой труд. Только через три года, пересмотрев горы архив­
ных данных, расспросив многих людей, они установи­
ли, что сцас жителей деревни Астратово двадцативось­
милетний Василий Васильевич Крутов, командир взво­
да 8-й Ленинградской партизанской бригады. Но они установили не только это. Они нашли и родственников отважного партизана. В Москве жили его жена и сест­
ра. Получив вскоре после войны извещение, что В. В. Крутов 4пропал без вести», они не ждали ника­
ких новых сообщений. И в День Победы 9 Мая прино­
сили цветы в Александровский сквер у Кремлевской стены. И клали их рядом с другими на каменную пли­
ту могилы Неизвестного солдата. Спустя сорок лет после гибели мужа и брата они смогли положить цветы на его настоящую могилу. Поклониться его памяти. И молодежь села Астратово узнала имя героя, ле­
генды о котором она слышала с раннего детства. Сорок лет — немалый срок. Но было в работе у сотрудников розыскного отделения дело, где события, о которых шла речь, удалены от наших дней на... це­
лое столетие. Начались они трагедией в небольшом болгарском городке Батак. В 1876 году патриоты Болгарии восста­
ли против османских поработителей. Силы были нерав­
ны — восстание жестоко подавили. В Батак пришли ка­
ратели. Патриоты города укрыли стариков, женщин и детей в старинной церкви. Они защищали их до последней капли крови. И все погибли. Каратели раз­
рушили Батак до основания. Уничтожили тысячи его жителей. Уцелели буквально единицы. Из большой болгарской семьи Георгия Чучелева спаслись только два его малолетних сына — Дмитрий и Петр. В 1878 году в Болгарию на помощь своим братьям пришли русские войска. Одного из сирот Чучелевых — маленького Дмитрия •— увез с собой в Петербург рус­
ский офицер. В Батаке об этом событии помнили. Сын Петра, известный болгарский переводчик, уже в наши дни обратился в Советский Союз с просьбой 93 узнать что-либо о судьбе своего дяди. Розыск был по­
ручен паспортному отделу ГУВД. Как найти следы человека, приехавшего в город на Неве в прошлом столетии? Сотрудникам отдела при­
шлось идти долгим, запутанным, словно в лабиринте, путем. Наконец в списках, поступивших в 1885 году в Кронштадтское инженерное училище Морского ведом­
ства, были найдены фамилии трех болгарских мальчи­
ков. Один из них — Дмитрий Чучугин (так видоизме­
нилась в России фамилия Чучелев) — успешно это училище окончил. Морская служба шла у него хоро­
шо. Он дослужился до звания капитана 1-го ранга. Ему довелось принимать участие в плавании русских кораблей вокруг света, он воевал в составе российско­
го флота с японцами. После Великой Октябрьской социалистической ре­
волюции Дмитрий Георгиевич Чучугин организовы­
вал ледокольную службу на Севере. Потом препода­
вал в ленинградских высших учебных заведениях. Умер он во время блокады. Удалось найти и его дочь— ленинградского архитектора Т. Д. Василевскую. Эти данные были сообщены в Софию. Так успешно закончился сложный международ­
ный розыск, который вели сотрудники паспортного отдела Главного управления внутренних дел Ленобл-
горисполкомов. А всего они помогли найти родных более чем две­
надцати тысячам человек. В 1984 году, например, со­
стоялась встреча четырех сестер Маметовых, потеряв­
ших друг друга в суровые военные годы. В паспорт­
ном отделе остался на память снимок их встречи — на нем, обнимаясь, плачут четыре немолодые и очень друг на друга похожие женщины. Встретились со своей матерью Е. Ф. Шкодовой по­
терянные ею тридцать девять лет назад дочери Нина и Тамара. После долгой разлуки обняла мать и сестру ленин­
градка В. П. Зорина. «Приезжайте, ваша сестра найдена» — такую теле­
грамму получила жительница города Жданова 3. А. Желноярова. Она уже и не чаяла увидеть Софью, о которой несколько десятилетий не имела сведений. Центральные и ленинградские газеты, телевидение и радио не раз рассказывали своим читателям, зрите-
94 лям и слушателям о плодотворной работе паспортного отдела ГУВД. Газета «Красная звезда» писала: «Огненное кольцо блокады у стен Ленинграда все больше сжималось. На Большую землю отправляли са­
мое дорогое — детей. Порой без родных, но в тыл — подальше от голода и холода, от бомбежек и артобст­
релов. По-матерински заботливо принимали малышей за Волгой, на Урале? в Сибири, в Средней Азии. Окончилась Великая Отечественная война, и они стали возвращаться в родной город. Однако в водово­
роте военных дней сотни малышей затерялись. И все эти годы родители ищут своих сыновей и дочерей, а дети — родных. Поиском граждан, которые потеряли родственные связи, обычно занимаются органы мили­
ции по месту жительства. Однако еще не было слу­
чая, чтобы ленинградцы отказали в помощи тем, чье прошлое связано с блокадой, с Ленинградом. Вот по­
чему идут в город на Неве заявления о розыске со всех концов страны. В розыскном отделении паспортно­
го отдела Главного управления внутренних дел Лен-
облгорисполкомов на улице Каляева, 10, папки с от­
крытыми новыми делами, в которых пока лишь по одному листку с тревожащими сердце словами: «Про­
шу помочь в розыске родных...» Письма о розыске родных — незаживающие люд­
ские раны, не исцеленная годами боль сердца». А вот что рассказала газета «Известия»: «Из времен детства у Валентины Барановой оста­
лись скудные воспоминания: обед в доме, приютившем таких же малышей, как и она, отплытие на барже — под обстрелом — из осажденного Ленинграда, детский дом на Волге... Валентина не знала не только адреса, но и даты своего рождения, не знала точного отчества. Она по­
нимала, что этого очень мало для того, чтобы найти своих родных, но все же обратилась с просьбой разы­
скать потерянную семью. Удалось установить, что в Ленинграде живут ее брат и сестра матери. Когда км показали фотографию, родные сразу узнали Валенти­
ну — так она была похожа на мать...» — Успех этих розысков во многом обеспечивает хорошо поставленная паспортная служба,— пояснил начальник паспортного отдела ГУВД полковник мили­
ции Петр Петрович Попов. — Отправной точкой пои­
сков для нас обычно служат записи в домовых кни-
95 гах. Розыскное отделение одного из подразделений паспортного отдела Главного управления внутренних дел Леноблгорисполкомов выполняет важную и гуман­
ную работу. Война разбросала ленинградцев по всей стране. Прошли десятилетия, но для многих из них боль за своих близких, желание узнать об их судьбе по-прежнему остры. И они с надеждой обращаются к нам. Сотрудники отделения делают все возможное, чтобы розыски были успешны. Бывает, что дело по­
рой заходит в тупик. Но проходит время, появляются дополнительные данные, и поиск возобновляется с но­
вой силой. Трудно передать, сколько сил, энергии, ско­
лько души вкладывают в это наши инспектора. Для того чтобы так работать, надо быть способным про­
чувствовать чужое горе, как свое. А как, скажем, мо­
жет иначе относиться к этому одна из лучших работ­
ниц отделения, инспектор паспортного отдела капитан милиции Раиса Ивановна Кириченко, если она еще ре­
бенком перенесла все тяготы войны и блокады? А сколько благополучно завершенных дел на счету ин­
спекторов паспортного отдела старших лейтенантов милиции Марии Степановны Светличной, Галины Фе­
доровны Суворовой, старших инспекторов капитана ми­
лиции Тамары Михайловны Мунцевой, ныне находя­
щейся на заслуженном отдыхе, и майора милиции Та­
тьяны Алексеевны Щербаковой, занимавшейся розыск­
ной работой сорок лет! — Наше розыскное отделение занимается не толь­
ко поисками тех, кто утратил родственные связи в годы Великой Отечественной войны,— сказал началь­
ник розыскного отделения паспортного отдела Глав­
ного управления внутренних дел Леноблгорисполкомов майор милиции Виктор Александрович Алмазов.— Мы защищаем интересы самых маленьких граждан — ве­
дем большую работу по розыску лиц, уклоняющихся от уплаты алиментов. В этих делах проволочки недо­
пустимы, их надо решать очень быстро. Ведь речь идет о правах детей. К сожалению, не так уж редки слу­
чаи, когда браки расторгаются. Много таких случаев и в нашем городе. После того как суд расторгает брак, где с одним из родителей остаются несовершеннолет­
ние дети, такому родителю, чаще всего — матери, вы­
дается исполнительный лист о взыскании алиментов. Если учесть, что денежные средства на содержание де­
тей выплачиваются в среднем десять — пятнадцать лет, круг лиц, связанных алиментными отношениями, 96 весьма велик. Определенное количество этих лиц по­
рой уклоняется от уплаты алиментов, скрывая свое местонахождение. Придавая важное значение защите интересов де­
тей, советское законодательство установило строгий порядок и предъявляет жесткие требования к исполне­
нию судебных решений по делам об алиментах. Семья каждый месяц получает пособие от органов социального обеспечения, пока не будет найден «бег­
лый» родитель. Оплачивать данное пособие предстоит должнику. Он обязан возместить государству всю сум­
му пособия, выплаченную детям, а также дополни­
тельно десять процентов этой суммы. Правоохрани­
тельные органы строго следят за неукоснительным со­
блюдением требований закона, постоянно контролиру­
ют их исполнение, проводят большую разъяснитель­
ную работу среди населения по этим вопросам. Это способствует повышению ответственности граждан и должностных лиц за выполнение своих обязанностей. В управлении внутренних дел Кировского района с 1941 года работает Нина Алексеевна Орлова. В годы блокады Ленинграда она работала в ОБХСС — следи­
ла за тем, чтобы в городе, находящемся в трудном по­
ложении, соблюдались должные дисциплина и право­
порядок. После окончания Великой Отечественной вой­
ны работала в паспортной службе, из них пятнадцать лет занималась розыском. Фамилия Нины Алексеев­
ны записана в Юбилейной книге МВД СССР, она на­
граждена медалью «За боевые заслуги». Сто семьдесят восемь злостных неплательщиков алиментов установила она в 1985 году. Это значит, что сто семьдесят восемь детишек стали получать по­
ложенные им по закону деньги на содержание. А ра­
зыскивать этих «беглых» отцов бывает очень непро­
сто. Некий Виктор Волков упорно не желал помогать своему сыну. Уволился с работы, жил на случайные доходы. Ему было безразлично, что бывшая жена и ребенок испытывают материальные трудности, порой не на что купить мальчику необходимых вещей, одеж­
ды, обуви. С февраля 1985 года семье Волковой стало помогать государство. А отец продолжал скрываться. В паспорте у него стоял штамп: «Обязан к уплате алиментов по исполнительному листу, выданному на­
родным судом». Однако Волков и не думал поступать трудиться. Он предпочитал не обременять себя забо­
тами. И хотя прописан был в Ленинграде, жил в при-
4 За*. М 121 97 городных районах. С немалым трудом установила Ни­
на Алексеевна адреса и фамилии собутыльников Вол­
кова. И когда она однажды позвонила в дверь квар­
тиры, где он временно жил, Волков очень удивил­
ся — никак не мог поверить, что все его хитрости и уловки оказались напрасны. Еще один характерный пример работы Н. А. Ор­
ловой. Некий Пудов, юрист по образованию, уволенный за прогулы из ленинградской конторы «Росбакалея», где он некоторое время был юрисконсультом, запу­
тался в долгах. Для покупки спиртного нужны были деньги. Он одалживал у родных, приятельниц, знако­
мых немалые суммы. А отдавать, естественно, не то­
ропился. Так он занял у некоей К. около восьмисот рублей. Поняв, что верить обещаниям Пудова погасить долг нельзя, она уговорила бывшего юриста взять в кредит дорогой ковер. Пудов согласился. И отдал на­
стойчивой К. выбранный ею в магазине и оформлен­
ный на имя Пудова почти тысячерублевый ковер. Ко­
нечно, расплачиваться с государством он не собирал­
ся. Не желал он и трудоустраиваться. Потерявший со­
весть пьяница и тунеядец стал скрываться от закона. И только благодаря настойчивым розыскам Н. А. Ор­
ловой удалось привлечь злостного должника к ответ­
ственности. Общение с людьми нечестными, морально нечисто­
плотными неприятно. Работу Н. А. Орловой никак не назовешь интересной и увлекательной. Но дело, кото­
рое она выполняет, необходимо. Она помогает охра­
нять права тех, кто сам защитить их не может,— пра­
ва самых маленьких граждан. Найти человека... Когда это поиск родственни­
ков, заниматься таким делом хоть и трудно, но ра­
достно. Когда же ведется розыск должника или алимент­
щика, говорить о радости не приходится. Но любое дело, которое выполняют работники паспортного отдела Главного управления внутренних дел Леноблгориспол-
комов, они доводят до конца. И если в первом случае сотрудник отдела становится для тех, кого он разыски­
вал, самым близким другом, слышит вполне заслу­
женные слова благодарности, то во втором он не услы­
шит и слова «спасибо»,— ведь часто семья алимент­
щика даже не знает, кто помог найти «беглого» папу. И тогда наградой бывает лишь чувство внутреннего удовлетворения. 98 Конечно, нельзя думать, что только один человек, как бы ни был он опытен, сам ведет весь розыск от начала и до конца. Такое одному человеку не по си­
лам. У работников паспортного отдела много помощ­
ников. В их числе — адресное бюро ГУВД. Оно называется просто «бюро», хотя сотрудников там словно на небольшом заводе. Впрочем, это и есть небольшой завод — по количеству выдаваемой инфор­
мации адресное бюро сравнится разве только с элект­
ронно-вычислительным центром. Но такое деликатное и сложное дело нельзя поручить и самому умному ав­
томату. Ведь нередко в поисках сотрудникам бюро по­
могает интуиция. А как быть, скажем, в случае, когда известны лишь имя и фамилия, а отчество — только приблизительно? Или нет данных о времени или месте рождения? Сложных вариантов бывает не десятки, а многие сот­
ни. Ведь стоит перепутать всего одну букву, и поиск неимоверно усложнится. И тут будет бессилен элект­
ронный мозг. Не раз и не два бывало, что, посылая запрос, пас­
портная служба могла дать адресному бюро в качест­
ве исходных данных совсем немного. Допустим, отец разыскиваемого до войны жил в таком-то районе. II тут приходится применять смекалку — раз до войны, значит, можно условно догадаться о годе рождения, зная район, определить, на какой улице мог жить че­
ловек с такой фамилией. Конечно, проще всего отве­
тить запрашивающим, что «лицо не установлено». Но не таков стиль работы Ленинградского адресного бю­
ро. Здесь хранится картотека, которую обычно назы­
вают «действующей». В ней сведения о ленинградцах за многие годы. Со всего города, да что там со всего города — со всего Союза приходят сюда, в адресно-
справочное бюро, самые разные запросы. Как лучше, оперативнее ответить на них? Как соединить группы похожих вопросов, чтобы удобнее и быстрее найти на них ответы? За этим внимательно следят руководите­
ли поисковых групп. Ирина Николаевна Шаблий и Зоя Павловна Фроликова именно такие опытные руково­
дители. Они обе уже много лет трудятся в бюро. Под­
готовили немало знающих специалистов. В розысках паспортному отделу ГУВД помогает и постоянная тесная связь с жилищными конторами, Ленгорвоенкоматом, городским отделом социального обеспечения, горзагсом, Главным управлением здраво-
99 охранения, Главным управлением народного образо­
вания и многими другими учреждениями города. Один из основных источников сведений — старые домовые книги, хранящиеся в жилищных конторах. Даже в суровые годы Великой Отечественной войны и блокады эти книги, как правило, оставались целы, те, кто отвечал за них, понимали и верили — кончится война и записанные в них данные понадобятся тем, кто потерял родственные связи. И вот спустя многие годы, когда выросли те, что были тогда малышами, домовые книги стали неоцени­
мыми помощниками в трудных розысках. Работники паспортного отдела постоянно обращаются к ним. И сколько раз, листая пожелтевшие страницы, уже не надеясь найти нужные данные, они вдруг видели имен­
но ту фамилию и тот адрес, которые так долго иска­
ли. И с благодарностью вспоминали тех, кто сберег эти толстые и такие нужные «гроссбухи». Нужные сведения нередко удается обнаружить в военных документах, в списках, составлявшихся в го­
ды войны школами, больницами, детскими садами и яслями. К сожалению, бывают случаи, когда даже самые энергичные поиски не дают результатов,— утеряны до­
кументы, нет свидетелей. Но когда поиск заканчива­
ется удачей, это настоящий праздник. — Все эти годы в почте паспортного отдела ГУВД мы постоянно встречали письма со словами «Прошу найти...»,— рассказывает бывший начальник розыск­
ного отделения майор милиции Алексей Васильевич Бережанский.— Конечно, количество таких писем не остается неизменным. Так в шестидесятом году к нам обратились с такими заявлениями три тысячи триста девять человек, из них мы помогли встретиться тыся­
че четыреста семидесяти семи человекам. В семидеся­
том году из трехсот семидесяти девяти человек мы нашли триста шесть. В восьмидесятом году мы зани­
мались розысками тридцати двух человек, нашли три­
дцать. А в восемьдесят четвертом году из восемна­
дцати человек было найдено пять. Писем с годами ста­
новится меньше, а работа по ним все сложнее,— со временем теряются многие сведения, очевидцы. И хо­
тя это во многом усложняет работу, сотрудники пас­
портного отдела выполняют ее так же тщательно и доб­
росовестно. Александр Емельянов, полковник внутренней службы «ДЕТСКИЙ ИНСПЕКТОР» '•Женщина в форме почти всегда при­
влекает общее внимание, ну а в милицейской — тем более. И нередко в этом интересе присутствует невы­
сказанное недоумение. Как это могут сочетаться при­
сущие женщине доброта и мягкость с необходимыми каждому стражу правопорядка строгостью и силой? Как уживаются эти полярные, казалось бы, начала? Есть среди милицейских специальностей такая, где без великого женского терпения, умения понять и не­
навязчиво помочь просто не обойтись. Участковый инспектор по делам несовершеннолетних — длинное и не очень-то удобное в обиходе официальное название, правда? Наверное, поэтому и не прижилось. Широко бытует прежнее — «детский инспектор». Но и в этом случае форма и содержание еще далеки от единства: нет, не инспектирование вовсе стержень этой профес­
сии, хотя, что говорить, и проверка, и контроль подо­
печных отнюдь не последнее из слагаемых. И все-таки... все-таки суть непростого этого дела —• куда глубже и богаче! Кем надо стать для семнадцатилетнего парнишки из тех, о которых говорят: «По нему тюрьма плачет», чтобы через два года он испытал потребность написать, уже из армии, вот эти слова: «Здравствуйте, Мария Семеновна! Вы, наверное, удивились, получив это письмо; не ждали его, конеч­
но. И даже, может быть, забыли про меня. Но я Вас не вправе забыть. Ведь сегодняшним стабильным бла­
гополучием я обязан только Вам...» Начинавшееся этими строками письмо Алексея С, проходившего воинскую службу, получила однажды майор милиции М. С. Овчинникова — начальник инс­
пекции по делам несовершеннолетних Калининского районного управления внутренних дел. Кому же, как не ей, и адресовать вопрос? — Кем надо стать? — переспросила Мария Семе­
новна и ответила почти сразу же как о не раз проду­
манном и прочувствованном: — Точнее, не стать, а 101 быть... Быть готовым всегда, в любой момент воспри­
нять чужую беду, как свою. Быть способным разобрать­
ся в ее истоках и причинах. Быть точным в выборе подчас единственно нужного решения. Заметили? Первой была названа готовность к уча­
стию, сопереживанию. А это, как она считает, глав­
ное в современной практической педагогике. Конечно, теперь эта позиция продиктована уже и профессиональ­
ным опытом, осознанием практической необходимости именно такого подхода. Но чем больше рассказывала Мария Семеновна о том, как определила свое место в жизни, за что дороги ей очень и очень хлопотные обязанности «детского инспектора», тем все больше приходилось убеждаться, что этот вывод — мировоз­
зренческого характера, очень органичный и логичный для нее. Первостепенность доброты, способность к сопе­
реживанию — это качества личности, перенесенные в сферу деятельности. Однажды, еще практиканткой педагогического учи­
лища, наблюдала она сцену, надолго оставшуюся в памяти и во многом определившую выбор жизненного пути. Одиннадцатилетнего Женьку «сдавали» в детский дом. Отец мальчика отбывал многолетнее наказание за совершенное преступление, а мать, оставив сына на попечение бабушки, скрылась с очередным «другом» в неизвестном направлении. Немощной старушке бы­
ло уже не под силу управляться с не отличавшимся примерным поведением внуком. Женька старался держаться по-мужски: отчаянно дерзил встретившим его воспитателям, подчеркнуто громко смеялся, вертя в руках полученную одежду, браво козырял заглядывавшим в приемную воспитан­
никам. И лишь по его коротким взглядам, обращенным к молча ронявшей слезы бабушке, можно было дога­
даться, что творилось в душе мальчугана. Тщетно скрываемые боль, недоумение и недетская безысход­
ность в его глазах обжигали. Прощаясь, он независи­
мо кинул: «Пока, бабуля...» — и ушел, так и не узнав, что бабуля из детского дома уезжала на «неотложке». И Мария многое решила для себя в тот день: те­
перь она знала точно, что трудные судьбы мальчи­
шек и девчонок — ее судьба, ее дело. Вообще-то о работе в милиции она думала еще школьницей, хотела поступить на юридический фа­
культет университета. Звал пример отца, много лет 102 прослужившего в Ленинградской милиции, в том чис­
ле в тяжелые годы блокады города. Его рассказы о боевых делах друзей оставили неизгладимое впечат­
ление. Очень хотелось посвятить себя труду, который высоко чтут люди. А то, что работа милиции — одна из самых уважаемых и нужных, она никогда не со­
мневалась. Однако путь к мечте не всегда прямой. Когда вы­
пускные экзамены в школе остались позади, отец мяг­
ко, но непреклонно сказал, что работа в милиции не женское дело. И его можно было понять. Прошедший через мно­
гие испытания, немало повидавший и переживший, он помнил, как сам, как его товарищи, не успевая поду­
мать о себе, устремлялись на помощь тем, кому гро­
зила опасность. Под бомбы, под осколки снарядов, под пули, под нож... Так надо, так требуют совесть и долг, если ты присягнул святому делу охраны людей. И пусть время теперь другое, намного ли спокойнее в ми­
лиции стало? Дай он согласие, и его Машеньке при­
дется встречаться, подолгу говорить, а возможно, и по­
сещать тех, знакомством с которыми отнюдь не гор­
дятся. Его дочь — и в такую атмосферу? К ворам и пьянчугам? Да и напряжения какого эта работа по­
требует. Обязанностей много, а времени в обрез. И ра­
ди кого? Тех, кто по собственной вине утратил чело­
веческий облик и стыд? Никак не мог он с этим при­
мириться. — Ради детей,— убеждала Мария.— И не дам я себе зачерстветь, огрубеть душой. Не допущу этого, поверь, папа! Отец видел серьезность ее намерений, однако дол­
гое время ее уговоры ни к чему не приводили. Тот случай с Женькой заставил Марию быть еще настойчивее. Дома, заканчивая рассказ о том, чему стала свидетелем в детдоме, твердо сказала: — Мало сокрушаться и укоризненно качать голо­
вой. Нужна реальная помощь тем, кто в ней остро нуждается. Это же дети, их отогреть надо,- глаза от­
крыть, и они настоящими людьми станут. Убедила. В 1970 году Мария пришла работать в дет­
скую комнату милиции. Способностью сопереживать она была одарена. До настоящего же опыта воспитания путь предстоял еще неблизкий. Были и ошибки, и неудачи случались, че­
го уж греха таить, ЮЗ Наташа Н. украла у своей одноклассницы набор фломастеров — так было сформулировано в письмен­
ном объяснении учительницы, которая и «доставила» девочку в детскую комнату. А у Марии Семеновны на­
копились другие важные дела, времени, как это часто бывает, не хватало. Обсуждение на собрании в классе, решили они с учительницей, подействует предостере­
гающе. Увы, оно привело к тому, что оскорбленная подозрением Наташа убежала из дома. Конечно же трудно было предвидеть такое, но как же казнила се­
бя инспектор за поспешность, участвуя в поисках бег­
лянки! На счастье, нашли Наташу довольно быстро — плакала, спрятавшись на лестничной площадке сосед­
него дома. Прижала к себе Мария девочку, успокоила. Потом и разговорились. Наташе очень нравилось рисовать. А родные толь­
ко посмеивались. Месяц не могла допроситься у мамы, чтобы купила фломастеры. А тут лежали они на пар­
те, такие красивые, такие нужные... Собиралась вер­
нуть соседке вместе с рисунком, но... «разоблачение» опередило. М. С. Овчинникова отвела девочку в сту­
дию при Дворце пионеров, побеседовала с родителями. Вскоре Наташу сняли с учета в детской комнате — в этом не было необходимости. Лишь тот, кто способен за внешним, показным или наносным рассмотреть побудительные силы и повлиять на них, окажется победителем — такой вывод сделала для себя молодой воспитатель. Как же важно, чтобы в трудное время, когда фор­
мирующаяся личность мечется в поиске нравственных ориентиров, рядом оказался тот, что подставит плечо, подскажет, поддержит. А не случись так — разве мож­
но поручиться, что недоверие и поспешный суд не озло­
бят, не окрасят мир в мрачные тона, не породят апа­
тии и безволия, не вызовут цепной реакции прегреше­
ний, не повлекут за собой падения? Высокомерие «хайлафиста», чванливо презираю­
щего одноклассника за то, что у него нет магнитофона «Шарп» и джинсов «Монтана». Дремучая ущербность недорослей, исповедующих культ кулака. Духовная глухота мальчиков в шлемах, бравирующих скоростью на своих ослепительных «явах» у многонаселенного дома, где играют дети и отдыхают старики. А поз­
же — никчемность пьяницы, беспринципность фарцов­
щика, безудержная жадность рвача и хапуги, подлость вора и мошенника, агрессивная жестокость убийцы. 104 Ей уже довелось к тому времени видеть, как мелкое, глупое, уверовав во вседозволенность, вырастало в крупное, злое. И чаще всего в этих эволюциях сполза­
ния общим было чье-то невмешательство, равнодушие или бездеятельность. То, что заставило размышлять, обязательно остав­
ляет след в ее душе надолго. А что за каждого из сво­
их подопечных надо биться изо всех сил — осталось навсегда. В заботах и тревогах о попавших в беду ребятах убегали дни, недели и месяцы. Рядом со своими стар­
шими товарищами накапливала М. С. Овчинникова умение быть нужной и авторитетной для ее «трудных». Все они были для нее «терпящими бедствие», которым более всего необходимы были протянутая рука, отзыв­
чивость и участие. И только после этого — негромкая, но строгая требовательность старшего друга, право на которую надо заслужить доброжелательным участием в том, что волнует подрастающего человека. Способность именно на таких принципах строить свои отношения с подростками стала для нее и важ­
нейшим критерием в поиске надежных помощников-
общественников. Мария искала их и находила на пред­
приятиях, в учреждениях и вузах района. Были среди них пенсионеры и студенты, рабочие и деятели нау­
ки, искусства. Так в детской комнате мало-помалу сло­
жился небольшой, но спаянный общими заботами кол­
лектив единомышленников, трудившихся, по определе­
нию одного из их коллег, под девизом «работать серд­
цем». Очень сложно следовать этому правилу всегда и во всем. Иногда попытки пробить брешь в упрямом молчании и односложности ответов малолетнего право­
нарушителя стоят таких сил, что кажется, еще минут­
ка — и она даст волю чувствам... Но срываться нель­
зя. Терпение — неизменный спутник воспитания; вто­
рое без первого нередко обречено. В такие мгновения М. С. Овчинникова прерывает незадавшийся разговор. Надо разобраться в причинах. И только потом вновь искать взаимопонимания. Средство, подходящее в од­
ном случае, часто оказывается неубедительным в дру­
гом, внешне, может быть, и схожем. Но одинаковых не бывает. Значит, искать и обязательно находить иные пути, нужные. Как-то Марии Семеновне передали приррт от приез­
жавшего в отпуск прапорщика Виктора М. А было 105 время, когда ему, тогда еще шестнадцатилетнему маль­
чишке, было уготовлено (все шло к тому) совсем иное будущее. Отец пил. «Набравшись», он выгонял из дома мать Виктора и маленькую сестренку, которые шли искать ночлега у соседей. По статистике, пьянство родителей — одно из са­
мых распространенных обстоятельств, влияющих на формирование у подростка преступных наклонностей. Вот почему такие семьи обязательно берутся на учет в милиции. Штрафы и душеспасительные беседы с отцом, од­
нако, успеха не имели, и обстановка в семье оставалась напряженной. Пьяное беспутство отца, слезы матери и сестры, собственное бессилие — до чего хорошего мо­
гут они довести? И вот уже и Виктора часто видят не­
трезвым, слоняющимся в компании бездельников. Участились случаи пропуска занятий в ПТУ. Словом, полпути по наклонной плоскости до встречи с Марией Семеновной он уже прошагал. Что только не перепробовала инспектор, чтобы «до­
стучаться» до парня! Ни попытки поговорить, что на­
зывается, «по душам», ни официальные предостереже­
ния, ни жесткие беседы в комиссии по делам несовер­
шеннолетних долго не приносили нужных результа­
тов. Иной бы разуверился в способности что-то изме­
нить в этой ситуации, махнул бы рукой. Но не в ее это характере — отступиться, не сделав всего, что воз­
можно. И, как-то уловив во время очередной беседы тщательно скрываемый Виктором стыд за отца, поня­
ла, как нужно парню авторитетное мужское влияние. В практике воспитательной работы с «трудными» подростками в Ленинграде в те годы получило распро­
странение шефство над ними офицеров милиции. По настойчивой просьбе М. С. Овчинниковой таким ше­
фом для Виктора стал один из руководителей Кали­
нинского райуправления внутренних дел, полковник милиции. Как он, человек очень занятой, выкраивал минутки, чтобы повидать своего подопечного,— об атом никто не знает. Однако факт остается фактом: •стречи эти медленно, но верно меняли что-то в юноше, салось все-таки в нем то доброе, что заложено в но иногда погребено под наслоениями озлоб-
непроходящей беды. Тем временем М. С. Овчинникова добилась, чтобы Ш отцом Виктора серьезно занялись администрация и об­
щественные организации предприятия, где тот рабо­
тал. — Ты же калечишь сына. Как же ты ему и нам в глаза посмотришь, если не убережешь парня? — ска­
зали ему по-рабочему твердо на собрании в бригаде. И конфликты в доме не то чтобы совсем прекрати­
лись, но стали случаться все реже. Постепенно, испод­
воль, но намечалось возрождение нормальных взаимо­
отношений в семье, и это тоже сказалось на поведе­
нии подростка. Лечение теплом и радостью, наверное, самое благотворное, самое действенное. Словом, общими усилиями удержали Виктора от худшего. Выпивки прекратились, он закончил учили­
ще и вскоре был призван в армию. Отзывы его коман­
диров во время службы засвидетельствовали: усилия всех тех людей, кто принял участие в судьбе Викто­
ра, не были напрасными. За него можно было больше не волноваться. Родительское влияние... Оно может и должно быть облагораживающим, пробуждающим в детях, как го­
ворил Константин Дмитриевич Ушинский, «искренний интерес ко всему полезному, высшему и нравствен­
ному». Увы, Мария Семеновна и ее коллеги могут вспом­
нить немало случаев, когда лишь их вмешательство останавливало родительское воздействие совершенно иного порядка. По недомыслию, преступной небрежности такие го­
ре-родители могут искалечить душу и судьбу ребен­
ка, если вовремя им не помешать. Отношения между Андреем М. и его родителем, после того как мальчик по настоянию администрации школы-интерната был передан в новую семью отца, не заладились сразу же. Весь воспитательный процесс сводился к запретам, а «советы» старшего отталкива­
ли откровенной дешевой корыстью: «Дружи с Коль­
кой, у него батька — большой человек». А сколько раз мальчик выслушивал сожаления старших о том, что вот, мол, навязался лишний рот, и действительно чувствовал себя в семье ненужным. И угрозы: «В ко­
лонию тебя, в колонию». А когда лежал Андрей в больнице, отец ни разу не пришел навестить маль­
чишку. Побеги из дома к бабушке в один из ураль­
ских городов, кража денег на билет у знакомых — за­
кономерные плоды такого «воспитания». 107 Хлопотами Марии Семеновны Овчинниковой Анд­
рея поселили в общежитии, чтобы он все же окончил восемь классов, а материалы на лишение отца роди­
тельских прав передали в суд. Но и тут «папаша» ус­
пел покуражиться. Продолжая до судебного решения получать пенсию за умершую мать Андрея, не отда­
вал мальчику ни рубля. Решением суда он был лишен родительских прав. Мальчик переселился к бабушке, получил в училище специальность токаря, работает, отзывы о нем хорошие. Доброта должна быть деятельной, активной. И ес­
ли исчерпаны иные возможности, подросток, поведе­
ние которого внушает серьезные опасения, может быть направлен в специальное профессионально-техническое училище режимного типа. Если надо оградить детей от растлевающего влияния отца и матери, инспекция по делам несовершеннолетних сделает для этого все необходимое, вплоть до передачи материалов в суд для лишения их родительских прав и передачи ребенка в государственные учреждения или опекунам. Выбор решения всегда связан с риском ошибиться, всегда налагает ответственность. Когда же речь идет о судьбе юного человека, она неизмеримо возрастает. Терзают «детского инспектора» сомнения, десятки раз взвешиваются доводы, вновь и вновь проверяются раз­
личные обстоятельства. Напряженные дни и бессон­
ные ночи — без этого не обходится. Но сторицей оку­
паются такие тревоги. Приходит день, и твой «трудный» питомец, в кото­
рого вложено столько сил и волнений, широко рас­
правляет плечи, вольно дышит и трудится с удовлет­
ворением. И только виноватая улыбка на лице, когда зайдет навестить, да совместные воспоминания о пе­
режитом отзовутся в душе радостным чувством сопри­
частности к становлению человека. Число таких побед у Марии Семеновны Овчиннико­
вой множилось, росли опыт, профессиональные знания, умение. И вскоре она стала старшим инспектором, а затем была назначена начальником инспекции по де­
лам несовершеннолетних Калининского районного управления внутренних дел. С тех пор и по сей день ее главная забота — организация профилактической ра­
боты с подростками в районе, методическая и практи­
ческая помощь инспекторскому составу. Забот много. Выявление неблагополучных семей и подростков, нуждающихся в контроле, взаимодействие 108 с общественными организациями, обеспечение про­
фессиональной подготовки молодых сотрудников, разъяснительная работа среди населения. Последнее, считает М. С. Овчинникова, особенно важно. — То, что у нас предупреждением правонарушений подростков активно занимаются суд и прокуратура, органы внутренних дел, медицинские учреждения, мно­
гочисленный отряд общественности,— это правильно. Но ведь человек начинается в семье. И именно дефек­
ты внутрисемейного воспитания приходится потом устранять. Она постоянно призывает своих коллег, чтобы те чаще встречались с родителями «трудных» подрост­
ков, разъясняли им роль семейной атмосферы в фор­
мировании личности подрастающего человека. И еще. Нравственность во многом зависит от тру­
дового воспитания. Сотрудники Ленинградской мили­
ции вместе с комсомольскими организациями города и области ведут в этом направлении большую работу. Именно в Ленинграде, впервые в стране, «трудные» подростки стали летом выезжать на стройки в соста­
ве студенческих отрядов. Вот уже много лет дейст­
вует оборонно-спортивный лагерь «Мужество», где ре­
бята сочетают отдых с полезными делами. Как-то на собрании партгруппы отдела уголовного розыска разгорелся спор. В молодежной газете был опубликован очерк об одном из их товарищей, где го­
ворилось, что мечтает он о времени, когда надобность в их профессии отпадет. Конечно, никто не сомневался, что этот день непременно наступит. Но вот когда? — А партгрупорг что скажет? — спросил кто-то, и все повернулись к Марии Семеновне. •— Знаю только, что это от каждого из нас тоже зависит. Что это — цель, ради которой стоит жить и работать. И еще могу сказать, нужда в попечительстве над теми, кто вступает в жизнь, сохранится надолго. Да, изменится характер отклонений от нормы, но про­
тивостоять им нужно будет всегда. Юности свойствен пытливый поиск своего места среди людей. И как правило, методом собственных проб и собственных ошибок. Немало ухабов на этой дороге. Но не должен быть путник на ней одинок. Обязательно надо, чтобы всегда неподалеку был тот, кто споткнувшегося удержит от падения, а упавшему поможет подняться... Валерий Волков ОЧНЛЯ СТАВКА (Из хроники одного отдела) * Ото бывает похоже на то, когда не в силах вспомнить нужное слово. Пользовался им не раз, но выскочило вдруг из головы, и хоть убей — не приходит на ум. Вот и сейчас подполковник милиции ** Апачиди упорно убеждал себя, что есть она — деталь, имею­
щая самое прямое отношение к разбою на Канонер­
ской улице. Более того, именно она является своего рода ключом к разгадке преступления. Но спроси его — и он не смог бы объяснить, что хотя бы прибли­
зительно имеет в виду. Предмет, который видел, но которому первоначально не придал значения? Обронен­
ная кем-то, но оставленная без внимания фраза, так как за ней тогда не улавливалось логической связи? Несоответствие обстановки квартиры произошедшим событиям? Едва уловимый, но настораживающий штрих в поведении потерпевших? Ничего не подсказы­
вала память... Два часа назад начальник отдела Ленинградского уголовного розыска Харлампий Иванович Апачиди вер­
нулся из Октябрьского РУВД, на территории которо­
го было совершено преступление, чтобы в спокойной обстановке своего кабинета на Литейном, 4, поразмыс­
лить над уже известными ему фактами. Истины ради надо сказать, что подполковнику не нравится, когда помещение, которое он занимает вме­
сте со своим заместителем майором Горбачевским, именуют кабинетом. За этим словом видится что-то значительное, монументальное. Не кабинет у него — комната, ничем не отличающаяся от комнат подчинен­
ных. Тихо было в тот вечер в этой части здания. Все со­
трудники были в разъезде — собирали информацию в соответствии с намеченным утром планом розыска * Печатается с сокращениями. ** После описываемых событий, которые произошли в ян­
варе 1986 года, Харлампию Ивановичу Апачиди было присвоено звание полковника милиции. 110 преступников. На месте оставался только Николай Ми­
хайлович Горбачевский. Сидя за своим столом напро­
тив начальника, он был погружен в изучение опера­
тивных сводок за минувшие полгода: не исключа­
лось, что в сообщениях о других происшествиях есть какие-либо сходные моменты с разбойным нападени­
ем в Октябрьском районе. Словом, ничто не мешало Апачиди тщательно об­
думать сложившуюся ситуацию. Однако в своих раз­
мышлениях он пока не продвинулся ни на шаг. Подполковник встал из-за стола, прошелся по ка­
бинету. Остановился у окна. Пристально всмотрелся в него, пытаясь определить, идет ли еще снег, кото­
рый не переставая сыпал с утра. Но окно выходило в слабо освещенный двор здания, и в потемках зимне­
го вечера невозможно было что-либо различить. Снял трубку телефонного аппарата, набрал номер дежурного по управлению, поинтересовался, закрыт ли по-прежнему аэропорт. Приподнял голову от бумаг Горбачевский и, когда подполковник положил трубку на рычаг, вопроситель­
но вскинул брови: — Ну что? •— Снег. Закрыт, видимо, будет до завтра. Горбачевский удовлетворенно кивнул и опять ут­
кнулся в бумаги. Подполковник усмехнулся: все на свете воистину имеет свою оборотную сторону. Сотни людей, чей отлет задерживается уже вторые сутки, че­
стят на чем свет стоит нелетную погоду. А сотрудники отдела довольны. Да и как не быть довольными: если участники преступления намеревались улететь, они вынуждены пока оставаться в городе. Апачиди поправил стопку книг, лежавших на те­
левизоре, вновь прошелся по комнате. Постоял у вы­
пущенной к Новому году стенной газеты отдела «На страже порядка». Потом подошел к сейфу. Открыл его, достал и полистал какие-то бумаги, положил их обратно. Все это он делал сейчас машинально, словно отыскивая подсказку — что же все-таки за деталь ус­
кользает от него все время. Сел на диван, забросил руки за голову и, закрыв глаза, стал вновь во всех подробностях восстанавливать картину происшествия, мысленно задавая себе вопро­
сы, которые требовали ответа. •Начать, наверное, надо с того, — размышлял под­
полковник,— почему именно эту квартиру выбрали 111 преступники? Знали наперед, что там находится толь­
ко пожилая женщина? Что ее дочь и зять отсутству­
ют? Сам ход событий подсказывал — видимо, знали. Удачным было для неизвестных и расположение квар­
тиры». ...Когда Апачиди и капитан Александр Мануйлов в составе следственно-оперативной группы прибыли на место происшествия, они сразу обратили внимание на необычность здешнего двора. Такие дворы принято на­
зывать колодцами, сюда не выходила ни одна черная лестница. Вернее, когда-то была одна такая лестни­
ца — как раз там, где сейчас находится входная дверь ограбленной квартиры. Но потом лестницу закрыли, и с тех пор жильцы всех остальных квартир стали поль­
зоваться только парадным подъездом. А хозяева этой заимели не только свой, отдельный от других вход, но и как бы персональный двор. Здесь, прямо под ок­
ном, зять хозяйки, Гордеев *, держал свой автомо­
биль. Такая диспозиция объясняла и отсутствие лиц, ко­
торые могли видеть преступников на подступах к квар­
тире. Если кто в тот момент и завернул во двор — так человек случайный. Даже окна, выходившие во двор, принадлежали подсобным помещениям. Мануйлов го­
ворил с оперативниками, участвовавшими в опросе жильцов,— вдруг кто видел посторонних во дворе? Ре­
зультат был отрицательным. Итак, преступники входили во двор без опаски. Од­
нако... Так ли уж без опаски? Подполковник вернул­
ся за стол, просмотрел листки бумаг с набросками, сде­
ланными им на месте происшествия. За десять ми­
нут до прихода «гостей» Гордеев выехал со двора. Пе­
ред этим какое-то время копался в своей машине... Минут двадцать копался. Видели ли его визитеры? Случайно разминулись или выжидали, пока уедет? Мо­
мент для розыска немаловажный... Не рядом же с домом выжидали? Тогда где? Неподалеку — на Лермонтовском проспекте — скве­
рик. Оттуда хорошо просматривается выезд с Канонер­
ской улицы. А выезд на параллельную улицу?.. Стоп... Как же она называется?.. Да, там улица Пасторова. Выезд на нее и на проспект Маклина перекрыт строи­
телями. Выходит, участники разбоя держали под на­
блюдением только одно направление. И находились, не Фамилии потерпевших изменены. 112 исключено, в скверике, откуда они могли видеть уез­
жавшего Гордеева. Есть, наверное, смысл обратиться за помощью к живущим в доме напротив. Апачиди сделал пометку на листке бумаги. Возможно, они что-
нибудь приметили... И еще... Примерно в это же время у парадной стоял автофургон. Переезжали в другой район жильцы с третьего этажа. Они тоже могли видеть преступников. Впрочем, этот вариант уже в проверке. Капитан За-
кордонский разыскивает этих людей и водителя фур­
гона. Пойдем дальше... Когда в квартире раздался зво­
нок, хозяйка, Серафима Мефодиевна Холодова, как са­
ма утверждает, ему крайне удивилась. Было начало первого. По радио шла передача «Время, события, лю­
ди», и на тот момент она никого не ждала. Мельк­
нула, говорит, мысль — не зять ли вернулся? Но он звонил по-иному. Именно по этой причине, приоткрыв дверь, оставила ее на цепочке. Молодой человек, которого увидела Холодова, был ей не знаком. Твердо заявляет, что других рядом с ним в ту минуту не было. Надо полагать, они прятались там, где дворовые стены образуют угол. Это место через дверной проем действительно не просматривается. Там же эксперты обнаружили нечеткие следы обуви. Иден­
тичные с оставленными в квартире. Теперь... Незнако­
мец знал имя зятя Холодовой, спросил: «Петя дома?» Ответив, что его нет, она собиралась закрыть дверь, но ей показали коробку: «Это для Пети. Договарива­
лись, что завезу по пути». Коробка из-под марокканских апельсинов. Акку­
ратно перевязана бечевкой. Сколько, интересно, вре­
мени уйдет, пока будет установлено, где взяли ее пре­
ступники -— в киоске, в магазине... Тогда, возможно, появится свидетель — продавец, который мог запом­
нить преступников. Неплохие, однако, психологи эти деятели. Все рас­
считали наверняка. Впрочем, не много ли чести счи­
тать их психологами? Старый, как мир, простой, как огуречный рассол, прием: «Передайте записку, пись­
мо, пакет, посылку...» И в книгах подобные трюки опи­
саны, и в кино демонстрировались. Но по-прежнему срабатывает... Велика сила доверия? Или считают, что в кино — одно, а в жизни — другое? Никого из троих Холодова описать не может. Даже того, кто звонил. Подавно и тех, кто рванулся следом 113 за ним, едва распахнулась дверь. «В шапках все, при шарфах пушистых» — небогато по части примет... Под­
сказала и существенное — один вроде как похож на кавказца. Да и где ей было разглядывать. Страху натерпе­
лась: у двоих налетчиков — пистолеты, у третьего — нож. И все-таки откуда им известно имя зятя Холодо­
вой? Знакомы с ним? Узнали через его друзей, зна­
комых? И не только, должно быть, имя... Выходит, были осведомлены, что Холодова — одна. Вот для это­
го и заранее припасенная коробка «для Пети». Вывод? Кем-то тщательно были проинструктиро­
ваны. И шли сюда неспроста. Знали, что в квартире есть крупная сумма денег, полученная Гордеевым не­
давно по завещанию. Первый же вопрос, когда вва­
лились в квартиру: «Где деньги?» На слова Холодо­
вой: «Какие деньги?»—жесткая угроза, а затем с иронией: «Что же вы, бабушка, не поддерживаете при­
зыв „Храните деньги в сберегательной кассе!"?» С какой стороны ни взять, а концы все-таки надо искать среди окружения Гордеева. Он назвал с деся­
ток человек, с которыми в той или иной мере поддер­
живал связь. Кто-то из них участвовал в ограблении? Или организовал его? Вопрос. Вполне допустимо и то, что кто-то из этой десятки непреднамеренно сообщил о наследстве другому лицу. А значит, пошла классиче­
ская формула первого, второго, третьего уровней свя­
зей. Проверяй, разбирайся. На каком этапе информа­
ция попала в преступную среду? А что еще тем време­
нем предпримут вооруженные грабители? Не исклю­
чено, попытаются покинуть Ленинград. Коллеги из транспортной милиции предупреждены. Кроме денег преступники похитили иконы и япон­
ский магнитофон. Со слов Гордеева, иконы особой цен­
ности не представляют. Уложили похищенное в хо­
зяйскую сумку — ярко-красную, заграничного произ­
водства. А вот две коробки с новыми импортными туфлями почему-то не взяли. Коробки лежали на ви­
ду — на стуле. Не нужны, выходит, были? Или в сравнении со всем остальным показались мелочью? Эта деталь, возможно, была несущественной. А так ли? Апачиди снял очки, задумчиво повертел, протер стекла,— хорошие туфли, броские, новые. Лежали на виду. Он спросил у Холодовой: «Где покупали?» — 114 «Черненко, друг Пети,— ответила,— вчера принес». Надо подробнее поговорить с Гордеевым — кто этот Черненко? Что еще дал осмотр места происшествия? Следов пальцев эксперты не обнаружили. Подтверждались показания Холодовой, что преступники были в пер­
чатках. А вот на новогодней елке эксперты-кримина­
листы Владимир Георгиевич Сафонов, Наталья Ива­
новна Сарафанова и Геннадий Павлович Хомутников нашли несколько еле заметных красных волокон. Предполагают — от мохерового шарфа. У потерпевших шарфов такого цвета не имеется... Вот, пожалуй, и все. Суммируем. Из вещественных доказательств — ко­
робка, фрагменты следов обуви, микроволокна. Дета­
ли — знали зятя Холодовой, туфли и... И еще какая-то деталь, подсознательная, не офор­
мившаяся конкретно в сознании, присутствовала, на­
поминала о себе. Ладно. Думаем еще раз. Сначала... Сначала... Стоп! Телефонный звонок! Следственно-оперативная груп­
па уже работала на месте происшествия. Спустя час после разбоя! Звонил какой-то Муха — друг Гордеева. «Муха» эта упоминалась и раньше, когда у Холодовой спросили о туфлях. Она ответила: «Принес Черненко, друг Пети». Присутствовавший при этом Гордеев за­
метил: «Надо вернуть их Мухе»... Вот она, та деталь, которая так долго ускользала! Между ответом Холодовой и репликой ее зятя — опре­
деленное несоответствие. Почему вернуть Мухе, если принес Черненко? Он придвинул ближе список, где значились фами­
лии знакомых Гордеева. Муха — здесь, в списке, а вот Черненко — точно нет! — Николай,— Апачиди встал из-за стола. Горба­
чевский понял: есть что-то интересное.— Николай, слушай. Любопытная штука получается. Надо сроч­
но съездить к Гордееву. На пороге появился капитан Владимир Закордон-
ский. В руках у него была такая же коробка, как и изъятая на месте происшествия,— картонная, перевя­
занная бечевкой. — Ты что, из научно-технического отдела ее за­
брал? — Да нет, не оттуда. Разрешите по порядку? Фур­
гон, который стоял у дома Гордеева, я установил. Ни-
115 кто из прохожих у дома на Канонерской внимания грузчиков и водителя не привлек. Отъехал фургон в половине двенадцатого. А вот в Купчине, куда были перевезены вещи, нас ждал сюрприз. Хозяева, разби­
рая пожитки, как раз обнаружили вот эту коробку, когда я пришел к ним: перевязана тщательно, а пу­
ста... — Это все? — Нет, не все. Возвращаясь из Купчина, заехал в Октябрьский РУВД. А в это время вернулись ребята, которые проверяли торговые точки, где продавались апельсины. Недалеко от Канонерской, на углу Лермон­
товского и Садовой, есть овощной киоск. Продавец этого киоска сообщил, что продал коробку из-под ма­
рокканских апельсинов троим неизвестным за три­
дцать копеек. Спустя десять минут после этого он сно­
ва увидел их. Прошли мимо киоска с купленной ко­
робкой, но уже перевязанной бечевкой. Свернули на Лермонтовский. Кстати, в сторону Канонерской. Про­
давец твердо помнит время. Было это около двенадца­
ти — он за товаром собирался. И самое главное, Хар-
лампий Иванович: запомнил продавец всех троих. По мере рассказа капитана все оживленнее по­
блескивали глаза подполковника. И Закордонский, видя это, говорил все воодушевленнее: — Один — худощавый, в вельветовом коричневом пальто, коричневых туфлях на высоком каблуке. Вто­
рой — в очках, в темно-синей куртке на молнии из плотной ткани, с капюшоном. Третий,— капитан вы­
держал паузу, тем самым подчеркивая особую значи­
мость своих последующих слов,— третий — кавказ­
ской национальности. — Ценная информация.— Апачиди, придвинув к себе коробку, стал тщательно ее рассматривать. Он пы­
тался уяснить, какая существует связь между ней и той, что сейчас находилась на экспертизе. А то, что связь существует, не вызывало никаких сомнений. — Харлампий Иванович,— снова заговорил Закор­
донский. — А если дать ориентировку для города? С учетом примет, названных продавцом? — Правильно.— Подполковник взял авторучку, придвинул чистый лист бумаги. Спустя полчаса телетайпы отстучали ориентировку в районные управления, в транспортную милицию: «Всем, всем, всем... примите меры к розыску...» Прой­
дет не более часа, и на установление возможных пре-
116 ступников будут нацелены наряды патрульно-посто­
вой службы, ГАИ — все силы милиции. Будет усиле­
но наблюдение на вокзалах, в аэропорту. Тем временем прибыли все сотрудники, включен­
ные в опергруппу. В комнате сразу стало тесно. По­
явился и Горбачевский. Сразу с порога сообщил: — Есть интересные данные на Муху — Черненко. — Ну и что это за тандем? — Тандема нет, Харлампий Иванович. Одно и то же лицо. Александр Абрамович был Мухой до же­
нитьбы. Это — его прежняя фамилия. А вот женил­
ся — и стал Черненко. Взял фамилию жены. За три дня до разбоя звонил Гордееву. Предложил мужские туфли фирмы «Саламандра». Гордеев от них отказал­
ся. Тем не менее днем, накануне преступления, Муха привез их и вручил жене Гордеева. — Изучал обстановку? Проверял, сработает ли идея с коробкой? — высказал предположение капи­
тан Александр Мануйлов. — Возможно. Он один из немногих знал о полу­
ченном Гордеевым наследстве и о том, что деньги хра­
нятся дома. — Значит, наколыцик,— уже категорично выра­
зил старший лейтенант Олег Журавлев предположение Мануйлова. — Возможно,— повторил Горбачевский. Наводчик, наколыцик — на языке уголовного ми­
ра — это тот, кто указывает преступнику, у кого мо­
гут быть деньги, ценности. Не за просто так указыва­
ет, разумеется, а за соответствующую мзду с награб­
ленного. «Что же получается: в разбое участвовали трое, а преступников было четверо? И этот четвертый — на­
колыцик? Не исключено — основная фигура, органи­
затор преступления?» — анализировал Апачиди ин­
формацию Горбачевского. А вслух произнес: — Итак, товарищи, наметим дальнейшие дейст­
вия. Ты, Владимир Петрович,— обратился он к Закор-
донскому,— завтра продолжишь проверку связей Гор­
деева. Борис Васильевич Проценко возьмет на конт­
роль всю поступающую информацию о преступлени­
ях и происшествиях в городе, а также о лицах, за­
держанных за продажу вещей и ценностей. Чугунову задача — пообщаться с коллекционерами антиквари­
ата, икон. Не исключено, что они смогут чем-то по­
мочь. Журавлеву, Кудрятову и Александрову надо 117 будет поработать в местах сборищ фарцовщиков и спе­
кулянтов. Там могут появиться интересующие нас ли­
ца. Николай Михайлович, организуй проверку Мухи, полную. Возьми Михайлова и Сашу Мануйлова. Те­
перь ваши предложения.— Апачиди вопросительно посмотрел на сотрудников. Он никогда не отдавал всех распоряжений до конца. Приучал подчиненных быть не просто исполнителями, а активными участни­
ками розыска. — Надо пригласить в научно-технический отдел продавца, подготовить с его помощью фотороботы пре­
ступников,— поднялся старший лейтенант Юрий Ко­
пылов. — Логично. — Плотнее перекрыть аэропорт,— добавил лейте­
нант Ренат Мамин. — Принимается. Еще? Все? Тогда так. Ты, Ренат, направишь ребят из Октябрьского РУВД в аэропорт, а заодно обеспечишь подготовку фотороботов. В первую очередь их надо разослать в аэропорт и на железнодо-
рожные вокзалы. Потом подключись к оперативникам в Пулково. Ким и Копылов — в резерве. На сегодня — все. И по домам. Подполковник сравнивал розыск преступников с работой локомотива, тянущего тяжелогруженый со­
став. Мерно стучат колеса. И мчать бы да мчать ему до станции назначения, если б не подъемы. И вот уже все медленнее, медленнее ползет машина в гору, слов­
но прощупывая рельсы.. Однако поднатужилась, на­
шла в себе силы, и выбрался локомотив наверх, пере­
валил крутой подъем. Быстрей, быстрей набирает ход состав... Набравшему скорость после затяжного подъема по­
езду были подобны события следующего дня. Около двух часов на связь вышел капитан Алек­
сей Михайлов. — Я на Васильевском, звоню из автомата. Меня послал Горбачевский,— докладывал он.— Перекрыва­
ем дом семь на Шестнадцатой линии. Кажется, здесь двое из тех, кого ищем. От Журавлева сообщений не было? — Нет, Алексей, не было. Докладывай по поряд­
ку, спокойно. — Извините, товарищ подполковник. Уже в семь утра мы были у дома Мухи на улице Дыбенко. В 118 одиннадцать он вышел. Работает невесть кем, инвалид второй группы, а разъезжает на собственной «Волге». Направился в гараж. Это почти рядом с домом. Дол­
го возился с машиной, наводил глянец. В двенадцать семнадцать выехал из гаража. Мы — за ним. ...Доехав до места, которое на языке фарцовщиков и спекулянтов именуется сходняком, Муха затормо­
зил. Человеку со стороны, оказавшемуся здесь, никог­
да бы и в голову не пришло, что именно тут завязы­
вают знакомства деляги, обмениваются информацией хапуги и спекулянты. — Едва мы остановились в отдалении,—рассказы­
вал дальше Михайлов,— я даже от волнения взмок. К машине Мухи подошли трое, сели в нее. Один из троих — кавказец. Приметы всех — как по учебнику криминалистики: полная идентичность! ...Михайлов, Горбачевский и Мануйлов перегляну­
лись, думая каждый об одном и том же: машина у них сейчас одна. Как продолжать наблюдение, если эти трое, покинув «Волгу» Мухи, направятся в раз­
ные стороны? Надо в отдел сообщить, а поблизости ни одного телефона-автомата. Отъехать? Можно упустить из-под наблюдения. Оперативники знали: где-то здесь, на сходняке, должен быть старший лейтенант Журавлев. Где-то по­
близости. Но где? Михайлов увидел его первым. Журавлев стоял у театральной тумбы, то и дело поглядывал на часы, будто ожидал кого-то. Вот достал сигареты. Похлопал себя по карманам, как бы нащупывая, куда задева­
лись спички. Огорченно покачал головой, оглянулся по сторонам, словно искал, у кого бы прикурить. На­
правился прямо к машине оперативников. Прикури­
вая, успел бросить: «Если разделятся, я — за кавказ­
цем. Он прибыл один». Минут десять спустя кавказец вышел из машины. Двое других остались с Мухой. «Волга» тронулась. — Мы вырулили следом. У дома восемь по Шест­
надцатой линии Муха высадил пассажиров, а сам уехал. Горбачевский последовал за ним. Мы с Мануй­
ловым остались. Наши подопечные прошли в квартиру девять. Пусть кто-нибудь из ребят установит через паспортное отделение, кто проживает по этому адресу. — Отлично! Сейчас подошлю подкрепление. Мак-
симыч,— обернулся Апачиди к капитану Анатолию 119 Максимовичу Киму, который в трубку параллельного телефона слышал весь разговор,— понял, о чем речь? Бери Копылова — и на Васильевский. Возьми на себя группу наблюдения. Разберешься на месте — доложи. Сообщим тебе сведения о лицах, проживающих по ука­
занному адресу. Пока Журавлев не установит, где кав­
казец, никаких шагов предпринимать не будем. В ходе розыска наступил момент, когда, как во время тревоги, следовало объявлять повышенную го­
товность. Вышедших на связь капитана Владимира Ку-
рятова, капитана Александра Чугунова и Закордон-
ского подполковник срочно отозвал в отдел. Старше­
му лейтенанту Геннадию Александрову поручил при­
нять от Горбачевского дальнейшее наблюдение за Му­
хой. Сейчас, когда маховик розыска раскручивался все быстрее и быстрее, подполковнику необходим был под рукой опытный заместитель. Начальник отдела уже был уверен, что вышли на верный след. Эта уверенность еще больше окрепла, когда поступили данные из паспортного отделения. В квартире, взятой под наблюдение оперативниками, был прописан некто Пахомкин Владимир Николаевич, 1952 года рождения. Трижды судим— две кражи и грабеж. Возвратившийся в отдел Горбачевский, посмотрев фотографию Пахомкина, полученную из отделения милиции, подтвердил, что именно он встречался на сходняке с Мухой. Других мужчин в квартире Пахом­
кина прописано не было. Спутник его оставался не­
установленным. Теперь самая главная работа легла на группы на­
блюдения. Подполковника беспрестанно беспокоили мысли о Журавлеве. Уже стемнело, а от него не было никаких вестей. В 21.00 Апачиди встал из-за стола, собираясь включить телевизор. Но телефонный зуммер остановил его. Подались вперед, обратились в слух подчиненные. Услышав в трубке долгожданный голос, кивнул им утвердительно: «Журавлев». — Упустил я его, — потерянным голосом сообщал старший лейтенант. — Почему так долго не звонил? — Не было удобного момента. Таскал меня за со­
бой по всему городу. То такси, то частника брал. До­
вел я его до проспекта Ударников. Здесь он частника 120 отпустил, пешком отправился. Зашел в универсам. Купил колбасы, сыру, кефир, хлеба. А у кассы — тол­
па народу. Пока я пробирался, он уже расплатился, вышел на улицу. Когда я выскочил следом, впереди метров за сто похожая вроде фигура мелькнула. Я ту­
да-сюда — как сквозь землю провалился. Тут три до­
ма стоят рядом. Наверняка зашел в один из них. Обстановка резко осложнилась. Теперь надо было повременить и с задержанием Пахомкина и его спут­
ника. Неизвестно, о чем они договорились при расста­
вании с кавказцем. А вдруг назначена новая встреча? Опять же в квартире, где жил кавказец, могла быть часть похищенного — вещественные доказательства — Ладно, Олег,— успокоил Журавлева Апачиди,— не вешай носа. Оставайся на месте. Сейчас к тебе вы­
едет Горбачевский с ребятами.— Положив трубку, по­
вернулся к заместителю: — Упустил Журавлев кав­
казца. Давай, Михалыч, бери всех, кто свободен,— и к нему. Надо перекрыть эти дома на всю ночь. Под­
ключите работников из Красногвардейского РУВД. Впишитесь в обстановку, блокируйте, если понадобит­
ся, весь микрорайон. Теперь дальше... А дальше, несмотря на поздний час, придется под­
нимать работников жилищной конторы, организовать с их помощью проверку документов учета жильцов трех домов, где предположительно скрылся кавказец. Если он там прописан — дело проще. Много времени не понадобится, чтобы его отыскать. Все будет гораз­
до сложнее, если он снял квартиру нелегально. Тогда придется с утра под благовидным предлогом, не воз­
буждая ненужного интереса, опрашивать людей, от­
правляющихся на работу. Кто-то из них должен был заприметить нового человека в доме. Вышел на связь и Ким. Доложил, что Пахомкин отлучался из дому. Купил две бутылки водки. — Похоже, уже завершили трапезу и устраивают­
ся на ночлег. Тут бы их тепленькими-то, а, Харлам-
пий Иванович? — Рано, Максимыч. Обстановка изменилась. Так что придется тебе адрес держать до утра. «Устраиваются на ночлег... Это уже хорошо. Это значит, на сегодня больше никаких встреч у них не запланировано. И кавказец, будем надеяться, скорее всего свою квартиру не покинет. Ну что же, утро ве­
чера мудренее» Потом поручил снять пост из аэро­
порта и вызвать в отдел Рената Мамина. 121 Рано утром Ким сообщил, что Пахомкин с туго набитой спортивной сумкой вышел из дома. — «Квартирант»? — Задавая Киму этот вопрос, Апачиди одновременно выдернул шнур электробрит­
вы из розетки, огладил подбородок. — «Квартирант» остался. Пахомкина сопровожда­
ет Мануйлов. Вскоре позвонил и сам Мануйлов: — Докладываю из Пулкова. Пахомкин стоит в очереди за билетом на Москву, до ближайшего выле­
та два часа. — Саша, махнешь за ним в столицу. Становись в очередь за билетом. Сейчас пришлю к тебе Рената с деньгами. В Москве сразу же свяжись с товарищами из МУРа. Он дал Мануйлову московские телефоны. Обгово­
рили вкратце, как действовать дальше. Затем позво­
нил в МУР, договорился, чтобы обеспечили Мануйло­
ву встречу. «Квартирант» из дома на Васильевском по-преж-
нему не выходил. Изредка Ким или Михайлов под­
ходили к дверям квартиры. В один из таких моментов отметили, что ее обитатель с кем-то говорил по теле­
фону. Разговор был непродолжительным. О чем — ра­
зобрать не удалось. — Может, пока нет Пахомкина, возьмем «кварти­
ранта»? — предлагал теперь уже Михайлов при оче­
редном звонке в отдел.— Он нам адрес кавказца вы­
ложит. — Да ты что? — засмеялся в ответ подполков­
ник.— Сам же знаешь — просто так он дверь не от­
кроет. Вон как осторожно себя ведет. И с чего это вдруг вот так за здорово живешь адрес тебе выложит? Скорее всего — наоборот: если на Ударников есть те­
лефон — предупредит кавказца, пока вы к нему в квартиру пробиваетесь. Нет уж, столько ждали — еще подождем. Была еще одна, самая главная причина, которую не называл подполковник, но о которой ни на миг не забывал. У преступников имелось оружие. И риско­
вать без особой на то надобности товарищами подпол­
ковник не мог. В двадцать часов из Москвы позвонил Мануйлов: — Наблюдение за Пахомкиным организовали. Оказывается, иконы в Москву привез. Есть здесь одно местечко, где собираются коллекционеры. Пытался 122 продать им Пахомкин свой товар, но никто не взял. Сдается, что иконы особой ценности не представляют. Не представляли ценности, судя по словам Горде-
ева, и похищенные у него иконы. Выходило, что имен­
но ими торгует Пахомкин. В любом случае, коли и дальше так пойдут дела, надо думать, привезет вско­
ре их Пахомкин обратно в Ленинград. На всякий случай предупредил Мануйлова: — Если все же продаст кому-то, незаметно для Пахомкина задержи покупателя, изыми иконы и за­
протоколируй. Безуспешным пока оставался поиск квартиры, где остановился кавказец. Еще минувшей ночью Горба­
чевский известил, что по документам жилконторы в интересующем оперативников микрорайоне на Удар­
ников проживает одна грузинская семья. Характери­
зовалась положительно. Дополнительную проверку продолжили днем. Выяснилось, что никто в последнее время к ним не приезжал и никого постороннего в этой квартире нет. «Похоже, кавказец проживает в Ленинграде неле­
гально, без прописки»,— высказал свои соображения Горбачевский. Подполковник придерживался того же мнения. На Васильевском тоже никаких изменений не бы­
ло. Постоялец Пахомкина за весь день так никуда и не отлучился. Вечером включил телевизор. Примерно через час выключил, погасил свет. И только на следующее утро он впервые появился на улице. — Направился в сторону Среднего проспекта,— докладывал по рации Закордонский.— Свернул напра­
во. Мы на Среднем. Зашли на почту. Квартирант за­
полнил два почтовых перевода, кому-то отправил деньги. Вышел. Остановился у урны, рвет какие-то бу­
маги... Кажется, возвращается домой... — Пожалуй, пора. Только аккуратней,— у него может быть с собой оружие. Народу много на улице? — Практически — никого. — Где думаете задерживать? — Лучше всего, когда свернет под арку. — Правильно, постарайтесь без стрельбы. Томительно тянулись минуты. Наконец по рации раздался характерный сигнал вызова. — Порядок. Упаковку закончили. Отлегло от сердца, улыбнулся широко: 123 — Спасибо. Остальное по телефону. Отбой! — Когда брали, по-моему, ничего не соображал,— это звонил Курятов.— «Квартирант» словно в прост­
рацию впал. Я даже удивился. Сжали его с двух сторон с Максимычем. Михайлов — наручники ему. А он встал как вкопанный, головой крутит обалдело, гла­
за таращит и икает, икает. «Ну все,— говорю,— по­
ехали». А он: «Куда?» — «На Литейный»,— отве­
чаю. Без всяких разговоров сел в машину. Сейчас са­
молично представим. Кстати, бумажки, которые рвал,— квитанции почтовых переводов. — Оружие? — При нем не оказалось. Приедем — возьмем санкцию на обыск квартиры, там и оружие, воз­
можно... Подполковник не стал сразу опрашивать задержан­
ного, ждал результатов обыска в квартире Пахом-
кина. Взяв у Михайлова паспорт «квартиранта», раскрыл на первой странице. Фамилия — Федяй. Имя — Алек­
сандр. Отчество — Александрович. Год рождения — 1948. Место рождения — Петропавловск-Камчатский. Паспорт выдан 1-м отделением милиции города Сара­
това. Прописан? Там же, в Саратове, и прописан. То и дело поглядывал на телефон. И вот — звонок из квартиры Пахомкина, от Кима: — Есть пистолет, нашли. В коридоре в его чемо­
данчике находился. Вещей Гордеева в квартире не об­
наружено. Подполковник попросил ввести Федяя. «Высо­
кий — за метр восемьдесят. Худощавое лицо, тонкий, с вздернутым кончиком нос. Русые волосы. Приметы довольно броские, да и одежда — тоже»,— отметил Апачиди. Указал рукой на стул, произнес своим ба­
совитым голосом: — Для начала давайте знакомиться.— Подполков­
ник представился Федяю.— Ну а вас как величать? Задержанный медлил с ответом. Обдумывал, как вести себя? Изучал обстановку и того, с кем предстоя­
ло противоборство? Наконец сказал: — Федяй, Сашка. — Значит, по имени Александр, а по батюшке? — А по батюшке Александрович. — За что задержан, догадываешься? — Расскажешь, начальник,— узнаю. — Тогда для начала расскажи о себе. Подробней. 124 — Да-а, — протянул Федяй, — круто работает ле­
нинградская уголовка. Упаковали, как щенка. И не понять было, чего больше в его голосе — то ли сожаления, что попался, то ли удивления работой угрозыска. — Лет мне от роду тридцать восемь.— Федяй по­
чесал затылок.— Так, а что о себе рассказывать, на­
чальник? — Где родился, где рос? Где трудился? — Родился на Камчатке. Потом в Саратов перееха­
ли. Там техникум окончил. В Свердловск распредели­
ли. Пять лет честно вкалывал на заводе, в ударниках ходил. Мастер — кореш по работе — детали уговорил вынести. Он отмазался, подлец, а я подзалетел за дво­
их. Срок отбыл — в Саратов вернулся, где мать жи­
вет... Федяй рассказывал неспешно, спокойным голосом, будто взвешивал каждое слово. — Женился, да...— Федяй опять ненадолго заду­
мался.— Ребенок.. Опять залетел... Жена за другого вышла... И я другую нашел, когда вернулся. Ребенка с ней прижил. На третью ходку за групповой квартир­
ный грабеж пошел... Три месяца всего как освободил­
ся — в Ростов поехал, с кентами повидаться, отдох­
нуть немного... Ни жестом, ни выражением лица, ни интонацией голоса — ничем не обнаруживал подполковник свое от­
ношение к рассказу Федяя. И никто, глядя со стороны, не заметил бы, насколько он сейчас весь внутренне на­
пряжен. Анализирует каждое слово задержанного, его поведение. «Учился в техникуме? Возможно. Речь грамотная, хотя и переполнена жаргоном. Работа, жена, дети — и это в строку ложится. И сколько раз сидел — не скрывает. Знает — это легко проверяется. Много прав­
ды, чтобы затем за правду выдать и ложь?» — В Ленинграде-то как оказался, Александр Алек­
сандрович? — Погулял я и решил: кончай, Федяй, пора жить по-человечески. Работу стал искать. И вспомнил я тут дружка одного ленинградского. Вместе с ним на вто­
рой ходке сидел. Он все в гости к себе звал, город по­
казать обещал. Э, думаю, пока возможность есть та­
кая — дай заскочу к старому корешку... — Фамилию его не вспомнишь? — Да я, начальник, так и не увидел его, так и не 125 встретились. Пока ехал, бумажку с адресом потерял. На вокзале ночевал.— Федяй попросил папиросу. При­
курил. — Помню, Серегой звали. Закурил и подполковник. Сделал глубокую затяж­
ку, потом вторую. — Слушай, может, не Серегой его звали? А Во-
лодькой, к примеру? Федяй напрягся. А подполковник как бы между прочим уточнил: — Володька Пахомкин. Из девятой квартиры на Шестнадцатой линии, где ты гостил. Да, кстати, что же он тебя одного оставил? Ты в гости к нему, а он в Москву лыжи навострил. Кореш называется... Си­
дишь тут один, кукуешь. Забыв о папиросе, Федяй не сводил глаз с подпол­
ковника. — Да, круто работаете. — Кстати, кому деньги отправлял? — И про это знаете? Детям, начальник... Детям... Что у меня еще в этой жизни, кроме них? Изымать переводы будете? — Надо бы, да уж ладно, подумаем, раз детям... Хоть и ворованные это деньги. Отработаешь их в коло­
нии. — Деньги-то мои, в колонии заработанные. — И пистолет тебе в колонии вручили? За хоро­
шую работу после освобождения? Опять наступила пауза. Она длилась с минуту. — Да, чего уж темнить... Мой пистолет. — Ну а коль решил не темнить, расскажи тогда про разбой на Канонерской... Куда с Пахомкиным хо­
дил. — Да-а-а,— протянул снова Федяй,— приплыли мы, похоже, с Пахомкиным. Так и шел в том же русле разговор подполковни­
ка с Федяем. Когда Апачиди приоткрыл ему завесу над известными розыску фактами, Федяй не отрицал их. То и дело задумывался — там, где вроде бы и ду­
мать нечего. И тогда казалось, что мысли Федяя где-то за пределами этого здания на Литейном... Подполков­
ник не мешал ему думать, не торопил. Но ни на ми­
нуту не забывал об одном важном, пока еще недостаю­
щем звене — не известна квартира, где остановился кавказец. — Рассказывай про третьего.., — Какого третьего? 126 — Про кавказца. Который тоже с оружием был. — Был,— процедил Федяй.— Геной назывался. Да имя у него какое-то другое. А вот как его по-ихнему зовут — не знаю. Он взял свою долю — и разбежа­
лись. Дал бы показания, начальник, да ничего я о нем не знаю... Вот когда я куковал у Пахомкина в хате, звонил он один раз. — Он тебе небось с Ударников звонил? Федяй привстал, посмотрел изумленно: — Вы что, и ему лапти сплели? Во даете! — Не только ему, но и Мухе. — Не понял, опять загадка. — Какая уж тут загадка. Тот Муха, к которому вы трое в белую «Волгу» садились. Наводчик ваш... Так что давай продолжим беседу, а заодно чаю вот попей.— Он наполнил стакан. Федяй попросил папиросу. Долго хмурил лоб. — Знаешь, начальник, дай подумать с полчасика. Оставив Федяя с сотрудниками, Апачиди вышел из кабинета. Уже в дверях столкнулся с Журавлевым. — А я к вам. Задержали кавказца. — Где он? — Здесь, в моей комнате. — Оружие, вещи нашли? — Оружия не обнаружили. «Дипломат» у него имелся, да еще сумка, похоже гордеевская. В «дипло­
мате» носки, одеколон, паспорт. Вот, — протянул он паспорт подполковнику. Апачиди поручил Журавлеву послать кого-нибудь за Холодовой, а сам прошел в комнату, где находился задержанный. — За что взяли? — встретил тот его вопросом.— Приехал Ленинград посмотреть. Гостеприимный, гово­
рят, город. Вижу теперь, какой гостеприимный... Задержанный изъяснялся с акцентом, похоже, преднамеренно усиливая его. Подполковник раскрыл паспорт. «Александр Абка-
рович Еремян... Почему же Федяй утверждает, что зва­
ли кавказца Геной?» Тщательно рассмотрел фотографию — орлиный профиль, густая черная шевелюра... Фото полностью идентично... Печать на месте, подлинная. Все реквизи­
ты тоже верные... — Харлампий Иванович,— в дверях стоял майор Проценко,— вас к телефону. 127 — Слушай,— говорил заместитель начальника уп­
равления уголовного розыска полковник Шавгулид-
зе.— Пахомкина задержали. Я уже послал машину. Везут сюда... Как дела с Федяем? — Трудно пока сказать. Участия в разбое по край­
ней мере не отрицает. — А кавказец? — Только что привезли. — Что он из себя представляет? — Утверждает, что задержан без причины. — Подожди, сейчас поднимусь к вам. Шавгулидзе, так же как и Апачиди, внимательно изучил паспорт задержанного. Затем пристально по­
смотрел на него, пожал плечами: — Ничего не понимаю... Вижу перед собой земля­
ка — грузина, а не могу понять — вы что, действитель­
но армянин? Тот стал эмоционально объяснять, что есть грузи­
ны с армянскими фамилиями, и наоборот. Объяснял складно, убедительно. Ему подвинули ярко-красную, иностранного производства сумку, доставленную с квартиры на Ударников, спросили, откуда она. — Жена купила. Говорил — ничего не покупай с рук, ворованное может быть. Нет, купила у кого-то. Апачиди подал ему паспорт Федяя: — Задержан тут у нас один человек, находится в соседней комнате. Посмотрите... — Не знаю я этого человека. Тогда Шавгулидзе протянул ему снимок Пахом­
кина : — А вот этого? — И этого не знаю. Анатолий Давидович Шавгулидзе достал еще одну фотографию, где задержанный в компании с Федяем и Пахомкиным стоял на сходняке. «Молодец, Журавлев, — отметил про себя Апачи­
ди,— сумел-таки сделать снимок». — Слушай,— задержанный ткнул пальцем в фото­
графию,— неужели это я? Покажи мне этих людей. Если скажут — я, значит — я! — Ладно, проведем опознание, и все станет ясно... В комнату заглянул Михайлов: — Харлампий Иванович, Федяй просит вас. Федяй сидел устремив взгляд в пол. Когда вошел подполковник, медленно поднял голову. Что переду­
мал он наедине с собою?.. 128 Рожденная революцией, советская милиция создавалась как классовый орган трудового народа. К работе по ее организации и укреплению были привлечены такие видные деятели большевистской пар­
тии, как Г. И. Петровский, Ф. Э. Дзержинский, К. Е. Ворошилов, М. И. Ка­
линин, В. В. Куйбышев, М. В. Фрунзе, М. С. Урицкий и другие. На с н и м к е: народный комиссар внутренних дел Г. И. Петровский и председатель комитета охраны Петрограда К. Е. Ворошилов (декабрь 1917 года). Первым начальником Петроградского уголовного розыска после Великого Октября стал член партии большевиков с 1905 года И. Т. Шматов. За участие в подпольной кронштадтской военной организации, которая ста­
вила перед собой задачу свержения самодержавия, он был приговорен царским судом к пятнадцати годам каторжных работ. Девять лет пребыва­
ния на каторге не сломили волю этого человека. Освобожденный февраль­
ской революцией, Шматов приехал в Петроград и сразу же принялся за работу. Матросы избирали его то в один, то в другой флотские комитеты, а после Великой Октябрьской социалистической революции — в Петроград­
ский Совет рабочих и солдатских депутатов. Когда И. Т. Шматова назначили начальником Петроградского уголовного розыска, старые работники не переставали удивляться быстроте, с которой он сориентировался в обстановке, и энергии, с которой Шматов принялся за организацию нового советского уголовного розыска и повышение дей­
ственности оперативно-розыскной работы его сотрудников. Напряженнейшая работа, постоянное недоедание, бессонные ночи оконча­
тельно подорвали его здоровье. Он умер в 1919 году в возрасте тридцати четырех лет. В июне 1920 года начальником уголовного розыска Петрограда был наз­
начен бывший моряк Балтийского флота большевик В. А. Кишкин. Его зна­
ли как человека сильной воли, беспредельно храброго и настойчивого Он изучил все городские трущобы, проходные дворы, используемые преступ­
никами, лично участвовал в ликвидациях банд, задержаниях особо опас­
ных преступников. В сто первой вооруженной схватке он потерял глаз но это не помешало ему остаться в строю и продолжать непримиримую борь­
бу с преступностью. Сотрудники уголовного розыска И. В. Бодунов (слева), награжденный орде­
ном Красного Знамени за храбрость при подавлении кронштадтского мяте­
жа в 1921 году, и С. И. Кондратьев, чьим очерком открывается этот сбор­
ник. Снимок 1932 года. Не часто вот так, на автомобиле, выезжали на очередную операцию сотруд­
ники уголовного розыска в двадцатых годах: техники тогда было мало. Приходилось больше рассчитывать на трамвай да на собственные ноги. Рабочее помещение одного из первых отделений милиции. В начале 1922 года их было в Петрограде сорок, а к концу года, в связи с новыми внешними границами городских районов, стало двадцать два. И. Г. Бусько. Это он, семнадцати­
летний сотрудник уголовного ро­
зыска, в ночь с 12 на 13 февраля 1923 года в начавшейся перестрел­
ке выстрелом из нагана поста­
вил точку в конце преступной жиз­
ни бандита Леньки Пантелеева. Адресный стол Петроградской милиции в 1918 —1924 годах. В 1921 году при ВЦИК была создана комиссия по улучшению жизни детей. Это было вызвано тем, что после революции и гражданской войны многие подростки остались без родителей. Их нужно было одеть, обуть, накормить, организовать их учебу и воспитание. Председателем комиссии был назначен Ф. Э. Дзержинский. На с н и м к е: сотрудники уголовного розыска с беспризорниками. П И Онушонок — член партии большевиков с 1917 года, участница штур­
ма Зимнего дворца. В 1928 году Паулину Ивановну назначили начальни­
ком Кингисеппской уездной милиции, а осенью 1929 года по личному рас­
поряжению С. М. Кирова - начальником 11-го отделения милиции Ленинграда. Это был печально известный район Лиговки со знаменитой барахолкой, ночлежными домами, притонами. Даже вооруженные милици­
онеры не решались в одиночку заходить в ночлежные дома - пристанище лиговских головорезов. Под видом ночлежницы Онушонок проникла в притоны, выявила самых опасных преступников, познакомилась с их повадками. После этого преступному миру Лиговки был нанесен сокруши-
СерЛеЬдНиЫпервых женщин-орденоносцев - Н. К. Крупской, М. И. Ульяновой, А М. Коллонтай и других - П. И. Онушонок в 1933 году была награжде­
на орденом Трудового Красного Знамени. Пьянство, самогоноварение стимулировали рост преступности. Самогонова­
рение, кроме того, поглощало тысячи тонн хлеба, в котором остро нужда­
лась страна. Самогонщикам была объявлена беспощадная война. На с н и м к е: ликвидация самогонного завода. 1921 год. В мае 1919 года отдел управления Петроградского Совета вошел с ходатай­
ством в НКВД об организации в Петрограде женской милиции. Ходатай­
ство было удовлетворено. За июнь и июль 1919 года только по путевкам райкомов РКП(б) на службу в милицию было принято около 700 женщин. Курсы по подготовке женщин-милиционеров в течение 1919 года произвели несколько выпусков, которые заменили в общей сложности около 1500 ми­
лиционеров-мужчин, ушедших на фронт. Ленинградские пожарные всегда отличались мужеством и высоким профессиональным мастерством. Почетное звание Героя Труда первым из ленинградских пожарных получил в 1928 году старший топорник Петров­
ской части Г. Г. Чумаков (в центре). Старший топорник Охтинской части В. Г. Роменчик (слева) и помощник брандмейстера Литовской части Ф. М. Лысак первыми были награждены золотыми знаками НКВД. ИЛ". ГРАМОТА П р е з и д и у м В е р х о в н о г о С о в е т а Союза Советских Социалистических Республик ОРДЕНОМ КРАСНОГО ЗНАМЕНИ По двадцать часов бессменно стояли на своих постах работники милиции на Дороге жизни. Всем на ледяной трассе были хорошо известны имена И. Ф. Гладышева и Е. А. Дмитриева: это они и их товарищи обеспечили бесперебойное прохождение автомашин в Ленинград по льду Ладожского озера. На с н и м к е: Е. А. Дмитриев. Высокая интенсивность движения транспорта на Ладоге потребовала четкой работы Ленинградской ГАИ. На ледяной магистрали действовали 60 постов регулирования движения — по одному через каждые 500 метров. Щгшлсжллгхп. Штюмджгжл Вжгхошшоео Сомжтл Свял* ОСТ *#'Л4АШ&*~Ь* . Сжягшглм Пгюмлмгял тжгжошяот Сомжтл Согти ОС ЛГ Л/ЪФ****, «В условиях осажденного города милицейский пост — это тоже фронт» — под таким девизом работали милиционеры Ленинграда в тяжелые годы блокады. Родина высоко оценила их доблестный труд и ратные подвиги: 5 августа 1944 года Ленинградская милиция была награждена орденом Красного Знамени, 1536 сотрудников за мужество и героизм удостоены орденов и медалей. Благодаря героическим усилиям пожарных блокированный Ленинград был спасен от всеразрушающего огня. На с н и м к е: диорама тушения пожара общежития Ленинградского государственного университета в январе 1943 года. 1 3 ^:М^ Старший участковый инспектор Дзержинского РУВД майор милиции М. А. Крейдин по праву считается в городе одним из лучших мастеров своего дела. Он неоднократно поощрялся руководством главка и за раскрытие неочевидных опасных преступлений. Залог успеха в своей работе он видит в тесном взаимодействии с общественностью. Эскорт — служба ответственная и почетная. Здесь требуются виртуозное владение мотоциклом, отличная физическая подготовка, безукоризненное чувство строя. На пультах централизованной охраны сконцентрированы все «ключи» народнохозяйственных объектов и охраняемых квартир того или иного района. При всякой попытке тайно проникнуть в такие предприятия, организации, учреждения или квартиры сра­
батывает сигнал тревоги, и дежур­
ные тут же передают его на мили­
цейские машины групп задержа­
ния. Технически грамотным специа­
листом зарекомендовал себя де­
журный офицер ПЦО отдела вневедомственной охраны при УВД Кировского райисполкома В. Г. Хощенко. Недавно ему прис­
воено очередное звание — лейте­
нант милиции. Отлично работает и смена, возглавляемая дежурной пульта управления Л. М. Аксе­
новой. Инструктор по пропаганде и агитации отделения ГАИ Московского РУВД старший лейтенант милиции С. В. Жук вкладывает много труда для того, чтобы граждане района стали грамотными пешеходами. С особым старани­
ем помогают ему в этом юные инспектора движения. Пожарные, несущие свою бессон­
ную вахту, ежедневно показывают пример беззаветного выполнения гражданского и человеческого долга. Прозвучал сигнал тревоги, считанные минуты на сборы — и ярко-красные машины готовы сорваться с места. Научно-технический отдел ГУВД Леноблгорисполкомов — старейшее эк-
спертно-криминалистическое подразделение органов внутренних дел стра­
ны. Его сотрудники активно участвуют в предотвращении и раскрытии преступлений, используя современные возможности научно-технических средств и методов. На с н и м к е: выпускник физико-механического факультета Л ПИ имени М. И. Калинина, старший эксперт НТО, капитан милиции А. Е. Тарасенко проводит исследование вещественных доказательств на установке рентге-
нофлюоресцентного анализа. Внедрение старшим экспертом НТО капитаном милиции Г. В. Мироненко в экспертную практику новых научных разработок^ позволяет значительно повысить эффективность проводимых исследований. Инициатива и высокий профессионализм характерны для работы выпуск­
ницы факультета экспертов-криминалистов Высшей следственной школы МВД СССР старшего лейтенанта милиции М. А. Солонуха. Отлично несет службу сержант милиции С. В. Калинин — милиционер пат­
рульно-постовой службы Дзержинского РУВД. Он — студент ЛГПИ имени А. И. Герцена, хороший спортсмен. Сотрудники патрульно-постовой службы охраняют порядок на улицах и в общественных местах Ленинграда. Заслуженным уважением товарищей пользуется милиционер этой службы сержант И. Г. Афанасьев. — О чем задумался, Александр Александрович? — О чем задумался? — Федяй вздохнул.— О жиз­
ни задумался, как ни странно, начальник. Может, те­
бе, орлам твоим позавидовал... Вот улышали бы ко­
решки мои об этом — со смеху животы надорвали бы. Я вот прикидываю... Как на сходняке сели твои ребя­
та мне на горб, так и не слазили ведь двое суток. Вы­
ходит, и дома не были. А все же пойдут сегодня к семье, и к женам, и к детям... Вот и позавидовал... Наверное, потому, что сам без отца рос. И дети мои при живом отце сиротами растут... Вот рассказал я те­
бе, как техникум в Саратове закончил, как на заводе потом пять лет вкалывал, как потом на работу пытал­
ся устроиться после первой сидки, да никто меня не приютил. Ерунда все это. За всю мою жизнь я всего и работал-то три месяца после техникума. И кореша — мастера с деталями — зря приплел. Грабанул с друж­
ками мужика одного — шапку сняли, деньги взяли... Как залетел по первой, так на свободе жил от сидки до сидки. Да и как жил? Разве назовешь это жизнью? А переиначивать трудно. Да и поздно... Потом он подробно рассказал о разбойном нападе­
нии на квартиру Гордеевых, о соучастниках. О том, как, увидев Гордеева во дворе, поставили заранее при­
пасенную коробку возле вещей, которые были подго­
товлены к погрузке, чтобы не привлекать внимания. Ушли в сквер. Вернулись — ни фургона, ни вещей, ни коробки. Тогда и приобрели другую — в овощном кио­
ске. Пришел следователь. И Федяй, теперь уже для официального протокола, слово в слово повторил, как был совершен разбой. Тем временем привезли Холодову. Началась про­
цедура опознания. Холодова, прищурясь, с порога обвела взглядом опознаваемых. Потом подошла ближе. Остановилась, молча всматриваясь. Наконец обернулась. На ее лице было спокойное удивление. — Здесь нет никого из тех, кто вломился в мою квартиру,— заявила она. Показания Холодовой занесли в протокол, и она подписала его. Поставили свои подписи и понятые, и опознаваемые. Последним протокол подписал Федяй. В итоге первого же следственного действия, при­
званного закрепить результаты, добытые столькими усилиями уголовного розыска, практически рушилось Зак. № 121 129 все достигнутое до сих пор, резко осложнялась после­
дующая работа. У Федяя появилась возможность от­
казаться от первоначальных показаний. Он прекрасно, как и сотрудники, сознавал это... Такого поворота событий оперативники не ждали. Тысяча «если» могла появиться сейчас. Если не бу­
дут опознаны Пахомкин и Еремян, изъятые у Пахом-
кина иконы; если не дадут ожидаемого результата криминалистические исследования — следов обуви, микроволокон. Если не будет найдено оружие Еремя-
на. Мало ли, что он стоял рядом с Мухой... Да, есть логические выкладки, есть точные умоза­
ключения — итог огромной работы сотрудников уго­
ловного розыска. Но если все это не материализуется в юридически закрепленные следователем факты, цена им — грош. Апачиди направился в комнату, где находился сле­
дователь. Там уже шло бурное обсуждение итогов опо­
знания. Подполковник присел в сторонке, не прини­
мая участия в разговоре. Он думал сейчас о другом. Снова и снова возвращался к беседе с Федяем и все сильнее склонялся к нестандартному разрешению сло­
жившейся ситуации. — Надо проводить очную ставку,— обратился он к следователю. В комнате повисла тишина. После неудавшегося опознания, даже если до того преступник признался в преступлении, проводить очную ставку — вещь бес­
смысленная. Один не опознал, другой сразу уже уце­
пился за представившуюся возможность, изменил по­
казания... Не виновен, мол, и сразу десятки причин, в силу которых он якобы был вынужден признаться... Старая и извечная уловка — за ней ведь надежда! Уй­
ти от кары, вывернуться, извернуться, но уйти! Всеми неправдами! Заранее можно предсказать слова Федяя на очной: «Верно, бабушка, говоришь, никогда мы с тобой не встречались. И в квартире твоей я не был». Так или примерно так высказались следователь, сотрудники от­
дела. Апачиди молча слушал доводы оппонентов. А ког­
да они все были изложены, подытожил: да, шаг ри­
скованный. И скажем, через сутки он на него не по­
шел бы. И даже через час-другой. Но сейчас Федяй находится в таком психологическом состоянии, когда 130 готов своими показаниями активно способствовать раскрытию преступления. — Что ж, Харлампий Иванович, вам его внутрен­
ний настрой известен лучше. Будем проводить очную ставку.— Таково было резюме следователя. Вернувшись в свою комнату, подполковник подо­
грел чай, налил стакан Федяю, потом себе. Сделав гло­
ток-другой, задал вопрос, не содержащий, казалось бы, ничего существенного, но ответ на который мог прояснить — воспользуется или нет Федяй открыв­
шейся перед ним лазейкой. — Ну, Александр Александрович, как ты оценива­
ешь результат опознания? — Как оцениваю... Старуха, она и есть старуха. Натерпелась страху — света белого не видит. Я оцен­
ку, начальник, еще до опознания дал. Мать вот толь­
ко жалко да детей. И в этот раз их так и не видел. А я ведь тоже люблю детей... Говорил я уже про это... Вновь пригласили Холодову. Следователь начал очную ставку. — Серафима Мефодьевна, здесь присутствует граж­
данин Федяй. Во время опознания вы видели его в числе других двух лиц и заявили, что никого не опо­
знаете. — Да, я так и сказала. — В свою очередь, гражданин Федяй во время до­
проса показал, что был в вашей квартире и что он один из участников разбоя. Вы подтверждаете это, Александр Александрович? — Я действительно там был. — Опишите обстановку квартиры, свои действия... — Прихожая обита рейками. На тумбочке — ел­
ка. Я, кстати, за нее зацепился, чуть не свалил. По стенам в прихожей висели иконы. В комнате — ка­
мин, на нем бронзовые часы, две статуэтки... С каждой новой фразой Холодова все пристальнее и пристальнее всматривалась в Федяя, потом пода­
лась к нему, широко открыв глаза. А когда он расска­
зал, как поранил палец, сдирая одну из икон, и спро­
сил у нее, где бинт, вскочила со стула: — Ой, так это же действительно тот! Я еще говори­
ла: «Не убивайте только». А он: «Живи, бабка, нам деньги нужны». После того как очная ставка была завершена, под­
полковник и Федяй молча выкурили по папиросе. Апачиди предложил чаю. Федяй отказался: 131 — Спасибо, начальник. Чаю больше не надо, а вот врача бы не мешало. Что-то неважно я себя чувст­
вую... К нему вызвали врача. Жалобы на сердце и какие-
то известные только медикам симптомы потребовали его срочной госпитализации. А подполковник прошел в комнату, где Шавгулид-
зе продолжал работать с кавказцем. Там его ждала добрая весть. Полковник протянул Харлампию Ивано­
вичу револьвер: — Нашли наконец ребята и оружие. Ловко был упрятан... Задержанный смотрел исподлобья. Потом подпер голову рукой, заговорил как бы сам с собой: — Да, артисты! Да зачем мне это было надо? По­
слушал этих дураков. Это что же, я за тысячу рублей налетел на пятнадцать лет? Завершив этот монолог, он стал давать показания. К концу следующего дня была поставлена послед­
няя точка. Полностью была доказана вина «кавказ­
ца», воспользовавшегося, как выяснилось, украденным паспортом некоего Еремяна. В действительности же уголовный розыск имел дело с Гиви Георгиевичем Гвинджилией, находившимся во всесоюзном розыске. Полностью была доказана вина Пахомкина. Изоб­
личен завсегдатай сходняка наводчик Муха. Но дело на этом не завершалось. Еще предстояло следователю майору милиции Валентине Николаевне Яковлевой проделать большую и кропотливую рабо­
ту. Ей требовалось детально разобраться в роли каж­
дого, дать правовую оценку действиям участников раз­
боя, выяснить причины и условия, в силу которых было совершено преступление. Необходимо было полу­
чить ответ на многие другие вопросы, которые впо­
следствии должны были лечь в основу обвинения. Сутки спустя вновь было тихо в той части здания на Литейном, 4, где разместились комнаты сотрудни­
ков отдела, возглавляемого Харлампием Ивановичем Апачиди. Наступила передышка, и он мог позволить своим бойцам, не бывавшим в эти дни дома, отдох­
нуть. Лишь в его комнате горел сейчас свет. Подполков­
ник приводил в порядок бумаги. Наверное, не самым сложным было это дело с точ­
ки зрения сыска. Но, как и всякое другое, потребовало 132 всех тех качеств, которыми должен быть наделен на­
стоящий оперативник. И нет-нет да и возвращался он мысленно к бесе­
дам с Федяем, к деталям необычного, что ли, изобли­
чения его в тягчайшем преступлении. Впрочем, изобли­
чения ли? Федяй изобличил себя сам. Он снял телефонную трубку, набрал номер боль­
ницы : — Подполковник Апачиди. Как самочувствие моего подопечного Федяя? — А я только что собиралась звонить вам сама. Нет больше Федяя. Двадцать минут назад умер. Подполковник опешил: — Умер? — От обширного инфаркта. Нервную он «работу» себе избрал... Тут от него письмо осталось. Я направ­
лю его вам. Письмо было неоконченное. Да и не письмо это бы­
ло, а только его первая строчка: «Мама, прости меня, дурака...» Подполковник задумчиво прошелся по комнате. Потом снова взял со стола листок. «Не запоздалое ли прозрение продиктовало Федяю эту строчку?.. Да не узнать теперь, пришло ли оно к нему. И если пришло, то почему так поздно...» Вспомнилось тут подполковнику, как в связи с не так давно расследуемым делом довелось ему побы­
вать на одном из кладбищ. Пройдя его насквозь, уви­
дел в небольшом отдалении то, что принял поначалу за пустырь. Позади остались присыпанные песком до­
рожки, ухоженные могилы, памятники. Из гранита, мрамора... Одни величественнее, другие поскромнее. Но у каждого — цветы. В надписях-посвящениях из­
лилось горе родных и близких, потерявших дорогих сердцу людей. А тут все поросло репейником. Подошел ближе. Нет, то был не пустырь. Сквозь высокую поросль виднелись косо лежащие овальные раковины. Иные ушли наполовину в землю. Завалив­
шись набок, торчали простенькие надмогильные ко­
лонки. На колонках имелись кое-где уже трудно раз­
личимые надписи: «Неизвестный мужчина», «Неиз­
вестная женщина» — или фамилия и инициалы... Вспомнил, что хоронят в этом месте, в частности, и тех, кто подвел черту под своей жизнью так же, как Федяй. 133 -
Найдет и он там свое последнее пристанище... И может быть, однажды приедет мать, приведет в поря­
док могилу. Но больше и она вряд ли сможет — воз­
раст, здоровье. Дети? Да, есть еще и дети, о которых он помнил до последнего дня и, наверное, до последне­
го часа. Но знали ли они о существовании отца, кото­
рый, едва сплетя, оборвал все нити, связующие поко­
ления?.. Какое-то время надпись еще будет напоминать о том, кто упокоился здесь. Но затем и ее смоют дож­
ди, сотрет пыль.., Николай Волынский КОФЕ ИЗ КОСТА-РИКИ 1. Кладовщица Чернова. Последнее письмо Щелкнул замок, слегка скрипнула дверь. В прихожей послышались осторожные шаги, легкий шорох. Валентина вздрогнула и проснулась. «Это за мной! — мелькнула мысль.— Добрались все-
таки...» За чернотой окна хлестал яростный дождь, какой бывает только зимой, в короткую, застигающую всех врасплох оттепель. Рядом в постели спокойно храпел муж. «Даже не догадывается, что сейчас начнется,—• горько подумала Валентина.— Спит, как младенец. Но почему они не входят? Чего ждут?» Она торопливо накинула старенький линялый ха­
лат и на цыпочках подошла к двери. С опаской вы­
глянула. В прихожей никого не было. Только ночник подмигивал красным глазом. Валентина осторожно щелкнула выключателем. И на кухне никого. Загляну­
ла в комнату дочери. Лидуша спокойно посапывала, на лбу ее выступили мелкие капельки пота. Входная дверь была заперта, как обычно, на два замка и цепочку. Валентина прошла на кухню, мель­
ком глянула в зеркало и застыла на месте. На нее гля­
дела старуха. Волосы растрепаны, тронуты сединой. Резкие морщины на лице, мешки под глазами. И это в тридцать семь лет! А в глазах — страх... Страх, ко­
торый уже несколько лет стал ее постоянным спутни­
ком. «Господи! — Она едва сдержала стон.— Ну когда же это все кончится! Так и с ума сойти можно... Не могу больше, не выдержу!» Достала из буфета пузырек с лекарством. Но ва­
лерьянка с каждым днем помогала ей все меньше, приходилось каждый раз увеличивать дозу, чтобы от­
таяла острая боль в сердце, чтобы нервный озноб не тряс все тело, чтобы в любую секунду, в самый неожи­
данный момент не расплакаться ни с того ни с сего. «Надо достать более сильное лекарство,— подумала Валентина.— Вот завтра придет врач с санэпидемстан-
135 ыки отовариваться — попрошу у него». И не накапа­
ла — налила чуть ли не половину рюмки. А завтра — Новый год. День будет тяжелым. Так что надо обязательно выспаться. Легла в постель, прислушиваясь к шуму дождя. Постепенно по телу разлилось тепло, отяжелели веки. Незаметно подкрался сон. Но сквозь душную дремоту опять услышала шаги в прихожей. Кто-то шаркал по паркету старыми раз­
битыми шлепанцами... Шаги все ближе, ближе. Ком­
ната озарилась странным зеленоватым светом, особенно ярким в углу, где стоял сервант с чешским хрусталем и немецким перламутровым фарфором. Но серванта там почему-то не оказалось. В пустом углу стояла женщина — старая, сгорбленная, в белой, до пят, ноч­
ной рубашке. Седые волосы свисали длинными прядя­
ми. Бессильно она опустила жилистые натруженные руки. Вглядевшись, Валентина узнала мать. «Мама! — крикнула во сне Валентина, но не услы­
шала собственного голоса.— Почему ты здесь? Ведь мы тебя давно похоронили! Или ты жива?» «Страшно мне за тебя, доченька,— покачала голо­
вой мать.— Вот и пришла. Помочь бы тебе, да не мо­
гу: нет сил снять камень с твоего сердца...» «Мама! Я боюсь! Я очень боюсь!» — изо всех сил крикнула Валентина. — Что? Что такое? — заполошенно вскочил муж.— Чего ты, Валя? — Ничего, Витя,— устало ответила она.— Так, приснилось... Ты спи. Муж недовольно откашлялся. — Каждую ночь тебе что-то снится. Не можешь спать, как все люди, — проворчал он. «Не могу,— мысленно ответила она.— Который уже год не могу. Да где тебе знать!» Муж повернулся на другой бок и уже через минуту снова храпел. А она встала и пошла на кухню. Умы­
лась, сварила кофе. Выпила чашку, другую. Да, завтра Новый год. Всем ли куплены подарки, не забыла ли кого из родных, друзей? Мужу, конечно, редкий экземпляр нэцкэ: он с недавних пор увлекся собиранием миниатюрных японских статуэток. Вон сколько их у него! И каждая стоит бешеных денег. А попробуй еще достань. Хорошо, что среди ее клиентов оказался специалист по антиквариату. Сколько Ва­
лентине приходилось переплачивать за каждую ста-
136 туэтку! Она никогда об этом не задумывалась, пото­
му что совсем не разбиралась в этом бессмысленном, на ее взгляд, собирательстве. Но мужу нравится. Эти нэцкэ, можно сказать, спасли семью. Несколько лет назад, когда Валентина устроилась на склад старшей кладовщицей, Виктор ничего не сказал, только презри­
тельно усмехнулся. Конечно, интеллигент! Без пяти минут кандидат наук. Правда, пять минут давно уже превратились в пять лет, но не в этом дело. Главное, Валентина поняла с того дня, как устроилась на «хлебное место»,— между ними пролегла трещина, ко­
торая грозила превратиться в пропасть. Вскоре Виктор стал задерживаться на службе для работы над диссертацией. Приходил домой слегка под хмельком. Валентина понимала, что вино и научная работа — вещи несовместимые, но молчала: надо же мужику хоть какую-нибудь разрядку иметь. Но кроме вина время от времени от него пахло и чужими фран­
цузскими духами. Она ничего не говорила, замкнулась, молча пере­
живая в себе боль, пока однажды муж не пришел до­
мой почти под утро, пьяный в стельку. Валентина и тут только вздохнула. Но когда раздевала его, уже спящего, не удержалась и заглянула в бумажник. Ей было стыдно: ведь муж всегда ей доверял. Из бумаж­
ника выпало письмо. Прочла его и зарыдала... Утром побежала к Прокопьевне, той самой, кото­
рая за хорошую взятку устроила ее на склад. Про-
копьевна, полная, еще нестарая женщина, гренадер в юбке, выслушала, потом молча налила Валентине рюмку водки. — А теперь помолчи, милая. Посмотрим, что кар­
ты скажут. И разложила колоду. — Вот она, червонная стерва!—щелкнула Прокопь-
евна ногтем по даме червей.— Ну, мы его живо отве­
дем от нее! Есть у меня и порошочки хорошие, и трав­
ки надежные. Сваришь ему. Но самое главное — что­
бы он тебя хозяйкой своей почувствовал, чтобы при­
ковать его цепочкой тонкой, да неразрывной... Он у тебя чем-нибудь увлекается? Ну там марки, этикетки спичечные, пластинки, видеофильмы? Валентина подумала. — Альбомы с изображениями статуэток японских собирает. — А ты ему настоящую купи. Не поскупись, му-
137 жик того стоит. А про бабу ничего нэ говори ему, то­
лько разозлишь. Сам от нее отойдет... Вот так и свела судьба Валентину Чернову с боро­
датым Геней из комиссионки. Цену он драл немило­
сердную. На каждую такую игрушку, что на ладони умещалась, уходил почти недельный «навар». Да бог с ними, деньгами. Геня брал деньги, а приносил в семью покой. Отоваривался он в основном кофе и ча­
ем. Чай брал только индийский, в больших жестяных банках с узорами, а кофе — чтоб непременно из Ко­
ста-Рики. Арабский или бразильский, который берут все, не признавал. Пропустит теплые коричневые зер­
на сквозь пальцы, разгрызет одно, причмокнет: «На­
питок небожителей!» Довольный, улыбается. Еще бы: ведь Валентина продавала ему товар с тридцатипро­
центной скидкой. Глядя на своего клиента, она тоже пристрастилась к коста-риканскому кофе. Действительно, что-то было в нем такое, особенное. Может, то, что именно благо­
даря этому кофе, которого она продала за неделю на «живые деньги» около ста килограммов, ей удалось вернуть мужа в семью? Когда за ужином она сказала ему как бы невзна­
чай: «У меня тут для тебя подарочек», он даже голо­
вы не поднял от газеты. Тогда Валентина выставила статуэтку на стол, решительно отобрала газету, ском­
кала ее. Он взорвался: — Ты что, спятила?! И тут увидел нэцкэ. Онемел. — Мамочка! — тоненьким голосом произнес через несколько минут.— Мамочка моя! Что же это ты сде­
лала? Этот вечер был счастливейшим в ее жизни. Беда обошла семью стороной. Зелье Валентина так и не сварила. Виктор стал ласковым, внимательным. Правда, иногда все-таки задерживался по вечерам, но пахло от него теперь крепким трубочным табаком, ну коньячком чуть-чуть. А это были надежные мужские запахи, и Валентина постепенно успокоилась. Повесе­
лела, помолодела. Ее напарница Галя Четвертак как-
то долго всматривалась в нее и наконец спросила: — Не узнаю тебя, Валя, в последнее время. Свер­
каешь, как брильянтовая брошка. Любовника, что ли, завела? — Дурочка ты моя курносенькая! — ласково отве­
тила Валентина. Счастье переполняло ее, и ей хоте-
138 лось, чтобы это чувствовал каждый.— Не понимаешь ты еще. Ведь нам, бабам, одно нужно — чтобы в доме мир да согласие. — Хорошо говоришь, красиво,— с горечью вздох­
нула Галина.— А мой опять вчера на бровях приполз... — А где же берет? — удивилась Валентина. — Да у Зинки из гастронома. Открыла подполь­
ную торговлю на дому. Между прочим, бывшая луч­
шая подруга, а приваживает... Перееду-ка я к Гришке жить, ей-богу! Пусть мой тогда повертится! Валентина посочувствовала подруге — так, конеч­
но, для виду. Кого волнует чужое горе, если у тебя все хорошо? «Любит меня Витя, любит»,— убеждала она себя. И как ей хотелось, чтобы он знал, какой ценой им достается семейное счастье! А Виктор даже не спрашивал, откуда у нее день­
ги, когда она приносила ему новую статуэтку или ког­
да просил «добавить» рублей пятьсот — шестьсот, ес­
ли ему не хватало, чтобы приобрести какой-нибудь редкостный экземпляр... Того страшного дня она не забудет никогда. Как раз пришел Геня за своим коста-риканским кофе. Она для него достала с соседней базы еще и пару бутылок шампанского «Брют», сверхсухого, к нему килограм­
мовую банку черной икры и три блока сигарет «Вин-
стон». Пришел Геня не один, а с молодым человеком в джинсах и желтом лайковом пиджаке. Парень вы­
тащил из кармана фигурку из редкостного черного де­
рева: круглый и крепенький, как гриб-боровик, стари­
чок сидит поджав ноги и подняв к небу узкоглазое мудрое личико. — Твоему мужику, Ивановна! — сказал весело Ге­
ня.— На краю света достали. Развязывай кошелек! Едва она успела расплатиться, как раздался стук палкой в дверь, а за ним старческий, но еще довольно зычный голос: — Откройте: инвентаризация! Геня выронил бутылку, она разбилась вдребезги. Вошли Поликарп Поликарпыч, инспектор-ревизор торга, и с ним Мария Ивановна, его помощница. Поли­
карпыч любил такие сюрпризы. Опираясь на палку, он усмехался. Но, увидев разбитую бутылку, неодоб­
рительно заметил: — Бей посуду — я плачу. И плачу и плачу... Что же это за шум, а драки нету? 139 «Теперь жди — начнет рыть! — подумала Валенти­
на, опускаясь на стул.— Догадался!» Наверное, Геня и его приятель подумали то же са­
мое, потому что оба побледнели. — Да на тебе, Ивановна, лица нет,— подозритель­
ным тоном сказал Поликарпыч.— Недостача, что ль? Сейчас мы ее вскроем,— усмехнулся. И, повернувшись к клиентам, строго сказал: — Молодые люди, освобо­
дите помещение. Слышали ведь: у нас инвентариза­
ция. Именно этот нарочито строгий тон старика неожи­
данно ободрил Валентину. «Пронесет,— облегченно по­
няла она.— И на этот раз пронесет...» Уже почти ве­
село сказала: — Ну, давай, Поликарпыч, копай мне яму! Раз­
ве от тебя спрячешься? Как меня в тот раз ущучил, а? Виртуоз! Поликарпыч довольно шевельнул усами. Он тоже помнил ту, первую тогда, проверку на этом складе. Как раз Валентина отработала год. И, как полага­
ется, нагрянули ревизоры. Целые сутки взвешивали кофе, чай, гречневую крупу, пересчитывали пачки с макаронами, пакетики с супом и прочую мелочь... Под утро все-таки нашли недостачу: 18 рублей 06 копеек. Поликарпыч довольно потянулся в кресле и зевнул: — Молодец, Ивановна, хорошо работаешь, акку­
ратно. Внеси деньги в течение суток, и будет тебе до­
верие... — Внесу, родной, внесу! — Ну, давай чайку согрей, что ли... Поликарпыч ушел, не только попив чаю, но и уно­
ся с собой пять банок растворимого кофе, который был тогда страшным дефицитом. В кармане у него похрустывала новенькая пятидесятирублевка. А Мария Ивановна захватила кошелку гречи и кошелку индий­
ского чаю. С тех пор Поликарпыч ни разу Валентину, по сути, не проверял. Записывал под ее диктовку, сколько то­
вара на складе в остатке, писал акты, которые Вален­
тина потом сама относила в бухгалтерию, и шел до­
мой спать, «заработав» свой очередной «полтинник». Поначалу Валентина прилежно отдавала акты по на­
чальству, ни о чем не беспокоясь. Но когда мужу по­
требовались новые нэцкэ, поняла: нужно вести свой учет товара. Впоследствии из своих амбарных книг она и диктовала Поликарпычу цифры, чтобы не было 140 расхождения с данными бухгалтерии. А недостача все росла. Сначала десятки килограммов товара, затем центнеры, потом пошел счет на тонны кофе, чая, дру­
гих продуктов... Ведь в долю вошла и Галя Четвер­
так. У нее свои оказались проблемы — хотела мужу, шоферу, уволенному из такси за пьянство, машину ку­
пить, а когда набрала сумму, он захапал все и умотал на Кавказ. Там и прокутил. Тогда Галина и завела се­
бе любовника, Гришку, шофера с базы. И этого тоже надо ублажать — одевать, обувать, кормить и, конеч­
но, поить. Пьет же он только коньяк, да чтоб много­
летней выдержки. Одним словом, увязла. А у Вален­
тины новые заботы — Лидуша подросла. Придет из школы: — Мама, а Полинке Никольской из нашего класса родители джинсы купили...— И такая тоска в голо­
сочке! А через месяц опять, чуть не плача: — Полинка Никольская сегодня в австрийских са­
погах пришла!.. «Чтоб моя красавица да ходила как нищая, хуже там Полинки какой-то! — возмущалась Валентина.— Нет уж, не бывать этому! И у нас все будет, как у лю­
дей!» Потом потребовались дубленка, японский магнито­
фон, джинсовое платье, сережки с бриллиантами. Ско­
ро Лидуша подвигнула мать на покупку видеомагни­
тофона... В конце концов Валентина подсчитала остат­
ки товара и ужаснулась: недостача достигла астроно­
мических цифр, и ее теперь ничем уже не покроешь, никакими «полтинниками» для Поликарпыча... Тог­
да-то Валентина и сожгла свою первую амбарную кни­
гу, которую должна была отдать в торг. Поликарпыч изо всех сил старался показать, что настроен воинственно. — Сегодня будем проверять по всем правилам,— заявил он.— Зови грузчиков. — Побойся бога, Поликарпыч! — всплеснула ру­
ками Валентина.— Какие грузчики в пять часов! Они уже давно бормотуху пьют. — Плохо, что отпустила их,— огорчился Поликар­
пыч.— Понимаешь, Валя, капнули на тебя. Твоя бух­
галтерша в торге сегодня на весь отдел орала: «У Чер­
новой такой остаток товара образовался, что и в три склада не уместится!» А? 141 — Врет она, старая карга! — закричала Валенти­
на.— Врет! Она и работать-то не умеет, все путает! Клевещет на меня — еще бы! Конечно, все бухгалтера у меня отовариваются, всем я что-нибудь в подарок приношу, только ее обошла! — Вот и нажила себе врага. — Так ведь пробовала ее приручить, давала. Не бе-
— Плохо пробовала,— упрекнул ее По лика р-
пыч.— Не берет лишь тот, кому мало предлагают. Яс­
но? Ну ладно, начинаем. Но сегодня — берегись, Ва­
лентина! — Поликарпыч, миленький,— заговорила она, на­
клоняясь к старику.— Давай сегодня, как всегда, а? Не могу я нынче задерживаться, у дочки день рожде­
ния, шестнадцать лет — барышня! — соврала Вален­
тина.— Потом, время будет, проведем ревизию как сле­
дует. А это тебе за труды да за хлопоты.— И она акку­
ратно сунула ему в руку свернутую квадратиком сто­
рублевку (старик крякнул). — А Машу я тоже отблаго­
дарю. Машу сегодня она впервые отблагодарила * полтин­
ником». Понимала: в такой момент мелочиться не следует. Пожалеешь рубль — потеряешь тысячу. После «ревизии», сверив акты со своей амбарной книгой, Валентина долго сидела на складе одна. Кое-
что подправила в актах. Она всегда так делала, и ни разу за это ее не ругали. Надо было что-то срочно предпринимать... Вот с того самого дня жизнь и превратилась в сплошной кошмар. Валентина каждую минуту ждала настоящей проверки. На улице обходила стороной каждого встречного милиционера, просыпалась ночью от скрипа автомобильных тормозов за окном, вздра­
гивала при каждом телефонном звонке. Она чувство­
вала, что ходит по краю пропасти и достаточно легко­
го ветерка, чтобы свалиться в бездну. Пошла посоветоваться к Прокопьевне. Та выпила полбутылки коньяку, принесенного Валентиной, согна­
ла со стола толстого ангорского кота, раскинула карты. — Да,— озабоченно почмокала Прокопьевна.— Все ведь сама видишь, солнышко,— казенный дом со всех сторон.—Она вздохнула: —Что будешь делать? Валентина пожала плечами. — Надо сжигать мосты,— сказала Прокопьев-
142 на.— Больше ни на что не надейся. Найди человека в бухгалтерии, чтобы недостачу снял, или с магазином каким свяжись, передай ему «воздух», да не скупись... А велика недостача-то? Валентина промолчала, боялась даже назвать цифру. Попыталась она в бухгалтерии делать девочкам на­
меки. Думала — сразу поймут. Ведь каждая сидит на сотне, ну на ста тридцати рублях, а тут за пару рос­
черков пера можно сразу тысчонку-другую заработать. Но ее или не поняли, или притворялись неподкупны­
ми. Бросилась в магазинишко один — директор там из­
вестный жох, крупный специалист по двойной бухгал­
терии. Но, во-первых, изначально сумму нужно было внести сумасшедшую, а во-вторых, директор заломил такие комиссионные, что Валентина только рукой махнула. «А мосты сжигать надо,— колотилась мысль.— Но как? Склад поджечь, что ли? Нет, надо искать вы­
ход. Найду!» Кукушка на кухне прокуковала восемь раз. Прос­
нулись муж, Лидуша. Валентина покормила их и от­
правилась на склад. Галина была на месте. — С наступающим! — приветствовала она стар­
шую.— Будет денек сегодня! Клиент уже косяком по­
пер. Да и товар вот-вот подвезут. Валентина почувствовала себя уверенно. Страхи отошли. Здесь, на складе, среди таких привычных и вкусных запахов кофе, чая, дорогого табака, она была хозяйкой. «Клиенты» действительно в этот день шли один за другим. Обязанности пришлось поделить: Галина при­
нимала товар, а Валентина обслуживала левых поку­
пателей. День был в разгаре, когда на складе появились трое незнакомых парней. Шестым чувством она поня­
ла: опасность! Ее бросило в жар: «Это кто?» И сама ответила себе: «Они...» Один из парней, высокий, креп­
кий, похоже — спортсмен, выступил вперед: — Здравствуйте. Мы из Управления БХСС. Я — старший оперуполномоченный Кюршин.— И показал удостоверение.— Кто заведующая складом? Валентина тяжело привалилась к стене. 143 — Вы что, не слышите? — спросил оперуполномо­
ченный. — Слышу,— на удивление себе, спокойно ответила Валентина.— Домой позвонить можно?.. ...Лиду после новогодней вечеринки провожал до­
мой Вадик. Она была счастлива. Во-первых, потому, что Вадик пошел с ней, а не с Полинкой. Во-вторых, она всех девчонок затмила на вечеринке новыми брил­
лиантовыми сережками и старинным кольцом с изум­
рудом, которые подарила ей мать. А в-третьих.. Они шли почти через весь город, целовались в подъездах, было тепло, моросил дождь, как это иног­
да бывает в Ленинграде под Новый год. Вот и ее дом. Окна темны. И Лида подумала, что сегодня, может быть, и произойдет это «в-третьих». — Знаешь, Вадик, я что-то отсырела,— небрежно сказала она.— Зайдем ко мне. Мамаши дома нет, у нее сегодня ревизия. Представляешь — в Новый год! А отец, раз такое дело, пошел к своим друзьям, к кол­
лекционерам,— у него таракан в голове, помешался на своей коллекции. Подожди меня, я на всякий случай проверю.— И, не дождавшись ответа, заспешила вверх по лестнице. Вошла в прихожую и закусила от досады губу. Вот не везет! Шуба матери висит, только сапог почему-то не видно, одни тапочки. «Что она, в сапогах спать улеглась?» Лида прошла в комнату. Ни отца, ни матери. Толь­
ко на столе белеет записка. Нет, две записки. Лида взяла ту, которая начиналась словами: «Доченька, родная...» Не дочитав, бросилась на кухню. Потом — в ван­
ную. — Мама! Мама!!! Ее крик гулко прозвучал на пустой лестнице, до­
несся до первого этажа. Остальное происходило как в тяжелом кошмарном сне. В квартире появились милиционеры, врач, еще какие-то люди. Они ослепляли вспышками фотоаппа­
ратов, о чем-то спрашивали, все осматривали. Вынули из петли мать и куда-то увезли. Трясущийся отец под­
писывал какие-то бумаги. Все это происходило как в тумане, Лида ничего не понимала и, наверное, в со­
тый раз перечитывала: «Доченька, родная! Вот и все. Останешься ты без мамы. Но я знаю, что ты девочка 144 умная, серьезная и выберешь правильный путь в жиз­
ни. Папа тебе поможет...» Пожилой милиционер, наверное, уже в десятый раз обращался к ней: — Лида, дай нам на время эту записку. Мы ее те­
бе потом вернем, если хочешь... — Нет!— вдруг закричала она.— Не дам! И читала дальше: «Будь честной, моя доченька, будь честной...» 2. Старший оперуполномоченный УБХСС Кюршин. Новогодние подарки Полковник милиции Смирнов вызвал к себе стар­
шего оперуполномоченного Кюршина. — С наступающим тебя, Валерий Федорович. Ты где Новый год встречаешь? Кюршин удивился вопросу: — Как и всегда — в кругу семьи. — Слова-то какие — «в кругу»...— чуть усмехнул­
ся полковник.— Это хорошо... Он помолчал. Кюршин слегка заерзал на стуле. Ничего радостного это молчание не предвещало. — Понимаешь,— сказал наконец полковник,— дельце тут одно. Так, пустячок, но чует мое сердце, что за этим пустячком могут последовать серьезные события. Суть вот в чем. Неподалеку от нашего ведом­
ства есть склад райпищеторга. Имеются сведения, что из него товар систематически уходит налево. А по­
следний год там совсем распоясались: машины подго­
няют к дверям. Увозят целыми багажниками. Не знаю, куда смотрит их начальство, но левая торговля идет вовсю. Несколько лет назад там проводили инвентари­
зацию — нашли недостачу, так, мелочь, для отвода глаз. Инвентаризации с тех пор проводятся часто, но никаких претензий к завскладом нет. Ну? Что по это­
му поводу думаешь? Кюршин посмотрел на часы. До Нового года оста­
валось шесть часов. — Проверить? — И буквально сию минуту! Ступай. Готовься провести и немедленную инвентаризацию. Кюршин прикинул: если понадобится инвентари­
зация — это часов восемнадцать — двадцать. Значит, придется встречать Новый год сидя на мешке с кру­
пой. 145 — Ну что ж...— вздохнул он. — Валерий Федорович! — поднялся полковник.— Все понимаю. Новый год. Ну хочешь, вместо тебя пойду? Кюршин усмехнулся: это был известный прием. После таких слов подчиненным хотелось с азартом взяться за самое трудное задание, чтобы доказать на­
чальнику, что вполне и без него могут обойтись. И хоть прием этот давно в управлении все раскусили, он по-прежнему действовал безотказно. — Спасибо, Николай Алексеевич,— встал опера­
тивник.— Раз уж вы обещаете «серьезные события», то не могу вам уступить... Разрешите идти? — Иди.— Полковник пожал ему руку.— Успеха, с Новым годом тебя! Кюршин со своими напарниками, оперуполномо­
ченными управления Носовым и Ивановым, промок­
ли до нитки, наблюдая за складом. Прав полковник: несут продукты мешками, не стесняясь. Когда в склад нырнул очередной клиент, Кюршин сказал: — Пошли! Они открыли дверь в тот момент, когда невысокая полная женщина укладывала жестянки с индийским чаем в доверху набитый баул клиентки. Другая жен­
щина, помоложе, что-то записывала в толстой амбар­
ной книге. Кюршин шагнул вперед. — Здравствуйте. Мы из Управления БХСС. Я — старший оперуполномоченный Кюршин. Вот удостове­
рение. Кто заведующая складом? Полная женщина прислонилась к стене. Молчала. — Вы что, не слышите? Кто заведующая? — Слышу... Я. — Ваша фамилия? -^ Чернова. 1— И что же тут у вас происходит? Чернова развела руками и ничего не ответила. По­
том выжала из себя: — Домой позвонить можно? *- Успеете. Гражданка, — обратился Кюршин к по­
купательнице, — что вы здесь делаете? Та смотрела на оперативников остекленевшими глазами. 1— Да вот... •— пробормотала. — Пришла Валю с Новым годом поздравить. 146 — Трогательно... И чем же она вас отблагодарила? Можете показать? Так, балычок, икра... Здесь покупа­
ли? Женщина кивнула. — Начнем составлять протокол. Вы где работаете? — Товаровед, в торге. — В этом же? — Да. — Начинайте, ребята, — сказал он Носову и Ива­
нову. — Что у вас в соседнем помещении? — спросил Кюршин Чернову. Та уже оправилась от шока, встрепенулась: — Там кладовая. Вы посмотреть хотите? Пойдем­
те... Кюршин прошелся по кладовой. Да, полки здесь яв­
но не ломились от товара. Он взял в руки суповые па­
кеты десятилетней давности. Надо проводить ревизию, а не хочется — прощай, Новый год. Но как у заядло­
го рыбака появляется предчувствие удачи, когда он находит тихую бухточку и точно знает — здесь бу­
дет настоящий клев, так и Кюршин понял: нужно на­
чинать немедленно. Уголком глаза он наблюдал за Черновой. Та ме­
ста себе не находила: то на табуретку сядет, то вско­
чит, подойдет к двери — и снова назад. Кюршин повернулся, чтобы выйти. Чернова приб­
лизилась к нему почти вплотную. — Товарищ, — лихорадочно зашептала она. — Умо­
ляю, не надо сегодня проверки. Ведь праздник! Вас, на­
верное, дома тоже ждут... Ну завтра придете... Завт­
ра! А это — вам, за работу... — Она сунула руку в кар­
ман, вытащила пачку кредиток, вложила ее Кюрши-
ну в ладонь и зажала ее. Кюршин растерянно смотрел на деньги. — Это что? — Его лицо медленно залила краска. — Это — к Новому году, подарок, — засуетилась Чернова. — Понимаю, маловато. Но завтра дам боль­
ше! Кюршин поднял пачку высоко над головой. — Ребята! — позвал он. — Быстро ко мне! На пороге показались Носов и Иванов. — Ребята, вот... — смущенно сказал он. — Взятку мне дали. В первый раз... Сподобился! — И сколько же? — деловито спросил Носов. Пересчитали. Оказалось сто четыре рубля. 141 -
!— Маловато, — поморщился Иванов. — Дешево те­
бя оценили. Под Новый год могли бы и побольше пре­
поднести, — язвительно добавил он. — Больше нет. Вся выручка... — упавшим голосом сказала Чернова. — Но вы приходите завтра. И вас тоже награжу. Оперуполномоченные даже не усмехнулись. Носов брезгливо передернул плечами. Уж слишком жалкой выглядела эта миловидная, но преждевременно соста­
рившаяся женщина. Привезли ревизоров, грузчиков, понятых. Ревизо­
ры — старик с палкой и пожилая женщина — работа­
ли молча, зло, но быстро и четко под наблюдением опе­
ративников. Когда стрелка часов стала приближаться к одиннадцати ночи, Чернова спросила: — Можно, я отпущу напарницу? Кюршин пожал плечами: — Как хотите. В конце концов материально ответ­
ственное лицо — вы. — Да, я. И за все отвечу! Ты, Галя, иди. Новый год скоро. — А как же... — начала Четвертак и запнулась. — Ничего... Все будет в порядке. Ни о чем не ду­
май. «Все в порядке», как и следовало ожидать, не ока­
залось. Под утро подвели итог. Он оказался настолько неожиданным, что Кюршин поначалу не поверил. По­
требовал пересчитать еще раз. Пересчитали. Результат тот же — недостача. И какая! Сто тысяч сто четырнад­
цать рублей и шестнадцать копеек. — Как же так получилось? — спросил Кюршин у Черновой. Вопрос был лишним, перед ним сидела пре­
ступница, но Кюршину было жаль ее. — Да уж так — получилось... — безнадежно махну­
ла рукой Чернова. Старик ревизор, яростно сопя, раскуривал трубку. — Вы часто проводили проверки? — обратился к нему Кюршин. — Сколько надо! — огрызнулся старик. — Почему же до сих пор не обнаружили недоста­
чу? — Почему, почему! — вскипел старик. — По коча­
ну! У нее спросите! — ткнул он клюкой в сторону Чер­
новой. — Соображать надо! — Кому? Мне? 148 Старик молчал. Женщина-ревизор виновато вздох­
нула : — Чего уж там, проглядели... Кюршин вернулся домой в девятом часу утра. По­
лез в холодильник. Ему, оказывается, оставили шам­
панское, кусок торта. Хотел выпить, поздравить себя с Новым годом, но передумал: смертельно хотелось спать. Его разбудил телефонный звонок. . — Привет, •—« послышался голос Носова. — Не спишь? — По твоей милости, — проворчал Кюршин. — А знаешь, что твоя Чернова учудила? Можно сказать, преподнесла новогодний подарочек! — Кому же ей удалось сунуть деньги? — Все обернулось слишком круто. Надо было ее арестовать. — А что случилось? — заволновался Кюршин. — Повесилась. •— Шутишь! — Какие уж тут шутки! — И Носов подробно рас­
сказал, как все произошло. Кюршин повесил трубку и подошел к окну. Первый день нового года не радовал — висел густой туман. «Вот оно как вышло... Значит, уже тогда, когда она отпустила напарницу, все для Черновой было решено. Но почему она пошла на это?..» Кюршину за недолгое время своей работы в Управ­
лении БХСС уже приходилось видеть матерых «хищ­
ников», которым грозил расстрел. Они цеплялись за жизнь как только могли. А тут... Много наворовала Чернова, но впечатления битой волчицы не произво­
дила. И вот — назначила себе наказание. Высшую ме­
ру. Не выдержали нервы? Или совесть? ...Это дело произвело сильное впечатление на мо­
лодого оперативного работника. Он долго размышлял над ним, старался понять, что же все-таки толкнуло Чернову на преступление. И хоть, казалось бы, при­
чина лежала на поверхности — желание жить посыт-
нее, побогаче, удержать мужа, — Кюршина такое про­
стое объяснение не устраивало. Мало одного желания обогатиться за чужой счет. Нужна преступнику еще и уверенность в своей безнаказанности, в возможности уйти от возмездия, нужны условия для совершения преступления. Как они возникают? 149 Вот это как раз больше всего интересовало Кюу» шина. Поэтому, когда дело было передано в прокура­
туру, он старался не выпускать его из виду. Что еще обнаружит следствие? Случайно ли преступление Чер­
новой и Четвертак или здесь можно проследить ка­
кую-либо закономерность? Эти же вопросы задавал себе и следователь проку­
ратуры. 3. Следователь Кокович. Кто соучастник! Следователя по особо важным делам Аркадия Захаро­
вича Коновича вызвал прокурор. — Я прочел ваше обвинительное заключение по райпищеторгу. Причем прочел дважды. И дело про­
смотрел. Выводы вы делаете обоснованные, но все-та­
ки... — Прокурор развел руками. — Что-нибудь вас насторожило? — Да, не скрою. Есть сомнения. Больше того, кое-
какие эпизоды просто-напросто кажутся невероятны­
ми. — Что же именно? — Видите ли, Аркадий Захарович... Вы уверены, что Чернова действительно покончила с собой? Может быть, это все-таки хорошо организованное убийство? Конович откашлялся. — Исключено. Это исключают как обстоятельства дела, так и данные экспертизы. — Так-то оно так... — в раздумье произнес проку­
рор. — И все же трудно поверить, казалось бы, очевид­
ному. В самом деле, как Чернова и ее напарница су­
мели без труда расхитить товара на такую огромную сумму и ничем не обратить на себя внимания? По­
думайте — сто тысяч! И ни одной серьезной попытки скрыть недостачу. А может, они и не считали нужным что-либо предпринимать? Надеялись на чье-либо при­
крытие. Значит, не исключено, что кто-то еще участ­
вовал в деле — сильный фигурант с большими возмо­
жностями. Он обещал кладовщицам безопасность. А когда их взяли с поличным работники УБХСС, покро­
витель бросил Чернову на произвол судьбы. Или, что еще вернее, аккуратно устранил ее. — Я тоже думал над этим, — сказал Конович. — Вы правы, слишком уж невероятным кажется факт, что халатность работников торга, * забывших» на не­
сколько лет о своем складе, имела такие громадные 150 масштабы. Тут ничего не остается предположить дру­
гого, как возможность участия в деле сильного и лов­
кого соучастника Черновой. — Вот-вот! Ведь что было на складе? Кофе, чай, гречневая крупа, лапша — в сущности, недорогой то­
вар. Дефицитные продукты, деликатесы Чернова по­
лучала не так уж часто, чтобы набралась такая огром­
ная сумма. Да чтобы наворовать чаю на сто ты­
сяч, нужно к складу железнодорожные вагоны подго­
нять! *( — Вагоны не вагоны, а товар, бывало, увозили, на­
бивая целые багажники «Жигулей» и «Москвичей». Так что... курочка по зернышку клюет, а сыта быва­
ет — так, кажется, звучит пословица? — Слишком много «зернышек» понадобилось в ва­
шем случае... Вы доказали, что Чернова совершала кражи четыре года. — Это только удалось доказать. Ведь за предыду­
щие годы Чернова сожгла амбарные книги, когда не­
достача стала быстро расти. Так что воровство нача­
лось гораздо раньше. — Погодите, Аркадий Захарович! А разве бухгал­
терия торга не брала у нее книги для архива? — Нет. — Почему? Как объясняют? — Не знали, говорят, что так положено. — Да вы шутите! — даже привстал прокурор. — Что они дураков из себя строят? Аркадий Захарович, дело, конечно, пора сдавать в суд. Еще раз вас про­
шу: продумайте все детали. Видите, какие сомнения возникают! Кто же все-таки соучастник?.. Конович вернулся в свой крохотный кабинет. В нем было единственное окно, во двор. Когда смотришь в него, хорошо думается, ничего не отвлекает. Следователь отложил бумаги. Конечно, сомнения прокурора оправданны. Дело, которое поначалу каза­
лось «вялым», «тягучим», тем не менее поражало раз­
махом, масштабами похищенного. Изучены десятки тя­
желых бухгалтерских книг, сотни документов, опроше­
но множество свидетелей, проверены десятки версий. Все говорило за то, что Чернова и Четвертак действо­
вали только вдвоем, на свой страх и риск. И все-таки, как сказал прокурор... Действительно, какой здравомыслящий человек по­
верит, что хищения в таких размерах могут происхо­
дить под самым носом у ревизоров, начальников от-
151 делов бухгалтерии, директора торга, наконец! И при этом — никто ничего не замечал... Но начнем сначала. Итак, Чернова. Самоубийство осознанное, заранее обдуманное. Кто чаще всего конча­
ет с собой? Алкоголики. Потом психопаты и невропа­
ты. Чернова ни к одной из этих категорий не относи­
лась. В крови ее алкоголя не обнаружено. По показа­
ниям многочисленных свидетелей, всегда производи­
ла впечатление человека уравновешенного. Правда, в последние годы появились вспышки, признаки эмоци­
ональной неустойчивости. Естественно: над ней на­
вис дамоклов меч разоблачения. И когда оно настиг­
ло ее, не выдержали нервы. Только ли нервы? Ее напарница, Четвертак, — ис­
теричная, слабовольная особа, но ей и в голову не при­
ходило поступить так, как Чернова. Правда, Чернова ее тогда успела успокоить: все, мол, возьму на себя. И по существу, взяла. Четвертак пытается всю вину свалить на ту, кто возразить теперь не сможет. Хо­
рошо. Что еще могло послужить толчком к самоубий­
ству? Любовь к дочери. Это самый сильный и реаль­
ный мотив. Чернова оставила предсмертные записки: одну — для дочери, другую, так сказать, для всех. До­
чери написала: «Не хочу, чтобы в твоих анкетах зна­
чилось, что мать — преступница». Правильно рассуж­
дала. Раз под судом не была, вернее, не дошла до су­
да, значит, не судима. Смерть погасила все. Говорят, человек перед смертью не может писать неправду. Как сказать... Вот письмо Черновой, кото­
рое «для всех», заставило поломать голову. В нем бы­
ла фраза: «Виновата я одна, но не потому, что крала, а потому, что таким людям, как я, нельзя работать с материальными ценностями». Вот и гадай: крала — или не крала, а только не умела обращаться с мате­
риальными ценностями? Или же крала, потому что слишком большой соблазн был, и не устояла перед ним? Галина Четвертак... Послушный исполнитель в ру­
ках Черновой — такой себя, по крайней мере, выдает. Сколько составила ее доля? Какова ее степень участия в хищениях? Точно установить не удалось. Сбережений нет, драгоценностей тоже. Да и у Черновой не так уж много накопилось. Так куда же девались сто тысяч с рублями и копейками? Значит, были соучастники? За окном кабинета потемнело. Налетел вихрь, под­
нял кучу тополиного пуха. Прогремел гром. 152 Конович посмотрел на часы — рабочий день давно закончился. Взял в шкафу зонтик, лежавший там поч­
ти месяц, и вышел. Не успел далеко отойти от здания прокуратуры, как хлынул теплый летний дождь. Вско­
ре он перешел в настоящий ливень, но Конович не замечал его, шагал по лужам, думая все о том же. Могли ли эти сто тысяч Чернова и Четвертак про­
сто потратить на себя? Ну-ка посчитаем. Воровать на­
чали восемь лет назад — так утверждала Четвертак. Восемь лет — девяносто шесть месяцев. Округлим — пусть сто. Предположим, что Чернова и Четвертак де­
лили выручку пополам. Сто тысяч на сто — тысяча в месяц на двоих. Значит, по пятьсот рублей на каждую. Можно потратить такие деньги? Посчитаем: дорогие подарки мужу, дочери, взятки ревизорам, помидоры зимой по двадцать рублей кило, фрукты, икра, балык... Можно! Так что же — для соучастника ничего не остает­
ся? И нет на самом деле зловещей фигуры, которая и накинула Черновой на шею петлю? Нет. С версией прокурора придется расстаться. Но есть все-таки в этом деле другие. Не убийцы, не прямые расхитители. А те, кто либо в погоне за мелкой взяткой, либо своей элементарной халатностью толкнул Чернову на пре­
ступную дорогу. Можно прямо назвать ревизоров Касьянова и Ромашову, которые в течение многих лет проводили проверки склада по принципу: «От­
благодари— и будет тебе доверие!» Это и начальник отдела бухгалтерии Воробьева, которая вела докумен­
тацию на глазок, вопреки всем требованиям и элемен­
тарному чувству долга. Это и главный бухгалтер ба­
зы Пудина, «не замечавшая» исправлений, подчисток в документах и ни разу не поинтересовавшаяся поло­
жением дел на базе. И наконец, директор базы Кости­
кова, которая совершенно «упустила из виду», что в ее подчинении огромный продовольственный склад с месячным оборотом двести семьдесят тысяч рублей. Все эти люди, не считая ревизоров, скорее всего, не присвоили ни копейки из тех ста тысяч, но своей ха­
латностью, головотяпством, пренебрежением служеб­
ными обязанностями способствовали совершению крупного преступления. И в своем обвинительном за­
ключении, которое было представлено в суд, Конович с полным основанием определил им место на скамье подсудимых. Самоубийство Черновой... Ведь по существу это 153 к н было убийство. Да, так рассулсдать, быть может, не пристало юристу, для которого каждый тезис нужда­
ется в объективных доказательствах. Но ведь вот как выстраиваются события. Да, Чернова — слабовольный человек, со слабыми моральными тормозами, к тому же панически боявшаяся потерять мужа. Но вряд ли она так легко решилась бы на преступление, если бы пойти на него не было так просто, если бы соблазн не был так близок и достижим... Ведь не закоренелая же она преступница, не воровка по убеждениям —• сама себе подписала смертный приговор. Так что не будь дорожка к преступлению для нее уже подготовлен­
ной, вряд ли она сделала бы такой выбор. 4. Начальник отдела БХСС Кюршин. Предвидеть и упре­
ждать! Прошло несколько лет. За это время старшему опер­
уполномоченному Кюршину довелось участвовать в раскрытии многих преступлений — гораздо более сложных и масштабных. Приобретался опыт, накапли­
вались наблюдения. И, приступая каждый раз к вы­
полнению нового задания, Кюршин чувствовал, что се­
годня он все-таки немножечко богаче, чем вчера, что знания, навыки, которые передавали ему наставники, более опытные коллеги, как говорится, идут впрок. Постепенно, незаметно в нем шел тот трудный, слож­
ный, иногда болезненный процесс, который и называ­
ется профессиональным ростом. Были удачи, случа­
лись и ошибки. Но какие бы сложности, какие тупи­
ки ни возникали на пути, какие бы нелегкие задачи ни ставила перед ним его работа, которая стала теперь для Кюршина просто-напросто образом его жизни, он знал одно: в том деле, которому он отдавал всего себя, нельзя останавливаться на одной лишь внешней, тех­
нической, что ли, стороне. Недостаточно совершенство­
ваться лишь в тактике ведения оперативной работы, изыскивать новые приемы и ходы. Нужно смотреть не только вширь, не только накапливать опыт, не толь­
ко складывать каждую крупицу нового знания в свое­
го рода копилку. Нужно учиться идти в глубь проб­
лем. Анализируя факты, систематизировать их, искать между ними устойчивые связи, уметь в повседневной текучке «отслеживать» явления. Иначе работа его бу­
дет напоминать поиск пути в темную ночь ощупью. Приступая к очередному заданию, начиная свою 154 часть оперативной работы, Кюршин теперь не только старался исходить из психологии преступника, изу­
чать ее, чтобы вовремя предусмотреть его шаги и пре­
сечь попытки направить оперативную работу по лож­
ному пути. Понимал: мало этого. Нужно учиться рас­
познавать объективные условия, способствующие на­
рушению закона. Как иначе лечить общественные яз­
вы? Ведь не зря работников правоохранительных орга­
нов — будь то оперуполномоченный БХСС или уголов­
ного розыска или следователь прокуратуры — назы­
вают социальными врачами. И, как любые врачи, пы­
тающиеся проникнуть в тайный механизм болезни, они должны видеть не только ее симптомы, но и рас­
познавать причины. Одно из самых крупных дел, которым Кюршину пришлось заниматься, еще когда он работал в Управ­
лении БХСС,— выявление хорошо организованного многолетнего хищения на Ленпищекомбинате. Опять кофе — на этот раз растворимый. И снова преступни­
ки действовали просто, даже почти открыто. Однако взять их с поличным оказалось не так-то легко. Итак, комбинат производит растворимый кофе. Го­
товый продукт загружается в железнодорожные ваго­
ны, которые потом отправляются в самые дальние концы страны. Один из шоферов, перевозивших кофе от комбината до места загрузки, обратил внимание, какие отличные лазейки для воровства создает су­
ществующая система учета и контроля продукции. По­
лучая груз, шофер в принципе обязан следить только за тем, чтобы не была нарушена пломба. А что он ве­
зет — воздух или реальный продукт,— его уже не вол­
нует. Потому что за сохранность груза он фактиче­
ски никакой ответственности не несет. Та же ситуация и на железной дороге. Загрузил, допустим, пищекомбинат вагоны с коробками раство­
римого кофе, повесил пломбу и... умыл руки. Желез­
ная дорога проверила: пломбы целы. Отправила ва­
гоны в путь и... умыла руки. Получатель груза вскры­
вает пломбы, и вдруг обнаруживается, что груза не хватает. Начинается долгая тяжба, при которой вино­
ватых обычно не находится. И отправитель и получа­
тель груза, доказывая свою правоту, кивают на не­
поврежденную пломбу. Железнодорожники — тоже. Исчезло огромное количество груза, дорогого продук­
та, а за сохранность его, оказывается, никто не отве­
чает. 1бб Но это, так сказать, еще идеальный и достаточно редкий случай, когда в распоряжении преступников есть способы подделать пломбу после того, как груз похищен. Обычно все бывает гораздо проще, как ока­
залось и в деле с Ленпищекомбинатом. В вагоны за­
гружался кофе. Потом вагоны отгоняли в тупик. На одном из ближайших перегонов преступники открыва­
ли вагоны, похищали кофе и даже не утруждали себя тем, чтобы хоть как-то замести следы. Наоборот: де­
монстративно срывали пломбу, чтобы пропажу... об­
наружили. Но только в пути. И где-нибудь в Сибири, под Тюменью, она обнаруживалась, возбуждалось уго­
ловное дело — заведомый «глухарь». В самом деле, где искать виноватых? На всем протяжении от Ленинграда до Тюмени? Смешно. С кого спросить за пропавший груз? Еще более смешно. Ведь ясно: никто за груз, по­
хищенный в дороге, не несет ответственности. Хотя с точки зрения здравого смысла должна за него отве­
чать железная дорога, обязанная в таком случае обес­
печить сохранность груза с момента его получения. Но она этого не делает. Природа, говорят, не терпит пустоты. Физическая сила всегда направится по пути наименьшего сопро­
тивления. Так и здесь: если в системе контроля и уче­
та есть слабые звенья, а то и просто где-нибудь про­
исходит нестыковка, сюда немедленно направляется преступная сила. Можно много рассуждать о психологических при­
чинах преступности — педагогическая запущенность, «трудные» семьи. Можно возмущаться недосмотром общественных организаций, обвинять их в том, что «проглядели» потенциального преступника. Но согла­
ситесь, как бы ни были тяжелы условия в семье, из этого вовсе не следует со всей неизбежностью, что та­
кая семья непременно даст миру преступника. И как бы инертны и равнодушны ни были общественные ор­
ганизации, не они в конечном итоге толкают человека на преступление. Но если в хозяйственном механизме появляется прореха, расхититель обязательно появит­
ся, ибо возникает объективное условие для соверше­
ния преступления. А свято место пусто не бывает. Вот поэтому Кюршин вместе со своими коллегами, присту­
пая к раскрытию того или иного преступления, теперь в первую очередь искал эти прорехи в системе учета и контроля, в хозяйственной деятельности того или иного предприятия. 156 Молодой, энергичный работник быстро шел в гору и вскоре стал заместителем начальника отдела Управ­
ления БХСС. Потом — новое назначение: начальником отдела БХСС Октябрьского районного управления внутренних дел. В этом районе за последние годы борьба с преступлениями против социалистической собственности в какой-то мере снизилась. Поэтому бы­
ло решено: службу БХСС должен здесь возглавить молодой и одновременно достаточно опытный человек. С первых же дней службы на новом месте Кюр­
шин наряду со срочными делами взялся за чрезвы­
чайно трудную, но крайне необходимую работу — анализ хозяйственной деятельности предприятий рай­
она, чтобы определить наиболее горячие точки, глав­
ные, стратегические направления будущей работы от­
дела. Где хуже всего налажен контроль, учет, где про­
цветают приписки, искажения отчетности? Кюршин твердо был уверен, что именно на таких предприятиях наиболее возможны хищения. И отделу придется про­
являть инициативу самому. Ведь его «клиенты», как правило, хорошо умеют прятать концы в воду. И мало того, иной раз пользуются негласной поддержкой сво­
их сотрудников. И впрямь: если грабитель «взял» кассу, угрозыск непременно получит об этом сигнал. А если, скажем, прораб строительного управления в течение многих лет занимается приписками, закрывает своим работникам фальшивые наряды на задания, ко­
торые на самом деле выполнены не были, то вряд ли кому-либо из рабочих придет в голову мысль прийти на следующий день в ОБХСС и покаяться: мол, уже десять лет получаю триста рублей каждый месяц, а по-
честному вырабатываю только на сто пятьдесят! Хо­
тя, говорят, бывало и такое. Впрочем, Кюршину пока с такими случаями сталкиваться не приходилось. По­
этому он прекрасно представлял, какие трудности ему предстоят именно оттого, что он выбрал наступа­
тельную тактику: не ждать, пока совершится преступ­
ление против социалистической собственности, а по мере возможности упреждать его. Значит, главные си­
лы надо сосредоточить на тех предприятиях, где про­
буксовывает хозяйственный механизм. А ведь такая пробуксовка, бесхозяйственность не только создают благоприятные условия для хищений. Они могут создавать и преступников. И уж по мень­
шей мере, развращать людей. В самом деле: если на кондитерской фабрике работники видят, как шоко-
157 ладную глазурь — по недосмотру ли, по неряшливости ли — льют на землю, а потом лопатами сгребают в кучи, забрасывают землей, то как не возникнуть мыс­
ли: «Зачем добру пропадать, возьму немного домой!» Берет работник. А этого, первого шага достаточно, чтобы стать на преступный путь. Сегодня он детям принесет полкило, завтра знакомым килограмм, а пос­
лезавтра незнакомым продаст десять. Можно не про­
должать. Легко представить, куда непременно потя­
нется веревочка. Непочатый край работы раскрылся перед Кюрши-
ным, коллективом, который он возглавил. Но сам-то новый начальник ОБХСС, как, впрочем, и его подчи­
ненные, не унывает, несмотря на всю тяжесть груза, который он взвалил на себя. Считает, что ему все-таки повезло. Прежде всего потому, что его переход на но­
вое место произошел, без всяких преувеличений, в историческое время. Глубокие, революционные изме­
нения происходят в обществе. Началась и постепенно набирает размах радикальная экономическая рефор­
ма, идет коренная перестройка хозяйственного меха­
низма. Она-то направлена как раз на то, чтобы ликви­
дировать в хозяйстве государства прорехи, поднять контроль и учет на новую ступень, заменить коллек­
тивную безответственность персональной ответствен­
ностью за все, что происходит в хозяйстве. Отразится ли это на работе службы БХСС? Самым благотворным образом, убежден Кюршин. Но тем не менее тешить себя иллюзиями, торжест­
вовать преждевременные победы он не склонен. Диа­
лектик по натуре, Кюршин понимает: удастся спра­
виться с одними проблемами — неминуемо появятся новые. Это естественно, это жизнь. И здесь для него опять-таки главным остается принцип: не надеяться, что негативные явления отойдут в прошлое сами со­
бой, не ждать лучших времен, а идти им навстречу. А. А. Шмонов, полковник милиции в отставке ЛИЦОМ К ЛИЦУ н, ^ ^ ^ ^ 1а Невском я случайно встретил человека, с которым лет двадцать назад мне приш­
лось основательно повозиться. Мы с ним сошлись ли­
цом к лицу в людной толчее и остановились. Он при­
стально вглядывался в меня, а я в него. Оба припо­
минали. — Глобин моя фамилия. Макар, может, еще пом­
ните? Передо мной стоял мужчина лет сорока пяти с сильными крутыми плечами, загорелым на ветру ли­
цом. В его пышных русых волосах сверкала седина. — Как же, помню! Только тогда седины не было, да и телом ты был щуплее. Дома-то у тебя как, Ма­
кар? Глобин весело улыбнулся, посмотрел мне в глаза: — Узнали. Ничего, не жалуюсь. Я человек семей­
ный. Трое ребят, все уже взрослые. Дочка замужем. Два сына служат в Советской Армии. Хорошие ребя­
та выросли. А сам все по строительной части тружусь. Помню, как вы меня с того света вытянули. Я ведь тогда совсем было скис... Мне ясно вспомнилось дело Глобина. Тогда я ра­
ботал старшим следователем в Следственном управле­
нии УВД (ныне ГУВД) Леноблгорисполкомов. Вызвал меня начальник, поручил закончить расследование —• одно простенькое дельце. — Это тебе для передышки,— шутливо сказал подполковник Калинин,— как говорится, на один зуб. Парень проворовался. Полтора месяца бегал. Вче­
ра задержали, допросили, и он во всем сознался. Предъяви обвинение —-ив суд. Все вроде бы было ясно. Глобин работал мастером на стройке. Однажды под конец рабочего дня пригнал машину, дал указание рабочим погрузить кровельное железо, бочки с масля­
ной краской, вагонку, вскочил на подножку и уехал. А сам больше на стройку не вернулся. Через полтора месяца его разыскали на окраине Парголова, допро-
169 сили, и он сознался. В деле лежали протоколы допро­
са рабочих, заявление прораба Грачева о краже, справки, акты ревизии, характеристики. Ущерб опреде­
лен в сумме 2753 рубля. Из всего этого можно было заключить, что тут за­
ранее продуманное хищение. С побегом. И все же сомнения были. Я выехал в отделение ми­
лиции и решил еще раз допросить Глобина. Стройный, ершистый паренек бойко опустился на стул и зло проговорил: — Чего еще надо? Вроде бы я все сказал. Или еще что пришить захотели? — Чем вы недовольны? — осторожно спросил я. — Надоела вся эта канитель. И до вас расспраши­
вали, как да зачем я совершил кражу, теперь вы... Да­
вайте, что еще подписать, мне ведь все равно. — Ну зачем так, Макар? Я ведь следователь и спрашиваю потому, что хочу установить истину. По делу мне многое неясно. Я рассчитываю, что вы по­
можете разобраться. Так что давайте договоримся: без эмоций и всякого там вроде «пришить», «пристег­
нуть»... — Все и так ясно,-— недоверчиво буркнул он.— Украл, продал, а деньги пропил. Я поднялся из-за стола, подошел к окну, толкнул створки рамы. Пахнуло вечерней прохладой, донесся приглушенный шум транспорта. Выглянул на улицу. С высоты третьего этажа увидел освещенные фасады зданий, созвездие неонового сияния над раскинувши­
мися зелеными скверами, гирлянды фар на мостовой, и далеко — тысячи дрожащих огоньков вечернего го­
рода. Когда-то здесь был пустырь, заросший травой и бурьяном, а вон там маленькая деревушка с покосив­
шимися от времени домиками. Расследуя одно дело о квартирной краже, я месил здесь тогда непролазную грязь резиновыми сапогами в поиске заброшенного сарая среди ям и канав. Да, времена меняются. Нынче куда ни глянь — бетон, стекло и неоновый свет. И все это сделано ру­
ками простых парней — сверстников Глобина. Поче­
му он не хочет быть со мной откровенным? •— Нет, не все, Макар, не все,— подходя к нему, возразил я.— Вот, скажем, вы скрылись. А зачем, ка­
кой смысл? Могли ведь этого и не делать. Выдвинуть версию, а там опровергай... По указанию начальника, дескать, вывез на другой объект, на склад. Да мало 160 ли что еще могли придумать. Прораб Грачев, заявив­
ший об этой краже в милицию, так и говорит: «На­
чальник участка неоднократно требовал убрать мате­
риалы на склад». Почему же вы не воспользовались этой версией? Глобин приподнялся, сжал кулаки: — Грачев, говорите, заявил о краже? — Но потом расслабился и опустился на стул. Часто дыша, сквозь зубы выдавил: — Вот оно что — Грачев... — Скажите, какая необходимость была в завозе на ваш объект оцинкованного кровельного железа, краски и вагонки? — Никакой. — Зачем же тогда завозили? •— А это вы у Грачева спросите. — Макар,— сказал я, стараясь не раздражать его.— Вы признались в совершении преступления, тре­
буете, чтобы вас судили. Но почему не желаете сооб­
щать детали? Назовите тех, кому продали краденое, где взяли транспорт, как договорились с водителем, когда и сколько ему заплатили... — Все надоело, слышите, все... Я совершил пре« ступление, вот и судите. Я понял, что дальше разговор не пойдет, нужна разрядка. Пододвинул пачку папирос и зажигалку. Глобин закурил. — Это слишком общо — украл, продал, деньги пропил,— сказал я. — Общо, общо... А что, если с жизнью не ладится? — Дома неладно? — стал допытываться я.— С ро­
дителями в ссоре? — Нет у меня родителей,— выпуская тоненькие струйки дыма, равнодушно, но уже более мягко отве­
тил он. — То есть как это нет? •— А вот так, нет. Я открыл дело в том месте, где лежал протокол допроса матери Глобина: «Отец Макара погиб, когда сыну было 13 лет. На мои плечи свалилось тяжелое бремя поднимать маль­
чишку, и, чтобы облегчить свою участь, да и самой не жить бобылкой, вышла замуж. Думала, Макар при­
вяжется к отчиму, будут друзьями, все-таки мужчина в доме. Но брак не был удачным, пришлось разойтись. Потом я еще дважды попытала счастье, и тоже не­
удачно. Теперь решила жить по принципу: хоть день, 7 Зак. № 121 1 6 1 да мой. Жизнь пошла в угаре: рестораны, пьяные ком­
пании, о сыне, признаюсь, я перестала заботиться. На этой почве у меня с ним возникли ссоры. Вы­
сказывала ему упреки, что он висит у меня на шее и если бы не он, то я устроила бы свою жизнь иначе. Сын обиделся, бросил техникум, поступил на стройку, стал сам зарабатывать себе на кусок хлеба». — А мать вы уже не считаете родительницей? — Вот-вот, сходите, поговорите с нею, она выльет на меня ушат грязи. Этого как раз в деле и недостает. Следователю все положено знать. И как жил обви­
няемый — тоже. Я снял телефонную трубку: — Геннадий Яковлевич, через полчаса я буду в управлении, надо поговорить. Старший оперуполномоченный ОБХСС Геннадий Яковлевич Кочкарев вызывал у меня чувство глубо­
кой симпатии. С ним было интересно говорить на лю­
бые темы, обсуждать и решать служебные вопросы. Он обладал внутренним обаянием, любил литературу, те­
атр, много знал. В разговоре нетороплив, вообще мог показаться медлительным, но это только ка первый взгляд. Когда было нужно, Кочкарев мог работать сут­
ками, докапываясь до истины. (Сейчас он руководи­
тель большого коллектива — начальник УВД Москов­
ского райисполкома Ленинграда, полковник милиции, заслуженный работник МВД. Там, где он работал, рож­
далось новое, испытывалось и внедрялось в другие подразделения милиции Ленинграда.) —> Ты знаком с делом Глобина? ;— Мне многое непонятно в этом деле,— ответил Кочкарев.— Глобин все признал, а обида в нем бук­
вально кипит. Что бы это значило? — Езжай в Парголово, разберись в деталях с об­
стоятельствами проживания Глобина у друга его отца. Как могло случиться, что Глобин полтора месяца там отсиживался? А я прощупаю квартиру, где жил Гло­
бин с матерью. Вот и улица Гангутская, дом, который меня инте­
ресует. Лифт поднялся на четвертый этаж, дверь сле­
ва. Металлическая пластинка, а на ней красивым по­
черком гравера выведены фамилия и инициалы: «Гло­
бин М. И.». Я нажал кнопку звонка. Дверь открылась. Я пред­
ставился. 162 •— Вы к Глобиной? — спросила меня пожилая жен­
щина с девочкой на руках. — Да. Женщина пропустила меня в большую светлую прихожую. — Слышите, гости у Глобиной. Из-за двери комнаты, на которую она показала, до­
носились звуки музыки, пение... — Что же мы стоим? Пойдемте в комнату, может, что о Макаре знаете? Хороший был хлопец, такой хо­
зяйственный, весь в отца. Съела она его, поедом съела. Вот и ушел парень. Из всей этой скороговорки я уловил жалость и симпатию к Макару. Что же за человек этот Глобин? На работе о нем одно говорят, дома — другое. Я припомнил разговор с прорабом Грачевым. Тот не скрывал, что не прочь избавиться от Глобина. «Честно скажу,— говорил он мне доверительно.— Даже не знаю, радоваться или огорчаться тому, что произошло. И мать, поди, обрадуется. Парень пьет, дерзит. Девчонки ему голову вскружили, вот он и украл на пьянку...» — Ольга Николаевна,— спросил я соседку,— здо­
рово выпивал Макар? — Этого не было. Так, немножко выпьет, и то большей частью с обиды. Мастеровой парень, всякими поделками занимался. Вот, глядите, и мне шкатулоч­
ку сделал. — С кем дружил Макар? Были ли у него това­
рищи? — Кажется, нет. В квартире я никого не видела. За дверью послышались шаги. Затем кто-то сказал: — Катерина, к тебе следователь. У Ольги Нико­
лаевны он. Глобина без стука, не поздоровавшись, вошла в комнату. Неуверенные движения выдавали, что она пьяна. — Заходите ко мне.— Хлопнула дверью и, посту­
кивая тоненькими каблучками лакированных туфель, удалилась. Первое, на что я обратил внимание, войдя в ком­
нату к Глобиным, это новые, со вкусом подобранные обои, хорошо гармонировавшие с мебелью, свежепобе-
ленный потолок с простым, но приятным орнаментом, красивые светильники, на стенах — соломка на чер­
ном шелке — картины на мотивы русской старины. 163 '— Это все работа сына? — поинтересовался я.— И та медная дощечка на дверях? Катерина процедила: — Лучше бы настоящим делом занимался, по­
больше денег приносил, а то пустячками всякими ув­
лекался. Если Макар решился на кражу ради удовлетворе­
ния притязаний морально опустившейся матери, то он должен был передать ей деньги. Но, судя по всему, этого не произошло. Вероятно, он поссорился с нею и ушел из дома, чтобы больше не вернуться. Посеще­
ние квартиры Глобина еще больше утвердило меня во мнении, что в дело надо очень внимательно вникнуть. До этого Макар жил честно. Учился. А когда его постигло несчастье — погиб отец, увлеклась мужчина­
ми и стала выпивать мать,— бросил техникум, пошел на стройку. Но хорошие привычки отца жили в нем. Он трудился, заботился о доме. Мог ли решиться на преступление такой человек? Возникало явное проти­
воречие. Логической цепочки не получалось. Что, ес­
ли его признание — всего-навсего самооговор? А фак­
ты, факты, куда от них денешься? Все они против не­
го. Никакого просвета. Но какое-то внутреннее несогла­
сие с фактами у меня было. Оно заставляло меня сно­
ва и снова оценивать доказательства, взвешивать их и проверять. А тут еще Глобин вдруг заявил на допросе, что ни­
какой кражи он не совершал, а отправил строймате­
риалы по указанию Грачева на им же присланной ма­
шине... Снова я вытащил из сейфа тонкую папку с делом мастера Глобина. Листал страничку за страничкой уже почти наизусть знакомого текста протокола. Да, все как будто сходилось, все логично. Похитил материалы и скрылся. Как произошло это преступление? Можно ли верить тому, что он действовал по указанию про­
раба? Не похоже... А вот и прораб. Мне очень нужно было знать, как поведет себя Гра­
чев. Этот человек почему-то сразу стал мне несимпа­
тичен — длинный, как коломенская верста, костлявый, весь черный, с черными, торчащими вперед жесткими усиками, черными жесткими волосами, обкладываю­
щими, как войлоком, его виски и затылок, в распахну­
той грязноватой рубашке со смятым воротником. Я вызвал Грачева для того, чтобы свести его с Ма­
каром. 164 Он вошел, обшарил глазами кабинет и сел напро­
тив Глобина. Я пристально всматривался, как поведут себя при встрече прораб и Макар, стараясь расшифро­
вать каждое их движение, каждый взгляд, каждый жест, но ничего подозрительного не заметил. Оба мол­
чали, смотрели друг на друга косо. Глобин повторил свои новые показания. — Как ты мог такое сочинить, душа твоя нечи­
стая! -— вскочив, заорал Грачев.— Я тебе звонил, при­
сылал машину?! — А кто же мне звонил? Кто машину прислал, кто? — Глобин вскочил, сжал кулаки, готовый бросить­
ся на прораба.— На объекте еще не закончена кир­
пичная кладка стен, к чему там краска, оцинкован­
ное железо, вагонка, и все в большом количестве?! Во­
семь бочек краски, более двух тонн железа, три куба вагонки. Для чего?! Из всего этого можно было понять, что в Глобине давно кипит ненависть к Грачеву. А ведь от ненави­
сти недалеко и до наговора... Очная ставка немногим помогла расследованию, в деле прибавилось лишь несколько протокольных стро­
чек. И маленькое зернышко сомнения — не для прото­
кола. Не является ли поворот Глобина в показаниях моей собственной ошибкой? Я как бы сам ему под­
сказал версию, вот он ею и воспользовался... В кабинет вошел Кочкарев и протянул пачку про­
токолов. — Я только что из Парголова. Вот, прочти пока­
зания Ковалева. Тут кое-что есть. Ковалеву можно ве­
рить, он произвел на меня хорошее впечатление. Руко­
водитель ремесленного училища, коммунист, ветеран войны. Живет честно, каждое слово, сказанное им, зву­
чит правдиво, убедительно. Я раскрыл протокол допроса Ковалева и стал чи­
тать. «Полтора месяца назад я случайно встретил Мака­
ра. У него был вид человека, потерявшего все...» «Мог ли быть таким человек после только что со­
вершенного, заранее продуманного преступления?» -— спрашивал я себя и не находил ответа. Во всяком слу­
чае, такое психическое опустошение могло наступить после очень сильных душевных потрясений. «Сначала разговор не клеился,— читал я дальше.—-
У меня сложилось впечатление, что Макар не узнал фронтового друга отца. Я напомнил ему о себе, о том, 165 что он с отцом у меня в Парголове бывал неоднократ­
но, что мы втроем ездили на рыбалку. Наконец я толкнул его в плечо и зло сказал: ты что, в самом деле не узнаешь а ль прикидываешься? Макар посмот­
рел на меня холодным, каким-то мертвым взглядом, махнул рукой и сказал: «Дядя Дима, как же все по­
лучается? Жизни нет...» Я понял, что Макару сейчас очень тяжело. Надо было что-то делать. Я остановил такси и предложил ему поехать ко мне. Пообещал рассказать об отце, показать фронто­
вые фотографии. Потом придумал ремонт дома, по­
просил его помочь. Так он и был под моим присмотром, пока милиция не пришла». Что-то в парне все-таки угадывалось такое, что ни­
как не вязалось с логической схемой преступления... — Геннадий Яковлевич, займись прорабом Граче­
вым. О нем надо все знать. Показания шофера могли бы вывести на правиль­
ный путь, но как найти этого шофера? Номера маши­
ны никто не запомнил, приметы Макар назвал очень общие—курит, в спецовке, молодой, машина «ГАЗ-51». — Розыск шофера поручаю тебе, Василий Ивано­
вич,— сказал я оперуполномоченному ОБХСС Ники­
шину. На этого молодого офицера милиции можно было положиться. Василий внимательно выслушал задание, записал в свой спутник-блокнот вопросы. (Сейчас Ни­
кишин — полковник милиции, начальник школы под­
готовки младшего и среднего начальствующего состава Управления кадров ГУВД Леноблгорисполкомов.) Сам же я решил побывать на месте, где работал Глобин. Часам к пяти я прибыл на стройку. Зашел в бы­
товку, по одному вызвал рабочих, уточнил их пока­
зания на месте. Но никто ничего особенного не заме­
тил. Лишь начальник ЖЭК сказал, что он видел в кузове машины кирпичную крошку, когда с разреше­
ния Глобина снимал три листа оцинкованного железа для нужд хозяйства. Когда в деле пусто, то и кирпичная крошка кое-
чего стоит. По всей видимости, машина обслуживала кирпичный завод. Но какой? Я запросил все. Полу­
чилось довольно-таки внушительное число. Только ма­
шин марки «ГАЗ-51» в тот день работало сорок семь. Удалось установить, что они принадлежат трем гара­
жам. Надо в них побывать. 166 Время работало, конечно, уже не в пользу след­
ствия. Каждый день, да что там, каждый час умень­
шал шансы на успех. Никишин, возглавлявший работу в гаражах, выяснил, что в тот день четыре машины в гаражи вернулись с опозданием. Причины самые раз­
ные. Один шофер был задержан ГАИ, о чем имеется отметка в путевом листе. Двое опоздали, ссылаясь на неисправности в моторе, которые устраняли в пути. Один вернулся навеселе и уже отстранен от работы. Этот не подходит по возрасту. Тот, что был задержан ГАИ, отпадает. Значит, кто-то из оставшихся двоих. Но кто? Тщательный осмотр машин дал Никишину возмож­
ность обнаружить то, что в дальнейшем сыграло ре­
шающую роль: в кузове автомобиля под номером «35-12» на борту с внутренней стороны — серое, чуть заметное пятно масляной краски. Рано утром Никишин доставил в мой кабинет Иго­
ря Никандрова, шофера машины «35-12». Мужчину лет двадцати пяти, ничем не примечательного внеш­
не, с подергивающимся веком левого глаза. И подал характеристику из автохозяйства. Ничего особенного, если не считать, что разбирался в товарищеском суде за употребление спиртного за рулем. — Перевозите кирпич? — Кирпич. — Откуда же масляное пятно у кабины? Тот ответил не сразу. Криво ухмыльнулся, покачал головой, увенчанной залихватской кепочкой. Дескать, нашли что спрашивать. Я повторил вопрос. — Мало ли пятен. — А почему опоздали? — Я уже отчитался перед начальством... Да и ва­
шему товарищу объяснил,— кивнул он в сторону Ни­
кишина. При погрузке ворованного никто не заметил шо­
фера. Он сидел безвылазно в кабине, глубоко надвинув кепку, и беспрестанно курил, то и дело поднося руку с сигаретой, закрывая лицо. Так во всяком случае объясняли рабочие в своих показаниях. Одного, не очень уверенного, опознания Глобина было мало. Нужны неопровержимые улики. Я мог бы поклясться, что этот плутоватый шофер если не прямо, то косвенно замешан в преступлении. Уж очень он странно себя вел. Не хватало самой ма­
лости, чтобы заставить его говорить правду. Я при-
167 гласил специалистов из ГАИ и поручил им сделать квалифицированный осмотр машины «35-12». И когда они опровергли версию об опоздании в га­
раж из-за поломки в дороге, шофер быстро нашелся: — Да, солгал, не хотел, чтобы тревожили мою зна­
комую. Был у нее. — Адрес знакомой? — Если на джентльменских началах, тогда догово­
рились. Жене ни слова... И вот мы вместе с Никишиным мчимся в машине по вечернему Ленинграду. Что скажет, как поведет себя Нежина? В квартире Галины Нежиной на Васильевском ост­
рове никто из соседей не помнил, был ли у нее Игорь в субботу полтора месяца тому назад. Сама Галина быстро смекнула, что надо выручать дружка. — Да, был,— сказала она, перебирая в памяти и откладывая на пальцах недели дежурства на счетно-
вычислительной станции, где работает оператором.— Во сколько? — переспросила Нежина, будто силясь вспомнить, а ее небольшие колючие глазки с надеж­
дой смотрели то на меня, то на Никишина: а вдруг неожиданно поможем каким-нибудь неосторожным во­
просом? Я молча ждал, когда обломится та соломинка, за которую цепляется Галина. — Между шестью и девятью вечера,— наконец на­
угад ответила она. — Очень хорошо, вот я записал ваши показания,— спокойно сказал я.— Распишитесь. Она не знала, помогла ли Игорю, и заплакала. А потом призналась, что соврала. Круг замкнулся. Видимо, и Никандров понял, что дело безвыходное. — Мишка меня нанял. Я и приехал за материала­
ми на стройку, довез их до пустыря, а там свалил. Могу показать, если надо. Вместо того чтобы проясниться, дело еще больше запуталось. Кто и где этот Мишка? Каким транспор­
том увезено ворованное с места перевалки, да и была ли перевалка? Мысли эти не отступали даже дома. Подсел к те­
левизору, думал отвлечься. Не получилось. Все-таки потянуло к письменному столу. Положил чистый лист бумаги, стал вычерчивать схему. Вверху в центре кру­
жочком обозначил место происшествия, обвел красным 168 карандашом. От него потянулась нитка-паутинка к Глобину, от Глобина к шоферу, от шофера к Мишке. Дальше паутинка обрывалась, растворялась в белом поле бумаги. Кто же остальные? Задача с несколькими неизвестными. И решить ее надо с математической точностью, без ошибки. Как отыскать этого Мишку? Приметы: на вид лет двадца­
ти пяти, коренастый, сросшиеся брови, нос с горбин­
кой, лицо кавказца. В каком районе живет этот Миш­
ка, да и живет ли он вообще в Ленинграде? Но если верить показаниям Никандрова, это был опытный преступник. На глаза никому не показывал­
ся. Ворованное перевозил с перевалкой. Такую птицу должны знать в милиции, подумал я. И не ошибся. — Товарищ Никишин, подготовьте ориентировку на розыск Мишки по приметам и дайте ее по городу и области. Перекройте все места, где появляются скупщики краденого железа. Может, он там объ­
явится? Позвонили из Всеволожского района и назвали схо­
жего по приметам Михаила Совкова, судимого за кра­
жи. Любитель спиртного, человек без определенных занятий. Раньше работал на стройке мастером. Характеристика Совкова давала повод к немедлен­
ным действиям. И все же задерживать его я не ре­
шался. Требовалось все как следует обмозговать. Я знал, что из тысячи подозрений не сошьешь и одного доказательства. Да и вообще, лучше лишняя ра­
бота, чем бросить тень на невиновного. Через час собралась вся оперативная группа, рабо­
тающая по делу. Обсудили план... В Бернгардовке на тихой улочке в двухэтажном доме с мезонином жил Совков. Когда машина остано­
вилась у дома, было уже около полуночи. Я постучал. Послышались шаги, и заспанный женский голос спро­
сил: — Вам кого? — Мне Михаила. — Где-то шатается ваш Михаил, — пробурчала женщина.— Уходите, а то милицию позову. Бродите тут по ночам... — А я из милиции. И звать не надо, сам пожало­
вал,— представился я. — Этого только недоставало...— Женщина откину­
ла защелку и открыла двери.— Проходите в комнату, там поговорим. Только тихо, дочка спит. 169 Я присел к столу. — Официально мы не разведены и живем в одной комнате, но столуемся и все остальное врозь,— сказа­
ла она.— Вот его угол, хотите посмотреть? Не получи­
лось у нас с ним семейной жизни. Пьет, а я ругаюсь. Вот и ушел к другой. Но все же он мне муж и отец дочери. Иногда и деньги дает. — Я вынужден сообщить, что ваш муж замешан в одном преступлении. Будьте откровенны со мною. Это очень важно. Глаза женщины не выразили удивления. — А все это проклятая водка. Я знала, что рано или поздно, но кончится плохо. К нему приходили ка­
кие-то люди, выпивали. Говорили о железе. На днях письмо пришло из Винницкой области. Я его прочита­
ла. Дарчук Никола пишет, за железо и краску благо­
дарит. Говорит, что еще приедет. Женщина встала, порылась в буфете и подала мне письмо. — Если поможет разобраться, то возьмите. А не­
давно был у нас такой черный, с виду некрасивый, длинный, с усиками. Выпивали, а потом заспорили с моим-то, чуть до драки не дошло. И все из-за каких-
то денег. Я сунул письмо в портфель, поблагодарил Совкову и вышел. — Василий, ты понял, чьи приметы назвала Сов-
кова? — спросил я у Никишина, рассказав ему о своей поездке. — Как не понять, точь-в-точь описала Грачева. — Вскрывается целый синдикат — похищенные стройматериалы идут через посредника Совкоза скуп­
щикам-спекулянтам, а те вывозят ворованное добро на Украину и там перепродают. Неясна только роль Гло­
бина. Если он говорит правду, то его ловко подста­
вили... Утром первым докладывал Кочкарев. Он сказал, что Грачев — летун: скачет из одной строительной ор­
ганизации в другую. С женой не живет, пьянствует. Проходил свидетелем по хищению стройматериалов аналогичным способом в Московском районе. Там аре­
стован молодой шофер. Три месяца спустя уволился из стройгруппы садово-паркового хозяйства Ленингра­
да. Похоже, и там у него не все гладко... Мы наметили и обсудили план дальнейших опе­
ративно-следственных действий, 170 — Геннадий Яковлевич займется изучением вы­
полненных работ, которые вел прораб Грачев, прове­
рит обоснованность списания материалов и выплаты заработной платы. — Василий Иванович, ты установи по садово-пар­
ковому хозяйству водителя, который был закреплен за Грачевым, и давай его на допрос... Намеченное удалось: мы убедились, что Совков и Грачев не только приятели, но и соучастники хище­
ния. Один ворует, а другой подыскивает покупателей и продает ворованное. Все совпадало. Правду говорил тогда Глобин. Грачев решил совер­
шить кражу руками этого неопытного паренька. Бывают же такие трагические совпадения! В тот день Макар встретился с девушкой, которую любил, а она ему отказала во взаимности. Расстроенный, при­
шел он домой, а там увидел свою мать в обществе пьяных поклонников. Поссорился с нею и решил больше никогда домой не возвращаться. А когда его задержали работники милиции, оговорил себя с един­
ственной целью — уехать подальше от Ленинграда. Да и обстоятельства по делу складывались против него... Когда истинные виновники преступления получили свое, Глобин понял, что судьба не так уж несправед­
лива к нему. А я еще раз ощутил радость от того, что удалось спасти человека, доказать его невиновность. За Грачевым же потянулась цепочка преступлений, было раскрыто хищение в особо крупных размерах. Привлечена к уголовной ответственности большая груп­
па расхитителей народного добра. Ратмир Гусев, майор милиции ТОЛЬКО ЧЕСТНО • •апа, скажи, только честно, что та­
кое... солидарность? — Один человек во всем согласен с другим. Как мы с тобой. Или много людей думают, говорят и дей­
ствуют одинаково. •— Понял уже. А спр-ринт? — Спортсмены бегут по короткой прямой дорожке быстро-быстро, изо всех сил. — А ты можешь изо всех сил, только по длин­
ной дороге? Целый день? Владимир Белов отвечает на Лешкины вопросы вдумчиво, стараясь подбирать слова простые, понят­
ные для сына. Иначе придется объяснять значение нового слова, отвлекаясь от сути дела. А дорога до детского садика не так уж длинна. Малыш теребит своими пальчиками руку отца, и оба счастливы. От этих минут общения в груди Бело­
ва на весь день остается теплый комочек воспомина­
ний. Так бывает во время долгой разлуки с близкими. Но ведь разлуки не было уже несколько недель. И вчера утром он также вел Алексея в садик, и позавче­
ра. Много дней подряд. Только очень мало им обо­
им этого утреннего часа. Так и уносит сын в себе де­
сятки вопросов, очень важных для него, мужественно оторвавшись от теплой и такой надежной отцовской руки. Мальчик машет на прощание уже из-за ограды, ободряюще улыбается: не переживай, отец. А Владимир Белов, госавтоинспектор, капитан ми­
лиции, возвращается домой, завтракает и... ложится спать после напряженного ночного патрулирования. Уже несколько лет ведет он этот «аристократический» образ жизни, а погружаться днем в глубокий полно­
ценный сон так и не научился. Вот и сегодня только закрыл глаза — откуда ни возьмись стоит симпатичный гриб. Шляпка... с протек­
тором «Универсал». Понимая, что не спит, Белов со-
172 средоточился: почему шина и подберезовик? Все про­
сто: он давно мечтает о грибном походе в такие места, где подберезовиков да белых — косой коси. А покрыш­
ка откуда? Минувшей ночью пришлось дважды пере­
монтировать одно и то же колесо, переднее правое. Невезение невезением, только много уж очень разного металла на дорогах. Гвозди, иголки от подметальных машин — чего только нет. Говорят, в некоторых стра­
нах по дорогам курсируют специальные автомобили с электромагнитами. Очищают проезжую часть и даже кюветы. Вроде бы даже добились самоокупаемости этой службы — столько, оказывается, разного железа рассыпано, видимого и невидимого, по дорогам и обо­
чинам. Незаметно для себя Владимир настолько втянулся в эти размышления, что начал всерьез прикидывать мощность дизель-генераторной установки для такой машины. Встал, взял с полки электротехнический спра­
вочник, раскрыл его и через несколько минут уснул, удовлетворенно отметив напоследок, что впредь нужно засыпать только с книгой. Во второй половине дня Белов встал по будильнику, хотя чувствовал, что от­
дохнул хорошо и через четверть часа — от силы —• проснулся бы и без звонка. Для него это очень важ­
но: ночь придется провести за рулем, и кто знает, марафон это будет, спринт или родео. Он ведь не про­
сто госавтоинспектор, а сотрудник отдела по розыску автомобилей. А если точнее — угнанных машин. И мо­
тоциклов тоже. Приехал в управление, переоделся, поправил перед зеркалом галстук, одернул китель, шагнул к двери. Рост выше среднего, худощав, спортивен. Корот­
кая стрижка русых волос функционально продумана; снял фуражку, провел рукой и — порядок. Аскетиче­
ски прямая линия рта над упрямым подбородком сви­
детельствует о наличии упорного характера и опреде­
ленного самолюбия. Темно-серые глаза смотрят прямо и пытливо. Пока он вникает в обстановку и заряжается инфор­
мацией, давайте познакомимся с этим подразделением. А начнем с начальника отдела. Подполковник милиции Георгий Иванович Трофи­
мов. Ветеран Ленинградской госавтоинспекции. Его организаторские, деловые и политические качества давно проверены на различных участках и оценены 173 по достоинству. Самая красноречивая оценка — то, что именно ему поручили в 1981 году сформировать и воз­
главить не просто новый отдел, но совершенно новую службу в структуре ГАИ. К началу восьмидесятых годов обстановка сложи­
лась так, что угоны, кражи автомототранспорта, ма­
хинации с дефицитными автозапчастями превратились в стихию, грозящую выйти из-под контроля. По празо-
вым нормам почти все эти правонарушения относятся к разряду уголовных, и Ленинградский УР постоянно ведет с ними борьбу. В этом ему издавна охотно по­
могала госавтоинспекция, владеющая оперативной ин­
формацией по автомототранспорту и профессионально ориентирующаяся в живом транспортном потоке. Но современные масштабы борьбы потребовали новых форм взаимодействия. Отдел по розыску автомобилей в управлении ГАИ стал для соответствующего отдела УУР своеобразным лоцманом в море автодорожного движения, постоянно замкнутым контактом между двумя службами. Но не стал ли он инородным телом для ГАИ — именно в силу этой замкнутости «на внешнюю сторону»? Нет, сотрудники отдела Трофимова остались свои­
ми среди своих, работая по принципу безотходного производства. Возвращаясь из рейдов, в процессе повсе­
дневного патрулирования, выполняя задания по пре­
дупреждению и пресечению угонов транспорта, они везут и протоколы по задержанию пьяных водителей, наказывают нарушителей дорожных правил, не упу­
стят расхитителя и левака, остановят грузовик с не­
правильно закрепленным грузом, вызовут по радио аварийную бригаду для ремонта забарахлившего све­
тофора. В отделе работают подлинные знатоки техни­
ческого надзора, водители-виртуозы, люди, безусловно грамотные в области права. В сотрудниках с такими качествами при формиро­
вании отдела недостатка не было, но «ко двору» при­
шелся не каждый. Одному не хватало физической вы­
носливости, другому — инициативы, у третьего обна­
руживался скрытый дефицит отваги. С людьми, имею­
щими хоть один из подобных недостатков, Георгий Иванович расставался (не избавлялся от них!) по-то­
варищески, доброжелательно. Возвращал туда, где сотрудник был и снова будет полезен. Владимир Белов к тому времени работал в пер­
вом дивизионе дорожно-патрульной службы, демоби-
174 лизовавшись из ракетных войск. Уже в отделе кадров Управления ГАИ тогда обратили внимание на запись в его военном билете: начальник аппаратной связи. На срочной службе в начальниках ходят очень немно­
гие даже со средним техническим, как у него, обра­
зованием. Работа у Владимира пошла хорошо с первых же дней. Видно, не терял времени даром в школе перво­
начальной подготовки. Да и наставник достался ему знающий, неутомимый — капитан милиции Ш. Узде-
нов. Пешеходы на любом перекрестке Кировского прос­
пекта, где нес службу Белов, всегда терпеливо стояли по красному и чинно переходили дорогу только по зе­
леному сигналу светофора. И вообще, где бы ни на­
ходился пост Белова, он не дежурит, а несет службу. — Знаете, кто дежурит? Сторож на пустом базаре. Его ночью из валенок вынули, в лапти переобули, а он и не заметил. Эту байку он вспомнил однажды, когда один из товарищей упомянул про дежурство. Водители, задержанные инспектором за наруше­
ние правил, не пишут на него жалоб, даже будучи на­
казанными «на полную катушку». Потому что при любых обстоятельствах он сдержан, следит за своей речью — от него никто не услышит: «Я сказал», «Я на­
кажу». Инспектора, которых то и дело вызывают на разбор по жалобам, завидуют Белову: везет, мол, че­
ловеку на сознательных да покладистых... Как-то задержал он водителя с нестандартной до­
веренностью на автомобиль. Тот начал морочить го­
лову длинными разъяснениями, от которых инспектор быстро утомился и начал было сомневаться в своей правоте. Пришлось вызвать по рации командира взвода. Когда командир прибыл и стал изучать сомнитель­
ный документ, мимо пролетел на недозволенной ско­
рости грузовик, едва не зацепив командирские «Жи­
гули». Белов шагнул на дорогу, остановил попутный «Москвич». Лихача догнали быстро. Он дисциплини­
рованно стоял по красному у Ланской. Документы про­
тянул по первому требованию: — Пожалуйста.— Это вежливое слово пахло порт­
вейном. Владимир поблагодарил водителя «Москвича», по­
вернулся к задержанному. И очень вовремя: грузовик 175 уже тронулся с места. Колеса его забуксовали на мок­
рой от дождя дороге, и это дало инспектору несколь­
ко долей секунды, достаточных для того, чтобы встать на подножку. Держаться было удобно: водитель не успел поднять боковое стекло. — Не дури, остановись...— стал агитировать инс­
пектор. Но шофер уже впал от страха в своеобразный шок, характерный в таких случаях для многих. Машину трясло на рытвинах Торжковской улицы, отчего Бе­
лов больно прикусил язык и поэтому прекратил уго­
воры. Он стал проталкивать правую руку под рулевую колонку, справа от которой был замок зажигания. И ему несколько раз удавалось достать двумя пальца­
ми ключ, повернуть его, но водитель всякий раз от­
талкивал руку инспектора и снова включал двигатель. Так они повернули на Земледельческую, к автобус­
ному парку. Пьяный водитель стал резко крутить ру­
лем, стараясь сбросить инспектора. Грузовик выехал на тротуар и чуть не сбил группу пешеходов, шедших навстречу. Белову стоило немалого труда вернуть ма­
шину на дорогу. Приближалась площадка у ворот ав­
топарка, где стеной стояли автобусы. Инспектор про­
сунул в кабину вторую руку и, пересилив сопротивле­
ние водителя, вывернул руль вправо, на каменный за­
бор. Водитель испугался и резко надавил на тормоз. Щебенка, песок и прочий твердый мусор на дороге обеспечили надежное торможение. Грузовик остано­
вился так резко, что Белова сбросило с подножки, но борт стоящего автобуса (до него оставалось не больше метра) не дал инспектору улететь далеко. Он слегка ушиб колено и плечо, поэтому шел к задержанному медленно, на ходу проверяя, нет ли серьезных повреж­
дений. А водитель тем временем поднял боковое стек­
ло. Затем он вдруг исчез. Белов, забыв об ушибах, по­
бежал к правой стороне грузовика и уже на ходу ус­
лышал оттуда энергичные мужские выражения и возню. Это были четверо водителей автобусов, которые только что попались навстречу и чуть было не под­
верглись наезду. Они решили «этого дела так не остав­
лять» и бросились бегом в погоню. Теперь, выдернув коллегу из кабины через правую дверь, они присту­
пали к его воспитанию недозволенными методами. «Вот этого мне только и не хватало!» — в ужасе 176 подумал Белов и преднамеренно грубо заорал, подбе­
гая к месту назревающего самосуда: — Прекратить! Стреляю... Шоферы расступились нехотя, и взору инспектора явился он, недавний противник «в яростной борьбе», сидящий на корточках под забором. Он прикрыл го­
лову руками, да так и продолжал сидеть, повторяя жалко и бессмысленно: — Пожалуйста... Белову стало не по себе от внезапного страха за этого человека, и он строго посмотрел на обидчиков: — С ума посходили? Да вы у меня под суд за это...— сказал уже миролюбиво, на всякий случай. По­
том он подошел к задержанному, поднял его в верти­
кальное, достойное человека, положение, убедился в отсутствии следов побоев. Один из автобусников сказал с оттенком разоча­
рования в голосе: — Руки марать об эту пьянь... об хорька. Подъехал командир взвода, извещенный Беловым о новом своем приключении. Он внимательно посмот­
рел на задержанного, задал ему несколько вопросов и, увозя водителя на экспертизу, похвалил инспек­
тора: — Начинаете неплохо. Шел второй месяц самостоятельной работы стар­
шего инспектора дорожно-патрульной службы Влади­
мира Белова. А вскоре ему доверили патрульный автомобиль. Выполнял различные задания, в том числе и подмену постов. Однажды, в марте 1981 года, во время подме­
ны на Суворовской площади ему пришлось покинуть пост — впервые с начала милицейской карьеры. Было много шума. Об этом писала «Вечерка», по­
том появились корреспонденции в «Комсомольской правде» и журнале «Советская милиция». А дело было такое: в Неве у Кировского моста тонула женщина. Об этом ему сообщили две студент­
ки Института культуры. Подбежав к парапету, он сбросил шинель, шапку, китель. Одновременно с этим Белов водил взглядом по воде, но видел только плы­
вущие льдины. Наконец заметил на поверхности рас­
пущенные волосы: женщину уже затягивало под лед. Прыгнул, доплыл, отыскал ее в промежутке между двумя ледяными глыбами, вытащил на льдину. Отка­
чал (женщина захлебнулась и уже не дышала). По опу-
177 щенной с моста лестнице вместе с пожарными поднял ее наверх, где уже стояли две машины «Скорой по­
мощи». Женщину, как ему потом сообщили, врачи оконча­
тельно вернули к жизни. Ему тоже оказали необходи­
мую в таких случаях медпомощь. Товарищи раздобыли Белову сухую одежду и отвезли его домой. Ледяную воду и медные трубы славы Владимир перенес без малейшего ущерба для своего характера. Что там еще в поговорке — огонь? Об этом нам неизвестно. Скорее всего, в горящем доме Белов еще не был. Но если случится... — Если случится, никуда не денешься — придется и в огонь. Надо же знать психологию людскую: если рядом есть кто-то в форме, милицейской или военной, никто из остальных первым не шагнет к очагу опас­
ности. Тому, кто в форме, как бы по штату положено спасать, тушить или пресекать. Не будешь же объяс­
нять, что ты бухгалтер или связист, что твоя специ­
альность не связана с подвигами. Форма обязывает — эти слова не просто фраза. Можно было бы предположить, что начальник от­
дела по розыску автомобилей Трофимов пригласил Белова к себе на работу под влиянием растущей попу­
лярности молодого инспектора. Только Георгия Ива­
новича фанфарами с толку не собьешь. Обратил вни­
мание на человека по этой причине — допустим. Но сказал «добро» только через два месяца, когда убе­
дился: новичок усидчив и пытлив в сборе информа­
ции, отлично владеет автомобилем, результативно пользуется приемами самбо, без особой нужды не хва­
тается за оружие, но уж если... Цепок и удачлив в преследовании. И при этом бережлив к технике. Одна­
ко и это не все. Владимир к тому моменту прошел по­
ловину нелегкого пути на заочном отделении Северо-
Западного политехнического института. Вот что было принято в расчет при окончательном решении. Те, что пришли в отдел первыми, начинали с нуля. Сами вырабатывали тактику, методику, копили массив информации, оглаживали формы документов и все, что надо. Впрочем, одним они все-таки располагали с самого начала: строгим приказом в ближайшее вре­
мя сломать кривую угонов, повысить раскрываемость данного вида преступлений, организовать широкую профилактику, борьбу с беспечностью владельцев и водителей транспорта. 178 Белов пришел в отдел, когда здесь уже закончил­
ся организационный период и работа шла на резуль­
тат. Разумеется, времени на ученичество он не полу­
чил, да и не требовал его. Понимал: здесь никто не был учеником, а все учились друг у друга на ходу. М. А. Розов, например, познакомил Владимира с уловками фальсификаторов номерных агрегатов и ре­
гистрационных документов. С. И. Маркелов показал кое-что из опыта ночного поиска и тактики задержа­
ния. Не одну тысячу километров прошел он в экипа­
же с Г. А. Аницоевым, нарабатывая попутно в своей памяти великолепную карту города и области. В этой карте много такого, чего не наносят на нее картогра­
фы. Тупики, проходные дворы, разного рода «дикие* проезды, а еще — колодцы без крышек, в которых очень просто оставить переднюю подвеску автомобиля. А еще места, где можно ночью перекусить и согреть­
ся горячим чаем. И ничего здесь нет второстепенного, все может оказаться главным в непредсказуемые мо­
менты. Сегодня Владимир Белов может без ложной скром­
ности считать, что в успехах отдела (а они признаны, коль приезжали сюда за опытом москвичи) есть и его доля: более двадцати серьезных задержаний. Есть ряд удачных коллективных дел с его участием. И сам он за пять лет работы здесь заметно изменился, стал, как говорят, социально зрелой личностью: получил высшее образование, его приняли в партию, избрали членом товарищеского суда управления. Накануне шестьдесят девятой годовщины советской милиции встал вопрос: кого можно назвать достой­
ным представителем Ленинградской госавтоинспекции для участия в беседе за «круглым столом» газеты «Со­
ветская Россия»? Звание лучшего инспектора ГАИ по итогам предоктябрьского социалистического соревно­
вания было к тому времени присуждено Беакову, и воп­
рос решился сам собой. И так получилось, что перед республикой он предстал на газетной странице достой­
ным представителем всей Ленинградской милиции, а не только ГАИ. Жене Владимира, Татьяне Павловне, мог бы поза­
видовать всякий сценарист-детективщик. В зимние ве­
чера, когда он чаще бывает в кругу семьи, она могла бы выудить из мужа и записать хороших «крученых» сюжетов на целый кино- или телесериал. Август 1986-го. Час ночи. Место действия: Пуш-
179 кин — Колпино. Здесь начала активно шалить • команда» угонщиков. Дорога между этими двумя го­
родами и была избрана отправной точкой, от которой патрульный экипаж — В. Белов, В. Крылов — начал свой рейд-поиск. Поставили машину в полутора кило­
метрах от Пушкина. Но не успели они еще проверить ни одной машины, как со стороны Пушкина стали быстро приближаться рев сразу двух жигулевских двигателей и зарево фар дальнего света. Крылов оп­
ределил по слуху скорость: — Сто двадцать, не меньше. — А то и побольше,— поддержал его Владимир.-— Наши люди так не ездят. А раз не наши — жезл про­
игнорируют. Как в воду глядел. Проигнорировали. Хотя инспектора и были готовы к преследованию, но с места «повиснуть на хвосте» подозреваемых не удалось. Несколько километров ушло на сближение. Номер задней машины числился в угоне со вчераш­
него дня. Табличка с номером зеленых головных «Жи­
гулей» была пока вне поля зрения. Потом выяснилось, что и эта машина угнана за несколько минут до опи­
сываемых событий. Крылов оповестил свое управление о преследова­
нии и маршруте движения. Им обещали организовать помощь из Колпина. Приближалось Московское шоссе, и Белов принял меры к тому, чтобы не дать беглецам повернуть на­
лево, к Ленинграду. Все дружно пошли направо, на юг. Включили сирену, поравнялись с угонщиками и че­
рез громкоговоритель потребовали остановиться. В от­
вет — новый рывок. Преследование приняло крайне острый характер. Белов, форсировав двигатель до пре­
дела, обогнал уходящий автомобиль и преградил ему путь. Угонщик, не тормозя, нанес по милицейской ма­
шине прицельный, хорошо рассчитанный удар корпу­
сом своей (вернее — украденной) машины. Расчет был на то, чтобы развернуть преследователей, а самому по прямой уйти в отрыв. Разумеется, преступника устро­
ило бы и повреждение милицейской машины, но при этом возникал риск самому лишиться хода. Машину Белова несколько раз развернуло на мок­
ром асфальте, но в конце концов она оказалась почти на прежнем курсе. Зеленый головной «жигуль» тем временем нырнул 180 в поворот на Колпино, на что Белов отреагировал спо­
койно : взять одним экипажем одновременно две ма­
шины — нереально. Зато теперь задача упрощалась. Действия угонщика приобрели угрожающий харак­
тер, и Белов принял решение применить оружие. До­
ложив дежурному о своем решении, зашел слева и дал возможность выстрелить Крылову. Затем, не дожи­
даясь результата, сам приготовился к стрельбе. Левая рука на руле, правая с наклоном корпуса ложится на правую дверь. Крылов включает мощный ручной фонарь и светит на колеса. Выстрел в переднее, сме­
щение назад, выстрел в заднее. Пошли чуть поодаль на случай резкого заноса «обработанной» машины. Се­
кунд через десять скорость погони стала быстро уга­
сать. Было видно, что пробиты оба левых колеса. Ма­
шина беглеца безнадежно осела на бок и встала чуть наискось у осевой линии. Одновременно открылись три двери, и трое мужчин бросились врассыпную к при­
дорожному кустарнику, стараясь побыстрее уйти из луча фар, нырнуть в спасительную тьму. Оставив Крылова осматривать задержанную маши­
ну — нет ли там кого или чего-нибудь, — Владимир по­
мчался по обочине, не углубляясь в заросли. Он ста­
рался уловить хотя бы один звук и скоро услышал чавканье шагов по раскисшей земле. Только тогда включил фонарь и перепрыгнул кювет. Остановился, прислушался: тихо. Пробежав еще десяток метров, старший лейтенант увидел пруд не пруд, канаву не канаву — небольшой искусственный водоем, наполненный до краев дожде­
вой водой. Досадуя на препятствие, инспектор стал обходить его слева. И тут, скользнув лучом по проти­
воположному берегу, он увидел... лежащую человече­
скую голову. Туловище отсутствовало, глаза у головы были закрыты. Жуткая картинка усугублялась пуга­
ющей тишиной. Владимир, чтобы не удариться в па­
нику, нарочито весело сказал: — Найду ль я краски и слова! Пред ним живая... Голова открыла глаза, шмыгнула носом и момен­
тально зажмурилась снова. Шея касалась поверхности воды, и от шеи к середине водоема пошла мелкая вол­
на. Проследив путь волны, Белов наткнулся взглядом на... что бы это могло быть... две коленки в трикотаж­
ных штанах тренировочного костюма. Все встало на свои места: один из беглецов, нырнув таким манером, пытается избежать встречи с милицией. 181 — Давно обосновались? — поинтересовался инс­
пектор, отводя луч от головы, чтобы не слепить ку­
пальщика. — В чем дело, товарищ? Я гулял, меня избили хулиганы, и вот я здесь отдыхаю. Не имею права? Прошу помощи и защиты,— запричитал человек. Он был определенно пьян. На свет фонаря пришел Крылов, и они вместе, да­
вясь от смеха, за руки вытащили задержанного на сушу, повели его к машине. Здесь уже стоял автомо­
биль милицейского наряда из Колпина. В составе на­
ряда был инспектор ГАИ, которому предстояло офор­
мить дорожное происшествие — столкновение, предна­
меренно произведенное угонщиком. Двое милиционеров, прочесывавших местность, вер­
нулись ни с чем. — Ну что, товарищи? Берите пока то, что есть. Видите, промок бедняга,— распорядился Белов, как старший по званию. А через час, когда Белов и Крылов приехали в Колпино, их ждал сюрприз: в дежурной части рай-
управления сидели все трое, вся «команда» беглецов. — Подъезжаем к Фидерной,— рассказал старший наряда,— и догоняем попутно две фигуры. Пытались убежать, только не очень резво: притомились в бегах. Когда было покончено с протоколами и объясне­
ниями по задержанию, утренние сумерки стали оформ­
ляться в пасмурный день... В кабинете Трофимова собрались все сотрудники отдела, кроме Белова, находившегося в местной коман­
дировке. В Кировском межрайонном регистрационном отделении он проводил очередную проверку. — Вы полагаете, догонять да стрелять — в этом суть нашей работы? — Георгий Иванович отвечает на мой недоуменный вопрос по поводу использования Белова не совсем по профилю.— Все это кино со стрельбой представляет ценность только для сценари­
стов. А больше половины того, что добываем, мы вы­
сматриваем и выискиваем по бумагам и под автомо­
бильным капотом с зеркальцем да с лупой. В разговор вступает заместитель парторга Ю. К. Ионов: — У нас Галина Короткова недавно полистала до­
кументы, посоветовалась с ЭВМ и выложила конкрет-
182 ный адрес. Наведайтесь, говорит, к этому гражданину, поинтересуйтесь его автомобилем. Поехали — и не зря! Двигатель с фальсификацией, кузов тоже. Одна марка да модель соответствуют техническому паспорту. Да, у них есть своя ЭВМ. Им мало двух вычисли­
тельных центров — в Управлении ГАИ и в главке. Об­
завелись и пользуются небольшой собственной, для подсобных несложных операций. Кто-то подает мне со стола широкую бумажную ленту с колонками знаков и цифр. Это и есть распечатка с ЭВМ. На бумаге дер­
жится статический разряд, и поэтому к ней прилепи­
лась, примагнитилась ксерокопия какого-то документа. Это рапорт начальника отдела управления уголов­
ного розыска А. Г. Нестерова: «Докладываю, что... сотрудниками УГАИ Беловым В. А. и Аницоевым Г. А. ...был задержан водитель... При осмотре автомашины было изъято 8 кг мака, содержащего наркотическое вещество... ходатайствую о поощрении...» Представляю картину со слов Белова. Задержали во время очередной фильтрации «Жи­
гули». Открыли багажник. — Что у вас в этом узле? — Тряпки для обтирки. •— А внутри? — Ничего.— Водитель тревожно облизывает пере­
сохшие губы.— Травы вот нарвал... Кроликам на про­
питание. Белов развязывает узел: и впрямь какие-то зеле­
ные длинные стебли с корнями и продолговатыми го­
ловками. Запах, знакомый с детства, но забытый... Мак, вот оно что! Задержанные — водитель и его пассажир — пыта­
ются бежать, но их реакция предугадана и пресечена. Через несколько минут они вместе с машиной достав­
лены в отделение милиции. Во время составления протокола у водителя начи­
нают проявляться признаки наркотического опьяне­
ния. Он глупо улыбается, становится покладистым и болтливым. Сам демонстрирует руку со следами уко­
лов и подробно описывает технологию приготовления зелья для инъекции. Представляете человека в таком состоянии за ру­
лем «Жигулей»? Это же смерть на колесах! Если бы заснять на кинопленку муки того водите­
ля, когда здесь, в отделении, он начал отходить от воздействия наркотика! Отходить — синоним слова 183 4умирать». Так оно и есть, с той лишь разницей, что смерть в данном случае отступает перед сатанинским желанием новой порции отравы. Это страшно. Уроженец Ленинграда, Владимир Белов бесконеч­
но предан родному городу, старается сделать все, что­
бы на его улицах жизнь текла спокойно и размеренно. Ведь многие из тех, кто служил в Ленинградской ГАИ до него, не жалели себя ради других человеческих жиз­
ней. На углу Суворовского проспекта и 5-й Советской улицы должна, по его мнению, висеть мемориальная доска, напоминающая о том, что здесь в 1938 году лучший инспектор ГАИ Петров пожертвовал жизнью, спасая группу детей от наезда пьяного водителя. На углу Невского и улицы Гоголя он хотел бы ви­
деть еще одну мраморную доску, хранящую память о комсомолке Лиде Зосимовой, никогда не покидавшей своего поста во время вражеских бомбардировок. Осколок снаряда пробил сначала удостоверение к бое­
вой медали, потом — сердце отважной девушки. Его точка зрения по поводу героической гибели инспектора Лужской районной госавтоинспекции Вик­
тора Бычкова (уже в 1970 году) однозначна: мы долж­
ны быть достойны его памяти. Много интересных историй можно услышать в от­
деле Трофимова. Например, как рецидивист с пятью судимостями сумел устроиться на должность трене­
ра одного из спортивно-технических клубов и совер­
шил пятнадцать угонов автомобилей, а также мно­
жество краж вещей из машин. Или вот совсем недав­
ний случай. Один водитель угнал свой же служебный автомобиль и начал распродавать его по частям, но был задержан милицией. Беспокоит работников отдела беспечность руково­
дителей некоторых автопредприятий. Взять хотя бы 6-е объединение Ленторгбытавтотранса: машин много, они не вмещаются в помещение парка, поэтому нема­
лое число грузовиков остается на улице. Без всякой охраны и технических мер против угона. В первом квартале 1986 года угнано три машины, и по этому поводу было составлено строгое представление. Резуль­
тат? К концу года увели уже тринадцать грузовиков. Похоже, что прочно еще сидит в сознании у некото­
рых старое представление — борьба за правопорядок это дело только милиции. 184 Возможно, поможет делу подборка плакатов и ли­
стовок, обращенных к авто- и моторотозеям? Она уже подготовлена совместно с отделением пропаганды УГАИ и вот-вот сойдет с типографских машин. Прощаясь, Трофимов просит занести пару сигналь­
ных экземпляров, как только будут готовы: •— Не забудь! Сразу, в тот же день, мне первому. Только честно, не забудь! «Только честно». Вроде бы рядовая присказка из ряда «так сказать» или «в общем», а как точно совпа­
дает с нотой, на которую настроены Белов и его това­
рищи! В отношении к службе, к людям, к труду от нас требуется только честность. Остальное — производные. Виктор Шурлыгин ОДИННАДЦАТЬ НЕИЗВЕСТНЫХ Около 15 лет назад я получил зада­
ние. В Главном управлении внут­
ренних дел закончились опыты по внедрению совре­
менной электронно-вычислительной техники. ЭВМ — впервые в стране — помогает предвидеть и предупреж­
дать преступления, ликвидировать очаги повышенной опасности. Привлечение техники к решению очень спе­
цифических вопросов обернулось большими преимуще­
ствами, которые получил наш город, да и другие горо­
да, с ним связанные. — Улавливаешь мысль? — спросил редактор га­
зеты. Я улавливал: нужно писать очерк. Но в машины, способные заменить Шерлока Холмса, не верил. И тог­
да, не мудрствуя лукаво, решил создать для «знато­
ков» с Литейного, 4, такие жесткие условия, при ко­
торых их могущественный компьютер дал бы «сбой», не сумел решить детской задачки, а я, вместо «бол­
тов и гаек», выложил бы на стол редактора два-три рассказа о постовых милиционерах, которые не абст­
рактно, а реально охраняют покой и сон ленинградцев. В том, что ЭВМ может дать «сбой», я не сомневал­
ся — знал по собственному опыту. Опыт был такой. В 1973-м, когда СССР и США готовились к реали­
зации космической программы «Союз» — «Аполлон», специалисты Звездного настраивали новую электрон­
но-вычислительную машину. «Без человека эта груда железок мертва,— любил повторять один из инжене­
ров.— Только человек может приобщить железки к делу, а может, наоборот, с их помощью любое дело развалить». И как-то вечером, шутки ради, взялся до­
казать полное отсутствие «интеллекта» у машины. За­
сучив рукава, сел за пульт и, виртуозно играя клави­
шами и кнопками, задал компьютеру бессмысленную задачу, в которой логические «да» — «нет» как бы за­
мыкались накоротко. Под общий хохот из буквопеча­
тающего устройства поползла бумажная лента с отве-
186 том. «Я слегка не в себе,— отстукивала машина.— Оп­
ределенно не в себе. Вероятность поумнеть равна нулю. Вселенная бесконечна. Конечно пространство. Тангаж по крену, а крен по тангажу. Целую вас. Блок номер семнадцать выпал в осадок. Все люди братья, дядя Коля — сестра». Теперь, решив «переиграть» милицейскую ЭВМ, я вспомнил этот курьезный случай и, выйдя от редак­
тора, позвонил в Подмосковье. — Значит, так, — выслушав мою просьбу, сказал знакомый инженер,— открой любую книгу, возьми сло­
весный портрет любого героя и попроси этого типа «вычислить». Ответа можешь не дожидаться. Задача решения не имеет. — Неужели так просто? — удивился я. — Как все гениальное,— скромно ответил това­
рищ. В тот же вечер, на сон грядущий, я достал с книж­
ной полки «Записки следователя» Льва Шейнина и погрузился в чтение. Особенно заинтересовал меня рассказ «Волчья стая». А в рассказе — эпизод, где с блестящим юмором описывалось, как в далеких два­
дцатых годах незадачливые сотрудники милиции тщет­
но искали рыжего нэпмана Янаки. «— Ну, я, конечно, с утра собрал своих орлов, про­
чел им ваш словесный портрет, и начали поиски этого рыжего. — А где же Янаки? — нетерпеливо спросил я. — Да их там уже больше десятка,— весело отве­
тил начальник.— Уж один из них как факт Янаки, остальные, наверное, его братья. Махнув на него рукой, я опрометью бросился в де­
журную комнату. Она полыхала полымем от скопле­
ния темно-рыжих, сЕетло-рыжих, огненно-рыжих муж­
чин, которые в испуге метались из угла в угол, не по­
нимая, что с ними стряслось. Их страх возрастал с появлением каждого нового рыжего, которого достав­
ляли «орлы» Детскосельского отделения». Вытирая слезы, навернувшиеся от смеха, я понял, что мне, как и следователю Шейнину, требуется... ры­
жий. И увидел его лицо: круглое, с желто-зелеными глазами и недоброй усмешкой. Мощные бакенбарды, огненно-красная борода, высоченный рост и необъят­
ная толщина придавали рыжему комический и устра­
шающий вид. Я подобрал ему соответствующую одеж­
ду, яркую и аляповатую, и с удовольствием предста­
е т вил, как завтра сотрудники информационного центра ГУВД станут мне «вычислять» этого типа — запросто, не выходя из кабинета, оперируя скромными исход­
ными данными, как, по словам редактора, «вычисля­
ют» всех интересующих милицию лиц. Мой рыжий будет им не под силу. Задача решения не имеет. В ЭВМы, способные заменить знакомых ребят из уголовного розыска, из службы БХСС или, скажем, старшину милиции Вениамина Хохлова, я не верил. Милиционер Хохлов прижался к стене, почти слил­
ся с нею. — Бросай оружие! — крикнул Хохлов. В ответ грохнуло, в щели повалил дым, запахло по­
рохом — из-за двери били картечью. — Ладно,— спокойно сказал Хохлов.— Побало­
вал — и хватит. Не усугубляй свою вину. — Не подходи! — сухо щелкнул взведенный курок второго ствола.— Убью-у! — Кто спорит. Убьешь, конечно, если сможешь. Но лучше сдаться добровольно. Бросай ружье! Сколько тебе на размышление надо, а? Час? Два? Хохлову любой ценой требовалось выиграть дра­
гоценные секунды. Его товарищ уже занял свое место в коридоре напротив комнаты, где забаррикадировался преступник, сейчас товарищ прыгнет, сорвет дверь с петель и вместе с дверью отпрянет в сторону, а ми­
лиционер Хохлов бросится в образовавшийся проем, и черные вороненые стволы охотничьего ружья взо­
рвутся ослепительной белой вспышкой. Падая, Веня Хохлов отведет их от пятилетнего пацана, серым ко­
мочком обмершего в углу комнаты, почувствует ост­
рую нетерпимость сразу ко всем пьянчугам и поймет, что служба в милиции началась и другой службы он искать не будет. — За умелые действия при задержании преступни­
ка,—просто скажет на разборе командир,— милицио­
неру Хохлову Вениамину Ивановичу объявляю бла­
годарность. — Служу Советскому Союзу! Тридцать лет проработал с тех пор на одном рабо­
чем месте — в 22-м отделении милиции — старшина милиции Вениамин Иванович Хохлов. Правда, если быть педантично точным, сначала, до образования 188 Красногвардейского района, он нес службу на Конд­
ратьевском проспекте, потом — на проспекте Металли­
стов, 13. Других перемещений в личном деле старши­
ны не значится. И уже одна эта человеческая верность своему делу, своему цеху сама по себе подкупает, за­
служивает уважения. Но в жизни старшины Хохлова постоянство, пожалуй, лишь деталь, хотя и привлека­
тельный, а все-таки штрих биографии. Главное — другое. В милицейской службе, как и во всякой иной, есть свои особенности. Следователь чаще всего встречается с уже задержанным обвиняемым. Сотрудник уголов­
ного розыска, начиная поиск, подчас не знает ни име­
ни преступника, ни фамилии, ни его примет. Старши­
на Хохлов все тридцать лет сталкивался с нарушите­
лями лицом к лицу. Сразу на месте происшествия. По­
просту — все эти годы он, заступив однажды, не по­
кидал ту передовую, которая ведет непосредственную борьбу с накипью, ржавчиной общества. Такова осо­
бенность его работы. Какая же работа у старшины Хохлова? Если взгля­
нуть на нее чисто внешне, не пытаясь осмыслить сути, выглядит она не особенно хлопотной. Заступил на сме­
ну, познакомился с оперативной обстановкой — снача­
ла по отделению, потом по району, наконец, по горо­
ду,— запомнил приметы интересующих милицию лиц, дал наставления подчиненным, отправил их на посты (Хохлов — командир подразделения службы охраны общественного порядка), сел в «газик», «встал на маршрут» — и катайся себе по городу. Но это чисто внешне. За всей этой простотой — огромное нервное, физическое, психологическое напряжение. Покажу это на примере нескольких часов из жиз­
ни старшины Хохлова. В тот день, когда мы познако­
мились, он заступал на смену в 16.30. Был улыбчив, подтянут, свежевыбрит, доброжелателен. Все как обыч­
но. Необычным был только вопрос, который, здоро­
ваясь, задал Хохлову старший сержант Писарев, тоже ветеран отделения. — Как ты? — негромко спросил Писарев. — Держусь. — Если надо — мы поможем. — Спасибо, Виктор Иванович. За подтянутостью старшины Хохлова пряталось ог­
ромное человеческое горе — трагически погиб зять, и дочь осталась одна с маленькой девочкой, его, Вениа-
189 мина Хохлова, внучкой, и это была не первая смерть, которую пережил в тот трудный год старшина. Но почти никто не знал об этом. Лишь самые близкие видели и понимали, как невероятно тяжело ему дер­
жаться. На минуты полторы дольше обычного он про­
сидел над листами оперативной сводки, закладывая в память информацию о всех происшествиях, запоми­
ная имена, даты, особенности происшествий, приметы нарушителей. Чуть строже, чем всегда, проверил внеш­
ний вид каждого подчиненного и слегка разгладил китель у молодого милиционера, потому что китель немного топорщился. Задал ребятам несколько конт­
рольных вопросов, сообщил обстановку, улыбнулся. И все улыбнулись ему тоже и ушли с этой хорошей человеческой улыбкой на свои посты. Он остался. Постоял немного у окна, полистал свежие газеты —• теперь ему самому нужно было обрести рабочий на­
строй, чтобы улыбаться людям, отвечать на разные вопросы: как пройти, как проехать, куда обратиться; чтобы прийти на помощь своим товарищам в трудную минуту, чтобы принять в сложной ситуации единст­
венно правильное решение. Словно актер перед выхо­
дом на сцену, внутренне, исподволь он готовил себя к своей службе. И эти минуты были так же важны в его жизни, как и схватка с вооруженным преступни­
ком, из которой он вышел победителем, быть может, лишь потому, что был готов все учесть, взвесить и победить. Эти минуты составляли часть его работы, его дела. Около 17 часов мы вышли из отделения, и ярко-
желтый милицейский «газик» мягко рванул с ме­
ста — старшина Хохлов начал патрулирование по рай­
ону. Маршрут был большой: проспект Металлистов — Среднеохтинский проспект — улица Тухачевского —• проспект Энергетиков — снова проспект Металлистов. Каждая выбоина на дороге, каждая промежуточная улочка, каждый переулок на этом маршруте были из­
вестны старшине. И он бросал по сторонам лишь мимо­
летные взгляды и молчал. И снова все выглядело прозаически и просто. Минут через пять старшина взглянул на часы: — На Болынеохтинском, пятьдесят пять, сейчас час пик — закрывается винный магазин, — сказал он. — Поедем туда. И мы поехали на Болынеохтинский и остановились 190 неподалеку от злачного места. Словно загипнотизиро­
ванные видом милицейской машины, четверо помя­
тых, оживленно жестикулирующих мужчин, стоявших у входа в магазин, как-то сразу обмякли, оборвали раз­
говор, побрели в разные стороны. Хохлов кивнул шо­
феру, и «газик» медленно пополз вслед за одним из уходящих. — Прокоп,— негромко сказал Хохлов, когда ма­
шина поравнялась с мужчиной,— вы на работу устрои­
лись? — Все в ажуре, начальник,— осклабился небри­
той, опухшей физиономией мужчина. — Может, покатаетесь с нами? — Гран мерси за приглашение. Ухожу полным на базу. — А те трое? — Разрезая бушующие волны, уже несутся к пор­
там приписки. — Их курсы нигде не сойдутся? — Никак нет, слово джентльмена. Прокопы, Сивые, Гранды, Мерины — это тоже жизнь старшины Хохлова. Их немного. Хохлов знает всех в лицо и часто по-человечески очень жалеет, по­
тому что всякое чужое горе воспринимает, как свое. Но старшина не может, не в состоянии понять, как че­
ловек, наделенный волей и возможностью выбора, оста­
навливает свой выбор на убогом, никчемном существо­
вании,— Прокопы, Мерины для Хохлова другой мир, иная, чужая сторона баррикад. И если вдруг, выползая из своего мирка, они начинают как-то влиять на судь­
бы, поступки, на настроение жителей его района, его города, на смену жалости приходит беспощадная не­
примиримость. Обычно вежливый, корректный, добро­
желательный, Хохлов в такие мгновения будто напол­
няется металлом. Он задерживает, доставляет, штра­
фует. Борется с социальным злом всеми предоставлен­
ными законом средствами. — Металлистов, девятнадцать, Анников, двадцать четыре, Энергетиков, пятьдесят, Полюстровский, три.—• Старшина быстро, почти скороговоркой, называет шо­
феру адреса. Старшина Хохлов знает свое дело. Знает все точки, где в принципе возможны происшествия. И милицей­
ский «газик», отклоняясь от маршрута, проходит че­
рез эти точки, гася потенциальные очаги стычек и ссор. Мелькают разные лица, звучат разные голоса. И 191 • снова... ничего не происходит: на участке старшины Хохлова ничего происходить не должно. Ибо старши­
на уважает свою профессию и хочет открыто и прямо смотреть в глаза тем, чей покой охраняет. А если все-
таки что-то произойдет, то и опыт, и знания, и рабо­
чий настрой, и осознание общественной, социальной значимости своей работы — все это, словно переплавив­
шись в невидимом тигле, выплескивается в мгновенное, единственно правильное решение. Я это понял сразу, едва захрипела рация. — С проспекта Энергетиков...— голос дежурного бился в динамике, — угнана серая «Волга». Номерной знак... Старшина думал секунды три. — Угол Среднеохтинского и Панфилова,— коротко бросил шоферу и тихо, ни к кому не обращаясь, ска­
зал : — Дураки. Они же мне настроение хотят испор­
тить. А испортят себе жизнь. Ах какие дураки. — Еще прибавить, Вениамин Иванович? — не по­
нял шофер. •— Жалко, говорю, этих идиотов,— вздохнул стар­
шина.— Извечная глупость — расчет на безнаказан­
ность. •— Это точно. Но я все-таки прибавлю. «— Самую малость. Серая «Волга» будто ждала нас на перекрестке •«• так точно все рассчитал Хохлов. Старшина дал води­
телю сигнал остановиться, но машина, набирая ско­
рость, рванула на красный свет, и мы тоже пошли на красный, выбрав безлюдное место, прижали «Волгу» к поребрику. В стремительном, неистовом прыжке Хох­
лов выскочил на ходу из милицейского «газика», как-
то сразу оказался у дверцы водителя, просунул руку в открытое окно и выхватил ключ зажигания. Все произошло так быстро, что казалось, будто Хохлов давным-давно стоит у серой «Волги» и ведет непринуж­
денный разговор со старыми знакомыми. — В городе должен быть образцовый порядок.— Старшина говорил негромко, но металл уже звенел в голосе.— Ты забыл это, Король. Сникший за рулем парень, продолжая сжимать ба­
ранку побелевшими пальцами, поднял голову, растя­
нул губы в кривой усмешке. — Прокол, гражданин начальник. Не учел, что ва­
ша смена. — Смена тут ни при чем. Не я, так другой. Но тебя 192 бы остановили. Объясни им,— Хохлов кивнул на зад­
нее сиденье, — стометровку они проиграют. Король помедлил немного, собираясь с силами, за­
тем, сделав страшное лицо, резко обернулся к друж­
кам: — Хана! Крышка! — Его голос был истеричен и визглив.— Гражданин начальник имеет здоровье и де­
сять разрядов. В том числе по самбо и легкой атлети­
ке. Добровольное признание облегчит нашу вину. Я снимаю с себя все полномочия. Паровозиком пойдет Клейстер! — Я-а? Паровозиком? — В машине началась возня. — Тихо,— сказал Хохлов, и трое тотчас сникли.— Про паровозик в отделении разберутся. А теперь,—он говорил почти шепотом,— вам придется пересесть в наш автомобиль. Выходите, пожалуйста, по одному. Первым — Король. Остальным — не двигаться. Давай, Король. — Сей минут, сей минут. Зад чегой-то приклеился... Старшина бережно помог Королю отделиться от кресла, доставил задержанных в отделение, выполнив формальности, снова «встал на маршрут». Под впечат­
лением происшествия я попытался расспрашивать его о погонях, стычках, но Вениамин Иванович отмалчи­
вался. Он не любил вспоминать погони, стычки, задер­
жания — как-то так получалось, что почти во всех от­
крытых столкновениях ему приходилось рисковать жизнью. И когда бросался на вороненые стволы охот­
ничьего ружья, и когда в подворотне, не имея права применять оружие, шел на опасного рецидивиста, да и в серой «Волге» могли оказаться не заурядные угон­
щики, а вооруженные преступники. Геройства в его действиях, по мнению самого Хохлова, было ровно столько, сколько отводила ситуация. А в целом была обычная рядовая работа. Такая работа. Было дело, ко­
торому он отдал тридцать лет своей жизни. — Давай-ка еще раз на Металлистов,— говорит шоферу Хохлов.— А потом — на Анников. Милицейский «газик» шел по маршруту. Опустели «горячие» точки, молчала рация. Старшина Вениамин Иванович Хохлов проверял свои посты. Он хорошо знал всех постовых. И тех, кто неожиданно появлялся из темноты в тот вечер, и тех, кто нес службу десять, пят­
надцать, двадцать лет назад. Только давние безусые постовые милиционеры, его, Вениамина Хохлова, пи­
томцы, теперь уже бравые офицеры. К примеру, Ни-
8 Зак. № 121 193 колай Иванов, майор милиции... Десятки молодых, ставших капитанами, майорами, депутатами райсове­
та, вышли в люди из честной и трудной школы Вениа­
мина Ивановича Хохлова. Не было в этой школе ника­
ких поблажек. Зато были суровая принципиальность, высокая профессиональная и нравственная закалка. Были примеры личной отваги, мужества, героизма. Было золото государственных наград, которые стар­
шина надевает по самым большим праздникам. Были спортивные разряды по самбо, стрельбе, лыжам, лег­
кой атлетике. Был Пушкин, которого Хохлов любит беззаветно и в перерывах или на досуге читает наи­
зусть. Был просто хороший человек. Человек на своем месте. Товарищ старшина. Утром следующего дня, направляясь на Литей­
ный, 6, я с любовью вспоминаю Вениамина Ивановича Хохлова и то, как без всяких ЭВМ он мгновенно вы­
числил серую «Волгу», перекрыл пути отхода и за­
держал преступников. И никакие ЭВМ в тот момент ему не требовались. По сигналу тревоги немедленно сработал человеческий «компьютер» старшины — со­
весть, честь, долг, профессионализм. И настроен он был с первого дня службы на ответственность перед самим собой и обществом. На ответственность перед миром. Ни одна самая современная ЭВМ никогда не будет обладать этими высшими категориями духа. С этими мыслями я решительно вхожу в Главное управ­
ление внутренних дел. — Значит, вы хотите, так сказать, проверить на­
ши возможности.— Начальник информационного цент­
ра полковник милиции Валерий Иванович Соловьев взял карандаш. — Что ж, от имени ГУВД вызов при­
нимаю. Назовите приметы вашего рыжего. — Высокий. Полный. Невероятно полный. Почти трехстворчатый шкаф. Лицо круглое. Нос... прямой. Нет, лучше лепешкой. Возможно, у него бакенбарды и огненно-красная борода. Говорит... с иностранным ак­
центом. Два золотых зуба.— Я наслаждался, представ­
ляя своего рыжего и нагромождая одну невероятную примету на другую.— И вообще он плохой человек. Его надо во что бы то ни стало найти и немедленно обезвредить. Полковник задумчиво на меня посмотрел: — Гм... значит, обезвредить? А за что? Что пло­
хого он сделал с точки зрения закона? 194 — О, товарищ полковник, только представьте! Этот тип, имея силу штангиста и реакцию каратиста, угрожал маленькой, худенькой, беззащитной теще... охотничьим ружьем! Пугал двумя стволами! Высоко­
мерно грозился в случае чего прихлопнуть! Кошмар! Вы поставьте себя на место бедной тещи! Рыжий на четыре головы выше ее и на сто килограммов тяжелее! Разные весовые категории. К тому же женщина, хоть и теща. — Да-а,— протянул Соловьев, даже не улыбнув­
шись.— Это уже практическая задача. Угрожал ружь­
ем. Теще. Абстрактный человек, которого мы ищем, может оказаться вполне реальным. И тут надо учесть, что ваш «взятый с потолка» рыжий мог сбрить и ба­
кенбарды и бороду. Мог перекраситься. Как говорят, одиннадцать неизвестных. — Ему еще могли выбить два золотых зуба,— веж­
ливо добавил я, живо представляя, как мой трехствор­
чатый шкаф разбрасывает во все стороны налетевших хулиганов.— А что? —* сказал я с сомнением.— Взяли кирпич и выбили! — Маловероятно.— Полковник нажал кнопку се­
лектора.— У него же сила штангиста и реакция кара­
тиста. Остановимся на одиннадцати неизвестных. Де­
тали, если потребуется, уточним... Товарищ майор,—• он склонился к микрофону,— зайдите, пожалуйста. Минуты через полторы в кабинет вошел началь­
ник отдела майор милиции В. Дамм, выслушав, не удивившись, задание, взял листок с приметами, быст­
ро проставил над каждой строчкой странные цифры: 25 = 1, 26 = 3, 28 = 13—14... Майор переводил слова на язык ЭВМ. Был он, видимо, толковым специалистом в своем деле, работал буднично, спокойно, как-то про­
фессионально красиво, ни в какие таблицы не загляды­
вал, но все эти равенства типа 25 = 1 или 24 = 25—30 казались мне полным абсурдом. И когда Дамм закон­
чил и передал карточку сотруднику, я невольно зато­
сковал и подумал, что без всей этой математики капи­
тан милиции Евгений Ончуков запросто «вычислял» каждого, кто замышлял недоброе дело, а уж про моего рыжего сказал бы сразу и однозначно, что такого на его, ончуковской, земле нет и быть не может. Капитан милиции Евгений Ончуков дежурил в тот день, когда невысокий мужчина вошел в сберегатель­
ную кассу на Народной, 16, пристроился в очередь и 195 рассеянно огляделся. Казался он вялым и сонным. Но едва женщина, стоявшая впереди, достала из сумочки тугую пачку казначейских билетов, мужчина стреми­
тельно изогнулся, выхватил деньги и прыгнул к двери. День был дождливый, пол в помещении мокрый, пре­
ступник не учел этого, поскользнулся на пороге. Один ботинок соскочил у него с ноги, чертыхнувшись, он сбросил на ходу второй и в одних носках побежал по улице. — Что же это?! — только и успела вскрикнуть по­
терпевшая. Через три минуты, когда на место происшествия прибыли сотрудники 24-го отделения милиции Невско­
го района, их ждали два разношенных башмака да замешательство в сберкассе. Неизвестный скрылся. Прочесывание территории, попытка задержать граби­
теля по горячим следам результатов не принесли. — Ладно,— сказал капитан Ончуков.— Пусть от­
сидится. Через неделю я возьму его сам. — Теперь ищи ветра в поле,— засомневался один из молодых милиционеров.— Да через неделю, това­
рищ капитан, этот хват, может, в Сочи загорать будет. — Я возьму его сам! — твердо повторил Ончу­
ков.— Через неделю! Слово! На седьмой день после случая в сберкассе невысо­
кий мужчина в новых ботинках и отличном сером костюме, плотно пообедав в закусочной на Дыбен­
ко, 25, аккуратно вытер салфеткой губы и, вниматель­
но осмотревшись по сторонам, поднялся из-за стола. Неожиданно его взяли под локоть. Мужчина дернулся, попытался вырваться, но держали крепко, словно клещами. — На выход! — шепнул кто-то в самое ухо.— И пожалуйста без юмора! Я плохой юмор страсть как не уважаю. Невысокого мужчину опознали свидетели. И когда его попросили примерить утерянные башмаки, он сник. — Ваша взяла,— сказал преступник.— Призна­
юсь во всем добровольно и завязываю! — Это вы правильно решили,— похвалил Ончу­
ков. Капитан милиции Евгений Ончуков — один из луч­
ших наставников молодежи Главного управления внутренних дел. Он невысок, коренаст, крепок. Ходит чуть-чуть вразвалочку, как люди, отдавшие много лет 196 морю, но ходит быстро, почти стремительно. Лицо ши­
рокое, типично русское, волевое, с крепким подбород­
ком. Руки большие, рабочие. Как-то сразу, подсозна­
тельно, ощущаются в Ончукове недюжинная сила и хорошая человеческая устойчивость — такие, взяв верный курс, с пути уже не сходят, назад не поворачи­
вают, не оглядываются. Смотрят только вперед. Природная сила делает Ончукова категоричным — все его поступки чисто внешне укладываются в же­
лезную формулу: «да» — «нет». Обещал позвонить — позвонит. Обещал выполнить — выполнит. Мосты сжи­
гает сразу и сразу же наводит переправы. Лишь при­
смотревшись, замечаешь: ончуковская категоричность неоднозначна. Ибо, как многие сильные люди, Ончу­
ков в душе очень добр, но доброту свою напоказ не выставляет, прячет ее, даже стесняется. Как-то у одного из учеников Ончукова, сержанта милиции постового Ивана Лекомцева (сейчас Леком-
цев — лейтенант, сотрудник уголовного розыска), за­
болела мать. И ходил Лекомцев хмурый, мрачный, му­
чился неизвестностью, ждал писем из дома. И капитан мучился вместе с ним, но никто этого не видел. И ни­
кто не знал, что Ончуков ходил к начальнику отде­
ления, просил, чтобы постовому дали десять дней от­
пуска. Но время было горячее — каждый человек на счету,— и вопрос сразу не решили. А когда решили, счастливый постовой прибежал к Ончукову. — Оказывается, вы за меня хлопотали, товарищ капитан. Спасибо! Вы не представляете, как мне нуж­
ны эти десять дней! Спасибо! — Ты вот что,— почему-то сердито сказал Ончу­
ков,— ты на глаза мне больше не попадайся! Домой скорее поезжай! И подарков маме побольше привези! — Есть привезти маме побольше подарков! — вы­
тянулся в струнку сержант. Ученик уехал. Учитель остался. Работал, как обыч­
но, за двоих, недосыпал, много думал о Лекомцеве, о проблемах и особенностях наставничества в мили­
ции. Почин этот зародился на «Электросиле», был ши­
роко подхвачен по всей стране, в том числе в органах внутренних дел. Правда, тут его пришлось творчески дополнить, переосмыслить,— любое здоровое начина­
ние, если его механически переносить на новую почву, без учета местных условий, можно загубить на корню. В милиции это понимали и ничего механически пере­
носить не стали. 197 Взять хотя бы самое простое — профессиональную сторону вопроса. Если на завод сейчас, как правило, приходят молодые ребята из ПТУ, которые уже что-то умеют, что-то понимают в своем деле, то в милиции этого нет. Обучение новичка тут приходится начинать с азов, с полного нуля. Всю человеческую, партийную, персональную ответственность за это обучение, за его качество несет самый первый учитель молодого мили­
ционера — наставник. Он подписывает путевку в жизнь. Что же может дать молодым капитан Ончуков? Чтобы понять это, нужно хотя бы немного прикоснуть­
ся к его жизни, к его судьбе. Родился 13 июля 1943-го. Войну не помнит. Лишь осколком от нее засело острое, сосущее, постоянное желание есть. Ему ужасно хоте­
лось есть, а кормили редко, давали мало. Но он вы­
жил. И число «13» стало его любимым. Все лучшее у него случалось именно 13-го. 13 ноября 1962 года пошел служить на флот. 13-го первый раз вышел в море. 13-го получил первое зва­
ние — старшего матроса. 13-го, проплавав на атомной подлодке ровно два года, был поощрен за образцовую службу краткосрочным отпуском. 13 ноября 1965-го на глубине, подо льдами, старшину команды Евге­
ния Ончукова единогласно приняли в партию. Даже уволился в запас он 13-го в звании мичмана. А через две недели, без всяких для себя отпусков, вер­
нувшись в Ленинград, уже работал в 24-м отделении милиции Невского района. Тут несет службу и поныне. Рекомендовал его на эту работу райком партии. Начинал Ончуков постовым. Начинал весело, об­
разцово, с улыбкой. Его как-то сразу заметили, пред­
ложили должность участкового инспектора. И тут у бывшего подводника появился человек, которого Он-
чуков-наставник называет своим учителем. Капитан милиции Василий Фролович Канаков подписал моло­
дому милиционеру путевку в жизнь. Бывший фронто­
вик, ветеран, хотел, чтобы ученик понял и полюбил нелегкую милицейскую службу. Без долгих разъясне­
ний он вывел Ончукова на Народную улицу и, оста­
новившись у дома М 36, негромко спросил: — Видишь этот дом, Женя? — Да,— сказал Ончуков. — С этого дома начинается твоя земля! Пойдем посмотрим на нее. И они ходили весь день и еще несколько, пока не 198 обошли, не изучили в деталях «всю землю», как лю­
бил говорить Канаков, оберегать которую и работать на которой предстояло молодому сотруднику милиции Евгению Ончукову. И он работал. Вставал в пять ут­
ра, ложился за полночь. Зато знал все, что делается на его земле, как живут люди, как трудятся. Ну а тем, кто мешал им жить, Ончуков спуска не давал. Всех тунеядцев своего участка, которые дают обычно боль­
шой процент преступлений, заставил работать. Хули­
ганов — приструнил. Еще была невидимая, чисто профессиональная ра­
бота, встречи с жителями микрорайона, беседы с под­
ростками. Многих из них, как, например, Александра Иванова, бывший подводник вытащил из болота, мно­
гим помог стать и остаться людьми. Через несколько месяцев старушки с ним раскланивались, пацаны иг­
рали «в Ончукова», а участок его стал образцовым, лучшим в городе. Спокойный участок, спокойная зем­
ля, на которой не совершается преступлений. За всем этим спокойствием стоял огромный человеческий труд, цена и тяжесть которого доподлинно известны лишь тем, кто охранял свою землю и, как Ончуков, добил­
ся на ней мира и согласия. Лишь однажды — один всего раз за годы службы участковым инспектором — спокойствие нарушилось. С «Красного треугольника» пошли письма: некий субъ­
ект по кличке Акула, проживающий на его, ончуков-
ской, земле, устроился на предприятие, получил солид­
ный аванс, спецодежду и... исчез. Ончуков хорошо знал Акулу. Знал, что из своих тридцати восьми лет тот провел восемнадцать в местах отдаленных, знал, что бывший рецидивист умен, хитер, беспощаден и голыми руками его не возьмешь — требуются момент и военная хитрость. — Ну как, устроился на работу? — будто бы слу­
чайно встретив Акулу на улице, спросил участковый. — Да, начальник. Вот документ. В геологоразведке вкалываю. Полный ажур. И с улыбочкой протянул паспорт и справку. По документам выходило — чист человек, перепутали что-то на «Красном треугольнике». Но Ончуков ре­
шил все распутать до конца. В один из вечеров, ког­
да бывший уголовник запил, «заглянул на огонек». Провел обычную профилактическую беседу, поинтере­
совался житьем-бытьем. Уходя, будто что-то вспомнив, остановился на пороге: 199 — Дай-ка мне твой паспорт! Акула отдал. Утром участковый появился снова. — А паспорт-то ты мне не отдал! •• — Да? — вытаращил глаза Акула и, пошарив по карманам, достал... паспорт.— Правда, не отдал. Дер­
жи, начальник. — Собирайся,— строго сказал Ончуков.— И если еще есть первосортные «ксивы», бери все сразу. Не забудь и те, что подготовил Слепому. — А-а-а,— зашелся в звериной злобе рецидивист,— убью, всех убью! Раскололись... — Да никто не раскололся,— вздохнул Ончуков.— Я тебя обыкновенно вычислил. Ты людям спать ме­
шал. И снова покойно и мирно стало на земле Ончуко-
ва. Но пришло время, подоспело новое назначение, и участковый, сдавая дела, без лишних слов вывел на улицу молодого сотрудника милиции, подвел к дому: •Отсюда начинается твоя земля!» Ученик принял эста­
фету, он продолжает дело учителя, как Ончуков про­
должал и продолжает в новой должности, но на том же месте (сейчас он оперативный дежурный 24-го отде­
ления) дело капитана Канакова. Вспоминая Женю Ончукова, его любимого ученика Ваню Лекомцева, который под влиянием наставника поступил сначала в школу милиции, затем в Финан­
сово-экономический институт, я думаю, что эта преем­
ственность поколений, уходящая корнями в прошлое и закладывающая фундамент будущего, возможна только на планете людей и среди людей. Никакая ЭВМ, вычисляющая сейчас моего рыжего, не облада­
ет той надежностью, которой обладает человек нравст­
венный. Человек, охраняющий свою землю. Между тем Соловьев и Дамм оживленно беседова­
ли. Их разговор был так же непонятен непосвященно­
му, как и странные математические равенства. «Огра­
ничения по территории... Ограничения по времени, транспортным связям... Почерк преступления... Спец­
отметка...» — в этом наборе слов я не видел даже на­
мека на яркую, кипящую, бурлящую страстями жизнь. И вдруг Дамм сказал: — И вот когда мы сняли ограничения по време­
ни, ЭВМ застрекотала. Оказывается, мы сами не да­
вали ей высказаться. 200 — Где,— Соловьев приподнялся в кресле,—- где на­
шлась «дама с собачкой»? — В Пензе, Валерий Иванович. — Ого! Далеко укатила. — «Дама с собачкой»? — спросил я, ощущая про­
фессиональный интерес и обращаясь в слух. — Умная, хитрая, опасная преступница,— жестко сказал Соловьев. — Ее вычислила ЭВМ. Таких приме­
ров у нас много. Да вот, не хотите ли послушать, зага­
дочное дело некой Савиной...— Полковник задумался, возражений с моей стороны не последовало, и он про­
должал: — Однажды по разным городам, далеко от­
стоящим один от другого, прокатилась волна квартир­
ных краж... Я представил разные города, печальные лица лю­
дей, обворованных до нитки, представил их горе, рух­
нувшие в одночасье надежды купить ребенку теплое пальто на зиму, съездить в отпуск к морю, увидел эле­
гантную преступницу неопределенного возраста. В од­
них протоколах ей значилось тридцать лет, в дру­
гих — пятьдесят, в третьих проходила седой старуш­
кой. Она хорошо знала человеческую психологию, спе­
кулировала на доверчивости, дверей никогда не взла­
мывала — очередная жертва открывала их сама. Ар­
тистично улыбаясь, мошенница кинозвездой входила в дом и представлялась то художницей, уставшей от долгой работы, то служащей торговли, то просто оди­
нокой, мечтающей о тихом уюте мещанкой, говорила, что хочет снять эту квартиру. Но в объявлении (рас­
сказе знакомого, знакомой, соседей и пр.) нет инфор­
мации об удобствах, а она без полных удобств уже не мыслит своей угасающей жизни. Уж лучше в пять раз переплатить, чем мучиться потом... Преступница обя­
зательно добивалась расположения, входила в дове­
рие, какое-то время жила вместе с жертвой под одной крышей, затем, прихватив все самое ценное, что было в доме, неожиданно исчезала. Почти семь лет она безнаказанно совершала кра­
жи. Меняла фамилии, прически, цвет волос, гримы, «должности», «титулы». Создавалось впечатление, что в разных городах действуют разные женщины — в каждом своя. И милиция какое-то время искала не­
скольких несуществующих мошенниц. Но в 1973-м, когда в ГУВД закончились экспериментальные рабо­
ты по внедрению арсенала научно-технических ередств, информацию о квартирных кражах заложили в ма-
201 шину. «Савина Валентина Георгиевна, 1914—1920 го­
да рождения; уроженка Ленинграда. Она же — Ни­
китина Евгения Васильевна. Она же...— ЭВМ стреми­
тельно выдавала однозначные данные.— 24.5.65 — со­
вершила кражу вещей и денег на станции Бологое. 17.10.65 — кража вещей в Перми. В 1966—1967 го­
дах — в Спирове, Максатихе, Ржеве, Печоре, Порхо-
ве.„» Треск пишущего аппарата оборвался, в прием­
ный карман электронного устройства выполз большой лист бумаги с текстом. Данные ЭВМ с фотографией и приметами мошенницы пошли по назначению. Через несколько дней Савину вводили в кабинет следователя. — Ах, гражданин следователь! — Она по привыч­
ке ломала комедию.— Вы порядочный, воспитанный человек, а шьете одинокой барышне все грехи мира! Ну скажите, зачем мне тянуть срок за какую-то Ники­
тину, Спиридонову, Абрамович? И кто, кто так грязно оболгал, оклеветал бедную Валюшку? Кто дал вам такую длинную информацию? — Тайны тут нет. ЭВМ. — Э? В? М? Мужчин с такими инициалами я не знаю. — Вас нашла ЭВМ — электронно-вычислительная машина. — Сказочки для дефективных.— Лицо преступни­
цы стало жестким и злым.— Не верю! Не ве-рю! Савину осудили. Отбыв длительное наказание, мо­
шенница начала все сначала, так и не поняв, что ми­
лиция семидесятых годов отличается от «орлов» Дет-
скосельского отделения. Просто на всякий случай, для страховки, для самоуспокоения, изобрела более изощ­
ренные методы маскировки, заручилась стопроцент­
ным алиби, жертву выбирала долго, со знанием дела. Но тщательно разработанная операция... с треском про­
валилась. Тотчас же после первой кражи в городе Урюпинске ЭВМ в Ленинграде коротко отстучала: «Кража совершена Савиной Валентиной Георгиевной...» — Значит, это все правда про ЭВМ? Значит, шан­
сы минимальны? Значит, надо завязывать? — Времена, когда мы часами убеждали преступ­
ников остановиться, безвозвратно прошли,— улыбнул­
ся следователь.— Преступник теперь сам очень скоро убеждается, что возможности остаться безнаказанным у него практически нет. — Но ведь вору-у-ют! Вору-у-ют1 202 — Перестанут. К тому лету, когда вы вернетесь из мест не столь отдаленных, мир станет лучше и чище. Она еще что-то спрашивала, что-то говорила, от­
вечала на вопросы, а я уже слышал за всеми этими разговорами, показаниями свидетелей, протоколами допросов только одно красивое и емкое слово «ЭВМ» и, листая дело Савиной, которое принес из архива сотрудник, чувствовал, что начинаю испытывать яв­
ный интерес к милицейскому компьютеру. Но оболь­
щаться раньше времени не хотелось: уже минут два­
дцать информационный центр искал моего рыжего, «взятого с потолка», а результатов не было. И не бу­
дет, сказал я себе, задача решения не имеет, машина «буксует». А вот Коля Крылов давно бы дал ясный, исчерпывающий ответ — перед глазами встал посто­
вой милиционер Николай Крылов, я услышал его го­
лос из семьдесят далекого, когда мы только познако­
мились, и мне было приятно слышать его голос, зная, что все, о чем мечтал Николай, сбылось и что он про­
шел нелегкую проверку временем. — Разрешите представиться,— сказал он тогда, входя в кабинет.— Постовой милиционер, старший сержант милиции, Крылов Николай Леонидович, при­
был к вам по распоряжению начальства. Анкета? Год рождения — тысяча девятьсот сорок седьмой. В орга­
нах МВД с января шестьдесят девятого, сразу же по­
сле увольнения из армии. Службу начал в Петроград­
ском РУВД, уже десять лет здесь, отсюда, думаю, и на пенсию пойду. Нет, живу не близко. Живу далеко, в Выборгском районе, на Сиреневом бульваре. До места службы — сорок минут чистой езды. Да, конечно, мо­
гу найти работу и поближе к дому, но мне не хочется: привык к своему посту, прикипел душой к коллективу. Семья? Как же без семьи? Жена Нина Сергеевна, дочь Олюшка, четырехлетний человек, сын Дмитрий, семи месяцев. Товарищи? Ну, про это лучше не спрашивай­
те, бумаги у вас не хватит записывать. Работа? Профессия у нас почетная, работа тяже­
лая, прелестей в ней, конечно, маловато. Если засту­
паешь на смену в утро — к семи тридцати, как штык обязан быть на разводе. С восьми ноль-ноль до шест­
надцати ноль-ноль несешь службу на посту. Работы там, скажу без прикрас, хватает — все восемь часов в движении, в напряжении. Как какая такая работа? 203 С нарушителями правил дорожного движения — с пе­
шеходами и водителями, просто с людьми, которые обращаются с вопросами. За смену перед тобой прохо­
дят тысячи лиц. И ты должен все увидеть и все про себя отметить. Какой, скажем, человек при деле, а ка­
кой просто так болтается. Кто чем-то встревожен, а у кого какое-то горе. И сделать соответствующие вы­
воды. Как про все это узнаю? По походке, по одежде, по внешнему виду, по поведению. Нет, этому в один день не научишься. Меня самого мои наставники — стар­
ший сержант милиции Петр Евгеньевич Ефимов и стар­
шина милиции Василий Григорьевич Лубенский — учили несколько месяцев. Да и теперь каждый день сам учусь. Что могу сказать про вас с первого взгля­
да? Видимо, не выспались — глаза красные, но утром принимали душ или ванну — волосы чистые, мягкие. Торопились. Небрежно заправили авторучку чернила­
ми и, извините, конечно, пиджак изнутри испортили. Нет, не там, в районе левого кармана. Ручка у вас течет, чернильное пятно должно на пиджаке остать­
ся. Да, вот это самое пятно... Нет, я не Шерлок Холмс. Работа такая. Отчего работаю, если, как сказал вна­
чале, маловато прелестей? Так я уже десять минут объясняю: люблю свое дело, понимаю, прикипел к нему. Подробнее о работе? Пожалуйста. Должность у ме­
ня самая рядовая — постовой милиционер. Но не нуж­
но думать, что мы, постовые, десятая спица в колес­
нице. Мы, если хотите знать правду,— лицо города. Да, да, не улыбайтесь. Именно лицо города. К кому первому обращаются граждане с самыми разными во­
просами? К постовому! К кому бросаются с криком «Товарищ милиционер, помогите!»? К постовому! И если я плохо выбрит, если форма на мне мешком ви­
сит, если не знаю, где эта улица, где этот дом, если не могу сразу, немедленно, помочь человеку, груб если, некорректен — я плохой постовой, и таких надо про­
сто гнать из милиции. Потому как мы, постовые, ра­
ботаем с людьми. Мы — их справочная служба, их ско­
рая помощь, их бюро добрых услуг, их адресный стол. По постовым обычно судят о нашей милиции, а гости города — о ленинградцах. Так что служба у нас не простая: тут и профилактика правонарушений, и за­
держание преступников, и подбор пьяных, и разъясни­
тельная работа с гражданами — всего не перечислишь. 204 Как и где я работаю? Работаю, как вы уже дога­
дались, на улице. В зной, в мороз, в дождь, в метель —-
всегда на посту. Пост у меня ответственный, номер четвертый, у станции метро «Горьковская». Место там людное, особенно в часы пик, трамвайная остановка рядом, выход из метрополитена. Давно уже, в целях безопасности движения, построили подземный пере­
ход, но многие граждане часто пытаются сократить путь, и мне приходится их останавливать. Как прави­
ло, представляешься по форме, объясняешь факт на­
рушения. Про себя отмечаешь — злостный нарушитель или действительно забыл все, торопится. Злостных — штрафуешь, случайных — предупреждаешь, граждан, интересующих милицию,— задерживаешь. Станция метро — центр поста. А вообще в мой ми­
кроучасток входят парк Ленина, улица Максима Горь­
кого от дома двадцать один до дома тридцать один, Кировский проспект от станции метро до улицы Мира. На этом микроучастке мне предписано охранять об­
щественный порядок. И я знаю тут все до тонкостей. Знаю особенности района, его жителей, проходные дво­
ры; знаю, что за Театром Ленинского комсомола есть уголок, где часто собираются любители «сообразить». Помимо того что распитие спиртных напитков на ули­
цах, во дворах, подъездах, скверах категорически за­
прещено, после таких распитий случается всякое. Зна­
чит, в нужное время я — в нужном месте. Говоря профессионально, ликвидирую возможные очаги пра­
вонарушений. Да, именно знание микроучастка, всего района, знание оперативной обстановки, своего дела нозволяет мне предупреждать происшествия, а быва­
ет, что и преступления. Схватка? Про которую вам начальник РУВД рас­
сказывал? Шестого июня это случилось. Только засту­
пил в первую смену в ноль-ноль часов, как вдруг по­
мощник оперативного дежурного сержант милиции Ва­
лерий Гончаров кричит: «Коля, на выезд!» Выскочи­
ли мы из отделения, у подъезда такси «37-96 ЛЕП». Водитель, Шакин Валерий, рассказывает: вез он, зна­
чит, пассажира, высадил на площади Революции, по­
просил рассчитаться. А тот вместо денег вытащил из сумки обрез... И поскольку случилось это в районе моего поста и в мою смену, то обязан я был принять самое правильное решение и любой ценой задержать преступника. Пока мы ехали, вычислил я возможные пути отхода этого гада и остановился на двух вариан-
205 тах. Один — возьмем его у трамвайной остановки на­
против татарской мечети. Так и вышло. Подъезжаем, вижу: идет женщина, нервно идет, а рядом — точно прилип — высокий чер­
новолосый мужчина. Тот самый. Только мы с ним поравнялись, женщина в сторону: «Такси, такси!» И когда она отбежала, увидел я в руках этого типа об­
рез. Выхватил пистолет, выпрыгнул из машины. Пре­
ступник — к парку. А тут трамвай ему дорогу пере­
крыл. Он остановился, клацнул затвором. Дуло смот­
рит прямо в упор, я на всю жизнь запомнил это дуло, но испугаться не успел — просто бросился на него, ибо за спиной моей были люди. Он нажал на спуск. Щелк­
нуло, но выстрела не последовало. Метнулся черново­
лосый в сторону, обежал трамвай — и через парк. А там тоже народу полно, оружие мне применять нель­
зя — пуля может срикошетить. Пришлось попотеть. В общем, заметил я то место, куда он обрез выбросил, нагнал его, сделал подсечку, и покатился он прямо под ноги Гончарову — так точно мой товарищ вышел наперерез. Таксист, молодец, сразу подогнал машину в парк, посадили мы в нее задержанного, я вернулся, нашел обрез, щелкнул затвором. Обойма была полной, а на том патроне, что предназначался для меня, стояла вмятина от бойка. Значит, и вправду повезло — осечка вышла. Но тогда, в горячке, я еще как-то не осознал всего этого до конца. Только под утро, когда сдал сме­
ну, вижу — руки трясутся. И сейчас, вспоминать на­
чинаю — все вижу этот ствол, направленный в упор, и этот щелчок выстрелом в ушах отдается. Родословная? Простая родословная. Родители мои по материнской линии — петербуржцы, по отцовской— костромичи. Сам я родился и вырос в деревне Конда-
ково Нерехтского района Костромской области. Роди­
на это моя. Закрою глаза и вижу наяву прямо зеле­
ные поля, лес, дом наш с русской печкой, старый пруд, где мальчишками ловили карасей на самодельные крючки. Деревня приучила меня к тяжелой работе, и сейчас я никакой работы не боюсь: школьниками всегда помогали колхозу — косили, скирдовали, вози­
ли на лошадях силос. Деревня, считаю, дала хорошую физическую и нравственную закалку. Нет, связей с отчим домом не порываю. В отпуск обязательно едем к старикам. Семья у нас большая: братья Петр, Евге­
ний, Владимир, Алексей, сестра Ангелина. Все вырос-
206 ли, вышли в люди. Петр, Евгений и Владимир — ра­
бочий класс, Алеша — механизатор в колхозе, депу­
тат сельсовета, Ангелина — воспитатель в детском са­
ду. У всех, понятно, дети. Так что я уже одиннадцать раз дядя — столько племянников и племянниц. Что помимо службы? А помимо службы люблю крепко жену свою, Нину Сергеевну, ребятишек. Еще — природу, животных. Как только свободная минута вы­
падает — сразу в лес, по грибы, по ягоды. Конечно, ме­
ста хорошие знаю, лес понимаю, дисциплину в лесу соблюдаю, чтобы сохранить всю красоту эту для наших потомков. Но выходные в милицейской службе, сами знаете, вещь относительная. Так что с природой, по­
мимо отпуска, чаще всего встречаешься в городе. Боль­
ше всего люблю зоопарк — работал там долгое вре­
мя, со всеми животными перезнакомился. Как пере­
знакомился? Обыкновенно. Бывало, стоишь ночью на посту, скучно сделается, подойдешь, поговоришь, каж­
дого по имени назовешь, одному кусочек сахара дашь, другому — сухарик, вот и дружба началась. И была у меня там любимица — пума Жанна. Так однажды выскочила она по недосмотру из клетки. И поймать ее никто не мог — меня вызвали. Мол, делай что хочешь, хоть пристрели, но народ от опасности избавь. Прибежал я на место происшествия, гляжу, Жанна у кинолектория мечется, рычит, глаза красные, загнанные, вот-вот начнет на людей бросаться. А пуб­
лика, как назло, будто не понимает, что хищник это страшный, ближе и ближе подступает, улюлюкает, сме­
ется. Растерялся я. Что делать — не знаю. А потом представил, как пистолет достаю и Жанну убиваю, в глазах померкло. Кобуру застегнул, вышел на пло­
щадку, заговорил с пумой, как ночами, случалось, го­
ворил. Ласково заговорил, спокойно. Неспешно подо­
шел, погладил, на руки взял да и в клетку отнес. Нет, когда на руки взял, страшно не было, хоть мне и объ­
яснили, что кугуар есть кугуар и с ним шутки плохи. Но, думаю, неправда это. Чего зверю на меня бросать­
ся, если мы друг к другу привязались и про все пере­
говорили — и про лес, и про грибные места, и про дру­
гих зверей? Нет, не могла пума броситься. Перспектива? А как же без перспективы? Можно прожить без хлеба, без денег, а без перспективы нель­
зя. Только тут понимать надо, какая перспектива тебе нужна — вертикальная или горизонтальная. Если вверх шагать — сегодня ты сержант, а завтра, скажем, 207 майор. Вглубь, вширь расти — значит стать настоящим мастером, может, даже непревзойденным в своем деле. Вот такая перспектива для меня. Хочу до тонкостей изучить свою работу, ее особенности, хочу, чтобы на моем микроучастке было все спокойно, чтобы пост был образцовым, люди счастливыми. Для этого мне, как говорится, и карты в руки. Последнее постановление об улучшении работы по охране правопорядка и уси­
лении борьбы с правонарушителями читали? Нам, постовым милиционерам, надо непосредственно его претворять в жизнь. Ибо мы — первый заслон всяким антиобщественным элементам, дебоширам, хулиганам, пьяницам. Мы — лицо города. Так говорил постовой милиционер Николай Кры­
лов, и слова его в точности соответствовали поступкам. Росли дети, крепла семья, Николай стал командиром, наставником, признанным мастером своего дела. Мас­
тером высшей пробы. Он по-человечески очень дорог и люб мне, как не может быть дорога никакая ЭВМ, пусть самая «умная» и современная. К тому же, если быстродействующий компьютер полчаса не может ре­
шить задачу, значит, дело еще не отлажено и с очер­
ком придется повременить. Взглянув на часы, я за­
крыл блокнот, поднялся. И в эту минуту из динамика селектора раздался ликующий, как мне показалось, голос: — Есть ответ машины, Валерий Иванович! — Он что, этот рыжий, лицо... реальное? — Куда ж реальнее, если тещу мечтал ухлопать! — Срочно все данные ко мне! — Есть! В изумлении я опустился в кресло. Какой рыжий? Какая теща? Откуда им взяться, если я их выдумал, изобрел, если они существуют лишь в моем воображе­
нии? Бред какой-то, мистика, нельзя «вычислить» то, чего нет в природе. Да меня просто разыгрывают, мелькнула мысль, но, подняв глаза, я встретился с суровым взглядом Дзержинского, смотрящего со стены, и как-то сразу понял, где нахожусь и что в стенах это­
го учреждения розыгрышам не место. Но что же тог­
да? Я терялся в догадках. Наконец дверь распахну­
лась, сотрудник отдела молча протянул Соловьеву плотный пакет и какие-то бумаги. Полковник распе­
чатал конверт, на стол выпали листок с текстом и фо­
тография. 208 — Этот? — Соловьев протянул мне снимок. С фотографии хмуро смотрел... тот самый рыжий: круглолицый, с бакенбардами, бородой. Кажется, я на­
чал оседать в кресле. — А вот данные ЭВМ. Неуверенной рукой я взял листок с ответом маши­
ны: «Г-ов Сергей Никанорович, 1934 года рождения; уроженец г. Калинина... Проживает: Ленинград, Ма­
лый пр. ...Систематически нарушал общественный по­
рядок... 1 раз пьянство... 2 раза привод в отделение... Осужден по статье... Из мест заключения прибыл... Трудоустроен... Угрожал теще охотничьим ружьем... Оружие изъято... Приметы...» — Голова идет кругом! — Происходящее напоми­
нало сон. — Я же выдумал и рыжего, и тещу, и ситуа­
цию! Это плод моего воображения! — Человек на снимке — лицо конкретное.— Со­
ловьев улыбнулся. Я снова взял листок с ответом машины и, рассмат­
ривая его, пожалел, что рядом нет следователя Шей­
нина и «орлов» Детскосельского отделения. Старая криминалистическая задача, легко решенная на моих глазах на Литейном, 6, современными методами, казалось, разорвала привычную связь между годами и мгновениями. Строгая лаконичность математических формул доказывала: будущее Акулы, которого «вы­
числил» капитан Ончуков, или Короля, задержанного старшиной Хохловым, или черноволосого, направив­
шего обрез в сердце старшего сержанта Крылова, пред­
определялось в настоящем. Они обречены,— высокие требования, которые предъявляет сейчас общество к каждому человеку, обязывают нас иметь средства за­
щиты, своеобразное противоядие против антигуманиз­
ма, против всего того, что наносит моральный, мате­
риальный, психологический ущерб какой-то конкрет­
ной личности или обществу в целом. Такое противо­
ядие было создано на стыке многих наук. Старое, как мир, изречение о неизбежности наказания в этом све­
те приобретает совершенно иной, нетривиальный смысл. Вспоминая сейчас рассказы в милиции о том, как с помощью ЭВМ «вычислили» и задержали опасного рецидивиста, работавшего под офицера Советской Ар­
мии, как раскрыли аферу с поддельными лотерейными билетами, как спасли музейные ценности, я думаю, что та перестройка, которая идет в стране, в милиции 20» осуществляется зримо, конкретно, многие категории преступлений ликвидированы навечно, как были лик­
видированы когда-то чума, холера, и в этом есть доля труда специалистов информационного центра. Еще я думаю, что в народном хозяйстве при внед­
рении ЭВМ в производство обязательно говорят об эко­
номической эффективности. И в нашем случае можно было бы называть большие и впечатляющие цифры. Но по мне предотвращенные убийства, спасенная жизнь ребенка, который только учится делать первые шаги, разоблаченная мошенница, чьей жертвой могли стать хорошие, доверчивые люди, — все это в конеч­
ном счете дороже тысяч и даже миллиардов рублей. И техническая система, охраняющая покой ленинград­
цев,— одна из самых рентабельных систем. Рентабель­
ных с точки зрения высших, нравственных категорий, которые и старшина Хохлов, и капитан Ончуков, и старшина Крылов, и сотни сотрудников Ленинградской милиции отстаивают ежедневно. Каждый на своем месте. Лариса Леонтьева КОГДА В СЕРДЦЕ ТРЕВОГА н, 'ет, наверное, сегодня человека, ко­
торый не был бы приблизительно знаком с работой сле­
дователя, оперуполномоченного уголовного розыска, криминалиста, судебного эксперта и т. д. Средства массовой информации, кино, телевидение дружными усилиями создали обобщенный портрет работника ми­
лиции, образ профессии благородной, романтической, опаленной опасностью и овеянной дыханием дальних дорог. И начни кто-то доказывать, что работа эта впол­
не обыкновенная,— засмеют, а может, и возмутятся. Между тем такое утверждение против истины не гре­
шит. В милиции, как и в любом другом деле, незаме­
нимо умение трудиться вдумчиво и кропотливо. Здесь требуются трезвый ум, расчетливость, хладнокровие и в то же время большое чувство такта, доброта. В ми­
лиции, как нигде, много черновой работы — оно и по­
нятно: ведь ей приходится по большей части общаться с далеко не лучшими представителями человечества. Что же касается привычной киноэкзотики — пого­
ни, стрельбы, захвата вооруженного преступника, прыжков с крыши на крышу,— так это как раз дело достаточно редкое, ЧП. Милиция для того и существу­
ет, чтобы свести на нет всяческие чрезвычайные про­
исшествия. И потому здесь каждый человек просто обязан делать больше того, что непосредственно сию­
минутно необходимо, чувствовать собственную ответ­
ственность за отдаленные последствия сегодняшних действий. Сложные условия, обилие стрессовых ситуа­
ций, физические и психологические нагрузки шлифу­
ют не только профессиональные качества, но и харак­
теры людей. Слабые натуры не выдерживают, остают­
ся стойкие. И на этих, оставшихся, можно положить­
ся в любой ситуации — и днем и ночью... ...В тот апрельский день экипаж в составе лейте­
нанта милиции Виктора Шибанова, рядового Юрия Деревянченко и водителя-милиционера Григория Гар-
бара, как обычно, заступил на дежурство в восемь ча­
сов. Все утро ничего серьезного по рации не передава-
211 ли. И они просто колесили по своему квадрату, про­
фессиональным взглядом окидывали дворики, улицы, детские площадки. Охраняли спокойную, размеренную жизнь тех, кто спешил в этот час по своим делам. На­
строение у всех троих было приподнятое: весна, солн­
це, тепло — они даже шинели сняли, остались в одних кителях. И, как уже повелось в экипаже, все время шутили, задирали друг друга, посмеивались. Тон зада­
вал Григорий Гарбар. По пути остановились у станции метро, где Гар­
бар договорился встретиться с приятелем — занять де­
нег до получки. — Завтра у жены день рождения, разве ж я могу без сюрприза? Зарплата зарплатой, а женщина без внимания и ласки просто вянет,— объяснил он друзь­
ям свою теорию счастливой семейной жизни. И когда по рации они услышали четкий приказ: «Тревога. В квартире посторонний», кто-то из ребят пошутил: — Ничего, Гришка, сейчас возьмем грабителя — будет тебе премия, а жене розы и французские духи. Так, балагуря, домчались на место происшествия. Шибанов и Деревянченко отправились в парадную. Гарбар, как и положено водителю, остался при ма­
шине. В парадной опять разделились: Юра Деревян­
ченко остановился у лифта, стал проверять документы парня с большой сумкой на плече — так положено по инструкции во время тревоги,— Шибанов легко взбе­
жал на третий этаж, нашел квартиру, толкнул дверь, ожидая, что она, как обычно в таких случаях, будет закрыта. Дверь неожиданно поддалась... Сколько Шибанов себя помнит, жизнь его всегда была вполне обычной. Учился нормально, с родителя­
ми общий язык находил, с сестренкой ладил. Озорни­
чал, конечно (без этого, считает Виктор, ни один маль­
чишка не вырастет в настоящего мужчину), но шало­
сти эти взрослые справедливо считали возрастными — разве что поругивали. После школы он задумал идти в радиополитехникум, и это тоже всех устроило: про­
фессия «регулировщик радиоаппаратуры» — престиж­
ная, зарплата приличная, будущее место работы — объединение «Светлана» — недалеко от дома. Так и дальше шло бы у него все спокойно и ровно, если бы однажды не принял он неожиданное решение — уйти в милицию. 212 Домашние, впрочем, и к такому повороту отнеслись спокойно. «Ну что ж,— подытожила жена,— в день­
гах ты, может, и потеряешь — не беда. Главное, чтобы дело тебе нравилось, чтобы не бегал с места на место. А деньги, слава да чины — дело наживное». Самому Виктору Шибанову утверждения эти не ка­
зались такими уж бесспорными. Говоря высоким сти­
лем, в милицию его привела активная жизненная по­
зиция. Ох уж эта позиция! Сколько правильных и хо­
роших слов сказано про нее на пионерских сборах и комсомольских собраниях. Сколько прекрасных и ге­
роических судеб в пример приведено — Николай Ост­
ровский, Аркадий Гайдар, Александр Матросов. Но, значит, как-то не так сказано, не так понято, если че­
ловек сам для себя делит мир на две правды — так сказать, идеально-официальную и бытовую. Вот это расхождение между декларациями и жизненной прак­
тикой, причем не у одного, не у двух — у десятков знакомых сверстников, настораживало Шибанова, за­
ставляло размышлять. «Нашему поколению не пришлось закрывать собой амбразуры. И слава богу! Но и нас учили в школе, что мы в ответе за все. Размытая формулировка! Не нужно всем отвечать за все. Пусть каждый отвечает за свой скромный участок. Но отвечает без снисхож­
дения — сполна». Из служебной характеристики: Шибанов Виктор Владимирович, 1958 года рожде­
ния, лейтенант милиции, командир низового подразде­
ления отдела вневедомственной охраны при Выборг­
ском РУВД. Член КПСС. В милицию пришел после службы в рядах Советской Армии по комсомольской путевке. За участие в особо опасной операции награж­
ден орденом Красной Звезды. Работа милиции трудна и сложна, связана с опас­
ностями и риском для жизни. Об этом они, конечно, знали — из фильмов «про уголовный розыск», из де­
тективов и телевизионных сериалов. Там — на экране или в книге — будни милиции выглядели когда более, а когда менее достоверными, но в любом случае они мало походили на их повседневную жизнь, на их обыч­
ную службу экипажа группы задержания вневедомст­
венной охраны районного управления внутренних дел. Работают экипажи в основном «по тревогам», то есть по сигналам с объектов, подключенных к пунктам централизованной охраны. За день бывает порой тре-
213 бог до десяти. Это значит, что на пультах управления, соединенных с сигнальными системами предприятий, учреждений и просто частных квартир, загорается и начинает тревожно сигналить лампочка. Это значит, что дежурный в считанные секунды отыскивает в кар­
тотеке адрес и наименование объекта. Это значит, что один из экипажей, находящихся на маршруте, получа­
ет по рации приказ. За три-четыре минуты (как и по­
ложено по инструкции) долетают они до места проис­
шествия. И... в девяносто пяти случаях из ста тревога оказывается ложной: то приоткрытая сквозняком фор­
точка разомкнет контакт сигнальной системы, то, сдав милиции под охрану квартиру, хозяйка вернется за за­
бытым зонтиком, то просто задержится на несколько мгновений сверх положенных полутора минут. Как бы то ни было, экипажи спешат на помощь. Что они, стражи порядка, чувствуют в эти считанные минуты подготовки к возможной встрече с преступниками? Желание поразить зло, проявить мужество, совершить героический поступок? Да нет, в жизни все выглядит прозаичней и проще. В жизни все выглядит намного суровей. ...Из сумрака передней надвинулся на Виктора Шибанова здоровый детина с толстым портфелем под мышкой. Резко оттолкнув Шибанова, неизвестный рва­
нулся вниз по лестнице. На первом этаже он даже вежливо извинился, проскальзывая мимо Юрия Де-
ревянченко, и ускорил шаги. — Товарищ! — только успел крикнуть Деревянчен-
ко, как тот, отшвырнув портфель, кинулся из парад­
ной. Деревянченко устремился за ним. Обегая дом, грабитель выкинул кортик. Деревян­
ченко продолжал погоню. Виктор Шибанов бежал сле­
дом, но по большему радиусу: нужно было блокиро­
вать выход в глубь микрорайона. Навстречу от маши­
ны стрелой несся водитель Григорий Гарбар. Видимо, ничего уже от испуга не соображая, преступник опять юркнул в парадное. Деревянченко отстал на мгнове­
ние, прыгая через две ступеньки, побежал наверх, но боковым зрением' увидел на углу у почтовых ящиков темную фигуру и остановился, переводя дух. — Ну что, добегался? — совсем не по-милицейски, машинально спросил Юрий и только тут осознал: гра­
битель прячется за каким-то пожилым мужчиной, а в руках у него два пистолета... Вообще-то с детских лет Деревянченко мечтал стать 214 военным. После окончания средней школы подал до­
кументы в высшее командное училище. Одноклассник, с которым они вместе готовились к экзаменам, посмеи­
вался: «Ты-то чего волнуешься? Мне бы твой аттестат и твое здоровье». Аттестат действительно был без тро­
ек. А вот приговор медицинской комиссии... «Извини­
те, молодой человек, но с дефектами дикции в учи­
лище не берем — такой приказ». Ну картавит человек слегка. Подумаешь! И вот из-за такого пустяка вдруг рушится мечта. Есть от чего впасть в уныние. Но Юра Деревянченко не стал долго печалиться, собрал вещи и отправился поступать в институт. Про­
вожая его на вокзал, родители сетовали: «Как там один будешь? Ты ведь у нас такой застенчивый. Да и Ленинград не Макеевка». Юра бодрился, но, оказавшись в незнакомом горо­
де, действительно растерялся: людей много, все куда-
то спешат, все чужие. А в приемной комиссии, наблю­
дая за уверенными, раскованными, говорливыми сверстниками-абитуриентами, и вовсе загрустил. «Мне с такими не тягаться» Придя к такому выводу, Де­
ревянченко решил подавать документы не в институт, а в техническое училище. План был простой: приобре­
сти специальность, закончить ТУ с отличием, а потом уж штурмовать вузовские стены. Отучился, получил удостоверение токаря и «красный» диплом. Однако в институт опять не попал — не решился. Так, прямо с объединения имени Карла Маркса и отправился Юрий Деревянченко в армию. «Пора наконец вырабатывать командный голос, походку и характер»,— шутил он, прощаясь с друзьями. В принципе каждый из нас хочет быть счастливым. Для этого, думаем мы, должно повезти на школьных экзаменах на аттестат зрелости и на вступительных в вуз, при распределении после диплома и при выборе спутника жизни, при получении квартиры, машины, дачи, путевки, премии (нужное подчеркнуть). В прин­
ципе мы понимаем, что не в деньгах счастье, и все-
таки часто судим о человеке по чисто внешним обстоя­
тельствам — успеху, положению, достатку, известно­
сти, забывая о высших нравственных и творческих критериях. Можно оправдываться: идеалы идеалами, но жизнь-то диктует, как говорится, свои суровые за­
коны... «Но ведь жизнь — это не просто еда, одежда, ра­
бота—это прежде всего жизнь человеческого духа. Ну, 215 будут у всех квартиры, машины, модные штаны, а дальше что?» Над этим вопросом Юрий задумывался часто, а от­
вет пришел сам собой, сформулировался в процессе работы в милиции: «Мы заблуждаемся, когда дума­
ем, что сначала нужно удовлетворить все наши мате­
риальные запросы, а уж потом начать заботиться о пище духовной. Не получится. Если поставить жизнь духа на второй план, за это придется горько распла­
чиваться. И не когда-нибудь — сегодня, сейчас». Во всех случаях, когда Деревянченко доводится встречаться с преступниками, мысль эта получает но­
вое подтверждение. Из служебной характеристики: Деревянченко Юрий Викторович, 1962 года рож­
дения, старший экипажа группы задержания отдела вневедомственной охраны при Выборгском РУВД. Член ВЛКСМ, на работу в органы милиции направлен после службы в рядах Советской Армии по комсомоль­
ской путевке. За участие в особо сложной операции награжден орденом Красной Звезды. — Руки вверх! В угол! Быстро! — завопил преступ­
ник и поднял оба ствола, Гарбар сделал шаг навстречу. — Брось пистолеты, дурак,— тоже шагнул Дере­
вянченко. Вдвоем они встали так, чтобы бандит не мог выбе­
жать из коридорчика, не мог кинуться наверх. И ста­
ли потихоньку сокращать расстояние. — Не подходите! — рванулся назад, обхватив за шею свою жертву, преступник. В эту секунду в парадное вломился Виктор Шиба­
нов. — Бросай оружие,— крикнул он с порога, мгно­
венно оценив ситуацию.— Стреляю! Нервы бандита не выдержали. Раздался выстрел. Почти в ту же секунду нажал на курок Шибанов. Их разделяло всего пять шагов, и они устремились на-! встречу друг другу. Одновременно к преступнику рванулся Гарбар — выбить из рук пистолет... Перед выездом на маршрут экипажи собираются на инструктаж. Собственно, это единственная возмож­
ность — за двенадцатичасовое дежурство — встретить­
ся, обменяться новостями, рассказать о прочитанном в последнем журнале, расспросить о здоровье детей, об-
216 судить и последнюю игру «Зенита». Поэтому до нача­
ла инструктажа особенно оживленно и шумно. Там, где особенно оживленно, и следовало искать Григория Гарбара. Разные таланты бывают у людей. Но если есть та­
кой талант — поднимать настроение, создавать добро­
желательную атмосферу, уметь ценить «роскошь чело­
веческого общения»,— этим талантом Григорий обла­
дал в полной мере. «Заводной парень» — таково общее мнение всех, кто бывал с ним на маршруте. «Завод­
ной» парень, впрочем, отличался не только живостью характера, но и высокими профессиональными качест­
вами, работоспособностью, упорством. Он, к примеру, поставил перед собой цель — получить высшее образо­
вание. И последовательно ее осуществлял: выбрал вуз — Лесотехническую академию, подготовился к вступительным экзаменам, поступил и успешно пере­
двигался с одного курса на другой. — Слышь, Гришка, — усмехались взводные ост­
роумцы,— не трудно тебе в твоей академии? Все ж та-
ки где милиция, а где — лес. Не запутаться бы в трех соснах. — Я вас умоляю,— вспоминал Гарбар родные, «хохляцкие» интонации.— Я еще две такие академии закончу, пока вы тут мечтаете о схватке с вооружен­
ным бандитом. — Да на что тебе диплом? — продолжал вопро­
шать какой-нибудь особо неуемный.— Из милиции ты уходить не собираешься, а прибавки к зарплате все равно не получишь — хоть три высших образования заимей. — Слушай, друг,— не терял терпения Гарбар,— ты знаешь анекдот про то, как два милиционера пошли в гости к третьему? — Ну? — Ну, идут мимо книжного магазина, там в вит­
рине надпись: «Книга — лучший подарок». Один и говорит: «Давай купим ему книгу». А другой отве^ чает: < З а ч е м? У него одна уже есть». — Ну? — Вот тебе и «ну». Как ты думаешь, почему про милиционеров такие анекдоты сочиняют? Да потому, что есть среди нас деятели — фуражку наденет и во­
ображает, что он умнее и значительнее всех окружаю­
щих и что преступники одного его вида должны боять­
ся. Не получится! Мы от них не только фуражками 217 отличаться должны — а тем, что в голове. Понятно излагаю? Отношение к собственной службе Григорий Гарбар определил уже давно. Во-первых, милиция работает не только с жуликами, бандитами и прочей нечистью, а и с нормальными, честными людьми. И встречаются эти люди с представителями милиции, как правило, в критические минуты своей жизни. Такая встреча мо­
жет оставить в душе благодарный след, а может нане­
сти непоправимый урон. «Потому-то каждый из нас должен чувствовать огромную ответственность перед согражданами»,— заявлял Григорий Гарбар друзьям и сослуживцам. И аккуратно ходил на лекции, сдавал зачеты и экзамены, а между дежурствами учил в ма­
шине английский — последовательно осуществлял про­
грамму совершенствования собственной личности. Из служебной характеристики: Гарбар Григорий Александрович, 1958 года рожде­
ния, милиционер-водитель экипажа отдела вневедом­
ственной охраны при Выборгском РУВД. Член ВЛКСМ. За участие в особо опасной операции награж­
ден орденом Красной Звезды. Посмертно. Уже раненный, с четырьмя пулями в теле, граби­
тель яростно рвался из рук Шибанова и Деревянченко, безостановочно палил, стараясь попасть в милиционе­
ров. А те, борясь с преступником, видели, как тихо, будто в замедленной съемке, падает Гриша Гарбар. Надеялись на невозможное и уже понимали: невоз­
можного не случится... — Ой, где это ты так поцарапался? — встревожи­
лась жена Деревянченко.— Весь манжет в крови. — Да в машине, наверное,— устало успокоил Юра. Он был женат всего две недели и считал, что она ни­
чего не должна знать. Семья Виктора Шибанова уговаривала его уйти из милиции. — Если мой покой для тебя ничего не значит, де­
тей пожалей,— плакала Ольга, и Светка с Сережкой испуганно ей вторили. Из милиции никто из них не ушел. Виктор Шибанов теперь сам проводит инструкта­
жи, проверяет боевую готовность экипажей, выпуска­
ет их на маршруты, а потом, пересаживаясь из одной машины в другую, вместе с подчиненными ездит на тревоги, контролирует их действия, учит. Юрий Деревянченко, теперь уже командир низового 218 подразделения, участвовал в задержании других опас­
ных преступников: грабителя, вскрывшего кассу, угон­
щика машины. Они набираются опыта, поднимаются вверх по слу­
жебной лестнице, воспитывают детей, заботятся о бу­
дущем своих семей. Но среди всех этих забот не остав­
ляет каждого мысль: живут, работают, несут ответ­
ственность они не только за себя — за Григория Гар-
бара тоже. И потому не уходит из сердца тревога. СОДЕ Р ЖА НИЕ С. И. Кондратьев. На боевом посту. ......... 9 Юрий Алянский. Эксперт принимает решение 21 Владимир Дичее. На огненной черте 38 Елизавета Богословская. «Из множества мелких забот...» . 59 Владимир Гронский. Зона ответственности, ,.,,... 75 Людмила Александрова. Найти человека. . . ..... 88 Александр Емельянов. «Детский инспектор». • 101 Валерий Волков. Очная ставка (Из хроники одного отдела) ПО Николай Волынский. Кофе из Коста-Рики 135 А. А. Шмонов. Лицом к лицу 159 Ратмир Гусев. Только честно 172 Виктор Шурлыгин. Одиннадцать неизвестных 186 Лариса Леонтьева. Когда в сердце тревога , . ..... 211 Составитель Владимир Александрович Еронин ЛЕНИНГРАДСКАЯ КРАСНОЗНАМЕННАЯ Заведующий редакцией Ю. К. Хрящев Редактор Л. П. Бугрова Младший редактор И. Н. Чугунова Художник В. Н. Потекушин Художественный редактор В. А. Баканов Технический редактор Г. В. Преснова Корректор Н. Н. Фоменко И Б № 4389 Сдано в набор 11.06.87. Подписано к печати 16.09.87. М-38374. Формат 84 X Юв'/за. Бумага тип. № 1. Гарн. школьная. Печать высокая. Усл. печ. л. 11.76 +вкл. 0,84. Усл. кр.-отт. 14,07. Уч.-изд. л. 12,81. Тираж 100 000 экз. Заказ № 121. Цена в обложке 75 коп. (99 000 экз.), цена в переплете 90 коп. (1000 экз.). Ордена Трудового Красного Знамени Лениз» дат, 191023, Ленинград, Фонтанка, 69. Ордена Трудового Красного Знамени типография им. Володарского Лениздата, 191023, Ленин* град, Фонтанка, 57. В 1987 году в Лениздате вышли из печати! Ленинградская Краснознаменная/Сост. В. А. ЛЗЗ Еронин. —Л.: Лениздат, 1987. —220 с, ил. В 1987 году исполняется 70 лет советской милиции. Один из ее передовых отрядов — Ленинградская Краснознаменная милиция несла свою почетную вахту на всех этапах социалистического строи­
тельства, в годы гражданской и Великой Отечественной войн. Важ-
ные задачи выполняет она и сегодня. Книга повествует о много­
гранной деятельности Ленинградской милиции по охране обществен­
ного порядка, о напряженных буднях сотрудников уголовного розыска, БХСС, ГАИ, всех тех, кто охраняет наш труд и отдых. В. Р. Носенков НЕДЕЛЯ В КОНЦЕ ЛЕТА ПО НАКЛОННОЙ (Библиотечка «На страже закона») А. Сапаров БИТАЯ КАРТА СХВАТКА Повести (Сост. Б. И. Иванов, Б. М. Варфоломеев) Л 1203150000—261 М17Ц03)—87 без объявл. 67.99(2)116.3Г 1987 : В. И. Полудняков СУД ПРОДОЛЖАЕТ ПРИЕМ РАССЛЕДОВАНИЕМ УСТАНОВЛЕНО... Очерки о работе ленинградских чекистов (Сост. В. А. Ржанков, В. И. Третьяков) Адрес опорного магазина Лениздата: 193224, Ленинград, Народная улица, 16. Магазин «Прометей». Отдел «Книга — почтой». I Школа дружит с милицией Сергей ГЛЕЗЕРОВ В школе № 79 Калининского района, что на улице Брянцева, еще четыре года назад открылась музейная экспозиция «Страницы истории МВД». Ребята и учителя мечтают, что она станет музеем. Дело в том, что школа уже много лет углубленно занимается изучением права (его основы преподаются с первых классов, многие ее выпускники поступают в юридические вузы. Прежде всего здесь решили за­
няться изучением истории ми­
лиции своего района. Напри­
мер, сейчас ведется сбор мате­
риалов по истории старейшего отделения милиции Калинин­
ского района — № 21, основан­
ного 26 ноября 1922 года. Кон­
сультируют школьных музей­
щиков научные сотрудники го­
родского музея милиции. «Нет в городе другой школы, которая бы занималась такой интересной, а подчас и полуза­
крытой темой, — рассказывает замдиректора по воспитатель­
ной работе Елена Кондратьева. — Над нами шефствует РУВД Калининского района, оказы­
вает помощь Совет ветеранов сотрудников МВД». Большой интерес у ребят вы­
зывают регулярно устраивае­
мые в музее встречи с милици­
онерами, побывавшими в ко­
мандировках в горячих точках, а уникальные экспонаты, при­
везенные с Северного Кавказа, заняли свое место в экспози­
ции музея. Конечно, представленный здесь образ сотрудников орга­
нов внутренних дел грешит идеализацией — этакие рыца­
ри без страха и упрека. Но, со­
гласитесь, именно такой нам бы и хотелось всегда видеть нашу милицию. Ведь нет большей чести для сотрудников органов внутренних дел, чем служить своему народу, защищая его от преступников и бандитов, и нет большего позора для человека в форме, чем выступать против собственного народа. Может быть, школьники, воспитанные в музее на лучших традициях милиции, когда-нибудь смогут приблизить ее к идеалу. Кстати, школа дружит и с ГИБДД. На здешнем дворе обу­
строен «автогородок» с дейст­
вующими светофорами и на­
стоящей дорожной разметкой, где школьники младших клас­
сов учат Правила дорожного движения. И каждый год в сен­
тябре тут проходит праздник для первоклашек — «посвяще­
ние в пешеходы». А эти снимки корреспондент газеты сде­
лал на Полтавской, 12, в Музее истории милиции, сотрудники которого дружат с педагогами и учащимися школы № 79. Впрочем, здесь бывают ребята и из дру­
гих школ города, а также сотрудники ми­
лиции и курсанты вузов и училищ систе­
мы МВД. №211 (4003) 4 | | 6 0 7 0 1 9"7 8 0 0 2 0 | 0 7 2 1 1 I о ходят в зиму ще не закончен летний ремонт вшего в аварию водителя. И сно-
летят детали ходовой части на поротый асфальт — и новая обка на перегруженной трассе. >ужели мы так и не научились гра-
1тно делать реконструкцию? И |е это для того, чтобы рапорто-
гь: ремонтные работы выполне-
без закрытия движения. Да ко-
нужно такое движение через ло-
|ики, где автомобиль можно про-
Не сегодня-завтра зима всту­
пит в свои законные права, а де­
сятки улиц, проспектов и площа­
дей к ее приходу так и не готовы. Синопская набережная, Полюст-
ровский проспект, Литовский проспект... Очереди на улице Бе­
лы Куна, проспекте Славы, на улицах Фучика, Белградской. Продолжается строительство Софийской улицы, которая со-
боргском, Калининском районах, на Васильевском острове... В адресной программе текуще­
го ремонта на 2007 год было за­
планировано около 90 адресов. Значительную часть этих работ дорожники выполнили. Но пре­
словутая незавершенка остается в том числе и по новому стро­
ительству. В адресную инвестиционную 
Автор
dima202
dima202579   документов Отправить письмо
Документ
Категория
История
Просмотров
792
Размер файла
157 876 Кб
Теги
1987
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа