close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Бакшеева Г. 3. В памяти навсегда. 1979

код для вставкиСкачать
25 коп. ГАЛИНА БАКШЕЕВА МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ навсегда • • • ГАЛИНА БАКШЕЕВА В памяти навсегда • I I МОСКВА «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ» 1979 63.3(2)722 78 Б19 Бакшеева Г. 3. Б19 В памяти навсегда... /Предисл. генерала армии П. И. Батова. — М.: Мол. гвардия, 1979. — 128 с, ил. 25 к. 100 000 экз. Очерки и рассказы, собранные в книге, повествуют о му­
жестве и героизме комсомольцев, советской молодежи в годы Великой Отечественной войны. ^ „ 3 ( 2 ) 7 2 2.7 8 Б 7 0 3 0 2 р 1 Н Б З - 0 0 6 - 0 3 2 - 7 9. 4702010200 9 (С)27 078(02) —79 © Издательство «Молодая гвардия», 1979 г. МОРСКИЕ РАЗВЕДЧИКИ Капитан Павел Егоров Старший лейтенант Иван Алексеев. Декабрь 1942 г. Капитан 1 ранга И. О. Алексеев. 1976 г. БРАТЬЯ ГЛИНКИ Лважды Герой Советского Союза Дмитрий Глинка. С. Н. Глинка -
участник Отечественной войны 1812 г. Ф. Н. Глинка — участник Отечественной войны 1812 г. Герой Советского Союза Борис Глинка. г СОЛДАТЫ ПУШКИНЫ ЛЕТЧИКИ Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Л. В. Жолудев. 1978 г. Потомки А. С. Пушкина — участники Великой Отечественной войны. Слева направо: О. Кологривов, Г. Пушкин, С. Клименко, С. Пушкин, Б. Пушкин, А. Кологривов. Фото с картины художника В. Переяславца. ИДУ НА МИНЫ! Артиллеристы на позиции. ДВА ПАРАДА Конструктор П. М. Мугалев. Танк с противоминным тралом. ' <*^"*1!Щ|' Москва. Красная площадь. 24 июня 1945 г. ПРИВЕСТИ ПРИГОВОР В ИСПОЛНЕНИЕ. Герой Советского Союза Николай Федоров. Давид Кеймах. Герой Советского Союза Мария Осипова. Герой Советского Союза Елена Мазаник. Николай Похлебаев. Лиля Чижевская. ЗАРЕВО НАД СТАНЦИЕЙ Я — «ЛАСТОЧКА» Федор Крылович. Секретарь ЦК комсомола Белоруссии К. Т. Мазуров (пере ы й справа) в редакции подпольной газеты «Звязда». Июнь 1943 г. Петр Бирюков Отсюда «Ванда» вела радиопередачи. Аня Анисимова. 1942 г. ТАЙНЫЙ ВИЗИТ ЭСЭСОВЦА ГЮНТЕРА ЖИВА!! Тадеуш. Фелись. 1973 г. Ежи Иванов-Шайнович. 1942 г. Клава Шинкевич. 1941 г. К. А. Ермолаева-Шинкевич. 1975 г. КРУШЕНИЕ ПЛАНОВ БАРОНА ФОН ФАЙТА Лида Осмоловская. 1944 Лидия Осмоловская. Фото с картины художника Ф. Модорова. К ЧИТАТЕЛЮ История неумолимо движется вперед. А в памя­
ти, в сердце нашем никогда не сотрется военное четырехлетие, и все больше желание, особенно у молодежи, вглядеться в него, ощутить величие и силу беспримерного подвига народа. Великая Отечественная! Это богатейший арсенал мужества, героизма, не­
сгибаемости духа, высокого патриотизма советского человека, который выдержал все испытания и победил. И вот перед нами еще одна книга о событиях тех лет. На этот раз о них рассказывает журналист Галина Бакшеева. Автор много пишет о молодых Еоинах, партизанах — участниках Великой Отече­
ственной войны. Книга «В памяти навсегда...» вобра­
ла в себя наиболее яркое из того, о чем довелось узнать журналисту: малоизвестные, а порой и со­
всем неизвестные факты героизма советских людей на фронте и в тылу врага. Комсомольская юность многих совпала с грозными для Родины годами, и война явилась для них серьезным, суровым экза­
меном. Основу повествования составляют свидетельства и воспоминания участников описываемых событий, архивные данные, память автора, прошедшего вой­
ну юным солдатом. В ряде очерков воссоздаются эпизоды борьбы с врагом в Белоруссии. С этой республикой особенно тесно связана журналистская деятельность Г. Бакшеевой. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Среди тех, о ком рассказывает книга, — молодой морской офицер, который в канун Керченско-Фео-
досийской десантной операции проник со своей группой в штаб гитлеровсчой армии и в сейфе ее командующего обнаружил знаменитую «Зеленую папку». На Нюрнбергском процессе над главными фашистскими военными преступниками она послу­
жила одним из важных обвинительных документов. В рассказе «Крушение планов барона фон Файта» нарисован образ комсомолки, сумевшей благодаря своей находчивости и мужеству завести матерого абверовца в партизанскую засаду. На интересных документальных данных строится повествование о героях, которые привели в испол­
нение смертный приговор народа «имперскому ко­
миссару Белоруссии» Кубе. Дела и поступки героев книги показывают, какими они были — мужественные люди военного времени. Их характеры, мысли, чувства волнуют и сегодняш­
них читателей. Интересны подробности обстановки и быта, детали событий. Из рассказов и очерков складывается обобщен­
ный образ советского человека, советского воина-
победителя — храброго, находчивого, бесконечно преданного Отчизне. В этой книге молодой читатель найдет яркие при­
меры для подражания, ответы на вопрос, на кого равняться. Исторические события предстанут перед ним в действиях героев, в их жизни и борьбе за свободу социалистической Родины. Дважды Герой Советского Союза генерал армии П. БАТОВ ФРОНТОВЫМИ ДОРОГАМИ МОРСКИЕ РАЗВЕДЧИКИ Лейтенант Иван Алексеев прибыл в Севастополь 29 сентября 1941 года. Выли сирены, воздух сотрясала пальба зенитных батарей. Вечером этого дня «юнкерсы» потопили эскадренный миноносец «Совершенный», и личному составу, успевшему сойти на берег с тонущего корабля, зачитали приказ командующего Черноморским флотом вице-адмирала Октябрьского о том, что из со­
става команды и артиллерии «Совершенного» формирует­
ся стационарная береговая батарея, которая займет по­
зиции на Малаховом кургане. Моряки рассказывали, как на рассвете первого дня войны фашистские самолеты с морскими минами ринулись на город. Они пытались за­
переть выход кораблям флота из базы в море. Оглу­
шительный взрыв на берегу разбудил севастопольцев. С той минуты начались непрерывные атаки противника с воздуха, сражения на море. Незадолго до начала войны вместе с выпускниками Каспийского военно-морского училища Алексеев побывал в Севастополе. Курсанты ходили по залитым солнцем улицам, смотрели на волны мирного Черного моря, вды­
хали аромат перегретых трав Малахова кургана. Ба* стнон, люнет, редут... — слова, ушедшие в прошлое, об­
ретали живую плоть на этой севастопольской святыне. Бывают поражения, которые значат не меньше, чем побе­
ды. Было Бородино — начало наполеоновского краха. Несколько десятилетий спустя — Севастополь... Тысяча сто орудий били ядрами по исхлестанному, перемолото­
му, изрытому, но все еще живому телу Малахова курга­
на. На его штурм шли зуавы и линейная пехота Мак-
Магона, на его травы пролилась кровь рядового Федора Заики и адмирала Нахимова. Здесь был убит Корнилов, запретивший своим полковникам играть отбой, а бара­
банщикам повелевший забыть, как этот «бой бьют». ...Вот и теперь война. На Малаховом кургане — още­
тинившиеся дула зениток. Изготовились к бою береговые батареи. Формировались подразделения морской пехоты. Поступив в распоряжение разведотдела штаба Чернов-
морского флота, Алексеев сразу включился в боевой ритм. Ему дали отряд, которому предстояло выйти на выполнение боевой задачи. — Давайте познакомимся, товарищи, — предложил командир матросам. — Начнем с меня: родом из Бело­
руссии, после окончания сельской школы поехал в Моск­
ву, поступил в Институт цветных металлов и золота. Был на третьем курсе, когда вызвали в райком комсомола и предложили пойти на флот. С курса отобрали шесть че­
ловек. Получил назначение в Баку, в Каспийское военно-
морское училище. Потом каждый коротко рассказал о себе. Кто из Си­
бири, кто с Урала — все молодые ребята, готовые вы­
полнить задание командования. На парнях — поношен­
ные пиджаки и брюки, залатанные рубашки. Одни в сапогах, другие в стоптанных парусиновых полуботин­
ках. Их будто подменили, от характерной выправки ни­
чего не осталось. Проникнув в тыл врага, каждый дол­
жен был походить на местного жителя, идущего в ко­
мендатуру или в полицейский участок с предложением своих услуг: что-то починить, стекло вставить... — Ну что, плотники-стекольщики? Как настрое­
ние?— спросил Алексеев. — Разрешите вопрос, товарищ лейтенант? — подал голос старший матрос Дембицкий. — Разрешаю. — Я правильно понял, что в бой, если даже нам его навяжут, не вступать? — Желательно обойтись без стрельбы, — сказал командир. — Нам нужны сведения самого различного характера, но основная цель — добыть точные данные о составе сил противника, движущихся на Севастополь, его боевой технике. Лейтенант еще раз показал на карте предстоящий путь. Выехали рано утром. Машина довезла разведчиков до поселка Булганак. Разбившись на группы, двинулись пешком по трем направлениям. Пройдя несколько ки­
лометров, Алексеев с двумя матросами оказался на тер­
ритории совхоза. Шла последняя ломка душистого «дюбека» на табач­
ных плантациях, созревал виноград, наступал «бархат­
ный» сезон. Оккупантов опьяняли не только победные марши, но и этот благодатный воздух, напоенный све­
жестью садов и ароматом гор. Первый пост. Солдат разомлел в этот жаркий пол­
день. Он медленно вышагивает взад и вперед. Вокруг никого не видно. Разведчики бесшумно убрали его. То же проделали на втором и третьем постах. Часо­
вых обыскали, взяли оружие, документы. Выяснилось, что на территории совхоза обосновался штаб крупного соединения. «Хорошо бы взять офицера, — думает командир. — Но не много ли для начала?» И он приказывает выйти на дорогу. Вскоре все три группы собираются у наме­
ченного пункта. Неожиданно навстречу разведчикам из-
за поворота вынырнул мотоциклист. Залегли в кустар­
нике. Гитлеровец промчался мимо. Поднялись. Двину­
лись дальше. И вдруг прямо на них — две танкетки. Фашисты заметили разведчиков и открыли огонь. — Гранатами их! — скомандовал Алексеев. Из подорванных машин выскочили два немца. Их взя­
ли живыми, остальные убиты. Уже темнело. Видны были зарева пожаров — горели ближние поселки. Связались по рации с Севастополем, передали обстановку. К себе возвратились поздно ночью. ...События тех дней разворачивались грозно. Герман­
ское командование планировало молниеносно захватить Крымский полуостров и оттуда двинуть свои войска на Кубань и Северный Кавказ. Это был так называемый таврический вариант фашистского блицкрига. 25 октября 1941 года, прорвав Ишуньские позиции, вражеские войска хлынули на степные просторы Крыма. 30 октября орудийные залпы 54-й батареи по передовым частям противника возвестили о начале героической обо­
роны Севастополя. 3 ноября к частям, оборонявшим Се­
вастополь, обратился военный совет Черноморского флота. Алексеев зачитал обращение личному составу своего отряда: «Врагу удалось прорваться в Крым, озверелая фашистская свора, напрягая все свои силы, стремится захватить с суши наш родной Севастополь — главную базу Черноморского флота... Военные моряки Черномор­
ского флота! Деритесь так, как дерутся бойцы Красной Армии на подступах к Москве, как дерутся славные мо­
ряки Кронштадта, полуострова Ханко... Помните, что чем крепче наш удар по врагу, тем ближе победа и раз­
гром фашистских орд... Каждый боец, командир, полит­
работник должен драться с врагом до последней капли крови, до последнего вздоха...» От Балаклавы до Николаевки немцы изрешетили зем­
лю. И по этой израненной земле скрытно, ползком, под покровом ночи пробирались морские разведчики малень­
кого отряда Ивана Алексеева к местам скопления тех­
ники врага, делали налеты на штабы, доставляли «языков». ...В конце 1941 года Алексеева вызвали в штаб и приказали выехать в Батуми. Там, на крейсере «Крас­
ный Кавказ», его уже ждали. Несколько дней лейтенант знакомился с материалами, которые были необходимы в дальнейших боевых операциях. Получив инструкции, он выехал в Новороссийск в распоряжение оперативной группы разведки Черноморского флота, которая долж­
на была собрать данные для проведения Керченско-
Феодосийской десантной операции. В середине декабря созвали всю опергруппу. Коман­
диром ее был назначен капитан Павел Лазаревич Его­
ров, опытный моряк, еще до войны много плававший в водах Чериоморья. Его помощниками стали лейтенанты Иван Алексеев и Николай Богданов. Группа начала ин-
тенснвную работу п: изучению сил и средств противника в порту Феодосия и в самом городе. Морские разведчики выбрали для своего первого вы­
хода штормовую погоду, туман и дождь. Сначала на подводной лодке ушла к феодосийскому берегу группа Алексеева, в следующую ночь — группа Богданова. Так чередовались несколько ночей. Выяснили, что подходы к порту заминированы не везде. Засекли огневые точки береговой обороны, наблюдательную вышку, зафиксиро­
вали дислокацию дальнобойных артиллерийских бата­
рей, прожекторных установок... За несколько суток до начала основной операции по высадке десанта Алексеев вместе с радистом Василием Серебряковым и местным жителем Сергеем Ивановым проникли в Феодосию. На чердаке школы, превращенной противником в госпиталь, устроили радиста. Здание это было высокое и стояло на пригорке — выгодная пози­
ция для наблюдения. Иванов, находясь в городе, должен был доставлять радисту данные о перемещении фаши­
стов. Прощаясь с Серебряковым, Алексеев наставлял его-больше всего беречь крохотную рацию, обладавшую высокими техническими показателями. В ту же ночь Иванов провожал командира до порта. Осторожно пробирались они по притихшим улицам. Вот и здание, в котором до войны размещался горком пар­
тии. Теперь здесь гестапо и штаб 11-й армии. Неда­
леко стоит машина. За рулем дремлет шофер. Мысль сработала молниеносно. Иванов понял замысел команди­
ра. Несколько шагов — и Алексеев, открыв дверцу ав­
томобиля, ударил гитлеровца пистолетом по голове. Об­
мякшее тело сползло по сиденью. Теперь быстрее снять китель, вытащить убитого из машины. Пока Иванов от­
таскивает шофера к кустам, Алексеев надевает китель... Они сидели уже в автомобиле, когда из подъезда показалась фигура в накинутом плаще. «Шофер» преду­
предительно приоткрыл дверцу. Дали время фашисту сесть рядом с водителем, в мгновение заткнули рот кля­
пом, связали. Машина двинулась. Скоро пост. Не доез­
жая до него, Алексеев и Иванов засовывают «трофей» в мешок и выходят из машины. Неподалеку ждет шлюп­
ка. Опустив мешок в шлюпку, лейтенант отчалил от бе­
рега, а Иванов возвратился в город. Так к нашим был доставлен живым и невредимым полковник, замещавший начальника гестапо Феодосии. От него узнали, что несколько дней назад в штаб посту­
пил документ особой важности и секретности. Но он не может сказать, что это за документ. Знает лишь, что подписана бумага самим рейхсмаршалом Герингом. ...Отрывистые, раздраженные голоса метались по фео­
досийским гестаповским кабинетам. Все были подняты на ноги. Приказано живым или мертвым найти полков­
ника. Тем временем с чердака бывшей школы непрерывно шли донесения. Рука старшины первой статьи Василия Серебрякова привычно стучала по ключу. Радиограммы, как обычно, емкие: о размещении штабных отделов 11-й армии, о пятидесяти танках, прибывших на полигон, о переменах в дислокации... Радиостанцию Серебрякова запеленговать было почти невозможно. Малогабаритный, надежный в эксплуатации аппарат «Север» работал без­
отказно. ...Большие потери, понесенные гитлеровцами под Се­
вастополем, заставили командование 11-й гитлеровской армии ослабить интенсивность ударов по советским вой­
скам, оборонявшим город. Но вскоре противник вновь активизировался. Это были тяжелые дни. Крым окку­
пирован, удары по Севастополю нарастают, фашистские войска под Москвой, Ленинградом, продолжают насту­
пать на южном направлении. В этот период основные си­
лы Черноморского флота готовились к Керченско-Фео-
досийской десантной операции. Последние дни декабря, а распутица, как весной. Шли дожди вперемежку с мокрым снегом. Над морем клу­
бились туманы. Разведчики оперативной группы капи­
тана Павла Егорова выстроились на площадке непода­
леку от здания штаба. На правом фланге — лейтенанты Алексеев и Богданов, далее мичман Земцов, старший матрос Дембицкий, матросы Ремень, Меркулов... всего двенадцать человек. В ночь на 28 декабря морской охотник, взяв на борт разведчиков, вышел из Новороссийска. Это был восем­
надцатый по счету рейд группы Егорова. Как и пре­
дыдущие, он был связан с подготовкой высадки штурмо­
вых десантных частей в Феодосии. В задачу группы Его­
рова на этот раз входило убрать часовых в порту, про­
никнуть в штаб 11-й армии и в управление гестапо, не дать уничтожить документы, взять крупных офицеров и, если сумеют, самого «бога Черноморья», как называли немцы адмирала фон Бодеккера. Радист с чердака госпиталя передал свои наблюде­
ния. Они были сопоставлены с показаниями пленного полковника. Поэтому разведчики действуют строго по намеченному плану. Они вошли в акваторию порта. Све­
товым фонарем-лучом с берега запросили. Надо немед­
ленно ответить. Дали малопонятные, путаные сигналы. Остались последние пять кабельтовых. Из темноты про­
ступил силуэт здания порта. Малый «охотник» подо­
шел к пирсу. Высадились. Быстро, ножами убрали не­
скольких часовых. Каждый метр разведчиками хорошо изучен. По сигналу Егорова они продвигаются вперед, в сторону вокзала. В это время гидрографы с подводной лодки на под­
ходах к Феодосии выставили первые ориентиры для ос­
новных сил десанта — два светящихся буя. Другая под­
водная лодка стала на якорь в точно обусловленном ме­
сте, в пяти милях от Феодосии. На ней установили мощ­
ный прожектор, который указывал вход в порт во время высадки. Той же ночью на отвесной скале Эльчан-Кай гидрографы лейтенанты Демьян Выжулл и Владимир Моспан установили ацетиленовый фонарь вместо бездей­
ствующего берегового маяка. Группа Егорова тихо, без выстрелов продвигалась по городу. Из полуоткрытых зашторенных окон иногда до­
носились звуки бравурных маршей, слышались хмельные выкрики: подгулявшие гитлеровцы веселились у разно­
цветных огней рождественских елок. Разведчики двига­
лись к бывшему зданию горкома партии. Но на пути еще вокзал, а там усиленная охрана. Пройти этот кордон незамеченными почти невозможно. Однако завязавшаяся было перестрелка внезапно утихает. Люди Егорова идут уже через двор гостиницы «Астория». Снова возникает перестрелка. Встревоженные фашисты бегут к порту. А смельчаки уже пересекли гостиничный двор и ворва­
лись в феодосийский штаб гитлеровцев. Первой проникла в штабные кабинеты подгруппа Алексеева. Лейтенант приказал огня не открывать, уби­
рать немцев тихо: их не так уж много — дежур­
ные, часовые. Подгруппа Богданова устремилась к гос­
питалю. Вот и несгораемые шкафы 11-й армии. Они быстро опустошаются. Егоров с группой Алексеева спешно со-
10 бирает штабные документы. Среди огромного множества бумаг разведчики обращают внимание на объемистую папку, озаглавленную «Зеленая папка». Не тот ли это документ «особой важности и секретности», подписанный Герингом, о котором говорил пленный полковник? Тем временем Богданов, преследуя шефа гестапо, за­
гоняет его в ловушку, падает, притворившись убитым. Фашист приближается к нему, и Николай всаживает всю обойму в предводителя гестапо. Рация Серебрякова передавала, что в городе паника, неразбериха, горит вокзал. Всполошился и госпиталь. В здании гестапо идет перестрелка. Было около четырех часов утра 29 декабря, когда вышедшая из Новороссийска молчаливая армада кораб­
лей приближалась к Феодосии. Гитлеровцы открыли по ней стрельбу из всех имеющихся средств. В проход между маяком и ботами под огнем против­
ника вошли сторожевые катера. Прорвавшись в порт, они высадили штурмовую группу для захвата причалов. Тем временем гидрографы привели в действие маяк, вы­
ставили ориентирные огни для стрельбы корабельной артиллерии и подали сигнал: «Вход в гавань свободен!» И сразу же в порт прорываются боевые корабли, выса­
живая десантников. Одним из первых в гавань вошел крейсер «Красный Кавказ». Его комендоры огнем из главного калибра разметали на городской улице враже­
скую танковую колонну. Еще несколько залпов — и пря­
мое попадание в склад боеприпасов. Вспыхнули цистер­
ны с бензином. Ночь превратилась в день. На рассвете к пунктам высадки стали подходить транспортные суда с войсками. Навстречу морским пехотинцам шел лейтенант Иван Алексеев. По приказу Егорова он пробирался к порту, где его ждал катер. В Новороссийске, в штабе разведки Черноморского флота, он вручил командованию обнару­
женную в сейфе адмирала фон Бодеккера «Зеленую пап­
ку» Геринга. Она немедленно была доставлена в Москву, в Ставку Верховного Главнокомандования. (На Нюрн­
бергском процессе «Зеленая папка» была представлена как обвинительный документ. — Г. Б.) Керчь и Феодосия были полностью очищены от вра­
га. Под Севастополем противник вынужден был перей­
ти к обороне. Этому во многом способствовала Керчен-
ско-Феодосийская десантная операция. И 8 января 1942 года все члены группы Егорова воз­
вратились в Новороссийск. ...Герман Геринг, главнокомандующий германскими военно-воздушными силами, руководитель имперского со­
вета обороны, доверенное лицо магнатов Рура в фаши­
стском правительстве, глава гигантского концерна «Гер­
ман Геринг-верке», сформулировал «программу» превра­
щения нашей страны в огромную колонию «третьего рейха». Под его руководством составляются директивы по управлению экономикой оккупированных восточных областей. Директивы носили условное название «Зеле­
ная папка». Теперь, когда германские войска глубоко зашли на территорию Советского Союза, началось прак­
тическое осуществление этого грабительского плана. Только в одной телеграмме житомирского генерального комиссара директору имперских железных дорог говори­
лось: «Чтобы полностью вывезти из города Житомира грузы военного назначения... необходимы 1725 вагонов. В том числе 1 тысяча товарных вагонов требуется для зерна, сахара и другого продовольствия...» ...К началу 1942 года основные боевые действия в Крыму развернулись в районе Керченского полуострова. В ночь на 15 января высадился тактический десант в районе Судака. Главной его задачей был захват Судак-
ской долины, где пересекались дороги, связывающие Су­
дак с Алуштой и Старым Крымом. Сюда же высадился Алексеев со своей группой. Выполнив задание, развед­
чики благополучно вернулись на базу. Здесь они узнали о героических делах товарищей из других групп. Узна­
ли, что не стало Коли Богданова, того, кто убил в Фео­
досии шефа гестапо, погиб отряд Латышева, ушедший в Евпаторию. Подробности гибели отряда потрясли моряков. Раз­
ведчики комиссара Латышева проникли в город и на сле­
дующий день донесли, что передовая группа десанта полностью уничтожена крупными силами гитлеровцев. Несколько попыток подводной лодки подойти к берегу и снять разведотряд из-за сильного шторма оказались безрезультатными. Лодка возвратилась на базу пустой. Семь суток разведчики действовали в районе Евпатории, передавая по радио ценные сведения. 14 января в пол­
день радист краснофлотец Потапенко отстучал откры­
тым текстом, что разведгруппа окружена и ведет бой, имеет- потери в людях, боеприпасы кончаются, выйти из 12 окружения нет возможности. Около 16 часов от баталь­
онного комиссара Ульяна Андреевича Латышева посту­
пило последнее донесение: «Мы подрываемся на своих гранатах. Прощайте!» Разведчиков Алексеева ждали новые испытания в тя­
желых боях. Пока победа только грезилась, но вера в нее была крепкая. Горел Севастополь, окутанный черными клубами ды­
ма. Все побережье, всю территорию плацдарма изреше­
тить — таков был приказ Гитлера. И не было на этой истерзанной земле метра площади, не пропаханного бом­
бами, снарядами, минами. 9 июля 1942 года последний боец оставил Севасто­
поль... До самого штурма Севастополя 7 мая 1944 года от­
ряд Алексеева не выходил из боев, выполняя разведы­
вательно-диверсионные задачи в тылу противника. Ког­
да настал час возмездия, фашисты на досках, плотах, шинах кидались в бездонную морскую пучину. Но мо­
ряки не давали им уйти. В начале войны гитлеровцам понадобилось 250 дней, чтобы взять Севастополь. Весной 1944 года советские войска выбили врага из города за пять суток. Москва салютовала войскам 4-го Украинского фрон­
та и Черноморскому флоту, освободившим Севастополь. Капитан I ранга Иван Онуфриевич Алексеев и сейчас продолжает службу на Черноморском флоте, передавая знания и опыт молодым морякам. Павел Лазаревич Егоров — капитан I ранга в от­
ставке — живет и работает в Москве. Бывший радист Василий Серебряков обосновался на Смоленщине, Павел Дембицкий — в Севастополе... БРАТЬЯ ГЛИНКИ Пехотинцы только начали окапываться, как воздух стал наполняться гулом тяжело груженных «юнкерсов». Они шли вдоль линии фронта под прикрытием своих истребителей. Зенитные снаряды рвались вблизи враже­
ских машин, оставляя облака черного дыма. Наблюда­
тели считали: тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят... Но вот самолеты круто повернули вправо. Еще минута-
другая, и посыплются с них бомбы прямо на боевые по­
рядки войск, которым некуда укрыться. Неожиданно откуда-то вынырнули шесть наших ист­
ребителей. Они ринулись на сомкнутые ряды противни­
ка. В то время как «мессершмитты» пытались отвести удар от своих бомбардировщиков, головной краснозвезд­
ный самолет вырвался вперед и врезался в центр вра­
жеской группы. Он расколол строй. Ложными манев­
рами сбил с толку охотившихся за ним «мессеров» и 14 атаковал бомбардировщики. Фашисты заметались. Они пытаются выйти из зоны огня. Но командир советской шестерки, лейтенант Дмитрий Глинка, не выпускает их, бьет выборочно: очередь — по ведущему первого звена, затем — второго и третьего. Воздух сотрясают взрывы тяжелых снарядов. На­
встречу бомбардировщикам —трассы зенитного загра­
дительного огня. «Мессершмитты» прикрытия пытаются сбить наши истребители, но, подбитые, загораются сами. Темп бесконечных атак нарастает. Охваченная паникой, стальная лавина врага, не долетев до цели, стала по­
ворачивать назад, бросая свой груз где попало. Однако прошло каких-нибудь полчаса, и снова все небо — в самолетах противника. Они появлялись стая­
ми, беспрерывно. Советские летчики едва успевали вер­
нуться на свой аэродром, заправиться, пополнить бое­
запас, как вновь поднимались в воздух. Во главе одной из шестерок был старший лейтенант Борис Глинка. Он, так же как и Дмитрий, отлично вла­
дел искусством маневра, бил врага метко, решительно. В первые минуты боя сразил два «юнкерса». Здесь, в небе Кубани, господство в воздухе еще за врагом. Командующий гитлеровскими воздушными сила­
ми на юге Рихтгофен перебазировал сюда лучшие части. Но уже нашли свой конец многие асы из знаменитых фашистских эскадрилий «Удет», «Мальдерс», «Рихтго­
фен», «Зеленое сердце», которые считались непобеди­
мыми. Крупнейший ас люфтваффе Ганс Ульрих Рудель (для него Гитлер придумал бриллианты к рыцарскому кресту с дубовым венком и мечами) спустя многие годы после войны в своей книге «Пилот штурмовика» не поскупится на проклятия и не сможет сдержать ужаса при одном лишь упоминании неба Кубани. К весне 1943 года на счету братьев Глинок был 31 сби­
тый вражеский самолет, из них 21 сбил Дмитрий, де­
сять — Борис. Поэтому братьев хорошо знал противник. Самолеты летчиков Глинок обычно готовил к полету их младший брат Владимир. Дмитрий и Борис никогда не изменяли своему пра­
вилу — навязывать бой. Держа инициативу в своих ру­
ках, они охотились за противником. Атаки вели на боль­
ших скоростях, сочетавшихся с внезапностью и высотой. 15 Вскоре их опытом стали пользоваться летчики других истребительных частей и соединений. В конце 1943 года генерал Савицкий, командир 3-го истребительного авиационного корпуса, провел встречу истребителей-«охотников». Своим опытом дели­
лись такие мастера воздушного боя, как Александр По-
крышкин, Султан Амет-Хан, Дмитрий Глинка. Всем за­
помнился Дмитрий Глинка. Он говорил о своих товари­
щах, о том, как они сражаются с превосходящими си­
лами противника, насколько эффективны новые такти­
ческие приемы, о воспитании молодых летчиков. Ничто так не укрепляет веру в свои силы, как первые победы. И Дмитрий Глинка, хорошо понимая это, часто вылетал в паре с пилотом, еще не открывшим свой боевой счет. Находил цель, изматывал врага, загонял его в тупик, а добивать давал новичку. Однажды авиаторов фронтового аэродрома облетела весть: капитан Борис Глинка назначен командиром пол­
ка. Для тех, кто его знал, известие это было радостным. А молодые летчики, только что прибывшие в часть, удив­
лялись: человеку двадцать три года, а шагнул вон куда. Бывало, что и враг настигал самолеты братьев. Едва живую машину приходилось сажать где придется. Но и в сложных ситуациях летчики выходили победителями и в конце концов возвращались в свой полк, вновь вста­
вали в боевой строй. Три брата в одном полку, и как дрались они! За бои в кубанском небе Дмитрий и Борис Глинки были удо­
стоены звания Героя Советского Союза, а младший, Владимир, — боевого ордена. Отец их, криворожский шахтер Борис Филиппович Глинка, письма с фронта получал редко. Разве что из газет узнавал, как воюют сыновья. Сам солдат первой мировой, заслуживший три «Георгия», он и в сынах сво­
их видел прежде всего воинов, защитников Отечества. Сыновья должны быть достойны славы своих предков. А шла эта слава со времен суворовских походов, приум­
ножившись в Отечественную войну 1812 года. Имена двоих, Федора и Сергея, золотом выписаны на стене Георгиевского зала Кремля. ...В том 1812-м на «глас трубы военной» откликну­
лись семь братьев Глинок — Федор, Сергей, Григорий, Василий, Иван, Владимир, Борис. Разными были их судь­
бы, но равными оказались они перед лицом военной гро-
16 зы. Пятеро встретились в сентябрьской Москве, накануне вступления в нее войск Наполеона. «Мы привезли ра­
неного брата Григория в Москву, — писал родным Федор Глинка 2 сентября. — Вот уже другой день я в столице с братьями и друзьями по оружию. Вчера старший брат мой Сергей Николаевич наконец согласился выпроводить из Москвы жену и детей своих, а сам остался уничто­
жать французские книги из своей прекрасной библиоте­
ки... В тот же день мы, все пять братьев, неожиданно встретились в Москве, но пробыли в ней не более дня. Брат наш Иван уехал к войскам князя Лобанова-Ростов­
ского, который взял его своим адъютантом. Уже враг в Москве. Уже французы находятся в священных стенах древнего Московского Кремля. А мы вслед за своими войсками пробираемся к Рязанской дороге». И еще одно письмо Федора Глинки, написанное 4 сентября: «Я ви­
дел сгорающую Москву! Она, казалось, погружена была вся в огненное море. Огромная черно-багровая туча ды­
ма висела над нею. Картина ужасная!.. Войска наши предпринимают какое-то очень искусное движение вле­
во. Потеря Москвы не есть еще потеря Отечества. Так скажет история...» ...Лето 1944 года. Над Днепром идут бои. В воздухе так же жарко, как и на земле. Пылающие «юнкерсы» падают в реку. Но надо беречь переправы, по которым бесконечным потоком движутся войска. В составе одного из стрелковых полков идет и офи­
цер Константин Глинка — четвертый брат (двоюродный). В эти дни наступления он невольно вспоминает 1941 год. «Мы отходим к Днепру, — писал он матери в Москву. — Помню ожесточенную схватку у переправы — называ­
лась она Соловьевской. Сдерживали фашистов, чтобы дать переправиться нашим. Только потом вспомнил: да ведь это та самая переправа, которую наводил мой пра­
дед Иван Глинка, чтобы соединились армии Багратиона и Барклая». Советские войска вернулись к Днепру. По бывшей Соловьевской переправе они шли вперед, на запад, на плечах отступающего врага, как было в ту Отечествен­
ную, сто тридцать лет назад. Федор Глинка оставил потомкам свидетельство о великих днях победы войска русского. Вот что писал он 26 октября 1812 года: «Тор­
жествуйте великое празднество освобождения Отечества! Враги бегут и гибнут... Через два дня бегство неприяте-
Г. Бакшеева 17 ля из пределов земли русской стало очевидным фактом, и наш арьергард, сделавшийся уже авангардом, устре­
мился преследовать его... По той самой дороге, по ко­
торой наполеоновские войска так гордо шли в Москву и которую сами потом разгромили, они валялись в ве­
ликом множестве мертвыми, умирающими, стонущими или в беднейших рубищах, окровавленные, ползли неиз­
вестно куда, ползли по грудам конских и человеческих трупов». Стремительным и неожиданным для врага было про­
движение наших войск в 1944-м. Фашистский командир роты 12-го полка 31-й пехотной дивизии заносил в свой дневник: «27.6. Все катится вспять. Последние силы еще ве­
дут тяжелые бои, чтобы прикрыть мост. Все отступают. Машины увешаны людьми. Дикое бегство. 29.6. Продолжаем отход. Русские все время старают­
ся обогнать параллельным преследованием. Величайшее напряжение. Партизанами разрушены все мосты. 30.6. Невыносимая жара. Начался путь ужасов. Все стало. Мост через р. Березину под сильным обстрелом. Мы проходим через этот хаос... 2.7. Русские заняли шоссе, больше никто не пройдет. То и дело подходят отставшие — оборваны, пробива­
лись через лес. Такого отступления еще не бывало. Мож­
но сойти с ума». Отступающий враг оставлял после себя выжженную землю. Ни деревень, ни поселков, ни городов — повсюду руины. Летчиков везли на автомашинах. Чудовищное зрелище представилось их глазам: овраги, заполненные трупами мирных жителей, колючие ограждения лагерей. По дорогам брели бесконечные колонны пленных. ...На Красной площади — Парад Победы. В шерен­
гах воинов 1-го Украинского фронта идут и прославлен­
ные летчики. Среди знаменосцев — дважды Герой Со­
ветского Союза майор Дмитрий Глинка. Можно подве­
сти итоговую черту: 50 самолетов сбил Дмитрий Глин­
ка, 30 — его брат Борис. Вечером, после парада, в старый Георгиевский зал Кремля пришли победители. Дмитрий увидел: золотом горели на стене имена его прадедов Федора и Сергея Глинок — героев Отечественной войны 1812 года. СОЛДАТЫ ПУШКИНЫ В Подмосковье, между Серпуховом и Подольском, находится- город Чехов. Когда-то это была маленькая деревушка, и называлась она Лопасня. Сюда, в имение Гончаровых, часто приезжал Александр Сергеевич Пуш­
кин. После гибели поэта здесь жила его вдова Наталья Николаевна с детьми. Слышала я, что сама усадьба еще стоит и что где-то неподалеку живет престарелая учительница, которая хо­
рошо знала детей Пушкина: Марию, Александра, Гри­
гория и Наталью. «Вот бы повидаться с нею!» В своих ожиданиях я не обманулась. Здесь каждый мог пока­
зать и старинную усадьбу, и дом, где живет эта учи­
тельница. ...Антонина Ивановна Коняева совсем юной пришла работать в имение Гончаровых. Она хорошо знала двух старших детей поэта, Александра и Марию. 2* 19 Александр Александрович любил бывать на экзаме­
нах в местной школе. Отличившихся учеников щедро на­
граждал подарками. Ему было четыре года, когда погиб поэт, но он хорошо запомнил, как смертельно раненного отца привезли после дуэли. Славную жизнь прожил Александр Пушкин-младший. И честную. Большие заслуги у сына поэта перед русской армией, которой он отдал 35 лет. В последние годы жиз­
ни ему было присвоено звание «генерал от кавалерии», а еще в русско-турецкую войну 1877—1878 годов полк А. А. Пушкина и сам полковник отличились в боях за освобождение Болгарии. Бережно хранил Александр Александрович многие ру­
кописи и письма отца. Впоследствии он передал их в Румянцевский музей в Москве. Эти рукописи и поныне составляют основную часть пушкинских фондов акаде­
мического Института русской литературы. Часто приезжала в Лопасню старшая дочь поэта. Марии Александровне было уже далеко за семьдесят, когда завязалась ее дружба с Антониной Ивановной. С тех давних времен и начала Коняева собирать фото­
графии и реликвии потомков Пушкина. ...Мария Александровна Пушкина, выйдя в 1860 году замуж за офицера Леонида Николаевича Гартунга, пе­
реехала в его имение неподалеку от Тулы. В Туле, в доме генерала Тулубьева, старшая дочь Пушкина по­
знакомилась с Л. Н. Толстым. «...Дверь из передней от­
ворилась, и вошла незнакомая дама в черном кружевном платье. Ее легкая походка легко несла ее довольно пол­
ную, но прямую и изящную фигуру... — Кто это? — спросил он... (Л. Н. Толстой. — Г. Б.) — Мадам Гартунг, дочь поэта Пушкина... Когда представили Льва Николаевича Марии Алек­
сандровне, он сел за чайный стол около нее; разговора их я не знаю, но знаю, что она послужила ему типом Анны Карениной, не характером, не жизнью, а наруж­
ностью. Он сам признавал это» — так писала в своих воспоминаниях Татьяна Андреевна Кузминская, сестра жены Толстого. Как и все Пушкины, Мария Александровна любила Москву. Старожилы нередко видели ее в черном платье и накидке подолгу сидящей на скамеечке Тверского бульвара возле памятника своему отцу. Умерла она вось­
мидесяти семи лет. 20 I Второму сыну, Григорию, не исполнилось и двух лет, когда скончался отец. После военной и государственной службы Григорий Александрович в 1866 году ушел в отставку. Долгое время был холост. Страстно любил кни­
ги, природу, охоту. Безвыездно тридцать лет жил п Ми­
хайловском, доставшемся ему в наследство от отца. Лишь в возрасте 48 лет Г. А. Пушкин женился на Вар­
варе Мельниковой. Венчали их в Вильне. Все, кто бывал в Михайловском, отмечали остроумие, гостеприимство его хозяина. Он благотворно влиял на окружающих. По сви­
детельству современника, в его обществе люди «неволь­
но подтягивались», становились собраннее. Дожил Гри­
горий Александрович до 1905 года. Младшая дочь поэта, Наталья, не знала отца. Ей не было года, когда прозвучал роковой выстрел. Домаш­
ние звали ее Ташей. Отличалась она какой-то внутрен­
ней силой, достоинством. Очевидно, благодаря этим чер­
там характера она, уже будучи матерью троих детей, смогла уйти от первого мужа, Дубельта — сына тюго самого начальника жандармерии Дубельта, который че­
рез час после смерти Александра Сергеевича опечатал его кабинет для проведения осмотра бумаг поэта. По­
рвав с Дубельтом-младшим, Наталья сумела начать жить сначала... Однажды журналистские пути-дороги вновь привели к потомкам Пушкина. Через год или два после встречи с Антониной Ивановной я приехала по делам в Акаде­
мию бронетанковых войск. Ожидая, когда меня примут, осматривалась вокруг. В фойе висела большая картина. В перерыве между занятиями возле нее собрались слу­
шатели и оживленно обменивались мнениями. Подошла к картине и я. Прочитала надпись под нею: потомки Пушкина — участники Великой Отечественной войны: О. Кологривов, Г. Пушкин, С. Клименко, С. Пушкин, Б. Пушкин, А. Кологривов. Автор картины — военный художник Владимир Переяславец. Он запечатлел, как после войны встретились и по-братски обнялись рядовой, матрос, два сержанта, два гвардии младших лейтенанта Пушкины — потомки русского поэта. Путь каждого был отмечен ратным подвигом. Об этом говорили боевые ор­
дена и медали на их груди. Слушатели академии с ин­
тересом вглядывались в лица, изображенные на полотне, и находили что-то общее с обликом поэта. Полтора с лишним столетия назад тринадцатилетний 21 отрок Александр Пушкин, стоя у ограды Царскосельско­
го лицея, с завистью смотрел на колонны уходивших в бой гусарских полков. Позднее он писал: Со старшими мы братьями прощались И в сень наук с досадой возвращались, Завидуя тому, кто умирать шел мимо нас... Пушкин мечтал о свершении подвига во славу русско­
го оружия. Но не довелось ему это сделать. Зато потом­
кам его выпало на долю быть воинами, участвовать во многих сражениях за честь и независимость Родины. ...В Москве, в Померанцевом переулке, в районе ста­
рого Арбата, живет Сергей Борисович Пушкин — один из изображенных на картине воинов. С него и начала я свои встречи с солдатами Пушкиными. Приехала к Сергею Борисовичу вечером. Встретила меня его дочь Марина, в то время 17-летняя школьница. Она сказала, что отец звонил, просил извинить его: задерживается на работе и потому немного опоздает. Марина принялась готовить чай. Как и у многих коренных москвичей, эта квартира представляла собой нечто вроде маленького музейного уголка. Фотографии, картины, редкие предметы, даже мебель — все это история... Я вглядывалась в Марину. Она принадлежала уже к пятому поколению потомков Пушкина. Поражала ее внешность: удлиненный овал лица, прямой нос, вьющие­
ся волосы. Сходство с великим предком было несом­
ненным. В простенке между двух окон среди фотографий вы­
делялся женский портрет. Марина пояснила, что это фотоснимок Натальи Николаевны Гончаровой. При жиз­
ни самого Пушкина фотографии еще не было, а Наталья Николаевна прожила до пятидесяти одного года. При­
мерно в этом возрасте и запечатлел ее объектив одного из первых русских фотографов. Наталья Николаевна вы­
глядела полноватой, статной женщиной. Она в деколь­
тированном пышном кружевном платье. Былая красота еще не увяла на ее лице. Та же прямая осанка, грациоз­
ный поворот головы, губы чуть-чуть в улыбке. Вскоре пришел Сергей Борисович. Переодевшись, он сел с нами за стол. Поговорили о последних московских новостях. Мало-помалу беседа приняла характер воспо-
22 минаний. Сергей Борисович о себе говорил скупо, боль­
ше о брате Борисе, о Пушкиных, изображенных на кар­
тине художника Владимира Переяславца. Сергей и Борис рано потеряли мать. Воспитывала их бабушка. В летнюю пору она вывозила внуков то в Бол-
дино, то в Михайловское. В семье Сергея Борисовича хранятся некоторые вещи поэта, они передаются из по­
коления в поколение. Рассматриваем личную печать Пушкина: двенадцатигранный топаз, на срезе которого выгравированы звездочка и две буквы «АП». Это дар жены декабриста княгини Волконской Александру Сер­
геевичу. Мне хочется знать, пишут ли Пушкины стихи. Сергей Борисович отвечает уклончиво: можно понять, что, воз­
можно, и пишут, но только для себя. Сергей и Борис Пушкины были храбрыми защит­
никами Отечества. Сергей — бортмеханик Ил-2, а Бо­
рис совсем юношей стал моряком-балтийцем, обезвре­
живал фашистские подводные мины. Братья — потом­
ки старшего сына поэта, Александра Александровича. ...Саша Пушкин пятнадцатилетним юношей был от­
дан в Пажеский корпус. Оттуда вышел «отличнейшим воспитанником» — так записано в послужном списке. Задолго до начала русско-турецкой войны полковник Александр Пушкин командовал знаменитым 13-м гусар­
ским Нарвским полком, образованным еще при Петре Первом. 5 июня 1877 года полк пересек границу румын­
ского княжества и к концу месяца достиг Дуная. Рас­
сказывают, что, остановившись на берегу реки, полков­
ник Пушкин воскликнул: — Гусары,.посмотрите, перед нами Болгария — свя­
щенная славянская земля! Там погибают наши братья и сестры! Они ждут нашей помощи! На следующий день гусары были уже на болгарской земле. Внезапными налетами они освобождали села, штурмом брали города. Как было не вспомнить ему сти­
хи отца, написанные за год до гибели и посвященные поэту-партизану Денису Давыдову: Тебе, певцу, тебе, герою! Не удалось мне за тобою При громе пушечном, в огне Скакать на бешеном коне. 23 «На бешеном коне» скакал сын поэта. Как особо отличившийся офицер, он был награжден орденом св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом и золотым оружием — саблей с надписью «За храбрость». Он был кавалером многих русских и трех иностранных орденов. Последние годы жизни Александр Пушкин провел в Москве. Умер он в день начала первой мировой вой­
ны — 1 августа 1914 года. Ему шел девятый десяток. Александр Александрович просил похоронить его в Под­
московье, в Лопасне, где прошло детство. Это заве­
щание москвичи выполнили в 1963 году, перенеся прах старшего сына поэта из села Марыгина под Тулой, где он находился почти пятьдесят лет. Полковник Григорий Александрович Пушкин — внук поэта, храбро воевавший в первую мировую войну, — в 1917 году встал в ряды восставшего народа. В граж­
данскую войну командовал полком Красной Армии. За­
тем долгие годы работал в рукописном отделе Государ­
ственной библиотеки имени В. И. Ленина. Умер Григо­
рий Александрович незадолго до начала Великой Оте­
чественной войны. В 1941 году на защиту Отчизны встали правнуки и праправнуки великого поэта. Потомки Пушкина сража­
лись на земле, в воздухе, на море. Заснеженные поля Подмосковья, окопы под Ленинградом, Курская дуга, во­
ды Балтики, Восточная Пруссия — вот боевой путь сол­
дат Пушкиных. ...С понятным волнением шла я на встречу с пра­
внуком поэта Григорием Григорьевичем Пушкиным, работавшим тогда в типографии издательства «Прав­
да». Григорий Пушкин в войну был кадровым офицером, возглавлял отряд особого назначения, который действо­
вал под Волоколамском. Вскоре его бойцы дали о себе знать. В районе Наро-Фоминска и Волоколамска отряд совершил десятки диверсий. Потом он воевал в десант­
ных частях под Старой Руссой, на Курской дуге. Под Керчью ходил в разведку... Григорий Григорьевич показал мне военную «родо­
словную» Пушкиных. Вот фото: опершись на золотую саблю, при всех регалиях стоит его дед, сын поэта — Александр Александрович. На другом снимке — отец, Григорий Александрович Пушкин. И, наконец, фотогра­
фия 1945 года — сам Григорий Григорьевич в погонах лейтенанта с орденами Отечественной войны второй сте­
пени и Красной Звезды, многими медалями. ...Артиллерист-зенитчик Сергей Клименко, праправнук поэта, оборонял Москву, которую самозабвенно любил и воспел в стихах его великий предок. К победному ру­
бежу и этот представитель рода Пушкиных пришел, увенчанный боевой славой. ...В 1941 году Олег Кологривов, студент третьего кур­
са Института прикладного и декоративного искусства в Москве, стал ополченцем. Потом воевал на. Ленинград­
ском фронте. Волховский фронт, тяжелое ранение, гос­
питаль, снова бои, и не где-нибудь, а вблизи села Ми­
хайловского. Здесь летом 1944 года в составе миномет­
ного взвода 208-й стрелковой дивизии он вышел на ис­
ходные рубежи близ Пушкинских гор на Псковщине и дрался за эти священные места. Олег побывал в Михайловском в день его освобож­
дения. Увидел: памятник Пушкину уцелел. Хотел подой­
ти ближе. Но кто-то крикнул: «Назад! Памятник зами­
нирован!» Подоспевшие саперы извлекли из-под досок девять мин. Несколькими минутами позже саперы сооб­
щили, что фашисты заминировали и могилу Пушкина: в холме прорыт двадцатиметровый туннель, а в нем —• целый склад бомб и мин. Недалеко от могилы поэта бы­
ла поставлена виселица. Повсюду — руины. ...Александр Кологривов воевал под Москвой, с боя­
ми дошел до Белоруссии. На этой земле прошло его детство (оба брата, Олег и Александр, родились в Боб­
руйске). Потом Александр запомнит Одер. По этой раз­
лившейся реке под огнем врага он наводил связь. Де­
сять суток, отвлекая огонь на себя, находились связисты во главе с младшим лейтенантом Кологривовым на во­
де, восстанавливая оборвавшуюся линию. Олег и Александр дошли до Берлина. И уже после войны, осенью 1945-го, неожиданно встретились у по­
верженной фашистской столицы, по-братски обнялись и сфотографировались на память... Есть у Пушкиных два знаменательных дня в году, в которые они собираются все вместе, не сговариваясь. Это день рождения гениального поэта — 6 июня, когда они приходят к памятнику А. С. Пушкину в центре Москвы, и 9 мая — День Победы. Когда солдаты Пуш­
кины вспоминают о боях за свободу Отечества. 24 ЛЕТЧИКИ Машину изретлетили зенитки. Но сесть все же уда­
лось. Три человека, выбившиеся из сил, все дальше ухо­
дили от объятого пламенем самолета. А там, в вышине, продолжали вспыхивать ракеты, метались лучи прожек­
торов. Глубокая ночь. Тишину нарушили автоматные оче­
реди и лай собак. Погоня!.. Произошло это в Западной Белоруссии между район­
ными городками Дриссой и Дзесной в одну из сентябрь­
ских ночей 1941 года. ...Вечером, ставя экипажу боевую задачу, командир 150-го скоростного бомбардировочного авиационного пол­
ка майор Иван Семенович Полбин сказал: — Итак, ваша цель, капитан, — обратился он к Леониду Жолудеву, — достичь глубины трехсот кило­
метров от линии фронта. Есть данные, что там из Дрис-
26 сы на восток движется вражеская танковая колонна. Необходимо доразведать этот район и уничтожить ко­
лонну. Желаю успеха, товарищи! В намеченный час пикирующий бомбардировщик с номерным знаком 1 поднялся в воздух, взяв курс на запад. Пересекая линию фронта, машина наткнулась на плотный заградительный огонь вражеских зенитных ба­
тарей. Лавируя между разрывами, командир вывел са­
молет на цель. Снизились до 600 метров. Внизу пока­
залось большое скопление танков и автомашин. Бомбы сброшены! На земле — огненное зарево: за­
горелись танки, цистерны с горючим. При отходе от цели Жолудев заметил незнакомый световой ориентир. «Что бы это могло быть?» — по­
думал он. О замеченном свечении тотчас же доложил командиру полка. Последовал приказ: пролететь даль­
ше в тыл противника и постараться определить, что это за ориентир. Но машина попадает в зону интенсивного зенитного огня. Как ни маневрирует пилот, самолет под­
бивают. Штурман Николай Аргунов крикнул: — Бензобак горит! Разрешите прыгать? — Прыгать запрещаю! — раздался голос команди­
ра. — Рассыплемся кто где и не соберемся. Надо быть вместе! Земля для летчика после неба всегда желанна. Но сейчас Жолудев был не рад ей. Она угрожающе приближалась. Гораздо быстрее, чем хотелось. С трудом пилот посадил машину. ...Почти всю ночь летчики шли. Топкая трясина под ногами. Иногда она засасывала по пояс. Негде даже сделать привал. Наконец показалось поле, невдалеке — часовня и кладбище. Направились туда. Много свежих крестов. На одном Жолудев прочел надпись по-немецки: «Горек покой в чужой земле». А в стороне, на склоне горы над речкой Дриссой, — покосившийся памятник. — Вот здесь и передохнем, — сказал командир, опу­
скаясь на землю. Попытался разобрать слова на кам­
не. — Да вы знаете, ребята, кто похоронен здесь? Яков Кульнев, любимец Суворова и Кутузова. Именно сюда из Гродно отступал его гусарский полк. Здесь он растре­
пал французскую кавалерию, взял в плен бригадного генерала. Жуковский ему стихи посвятил: «Где Кульнев 27 наш, рушитель сил...». Будем надеяться, предок засло­
нит нас собой от фашиста. Но вот раздвинулась тьма, мелькнула полоска ран­
ней зарницы. Летчики поднялись и заспешили в лесную чащу. Выйдя из леса, увидели вдали маленький домик. Утро было прохладным. Стрелок-радист Игорь Ко-
пейкин сказал, поеживаясь: — Надо же, и петухи не поют. — Где уж тут петь, если немец хозяйничает, — от­
ветил, усмехнувшись, Аргунов. Подойдя к домику, Жолудев заглянул в окно: си­
дит старуха, картошку чистит. Зашли в хату. Хозяйка, увидев советскую военную форму, ойкнула, прикрыв рот ладонью. Старик, спавший за пологом, быстро поднял­
ся, тревожно, но деловито оглядел вошедших, спросил: — Эти, супостаты-то вас видели? — Не знаем, — ответил командир. Времени на раздумья не было. Запрятав комбине­
зоны летчиков, старик собрал что было в доме из одеж­
ды и проводил их. ...Рассветным часом идут трое. Прямо перед ними дубняк. Облетают, кружатся на осеннем ветру листья и с тихим шорохом падают на землю. Трое насторожен­
но прислушиваются к каждому звуку... В 150-м авиационном полку экипаж капитана Жо-
лудева «похоронили» со всеми полагающимися почестя­
ми. Траурные ленты окаймляли портреты летчиков. Соб­
равшийся на митинг личный состав поклялся отомстить за героически погибших товарищей. И все же друзья не хотели верить, что экипаж по­
гиб. Ведь бывало, что летчики со сбитых самолетов воз­
вращались в часть. Спустя десять дней после вылета вернулся, например, Сергей Щербаков. Он успокаивал сержанта-метеоролога Люсю: — Неделя всего прошла, появятся ребята. — А я в журнале записала: «1-й не вернулся», — тихо сказала она. — Может, и правда живы? Девушки-связисты не могли забыть, как однажды пришел к ним Жолудев с подарком. «Вот, — говорит,— вам, девчата, патефон. А пластинки, слыхал, у вас есть». Оклеенный голубым дерматином старенький патефон привел обладательниц пластинок в восторг. С того вре­
мени летчики в минуты отдыха любили бывать в от-
28 делении связи. Чаще всего девушки крутили популяр­
ное танго: Утомленное солнце Нежно с морем прощалось... Радистки, телефонистки кружились с лейтенантами, вспоминая ушедшее мирное время. ...У летчиков спутались дни, смешались ночи. Бы­
вало, по двое суток не смыкали глаз. Старик из одино­
кого домика сказал, что в Дриссе много полицаев. И ближним путем они не пошли, свернули в лес. Через несколько дней показался хутор. На пригорке увидели девочку. Она услышала шорох в кустах, вздрог­
нула и бросилась бежать. Летчики притаились. Вскоре девочка появилась вновь, но не одна, а с пожилым уса­
тым мужчиной. Надо было что-то делать. Жолудев вы­
шел из-за кустов. — Кто ты? — спросил усатый. Командир не ответил, лишь пристально взглянул в его лицо. Потом увидел девочкины глаза, добрые, чи­
стые — они как бы говорили: не бойся, дяденька, не бойся... Усатый ничего больше не спросил, заговорил сам: — Вчера приезжали полицаи. Ищут летчиков с под­
битого самолета. Обещают большое вознаграждение. Я понял, это вы и есть. Окольными путями, подальше от чужого глаза, кре­
стьянин провел их к себе. Жена быстро собрала на стол, летчики сели напротив хозяина. — А ну покажь, сынок, петлицы, — попросил неожи­
данно тот. Жолудев распахнул холщовую рубаху. Хозяин уви­
дел гимнастерку, и глаза его засветились. Потом усатый устроил им возле проселка яму-
укрытие. — Вот вам наблюдательный пункт, — сказал он. — Сидите и выжидайте. Сами поймете, когда идти. Так исчез и этот проводник. Весь день летчики просидели в яме у дороги. — Что делать, командир? Решай! Может, рискнем, выйдем? — неуверенно предложил Копейкин. — Не век же тут сидеть! Жолудев не отвечал. В любой обстановке, а на войне 29 и подавно, нет ничего тягостнее ожидания. Но как вый­
ти-то? По дороге бесконечной вереницей проносились немецкие машины, покрытые брезентом. Они оставили укрытие, когда темнота плотно легла на землю. Сначала пошли вдоль дороги, потом свернули в лес, но, поняв, что заблудились, двинулись к опушке. Впереди забрезжил свет. Он струился из окна дома, стоявшего за поворотом. Летчики снова, в который уже раз, потянулись к свету и теплу. Залаяла собака, вы­
скочил мужчина в одном нижнем белье, напрямик спросил: — Это вы в Дриссе сели? — Мы! — от неожиданности сразу ответил Жолудев. Человек унял разошедшегося пса. Вошли в дом, бы­
стро завесили окно. На мужчин с любопытством смот­
рели две пары детских глаз. — Садитесь, рассказывайте, — попросил хозяин, назвавшийся Василием. — Появились бы на полчаса раньше — капут вам. Только что немцы с полицаями уехали. Ищут вас, дороги все перекрыли. И на реке ни одной лодки, все конфискованы. Хочу в лес уйти, да только соберусь — баба голосить начинает, не пускает. Нет, говорит, там наших окруженцев, всех давно пере­
ловили. — А чего не в армии сам? — спросил Жолудев. — Повестку-то успел получить, а приехал в сельсо­
вет к военкому — там уж фашисты. Привычная с детства обстановка и домашнее тепло размягчили командира. Взгляд его коснулся русской печи в углу, деревянной кровати за отодвинутой цве­
тастой холстиной, массивных лавок у просторного сто­
ла — все как было когда-то дома, в деревне. На ка­
кое-то мгновение одолела мысль остаться в этих местах. Собрать надежных людей и уйти в лес. Но- нет: задача его — пробиться к линии фронта, перейти ее и найти свой полк. А хозяин размышлял вслух, как быть дальше: — Нет, до реки вам одним не добраться. Верст пять будет до Двины, и то если по прямой. — По прямой опасно, — согласился Жолудев. — А может... Может, паромщика упросить? Первым председателем сельсовета был. До хутора, где живет, недалече. Собирайтесь, — поднялся он решительно, — к старику Петро пойдем, дюже добрый рыбак! 30 ...Первым вошел в дом паромщика Копейкин. Без долгих расспросов старик отвел их в сарай, на сеновал. Там они и проспали всю ночь. Наутро появился Петро: — Как вы тут? Полицай приезжал. Предупредил: ес­
ли хочешь нажиться, ищи этих летчиков... Ну, вы тут до ночи переждите, что-нибудь придумаем. Ночью летчики вместе с паромщиком связали плот, чтобы переправиться на другой берег Западной Двины. Со смешанными чувствами подплывал Жолудев к родному берегу, берегу своего детства: ведь в каких-
нибудь полутораста километрах отсюда была деревня, где он родился, из которой ушел во взрослую жизнь... И еще одна встреча предотвратила гибель летчиков. Разобрав плот и разбросав бревна, они двинулись в лес. Утром опять потянулись к жилью: увидели за ле­
сом село. Хат немного. Пошли к крайней, вдруг лай собак, стрельба. На дороге — дед с маленьким внучон­
ком. Мальчик испуганно, тихо: — Ой, дядечки, там немцы! В бурьян, в бурьян бе­
гите! Они кинулись в высокую траву. Пьяные гитлеровцы выскочили из хаты, оттолкнули старика с мальчиком, залегли в бурьян, постреляли на­
угад — и направились к лесу. Летчики лежали не шелохнувшись. Жолудев увидел небо. Сколько же солнца там было! Лениво плыли бе­
лые облака, серебряно заливался жаворонок, нарушая внезапную тишину. ...Днем и ночью шел экипаж. Лесами, полями, бо­
лотами. Спали в заброшенных сараях, стогах сена. Остался позади Витебск, где-то в районе Полоцка встре­
тились с группой выходящих из окружения солдат и офицеров. Стало их пятнадцать вооруженных бойцов, и столкновений с врагом теперь не избегали. В одной из стычек Жолудев был ранен. Прислонился к дереву, чтобы не упасть. Зажимая рану на бедре, бро­
сился к другому дереву, но не сумел ухватиться за ствол и упал. Поднялся — увидел стрелка-радиста Копейкина, обрадовался. А двое других товарищей лежали непо­
движно. Жолудев подполз к Копейкину, перевязал раны ему и себе. Поддерживая друг друга, командир и ра­
дист медленно двинулись вперед. Неожиданно из-за кустов вынырнул мальчишка с 31 тощим козленком. Увидев летчиков, словно споткнулся. Остановились и раненые. Жолудев поманил пальцем: — Помочь нам сможешь? — В деревню, дяденьки, вам никак нельзя. Пойдем­
те к костру. Там Нюшка картошку печет. — А батька твой где? — Убили его немцы. И мамку убили. И хату нашу спалили, — говорил мальчик, подводя летчиков к до­
тлевающему костру. Рядом сидела девочка лет десяти. Нюшка, увидев чужих, вскочила с места. Потом, по­
медлив, протянула темную от золы картофелину. Не­
много передохнули, и мальчик повел раненых глухими тропами к базе отряда. К вечеру они добрели до своих. ...Вскоре отряд Жолудева насчитывал более ста че­
ловек. Они действовали в Смоленской и Калининской областях до конца февраля 1942 года, пока не встре­
тились с наступающими войсками. Экипаж Жолудева разыскал свой родной полк! Многое изменилось в части. И среди портретов в траурных рам.ках они увидели не только себя. Если бы так же могли возвратиться и другие!.. Нет, не встретит больше Жолудев друга своего Сер­
гея Щербакова — сгорел в воздушном бою. Не увидит и сержанта Люсю, погибшую при бомбежке аэродрома. Жолудев долго стоял с обнаженной головой у мо­
гильного холмика девушки, поправляя фанерную звез­
дочку на нем... Через три года после войны художник Николай Ип­
политович Обриньба по рассказу одного из жителей Витебщины написал картину о летчиках сбитого над Дриссой самолета, назвав ее «Первый подвиг». На боль­
шом полотне — чаща глухого леса. С трудом перестав­
ляя ноги, идут два раненых офицера. Впереди — маль­
чик, который выводит их в безопасное место. Ныне «Первый подвиг» находится в музее Брестской кре­
пости. Много лет спустя художнику удалось установить подробности спасения экипажа сбитого над Дриссой бомбардировщика, а потом и имя командира, подвиг которого вдохновил его. И он написал новую картину — портрет Героя Советского Союза генерал-лейтенанта авиации Леонида Васильевича Жолудева. ИДУ НА МИНЫ! В ночь на 5 октября 1943 года к Днепру, у Пере-
яслав-Хмельницкого, подошли подразделения 166-го от­
дельного инженерно-танкового полка. Впереди — едва различимые темная гладь холодной воды и белесая кромка правого берега. Дул пронизывающий сырой ве­
тер, густые тучи плотно закрывали луну. Иногда река освещалась неживым, холодным светом фашистских ра­
кет. С Букринских высот время от времени тянулись огненные трассы, затем следовали глухие разрывы мин. Подполковник Мугалев, глядя на эти огненные трас­
сы, пытался определить закономерность в системе за­
градительного огня противника. — Хотя бы два тральщика переправьте, — сказал ему командующий 3-й гвардейской танковой армией ге­
нерал Рыбалко. — Этим поможете пехоте расширить и закрепить плацдарм. Г. Бакшеева 33 Напряженно всматриваясь в холмы и бугры право­
бережной стороны, Мугалев мучительно думал о том, как без потерь достигнуть противоположного берега. В полночь паромы с танками-тральщиками, букси­
руемые катерами, пошли к тому берегу. Гитлеровцы заметили передвижение и усилили огонь. Но паромы шли вперед и вскоре благополучно достигли цели. Выгрузившиеся танки-тральщики встали у под­
ножия прибрежных высот. На рассвете они вступили в бой. Под тралами с глухим раскатом рвались мины, об­
лака густого черного дыма обволакивали машины. В об­
разовавшиеся проходы устремились линейные танки, за ними пехота, и вскоре громкое «ур-а-а-а!» гремело над траншеями врага. Один тральщик, с ходу преодолев две полосы мин­
ных полей, вышел к кустам и обнаружил замаскирован­
ную пушку. Возле нее стояли вражеские солдаты с под­
нятыми руками. Это был расчет орудия с младшим офицером во главе. Пленный офицер-артиллерист на допросе показал: — Я ничего... ничего не понял из того, что произо­
шло. Я не спешил с командой «огонь!». Ваш танк дол­
жен был подорваться на минном поле первой полосы. Так было всегда. Машина подрывалась, и мы откры­
вали огонь по застывшей мишени. Но здесь мы увиде­
ли невероятное. Не сбавляя скорости, танк шел сквозь пламя взрывов. Достигнув второго минного поля, он опять не подорвался и продолжал идти на наше ору­
дие. Пленный выжидательно посмотрел на переводчика, словно вникая в его речь и контролируя, правильно ли тот переводит, ибо то, что он говорил, очень важно бы­
ло для него самого. — Это был странный танк, — продолжал офи­
цер. — Я впервые видел такой. Впереди гусениц вра­
щались то ли колеса, то ли диски. Танк походил на ка­
кую-то чудовищную машину. Офицера и расчет его пушки взял в плен командир роты 166-го отдельного инженерно-танкового полка старший лейтенант Адам Петушков. На допросе присут­
ствовал заместитель командира полка по спецтехнике Павел Михайлович Мугалев — военный инженер, кон­
структор тех самых «вращающихся дисков», которые увидел гитлеровский офицер впереди гусениц танка и 34 которые произвели на него ошеломляющее впечат­
ление. Конструктор был доволен. Изобретенные им танко­
вые минные тралы успешно действовали в бою. 166-й отдельный инженерно-танковый полк был но­
вым видом войскового формирования. И ни одна армия в мире не имела подобного. ...Проблемой борьбы с минами Мугалев занялся, еще будучи адъюнктом Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева. Как инженер-изобретатель он знал, что успех любого нового оружия всегда времен­
ный, то есть оно эффективно до тех пор, пока не найде­
но противодействие. Электромагнитный миноискатель, которым пользо­
вались саперы, был малоэффективным. Он в равной сте­
пени реагировал как на мину с металлической оболоч­
кой, так и на крупный осколок в снегу. А мин в дере­
вянной «упаковке» обнаружить и вовсе не мог. Кроме того, такой метод поиска сопровождался большими людскими потерями. Нужно было создать более универ­
сальное и более маневренное средство, для того чтобы обнаруживать и уничтожать мины, и в первую очередь оснастить этим средством танки. Конструктор прибыл на фронт. Минные заграждения тянулись на многие километры. Танки с трудом продви­
гались в глубоком снегу, а попав на минное поле, под­
рывались и становились неподвижной мишенью для ар­
тиллерии противника. «Что здесь придумать?» — ломал он голову. Мысль эта не давала Мугалеву покоя. Вот и сейчас, стоя у лес­
ной опушки с группой командиров, он думал о том же. Рядом проходила дорога. Она связывала тыл с пе­
редовой. Дорога была накатана гусеницами танков и ко­
лесами автомашин. Павел Михайлович обратил вни­
мание, как грузно тащилась по ней полевая кухня. Дву­
колка спускалась под уклон на заснеженную болоти­
стую равнину. Вдруг раздался мощный взрыв. Дорогу покрыло огромное облако клубящегося дыма. Когда он рассеялся, все увидели разбитую, искореженную по­
возку. Что же произошло? Кухня подорвалась на мине противника. Но возмож-
3* 35 но ли это? Ведь по дороге благополучно проехали де­
сятки машин. Мугалев, осматривая место взрыва, под­
нял обломок колеса. Узкий обод, обитый стальной по­
лосой, глубоко прорезал снег, нажал на крышку мины и... Мысль инженера работает четко. «Очевидно, — раз­
мышляет он, — приспособление для уничтожения мин должно иметь вид прочного упругого диска, который мог бы, проминая грунт, доставать и взрывать мину. Но сам диск должен оставаться целым. Если подобную конструкцию поместить впереди танка, то такой танк будет способен пройти по минному полю, делая себе, линейным машинам и пехоте определенной ширины без­
опасный проход». Во время изготовления и испытания опытных образ­
цов трала Мугалева между специалистами не было еди­
ного мнения. Одни утверждали, что трал этот может выдержать всего лишь два-три взрыва мин. Потом, где это видано, чтобы на передок танка цеплять этакую ма­
хину! Что останется от маневренных качеств танка, иду­
щего впереди наступающих подразделений?! А металл! Сколько металла потребуют тралы! И поиски продол­
жались. Фронт остро нуждался в более совершенной тех­
нике и действенных средствах борьбы с врагом. Муга­
лев спешил с завершением новой конструкции трала. Он понимал, что наземные тральщики необходимы в ус­
ловиях ведения современного боя, в наступлении. Имен­
но в наступлении, когда враг возлагает надежды на ки­
лометры минированных дорог и сплошные минные поля у переднего края своих оборонительных рубежей. Впервые танки-тральщики появились в августе 1942 года на Воронежском фронте. Они вошли в состав 233-го отдельного танкового батальона 86-й танковой бригады. Конструктор занял место в машине в качестве пя­
того члена экипажа. В сопровождении нескольких ав­
томатчиков на борту танк тронулся. Машина шла высокой рожью, приближаясь к участ­
ку, где накануне противник уничтожил несколько на­
ших танков. Полагали, что они подорвались на особых противотанковых минах, которые, возможно, впервые применяет враг. 36 Павел Михайлович, напрягая зрение, внимательно всматривался в остовы сгоревших машин через башен­
ные приборы наблюдения. Конструктор обратил внима­
ние на характерную деталь: у всех подбитых танков хо­
довая часть была цела, опорные катки не деформиро­
ваны, бортовые листы целы — значит, причина гибели танков не мины! Мина рвет гусеницу, деформирует опор­
ные катки, проламывает борт и днище танков. Но что это? Мугалев вдруг заметил, как вдали на фоне кустов блеснул яркий всплеск огня. Не успел он подумать, что это такое, как сильный взрыв потряс танк. Машина остановилась. Инженер быстро спустил­
ся из башенного отделения вниз и громко скомандо­
вал: «Задний ход!» Но механик-водитель лежал без при­
знаков жизни. Заряжающий бросился к рычагам управления и не смог ничего сделать — они не действо­
вали. В это время раздался второй взрыв — на лобовой броне танка. Мугалев дал новую команду: «Открыть огонь по кустам!» Но башню заклинило, пушку нельзя бы­
ло повернуть в нужном направлении. Танк наполнялся дымом. «От первого выстрела загорелось моторное отделе­
ние, — определил Мугалев. — Но странно: видимой пробоины в броне нет». Воздух внутри стал накаляться. «Открыть десантный люк! — скомандовал конструк­
тор. — Всем прижаться к стенкам и полу танка!» Кто-то быстро открыл люк, сразу потянуло свеже­
стью и прохладой. Но тут же раздался новый взрыв. Прижавшись к полу у правого борта, конструктор от­
четливо увидел узкую огненную струю, на мгновение соединившую верхнюю часть лобового листа с мотор­
ным отделением. Пожар в танке усилился. Сознание работало с невероятной четкостью: «Итак, значительной пробоины в броне нет. Вот какова она, эта «загадочная» мина, поджигающая наши танки! И не мина вовсе, как предполагали, а особые снаряды, про­
жигающие броню. И наши тралы здесь ничем не помо­
гут». Поняв это, инженер крикнул: — Товарищи! Хоть один из нас должен донести командованию: не от мин взрываются и горят наши танки, а от особых артиллерийских снарядов. Эти све­
дения любой ценой надо доставить своим! Он приказал: 37 — Всем по рчереди выбираться через десантный люк и рожью уползать к своему переднему краю! Очередного взрыва инженер уже не слышал. Он по­
терял сознание. У него оказалась перебитой осколком кисть руки, пробита грудь, из рваных ран обильно шла кровь. В это время находившийся под танком стрелок-ра­
дист крикнул: — Лезьте в люк, я помогу! Ответа не последовало. Тогда он просунулся в от­
верстие люка, ухватил за плечи командира и потянул к себе. Беспомощно свисавшая голова Мугалева оказа­
лась у люка. Но вытащить безжизненное тело инжене­
ра не смог. «Он уже мертв», — решил стрелок-радист и уполз в рожь. Когда к Мугалеву вернулось сознание, он осмот­
релся. На нем тлела гимнастерка. В танке никого уже не было. Стояла тишина. Из верхнего люка валил дым, в моторном отделении бушевал огонь. Он лежал голо­
вой к десантному люку. Оттуда тянуло прохладой, виднелась спасительная земля. Понял, что кто-то та­
щил его, но, решив, что убит, оставил. Конструктора охватило непреодолимое чувство — драться за жизнь. Невероятными усилиями он вылез из танка. Нестерпимый жар сменился прохладой земли, и это удвоило силы. Инженер пополз в рожь. И вовремя. Он уже находился метрах в двадцати от танка, когда раздался глухой взрыв. Башня танка неуклюже под­
прыгнула, чуть наклонилась и свалилась на землю. Чер­
ные клубы дыма взметнулись в небо и поползли над полем. «Вот и хорошо, — подумал Мугалев. — Теперь фашисты не станут искать нас во ржи, полагая, что все погибли в машине». Конструктор старался скорее уйти из опасной зоны. Он полз медленно и долго, временами теряя сознание, истекая кровью. Рядом разорвались одна, затем еще две мины. «Может, это случайные мины? — думал он. — Возможно, немцы заметили ползущего по ничей­
ной полосе и решили добить». Пыль и комки земли на­
бивались в открытые раны. Его мучила жажда. Обес­
кровленные губы деревенели. Левый локоть разбит осколками, и рука не действовала. Пользуясь уцелев­
шей правой рукой, он снова начинал ползти. Мугалев добирался к своему переднему краю более 38 12 часов, пока ночью не был обнаружен нашими ав­
томатчиками, которые передали его санинструктору, а тот — в медсанбат 86-й танковой бригады. Очнувшись, инженер увидел склонившегося над ним военврача. — Я доложил о вас в штаб бригады, — сказал он. — Если к утру не наступит ухудшения, эвакуируем вас. Не теряйте времени, продиктуйте медсестре свой доклад для командования. Военврач, привыкший ничему не удивляться, был все же поражен волей этого офицера к жизни: он тяжело дышал, пульс едва прослушивался, но, превозмогая сла­
бость и физическую боль, Мугалев медленно диктовал... В ноябрьских и декабрьских боях 1942 года то на одном участке, то на другом танки-тральщики обеспе­
чивали линейным танковым подразделениям и пехоте безопасные проходы в минных заграждениях. Использовались они и в летних боях на Курской дуге. Здесь была проведена проверка действия тралов с тяжелыми танками КВ-1. Эти мощные боевые ма­
шины были грозой для противника, смело вступали в единоборство с его артиллерией и неизменно выходили победителями. Однако были бессильны перед противо­
танковыми минами. Навесные секции трала оберегали танк и превращали его в сухопутную крепость. В войсках теперь многие знали о минных тральщи­
ках. Их ждали там, где намечался прорыв, где надо было взломать и сокрушить оборону врага. В частях, куда прибывали тральщики, бойцы неизменно видели офицера, инструктировавшего водителей этих машин. ...В апреле 1943 года группу тральщиков прислали на Северо-Кавказский фронт. Командующий бронетанковыми и механизированны­
ми войсками фронта полковник А. К. Ярков встретил Мугалева с воодушевлением: — Много слышали о ваших тралах, да получить их было трудно. Ну а теперь применяем их. Шестнадцать тральщиков — это же сила! Они должны помочь нам при преодолении танками минных полей. Перспектива у противника — быть отброшенным к морю. Логично 39 предположить, что по мере отхода к побережью плот­
ность его минных заграждений будет возрастать. Наши части вплотную подходили к «голубой ли­
нии» — последней и самой сильной оборонительной по­
лосе вражеских войск на Кубани. Передний край линии прорыва был прикрыт густой сетью проволочных заграждений, завалов и минных по­
лей общей глубиной до 500 метров. Плотность минньь\ полей на отдельных участках достигала 2500 мин на один километр фронта. Здесь и решили использовать тральщики. Наступление началось утром 26 мая мощной артил­
лерийской и авиационной подготовкой. Все шестнадцать тральщиков по команде двинулись со своих исходных позиций и, набирая скорость, пошли на преодоление за­
минированных зон. С той же стремительностью вклинились они в обо­
рону противника в направлении селения Киевского. В середине дня отдельные танки ворвались в станицу, но, не поддержанные пехотой, отошли обратно. Здесь случилось непредвиденное. Один из тральщи­
ков, вырвавшийся к окраине станицы, оказался без при­
крытия линейными танками. Ему была дана команда возвратиться назад. Командир танка-тральщика, под­
чиняясь приказу, развернулся и пошел в сторону своего переднего края, но в полосе ничейной территории его настиг снаряд вражеской пушки. Танк с тралом был подбит. Трое суток за него шел жестокий бой. Обе сто­
роны вели пулеметный и минометный огонь, не подпу­
ская никого к аварийному тральщику. Когда же на чет­
вертые сутки группе наших танков удалось прорваться к поврежденной машине, трала у танка не оказалось. Это было ЧП. О случившемся стало известно в Москве и доло­
жено Верховному Главнокомандующему. Он был край­
не недоволен, потребовал объяснения и пожелал лич­
но посмотреть на тральщик. Через несколько дней во двор Кремля доставили танк с тралом. И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов и другие члены Государственного Комитета Обороны осмотрели тральщик. — Сколько он весит? — поинтересовался Верховный Главнокомандующий, показывая на трал. — Пять тонн, — ответили ему. 40 — Стадо поросят, гонимое впереди себя немецкими танками, — заметил Сталин, — неплохо справилось с разминированием минных полей на левом фланге «ли­
нии Мажино» при вторжении фашистов во Францию. Не пойму, зачем такой вес тральщику — пять тонн, за­
чем столько металла тратим?.. Кто-то из присутствовавших специалистов дал пояс­
нение. Оно, кажется, удовлетворило Верховного. Вскоре наши войска освободили Таманский полу­
остров. На окраине одного из населенных пунктов был обнаружен трал, разобранный и упакованный в ящики для отправки в Германию. Лето 1943 года. В том, что наступил окончательный поворот в ходе войны, никто уже не сомневался. И Му-
галев думал, что впредь теперь будут развертываться операции наступательные и тральщики еще очень и очень понадобятся. «Они, — как впоследствии напишет об этом Глав­
ный маршал артиллерии Н. Н. Воронов, — сберегли бы жизнь многим саперам, которым со смертельным риском приходилось вручную обезвреживать минные по­
ля противника. Кроме того, работа саперов сразу выда­
вала противнику наши участки прорыва. Предложение изобретателя обеспечивало внезапность прорыва вра­
жеских заграждений». . Уже был накоплен достаточный опыт по организации и боевому применению тральщиков, и конструктор пред­
лагает сформировать опытный полк наземных танко­
вых тральщиков. К июлю 1943 года такой полк был сформирован. Его придали 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко. На подступах к Киеву осенью 1943 года танки-траль­
щики прокладывали проходы линейным ганкам и пехо­
те в минных полях врага, помогая войскам в расшире­
нии захваченного плацдарма. Противник понял, что у русских появились новые танки. Они взрывают мины, но сами не подрываются. Форсируя минные поля, они появляются из облака пы­
ли и дыма, словно чудовищные гидры, ведут бой огнем и гусеницами. И за этими танками началась охота. Но ни один тральщик в руки врага не попал. У противника остается один выход — в целях ли-
41 шения тралоспособности советских -тральщиков он ме­
няет взрывное устройство своих противотанковых мин. Мугалев внимательно следит за развитием средств минной борьбы и совершенствует конструкцию тральщи­
ка. В течение всего второго периода войны шла актив­
ная, но скрытная борьба советского конструктора тра­
лов е немецкими конструкторами противотанковых мин. С конца 1943-го по май 1945 года противник че­
тырехкратно менял взрывное устройство противотан­
ковых мин. Поэтому Мугалеву пришлось пять раз ме­
нять форму и размер рабочих органов диска у траль­
щиков. Ставка Верховного Главнокомандования принимает экстренные меры по обеспечению наступающих частей танками-тральщиками. В марте 1944 года Павел Михайлович получил при­
каз: в дополнение к имеющемуся опытному сформиро­
вать еще несколько полков минных тральщиков и об­
учить их личный состав. Через три месяца конструктор закончил формиро­
вание восьмого по счету полка, вооруженного танками-
тральщиками, и выехал в действующую армию. В эти дни Мугалев живет прямо в машине, переезжая с фрон­
та на фронт туда, где больше всего нужна его помощь. Полки тральщиков участвовали в освобождении Ук­
раины, Белоруссии, Литвы, Латвии, прошли по полям Нвропы и встретили победу в Берлине. Наземные противоминные тральщики были созданы и немцами, и американцами, и англичанами. Но дальше опытных образцов нигде дело не пошло, и ни один из них не получил боевого применения. Самоотверженный творческий труд изобретателя первого в мире танкового трала полковника Павла Ми­
хайловича Мугалева, его мужество и стойкость в бою были отмечены званиями Героя Советского Союза и лауреата Государственной премии СССР, многими орде­
нами и медалями. ДВА ПАРАДА В Москве воздушные тревоги все учащались. От­
дельным самолетам удавалось прорваться к городу. Одна бомба попала в вестибюль Большого театра. Со здания Московского университета была сорвана крыша. Упал памятник Ломоносову, у гостиницы «На-
циональ» лежали мелкие осколки стекол. 20 октября 1941 года в городе было объявлено осад­
ное положение. Вражеское радио передавало на весь мир, что взя­
тие советской столицы теперь дело не дней, а каких-ни­
будь считанных часов. Уже трубили, репетируя побед­
ные марши, берлинские музыканты, участники сводных полков отрабатывали церемониальный шаг, готовясь к «параду» на Красной площади. 3 ноября курсант Первого Московского минометно-
артиллерийского училища имени Красина Владимир 43 Кирмановский, проводя политинформацию в своем под­
разделении, читал передовую «Правды»: «Враг подби­
рается к нашему сердцу, и мы должны драться с гит­
леровскими разбойничьими ордами, не щадя своих сил, выйти на борьбу с решимостью — победить или уме­
реть». Курсанты все чаще принимали участие в строитель­
стве оборонительных сооружений. Они видели, как густо заполняют небо аэростаты заграждения, кремлевские звезды оделись в темно-зеленые защитные чехлы. У ми­
лиционеров на головах каски, за плечами — винтовки. Москва, покрытая баррикадами, ощетинившаяся про­
тивотанковыми «ежами», дулами дальнобойных орудий и зенитных установок, была готова к отражению вра­
жеских атак. В училище объявили готовность номер один. Но кур­
санты не могли понять: почему до сих пор их держат в казармах, а не отправляют на фронт? В день 7 ноября команда «Подъем!» прозвучала для артиллеристов задолго до рассвета. Из сообщения Сов-
информбюро они узнали: «В течение 6 ноября наши войска вели бои с противником на всех фронтах». А с фронтов шли вести: на Волоколамском направлении ча­
сти генерала Рокоссовского продолжали кровопролит­
ные бои; на Малоярославецком — летчики-штурмовики совершили смелый налет на вражеский аэродром; на Калининском — наши войска продолжали удерживать оборонительные рубежи... Курсанты, заняв свои места в сводном полку, вышли на улицу. Низко нависали облака, дул пронизывающий ветер, поднимая снег с тротуаров и крыш. На безлюд­
ных улицах — непроницаемо темные здания. Как и в недавние мирные времена, на каждом алел флаг. На сте­
нах домов — плакаты: «Защитим родную Москву!», «Все силы на отпор врагу!» И вот москвичи услышали гул моторов, скрежет ме­
талла — выбежали из своих квартир с зашторенными Окнами и увидели темные колонны солдат, направляв­
шиеся к Красной площади. Крупные снежные хлопья оседали на касках и плечах бойцов, на металле орудий и танков. Густые белые шапки придавали какой-то ко­
лорит этому необычному шествию. Впервые за дни вой­
ны посветлели суровые лица москвичей. Когда полк подошел к Красной площади, Владимир Кирмановский отчетливо увидел Мавзолей, башни Крем­
ля, гостевые трибуны, заполненные людьми. Ему пока­
залось, что ветер, сдувающий снежную пыль с солдат­
ских касок и кремлевских зубцов, не ветер, а пороховой дым, который он видел во фронтовой кинохронике. Теперь настало его время — не пройдет и нескольких часов после парада, как он и его товарищи будут на передовых позициях, вольются в ряды защитников Москвы. В полдесятого утра Красная площадь опустела. На снегу остались следы стальных гусениц, стало еще привольнее вьюжному ветру. Он долго носился над площадью, подхватывая и унося куда-то обрывки про­
щального марша. На другой день советские летчики далеко за линией фронта сбрасывали газеты с отчетом о параде. Зару­
бежная пресса комментировала: «Организация в Моск­
ве традиционного парада в момент, когда на подступах к городу идут жаркие бои, представляет собой велико­
лепный пример мужества и отваги». ...Лето 1944 года. В одной из радиопередач звучат такие слова: «Личный состав батареи под командова­
нием одного смельчака вступил в бой с тридцатью тан­
ками врага. Умело маневрируя, создавая впечатление какой-то массы расставленных здесь батарей, ошелом­
ляя врага, дралась горстка советских людей с одной мыслью: выстоять, отбить атаки противника и обратить его в бегство». Имя смельчака не называлось. А он с частями 1-го Прибалтийского фронта вступил на литовскую землю. Подступы к маленькому городу Жагаре фашисты прикрыли сплошной огневой завесой. По данным раз­
ведки, противник вот-вот перейдет в наступление. За­
дача — опередить его, овладеть укрепленной лесной по­
лосой, за которой скрыт городок. Вечерело. Артиллерийской батареей, приданной тан­
ковой бригаде, командует капитан Владимир Кирманов­
ский. Батарейцы скрытно окапываются, занимая позиции вдоль так называемой «белой дороги», ведущей в укреп­
ленный лес. Тихий и угрюмый, объятый смутной дремой, он постепенно погружался в черноту. Ночью людям работалось легче. Капитан переходит от расчета к расчету, давая указания. На рассвете при-
44 45 казал еще раз проверить готовность орудий к бою, ма­
скировку, усилить разведку. Вскоре позиции батареи подверглись артиллерийско-
минометному обстрелу. Не задев ни одной цели, гит­
леровцы решили, что здесь советских частей нет. Ар­
тиллеристы ждали. Кирмановский внимательно про­
сматривал местность. Казалось, все вокруг затянуто чер­
неющей дымкой. Но вот он заметил, как от полоски леса отделились три вражеских танка-разведчика. Они шли уверенно: ведь поле только что обстреляли. Командир батареи приказал ни единым движением не выдавать своего присутствия. Поднял, к глазам бинокль, тотчас определил расстояние: 600—700 метров. На нетерпели­
вый вопрос, можно ли открыть огонь, отрывисто отве­
тил: «Нет!» И тут же добавил: — Кто же открывает огонь по разведчикам? Посмот­
рим, что дальше будут делать. Танки остановились, и из люка головной машины показалась фигура гитлеровского офицера. Он стал рас­
сматривать местность в бинокль. Доложив обо всем командиру бригады, капитан по­
лучил приказ: стоять и биться, не пропускать врага! Помощь скоро подойдет. «Сколько же их там?» — мысленно спрашивал себя командир. Прошло с полчаса, и артиллеристы увидели, как ожил лес. Один за другим выползали из густого ельни­
ка танки, шли через поле к дороге. За первым десятком показался второй, за ним третий... Танки шли прямо на позиции батареи Кирмановского, но обстреливали мест­
ность, лежащую совсем в другой стороне. Фашисты не подозревали, что под копнами свежескошенного сена за­
рыты орудия, что батарейцы зорко следят за каждым их движением. Подпустив машины врага на дистанцию двести мет­
ров, капитан скомандовал: «Огонь!» Запылал первый танк. За ним, вздрогнув, застопорились, объятые густым дымом, еще три. Взорвался пятый. Другие машины об­
ходят подбитые, стараясь вырваться к дороге. Но тут снова рвутся снаряды артиллеристов, и вражеские тан­
ки исчезают в пороховом облаке. ...Уж два часа, как земля дрожит, словно в лихорад­
ке. Фашистские машины продолжают рваться к дороге. Артиллеристы отсекают им путь. Силы их слабеют, из 46 боя выходят орудия, есть убитые. Командир батареи продолжает неравный бой, ведя рассредоточенный огонь, создавая впечатление, что здесь много орудий. В поле и на дороге пылали изуродованные машины, лежали трупы вражеских солдат и офицеров. Сам ка­
питан Кирмановский в этом бою поджег восемь танков и два бронетранспортера. Противник был вынужден по­
спешно уходить в лес. ...Долгим и трудным путем шел до этого августовско­
го рубежа Владимир Кирмановский. Много ли их оста­
лось, тех солдат, кто в ноябре сорок первого прямо с Красной площади ушел в бой? И многие ли дойдут до последнего рубежа? Владимир Кирмановский дошел до Победы. Запо­
мнил ту теплую, щедрую солнцем и цветами весну со­
рок пятого года. Запомнил дом, возле которого стояло орудие его батареи. Он вошел в этот дом, увидел много книг и не знал, конечно, что перепуганный хозяин напи­
шет потом: «На пороге стояли двое. Стволы их автоматов были грозно нацелены на меня. Один из солдат что-то отры­
висто крикнул. Видно, скомандовал отойти в сторону. Я прислонился к стене. Они вошли в коридор, их тяжелые сапоги громыха­
ли, как танки. В такие минуты детали часто забываются. Мне труд­
но сейчас в подробностях вспомнить, как выглядели эти двое русских, какие у них были знаки различия на по­
гонах, какого цвета глаза. Только они показались мне тогда удивительно похожими, словно близнецы. Потом я понял, что делало их такими. Знаете что? Воодушев­
ление. Это были майские солдаты Советов, солдаты дней их победы, почти хмельные от счастья. А счастье, как давно замечено, делает людей похожими». Такими запомнил их немецкий писатель Бернгард Келлерман. ...По десяти маршрутам с десяти фронтов мчались в Москву литерные спецпоезда. На вокзалах гремели оркестры. Цветами и песнями встречали своих героев советские люди. Вместе с другими офицерами Кирмановский прибыл в столицу за две недели до Парада Победы. Он ходил по мирным теперь улицам, мимо домов, скинувших ма-
47 скировочный камуфляж. С крыш давно были сняты зе­
нитные пулеметы, отправлены на склады аэроста­
ты воздушного заграждения. Москва готовилась к большому празднику. Утром 24 июня небо заволокло тучами и пошел мел­
кий дождь. Но это не могло омрачить праздничного на­
строения. Кремлевские куранты пробили десять раз. Из Спас­
ских ворот на белом коне выехал Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков. Он принял ра­
порт командующего парадом Маршала Советского Союза Константина Константиновича Рокоссовского. Потом торжественный объезд войск. Над Красной пло­
щадью, над всей Москвой гремит, нарастая, ликующее «ура»... Первым прошел по Красной площади сводный полк Карельского фронта, затем Ленинградского, 1-го При­
балтийского, 3-го Белорусского фронтов... Тысячетрубный оркестр играет победные марши. И вдруг — тишина, которую резко разрывает барабан­
ная дробь. На площадь выходит специальная колонна из двухсот бойцов с опущенными знаменами повержен­
ных вражеских частей и соединений. Подойдя к Мавзо­
лею, колонна остановилась. Четкий поворот направо, и поочередно воины швыряют фашистские штандарты к подножию Мавзолея. В рядах этих воинов был и капи­
тан Кирмановский. ...Вечером дождь прекратился. А в московском небе, ярко освещенном прожекторами, рассыпались огни са­
люта Победы. Вот так, двумя великими днями вошла в жизнь Ге­
роя Советского Союза Владимира Кирмановского Крас­
ная площадь. Он ушел с этой площади в сорок первом и вернулся сюда в сорок пятом. ЧАСТЬ ВТОРАЯ В ОКРУЖЕНИИ ВРАГА 4 Г. Бакшеева ПРИВЕСТИ ПРИГОВОР В ИСПОЛНЕНИЕ... Прозрачное июньское небо почернело от дыма, кото­
рый висел над городом, столбами поднимался над ле­
сом. Горели дома, вокруг — развалины, битое стекло, кирпичи. Мария Павловна Чижевская вышла наверх из убежища-погребка, выкопанного возле дома. Прислуша­
лась. Стрелять перестали. — Лиля, — позвала она дочь. Из погреба появилась девочка. Она подошла к мате­
ри, посмотрела ей в глаза. Они показались ей спокойны­
ми. Вдруг до слуха донеслись грохот, лязг железа, гул моторов — в город входили вражеские танки. Марию Павловну охватило смятение. Она взяла девочку за пле­
чи, провела рукой по ее голове, будто хотела убедить­
ся, цела ли. Они поднялись на крыльцо, прошли в комнату. На полу — побитая посуда, завалилась набок кровать, 50 потрескались стекла в окнах. Мать и дочь принялись подбирать разбросанные вещи. Еще вчера мимо их домика, возле леса на окраине города, проходили советские бойцы. Тянулись подводы с ранеными. Войска отступали. Говорили, что это те са­
мые части, которые накануне сдерживали прорвавшие­
ся к Минску фашистские дивизии. Удалось на несколь­
ко километров отбросить их назад. Но силы оказались неравными. 24 июня вражеская авиация обрушила на город ты­
сячи тонн бомб. В Минске горело все, что могло гореть. На следующий день линия фронта приблизилась к го­
роду вплотную. И вот теперь враг в Минске. Мария Павловна по­
смотрела на покосившийся календарь — 28 июня. С удивлением глядела она на купленные несколько дней назад железнодорожные билеты в Ленинград. Там жила сестра и ждала их в гости. Вспомнился послед­
ний разговор с мужем перед его выездом в Ярославль, на шинный завод. После командировки он тоже хотел взять отпуск и приехать к ним в Ленинград. ...Прошло более двух недель, как гитлеровцы заня­
ли Минск. День и ночь по его улицам шли колонны войск. Одни, не задерживаясь, к фронту, который ото­
двигался все дальше на восток, другие оседали в го­
роде. Чижевская не знала, что делать, как жить теперь. Соседка сообщила, будто школьные учителя проходят регистрацию и что ходят слухи о мобилизации молоде­
жи для работ на Германию. — Вот что, Лиленька, — сказала Мария Павловна дочери, — соберем-ка необходимые вещи и к дяде Васе пойдем. Все будет легче вместе. Он подскажет, как быть. Родственник Чижевских жил за Комсомольским озе­
ром. По мирному времени минут двадцать езды на трамвае. Мария Павловна и Лиля добирались пешком. На уцелевших стенах и заборах пестрели приказы и распоряжения оккупационных властей. Почти на всех были выделены жирным шрифтом слова «воспрещает­
ся», «смертная казнь», «расстрел»... На площадях, на перекрестках больших улиц надрывались громкоговори­
тели. Фашистское радио вещало о том, что победа сол­
дат фюрера близка, что силы Красной Армии иссякают. 51 В оккупированном городе все перевернулось. Никто теперь не был властен над своей судьбой. Жителей за­
гоняли в концлагеря и тюрьмы, забирали на принуди­
тельные работы. Фашисты охотились за коммунистами, комиссарами, евреями — наводили «новый порядок». Когда Чижевские миновали улицу Островского, пе­
ред ними открылась Юбилейная площадь, обнесенная теперь в несколько рядов колючей проволокой. За про­
волоку загоняли людей солдаты с автоматами. «Скла-
венплац», — прочитала Лиля на дощечке. — «Площадь рабов». Это было гетто. — Поскорее, доченька, идем отсюда, не останавли­
вайся, — сказала Мария Павловна Лиле, взяв ее за РУКУ-
К дяде Васе они пришли под вечер. Обрадовались, увидев, что дом его цел. Быстро закрывая за гостями дверь в сенях, Василий Антонович приговаривал: — Ну и молодцы же, что догадались прийти. А мы думаем, как они там... Дочь дяди Васи, двадцатитрехлетняя Нина, отлича­
лась уравновешенным, спокойным характером. Она рабо­
тала медсестрой в городской больнице, да так и оста­
лась там. Как всегда яркая, с пышной прической, она сидела у стола, допивая чай. — Ой, Машенька! — воскликнула Нина, увидев во­
шедших.—Да на вас лица нет! Никак бежать надумали? — Куда убежишь? Не было сил одним оставаться — дом на отшибе, жутко стало, — вздохнула Мария Пав­
ловна. — Ну вы тут устраивайтесь, а я на работу. На де­
журство заступаю, — говорила Нина, поспешно собирая сумку. — В больнице-то теперь офицерский госпиталь, — вставил Василий Антонович. — Нинка наша теперь их обслуживает. И тебе, Мария, надо заявить о себе: на­
мерена, мол, работать на «великую Германию». Пожилой, грузный на вид, но легкий в движениях, он быстро вышагивал по комнате. До войны Василий Антонович работал в мастерской сапожником. Знакомые и соседи стали теперь приносить обувь к нему домой, зная, что старый мастер не отка­
жет. Да и сам он думал заняться своим ремеслом на дому, и оккупантам собирался объявить, что намерен открыть «дело». 52 - Наутро, вернувшись с дежурства, Нина рассказы­
вала: — В госпитале появилась немка, в лаборатории ра­
ботает. А я думаю, за нами она следить приставлена, за русскими. И минутки не побыла, язва, в своей лабо­
ратории. Видела меня всего раза два, а уж и сдобочкой угощает, жалуется, что нет у нее никого — ни мужа, ни ухажера. Все старается на откровенность вызвать. В субботу на именины пригласила. — Ну что ж, пойди на ее именины, — нарочито спо­
койно сказал Василий Антонович. — Пойди обязатель­
но и подарок понеси. Доверие их необходимо... Нина приносила все новые вести из госпиталя. — Доставили партию раненых, — говорила она от­
цу. — Есть человек десять наших. Поместили их в от­
дельную палату. С чего бы это? — Может, хотят подлечить и в своих целях исполь­
зовать? Через несколько дней все стало ясно. — В Германию их готовят, — рассказала Нина. — Почти все знают немецкий язык. Один из них москвич, просит помочь укрыться. — Надо что-то предпринять, — задумался Василий Антонович. ...Николая Васильевича Похлебаева, раненного под Смоленском советского офицера, в числе других немцы привезли в оккупированный Минск. Сначала держали в лагере для военнопленных, потом поместили в госпи­
таль. Ночью, во время дежурства, Нина дала ему женскую одежду и рано утром вывела с территории госпиталя. Пришли к знакомой женщине, у которой во дворе, в са­
рае, нашли убежище еще несколько военнопленных, бе­
жавших из концлагеря. Высокий плотный мужчина по имени Владимир Иванович дал им всем документы и паспорта, а хозяйка — гражданскую одежду. Похлебаев был еще слаб, и Нина увела его к себе домой. Николай Васильевич рассказывал своим спасителям: в Москве у него семья — жена и пятилетняя дочка. Сам же до войны работал мастером на электрозаводе АТЭ-1. В цехе рядом трудились австрийские специалисты. 53 За время тесного общения с ними не заметил, как не­
мецкому языку выучился. Потом его послали в Высшую школу профдвижения, по окончании которой стал ин­
структором культотдела ВЦСПС. На фронт ушел в со­
ставе 1-го коммунистического полка московских опол­
ченцев. Он попросил новых друзей: там, в концлагере, уми­
рает молодой парень, танкист Николай Фурц. Найти бы его и выкупить *. Мать Нины на следующий день по­
шла к лагерю. Но вернулась ни с чем — не смогла по приметам опознать того Николая. Тогда с ней пошел сам Похлебаев. И бывает же такое: у самой проволоки лицом вверх с полузакрытыми глазами лежал почер­
невший от грязи и истощения юноша. Одежда его была изодрана, на теле следы побоев. — Вот он! — тихо воскликнул Николай Васильевич. •— Вижу, вижу, ты уходи теперь, я сама, — взволно­
ванно заговорила женщина. Немецкий охранник заметил неизвестных. — Хальт! — крикнул он, вскидывая автомат. — Аусвайс? — Есть, пан, есть. — И женщина протянула солда­
ту узелок с яйцами. Тот взял узелок. — Дочкин жених, — втолковывала она, показывая на человека у проволоки. — Деньги вот еще тебе. Солдат взял деньги, аккуратно пересчитал, положил в карман. — Гут, гут, матка. Так к вечеру родители Нины привезли на подводе еле живого Колю Фурца. В домике за Комсомоль­
ским озером стало тесно, но было по-прежнему тихо. Похлебаев жил здесь как родственник, у которого сго­
рел дом, а Фурц — как племянник, приехавший из де­
ревни. Мария Павловна Чижевская с дочерью вскоре воз­
вратились к себе домой с намерением, как советовал Ва­
силий Антонович, начать работать в школе. Оправившись от ран, Похлебаев разыскал Влади­
мира Ивановича, того самого, кто давал ему паспорт в сарае. Оккупанты назначили его директором фабрики, которая до войны выпускала щетки, а теперь здесь на-
* В первые месяцы оккупации гитлеровцы за вознаграждение разрешали жителям забирать из лагерей опознанных родственников. 54 ладили производство парашютов. Сюда поначалу и при­
строились оба Николая. Причину он и сам бы не назвал — Николая Ва­
сильевича невольно потянуло к театру..; За годы работы в культотделе ВЦСПС он часто смотрел спектакли, бы­
вал почти на каждой премьере. А здесь, в Минске, по афишам видел, что в здании театра имени Янки Купалы давали представления заезжие немецкие труппы. Решил однажды пойти — из любопытства. В театре обратил внимание на оркестрантов — боль­
шинство русские. Сидели сумрачные и нелюдимые, иг­
рали как-то через силу. В антракте Николай Васильевич разговорился с одним из них — Георгием Куликовым. Чем-то располагал к себе этот худощавый блондин. Че­
рез некоторое время состоялась вторая встреча, которая также оставила приятное впечатление. Потом Похле­
баев по делам фабрики уехал в Лиду. По возвращении думал пойти в театр снова, так как музыкант его за­
интересовал. Но увиделись они раньше. Как-то на улице Володар­
ского обратил внимание на понуро идущую впереди фи­
гуру. Догнал: — Музыкант, ты ли это? Куликов медленно повернул голову. Узнав Похлебае-
ва, не проявил ни интереса, ни удивления. Заговорил не сразу: жену его, Нелли, и сына угнали в гетто. — Ты пробовал что-нибудь сделать? — посерьезнел Николай. — С другом ходил туда. Ничего не вышло. — А кто этот твой друг? — Студент из юридического, Рафой зовут. Оба надолго замолчали. Куликов остановился: — Вот, Коля, здесь я и живу, один теперь. Может, зайдешь? — предложил он рассеянно. — Нет, в другой раз. Я подумаю насчет твоего дела. Они попрощались. Похлебаев пошел вперед. Петляя по переулкам, вышел на улицу Кирова. Обратил внима­
ние на огромную карту, висевшую напротив здания быв­
шей совпартшколы. Немцы отмечали на ней продви­
жение своих войск: окружена Одесса, подошли к Кие­
ву, вошли в Смоленск. ...Георгий Куликов приехал в Минск из Ростова в 55 1939 году после окончания музыкального училища. Сна­
чала играл в кинотеатре перед сеансами. Охотно прини­
мал приглашения студенческого джаза, которым руко­
водил Рафаил Бромберг. Потом его пригласили в театр имени .Янки Купалы. Но с ребятами из юридического не порывал. Куликов играл на саксофоне и кларнете, на ударных инструментах, на скрипке и виолончели. А ко­
гда садился за рояль, студенты удивлялись: — Ну и виртуоз ты, Жорка! А тот с улыбкой отвечал: — Конечно. Незаменимый человек в вашем оркест­
ре. Что бы вы делали без меня? С началом войны связь Куликова с Бромбергом не прервалась. Однажды Георгий познакомил с ним това­
рища по оркестру Владимира Зубко. И уже втроем они дважды проникали в гетто, пытались спасти Нелли с ребенком. Но начались облавы, одна чрезвычайная ме­
ра следовала за другой. Надо было переждать. Предпринимал попытку спасти Нелли и Похлебаев, однако сделать ничего не удалось. Однажды ранним июльским утром минчане-узнали: ночью в гетто немцы расстреляли десять тысяч человек... Похлебаев пришел домой не один. — Георгий, — представился Василию Антоновичу светловолосый молодой человек со шрамом над правой бровью. — Музыкант-виртуоз, — похлопывая по плечу друга и улыбаясь, говорил Николай. — Отныне, дядя Вася, он просто «Жорж», а я «Чиль». — В Доме правительства — штаб авиачасти, в га­
раже Совнаркома — артиллерийская и оружейная ма­
стерские, — рассказывал Жорж Василию Антоновичу. — Хочется, дядя Вася, поработать по-настоящему. Ведь один военный гарнизон — тысяч пять солдат и офице­
ров. И это не считая карательного корпуса СС, управ­
ления войск СД, полевой полиции, аппарата гестапо... Жуть что делается! На Сторожевском кладбище уже тысячи расстрелянных. День за днем гонят туда людей. Переполнены лагеря в Дроздах, в Тростенце. — И до чего, мерзавцы, додумались, — добавил Ни­
колай, — людей сутками заставляют лежать на земле лицом вниз. Никакой еды, кроме гнилой селедки. Воды не дают. 56 — Они теперь все обнесли колючей проволокой, да­
же сосновый бор возле вокзала. Там у них парк для офицерья, — заметил Василий Антонович. Неожиданно спросил: — Музыкантов наших в оркестре много оста­
лось? — Мало кому удалось уехать. Днем и ночью репе­
тируем развлекательные водевили. Ну и, конечно, «Хор-
ста Весселя». — Это что еще такое? — Нацистская песня. А вчера приказали тевтонские марши разучивать. На случай, если вдруг в театр за­
глянет Кубе. Генерал, видите ли, обожает марши. — Да, видал на днях, как встречали его. Шибко... От самого вокзала музыка, крики, шум, — медленно проговорил Василий Антонович. — Еще бы, гауляйтер всей Белоруссии — это, брат, не шутка, — с ехидцей в голосе заметил Похлебаев. После расстрела жены и сына Куликов жил одним желанием — бороться с врагом... Но что он может один? Похлебаев показался ему надежным человеком: хорошо ориентировался в обстановке, легко входил в общение с немцами, мог решить, что и когда предпри­
нять. В домике за Комсомольским озером жизнь текла сво­
им чередом. У Василия Антоновича была уже солидная клиентура. Ну и приносили, конечно, разные вести. Ни­
на продолжала работать в госпитале. Фурца Похлебаев пристроил шофером при столовой немецкого суда. Ма­
рия Павловна Чижевская тоже была при деле — сидела в канцелярии своей довоенной школы. Но недолго про­
была она там. Похлебаев предложил ей переехать в Ло-
щицу, под Минск, где располагалась летняя резиден­
ция старших офицеров и генералов германской армии: — Ты, Мария, будешь домработницей у управляю­
щего, а Лиля — уборщицей в гараже. Ваше дело — исправно выполнять свои обязанности и внимательно наблюдать за всем, что там будет происходить. Как-то, вернувшись после очередного дежурства, Ни­
на рассказала: немку из лаборатории вызывали в гене­
ральный комиссариат. Врач комиссариата доктор Вебер сказал ей, чтобы готовилась к поездке под Минск. Съез­
дила она туда. Хвасталась, что была в числе медицин­
ских работников, сопровождавших Кубе при обследова­
нии положения больных психиатрической больницы в 57 Новинках. А через несколько дней Нина от той же «ла­
борантки» узнала о трагедии, разыгравшейся в Новин­
ках. После посещения Кубе все больные, более 300 че­
ловек, были уничтожены в два приема: одни отравле­
ны газом, другие расстреляны. — Ты, Нина, будь поосторожней с этой... И вот что: прекрати пока носить медикаменты. Повремени, — ска­
зал Похлебаев. Куликов появлялся в домике за Комсомольским озе­
ром все чаще. — Не терпится, дядя Вася, взорвать театр, — гово­
рил он. Его, как и Похлебаева, не покидала эта мысль. Взорвать театр именно тогда, когда там соберутся выс­
шие чины армии и оккупационных учреждений. — Знаю, как чешутся у вас обоих руки. Но мой совет — воздержаться. Обождать надо. Приглядывай­
тесь пока к людям, которые в театр приходят. — Чего приглядываться? Каждый вечер по пять-
шесть генералов сидят в первых рядах. — Ну и что? Этих уберете — других сделают гене­
ралами. А вдруг сам Гитлер в театр пожалует? — вро­
де бы пошутил Василий Антонович. — Сколько у вас там толу? Ведь вы его в кулечках носите, в карманах по 30—40 граммов? Надо набрать нужный вес. Жорж и Чиль соглашались. ...Партийное подполье в Минске возникло с первых дней оккупации. Для его организации остались люди. Их было сначала немного. Но оккупанты и население почувствовали действия подпольщиков сразу же. Где-то взорван склад, где-то убили фашистского офицера, кто-
то ночами расклеивает листовки. Первостепенной задачей партийного руководства подпольем было создание мелких групп, в основном пя­
терок-шестерок. Начинали они со сбора оружия, патро­
нов, гранат, медикаментов, распространения листовок, внедрения своих людей в оккупационные учреждения, спасали военнопленных из лагерей и лазаретов. Одну из таких групп удалось создать и людям, живущим в домике за Комсомольским озером. Беженцы из Минска пробирались в сторону Могиле­
ва. Но, узнав на полпути, что дороги перекрыты, повер­
нули обратно. 58 Елена Мазаник, не успев уехать с эвакуируемыми, тоже вначале подалась к Могилеву... Назад шла мимо полей ржи, вытоптанной и охваченной огнем, мимо опу­
стошенных деревень, брошенных хат. Шла вместе с ты­
сячами других беженцев под вражескими бомбами, под немилосердно палящим солнцем. «Боже, что натворили, сколько бездомных! А у меня? Есть ли теперь дом у меня? — думала она. — Может, пойти в Масюковщи-
ну, к Валентине?» Валентина Щуцкая, сестра Елены, с двумя детьми уехала в деревню к свекрови незадолго до начала вой­
ны. «А вдруг Саша вернется? — подумала Елена о му­
же, который уехал в командировку перед самой окку­
пацией. — Станет искать меня. Нет, надо идти в Минск». Очертания города выплывали из какого-то слоистого рыже-серого тумана. Изуродованный, чужой, он обдавал входящих нестерпимым запахом пыли и гари и резал слух звуками гитлеровских маршей, доносившихся из развешанных повсюду репродукторов. Мазаник вышла на улицу Кирова. Вместо своего до­
ма увидела груду почерневших бревен. Пошла по зна­
комым: теперь многие искали друг друга. Проходила до вечера, никого не нашла и еще долго бродила, пока не оказалась на берегу Свислочи. Увидела полуразру­
шенный домик, направилась к нему. Вошла: четыре сте­
ны, зияющие окна, сорванная дверь. На полу — ста­
рый матрац. Ночь прошла тревожная и холодная. Что ожидало ее наутро? Елена спустилась к реке, ополоснула лицо и снова пошла по городу в надежде найти какое-нибудь жилье. А когда набрела на приземистый деревянный домик в глубине двора по улице Энгельса и обнаружи­
ла в нем пустовавшую комнатушку, безмерно обрадо­
валась. Развязала узелок, который удалось унести с со­
бой. «Вот это платье, пошитое перед самой войной, и надо нести на рынок, сменять на съестное», — реши­
ла она. ...Как-то Елена спустилась к реке постирать. Только присела на берегу, увидела как в ее сторону идет офицер. Быстро поднялась. Разговор был коротким и похожим на допрос: кто такая, откуда, что де­
лает здесь? — Постирать пришла, — отвечала женщина. 59 — Как фрейлейн имя? — допытывался офицер. — Галина. В самом деле, с детства одни ее звали Еленой, дру­
гие — Галиной. Кому как нравилось. Но больше Га­
линой. — Фрейлейн будет арбайт уборщик, — решил не­
мец, оглядев ее внимательно. И, не спрашивая более ни о чем, подтолкнул вперед. С месяц поработала Елена уборщицей в части, куда ее привели. Потом попала в солдатскую столовую. Де­
лала все — стирала, мыла, убирала, подавала на стол. Домой возвращалась усталая и подавленная. Невыно­
симо было ей среди этой пьяной, вечно пристававшей солдатни. Единственная радость — нашлась сестра Ва­
лентина. Неожиданно объявилась. Теперь они жили вдвоем — все-таки легче. Однажды на улице Елену окликнул мужской голос. Обернулась. Увидела знакомого повара *. И Мазаник, не таясь, рассказала о своих мытарствах. — Понимаю, плохо тебе, Григорьевна. Попробую-ка поговорить с нашим бывшим официантом, у него много нынче знакомых. Они распрощались. Условились, что Елена придет дня через два-три за ответом. Шеф-повар офицерского казино при генеральном ко­
миссариате сказал, увидев Елену: — Могу рекомендовать судомойкой и уборщицей на кухню. Согласилась: все же это был офицерский ресторан, а не солдатская столовая. Хозяйка казино, Софья Эрнестовна Иванова, пригля­
дывалась к новенькой: усердна, опрятна, исполнитель­
на, боязлива. А Мазаник думала о ней: «Вот ведь немка она, а относится к нам неплохо. Предупредила, чтобы никому не проговорилась, где работала до войны. Мо­
жет, потому, что долго жила в России и муж у нее русский?..» — Будешь обслуживать зал, — сказала однажды Елене фрау Софи. — Учись говорить по-немецки. * Е. Г. М а з а н и к до войны работала в столовой ЦК КЩб) Белоруссии. 60 Хозяйка все больше доверяла Мазаник. По ее реко­
мендации официантка нередко убирала квартиры неко­
торых офицеров. Иногда в казино заглядывал адъютант рейхскомис-
сара Кубе обер-лейтенант Вильденштейн. Он обратил внимание на Мазаник. Софи сказала, что благодаря ее стараниям фрейлейн Галина имеет успехи в языке. Те­
перь для обслуживания банкетов и приемов в числе других посылали и Елену. На одном из таких банкетов она впервые увидела самого рейхскомиссара Вильгель­
ма фон Кубе: плотный, роста среднего, лицо холеное. Кубе прибыл в Минск с личным указаниехМ Гитлера навести в Белоруссии «истинно арийский порядок». Гау-
ляйтер старался оправдать доверие фюрера и в кругу приближенных офицеров говорил: «Надо, чтобы только одно упоминание моего имени приводило в трепет лю­
бого русского и белоруса, чтобы у них мозг леденел, ко­
гда они услышат: «Вильгельм Кубе». Я прошу вас, вер­
ных подданных великого фюрера, помочь мне в этом». После победы Гитлер обещал ему отдать всю Бело­
руссию или, как он говорил, «Белорутению». А пока шла война, рейхскомиссару разрешалось делать все, что укрепляло здесь «новый порядок». Он начался с расстрелов тысяч и тысяч людей. Кубе преуспевал не только на поприще убийцы. Как и все деятели нацистской верхушки, он был одержим идеей скорейшей германизации оккупированных райо­
нов. После вступления на пост рейхскомиссара Белорус­
сии он благословил начатую еще до него деятельность агентов Гиммлера: эсэсовские молодчики шныряли по городам и селам, выискивая детей с чертами «высшей расы» — голубоглазых, светловолосых... Их увозили в Германию и помещали в приюты, давали новое имя. Со временем эти дети должны были забыть, кто они и откуда *. И сейчас на приеме в честь очередного инспектора, приехавшего из Берлина, Кубе с воодушевлением рас­
пространялся о планах преобразования этого «дикого» края, об обуздании и подчинении подвластного ему на­
рода. Кубе был не только жесток, но и лицемерен. Пе-
* За годы войны из Советского Союза, Польши, Чехословакии, Югославии было вывезено в Германию более четверти миллиона детей от 2 до 12 лет. 61 речисляя гостю действия 11-го резервного полицейского батальона, расстрелявшего в конце октября пять тысяч горожан в Слуцке, а 7 ноября — пятнадцать тысяч в Минске, он вдруг недовольно поморщился (видно, вспо­
мнил, как накануне в гетто разбрасывал кульки конфет детям, которых должны были ночью умертвить), скри­
вил тонкие бесцветные губы и процедил: — Приходится только сожалеть о той форме, в ко­
торую облекались эти действия *. Распахнулись высокие дубовые двери, и вошли об­
служивавшие банкет официанты. Мазаник, легко удер­
живая поднос с наполненными бокалами, подошла к Кубе и его гостю. Увлеченные беседой, генералы не обращали на нее внимания. Елена выжидательно стоя­
ла рядом. В какой-то момент гауляйтер, резко повер­
нув голову, увидел наконец поднос и взял бокал. Не­
ожиданно спросил: — А где фрейлейн работала при Советах? Мазаник посмотрела Кубе в глаза. Они показались ей оловянными. Все вокруг замолчали, с интересом ожидая продолжения. — Была прислугой в доме профессора. — Комсомолка? — Нет, господин генерал. Разве домашняя работни­
ца может быть комсомолкой? Для этого надо или учиться, или работать на заводе. Стало совсем тихо. Будто из-под земли выросли фи­
гуры хозяйки казино и шеф-повара. Здесь же оказался адъютант Кубе Вильденштейн. Собравшиеся знали, что генерал умел раздражаться даже по пустякам. А сей­
час, к их удивлению, он держался спокойно. Адъютант доложил рейхскомиссару о безупречном обслуживании офицеров новой официанткой. — Довольна ли фрейлейн работой в казино? — спросил Кубе и, не дожидаясь ответа, повернулся к адъютанту, четко сказал: — Вильденштейн, вы правиль­
но поступили, взяв на работу эту русскую. * Палачи жалели пули и живыми бросали в ямы людей. Воз­
мездие настигло преступников через тридцать два года после войны. Органами государственной безопасности были обнаружены списки полицейских 11-го резервного полицейского батальона. Часть быв­
ших карателей предстала перед судом в мае 1977 года и понесла заслуженное наказание. 62 ...В доме, построенном перед самой войной и каким-
то образом уцелевшем, разместился генеральный комис­
сариат. В нем же в пятикомнатной квартире жил сам имперский комиссар Кубе. Но его семье было здесь «тесно». Вскоре под квартиру рейхскомиссара оборудо­
вали двухэтажный особняк по улице Энгельса, 27, пере­
именованной оккупантами в Театрштрассе. Каждый этаж был закреплен за отдельной работницей: пер­
вый — за Галей Выгаль, маленькой, худенькой шестна­
дцатилетней девушкой, которую называли кляйн Гали­
ной, второй — за Татьяной Калита *, бывшей врачом до войны. Уборка кабинета Кубе, комнат для гостей, коридоров, чистка обуви и одежды входили в обязан­
ности Елены Мазаник. Ее называли здесь гросс Гали­
ной, а сам Кубе — Элен. В полуподвальном помеще­
нии размещались хозяйственные службы и комната для прислуги. Генеральше фрау Аните было лет двадцать восемь. Стройная, белокурая, она когда-то преуспевала на сце­
не. Но карьера актрисы невольно прервалась, когда ей встретился будущий муж, который был намного старше. Первой, кого она невзлюбила из прислуги, была Таня Калита. Эта работница, как казалось фрау Аните, обращалась с ней непочтительно. И Татьяну вскоре выгнали. Никому из прислуги не разрешалось отлучаться из особняка. Только Елене Мазаник удалось выпросить со­
гласие фрау Аниты и самого рейхскомиссара ночевать у себя дома, который находился неподалеку. Елена была двенадцатой по счету работницей в доме гауляй-
тера. Однажды жену Кубе спросили, почему она дер­
жит только русскую прислугу — ведь это довольно опасно. «Дюжина русских стоит дешевле одной нем­
ки», — ответила генеральша. Чета Кубе отличалась непомерной скупостью. Когда фашисты вошли в Минск, член Верховного суда Белоруссии Мария Борисовна Осипова была дома одна. Десятилетняя дочка находилась у сестры в Оси­
повичах, а сына эвакуировали с детским садом. В пер-
* Т. Н. Ка л и т а и работает в Минске. ныне кандидат медицинских наук, живет 63 выи же день воины прямо из военкомата ушли со свои­
ми частями на подступы к Минску муж и два брата. Теперь Мария решила пробираться в Осиповичи. Там, на стеклозаводе «Октябрь», где работала сестра, возможно, удастся устроиться и ей. И она вместе с дву­
мя соседками двинулась в путь. Шли по Могилевскому шоссе. К полуночи добрались до деревни Заболотье, где остановились передохнуть. Наутро, продолжая путь, увидели людей в советской военной форме. — Это наши, — обрадовалась соседка. — Смотри, Маруся, наши! Действительно, возле хаты стояли два красноар­
мейца. «Что это они тут делают?» — невольно подумала Осипова. Один из красноармейцев заметил ее. — Ком, фрау! — подозвал он Марию. — Ком! Та подошла, стала объяснять, что ищет дочь, идет в деревню. Гитлеровца это не интересовало. Он грубо выхватил из ее рук узелок с продуктами, развернул его и принялся перекладывать в свои карманы смятые вареные яйца. Переодетые десантники облазили уже все хаты, те­
перь обирали прохожих. ...Мария с дочкой вернулась в Минск. Дома — на­
стежь открыта дверь, пустая комната, сквозняки гу­
ляют. Спустя несколько дней Мария не выдержала, по­
шла к юридическому институту. Здание походило на большую выпотрошенную коробку. Вокруг ни души. «Цело ли студенческое общежитие на Заславльской?»— подумала она. Направилась туда. Ребята, увидев ее, обступили... «Что будем делать?» — спрашивали они в один голос. Кому же еще задавать этот вопрос, как не ей, Марии Борисовне Осиповой — секретарю партий­
ной организации института? Комсорг Дима Репин, лучший спортсмен института Матиас Столов, руководитель самодеятельного джаз-
оркестра Рафаил Бромберг, девушки из лаборатории Аня Романенко, Валя Мочальская — все они ждали конкретных указаний. К удивлению Осиповой, у Бромберга был паспорт, где в графе «национальность» вместо еврея значилось «фольксдойч». И не только себе он сделал эту поддел­
ку, но и товарищам. 64 — Это ты сам? — спросила Мария. — Печать вырезал из бильярдного шара. Патрули смотрят придирчиво, но обнаружить «липу» не могут. Ребята долго не отпускали Осипову. Рядом с нею им было хорошо, они чувствовали в ней опору. Несколь­
ко позже из студентов и преподавателей юридического института образовалась подпольная группа, в которую под кличкой Черная вошла и Мария. Одной из первых явочных квартир группы стал дом рабочего Николая Прокофьевича Дрозда, жившего ря­
дом с общежитием. Жена его, Елена Адамовна, две до­
чери — девятнадцатилетняя Регина и младшая, Яна — также работали с подпольщиками. Они доставали граж­
данскую одежду окруженцам, чистые бланки из окку­
пационных учреждений. Здесь же, во дворе, возле са­
рая, Николай Прокофьевич устроил тайник для оружия, листовок. К осени 1941 года члены группы работали в город­
ской управе, на бирже труда, в управлении железной дороги, в полиции и даже в тюрьме. Сама же Осипова имела справку об инвалидности, которая давала ей возможность беспрепятственно заниматься на барахол­
ке «куплей-продажей». Но вот однажды Марию повели в полицию. Дома сделали обыск, все разворошили — ничего не нашли. Пригрозили: если что заметят, поведут уже не в поли­
цию, а в гестапо. А оттуда, мол, редко кто возвращает­
ся. Позже Осипова узнала, что полицай, который отпу­
стил ее, человек свой, зовут Михаилом. Брат его Петр живет в деревне Янушкевичи и связан с подпольной группой из Логойского района *. ...Первая военная зима выдалась морозной. С топ­
ливом плохо, с продуктами тоже — все забиралось у населения «на оккупационные нужды». Субботним ут­
ром Мария поднялась рано. Этот базарный день пред­
вещал ей нечто важное. Полицай Михаил сказал, что сегодня к ней подойдет брат. Просил быть осто­
рожной. На базаре, как всегда, было людно. Они встрети­
лись среди толпы и подвод. Мария предлагала «товар», * Оставленная в Логонском районе группа во главе с Иваном Матвеевичем Тнмчуком начала действовать с июля 1941 года. Ныне Герой Советского Союза И. М. Тимчук на пенсии, живет в Минске. «^ Г. Бакшеева 65 а Михаил, копаясь, в ее сумке, «выбирал» подходящую одежонку для сына. Вот он подал условный знак, и Мария, подняв глаза, увидела человека, вставшего ря­
дом с Михаилом. Расстегнув пуговицу на телогрейке и сдвинув шапку со лба, он спросил: — На семилетнего пацана рубашонка найдется? — А как же! Глянь, в самый раз будет. Это был брат Михаила — Петр Алисиёнок, связной из Логойского района. Взяв рубашку, он положил ей в сумку пачку листовок... В тайнике Дрозда сумка пролежала недолго. Ночью листовки были расклеены Региной и Яной. На своей квартире Осипова уже не могла жить. На­
ходилась все больше у знакомых в разных концах горо­
да. Чаще же всего оставалась в доме Николая Про-
кофьевича на Заславльской, 33. А потом и совсем пере­
бралась сюда. Связь подпольщиков с Логойским районом все бо­
лее укреплялась. Через Петра Алисиёнка Мария полу­
чала от Тимчука не только листовки, но и указания, со­
веты, как действовать в городе. При очередной встрече с Петром Мария говорила: — Лютуют и немец, и непогода. О параде своем победном все трезвонят. Объявили об открытии бюро пропусков в Москву. Кое-где даже приемы устраивают в честь ее «взятия». — Ну это мы еще посмотрим, кто кому будет выда­
вать пропуска! Как раз на этот счет заготовили ли­
стовки. Осипова прочитала: «...Все до одного на борьбу с врагом! Организовывайтесь в партизанские отряды! Взры­
вайте мосты, железные дороги... Не давайте лошадей, телег, мяса и хлеба фашистам! Пусть эта грязная, вши­
вая гитлеровская свора подохнет с голоду!..» Люди Тимчука знали об истинном положении дел на фронте: у них был свой приемник, и почти каждый вечер удавалось поймать Москву. Жизнь в городе проходила в нарастающем напря­
жении. Каждый день за облавами следовали расстре­
лы, виселицы. Но то, что случилось на Советской и Пушкинской улицах 18 января 1942 года, не уклады­
валось в воображении людей. По приказу Кубе в этот день было убито свыше тысячи военнопленных. Трупы 66 лежали несколько дней неубранными на главной маги­
страли города. Такой расправы история Минска не знала. В марте 1942 года в Логойский район из-за линии фронта десантировалась спецгруппа от Генерального штаба РККА. Командир ее майор Щербина вскоре по­
гиб, подорвавшись на мине. В радиограмме из Москвы приказывалось вступить в командование группой ко­
миссару Кеймаху — «Диме». Давид Ильич Кеймах, шедший под именем Дмитрий Корниенко, был сугубо штатским человеком. Он имел броню и занимался в научно-исследовательском инсти­
туте проблемой более важной для фронта, чем его не­
посредственное участие в боевых действиях. Но инже­
нер рвался в действующую армию. Добившись снятия брони, он в конце июля 1941 года принял предложение командования десантироваться в тыл врага. Стал ко­
миссаром партизанского отряда особого назначения. В ноябре его отозвали в Москву. И вот он снова в Бе­
лоруссии, в знакомых местах. База отряда обосновалась в Янушкевичах, в Руд-
нянском лесу, в 35 километрах от Минска. При знакомстве с Тимчуком Давид Ильич попросил помочь на первых порах оружием и людьми. Решили, что в отряд «Димы» перейдут связной Петр Алисиёнок и группа Осиповой и Дрозда, которая продолжала дей­
ствовать в Минске. Вскоре Петр Алисиёнок привел к «Диме» Марию Осипову. Более суток провела Мария в отряде. Давид Ильич оказался общительным человеком, гостеприимным и внимательным хозяином. По тому, как обрисовала Оси­
пова обстановку в городе, рассказала об изменениях в паспортном режиме, о системе выдачи пропускоз, о том, что удалось сделать подпольщикам, Кеймаху все яснее становились методы их борьбы. И, как старший товарищ, как командир, он напоминал ей: «Конспира­
ция и еще раз конспирация, не распыляйте свои дей­
ствия, старайтесь постоянно менять почерк работы...» Возвратившись в Минск, Мария рассказала Нико­
лаю Прокофьевичу Дрозду о встрече с «Димой», о бли­
жайших планах его отряда. Связными отряда были также и дочери Дрозда — 5* 67 Регина и Яна. Уже в апреле 1942 года в отряд Кейма-
ха подпольщиками было доставлено тридцать два воен­
нопленных, бежавших из концлагеря. Потом ушло в лес несколько партий оружия и медикаментов. Подпольщице Ане Романенко удалось вовлечь в ра­
боту группы двух немцев. Это были молодой солдат Генрих Вайс и пятидесятилетний шофер Эмиль Шульц. Они устроили побег военнопленных из лагеря смерти в Масюковщине, а из госпиталя доставили три ящика с медикаментами. Потом они привлекли еще трех чело­
век из лагерной охраны. Условия работы подпольщиков в Минске станови­
лись все сложнее. СД с помощью провокаторов нащу­
пала несколько групп, и вскоре начались повальные аресты *. По указанию Кубе казни подпольщиков производи­
лись публично. В отчете СД № 5 доносилось в Бер­
лин: «...9 мая 1942 года** в Минске публично казнены через повешение 28 человек, принадлежавших к орга­
низации партизан Белоруссии. В этот же день расстре­
лян 251 человек...» Кубе десятки раз лично присутствовал на массовых казнях. Он приходил в восторг, видя, как под пулями падают люди. По его приказу родственникам несколь­
ко дней не разрешалось снимать с виселицы повешен­
ных, убирать трупы с места казни. Но ничто не могло остановить подпольщиков и пар­
тизан в их борьбе против врага. Страх гитлеровцев пе­
ред народными мстителями усиливался оттого, что они не знали, с какой стороны ждать удара, откуда грозит опасность. Она преследовала их всюду в оккупирован­
ном, но не покорившемся городе. Вскоре после массовых арестов в Минск прибыл зондерфюрер Карл Борман, брат заместителя Гитлера по партии Мартина Бормана. Прежде всего он деталь­
но ознакомился с делами своей частной фирмы «Бор­
ман», которая должна была работать не хуже других, например, «Требец», «Шлахтхоф», «Троль»... Потом объезжал гарнизоны. Лиля Чижевская видела, как его провожали из Лощицы. Стоял почетный караул. Гре-
* Предателей Б. Рудзянко, И. Ступакову и Ю. Книримаеа арес­
товали н судили после войны. ** Многие участники подполья называют днем казни 7 мая 1942 года. 68 мел оркестр. Руки провожавших тянулись вверх: «Хайль Гитлер!» Как ни пытались здесь заминировать машину зон-
дерфюрера, не смогли. Но через несколько дней, когда он приехал в Оболь, Карла Бормана все же настигла смерть. Подпольщикам удалось подложить мину в ав­
томобиль, и зондерфюрера вместе с его приближенны­
ми разнесло на куски. Кубе неистовствовал. Потеря была слишком велика. Ответственность — тоже. В те­
леграммах из Берлина приказывалось применить самые решительные меры к партизанам и подпольщикам. В конце июня в Минске началась массовая провер­
ка документов. Занималась этим СД с особой тщатель­
ностью и в обстановке полной секретности. Подполь­
щики и партизаны насторожились. Мария поспешила в отряд. — Наверняка ждут приезда крупного начальника,— сказала она «Диме». — Разведать и немедленно доложить, Мария Бори­
совна. Уничтожение верхушки оккупационных властей имеет большое значение для нас. Замена руководите­
лей неизбежно вынуждает врага перемещать кадры, а это влечет за собой, сами понимаете, снижение, пусть на какое-то время, уровня их боевой деятельности. Приезд в Минск одного из приближенных Гитлера, идеолога нацистской партии Альфреда Розенберга, на­
значенного фюрером министром захваченных террито­
рий Советского Союза, сохранялся в глубокой тайне. 22 июня 1943 года в городском театре проходила торжественная церемония «праздника освобождения», то есть второй годовщины оккупации Белоруссии. «На­
до ожидать высокопоставленных гостей, должен быть и сам Кубе», -гт говорил накануне Жорж Николаю По-
хлебаеву. И подпольщики приняли меры, чтобы достой­
но встретить «гостей»: вечером в театре взорвалась мина. Было убито свыше тридцати и ранено более ста офицеров. Оркестранты отделались довольно легко. У тру­
бача Владимира Зубко помяло трубу. — Сам цел — это главное. — успокаивал товари­
ща Георгий Куликов. — Новую трубу достанем. Несмотря на взрыв в театре, имперский комиссар в тот же день дал прием в честь прибывшего из Берлина высокого гостя. 69 Мазаник всматривалась в лица собравшихся, вслу­
шивалась в их разговоры. Кубе с пафосом заявлял: — Мы оставим в России только тех, кто будет вы­
полнять для великой Германии черную работу. Помня, как заповедь, слова Генриха Гиммлера, я повторяю, господа: мы, немцы, единственный народ, который веж­
ливо обращается со скотом, и мы будем вежливо обра­
щаться с этим человеческим скотом, однако мы погре­
шим против самих себя, если будем о них заботиться и давать им идеалы *. Инспекторская поездка в Белоруссию не вызвала оптимизма «специалиста по восточным делам» Альфре­
да Розенберга, и он вынужден был признать: «В резуль­
тате 23-летнего господства большевиков население Бе­
лоруссии в такой мере заражено большевистским миро­
воззрением, что для местного самоуправления не имеет­
ся ни организационных, ни персональных условий. По­
зитивных элементов, на которых можно было бы опе­
реться, в Белоруссии не обнаружено». ...В общежитии студентов юридического института на Заславльской Жора бывал редко. А если и прихо­
дил, то видели его обычно с Бромбергом **. — Жив, старина! Досталось немного? — обнял дру­
га Рафаил. — Чепуха! А вот немцы с ума посходили, в самом театре партизан ищут, — говорил Куликов. — И как? — Да никак. С горя похоронами увлеклись... Я вот зачем: Володя Зубко теперь без инструмента, не оста­
лось ли чего от оркестра? — Поищем. Лучше расскажи, как сам? Приходишь редко. — Дела, Рафа. Бромберг и Жора еще долго беседовали. Рафаил знал и прежде, чем Куликов связан с неким Николаем по кличке Чиль. Об их отношениях он только догады-
* Эти слова Гиммлера Международный Военный Трибунал в Нюрнберге включил в список самых чудовищных документов на­
цистской политики. ** Р. М. Б р о мб е р г — ныне заслуженный артист РСФСР, ра­
ботает в Московском цирке. 70 вался. А теперь, после «фейерверка» в театре, еще более уверовал в то, что произошло это не без помощи Чиля... Взрыв в театре подхлестнул оккупантов к проведе­
нию операции по уничтожению партизан. Командующим экспедиционной армией по выполнению карательной акции Кубе назначил группенфюрера СС, генерал-лейте­
нанта полиции фон Готтберга. В начале операции последовали новые массовые аресты. Минск объявили на осадном положении. Систе­
ма контроля многократно ужесточилась: въезд и выезд разрешались только по специальным пропускам, в опре­
деленное время, по определенным улицам. Невыполне­
ние этого приказа, подписанного гауляйтером, влекло за собой смертную казнь. Народные мстители приговорили гауляйтера Кубе, организатора всех злодеяний против мирного населе­
ния, к смертной казни. Несколько групп независимо друг от друга охотились за ним. Генерал и его охрана знали это. Кубе жил в постоянном страхе перед навис­
шим возмездием, окружил себя усиленным конвоем, ездил на разных машинах, менял маршруты... Сестры Елена и Валентина жили уединенно. Они знали, что сосед за стеной — полицай. Но люди, кото­
рые изредка приходили к ним, сами пользовались у фа­
шистов доверием, поэтому сестры чувствовали себя в относительной безопасности. Похлебаев тоже бывал здесь. С тех пор как он познакомился с Валей в столо­
вой немецкого суда, где она работала, прошли месяцы. Теперь он хорошо знал ее, доверял ей и Елене, помо­
гал сестрам чем мог. Его дружеские отношения с Ва­
лей немцы принимали за серьезное увлечение и «сове­
товали»: зачем она тебе с двумя детьми, возьми девуш­
ку и женись. Благодаря положению Елены Похлебаев не раз вы­
путывался из сложных обстоятельств. Однажды он и Коля Фурц уходили на велосипедах от преследования гестаповцев. Наверное, туго им пришлось, если бы не Елена. Бросив велосипеды в каком-то подвале, они про­
шли переулками к палисаднику Мазаник. Хорошо, что та оказалась дома. Сразу же поняв ситуацию, Елена выбежала на улицу и, спокойно взяв их под руки, мед­
ленно пошла вперед. Гестаповцы, увидев горничную 71 рейхскомиссара, гулявшую в обществе своих друзей, по­
вернули обратно. К этому времени, весной 1943 года, Похлебаев был уже директором офицерского кинотеатра, а Коля Фурц — его шофером. Выглядел Чиль молодо, чувство­
валась в нем спортивная выправка. Ходил в берете и в черном немецком глянцевом плаще. По делам проката фильмов он несколько раз выезжал в командировки в Варшаву и Лиду. А в тайнике кинотеатра оба Николая продолжали аккуратно складывать крохотные кулечки со взрывчаткой: много сразу не пронесешь. ...Летом 1943 года в Минске сконцентрировались большие силы полиции и карательных частей. Сюда же бежали шпионы, провокаторы, предатели из освобож­
денных советскими войсками районов. Таким образом, в подчинение Кубе влились дополнительные силы, и окку­
панты готовили новую операцию «Падают листья», в которой предполагалось уничтожить более миллиона че­
ловек. Эта акция предназначалась для устрашения жи­
вых, чтобы подавить их волю к сопротивлению, к борь­
бе. Но диверсионные акты приобретали все более массо­
вый характер. Каждый день гремели взрывы на желез­
ной дороге, на аэродромах, на предприятиях, в офицер­
ских общежитиях и столовых. А палач, задыхаясь от гнева и бессилия, но еще ве­
ря в успех своих чудовищных «мероприятий», тре­
бовал: — Всех, всех уничтожить! Какими угодно средства­
ми и методами, но уничтожить этих бандитов! Мазаник обратила внимание, какими налившимися кровью глазами смотрел он. Всего боялся, всюду ему чудились преследования. И чем больше охватывало гауляйтера отчаяние, тем страшнее становились его при­
казы. Закончив дела, Елена поспешила домой. Вышла на улицу, но не успела завернуть за угол, как перед ней появилась Таня Калита. — Откуда ты? — удивилась нежданной встрече Ма­
заник. — Хотела повидаться с тобой и караулила здесь. — Что так? — Да ты сначала расскажи о себе. Как живешь? — поинтересовались Таня. 72 — Трудно. Сама знаешь: чуть что не так, скандала не оберешься. Стараюсь, чтобы потише было. — Ну, это у тебя выходит. — А ты чем занимаешься? — спросила, в свою оче­
редь, Елена. — Так, на перепродаже. Заработать можно, если постараться. Знаешь, одной моей приятельнице водка нужна. Заплатит хорошо. Сможешь достать? Да вот она и сама идет. Подошла миловидная девушка. — Надя представилась она. — Это для меня Татьяна хлопочет. Достанете? Мазаник пообещала. Условились, что Надя придет к ней на квартиру денька через два. Потом, уже дома, Елене показалась странной эта «неожиданная» встреча. На следующий день она пошла к Калите. — Что это за девица была с тобой? — спросила Мазаник. — Знакомая по институту. Хочет отметить свой день рождения, пригласила кое-кого. Ну, сама понимаешь, как тут обойтись без водки? Елену как будто успокоило это объяснение. Через два дня, как и договорились, пришла Надя. — А я за водкой, вот и деньги, — раскрыла она су­
мочку, вынимая пачку новеньких немецких марок. — Что это? Не достала я водку, — с удивлением оглядывая деньги, сказала Елена. — Не смогла. — Какая досада, а я так надеялась! — И вдруг со­
вершенно неожиданно Надя прошептала: — Поможешь партизанам? Елена вздрогнула, отпрянула назад: — Да вы что! Какие партизаны?! — Я от партизан, и деньги эти от них. Надо убить Кубе, только ты можешь это сделать. — Кто вы такая? Оставьте меня, уходите из моего дома! * На д е ж д а Троя.н — студентка Минского медицинского института. С начала оккупации Минска была связана с партизанами бригады П. Г. Лопатина («дяди Коли»). Работая секретарем-маши­
нисткой на торфопредприятин в Смолевичах, успешно выполняла задания отряда. После войны окончила медицинский институт в Москве, стала хирургом. Ныне Герой Советского Союза Н. В. Тро-
ян — кандидат медицинских наук, живет и работает в Москве. 73 — Зря гонишь меня. Ты же знаешь, сколько горя он принес. Каждый день казни, расстрелы — и все по его приказам. — Ладно, — вдруг согласилась Елена. — Только вот что: свези меня к своим партизанам. — Это невозможно. — Тогда выматывайся отсюда. Я тебя не знаю и знать не хочу. После ухода Троян Мазаник ходила взад-вперед по комнате, не находя себе места: «Кто эта Надя? От ко­
го она? Может, Вильденштейн подослал?» Вечером сестры обсуждали происшедшее. — Поговорю-ка я с Колей, — сказала Валя. — Как он скажет, так и будешь делать. Через несколько дней Надя пришла опять — и не куда-нибудь, а прямо к особняку. Она стояла на про­
тивоположной стороне улицы. Елена увидела ее. Надя улыбнулась. В руках — букетик цветов. Горничная от­
шатнулась от окна. Минуты через две выглянула сно­
ва. Тогда Надя слегка помахала ей цветами, как бы давая знать, что ждет. Но Елена так и не вышла. Позже с предложением убить Кубе приходили к Ма­
заник мужчина в форме гестаповца, женщина... В Москве, в Центральном штабе партизанского дви­
жения, было разработано несколько вариантов уничто­
жения палача. Думали отравить молоко, которое до­
ставлялось в его дом, — ненадежно. Получили данные, что главный комендант Барановичей генерал Фридрих Френч устраивает большую охоту с участием Кубе. Гауляйтер действительно прибыл в Барановичи. Парти­
заны устроили засаду. Френч со своей свитой поехал на охоту, но без Кубе: в Берлине ждали звонка рейхс-
комиссара по прямой связи. В Барановичах прямой свя­
зи не было, и Кубе пришлось вернуться в Минск. Было сообщение, что Кубе поедет в Борисов. На чердаке од­
ного из домов на обочине дороги, по которой должна была проезжать его машина, целый месяц просидел снайпер, да так и ушел. По той дороге Кубе не поехал. Предлагались и отвергались новые варианты, но пока — безрезультатно. ...Отряд «Димы» в это время основной своей задачей тоже считал уничтожение Кубе. 74 На очередной встрече Кеймах сказал Марии: — Есть решение Центрального штаба партизанского движения и подпольного ЦК Компартии Белоруссии — казнить Кубе. Надо любыми способами и средствами найти подступы к нему. Давид Ильич назвал ей несколько подходящих имен, и среди них — имя Елены Мазаник, горничной в особняке гауляйтера. Мария потеряла покой. Мозг лихорадочно работал, она перебирала десятки имен знакомых и незнакомых людей, которые могли бы помочь ей проникнуть в особ­
няк или в рейхскомиссариат, познакомиться с этими де­
вушками. «Бывал ли когда-нибудь Кубе в театре? — подума­
лось Марии. — Если не бывал, может, будет? Найти Куликова! — решила она. — Ведь он работает в театре». Встреча с Георгием Куликовым состоялась немед­
ленно. — Взорвать театр! — предложила Осипова Жоржу. — Нет, Мария, надеяться на приход Кубе в театр — значит вообще ни на что не надеяться. Я не вижу в этом плане перспективы, — сказал Георгий. — Есть у меня приятель один, сведу-ка я тебя с ним... Жарким августовским днем, взяв два билета, Жорж ждал Осипов у у кинотеатра. До начала сеанса к ним подошел Похлебаев. Они встретились словно давние друзья. — Мне трудно что-либо предпринять, — сказал Ни­
колай, — пока не поговорю с командованием вашего от­
ряда. — А мне не доверяете? — пожала плечами Ма­
рия. — Жорж меня хорошо знает, разве этого недоста­
точно? — И тем не менее только с командованием отряда я должен согласовать свои действия. — Да-да, понимаю, хорошо. Дома Мария рассказала Дрозду о встрече с Похле-
баевым. Решили, что завтра она пойдет в отряд. На следующий день Кеймах и его заместитель, при­
летевший месяц назад из Москвы, майор Николай Пет­
рович Федоров слушали сообщение Осиповой: — Познакомили меня с директором офицерского кинотеатра. У него широкие связи с немцами. О своих 75 ?;сдходах к рейхскомиссариату пока ничего ке сказал, ждет встречи с вами. В конце августа в деревне Беларычи, что в двадцати пяти километрах от Минска, Федоров встретился с подпольщиком Похлебаевым. Было ясно, что убрать Кубе можно только с помощью мины. Этот вариант и продумывался во всех деталях. Требовалась мина с су­
точным заводом — чтобы исполнитель имел возмож­
ность заложить ее и потом скрыться. Возвращаясь из отряда, Похлебаев подумал, что, пожалуй, только с помощью Елены Мазаник возможно осуществить партизанский план. Вечером, встретившись с Валей, Чиль говорил: — На «маленький домик» у меня задание. Надо его уничтожить. Нужна помощь Елены. А мне самому пору­
чено взорвать кинотеатр. — Пошли домой. Втроем и обсудим, как быть... — предложила Валя. Через несколько дней у реки Свислочь, откуда начи­
нается так называемая Потемкинская лестница, на ули­
це Карла Маркса встретились четыре человека. К условленному месту Мария пришла одновременно с Похлебаевым. Некоторое время спустя появились сест­
ры. Когда Мария увидела их, сразу поняла, которая работает у Кубе. Выше среднего роста, с приятным ли­
цом, аккуратной прической, она привлекала внимание. — Ну, вот и познакомились, — сказала Мария, огля­
дывая человека, который каждый день видит Кубе. — Да, познакомились. Коля рассказал о вас. Николай и Валентина отошли в сторону. Женщины, присев на скамейку, тихо разговаривали. Мария почув­
ствовала, что ей удалось расположить Елену к себе. Та доверительно говорила, как тяготится работой у оккупантов, но другого выхода не видела. Муж ее, Саша, так и не вернулся в Минск, осталась одна, без помощи и поддержки. Надо было что-то делать, зарабатывать на хлеб. В особняке очень жесткие условия, и так про­
сто оттуда не выберешься. Мария искренне сочувствовала, и тем легче было ей подойти к решению основного дела. А когда этот мо­
мент подошел, Елена не удивилась. Она понимала, что требуется от нее, не опасалась этой женщины, так как знакомство с ней исходило от Николая Похлебаева. И все же считала, что ей тоже необходимо поговорить 76 ! с командирами отряда. И Коля так советовал. Но так как сама она не могла надолго отлучиться из города, попросила отвезти в отряд Валентину. На следующий день утром Мария Осипова и Ва­
лентина Щуцкая на подводе выехали из города. В де­
ревне Вяча их ждали партизаны, которые сопровожда­
ли женщин дальше, на базу отряда. ...Валентина сидела в землянке Кеймаха и Федоро­
ва. Рассказывала о сестре, о себе, о людях, которые их окружают. Кеймах поинтересовался распорядком дня в семье Кубе. — Живут по часам, — говорила Валя. — Режим дня четко выполняется. Сам Кубе встает в девять часов, завтракает и в десять уходит в рейхскомиссариат. Обе­
дает в половине второго со всеми вместе — с фрау, детьми, адъютантом. До четырех часов у генерала от­
дых, потом пьет кофе и едет «на работу». Вечерами принимает гостей, сам же никуда не ходит. Спать ло­
жится в двенадцать ночи. В тот же день Валя вернулась в город. Николай Похлебаев приезжал в отряд «Димы» еще несколько раз. Был он здесь и 12 сентября, накануне вылета Кеймаха с другими партизанскими руководите­
лями в Москву. Николай Васильевич, Давид Ильич и Николай Петрович долго беседовали о предстоящей опе­
рации. В Минске Похлебаев, Дрозд, Осипова тщательно об­
думывали сложившуюся обстановку. Неоднократно Ма­
рия встречалась с Мазаник. Подходил решающий мо­
мент, когда вся тяжесть задуманной операции ложи­
лась на плечи основного исполнителя. — В отряде решили взорвать Кубе, — поясняла Ма­
рия Елене. — Когда мина будет доставлена в Минск, тебя научат, как с ней обращаться. Мину надо подло­
жить в кровать генерала, в изголовье. — А какая она? Большая? — спросила Мазаник. — Нет, крохотная. Подумай, как пронести ее, куда лучше спрятать. — А Валины дети, бабушка? Как с ними? — Чиль с Федоровым все продумали: как вывезти их из деревни, куда после операции прийти тебе, мне. 77 — Не пойму ,я, Маруся, почему Коля остается в го­
роде? — спросила Елена. — Ведь немцы знают о е,го дружбе с Валей. А он все о своем плане толкует. Вид­
но, тоже с Федоровым согласовал? — Это какой план? Мне Федоров ничего не говорил. — Похлебаев сказал, что уедет дней на десять в Варшаву, а когда вернется, здесь все кончится. И еще, смеясь, добавил: «Вам будет с чем прийти в отряд — шутка ли, укокошить самого Кубе, — а с чем приду я? Вот перебьем с Фурцем штук двести гадов, взорвем кинотеатр, и вылетим самолетом». — Каким самолетом? — удивилась Мария. — Хотят перегнать с поляками четыре фашистских бомбардировщика. Сказал, что их уже ждут по ту сто­
рону фронта: «О результатах узнаете из сводок Совин-
формбюро». Осталось, говорит, уточнить сигналы, марш­
рут полета, время... — Это он тебе все рассказывал? — усомнилась бы­
ло Мария. — Ну да! Я плакала, умоляла бросить всю эту тех­
нику, уйти с нами, а он ни в какую. Перед началом операции Мария пришла в деревню Янушкевичи. Здесь, в доме старой колхозницы, подрыв­
ники учили Марию пользоваться миной. Ей дали две магнитные мины и два часовых механизма. Она упря­
тала «товар» на дно корзинки, заложив сверху творо­
гом, яйцами, брусникой. С подругой Марией Грибовской они беспечно шли по обочине дороги, довольные, без умолку болтая о чем-то. Документы женщин не вызывали подозрений. У Марии были бумага от биржи труда об инвалидности второй группы и ночной пропуск. Около шоссейной дороги Минск — Вильнюс их остановили полицаи. У Грибов­
ской все переворошили в корзине, взяли с килограмм творога и тут же принялись есть. Начали было копать­
ся в корзинке Осиповой — та подняла крик, что зазря мнут ее ягоды, умоляла, упрашивала, а потом отдала полицейским двадцать пять марок и бутылку самогона: откупилась, словом. На окраине Минска Осипову встре­
тил Николай Прокофьевич Дрозд. Он понес корзинку к себе домой, на Заславльскую, 33. 78 В воскресенье 19 сентября, за несколько часов до отхода варшавского поезда, Похлебаев пришел к сест­
рам. Он был явно взволнован. Елена и Валентина ста­
рались сдержать слезы. Вместе сели за стол. — Если все окончится благополучно, — говорил Чиль, — вы скоро будете в Москве. Взгляните там на мою дочку. Тот, кто из нас останется в живых, расска­
жет, что мы были честными людьми и боролись как мог­
ли. Прощайте, девочки! В тот же день на Ленинской улице, около больницы, Осипова встретилась с Еленой. Разговор был коротким: — Завтра буду у тебя дома, принесу обещанное. Го­
товься. Собери необходимые вещи, домой больше не вернешься. Марию удивила готовность Елены ко всему, ее со­
бранность. На следующий день Осипова под видом по­
купки туфель пришла к Мазаник домой с миной. Три женщины держали в руках смертоносный груз, изучая и запоминая все, что надо с ним сделать. Вместе они привели его в боевое положение, а в два часа ночи Елена с Валентиной должны были включить часовой ме­
ханизм, чтобы ровно через сутки мина взорвалась. Всю ночь сестры не спали. Наутро, перед тем как уйти на работу, Елена заши­
ла в воротничок блузки ампулу с ядом, которую привез­
ла Валя из отряда. Мину спрятала в маленькую сумоч­
ку. Чтобы отвлечь внимание охраны от сумочки, она взя­
ла портфель, из которого виднелись чистое белье, мо­
чалка, полотенце: мол, в баню собралась. Сестры молча поцеловались. — Увидимся ли когда-нибудь еще? Живой в руки не дамся, — сказала уже в дверях Елена... Вот и особняк. — Хайль. Гитлер! — аккуратно вытянув правую ру­
ку, поздоровалась она с дежурным эсэсовцем. Относительно спокойно миновала и второй пост. За­
тем вошла в особняк. Как обычно, в полуподвале, в комнате для прислуги, переоделась. Подвязав мину под грудь, надела фартук и принялась за уборку. В какой-то момент коридор, ведущий в спальню Кубе, оказался пустым. Она прошла туда. Увидела: кровать хорошо заправлена. Быстро, без суеты, прикре-
79 пила мину к пружинам матраца у изголовья. Часы по­
казывали десять утра. Перед госпожой Анитой Мазаник появилась с иска­
женным, вымученным лицом, сказав, что у нее уже вто­
рой день болит зуб. Та хотела было позвонить Виль-
денштейну, чтобы горничную отвели к немецкому вра­
чу, но Елена умоляла разрешить ей уйти сейчас же, так как нет сил терпеть эту боль. И фрау Анита разре­
шила. Мазаник быстро покинула особняк. Был вторник, 21 сентября. Как и договаривались накануне, Мария к одинна­
дцати часам подошла к зданию Белорусского драм-
театра. Она села з кабину поджидавшей ее грузовой машины. За баранкой сидел Николай Фурц. Немного отъехав, шофер остановил машину, чтобы «устранить неисправность» в моторе. Здесь Елена и Валентина «попросили» подбросить их в пригород. Вскоре грузо­
вик оказался за пределами Минска. Высадив женщин, Фурц вернулся в город... В ночь с 21 на 22 сентября 1943 года особняк импер­
ского комиссара Белоруссии, гауляйтера Кубе содрог­
нулся от взрыва. ...В Москву, в Центральный штаб партизанского дви­
жения, одновременно пришло несколько телеграмм: «Кубе взорван в собственной постели, от него мало что осталось. Разорванного на мелкие куски, его едва со­
брали, уложили в серебряный гроб и самолетом отпра­
вили в Берлин». В день похорон Кубе Германия в очередной раз оде­
лась в траур. Теперь здесь часто объявляли националь­
ные трауры. В «Правде» от 23 сентября 1943 года в небольшой заметке сообщалось: «В Берлине официально объявле­
но о том, что в Минске прошлой ночью убит германский «генеральный комиссар» Белоруссии Кубе, как известно, снискавший себе своими кровавыми расправами над бе­
лорусским населением и своими грабежами мрачную славу одного из самых жестоких гитлеровских пала­
чей». Исполнительница акта возмездия — Елена Мазаник бесследно исчезла. Весь аппарат службы безопасности, полиция и другие карательные органы, оккупационный гарнизон — все было поставлено на ноги. Город окру­
жило плотное кольцо постов и засад. Хватали всех без разбора, особенно молодых женщин, в надежде, что среди них окажется и Елена Мазаник. В тайнике кинотеатра гестаповцы обнаружили точно такие же кулечки со взрывчаткой, какие были найдены после взрыва в театре. Зная о связях Жоржа Куликова и Владимира Зубко с Похлебаевым, гестаповцы забрали их сразу же. Теперь они караулили самого Похлебае-
ва. Фурц знал об этом и ежедневно ходил на вокзал: встретить и предупредить товарища. Но и за Фурцем была слежка. Их обоих схватили прямо в вагоне. Убийство Кубе вызвало огромный резонанс в мире, и особенно в стане врага. У фашистов оно посеяло пани­
ку, страх перед возмездием, нависшим над каждым из них, — фронт неумолимо приближался, уже слышны бы­
ли звуки далекой канонады советских орудий. Измучен­
ные, исстрадавшиеся люди ждали часа своего освобож­
дения, верили в победу. Сменивший Кубе группенфюрер СС, генерал-лейте­
нант полиции фон Готтберг приказал расстрелять не­
сколько десятков эсэсовцев из охраны генерального ко­
миссара, уничтожить целый район в Минске. А потом принялся за население и партизан. Но массовый террор оккупантов уже не имел того устрашающего воздей­
ствия, на которое они рассчитывали. Сотнями внима­
тельных глаз смотрели подпольщики на врага. Все уви­
денное немедленно передавалось партизанам, а через них — советскому командованию. В Москве, в Центральном штабе партизанского дви­
жения, следили не только за действиями нового палача, но и за тем, смогут ли партизаны и подпольщики унич­
тожить теперь и его. За Готтбергом охотились еще до убийства Кубе. В начале июня 1943 года подпольщики были близки к цели, но генерал выехал в Борисов, и только это спасло его от мины, заложенной на дороге, по которой он обыч­
но направлялся на службу. В Лощице же по-прежнему работали мать и дочь Чижевские. Ничем не скомпрометировав себя, они поль­
зовались расположением Готтберга. Тот даже разрешал Г. Бакшеева 81 им раз в неделю' выезжать в Минск к родственникам... После убийства Кубе связь Чижевских с домиком за Комсомольским озером оборвалась, но в начале декабря 1943 года к Марии Павловне пришел из Минска чело­
век с паролем Похлебаева. Он передал ей взрывной за­
ряд. Приговор белорусского народа о казни нового па­
лача должны были привести в исполнение Чижевские и бывшая студентка Минского медицинского института Надя Моисеева... В тот момент, когда в Лощице, в кабинете Готтбер-
га, на очередное совещание собрались двенадцать выс­
ших офицеров и сам генерал, один из гитлеровцев обна­
ружил взрывчатку, заложенную в печь... Елена Мазаник * и Мария Осипова ** были доставле­
ны в Москву, где из рук Михаила Ивановича Калинина получили высшие награды Родины — Золотые Звезды Героев Советского Союза и ордена Ленина. Валентина Щуцкая *** была удостоена ордена Ленина. Николай Похлебаев, Георгий Куликов, Владимир Зубко, Николай Фурц, Мария Грибовская, схваченные гестаповцами и брошенные в минскую тюрьму, погибли. Семья Николая Дрозда расстреляна. Погибли также капитан Кеймах — при перелете линии фронта 13 сен­
тября 1943 года и майор Федоров ****, заброшенный в Познань в 1944 году. Мать и дочь Чижевские и Надежда Моисеева были повешены в Лощице 25 декабря 1943 года. Родина высоко оценила подвиг героев, наградив их орденами и медалями. Их имена носят ныне улицы бе­
лорусских городов, пионерские организации, школы... * Ел е на Г р и г о р ь е в н а Ма з а н и к после войны окончи­
ла партийную школу при ЦК Компартии Белоруссии. Работала в Госконтроле, затем, окончив педагогический институт, — заместите­
лем директора библиотеки Академии наук БССР. Ныне персональ­
ный пенсионер. ** Ма р ия Бо р и с о в н а Ос и п о в а — почетный гражданин Минска, после войны снова член Верховного суда республики, де­
путат Верховного Совета БССР четырех созывов. Ныне на пенсии. *** Ва л е н т и н а Щу ц к а я живет и работает в Минске. **** Н. П. Федорову посмертно присвоено звание Героя Совет­
ского Союза. ЗАРЕВО НАД СТАНЦИЕЙ Федор проснулся от непонятного шума. Быстро под­
нялся, подошел к раскрытому окну. Увидел небо, черное от дыма и копоти, разгорающиеся пожары. Выбежал во двор: гитлеровцы заполняли улицы, оглашая их коман­
дами, свистом, песнями, отовсюду раздавался треск ав­
томатных очередей. На следующий день фашисты вели через город ко­
лонну пленных. Федор притаился в овраге на обочине, наблюдая. Вот колонну нагнала открытая легковая машина. Поравнялась с нею, сбавила скорость, и Федор увидел, что офицер целится из пистолета в кого-то из красноармейцев. Люди машинально закрывают головы, нагибаются. Выстрел — падает человек. Машина мед­
ленно проезжает несколько метров — и снова выстрел... Картина эта потрясла его. 6* 83 До оккупации Федор Крылович работал на Осипович-
ской железнодорожной электростанции. В первый же день войны пришел в военкомат, попросился на фронт. Бывший младший сержант, принимавший участие в бо­
ях на реке Халхин-Гол, и представить не мог, что ему откажут. Но военком сказал: — Работники железнодорожного транспорта нужны здесь. На вас броня. Мать, решившая остаться с младшими детьми дома, просила сына уйти с отступавшими частями Красной Армии. Но выбраться из города не удалось. Через несколько дней после того, как гитлеровцы за­
няли Осиповичи, Федор вытащил из почтового ящика повестку с приказом явиться в комендатуру. А там объ­
явили, что он должен работать в депо, на своем преж­
нем месте, но теперь уже — на «великую Герма­
нию». Всех станционных электриков фашисты объединили в бригаду. Ночью дежурил один человек. Тот, кто засту­
пал в ночную смену, днем был свободен. Такой график Крыловича вполне устраивал — он не хотел сидеть сло­
жа руки. Здесь же, на станции в конторе, продолжала рабо­
тать знакомая девушка — Лена Пармон. Федор заме­
тил, как с некоторых пор она старается держаться бли­
же к нему. А потом прямо сказала: — Хорошо, что я здесь не одна. Мать в деревне осталась. Не знаю, жив ли брат. Рядом с тобой как-то спокойнее. Позже Лена познакомила с Крыловичем свою подру­
гу, медсестру городской больницы Наташу. Так мало-помалу три человека, проникаясь друг к другу доверием, стали все чаще обмениваться новостя­
ми, сведениями, которые очень скоро могли цриго-
диться... Лена жила на окраине города. Сразу за домами здесь тянулся огромный пустырь. Оккупанты обнесли его колючей проволокой, пропустили по ней ток. В этом лагере ежедневно умирали сотни раненых и больных советских военнопленных, не получавших никакой ме­
дицинской помощи. Сюда и послал Крылович Лену и Наташу с лекар­
ствами, бинтами, продуктами. Не замеченные охраной, 84 девушки перебросили все это через проволоку. Первая удача воодушевила Крыловича и исполнителей его за­
дания. Минул месяц, как враг занял Осиповичи. Воскресным днем Федор пошел на базар. «Где же теперь встретишь знакомых, как не там? — думал он. — Заодно и вещи, какие мать дала, надо поменять на продукты». Над огромной толчеей стоял гул. Все кругом в дви­
жении — продают, покупают, обменивают. Из-под полы предлагают самогон, денатурат. Можно купить саха­
рин, зажигалки, патефонные пластинки, кошечки-ко­
пилки... — Николай! — окликнул Крылович мелькнувшего в толпе приятеля. — Федор, здравствуй! — обрадовался встрече По­
тоцкий. Остановились, поговорили, расспросили друг друга о знакомых, кто остался, кто ушел... Вдруг истошный крик: «Облава!» Началась суматоха. Федор на время потерял Николая из виду. Потом они все же выбрались из кольца окружения. Потолковали немного о действи­
ях гитлеровцев, словно бы прощупывая мысли друг дру­
га, и распрощались. «Каков он теперь? — думал каждый. — Чем жи­
вет?» После встречи на рынке Федор все чаще думал о Потоцком и однажды решил пойти к нему: вроде бы шел мимо... Когда Федор открыл калитку палисадника, Николай опускался с крыльца. Увидел, заулыбался: — Вот не ждал! Каким ветром? — По делам я здесь. — Да ты проходи, что стоим на улице. Поднялись в дом, мать Николая подала на стол не­
хитрое угощение: картошку, огурцы... — Рассказывай, как вы тут все живете? Сам что делаешь? — Не работаю нигде, и немцы пока не вызывают. Что будет дальше, не знаю, — ответил Потоцкий. Мать Николая прислушивалась к разговору ребят. Говорили о войне, об оккупации. Но так, вообще. Тем не менее Потоцкий почувствовал, что на Федора мож-
85 но положиться. И мать сказала, когда тот ушел: чело­
век, мол, надежный. Через некоторое время, встретившись вновь с Нико­
лаем, Крылович заговорил более открыто: — Молодежи в городе много осталось. Потоцкий согласно кивнул головой. — Надо объединить людей. — Но как? Такая неразбериха кругом, — развел ру­
ками Николай. — Твоя задача, Коля, разыскать сейчас верных ре­
бят. Только действовать надо осторожно. Так Николай Потоцкий стал членом боевой подполь­
ной комсомольской группы на Осиповичском железно­
дорожном узле, которую возглавил Федор Крылович. В конце июля 1941 года Крылович вышел на связь с партизанским отрядом, которым командовал бывший председатель Осиповичского райисполкома Н. Ф. Коро­
лев. Со своей группой Федор наладил регулярный при­
ем сводок Совинформбюро по радио, распространял ли­
стовки и газеты, которые получал от партизан, собирал данные о передвижении поездов... Чтобы изучить систему охраны эшелонов, Потоц­
кий по заданию Крыловича часами просиживал в заса­
де, фиксируя работу караульных, патрулей и часовых. Все замечал подпольщик, даже повадки гитлеровцев брал на учет: — Понимаешь, надо уловить момент для снятия ча­
сового. Например, такая деталь: они проходят мимо за­
сады. Решили закурить. Один полез за сигаретами, вто­
рой часовой тоже лезет в карман, чтобы достать свои. И вот оба копошатся. Бдительность утрачена? Самый момент разом прихлопнуть и того и другого. — Это точно, друг друга они нипочем не угостят. Психолог ты, Колька! — рассмеялся Крылович. — Хлопнули, если бы были мины под вагон. А так — толь­
ко шум зря поднимать. ...Много позже Крыловичу удалось установить связь с прибывшим в Осиповичский район 752-м партизанским отрядом под командованием В. И. Ливенцева, впослед­
ствии Героя Советского Союза. Виктор Ильич, познакомившись с Крыловичем, сра-
86 I зу же проникся уважением к нему. Сомнений не было: этот смелый человек не может подвести. И Федор ни разу не обманул надежд командира, четко выполнял все задания отряда. Когда весной 1943 года в Осипови­
чи для организации разветвленной сети комсомольского подполья пришел уполномоченный ЦК комсомола Бело­
руссии Павел Воложин, Ливенцев в первую очередь представил ему Крыловича. — Парень что надо. Лучшей кандидатуры не могу тебе предложить, — сказал партизанский командир. Вскоре по поручению Воложина Крылович создал в Осиповичах несколько боевых комсомольско-молодеж-
ных троек и пятерок. Ребята работали на железной до­
роге, на бирже труда, в школе. В докладной записке от 2 июля 1943 года Воложин писал секретарю ЦК комсомола Белоруссии К. Т. Мазу­
рову: «О подполье. Имел свидание. Подобрался замеча­
тельный парень. Он у меня уполномоченный по г. Оси­
повичи — Крылович Ф. А. ...Он по моему поручению организовал 9 комсомольских организаций по 3—4 че­
ловека... Этот Крылович Федя... энергичный и инициа­
тивный, исполнительный. Вот что он проделал за свое пребывание в Осиповичах: кроме этих 9 организаций, у него есть еще 11 человек диверсантов и 5 распростра­
нителей литературы. Состав — комсомольцы и моло­
дежь. Друг с другом они не связаны. Эта группа унич­
тожила за свое существование 21 цистерну с горючим, 13 платформ с горючим. Выведено из строя 38 электро­
моторов, дизель электростанции выведен из строя на 6 месяцев... переправили в партизанские отряды 52 че­
ловека молодежи. Парень хорошо знает работу под­
полья, конспирации. Поставил перед ним ряд новых задач и основное — активизация действий созданных организаций». Виктор Ильич Ливенцев сказал на очередной встре­
че Крыловичу: , — Есть данные, что немцы усилили переброску эше­
лонов с новыми танками. Необходимо выяснить, что это за машины. И как можно скорее. А какие новости у тебя? — Наблюдаю за движением составов. Большей частью они проходят через станцию в предутренние и 87 г предвечерние часы. А те, что остаются на путях, на ночь перегоняют в могилевский парк. — Надо бы иметь, Федор, своих людей в парке. Кого ты там знаешь? — Никого. — Тогда добивайся, чтобы и контроль за электро­
проводкой парка поручили тебе. Скажи, мол, зарабо­
тать надо, мать больна, лекарства дорогие... Понима­
ешь, ситуацию надо не только использовать, но ее сле­
дует и создать. — Трудновато, конечно. Может, попробовать задоб­
рить спиртом? — Спирт, говоришь... Хорошо. Будет спирт. Прини­
майся за дело. Станция почти всегда забита вражескими составами. В любое время можно устроить великолепный «фейер­
верк». Но чем? Федор просил мины, партизаны обещали, однако что-то им мешало. Теперь Ливенцев совершенно точно сказал, что мины Крылович получит, да еще маг­
нитные. Но прежде необходимо установить, не новые ли танки перегоняют немцы к линии фронта. Федор думал: платформы скрыты. Одни — тюками прессованного сена, другие — брезентом. Надежда на парк: там меньше глаз... Вскоре Федору поручили контроль состояния элект­
ропроводки в могилевском парке — помог-таки добытый партизанами спирт! И вот при очередном обходе Кры­
лович увидел, что на платформах пригнанного на ночь эшелона под брезентом выделяется нечто громоздкое. Похоже на танки. Часовой, знавший Федора, весело сказал: — Русским капут. Видишь, «тигры» пошли? — О, гут, гут, — закивал Крылович одобрительно. Словоохотливый часовой, поговорив еще о достоин­
ствах новых машин, пропустил рабочего на территорию парка для проверки электропроводки. — Новые танки именуются «тигр», — рассказывал Фе­
дор наутро связным. — Когда ножом полоснул брезент, показалась ходовая часть машины. Как хвастался часо­
вой, танк имеет прочную лобовую броню, преодолевает практически любые труднопроходимые участки. 88 Условный стук в окно прервал тревожный сон. Это пришла Лена Пармон. Через три часа со сведениями Крыловича о скопившейся технике и перегоне очеред­
ной партии «тигров» она возвратилась в отряд. К вечеру Елена Пармон и Николай Потоцкий доставили Крыло-
вичу обещанные Ливенцевым две магнитные мины. Сто­
ит дотронуться черным ящиком до железа — намертво прирастает. А через час-другой срабатывает взрыватель замедленного действия... В ночь с 29 на 30 июля 1943 года Федор Крылович заступил на дежурство. Мины спрятал на дне ящика с инструментами. Почти стемнело, когда увидел, что к станции подошел эшелон с горючим. Он должен был проследовать скоростным рейсом, но задержался — не сработал семафор. Позвали электрика. И Крылович решил: «Надо действовать!» В сопровождении немецкого охранника он направил­
ся к семафору. Охранник, остановившись возле часово­
го, разговорился с ним. А Федор, устранив неисправ­
ность, пошел дальше вдоль состава, к головной цистер­
не, где и прикрепил мину. На обратном пути Крылович сказал охраннику, что «проверит» еще блокпост, нахо­
дящийся в хвосте эшелона. Там он примагнитил вторую мину. Над станцией стояла тишина. Состав медленно тро­
нулся, но, проехав немного, остановился на путях мо-
гилевского парка: поступило сообщение, что где-то впереди партизаны взорвали железнодорожное по­
лотно. Смена Крыловича закончилась, и он поспешил до­
мой. К двум часам ночи раздался огромной силы взрыв!.. На станции завыла сирена, заметались прожектор­
ные лучи. Загоревшиеся цистерны залили бензином и соляркой эшелоны с танками, стоявшие рядом на путях. Рвались авиабомбы и снаряды... Четыре воинских эше­
лона оказались закупоренными на путях. Гигантский огненный факел, взметнувшийся над городом, на многие километры осветил окрестности. Пламя бушевало более десяти часов. В радиограмме в Москву сообщалось: «В результате пожара на станции Осиповичи уничтожено или повреж­
дено 5 паровозов,-63 вагона с боеприпасами, 23 плат­
формы с бензином, 15 платформ с танками «тигр», 15 — с продовольствием, угольный склад, станционные сооружения...» Осиповичский железнодорожный узел был надолго выведен из строя. После этой операции Крылович вместе со своими товарищами ушел в 1-ю Бобруйскую партизанскую бригаду. Командовал ею В. И. Ливенцев. О смелой операции в Осиповичах Павел Воложин доложил К. Т. Мазурову. Кирилл Трофимович посове­
товал отметить успех подпольщика сразу же, не дожи­
даясь официальных наград. Тогда Воложин выгравиро­
вал на своем автомате слова: «От имени ЦК ЛКСМБ — Федору Крыловичу» — и вручил его герою перед стро­
ем партизан. Позже Крылович был награжден орде­
ном Ленина и медалью «Партизану Отечественной вой­
ны» I степени. В партизанской бригаде Федор Крылович возглавил разведывательно-диверсионную группу. И взрывы в окрестностях Осиповичей, на самой железнодорожной станции следовали один за другим. Вот строки из архив­
ных документов того времени: «...В ночь с 15 на 16.1Х.43 (Потоцкий Н., Вереща­
гин Л., Крылович Ф.). на железнодорожной станции Оси­
повичи в минском парке полностью уничтожили блок­
пост. С ними прибыли семьи партизан Потоцкого и Крыловича». «...5.Х1.1.943 (Крылович, Потоцкий, Пармон Елена, Курганович) взорван трансформаторный киоск вагоно­
ремонтного пункта г. Осиповичи. Уничтожены кирпич­
ное здание, трансформатор, распределительный щит». «29.XI. 1943. На минах, заложенных Н. Потоцким, взорвались две легковые автомашины...» Федор Андреевич Крылович прожил короткую жизнь. В 1959 году его не стало. В память об отважном подпольщике одна из улиц Осиповичей носит его имя. Я — «ЛАСТОЧКА» Самолет с четырьмя разведчиками на борту в час ночи пересек линию фронта. Аня посмотрела в иллюми­
натор. Впереди и далеко внизу вспыхивал огонь враже­
ских зенитных орудий. Здруг машину качнуло, резко подбросило, потом стало швырять из стороны в сторо­
ну. Мелькнула тревожная мысль: «Не загорелся бы!» Когда самолет вышел из зоны обстрела, все облегченно вздохнули. В ночном полете над территорией, занятой против­
ником, время тянется медленно. Разведчики с нетерпе­
нием посматривали на часы: «Когда же?» Наконец услышали сигнал: «Приготовиться!» Один за другим прыгнули в ночную темень. Холод­
ный ветер обжег лица, перехватил дыхание. Приземли­
лась Аня недалеко от оврага. Парашют замаскировала ветками, присыпала снегом. Долго ждала Наумовича. 91 Командир появился лишь на рассвете: — Заждалась, Ванда? Еле нашел тебя. Ну и метель: настоящая мартовская. Да это и хорошо, что намело, — следов не останется. Когда они подошли к месту сбора, увидели парти­
занского связного. Через короткое время появились два других разведчика — Копылов и Зайцев. Проводник — рослый, плечистый Петр Бирюков, вооруженный авто­
матами и финкой, — предупредил: — Часов пять уйдет на дорогу до лагеря. — Надо приналечь, постараться побыстрее, — ска­
зал командир. В пути Бирюков дивился выносливости девушки. — А поначалу показалось, что застрянем с нею, — шепнул он Наумовичу, приближаясь к партизанской зоне. — Ты, брат, не знаешь наших девчат. Думаешь, если городская да маленькая, то и силенок нет? — ответил, усмехнувшись, Наумович... — Да вот мы и дома, товарищи! — сказал весело Бирюков. Кто-то кинулся им навстречу. Потом кто-то крепко обнимал. Протягивали котелки с горячей похлебкой. О чем-то наперебой расспрашивали... В тот же день Наумович передал радистке свою пер­
вую радиограмму для штаба фронта: «Прибыл на место без потерь. Приступил к ознакомительной работе». Биография «Ванды» до заброски в тыл врага была короткой и простой. Вот анкета, заполненная аккурат­
ным убористым почерком: «Родилась 20 декабря 1923 года в Москве. Член ВЛКСМ с апреля 1941 года. Училась в Московском по­
литехникуме имени Подбельского. Военная профес­
сия — радист...» Второй документ — «Характеристика на красноар­
мейца Анисимову А. А.»: «За время пребывания в разведшколе хорошо овла­
дела навыками конспиративной и подпольной работы. Дисциплинированна, сообразительна, хорошо развито чувство интуиции, здорова, вынослива. В быту скромна, правдива и честна. Ведет себя естественно. Работать на оккупированной территории радистом может». А дальше — страница, написанная рукой Ани: «Каким должен быть разведчик? Находчивым, сме-
92 лым, не теряться в трудные моменты... Я старалась из­
учить материальную часть рации так, чтобы любую не­
исправность могла найти и устранить. Самое страшное в тылу врага — остаться без связи, без дела... Я буду работать там, где это нужно. Но мое личное желание — быть радистом в маленькой боевой, подвиж­
ной группе» *. Аня окончила радиошколу в конце сентября 1942 го­
да. Она успешно управлялась с рацией, легко ориенти­
ровалась на местности, быстро читала карту, ходила по азимуту, метко стреляла из тяжелого офицерского пис­
толета ТТ. Вскоре ее, готовую отправиться на задание во вра­
жеский тыл, вызвал начальник школы. — Скажите, товарищ боец, вам нравится имя Ван­
да? —• спросил он, едва девушка вошла. — Красивое имя, — ответила Аня. — Вот и хорошо. С этой минуты и на все время ра­
боты там ваше имя — Ванда. Ну а для нас вы — «Ла­
сточка». Привыкайте к новому имени и позывному. И го­
товьтесь, товарищ Ванда. Но прежде получите увольни­
тельную, побывайте дома. Вы ведь москвичка? — Да, товарищ майор, недалеко от Курского вокза­
ла живу, — заулыбалась Аня, услышав о том, что ей. разрешают съездить домой. —- Очень хорошо. Повидайтесь с родными и соби­
райтесь. ...Старый обжитой Разгуляй был в этот ранний утренний час безлюдным. Аня спрыгнула с «виллиса», подкатившего к ее дому, кивнула шоферу: «До завт­
ра!» — и зашагала вперед. Ее окликнули. Повернула голову — соседка. — Варвара Тимофеевна! Куда это вы в такую рань? — На работу. В метро я теперь, уборщицей. А тебя, Аннушка, и не узнать. — Как вы тут? Все ли живы? — Мы-то, слава богу, а Алешки нашего уже нет. По­
хоронку недавно получили, — лицо женщины страдаль­
чески сморщилось, глаза повлажнели. Потом, чуть успо­
коившись, обняла девушку и, слегка подталкивая ее, проговорила: — Ну, ступай, ступай поскорее домой. Вот матери радость какая! * Из дневника Ани Анпсимовой, хранящегося в партархнве горо­
да Могилева. 93 Всего лишь сутки пробыла Аня дома. Надежда Ва­
сильевна не знала, куда уезжает дочь, и потому трево­
жилась. Но виду не подала, только думала: «Когда-то еще свидимся? И свидимся ли?» И снова страничка из Аниного дневника: «13 марта 1943 года во второй половине дня к нам приехал наш начальник Николай Сергеевич. Он прове­
рил упаковку вещей и приказал командиру разведгруп­
пы Наумовичу доложить легенду на каждого из нас. Вскоре мы выехали на аэродром. Там на нас надели парашюты и через люки втянули в фюзеляж. С подмос­
ковного аэродрома взлетел самолет, на борту которого находилась специальная разведывательная группа под командованием майора Игната Наумовича». ...Воскресным утром по дороге к Могилеву шли кре­
стьянские подводы с картофелем и овощами. Пройдя через контроль оккупантов и досмотр полицейских, они поворачивали в сторону рынка. Подошли полицаи и к подводе, на которой сидела Ванда. — Что у вас тут? — Да бульба, — в один голос ответили Степан Фур­
сов и Матрена Барбарчик. — А ну, девка, слазь! — гаркнули на Ванду. — Дай, дочка, руку. Пусть господа полицейские сде­
лают досмотр, — сказал Степан. Ванда легко спрыгнула с подводы и с независимым видом стала ждать, когда прощупают мешки. В одном из них лежала ее портативная радиостанция. Хатка, куда привезли Ванду, стояла на окраине го­
рода. Подъехав к дому, Фурсов один мешок, с рацией, спустил в подвал, а остальные повез на рынок. — Давай, Ванда, устраивайся, оглядись. Мы с Мат­
реной скоро вернемся. Войдя в комнату, радистка обратила внимание на окно. «Обзор хороший, — подумала она. — Мост через речку, рынок, берег Днепра». Появление в доме приезжего было делом обычным — сколько людей оставалось без крыши над головой. Мат­
рена так и объявила соседям: приехала племянница, жить ей больше негде. В тот же день Ванда встретилась с Наумовичем. Он покупал газеты. Подошла и молча встала рядом. 94 Наумович бросил взгляд по сторонам: «Ну, пошли, Ван­
да, к тебе». Только в комнате они поздоровались. — Где рация? — спросил он тихо. — Спрятала в подполе. — Рассказывай, как ты тут?.. — Хозяева — люди осторожные. Соседи тоже все­
го остерегаются. Рассказывали, как фашисты искали недавно советских парашютистов. Говорили с сочувстви­
ем. Меня расспрашивали: кто такая, откуда, что наме­
рена делать. Пришел хозяин. Втроем обсудили, как Ванда долж­
на держаться с соседями. — Без дела болтаться не собираюсь, — сказала Ванда. — Немецкий язык знаю, буду устраиваться на работу. Вроде есть место в конторе на железной дороге. — Вот такие дела, Степан Ильич. Под твою опеку оставляю Ванду. На помощь вашу очень надеемся, — заключил Наумович. — Мы с Матреной постараемся. Чтобы безопаснее было, — ответил Фурсов. Потом решительно встал: — Ну, давайте не мешкать. За дело возьмемся. Антенну растянули в сарае, замазали глиной, заби­
ли досками. В комнате куски провода на стене заклеи­
ли газетами. Прибили полочку, сложили туда посуду. Выдолбили в глиняном полу яму. — Закончишь передачу, ящичек с рацией заклады­
вай сюда и замазывай глиной. Потом пройдись утюгом погорячее, и пол быстро высохнет, — наставлял радист­
ку командир. Ванда должна была передавать информацию о пере­
движении вражеских войск и техники на магистралях, идущих от Могилева, о работе железнодорожного узла, дислокации частей, их составе, вооружении, о местах расположения аэродрома, баз горючего... Степан Фурсов назвал связных — все местные мо­
лодые ребята, до войны в школе еще учились. Получен­
ные от них данные и составили содержание ее первых донесений. Чаще всего Ванда встречалась с семнадцатилетней Азой Живописцевой. Мать Азы, Ольга Николаевна, до войны работала бухгалтером на станции Могилев-1. Уже в сентябре сорок первого года здесь действовала подпольная группа. В течение двух лет Ольга Николаев-
на выполняла различные задания подпольщиков. Идя к ним, она обычно брала с собой десятилетнюю дочку Дину. Мать с ребенком не вызывала особых подозре­
ний. Кроме того, квартира Ольги Николаевны была явочной. Гестапо нагрянуло неожиданно. Арестовав Ольгу Ни­
колаевну, ее мать и малышку Дину, гестаповцы поджи­
дали Азу. А та, ничего не подозревая, свернула было в свой переулок, да ее перехватила какая-то жен­
щина: — Уходи, уходи скорее, всех твоих взяли. Тебя до­
жидаются. Так Аза осталась одна. Ее мать, бабушку и сестру фашисты замучили и расстреляли. Произошло это в ав­
густе 1943 года. И вот теперь снова работа. Аза приносит ценные све­
дения Ванде, которые немедленно передаются в Центр: «Вчера, 15 сентября, из Могилева отправился эше­
лон немецких танков — 26 платформ, 20 «тигров» и три самоходки... «Ласточка»; «Северо-восточнее Могилева в сосновом лесу распо­
ложилось около ста автомашин. Как видно, это техниче­
ские мастерские». Донесения следовали одно за другим: «Сегодня, 21 октября, в направлении Минска тремя эшелонами ушел пехотный полк...»; «Вчера, 3 ноября, на восток проследовали три эше­
лона пехоты. Петлицы черные. Видимо, эсэсовские части...» Знание немецкого языка помогло Ванде быстро по­
лучить место в управлении железной дороги. И люди видели, как каждое утро эта тихая, застенчивая девуш­
ка в одном и том же застиранном платье спешит на ра­
боту, а в свободные часы копается в огороде. Однажды Фурсов сказал Ванде, что ему кажется по­
дозрительным появление нездешних в соседском доме: не иначе что-то выискивают! И радистка перебралась в другую часть города, в дом связной Полины Кома-
ровской. Рацию перенесла сама, в свертке с бельем. У Комаровских Аня хранила рацию на чердаке. От­
сюда и вела передачи, здесь шифровала и расшифровы­
вала радиограммы. Неожиданно связь с Центром прервалась. «В чем дело? — нервничала про себя Аня. — Я на-
96 ших слышу, они меня нет. Может, батареи сели? Попро­
бую приспособить батарейки от карманного фонаря». Удалось. Ванда передавала: «Рядом со зданием горпоч-
т ы — узел связи... Спешно формируются резервные части. Их расположение...» К связному Петру Сощеко радистка ходила еже­
дневно. Он сказал ей, что в пригороде Могилева фа­
шисты собрали около четырехсот танков, среди которых есть и машины новой конструкции. Ванда немедленно передала эти данные. Последовал запрос проверить это сообщение. Когда в условленный час Ванда приблизи­
лась к дому Сощеко, увидела на стене начерченный мелом крест — знак опасности. Какие-то секунды она стояла неподвижно, потом повернула обратно: поняла, что в доме засада. Вечером она узнала об аресте Пет­
ра и всей его семьи. Радистка лишилась своего основного связного. Азе Живописцевой, другим девушкам тоже невозможно бы­
ло теперь встречаться с Вандой — за каждой из них могла быть установлена слежка. О создавшейся обстановке Анисимова передала в Центр и получила указание — перебраться в район за­
паднее Могилева, туда, где сосредоточены танки, и по­
стараться оттуда вести передачи. Но как выбраться из города? Кругом посты, провер­
ки, бесконечные облавы. Все же с помощью одной из девушек-связных Аня сумела покинуть Могилев... 13 сентября 1944 года при выполнении очередного спецзадания командования Ванда-«Ласточка» погибла. Подвиг москвички Ани Анисимовой был отмечен вы­
сокими наградами Родины — орденами Красного Зна­
мени и Отечественной войны 1 степени. Г. Бакшеева ТАЙНЫЙ ВИЗИТ ЭСЭСОВЦА ГЮНТЕРА В полдень к командиру бригады на взмыленной ло­
шади прискакал разведчик. — Немцы!.. — доложил он взволнованно. — Где? — По шоссе на машинах мчатся... По сигналу тревоги поднялись все бойцы. На них шли части перебрасываемой на Восточный фронт мото­
стрелковой дивизии СС. Двое суток сотрясались горы от стрельбы и взрывов. После боя бригада стала на отдых в предгорном местеч­
ке Словенских Альп. Перед выстроившимися на плацу подразделениями стоял командир бригады. — Солдаты! — сказал он. — Вы мужественно сра­
жались, выиграли неравный бой и заслужили право на передышку. Но есть очень важное задание. Три группы, одна за другой ушедшие на его выполнение, не верну-
98 лись. Поэтому я не отдаю приказа — обращаюсь к доб­
ровольцам. Тишина. И вдруг чей-то голос: — Ну что, ребята, идем? — Идем! — твердо ответили бойцы на левом флан­
ге и сделали шаг вперед. Командир повернул голову. Слева раздалась команда: — Смирно! Равнение направо! Товарищ генерал, от­
ряд готов выполнить приказ! «Я знал, что ты не выдержишь, «Черный поляк», ввяжешься в новое дело», — подумал генерал, в кото­
рый раз всматриваясь в лицо молодого человека. Гене­
рал вспомнил, с каким блеском тот выполнил первое самостоятельное задание командования. «Черный по­
ляк» пригнал тогда три грузовика с оружием, военным снаряжением, продуктами с крупного военного склада немцев. В машине рядом с ним сидел перевязанный веревкой и с кляпом во рту гитлеровский офицер. При обыске партизаны нашли у него советскую медаль «За отвагу», партбилет и несколько писем на имя На­
дежды Санько. Все, что можно было взять у убитого им под Житомиром солдата, фашист сохранял как свиде­
тельство «доблести», которую проявил на Восточном фронте. За три года партизанской жизни этот молодой по­
ляк осуществил десятки невероятных, фантастических дел. И вот теперь — привести в исполнение приговор главного командования югославского партизанского дви­
жения: убить ставленника Гитлера, руководителя кара­
тельных сил по борьбе с югославскими партизанами бригаденфюрера СС Кребса. В октябре 1941 года по приказу Кребса эсэсовцы уничтожили все мужское население городка Крагуевац. Семь тысяч человек было расстреляно в один день. Три­
ста школьников и восемнадцать учителей вывезли на расстрел прямо с занятий. Последними убили несколь­
ких малышей, после того как они почистили фашистам сапоги, забрызганные кровью во время чудовищной рас­
правы. ...Из сорока бойцов, сделазших шаг вперед, генерал отобрал лишь двоих. ; Остальным приказал встать в строй. 7* 99 «Черный поляк» — так называли югославские парти­
заны двадцатилетнего Тадеуша Фелися. Сентябрь 1939 года застал Фелися в артиллерийском полку непо­
далеку от литовской границы. На третью неделю вой­
ны полк распустили. Он проделывает длинный путь, спеша в осажденную Варшаву, и успевает принять уча­
стие в последних сражениях за нее. Летом 1941 года Тадеуш Фелись попадает в Киев. Живет здесь некото­
рое время, входит в контакт с подпольщиками. Оказавшись снова на территории Польши, безо вся­
ких документов, только со значком НСДАП * на лацка­
не фашистского мундира, он с двумя товарищами, ни слова не знавшими по-немецки, на станции Кутно берет три билета до... Берлина. Три человека садятся в вагон, указанный в билете. Фелись держится непринужденно. В его речи угадывается берлинское произношение. Он спрашивает проводника, нельзя ли разместить его и двух фольксдойчей в служебном купе. «У этих «дря­
ней», — подмигивает Фелись, — полным-полно всякой еды и напитков». Проводник, соблазненный продуктами и вином, устраивает всю троицу в своем купе. Так Та­
деуш и его подопечные, укрывшись не только от чужо­
го глаза, но и от контроля транспортной жандармерии, катят скорым поездом в столицу «третьего рейха» с мыслью пробраться потом дальше на запад, в Англию. В Берлин они приехали засветло. Поезд встречали шумно. Еще бы: большая часть пассажиров — отпуск­
ники, «герои» Восточного фронта с крестами, орденами, нашивками, говорящими о ранениях, с добром, награб­
ленным в Минске, Киеве, Смоленске. Затерявшиеся в этой возбужденной толпе Фелись и его спутники при­
городным поездом едут в предместье Берлина. Там в маленьком ресторанчике спаивают польским самогоном фельдфебеля и двух солдат, заманивают в лес... Пере­
одевшись в их мундиры, с документами о выезде в Афи­
ны направляются через Дрезден, Прагу, Вену, Милан, Загреб, Белград к месту назначения — в Грецию. Афины. Фелись, оставив друзей на вокзале, идет в город в надежде найти какую-нибудь связь. Его внима­
ние привлекли вышедшие из дома три человека — жен­
щина и двое мужчин. Прощаются... на польском языке. Мог ли он подумать, что ему повезет! Но кто они? НСДАП — гитлеровская нацистская партия. 100 Так судьба счастливо сводит его с Ежи Ивановым-
Шайновичем, человеком, связанным с греческим движе­
нием Сопротивления. В недавнем прошлом студент, один из лучших пловцов Польши, Ежи, попав в горы к греческим партизанам осенью 1941 года, начал вести разведывательно-подрывную работу. С помощью маг­
нитных мин он затопил германскую подводную лодку «11-133», эсминец «Гермес», транспортное судно «Сан Исидоре», пустил под откос поезд и организовал сабо­
таж на авиационном заводе*. Все же Фелись со своими спутниками некоторое вре­
мя сидят в бездействии. Это их не устраивает. Фелись нетерпелив и просит Иванова-Шайнозича помочь ему переправиться в Югославию. Получив от Шайновича рекомендательное письмо, Тадеуш и два его друга едут в Белград. Двух мест не могла она выносить в этом большом городе — подвала, где укрывались от бомбежки жите­
ли, и костела с его давящей атмосферой горестных мо­
литв. В бомбоубежище она ходила лишь в крайних слу­
чаях, а костел перестала посещать вовсе. Часами про­
сиживала у окна своей одинокой квартиры, наблюдая за происходящим на улице. Когда Фелись впервые уви­
дел ее сидящей у раскрытого окна в застывшей позе, всмотрелся в черты лица, то подумал: «Как похожа на наших польских женщин! Эх, черт возьми, разве дело в том, на кого она похожа? Удастся ли договориться — вот главное». В воскресенье женщина стояла у подъезда с такой же молодой соседкой, как и сама. Фелись, уже давно наблюдавший за этим домом, услышал обрывки их раз­
говора. Дом, в котором жила незнакомка, его устраи­
вал более чем какой-либо другой. Из облюбованного окна отлично просматривались вся площадь и приле­
гающая к ней основная магистраль. Отсюда можно было наблюдать бесконечную суету машин, смену ча­
совых у резиденции генерала Кребса, входящих и вы­
ходящих офицеров. Минуты нерешительности — и Фелись подошел к женщинам. * Ежи И в а н о в - Ш а и н о в и ч стал народным героем Поль­
ши и Греции. . . 101 он на ломаном вырвалось у хозяйки я хотел бы погово-
— Здравствуйте! — проговорил сербском языке. — Здравствуйте, — ответили те нехотя, недоверчи­
во оглядывая «немца». — Вы живете в этом доме? — Да, а вы кто такой? — Вам не надо меня бояться. — В таком-то «костюме»? — квартиры. — Именно по этому поводу ^ ^ ^ ^ рить, — улыбнулся Фелись. — Но уж, наверно, не здесь? — В таком случае проводите меня к себе. Женщины поколебались и пригласили пройти. Хозяйку звали Сильвией. За время войны она поте­
ряла близких и давно уже жила одна. Визит человека в форме гитлеровского офицера удивил ее. Она да­
же толком не поняла, что надо ему. Запомнилась толь­
ко просьба: разрешить приходить к ней. Но зачем? По­
чему? Он сказал лишь, что это необходимо... В течение трех месяцев Фелись приходил к Силь­
вии. Она привыкла его ждать и встречать. И вдруг он исчез. Бывали дни, когда женщина прислушивалась к каждому шороху за дверью. Скованная болезнью, она почти не выходила теперь на улицу. И уже никого не ждала. Но вот однажды — тихий стук. Сильвия мед­
ленно поднялась со своего ветхого дивана, постаралась тверже ступать ослабевшими ногами. Открыв дверь, увидела перед собой молодого крестьянина, приложив­
шего два пальца к папахе. — Пани, вы помните меня? — Нет, — покачала она головой. — За мной, возможно, следят, мне надо укрыться. — Укрыться?.. Но где? — У вас! Никто не видел, как я зашел сюда. Сильвия жестом пригласила его, все еще не узнавая в этом парне «немца», которого перестала уже ждать. Тот тихо закрыл за собой дверь, сразу же подошел к окну и осторожно выглянул на улицу. Сильвия наконец узнала его. Разведывательная работа в Белграде подходила к концу. В течение трех месяцев изучалась во всех дета-
102 лях жизнь в резиденции генерала Кребса и вокруг нее. Каждый участник операции — «Черный поляк» («штурмбаннфюрер СС»), поляк по кличке «Волк», юго­
славский студент «Боро» («унтер-офицеры») — гото­
вился по своему индивидуальному плану. Фелись тренировался по особой программе. Долги­
ми часами он учился поворотам на месте, вырабаты­
вал чеканный шаг, отдавал честь, докладывая старше­
му по чину офицеру. И все это строго по строевому уставу гитлеровской армии. Он должен был всем сво­
им поведением, каждым движением, сказанным словом вызывать доверие. В конце концов к нему пришла та уверенность, которой добивался. Он научился владеть собой, умел показать чувство превосходства по отно­
шению к охране генерала, держать себя подобающим образом с его адъютантом. А перед самим Кребсом предстать в роли рьяного службиста. По легенде он должен был вручить генералу Кребсу «документы осо­
бой важности». Пока шла эта работа, всем троим были пошиты но­
венькие, с иголочки мундиры, подготовлены соответ­
ствующие документы и легковая машина той марки, на которой ездили высшие фашистские чины. Фелись полу­
чил также маленький американский пистолет с глуши­
телем, которым снабжались десантники. Его выстрелы звучали чуть громче треска зажигаемой спички. Он изу­
чил его, пристрелял, вычистил, смазал. Когда все три участника операции в полной экипи­
ровке вошли в землянку командира бригады, то увиде­
ли там лишь нескольких человек: их выход на задание держался в строжайшей тайне. Элегантный «опель-капитан» легко мчался по авто­
страде в направлении Белграда. По шоссе двигалась большая автоколонна. «Опель-капитан» пристроился к ней и беспрепятственно въехал в город. Приблизились к площади, которая так хорошо просматривалась из окна Сильвии. Въезд загорожен несколькими шлагбау­
мами. Часовые — примелькавшиеся уже лица. Подошел один из них. Фелись предъявил документы. Эсэсовец внимательно посмотрел на офицера, потом на фотографик), сунул голову в машину, оглядел сидевших унтер-офицеров. 103 Поднят один шлагбаум, второй... Въехали на пло­
щадь и остановились прямо перед лестницей главного входа. Фелись вышел из машины, взглядом попрощался с друзьями. Оставшийся за рулем «Боро» взял в руки газету, углубился в «чтение», «Волк» на заднем сиденье некоторое время сидел неподвижно, затем вынул сига­
рету и закурил. Человек с «документами особой важности» твердым деловым шагом поднимался по лестнице к помещению дежурного офицера. — Хайль Гитлер! — Зиг хайль! — ответил дежурный. — Я прибыл к господину генералу Кребсу. — По какому делу? — Я из дивизии «Тотенкопф Хорватия», приехал к генералу по особо важному делу, — ответил Фелись, подавая удостоверение на имя штурмбаннфюрера СС Германа Гюнтера. Дежурный внимательно сравнил фотографию с ли­
цом человека, стоявшего перед ним, затем, продолжая держать удостоверение в руке, сказал: — Хорошо. Сейчас доложу. Он поднял телефонную трубку, доложил адъютанту генерала. Прошли какие-то доли секунд, и офицер обра­
тился к Тадеушу: — Господин штурмбаннфюрер, пожалуйста, снимите ремень с пистолетом, он останется у меня. Сейчас унтер-офицер выпишет вам пропуск. Фелись без промедления выполнил просьбу. — Кабинет господина генерала на четвертом этаже. С пропуском в руках «Понтер» направился к лест­
нице. И вдруг неожиданность (об этом его никто не предупредил) — подскочили два эсэсовца: — Стой! Куда? — К генералу, — Фелись сохранял спокойствие. — Пропуск! — Пожалуйста. Снова тщательно проверили. — Пожалуйста, наверх, — сказали ему. И с ав­
томатом, свисающим с плеча, один из них проводил Та­
деуша до второго этажа, перепоручил другому эсэсов­
цу, тот следующему и так — на каждом этаже. Приемная. «Герман Гюнтер» решительно подошел к 104 I огромной дубовой двери, открыл ее, сделал несколько шагов к столу адъютанта. Тот поднялся: — Я уже знаю, господин штурмбаннфюрер, что у вас неотложное дело. Пройдете перед этими господами. Трое офицеров недовольно посмотрели на Фелися. — Благодарю вас. Я несколько устал с дороги, немного отдохну, подожду. — Фелись сел на диван, взял газету со столика. В приемной идет своя жизнь. На столе у адъютанта загорается то зеленая лампочка, то красная. При зеле­
ном свете он встает и заходит с докладом об очеред­
ном посетителе, при красном — никто, даже адъютант, к генералу не входит. Прошли все, остался один Фелись. — Сейчас доложу о вас, — сказал адъютант. Вер­
нулся: — Господин генерал ждет! Фелись поднялся, подошел к двери. Его шаг энер­
гичен, пружинист. Он уже за дверью, стоит, вытянув­
шись, со вскинутой правой рукой. — Хайль Гитлер! Господин генерал, я прибыл из дивизии СС «Тотенкопф Хорватия». Разрешите вручить вам письмо командира дивизии, — сказал он, вынимая из планшета запечатанный конверт. Генерал — жирный блондин с большим животом, бычьей шеей, белесыми ресницами, веснушчатым ли­
цом — вскрыл конверт. Ознакомившись с содержани­
ем письма, сказал: — Да, действительно дело серьезное и требует без­
отлагательного решения. — Разрешите, господин генерал, узнать, когда моле­
но явиться за ответом. — Зайдите ко мне, штурмбаннфюрер, через два часа. — Благодарю! Будьте любезны подписать про­
пуск. — Фелись протянул бумажку. Получив пропуск, Фелись вытягивается, вскидывает правую руку вперед, разворачивается через плечо, идет к двери тем же шагом, эдаким прусским — раз! раз! раз! Но вдруг на полпути останавливается... — Господин генерал, я забыл о втором письме. — Вернулся к столу, протянул конверт с приговором. Кребс взял конверт, надрезал ножницами, вынул листок... И сразу, в верхнем левом углу — череп со скрещенными костями и надпись жирным шрифтом: «Смерть фашизму — свобода народу!» Генерал вздрог-
103 ~ нул, подался вперед, но три сухих выстрела пригвозди­
ли его голову к столу. Фелись подошел к нему сбоку, быстро вынул из на­
грудного кармана удостоверение личности, проверил, включена ли красная лампочка... Уверенным движени­
ем распахнул дверь и так же уверенно, но тихо закрыл ее за собой. Сказал: — Господин генерал просил, чтобы к нему не вхо­
дили — он занят срочным донесением, которое я привез. — Так точно! Знаю, господин штурмбаннфюрер, — адъютант кивнул на красный сигнал. — Я не прощаюсь, через два часа буду здесь. Фелись вышел из приемной. Та же процедура — с этажа на этаж его сопровождают эсэсовские часовые. Напряжение достигает наивысшего предела. Ноги рвут­
ся вперед, но он идет спокойно, с достоинством... Вот наконец и вестибюль. Отдает пропуск дежурному офи­
церу, тот возвращает ремень с пистолетом. К машине — все тем же размеренным шагом. «Бо-
ро» и «Волк» уже наготове, в их глазах — вопрос и тре­
вога. Небольшая заминка у шлагбаума — проверка доку­
ментов. Раздражает кажущаяся медлительность часо­
вых, нервы не выдерживают, Фелись орет: — Не видишь, дурак, я спешу! Часовой быстро возвращает удостоверение. Шлаг­
баум поднят. Машина выбралась в город, выехала на окраину, а там рванула изо всех сил. Ехали молча. Через полчаса «Боро» опросил: — Ну как? — Приказ выполнен. Ранней осенью 1944 года Фелись вместе с другими партизанами, высланными навстречу продвигающейся на Балканы Красной Армии, по горным тропам и пере­
валам выводит наши части во вражеские тылы. Окру­
жение врага, внезапная атака, беспорядочное отступле­
ние... Бои до самых предместий Белграда. А потом «Черный поляк» возвращается на родину и в составе 1-й дивизии имени Костюшко доходит до Берлина. Ныне Тадеуш Фелись, майор запаса Войска Поль­
ского, кавалер боевых советских, польских и югослав­
ских орденов, живет в Витони — неподалеку от Лодзи. ЖИВА?! — Стой! Куда идешь? — крикнул патрульный, уви­
дев нищенку, вынырнувшую из темноты. — Ты кто есть? — Клавой меня зовут, — ответила девочка, протя­
нув пропуск. Большие впалые глаза на худом лице смотрели про­
сительно. Немец, едва развернув помятую бумажку, швырнул ее обратно. — Шнель, шнель, бистро отсюда! В большом, не по росту кожушке, стоптанных сапо­
гах и в залатанных варежках Клава засеменила вперед. Первое крупное дело, которое она сделала — взрыв склада горючего в Браславе, воодушевило ее. Зарево пожара разведчица видела за много километров от ме­
ста происшествия. Теперь предстояло взорвать военный телеграф в 107 Глубоком. Объект этот днем и ночью тщательно охра­
нялся: отсюда осуществлялась прямая связь с Берли­
ном. Несколько раз партизаны, переодевшись в форму полицаев, пытались проникнуть на телеграф. Не полу­
чалось. Узнали лишь, что для дежурных связистов есть еще один вход — через подвал. Но и там пройти неза­
меченным невозможно. Тогда приступили к осуществле­
нию другого плана. Начальник разведки партизанской бригады «За Родину» Ким Евсеевич Антипенко ознако­
мил с ним Клаву Шинкевич. Ей надо было проникнуть в аппаратную и заложить мину с часовым механизмом. — А теперь покажись, как будешь выглядеть «в го­
стях», — попросил разведчицу Антипенко. Она надела свое единственное платье в цветочках, туфли-лодочки, бусы «под жемчуг». Это был нехитрый туалет деревенской девушки, старающейся походить на городскую. Когда начальник разведки увидел ее в этом наряде, то искренне удивился: — Ну и ну! Да водь ты невеста уже! Потом сказал: — Все очень хорошо. Собирайся, Клавдия! Да торо­
пись, надо успеть засветло добраться. Антипенко невольно подумал: на серьезное дело шла девочка. Беспокойно было за нее. ...В доме Николая Бресского веселье. Справляли его «день рождения». Пришли приятели, несколько деву­
шек, два фашистских офицера. — Ой-ой, как не стыдно опаздывать! — выговари­
вала «сестра» Николая, ведя за руку парня через узкие сени. В комнате было душно. Крутилась пластинка на диске патефона, две пары быстро перебирали ногами, не попадая в такт фокстрота. За столом они познакомились. — Гриша, работаю на телеграфе, — назвал себя опоздавший. — Клавдия, — коротко ответила девушка. Снова заиграл патефон. — Разрешите пригласить на танец, — сказал Клаве телеграфист. Та слегка наклонила голову. Бледноли­
цый, с острым вытянутым носом и светлыми глазами 108 парень явно старался понравиться. И Клава улыбну­
лась ему. Пластинка кончилась. Вернулись к столу. — Ты ешь, ешь, — говорил телеграфист, подклады-
вая в ее тарелку селедку с картошкой. — Видно, по­
гостишь у брата? — Да нет, завтра же уеду. — Оставайся денек-другой, — в глазах парня была просьба, — погуляем, с отцом познакомлю. Он здесь фигура, немцы его уважают. Меня вот на телеграф устроил. — А вдруг не понравлюсь твоему отцу? — Что ты! Он только и думает, как женить меня! Немцы земли дадут больше. Свое поместье будет, как у отца до Советов. А хочешь, телеграф тебе покажу? — Да ну, боюсь я. Немцы заметят, тебе же самому • влетит. — Не влетит. Доверяют мне. — Трудное у тебя дело, — посочувствовала Кла­
ва. — Управляешься? — Еще как! Недавно сам начальник похвалил. Чет­
кость нужна в работе. А немцы любят, когда по-ихне-
му все делают. — Хорошо устроен ты, Гриша! — Оставайся, и ты найдешь себе дело. — Да я и сама уже об этом подумываю. Они встали потанцевать. Клава, склонив голову на плечо Гриши, подпевала под медленное танго. А внут­
ри у нее все кипело: «Вот гад, еще с Колькой в одном классе учился! А теперь мечтает выслужиться, поме­
щиком стать. Ну нет, не бывать этому». — Я решилась, — тряхнула Клава головой. — По­
жалуй, останусь денька на два. — Вот здорово! Завтра же с отцом познакомлю. Он все говорит: женись, дом будет свой, немцы рабо­
чих пришлют, прислугу дадут, а потом и в Германию съездишь, посмотришь, как настоящие люди живут. — В Германию охота съездить? Телеграфист не уловил иронии в голосе: — Ну да! В Берлин и в другие их города. На следующий день часа за полтора до заступле­
ния на дежурство Гриша степенно гулял с Клавой. 109 I К свиданию с телеграфистом девушка готовилась осо­
бенно тщательно. Финский нож засунула поглубже за голенище сапога, мину с часовым механизмом привя­
зала к ноге, выше колена. Было совсем темно, когда они подошли к телеграфу. — Пройдем через подвал, — сказал Гриша. — Там есть люк с выходом на второй этаж. — Что-то боязно мне. Может, не идти, а? — Вот трусиха, — засмеялся новоиспеченный «же­
них» и, решительно взяв ее за руку, повел за собой. Оказавшись возле люка, он сказал: — Побудь здесь минут пять — .приму дежурство и приду за тобой. Вскоре телеграфист появился, помог девушке под­
няться наверх. —• А теперь направо и вперед. Вот и моя кабина, — показал он на дверь в углу. — Заходи, не бойся. «Кабина» — небольшая комната с окном на улицу. Вспомнила наказы Антипенко: как только входишь в какое-нибудь помещение, немедленно обращай внима­
ние на выходы из него, двери, окна... Парень уселся за аппарат, а Клаву посадил на та­
буретку возле себя. Пока он рассказывал, как что ра­
ботает, девушка искала взглядом, куда установить ми­
ну. Обнаружив подходящее место, стала думать, как выпроводить его хотя бы на минуту. Случайно взгляд упал на пустой графин. — Хочу пить. Принеси воды, — попросила она. ...Теперь счет шел на секунды. Быстро отвязала ми­
ну, вложила в нее часовой механизм — и под аппарат. . — Хороша водичка, холодненькая, — в комнату во­
шел Гриша с полным до краев стаканом. Залпом выпив воду, Клава немного пришла в себя. Время торопило — уходить надо! — Ой, ты чего такая бледная? — испуганно спро­
сил телеграфист. — Душно здесь. Проводи меня и скорее возвращай­
ся обратно. А то влетит тебе. — И вправду здесь душно. — Он направился было к окну: открывать форточку. —• Нет-нет, на воздух хочу. Это, наверно, после вче­
рашнего мутит. — Да, здоровьицем ты, Клава, невидная. Ну ниче-
110 го, как поженимся, начну тебя откармливать. — И он визгливо хихикнул. ...Шинкевич уходила скорыми шагами прочь от ме­
ста свидания. Она была уже на окраине местечка, ко­
гда раздался гулкий взрыв. Клава оглянулась: телег­
раф запылал. Напрягая волю, она шла быстрее и быстрее. Так ей казалось. Но усталость брала свое. И девушка поняла, что до штаба ей не дойти. Направилась в сторону бли­
жайшего хутора — проситься на ночлег. Старику-хо­
зяину сказала, что сирота, идет в Молодечно, надеясь найти там хоть какую работу. Хозяин впустил ее в хату, дал приют и еду. Он стра­
дал бессонницей и даже рад был новому человеку — есть с кем поговорить. — Победит скоро немец, и порядок установится. По­
скорей бы уж! Оставайся работать у меня, хозяйство мое будет еще шире, не обижу, — предлагал он Кла­
ве. — Вот и этой говорю: оставайся. Клавдия увидела в углу на тряпье девушку. Та проснулась от стука в окно. И сейчас, приподнявшись, с удивлением смотрела на гостью. — А кто она? — спросила Клава. — Девка польская. Эвой зовут. Бог ее знает, какую жизнь вела. Мать немка, отец поляк, нет их в живых. Безвредная она, да и работает исправно. Клава спросила о чем-то у Эвы по-польски. А старик, помолчав немного, не слушая их разгово­
ра, заговорил опять: — По закону Гитлера ей операцию такую сделали, чтобы порчи для немцев не было. Поняла? — Не поняла. Какой такой порчи?! — удивилась Клава. — Эрбгезундхайтсамт... * — пояснила девушка. — Вот-вот, слово-то очень длинное. Это учрежде­
ние такое. Через него она и прошла. Там разные спе­
циалисты и доктора определяют: можно такой, как она, к примеру, замуж выходить и рожать или нельзя? Если нельзя, операцию делают. Ну и идут они после этого в дома для солдат. Вроде и баба она, а родить Ведомство по определению здоровой наследственности. Ш уже не может. Стало быть, не будет от нее порчи для расы. Клава впервые слышала такое. Даже о телеграфе забыла: «Да ересь он какую-то несет!» Но Эва придви­
нулась ближе и быстро-быстро заговорила, рассказывая незнакомке о своих горестях. Старик продолжал свое, разоткровенничался: — Два сына у меня, в полиции служат, на хорошем счету у начальства. Дочь — переводчица в комендату­
ре. На Новый год все соберутся — и соколики мои, и друзья их, офицеры немецкие. Оставайся: старуха моя и Эвка не справятся со стряпней. Клава обещала остаться. Только пойдет все же в Молодечно: у тетки материны вещи заберет — и вер­
нется. Едва переждав ночь, она простилась с хозяином, сказав, что через два дня обязательно будет здесь. Пе­
ред уходом смогла шепнуть Эве, чтобы не оставалась. Та понимающе кивнула. Получив донесение разведчицы, командование бригады устроило засаду на хуторе. Ровно в полночь под Новый год партизаны перебили охрану, забросали гранатами дом. Так и не успели произнести свои тор­
жественные тосты враги. Никому не удалось уйти. Фашисты никак не могли напасть на след развед­
чика. По делам своим он представлялся фигурой зна­
чительной, гестаповцы не допускали и мысли, что ищут подростка, почти девочку. Было известно только — у диверсанта есть кличка: «Стрелка». У Шинкевич очередное задание: войти в Браслав, найти связного и разведать обстановку в городе. Сна­
чала все шло гладко. Но вот мимо прошли два знако­
мых полицая. Она хорошо запомнила их лица: не раз видела прежде, бывая в Браславе. У одного на щеке крупная сизая бородавка. Неожиданно «бородавчатый» уставился на нее, шагнул и схватил за рукав... В полиции Шинкевич били нещадно, добиваясь, пар­
тизанка ли она. Когда начальник полиции Козырь при­
шел на помощь двум своим исполнителям, Клава ле­
жала полумертвая, без сознания. Всматриваясь в окро­
вавленное лицо девочки, он никак не мог представить, что она и есть та самая партизанская разведчица, ко-
112 и торую разыскивает гестапо. И Козырь подумал: «За­
нимаемся избиением младенцев, вместо того чтобы искать настоящего преступника». От этой мысли он пришел в ярость: ведь на приеме у начальника гестапо заверял, что предпримет все меры к поимке преступ­
ника по кличке Стрелка, несомненно связанного с пар­
тизанами. — Как фамилия девчонки, имя? — резко спросил Козырь. Полицаи развели руками: — Не успели спросить. — Идиоты! Пять суток ареста! — завопил он. Ткнул тупым носком сапога в безжизненное тело: — Выкинуть! Она мертва! Клаву выбросили на пустырь на кучу мусора, кото­
рую утром должны были сжечь. Ночью, придя в созна­
ние, она сумела выползти на дорогу. Подобрала ее уборщица, привела к себе домой, обмыла, перевязала раны, оставила ночевать. Здесь, в доме близ полицей­
ского участка, Шинкевич скрывалась несколько дней. Потом, выбрав удобный момент, Клава вышла на ба­
зар, а оттуда на чьей-то подводе выехала за город. До штаба бригады добиралась пешком. Неудачная разведка в Браславе не подействовала на Шинкевич угнетающе. В этом убедился Антипенко, беседуя с ней перед новым заданием — достать меди­
каменты в аптеке воропаевского гарнизона, где рабо­
тала партизанка Нина. Теперь Клава снова нищенка, да еще больная. Два дня уже, как, заразив себя чесоткой, она не находила места. Уж поскорее бы идти! ...Часовой, увидев ее протянутую руку с аусвайсом, шарахнулся назад. — Цум тойфель!.. — гаркнул он. — Шнель! Шнель! * Разведчица знала: как чумы, боятся они чесоточных. Иначе нипочем бы не пройти этот пост. Вскоре она вернулась в штаб, доставив в бригаду нужное количество лекарств и перевязочного материала. В местечко Слободки, что в восьми километрах от Браслава, на секретное совещание должно было * К черту!.. Быстро! Быстро! Г. Бакшеева 113 съехаться большое фашистское начальство. Задача Кла­
вы — устроиться в комендатуру и подготовить ее взрыв. И вот она в Слободках. Направляясь в дом связного, неожиданно наткнулась на полицая. «Ко­
зырь!» — с ужасом узнала она. Глаза изумленного по­
лицая впились в нее: «Неужели жива?» Он подскочил к ней, надел наручники и сразу же повел в гестапо. Когда Клаву ввели в кабинет полковника Мюллера, тот удивился: — Разве этот ребенок может быть партизан? — Самый настоящий, — доказывал Козырь. — Эту девчонку я уже задерживал, господин полковник, но ей удалось бежать. Мюллер долго и пытливо рассматривал девушку. Потом приказал всем выйти и, вынув из сейфа золотые серьги, кольца, браслеты, предложил эти безделушки ей. Если, конечно, признается во всем и расскажет, с кем связана. Но Клавдия упорно твердила, что о пар­
тизанах ничего не знает. И ее начали пытать. Пытали в камерах гестапо с изощренностью садистов. Между первым и последним допросом — шесть суток. Перерывы Мюллер делал лишь для того, чтобы разведчица могла прийти в себя. В последний раз Шинкевич привели к полковнику в тот момент, когда он допрашивал незнакомую моло­
дую женщину. Она молчала, хотя видно было: мучили ее давно. Так ничего и не добившись, Мюллер прика­
зал полицаям ввести трехлетнего сына этой женщины. На глазах матери они принялись истязать ребенка. Женщина не выдержала, бросилась с кулаками на Мюллера. Он выстрелил в нее, затем — в мальчика. — Теперь очередь твоя! — орал он, обращаясь к Клаве. — Говори, это была Стрелка? «Здорово же я вам, оказывается, насолила!» — успела подумать девушка. Что было дальше, Шинкевич не помнит. Ее поволокли в камеру. Прошла ночь. Ут­
ром не вызывали. В середине дня загремели засовы, отворилась дверь. Поняла: ведут на расстрел. Она шла с двумя незнакомыми парнями, тоже изу­
родованными, в кровоподтеках, разорванной одежде. Конвоиры, несколько автоматчиков и офицер при­
вели арестантов на окраину Слободок, где был огром­
ный пустырь, а за ним песчаный карьер. 114 Их остановили около первой ямы. Приказали подой­
ти лицом к самому краю. Ребята встали к яме спиной. Клава сделала то же. Автоматчики уже выстроились шеренгой... Но вдруг сбоку резанула автоматная оче­
редь. Девушка увидела, как падают фашисты, а до слуха донеслось: — Ребята, ложись!.. Прыгайте в яму!.. Совсем рядом была смерть. Но и на этот раз Стрел­
ка не погибла: в отряде узнали о случившемся и под­
готовили засаду в момент расстрела. Когда зажили раны, Шинкевич вновь встала в строй и была зачислена в диверсионную группу. Сначала бойцы не хотели ее брать с собой на задания. — Не выдержит, слаба больно, — сказал недавно прибывший в отряд командир диверсионной группы Павел Чекан. — Ошибаешься, — возразил Антипенко. — Клав­
дия — боевая дивчина. У нее на счету не один фа­
шист. Потом Чекан убедился, что Антипенко был прав. В составе его группы она участвовала во взрыве вось­
ми эшелонов, семнадцати мостов, трех предприятий... И еще сумела отомстить своим мучителям — полицаям. Одного из полицаев Клава выследила на хуторе Иказнь, где тот завел любовницу. Притаившись в ближних кустах возле дома, она и дождалась его. Полицай спешился, привязал под навесом лошадь и беззаботно окликнул молодую хозяйку: — Я ненадолго. Срочный пакет у меня, до двенад­
цати ночи надо доставить. «И пакет твой кстати будет», — подумала Клава, держа наготове пистолет и финку. ...Время текло медленно. Наконец полицай появился на крыльце — сытый, под хмельком. Потянулся, что-
то лениво сказал своей зазнобе и пошел к лошади. Шинкевич, одним прыжком оказавшись рядом, вонзила в него нож. Хозяйка в ужасе вскрикнула. — Цыц! Пристрелю, гадюка! Ляг наземь! — прика­
зала Шинкевич. Та мигом рухнула в траву и замерла. Сняв с убитого планшет и оружие, разведчица вскочи­
ла на лошадь... Документы, доставленные ею, оказались ценными. 8* 115 • Они дали возможность уточнить обстановку в районе и раскрыть намерения карателей. И вот однажды... Шинкевич возвращалась в местеч­
ко Йоды, в штаб бригады, с разведданными о стоящем в деревне Иказнь гарнизоне. Прошла полпути и услы­
шала цоканье копыт.- Оглянулась — вдали два всад­
ника. Притаилась в густом кустарнике. «Их двое, — рассуждала Клава, — сама не полезу, тем более что не имею права. А если приметят? Тогда другое дело». Полицаи ехали не спеша, разговаривали. Один вы­
сокий, плотный, на щеке приметная сизая бородавка. Учащенно забилось сердце: «Такой случай упускать нельзя!» Решение пришло мгновенно. — Стой! — громко выкрикнула она из засады. — Бросай оружие! Отряд, без моей команды не стрелять! Высокий огрел коня плетью, пригнулся к холке и рванул вперед. Шинкевич, державшая его на прицеле, среагировала вовремя: предатель свалился на землю. — Бросай оружие! — приказала Клавдия второму. Этого она тоже узнала: допрашивал ее в Браславе. Полицай подчинился, и к кустам упал пояс с кобурой. — А теперь слезай с лошади, руки вверх! — Стрел­
ка вышла из укрытия. — Узнал? Лицо полицая стало белее полотна, на лбу сверк­
нули бисеринки пота. Его рука выхватила из кармана пистолет, но раньше грянул выстрел. Внешне Клавдия Аполлинарьевна мало изменилась с тех лет. Разве что в хорошо уложенной прическе по­
блескивают ныне серебряные нити да на лице едва за­
метные морщинки. Трудно поверить, что два рослых офицера Советской Армии — ее сыновья. Ныне Клавдия Аполлинарьевна Шинкевич (Ермола­
ева) — член научно-методического совета по пропаган­
де военных знаний при правлении Всесоюзного обще­
ства «Знание», лектор-пропагандист. Активная и пло­
дотворная работа К. А. Шинкевич по военно-патриоти­
ческому воспитанию молодежи отмечена Почетным зна­
ком Советского комитета ветеранов войны, Почетной грамотой ЦК ВЛКСМ, ей вручена медаль имени М. В. Ломоносова за успешную работу среди советских и иностранных студентов МГУ. КРУШЕНИЕ ПЛАНОВ БАРОНА ФОН ФАЙТА В то лето в Климовичах стояла жара. В мелколесье наливались соком яркие гроздья рябины. В иное время любоваться бы ими да варить душистое целебное ва­
ренье, как это искусно умела делать Прасковья Степа­
новна, бабушка семнадцатилетней Лиды Осмоловской. Теперь же старая женщина не замечала ни жары, ни рябин, ни сочных плодов в собственном саду. В тре­
вожном ожидании сидела она на крыльце своего дома, думая, что вот-вот появится внучка. А та из Могилева спешила домой. Боязно, беспокой­
но было ей за малых сестер и старую бабушку. В доро­
ге слышала, что гитлеровцы уже всюду. Где пешком, где на попутных подводах и машинах добралась нако-. нец до своих. ...За несколько дней до оккупации Климовичей Ли­
да сказала бабушке: 117 — Не сегодня-завтра фашисты займут город. — Что же с нами станет, Лидочка? Уж лучше бы ты ушла с отступавшими бойцами, •— всхлипнула Прасковья Степановна. — А тебя с детьми здесь бросить на произвол судьбы? — Мы-то ладно. А ну как прознают ироды, что язы­
ком ихним владеешь? Сразу ведь заберут на работу. — Видно будет, что придется делать, — вслух ска­
зала Лида, а про себя вспомнила, как утром в райкоме комсомола секретарь Сергей Плетнев говорил ей: «Ес­
ли и возьмут город, то временно. Смотри, не теряйся. Держи связь со мной». Вражеские войска вошли в Климовичи в полдень. К вечеру во всех лучших домах расквартировались офицеры, а хозяев повыгоняли в сараи. Проходили дни, а дом Осмоловских под номером 6 по бывшей Октябрьской улице пока не занимали. Со­
седи объясняли это дружескими отношениями, завязав­
шимися между Лидой и немцами. Действительно, офи­
церы, поселившиеся рядом, довольно быстро вошли в общение с Лидой. Она понимала, конечно, что это бла­
годаря рекомендации хозяйки дома Эльзы Францевны Сосновской. Самих Сосновских, как фольксдойчей, вскоре переселили в Борисов, где им выделили кирпич­
ный дом и землю. Другой сосед, Бормотько, недолюбливал Сосновских, а теперь завидовал им. — И что с ними возятся? Все получше да посла­
ще — им, — ворчал он. — Я вот что тебе, Лидия, ска­
жу: и здесь хорошо можно жить, если покажешь себя как надо. — Работать везде можно, — соглашалась девушка. — А потому и говорю тебе: к ним с пользой, и они не обидят. Это точно. Бормотько ожил при оккупантах. Ходит широко, грудь колесом. Словно наследство получил. Лиду он считает «своим человеком». Потому, наверное, что ви­
дел ее иногда в обществе гитлеровцев. Встретит на ули­
це — заговорщицки подмигнет ей. ...Разговор с Плетневым, а потом неожиданная встре­
ча с редактором районной газеты Артуром Гордиеви-
чем убедили Осмоловскую в том, что ей надо обязатель-
118 но устроиться в какое-нибудь оккупационное учрежде­
ние, чтобы получать необходимую информацию. Сам же Артур открыл фотоателье. «Бобики» —• по­
лицаи и солдатня буквально повалили к нему. Как же не сфотографироваться «на память»! Под полом хозя­
ин ателье оборудовал тайник для радиоприемника. Он слушал последние известия из Москвы и информи­
ровал надежных людей. В их числе была и Лида. Гор-
диевич не раз говорил ей, что надо сколотить поначалу небольшую группу для подпольной работы, рассказал о лагере военнопленных в Кричеве: вот-вот заключенных уничтожат. Надо что-то делать для их спасения. И он, по-видимому, предпринимал какие-то меры, иначе не попросил бы Лиду съездить в кричевский лагерь. — Вольского Алексея Петровича помнишь? — спро­
сил Артур. — Зоотехником работал. — Помню... — Пойдешь завтра к нему. Он в управе теперь, в Кричеве. Если спросят, зачем он тебе, ответишь: на­
счет работы. А ему скажешь, что от меня... Оттуда пой­
ди к месту, где военнопленных собрали, будто кого разыскиваешь. Может, с кем заговорить удастся: нам важно с лагерем связь иметь. Поняла? Держись свобод­
ней, независимо. Документ институтский на всякий слу­
чай возьми. Все, что просил Артур, Лида выполнила. В Климо­
вичи вернулась в крайне угнетенном состоянии. Перед глазами стоял лагерь, сотни голодных, измученных лю­
дей за колючей проволокой. Вскоре после возвращения из Кричева Осмоловская встретила на улице преподавателя истории Перовского, у которого училась в Могилевском педагогическом ин­
ституте. — Иосиф Николаевич, здравствуйте! Я сразу и не узнала вас. Тот с удивлением и настороженностью посмотрел на Лиду: — Простите, но вы, вероятно, ошиблись! «Откуда эта девушка может знать меня?» — поду­
мал Перовский, внимательно разглядывая юное лицо. Лида поняла его взгляд по-своему: разве можно упом­
нить всех своих студентов? — Я у вас училась... — Ну, положим. И что же вы хотите? 119 — Да так, обрадовалась, что увидела знакомого че­
ловека. Мирное время вдруг вспомнилось. Хотя встреча и была случайной, но разговор завя­
зался. Прощаясь, договорились увидеться еще. Перов­
ский назвал день и час. В это время на Могилевщине уже разрасталось пар­
тизанское движение. Вблизи городов Кричев, Климови­
чи, Костюковичи, Чериков действовали партизанские отряды Григория Линькова, Валентина Майорова, «Алесь»... Перовский был комиссаром отряда «Алесь», кото­
рым командовал Алексей Костровский. Комиссар ре­
шил привлечь к подпольной работе и Лиду Осмолов­
скую. Об этом он сказал девушке при очередной встре­
че, посоветовал больше общаться с Бормотько: — Этого негодяя надо использовать, Лида, сполна. Сделай так, чтобы он порекомендовал тебя на работу в лесничество. Есть данные, что там обосновалось секрет­
ное учреждение. Возглавляет его какой-то барон. Вот за ним и нужен глаз да глаз. Официально барон Николаус фон Файт числился одним из руководителей фортификационных работ в тылу 4-й гитлеровской армии. Он же занимался заго­
товкой и отправкой в Германию леса. Но это была мас­
кировка — барон прибыл на территорию Белоруссии для развертывания шпионско-диверсионной работы. Файт начал с создания разветвленной сети школ по подготовке диверсантов. Они нужны были не только для заброски в наш тыл, но и для выявления подполь­
ных организаций, партизан на временно оккупирован­
ной советской территории. Все «лесничество» и сам ба­
рон усиленно охранялись. ...— Бабушка, завтра ко мне гость придет, — ска­
зала однажды Лида. — Кто же это? — с тревогой спросила Прасковья Степановна. — Мой новый знакомый. Начальник он. Ты уж, по­
жалуйста, чай с сахаром подай на стол. — Что с тобой стряслось, Лидия? Отчего так пере­
менилась? Соседи вон едва здороваются, а иные- про­
звали... тьфу, сказать стыдно! Лида как могла успокаивала бабушку: 120. ( — Ну что с того, что я буду прямо показывать, как ненавижу их? Поработаю немного, осмотрюсь. Уверяю тебя, пользы им от меня не будет, но хоть здесь оста­
нусь — не угонят в Германию. У Осмоловской «легенда» простая: круглая сирота, отец расстрелян большевиками, мать умерла через год — не вынесла горя. И сейчас, при поступлении на работу, ей надо играть роль девушки, которая рада получить место, так как у нее на руках бабушка и две сестры-малолетки. ...Почти всю ночь Лида не сомкнула глаз: подложив ладонь под разгоряченную щеку, глядела в темное ок­
но, за которым вот уже вторые сутки лил дождь. Она думала о том, что совсем еще недавно кругом были родные, любящие ее люди, друзья. Вспоминала отца и мать, особенно отца. Она мало знала его. В памяти остались те счастливые мгновения детства, которые прошли возле него. Лида лежала, думала, что теперь должна забыть все прошлое. Даже наедине с собой. Она должна стать той Лидой, которую не узнавала и бабушка. Боялась ли своего нового положения? Каза­
лось, нет. Только трудно заставить себя похоронить прошлое. Хотя бы на время, чтобы ни во сне, ни, если случится, в смертный час не проговориться, не выдать. Лиду все чаще видели с оккупантами. Она и не скрывала своих «симпатий» — в глазах людей выгля­
дела так, словно сама пошла в услужение. И рекомен­
дацию попросила у Бормотько, чтобы получше устро­
иться. Так она стала секретарем в лесничестве, кото­
рое возглавлял барон Николаус фон Файт. Новая сек­
ретарша усердно занималась делами: аккуратно разно­
сила по книгам данные о заготовке леса, выписывала накладные, выполняла поручения шефа. Она была ис­
полнительна, прилежна и не болтлива. Барон прибыл в Климовичи из Берлина. Вначале не мог смириться с тем, что его направили в эту глушь, в какие-то Климовичи. Однако, поскучав некоторое вре­
мя, стал приглядываться к окружающим. Обратил вни­
мание и на «фрейлейн Лидию». Она была недурна со­
бой, умела поддержать разговор и все более завоевы­
вала его симпатии. Между тем в Климовичи съезжались высшие чины. Файт все чаще находился на совещаниях. Поток раз-
121 личного рода зашифрованных бумаг возрастал. Лида узнала, что в разных местах Минского, Могилевского и Смоленского районов открыты диверсионно-шпион-
ские школы. К одной из них, Борисовской, привлека­
лось особое внимание. Военному коменданту Борисова полковнику Розенфельду приказали ввести в городе особо строгий режим. А начальника Борисовского уп­
равления безопасности Эгофа вызвали в ортскоменда-
туру. Комендант приказал: — Собрать из волостных управлений полицейских. Они скоро понадобятся. Город очищался от всех подозреваемых и нежела­
тельных лиц. В канун этих событий Лида попросила разрешения у Файта съездить в Борисов к «больной тетке». Барон разрешил. Поехала она туда по заданию Артура. Тетя Вера, двоюродная сестра матери, и в самом деле жила там, в поселке Печи! Заодно Лида надумала разыскать и быв­
шую соседку, Эльзу Франиевну Сосновскую. ...На центральной улице Борисова к самому боль­
шому кирпичному дому беспрерывно подъезжали мото­
циклы, легковые машины с офицерами, связисты тянули телефонные провода. Вероятно, здесь размещался штаб крупного армейского соединения. Из города Осмолов­
ская сразу направилась в поселок, где жила тетка. От тети Веры Лида дополнительно узнала, что в Борисове действует аэродром, строится мост через Бе­
резину. А в самом поселке Печи разместился большой гарнизон. Строятся складские помещения. В поселок часто привозят большие группы мужчин из военноплен­
ных и местного населения. Размещают их в бараках, в черте запретной зоны. Вернувшись в Борисов, Лида нашла дом Соснов-
ских. Эльза Францевна искренне обрадовалась ее при­
ходу, а Лида мучительно думала: «Кто же такие Сос-
новские? Можно ли им доверять?» ...Через некоторое время Осмоловская снова попро­
силась в Борисов: «больной» тетке становилось хуже. Приехала она вовремя — у тети Веры сидела де­
вушка. — Женя, — протянула руку незнакомка. — Работает переводчицей у гебитскомиссара Кё-
ринга, — пояснила тетя Вера. — До войны, как и ты, в институте училась. От Жени Семенковой Лида узнала, что в обязанно­
сти расположенного в Борисове штаба тыла входит снабжение фронта горючим и продовольствием. Руко­
водит этим штабом Кёринг — личность видная среди офицеров. А в запретной зоне готовят разных «специа­
листов» для выполнения «особых заданий». Руководит там всеми делами какой-то полковник, фамилии его она не знает, живет он с женой в Борисове, за шоссе. С удивлением, смешанным с чувством радости, Лида узнала также, что Семенкова хорошо знакома с Сос-
новскими и что с помощью старшего сына Эльзы Фран-
цевны, работавшего в комендатуре, удалось устроить побег восьми военнопленным из строительной команды. ...Несколько раз ездил в Борисов и сам Файт. Воз­
вращался всегда оживленный, довольный делами. Но в особенно радужном настроении он вернулся из послед­
ней поездки. 4 августа в Борисове состоялось совеща­
ние особой важности и секретности, которое проводил лично фюрер. «Очевидно, шпионские школы радуют ба­
рона», — подумала Лида. Она знала: списки диверсан­
тов, засылаемых за линию фронта, хранились в сейфе фон Файта. И предложение Артура — выкрасть Кёрин-
га и того полковника — не давало покоя *. Однажды, попав в тон хорошего настроения своего шефа, Лида спросила: — Вам не скучно здесь, господин барон? Я знаю, вы любите музыку, театр. А тут ничего этого нет. Он внимательно посмотрел на нее: — О! Фрейлейн, вы потревожили больное место. Но что поделаешь: служба, война. В этот вечер они много говорили, вспоминали изре­
чения древних, читали на память стихи. Эрудиция Ли­
ды приятно удивляла барона. Вечерние прогулки становились все чаще, и Файт проникался к девушке все большим доверием. Однаж­
ды барон спросил: — Скажите, фрейлейн Лидия, почему русские жен­
щины так ненавидят большевиков? * Гебитскомиссара Кёринга убил партизан Николай Капшай 7 ноября 1943 года в доме Жени Семенковой. А полковника — ру­
ководителя шпионской школы в Печи — выкрала вместе с женой и доставила » партизанскую бригаду «дяди Коли» группа, в которую входил тот же Николаи Капшай. 123 122 Осмоловская про себя удивилась такому вопросу. — А за что их любить, например, мне? — загово­
рила она с расстановкой. — Вы же знаете, что мой отец замучен ими. Разве я могу это простить? Барон нередко теперь рассказывал о себе. В момент душевного подъема от нахлынувших воспоминаний Файт становился не в меру оживленным. И тогда он вытаскивал из сейфа свои драгоценные журналы, что­
бы показать их Лиде. Красочные издания пестрели фо­
тографиями Гитлера. На одном из снимков среди при­
ближенных фюрера был запечатлен сам Файт в момент вручения ему ордена. Николаус фон Файт любил, когда Лида называла его Николаем Николаевичем — так в России звали когда-то его отца. Перед первой мировой войной барон фон Файт-старший имел в Петербурге карандашную фабрику. Когда война окончилась, барон вновь наду­
мал заняться карандашным делом, оставленным в Рос­
сии. Но его планы разбила революция. Потом, спустя годы, в Россию приехал барон фон Файт-младший — в качестве «немецкого специалиста по лесу». Немало лет прожил он в Подмосковье, работая в системе Глав-
леса. Барон вжился в новую обстановку, выполнял за­
дания гитлеровской разведки. Незадолго до начала Ве­
ликой Отечественной войны его разоблачили, арестова­
ли, а потом обменяли на видного немецкого коммуни­
ста, которому грозила смертная казнь. Барон фон Файт был преданным фюреру нацистом, но воспринимал многое трезвее своих самодовольных коллег. Не раз он говорил подчиненным: — Надо понимать природу этих людей. Вы видите в них только дикарей с высоты своего арийского само­
мнения. А специфика нашей работы требует, хотите вы или нет, полного отрицания такого подхода к делу. Конечно, себя фон Файт считал «знатоком русской души» и с удовольствием принял приглашение фрей­
лейн Лидии посетить ее дом... — Бабушка, наверно, уже самовар поставила, — говорила она доверительно, — ждет нас. А та неприкаянно ходила из угла в угол по малень­
кой кухоньке, машинально перебирала попадавшиеся под руки вещи. Старенькая розовая кофточка напомни­
ла ей вдруг, как девятилетняя Лида, запыхавшись, при­
бежала домой и закричала от радости: 124 — Бабушка! Мама, мама приехала! Прасковья Степановна вышла тогда на крыльцо и увидела дочь Евдокию, смеющуюся, красивую. Она бы­
ла в Могилеве, и дети едва дождались ее возвращения. А через несколько месяцев Евдокии не стало. Отца своего младшие совсем не помнили: он погиб от несча­
стного случая на шахте в Кузбассе. Трое малолетних сирот остались на попечении старой женщины. Через оконную занавеску Прасковья Степановна увидела их — Лиду с «ее» немцем, бессильно опусти­
лась на стул. Высокий, сухопарый, чуть сгорбленный фон Файт старался молодо шагать рядом с юной спут­
ницей. Они вошли в дом. Лида быстро достала белую накрахмаленную скатерть, мигом накрыла стол и попросила бабушку поставить самовар. Та нехотя исполнила ее просьбу. Потом так же нехотя, под тяже­
стью Лидиного взгляда принесла дза кусочка сахара и бросила их в блюдце. — Чтоб ты захлебнулся этим чаем! — сказала она ожесточенно. — Бабушка, уважая Лиду, я вас прощаю. Вы знае­
те, что за такие слова вас могут расстрелять? — ска­
зал барон довольно спокойно. — Знаю. Только войну вам не выиграть. — Я сам смелый человек и люблю смелых. Но вы не правы. Мы обязательно победим в этой войне. А рассуждать так, как вы, нельзя. Файт, возможно, заметил многое, но постарался не придавать этому значения. В конце концов они все такие, эти русские: сумрачные, недоверчивые, озлоблен­
ные. Но Лиду все же спросил: — Если бы не гибель отца, вы тоже ненавидели бы нас? — Не знаю, — ответила она, стараясь быть иск­
ренней. Вечером бабушка сказала: — Приведешь его еще раз, ошпарю обоих. Убила бы тебя, дрянь этакая, да руки слабы стали. Чаще всего Лида встречалась с партизанскими связными в роще, которую вырубал Файт. Через них она передавала в отряд данные о диверсионных шко­
лах. Возле рощи проходила дорога, а за дорогой текла 125 речка Лобжанка. Раньше в лесу барона сопровождал только Бормотько. Теперь и Лида присоединилась к ним. В ее обязанности входило вести подсчет древе­
сины. ...Утром Файт был крайне раздражен. Он говорил Лиде: — О, как все ужасно: поджоги, убийства, налеты этих бандитов. И это я должен понимать как отместку за уничтоженный лагерь з Кричеве? Ну а что было де­
лать с этими непригодными к дальнейшему использо­
ванию пленными? Сколько их там было: пять или шесть сотен? Это же ничтожное число по сравнению с тем, что мы делали в Польше. Файт был в состоянии такого бешенства, какого Лида никогда еще не видела. Неизвестно было, что предпримет разъяренный «фон». Может уехать в Бер­
лин... Или, того гляди, угодит под пули партизан. А он Нужен Москве живым! • Все же Лида осмелилась предложить: — Николай Николаевич, вам надо отвлечься, обя­
зательно. День такой жаркий, пойдемте к реке, поси­
дим на берегу немного. «Действительно, почему бы после всех этих неприят­
ностей не прогуляться с такой милой фрейлейн?» Стоял душный августовский вечер. Они шли медлен­
но, непринужденно переговариваясь. Чего стоила эта непринужденность Лиде! Вот и роща. Сейчас они прой­
дут по дороге. Со стороны Лобжанки веет прохладой. Через несколько минут должно наконец произойти то главное, ради чего она разыгрывала весь этот про­
тивный фарс, вызывая презрение честных людей. «Только бы он не пошел в другую сторону», — .ду­
мала Лида. Они присели на пригорке возле реки. И не­
бо, и роща, и река — все казалось ей смазанным сей­
час. В висках стучало. Отрезвил ее рокот, доносив­
шийся откуда-то сверху. Лида подняла голову, всмат­
риваясь в бездонную тьму: на восток летели гружен­
ные бомбами самолеты с черно-желтыми крестами на крыльях. — Надежда великой Германии, — сказал Файт. — Это высокопарно, Лидия, но верно. Такие звуки меня успокаивают. Лида окончательно стряхнула с себя оцепенение, поднялась: — Устала сидеть. Давайте походим? Они двинулись к дороге. Еще несколько шагов, еще. Напряжение растет. Но Лида не разрешает себе уско­
рить неторопливый шаг... Неожиданно Файт сворачи­
вает в сторону от засады. Лида берет его под руку и говорит, что та просека давно облюбована ею. Он не возражает... Мгновения спустя Файт инстинктивно по­
ворачивает голову в сторону рощи и, вздрогнув, оста­
навливается: на него почти в упор направлены дула двух автоматов. Барон выхватывает пистолет, но — поздно. ...В штабе партизанского отряда «Николая Николае­
вича» спросили: — Господин фон Файт, теперь вы поняли, почему русские женщины так ненавидят большевиков? Барон смачно выругался. По-русски. В ноябре 1942 года Лидия Осмоловская вместе с другими белорусскими партизанами, проделав 700-ки­
лометровый путь, перешла линию фронта и прибыла в Москву. Здесь она была на приеме у К. Е. Ворошилова, встретилась с П. К. Пономаренко, выступала по радио, рассказывая о мужественной борьбе белорусских пар­
тизан в глубоком вражеском тылу. Писатель Петр Глебка посвятил подвигу Осмолов­
ской стихи, а художник Федор Модоров написал ее портрет. Картина эта по сей день висит в одном из за­
лов Третьяковской галереи. Экскурсоводы неизменно обращают внимание посетителей на изображение пар­
тизанки, рассказывают, как в годы Великой Отечествен­
ной войны с этого портрета были размножены почто­
вые открытки... Бывшая партизанка Лидия Осмоловская ныне жи­
вет и работает в Минске. Она награждена орденом Красной Звезды и медалью «Партизану Великой Оте­
чественной войны» I степени. 126 С О Д Е Р Ж А Н И Е Ч а с т ь п е р в а я Фронтовыми дорогами Морские разведчики 4 Братья Глинки 14 Солдаты Пушкины 19 Летчики 26 Иду на мины! 33 Два парада 43 Ч а с т ь в т о р а я В окружении врага Привести приговор в исполнение 50 Зарево над станцией 83 Я —«Ласточка» 91 Тайный визит эсэсовца Гюнтера 98 Жива?! 107 Крушение планов барона фон Файта П7 ИБ № 1917 Галина Завалуновна Бакшеева В ПАМЯТИ НАВСЕГДА... Редактор И. Кобылкин Художник В. Недогонов Художественный редактор Б. Федотов Технический редактор Е. Брауде Корректоры Е. Самолетова, Т. Пескова Сдано в набор 27.12.78. Подписано к печати 19.06.79. А12067. Формат 84Х108'/з2. Бумага типографская № 2. Гарнитура «Ли­
тературная». Печать высокая. Условн. печ. л. 6,72 + 8 вкл. Уч.-изд. л. 7,4. Тираж 100 000 экз. Цена 25 коп. Заказ 2256. Типография ордена Трудового Красного Знамени издательства ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». Адрес издательства и типогра­
фии: 103030, Москва, К-30, Сущевская, 21. 
Автор
dima202
dima202579   документов Отправить письмо
Документ
Категория
История
Просмотров
593
Размер файла
96 407 Кб
Теги
1979
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа