close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Не считайте меня сумасшедшим. Собеседник №44, 1992

код для вставкиСкачать
Он приехал в Брест, который коща-то защищал, чтобы броситься под поезд... в О Собеседник • 44*1992 _ _ ...Он приехал в Брест 15 сентября, за девять дней до гибели, и остановился в 4-местном номере гостиницы «Буг». Не привыкший к роскоши, старик не стал требовать у администрации более достойных апартаментов, хотя по идее имел на них — как ветеран и защитник Брестской крепости — полное право. П
о словам знавших его людей, жи­
тель города Усть-Кут Тимерен Зинатов приезжал в Брест чуть ли не каждый год — ходил по местам боев, встречался с однополчана­
ми, вспоминал. К каждой поездке, как правило, долго готовился, заранее преду­
преждал музей о своем приезде. Однако на этот раз сборы оказались неожиданны и по-военному скоры: вернувшиеся с дачи родственники нашли на столе только од­
носложную записку: «Уехал в Брест». Ря­
дом лежала «горящая» путевка в санато­
рий, которой старик так и не воспользо­
вался... По словам директора музея Брестской крепости П. Н. Панасюка, на сегодняшний день в живых осталось не более пятисот ее защитников. Зинатов же всегда был од­
ним из самых активных. На встречах вете­
ранов в отличие от многих других никогда не хорохорился, не пьянствовал, не козы­
рял своими регалиями. Правда, была у не­
го одна больная струнка, один маленький «пунктик», который время от времени до­
ставлял работникам музея беспокойство. Как известно, после войны в одном из ка­
зематов Брестской крепости была найде­
на надпись: «Умираю, но не сдаюсь. Про­
щай, Родина! 22А/И-41 года». Нацарапан­
ные на стене неизвестным (и, судя по все­
му, погибшим) бойцом слова эти по неглас­
ному решению ЦК стали считаться чуть ли не основным лейтмотивом Великой Отече­
ственной войны, символом мужества со­
ветского народа и преданности делу КПСС. Особенно партийных идеологов устраивало, что под этой строчкой не сто­
яло подписи — она и нужна была как образ, не более. И поэтому когда права авторства на эту строку заявил никому не известный Тимерен Зинатов (в 41-м — обыкновенный курсант пулеметной шко­
лы, беспартийный и к тому же татарин), среди научных работников музея, и не только, произошло легкое замешатель-
«Не считайте меня сумасшедшим» написал в своем предсмертном письме ветеран-самоубийца ство. Да разве мог неграмотный боец на­
царапать своим штыком такие легендар­
ные, знакомые каждому школьнику сло­
ва?! Ситуация осложнялась тем, что «офици­
альный» круг героев Брестской крепости к тому времени — к концу 60-х — был уже окончательно сформирован и состоял пре­
имущественно из офицеров и политработ­
ников в чине не ниже майора. Эти люди постоянно давали интервью в газетах, на телевидении, носили над орденскими планками Звезды Героев и сами, по суще­
ству, ' становились живыми экспонатами. Допустить в этот привилегированный круг простого пулеметчика, да еще с такой — явно «не по чину» — регалией, было, увы, не в тогдашних правилах. Понимая это, Тимерен Зинатов с горечью писал в музей: «Я верю, пройдет время, и кто-нибудь захочет узнать, кто это «шты­
ком нацарапал», а не скажут по привычке: «Это должен быть политработник». Эх, если бы они (командиры.— С. Р.) тогда не срывали петлицы, не стриглись наголо, может, и люди бы не гибли». Или еще: «Теперь, потеряв столько народу в крепо­
сти, те, которые нами командовали, стали героями, а надо было все это хорошенько расследовать». Особенно болезненно Зинатов восприни­
мал лавры своего бывшего командира Пе­
тра Гаврилова, воспетого Смирновым в «Брестской крепости» и негласно считав­
шегося среди брестчан-ветеранов «героем № 1». Когда газеты сообщили, что Гаври-
лов имел какое-то отношение к надписи «Умираю, но не сдаюсь», Зинатов сухо на­
писал: «У Петра Михайловича и так много чести, и нет необходимости присваивать чужой труд». Кто написал эту строчку в действительно­
сти — Зинатов или кто-то другой — сего­
дня уже не установишь. Однако не это главное. Куда важней, что Зинатов пре­
тендовал на авторство отнюдь не из мер­
кантильных соображений: например, если верить очевидцам, он отказывался поль­
зоваться льготами даже простого участни; пка ройнш, не г о з о р » юких-то- «спец­
привилегиях». Когда его семья, зная кру­
той характер деда, втайне все-таки запи­
сала его на дефицитную мебель, старик устроил дома скандал. В отличие от дру­
гих защитников Брестской крепости Зина­
тов никогда не просил музей помочь с по­
купкой автомобиля, телевизора, холо­
дильника. Пожалуй, главным для него все же оставалась та историческая справед­
ливость, ради которой, собственно, он и воевал целый месяц в Брестских казема­
тах. О том, что заставило его наложить на се­
бя руки, Зинатов написал в предсмертном письме: «Если б тогда умер от ран, я бы знал — погиб за Родину. А вот теперь от собачьей жизни. Пусть так и напишут на могиле». Выразив протест «ельцинско-гай-
даровской власти», старик скромно попро­
сил, чтобы на кладбище пригнали трактор «Беларусь» и наскоро выкопали для него яму: «Я мусульманин, и меня не надо класть в гроб. У нас путника хоронят в чем он умер, сидя, чтобы он меньше места за­
нимал. Думаю, что не буду валяться в мор­
ге, как какой-то пропойца. Я трезвенник и на закопание имею средства». Действительно, из карманов бросившегося под поезд старика работники транспорт­
ной прокуратуры изъяли семь тысяч руб­
лей, однако местные власти решили не ударить в грязь лицом и взять на себя все расходы по захоронению героя. О том, как несуразно это было сделано, свидетель­
ствует уже один-единственный факт — Зинатова похоронили за счет статьи «те­
кущее содержание объектов благоустрой­
ства». ...Стал ли Брест более «благоустроен» по­
сле этой смерти — сказать трудно. Но из всех горожан, как мне показалось, исчез­
новение этого одинокого ветерана замети­
ла только горничная из гостиницы «Буг», у которой старик по вечерам иногда просил кипяток для чая. Сергей Романовский. Рисунок Александра Кукушкина. ИЗ ПЕРВЫХ У вас продается славянский ваучер? После публикации в «Собеседнике» объ­
явления о том, что какая-то мифическая организация продает и покупает прива­
тизационные чеки, мой телефон вот уже месяц звонит не переставая. И чем даль­
ше день публикации, %тем больше звон­
ков: многие из обращающихся ни разу в глаза «Собеседник» не видели, а теле­
фон «организации» узнали от соседа, по­
други, друга, товарища, брата жены дяди двоюродной сестры. Иногда мне стано­
вилось жаль, что для эксперимента, или, другими словами, для своеобразного со-
циолого-журналистского опроса жела­
ющих продать или купить ваучер, был взят мой номер телефона. И вот почему. Сразу же определилась основная группа желающих расстаться со своим подар­
ком от российского государства на 10 тысяч рублей. Желающих — потому что вынужденных. Военнослужащий Игорь Анатольевич Чу-
чин: «Доход на семью из трех человек не­
большой. Очень нужны наличные деньги, и один приватизационный чек решили продать». Рая: «Меня соседка попросила позво­
нить вам, пенсионерка. Ей жить не на что». Лидия Сергеевна Балабан: «Мы — старики, ничего нам не нужно. А вот внуку нужно одежду купить. Знаете, сколько нынче все стоит?» Анна Владимировна, пенсионерка: «Что ж вы так дешево покупаете? Что ж вы так мало даете нам, нищим?» Галя: «Сижу с ребенком. Доход — 1 тыся­
ча в месяц. На папу нет никакой на­
дежды!» Василий, 24 года: «У меня ребенок, жена. А я безработный. Их кормить надо? На­
до! А на что?!» Сергей, учащийся техникума: «Мне штаны купить нужно. Может, если подороже продам, и на куртку хватит». Вообща в шраые д**и звонили учащиеся техникумов и училищ, студенты первых курсов вузов, пенсионеры. Разговари­
вать с ними было трудно, потому что сам «Собеседник» ваучеры покупать не со­
бирался, а те, кто этим занимался и о ком мы знали, больше пяти тысяч не предлагали. Так что легко представить себе, что думали (и «думали» вслух) мои абоненты. Особенно те, кто постарше, вторая группа звонивших- разуверив­
шиеся во всем люди. «Лучше положить на сберкнижку живые деньги, чем вкла­
дывать во что-то ваучеры: пока диви­
денды получишь, помрешь!». «Что-то не­
охота становиться капиталистом». «Вдруг они вообще подешевеют — со­
всем ничего стоить не будут». «Если пра­
вительство советует подождать, следует поторопиться». «У этих чеков нет ника­
кого будущего, надо от них как можно скорее избавляться» — вот их аргумен­
ты. Немало среди моих новых невольных знакомых любопытных и любознатель­
ных: кто-то звонил просто справиться о цене, кто-то решил один из 3—4 получен­
ных на семью ваучеров продать пока и посмотреть, что будет дальше; двадцати­
пятилетняя Вероника, работающая в «обычной советской конторе», продала машину и на выручку решила купить приватизационные чеки. А четвертая группа, растущая, как курс доллара по отношению к рублю,— это бизнесмены. Вначале после первого ок­
тября, дня ваучеризации всей России, звонки от них были единичными, к кон­
цу месяца — 4—5 в день. В основном из глубинки. Предлагают ваучеры оптом. Один так прямо и сказал: «Если кладете по шесть штук, так я тут за день-два по старушкам пробегусь, полсотни наберу». Почем же отдают ему старушки свои че­
ки, если без стопроцентной прибыли эти мальчики не работают?.. Теперь о продавцах приватизационных чеков я знаю если не все, то больше всех в редакции, в подъезде дома, где живу, в большой семье родственников. Но когда спрашивают меня, так что же делать с неожиданно свалившимися на голову десятью тысячами одной непонятной бу­
мажкой, я повторяю вслед за Чубайсом: «Подождите!» А сам вспоминаю облига­
ции государственного займа, кажется, 1949,1951 годов, найденные мною в ящи­
ке старого, выброшенного из жилого до­
ма шкафа. «Что это?» - спросил у ба­
бушки. «А-а!» — махнула она рукой. Отец же пояснил, что этими бумажками дава­
ли тогда зарплату (вместо рублей), обе­
щая в скором будущем миллионные выигрыши. Или — обмен один к одному. Я нашел облигации году в 78-м, в сбер­
кассе сказали: «Нет, очередь этого года еще не наступила». Дед мой, заработавший их, умер в 70-м. Мечислав Дмуховский. В городе катастрофически не хватает продуктов, сытыми ходят только военные. Г ОР ЯЧА Я ТОЧ Т
еперь это война между грузинской армией и окрестными жи­
телями. Во-первых, армия грабит, да так активно, что у ко­
мендатуры опускаются руки. Вся надежда на то, что грабежи утихнут, подобно пожару, сами собой, когда грабить будет нечего. Во-вторых, в городе катастрофически не хватает продуктов, сы­
тыми ходят только военные. И люди записываются в армию, где не только кормят, но и оружие дают. А человек с ружьем семью завсегда прокормит — хотя бы за счет безоружного соседа. А еще люди в Сухуми питаются слухами. О том, что абхазы в Гагре сож­
гли целый стадион грузин. Что всех грузинских женщин изнасило­
вали кабардинцы, а всех мужчин — чеченцы. Утром шепни, что в Пицунде кого-то на пальме повесили — вечером услышишь, что пальм не хватает, вешают на пихтах. Пораженные слухоманией грузинские воины получают от этих жутиков какое-то мазо­
хистское удовольствие. И стреляют во все стороны из всех видов оружия: по воробьям — из автоматов, по пустым окрестным го­
рам — из «Града». С портового причала палят из БМП по волнам, видимо, отгоняют пресловутых женщин-снайперов — наемников из Прибалтики, которых никто никогда не видел, но о которых хо­
дят слухи во всех горячих точках. Я же видел только одну женщину-снайпера. Страдающая мало­
кровием грузинка по имени Лиана долго кричала о зверствах абха­
зов, перечисляя все городские слухи. Она кричала и ничего не слышала. Это была истерика как образ жизни: «У меня четверо детей сидят дома голодные, потому что я здесь, но я погибну за родную Грузию, я так решила!» Мы долго уговаривали ее не поги­
бать, но она не слушалась... вокруг обезьянника <- - ">;>'- ~ • -••* •** • ^^. .*а1*&^ " " : - - ' :•- • •:•• ••-.-•«. - .- • - •<•- • -•••• ^ 
Автор
dima202
dima202579   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Журналы и газеты
Просмотров
80
Размер файла
15 664 Кб
Теги
1992
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа