close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Глава 1, где Аслан аль-Джазия попадает в легенду

код для вставкиСкачать
Первая глава нашего нового романа. В поисках саркофага древних учёный столичной академии наук Питер Кэтфорд встречает своего школьного друга, и вместе они побеждают колдуна, захватившего власть над деревней. Сайт авторов: http://alhin.ru
 Глава первая, где Аслан аль-Джазия попадает в легенду
Свежим утром второй недели июля, в час, когда местечко Малый Лакон окончательно осветило солнце, время остановило свой бег. Такое бывает, люди просто не всегда замечают. И если бы кто-нибудь смог рассмотреть весь мир этой секунды, он бы увидел множество интересных и забавных вещей.
Резко поглупевшее, полусонное лицо господина Оливера, лорда-протектора - он смотрит в зеркало и репетирует речь перед съездом торговых и ремесленных гильдий Альянде. Крохотная птичка зависла над цветком в Африке - ни у птички, ни у цветка нету пока названия. Мистер Дж. Уильямс уснул за столом своего кабинета в Бостоне; он весь вечер размышлял о судьбах института, семьи, и особенно своей дочери, Эстер - и размышления эти не были ни трезвыми, ни радостными. Величавый летающий остров скользит над Южной Атлантикой - надо спешить, приближается шторм. Толстая некрасивая женщина что-то выговаривает своему мужу у ворот одинокого замка в Британии; похоже, ночью приключилась какая-то досадная пакость, муж держит фонарь и бережно закрывает плащом супругу от морского ветра с мелкой ледяной крошкой. Несколько огромных белоснежных фигур словно выросли из снега где-то на восточном побережье Канады - у них румяные красные лица и шубы до пят, они на три головы выше обычного человека.
Красивая молодая женщина в каменном саркофаге тихонько улыбается во сне, круглая комната залита мягким желтоватым светом.
На дороге, ведущей в деревню Малый Лакон, какая-то старуха забирается на спину молодому человеку с походной сумкой.
1
Питер спросил:
- Может, подсажу вас на тележку? И на ней довезу.
- А товар? - упрямо спросила старуха. Она сидела на земле у дороги и держалась за ногу.
Товар представлял собой груду хлама на тележке; лопаты, мётлы, веники, деревянные куклы, угольные щипцы и прочий подобный инструмент. Было ясно, что места в ней больше нет.
- Ладно, залезайте, - сказал он со вздохом.
Старуха споро поднялась на одной ноге - могла бы на ней и доскакать, мелькнуло у Питера в голове - навалилась на телегу, наступила в подставленную им руку, схватилась за плечо и одним движением взгромоздилась ему на спину. Питер держал её под коленями.
- Полегче с ногой, - очень довольным голосом сказала бабка. - Поехали, что ли.
Не успел он шагнуть, как она заорала:
- Стооой! А тележка?
Питер, проклиная всё на свете, повернулся, медленно наклонился к земле и поднял деревянный повод, прицепленный к передней оси. Старуха оказалась совсем не лёгким грузом, и была вполне зримая опасность скопытиться носом вперёд. Тогда меня посадят в тюрьму, подумал Питер - раз уж она от приветствия ногу сворачивает, то от падения шею сломает точно.
Видели бы сейчас его в Академии! Молодой перспективный учёный, надежда науки, полный доктор в двадцать четыре года, доцент и заместитель заведующего кафедрой прикладной археософии - жарким (уже жарким) утром волочёт какую-то бабку на шее и телегу.
- А чего это ты в наших краях забыл? - спросила старуха через некоторое время.
Питер ответил, коротко и неохотно. Надо было беречь дыхание - впереди маячила неплохая такая горка, а проклятая тележка становилась тяжелее с каждым шагом.
- Древних? Могила? - с недоверием повторила старуха. Питер молчал. - В нашей деревне что, древние чего-то оставили? Так это ж хорошо, значит, заживём!
И захихикала, трясясь мелко, ведьма.
Питер сжал зубы. Горка началась.
Шаг. Ещё шаг.
Питер забрался на вершину, посмотрел вперёд и чуть не застонал - он прошёл едва ли пятую часть пути, а впереди были ещё два подъёма, и наверняка придётся ползти через всю деревню таким вот скарабеем... Так что отдых отменялся. Питер вдохнул поглубже и зашагал вниз.
- Эй, эй, полегче, - сказала бабка. - Куда торопишься, всё равно староста спит ещё.
Питер пробурчал что-то в том смысле, где он видел их старосту.
- Нужен, нужен, - уверила его старуха. - У нас тут порядки свои.
Молодой человек ничего не ответил - шёл ровный участок, без подъёмов и спусков. Какое это, оказывается, счастье - когда просто идёшь ровно!
- Ежели в речке золото или генералов искать, разрешение надо, - разглагольствовала старуха у него на спине. - Даже рыбу ловить, и то к старосте...
- Генералов? - сдавленным голосом переспросил Питер.
- Ну да, - сказала старуха. - Золото, кремень и других полезных генералов. Только их отродясь тут не водилось. На древних одна надежда, да и то...
После этого старуха замолчала, видимо, размышляя о тяжёлой судьбе своей деревни. Питер тоже ничего не говорил - что тут скажешь.
- ...Стой, - раздалось вдруг над ухом. - Приехали.
Питер тряхнул головой.
И правда, приехали. Деревня даже в утреннем свете выглядела не слишком приветливо: небольшие покосившиеся домики, кривые улицы, извилистая речка, кладбище, взбирающееся на угрюмый серый холм. Что ты здесь забыл, столичный умник?
Бабка слезла с его спины, и вполне бодро ковыляя на двух ногах, обежала телегу и как ни в чём не бывало начала рыться в груде своего хлама. Питер некоторое время смотрел на бесстыжую старуху, хотел что-то сказать, потом плюнул про себя и начал оглядываться в поисках кого-нибудь, кто подскажет, где найти старосту. У него, конечно, не полезные генералы, но, видимо, разрешение придётся-таки получать, и рекомендательное письмо от Академии наконец-то пригодится. У бабки спрашивать Питер не хотел; и обратно к дороге, где она торговала, пусть тащится сама, бессовестная.
- Держи-ка, - вдруг услышал он.
Обернулся.
Бесстыжая бабка протягивала ему что-то.
Мастерок, звякнуло в голове. Питер повертел инструмент в руках. Странная это была штука. Увесистая, да что там - просто тяжёлая рукоятка. Изгиб ручки был такой низкий, что мастерок походил скорее на искривленный широкий тупой нож или маленькую треугольную лопатку. В центре на ней был изображён круг, заключенный в две дуги; не сразу, но учёный сообразил, что это, скорее всего, глаз; в целом на вид мастерок был новый, потому что им, похоже, ни разу не пользовались по назначению, но одновременно он был и совсем не новый, а очень, очень старый.
Такой вот дис-со-нанс.
- А что за надпись такая - "MIT". Ваш местный мастер, что ли? Жил тут когда-то?
- Ха. Мелко плаваешь, парень, - сказала старуха насмешливо. - Ой мелко. А ещё древних ищешь, туда же.
Питер ещё покрутил мастерок. Определённо любопытная вещь. Неужели...
- Инструмент древних? Откуда он у вас?
- Ха, - повторила старуха. - Оттуда.
Питер кашлянул и сказал:
- Спасибо, бабушка.
- Тебе спасибо, - сварливо сказала старуха. - Внучек.
Солнце грянуло из-за облаков, и деревня сразу стала намного привлекательнее. Питеру стало легко и весело. Стало быть, здесь есть что искать.
- Ступай, ступай, - сказала бабка. - Староста на площади, по этой улице.
Питер хмыкнул, коротко поклонился и пошёл по улице к площади; и не услышал, как она произнесла негромко вслед:
- Удачи, парень.
2
К Питеру приближалась толпа.
Как это вышло, он и сам не понял. Предположить можно следующее: толпа эта рассеянно бродила по площади, гм... возделывая её? что деревенские люди могут делать на сельской площади ранним ясным утром? - в общем, чем-то занимались на площади, а когда из-за угла появился Питер, каждый житель тут же вспомнил о некоем срочном деле к нему, и собственно, вот. Питер попятился, руки сами нырнули в сумку: там, среди походного скарба, замотанный в тряпьё, лежал короткий, в локоть лезвием (чтоб влез) клинок. Полный идиотизм, конечно, против толпы-то.
Через некоторое время вокруг него образовалось плотное кольцо людей. Все они с любопытством разглядывали его - кто мрачно, а кто и вполне доброжелательно; никто не произносил ни слова. Питер понял, что ничего противоестественного с ним делать не собираются, - пока, по крайней мере - поэтому отбросил сумку за спину, и начал в ответ разглядывать окруживших его людей, стараясь выбирать лица посимпатичнее.
Несколько секунд длилось молчание, затем женский голос звонко спросил:
- Вы из Парижа?
"Из Лютеции", тут же поправили её.
- Да, - сдержанно ответил Питер. - Из столицы.
Данное известие толпу явно обрадовало.
- А почему вы один? - спросил тот же звонкий голос. Питер едва удержался от того, чтобы поискать взглядом, кто же это. Наступила тишина. Стало понятно, что его одиночество - вопрос, могущий взволновать разве что только его маму, если бы она была жива, - на самом деле проблема довольно животрепещущая.
- Ну, - начал Питер. - У нас такие правила... Сначала один, потом будут другие.
Питер, разумеется, имел в виду, что если его изыскания будут иметь успех, то здесь начнутся раскопки и прочие сравнительно многолюдные мероприятия - и только собрался это объяснить, как в толпе произошло некое движение. Люди стали оборачиваться и торопливо расступаться. В образовавшийся проём вошёл высокий худой старик, его голову с седыми зачесанными назад волосами Питер заметил ещё до того, как он пробрался таки через толпу.
К слову, для старосты (а это, разумеется, был староста) это никаких проблем не составило - было очевидно, что люди старались держаться от него подальше.
Так-так, подумал Питер. Вслух же он сказал:
- Здравствуйте, господин староста. Я Питер Кэтфорд.
- Он из Парижа! Из Лютеции! С ним ещё придут, потом!
Староста на мгновение закрыл глаза, вдохнул и выдохнул. Шум утих.
- Приветствую вас в наших краях, добрый путник. Я Жан Легри, староста этой деревни, совершенно верно. Вы действительно из Пари... из Лютеции, молодой человек?
- Да, - сказал Питер.
Староста коротко оглядел его - как Питеру показалось, с лёгким неодобрением, затем сделал величественный и плавный жест, который явно репетировал.
- Не сочтите за труд разделить со мной скромную трапезу.
Трапезу? Питер слегка затравленно оглянулся, но ничего не смог прочесть в лицах окружающих его людей. Смотрели хмуро и как-то... сочувствующе.
Ладно, трапеза так трапеза. Хотя уже три года Питер не был студентом, да и студентом-то он был чисто номинально - это всеобщее ощущение весёлого голода и всегдашней готовности чего-нибудь умять запомнилось ему очень хорошо. Они со своим другом Жаком рассуждали на эту тему как-то - и пришли к выводу, что голод этот не всегда имеет природу чисто физиологическую, а проистекает из некоего Голода Вообще, включающего в себя и просто голод, и жажду знаний, и ненасытность в общении и неуёмное любопытство...
Но в данный момент Питер просто хотел пожрать. А пожрать, как тут же выяснилось, было что: староста, назвав трапезу скромной, был прав - если бы с Питером за стол село ещё человек так пять-шесть. Здесь был камамбер, основа хорошего завтрака; был салат из практически всех созревших к этому времени овощей и плодов, заправленный, как принято на юге, оливковым маслом; порции бифштекса с картофелем во фритюре стояли в центре, молчаливо осознавая свою фундаментальную роль, тарелки омлета с грибами, зеленью и фаршированными помидорами вносили дружеское разнообразие в их ряды; было даже первое - благородный в своей простоте луковый суп, заправленный твердым мюролем; был и белый сыр, коий следовало употребить до десерта, чтобы снять вкус основных блюд, правда, самого десерта почему-то не было; зато было много свежего хлеба и кувшины совсем молодого, судя по струйкам аромата, вина. Всё это изобилие стояло на столе на небольшой веранде, которая в свою очередь находилась во дворе некоего каменного строения; строение Питер определил как часовню. Совсем как новое - раствор между камнями, кажется, вот-вот потечёт.
Староста Легри занял место во главе стола и некоторое время оторопело наблюдал за тем, как Питер кушает - но лишь некоторое время; не успел Питер, так сказать, зачистить территорию в пределах досягаемости, как староста произнёс:
- Нехорошо, молодой человек.
Питер замер с набитым ртом, рука его повисла над кувшином, к которому он как раз тянулся.
- Нет-нет, ешьте спокойно, - сказал староста. - Я про другое.
Питер дожевал булочку с сыром, запил и уставился на Жана Легри. Тот продолжил.
- Нехорошо опираться в своих выводах на столь ненадёжные источники.
Питер окончательно уверился в том, что его принимают за кого-то другого. Поскольку он уже поел, можно было смело раскрывать свою личность.
- Видите ли, я...
- Я знаю, кто вы и зачем здесь, - мягко, но решительно прервал его староста.
То, что Питера здесь никто не дослушивал до конца, начинало немного бесить.
- Слухи и россказни, - говорил староста, укоризненно глядя на Питера, - это весьма ненадёжная основа для столь серьёзного расследования.
- Я опираюсь на надёжные источники, - быстро выговорил тот. Чтоб перебить не успели - и верно, староста немедля откликнулся:
- И какие же это? Неужели в парижской, то есть, лютецианской, прессе?
- Пресса тут ни при чём, - ответил Питер.
- О! ещё как при чем, - вскричал староста. - Это же настоящая клевета. У нас в жизни, в жизни! никто не пропадал. Только если пьяный в речке, ну так это же совсем другое дело. Мы мирная тихая деревня, но! (староста поднял палец) - если надо, мы пойдём и в суд, и до лорда-протектора дойдём, не надо нас держать за простаков, молодой человек! Надо же такое выдумать - люди пропадают. У нас!
И возмущённо уставился на Питера, будто он был и прессой, и клеветниками, и всеми несуществующими пропавшими людьми одновременно.
Питер вздохнул и сказал:
- Господин Легри, вы меня с кем-то путаете. Я учёный, работаю в институте истории Академии наук, на кафедре прикладной археософии, и здесь у меня чисто научные интересы.
И, не давая старосте вклиниться, единым духом сообщил ему, что:
в архивах кафедры лежат тысячи документов древних, а расшифрованы единицы;
что в этих расшифрованных упоминается некое захоронение, где предположительно находится не более и не менее, как один из них, из древних;
что карты древних весьма причудливо соотносятся с нынешней местностью, но некоторые названия и места, с некоторой долей вероятия, узнать можно;
и что одно из этих мест было опознано как вот эта деревня,
- ...старостой которой вы и являетесь, - закончил Питер.
Пару секунд Питер не без удовлетворения наблюдал, как Жан Легри открывает и раскрывает рот, подобно вытащенному из реки карпу, затем спокойно потянулся к кувшину, чтобы налить себе и продолжить незаслуженную трапезу.
- Так вы... вы не королевский эвакуатор? - произнёс староста наконец.
Питер едва не закашлялся. Служба королевской эвакуации - это довольно серьёзная контора, хоть и совсем молодая. Полномочия её, судя по всему, они были настолько же широкими, насколько и неясными; хотя основной заявленной обязанностью королевских эвакуаторов было спасение людей от природных напастей - пожаров, наводнений и лесных тварей, в изобилии расплодившихся в последнее время - они, как и всякая новая служба, жадно бросались на всё подряд, и первым делом, конечно, на то, что осталось от древних.
Как и все остальные службы.
- Нет, господин староста, - прочистив горло, хрипло отвечал Питер. - Я не из королевской эвакуации. Я просто учёный, и просто ищу могилу древних.
Старосту стало жалко: так он осунулся, буквально посерел.
- А что вы знаете... о могиле? - Голос у него был странным. Питер заговорил, стараясь звучать вежливо.
- Это не очень интересно, поверьте. Просто гипотеза. Я недавно этим занимаюсь, поэтому результатов немного, но то, что я здесь, это уже результат. - Да, это уже результат, - отозвался староста, странно глядя на него.
- Вот, - сказал Питер. - Гм. Результат. Э-э...
Чего он так пялится?
- Ну что ж, - сказал староста. Доброжелательный его тон разительно не соответствовал выражению лица: казалось, он готов сожрать учёного. - Результат так результат. Но, кажется, вынужден вас разочаровать. Могилы здесь никакой нет. Боюсь, вы что-то не так поняли в ваших шифровках.
Питер кивнул, аккуратно двигая табуретку, на которой сидел, на предмет быстро схватить её за неимением другого оружия - его сумка лежала далеко. - Нам бы было даже на руку, если бы вы что-то тут нашли, - продолжил староста. - Даже если казна у нас это не выкупит, всё доход, какой-никакой. Вот только лицензия, конечно...
- А что это за здание? - неожиданно спросил Питер, кивком указывая на часовню, во дворе которой они трапезничали.
- А, это, - сказал староста Легри. - Это часовня наша, недавно построили.
- Интересно как стоит, - заметил Питер. Часовня тыльной частью словно врастала в холм.
- Вы... наблюдательный, - сказал староста неторопливо. - У нас не хватало материала для строительства, поэтому решили строить без задней стены. Там просто земляной откос, забили досками, чтоб не осыпалось.
- То есть тут всё не так, как можно подумать, - помолчав, закончил Жан Легри.
Питер покивал, затем спросил:
- А что тут... можно подумать?
Староста пожал плечами и улыбнулся - впервые за весь разговор. Питер почувствовал струйки пота, рывками стекающие по спине.
- Ну, что вы там ищете... Саркофаг этот ваш.
Питер внимательно посмотрел на старосту.
- Господин Легри. А я ведь не говорил вам про саркофаг.
Некоторое время они смотрели друг другу прямо в глаза. Как только дёрнется - швырнуть табурет в голову, схватить сумку и вытащить клинок.
Жан Легри хрипло рассмеялся.
- У, молодой человек. Какой же вы забавный. Саркофаг, могила - какая разница, в сущности.
- А и верно, - легко откликнулся Питер. - Какая разница.
- Ну если вы мне не верите - а вы, юноша, мне явно не верите - то вы можете лично исследовать нашу часовню.
Питер не поверил своим ушам.
- ...при наличии соответствующего разрешения, конечно, - закончил староста.
Питер огляделся по сторонам, будто обронил что-то, затем встал, полез в сумку, лежащую на столе, и вынул рекомендательное письмо Академии. После короткого колебания отдал ценную бумагу старосте в руки.
- Вот.
Легри принял документ с той почтительностью, которая выдаёт в людях опыт в такого рода делах: бумаги, они ведь разные бывают - и чем дольше живёшь, тем лучше это понимаешь. Староста внимательно и даже, как показалось Питеру, несколько раз прочёл письмо, по-стариковски держа его в почти вытянутых руках.
Затем положил его на стол, накрыл ладонью и спросил:
- А других документов у вас нет?
Питер покачал головой отрицательно.
Староста вздохнул.
- Жаль. Но этого мало, юноша. Была бы у вас не рекомендация, а, скажем, предписание от префектуры, или там разрешение от эвакуаторов... А это...
Он сочувственно улыбнулся.
- Не огорчайтесь, молодой человек. У вас всё ещё впереди, успеете повидать - не здесь, так в другом месте. Что такое?
Питер обернулся.
У ворот часовни стоял угрюмый тип. На старосту он смотрел мрачно, неотрывно. Видимо, это какая-то местная особенность, подумал Питер.
- Там эта...
- Что там, Клод? - терпеливо спросил староста.
- Эвакуаторы, - коротко и очень неприязненно сказал Клод, развернулся и ушёл.
Жан Легри поднялся, улыбаясь как ни в чем не бывало.
- Что ж, молодой человек, вынужден вас покинуть. Обязанности старосты, знаете. Они накладывают.
Питер встал, они церемонно раскланялись, затем староста быстрым шагом покинул веранду и скрылся за воротами. Питер сел. Было стойкое ощущение, что чего-то не хватает, прямо сейчас.
- А, дьявол, - злобно сказал он.
Письма на столе не было.
3
С той же улицы, с какой пришёл Питер, на площадь наполовину высовывалась диковинная повозка - машина или мобиль, как их называли в газетах. Утверждалось, что на вооружении королевских эвакуаторов их всего пять или шесть штук. Ну десять, самое большое. Ладно, дюжина, но не более. Вряд ли более. В общем, два десятка от силы. Понятно, всё, что осталось от наших великих предков.
Больше всего машина походила на огромную, размером с хороший сарай, рыбу. Короткие... крылья? плавники? в нижней части и выпуклая блестящая кабина спереди, однако, придавали ей ещё и сходство с гигантской мухой или шмелём. Там уже стоял эвакуатор и скучающе ковырял носком сапога землю; ещё один эвакуатор частично, ногами, торчал из кабины. А где же староста, подумал Питер - и тут же услышал его голос: он препирался с кем-то, невидимый из-за машины. .
- Это клевета и грязные сплетни. Вы ещё ответите за это, господин лейтенант. Я буду жаловаться вашему начальству. Я буду жаловаться заместителю министра!
- Сколько угодно, - ответил ему сердитый голос. - А сейчас не мешайте работать!
Голос был знакомым.
Из-за машины вышел невысокий смуглый южанин в форме лейтенанта королевской эвакуации. Сразу стало тихо - хоть войны и закончились тридцать лет назад, но к мусульманам всё равно относились настороженно. Питер же несколько секунд всматривался, не веря своим глазам, но нет, зрение его не подвело: это действительно был Аслан аль-Джазия, приятель, друг и однокашник Питера по Высшей Нормальной школе. Какое-то время они жили в одной комнате, все трое - Питер, Аслан и Жак Делакруа. С тех пор прошло три года, Питер стал сухарём-ученым, Жак ворочает делами на королевских контрактах, а Аслан вот... по деревням ездит. Ситуация была не сказать чтобы двусмысленная, но какая-то не очень способствующая встрече старых приятелей.
Впрочем, всё разрешилось само собой.
- И ты здесь, - приветствовал его Аслан. Будто они расстались только вчера.
Обменялись рукопожатием. Питер всем своим видом давал понять, что ни в коем случае не вмешивается, не участвует, не лезет и вообще оказался тут случайно. Поздравил со званием лейтенанта. Аслан посмотрел на него странно, кивнул и поторопился отойти.
С другой стороны площади к машине приближались Клод и несколько деревенских. Эвакуатор, который стоял рядом (его звали Геркулес, и Питер уже успел перекинуться с ним парой слов), не глядя треснул кулаком по ноге молодого.
- Я не сплю! - обиженно взвыл тот, убрал ногу и вылез сам; быстро огляделся - лицо у него было помятое, волосы растрёпаны, - спрятался обратно и буквально через секунду свежим молодцом выпрыгнул из кабины. Питер восхитился.
- Начнём с вас, - Аслан кивнул Клоду. - Излагайте всё.
- Что тут излагать, - степенно ответил тот. - Люди у нас пропадают. Пять человек пропало нонешним летом, как корова слизнула. Полиция была, с префектуры начальник был, местная, стало быть, власть была вся, а толку...
- О, Клод, - насмешливо проговорил староста. - Надо же, какой ты у нас разговорчивый.
Клод посмотрел на него, в точности как тогда, во дворе часовни - длинно и угрюмо.
- Пять человек? - медленно переспросил Аслан.
- Знаю, к чему клоните, - с достоинством ответил Клод. - Что юрис...дикция и всё такое. Но давеча у нас и шестой пропал, Ринс, неделю уж речку баграми ковыряем. Так что извольте, господин старший эвакуатор, шесть человек как есть. Стало быть, по порядку: Жуж, который за мостом жил, потом Ники, у которого бабка с ума сошла, потом...
Питер не совсем понимал, о чем речь, и, видимо, это было заметно, потому что Геркулес склонился к нему и пояснил:
- Если пять пострадавших или меньше, то это дело местных властей. Если больше - тогда приезжают королевские службы - мы, например, или прокуратура, или уголовная полиция.
- Надо же, - сказал Питер вполне искренне. Геркулес пожал плечами.
- Такой порядок.
И добавил важно:
- Межведомственное соглашение.
- А как решают, кто именно приезжает? - спросил Питер вполголоса. - Как вы делите такие дела?
- То-то и оно, - неожиданно желчно ответил эвакуатор. - У кого нервы покрепче, тот спокойно бумажки шлёт, перепоручает. А у кого, как говорится, шило в одном месте...
Питер стал немного понимать происходящее.
- ...и список мы тоже вот составили, с именами и приметами, - говорил Клод тем временем. - Староста у нас занятой, так мы сами вот. Извольте.
И отдал Аслану бережно свернутый в трубочку лист бумаги.
- Ух какие мы секретные, - ещё более насмешливо произнёс староста. Аслан поднял на него взгляд, Легри поднял ладони: молчу, молчу. Лейтенант слегка развернул лист, глянул коротко, свернул обратно.
- Понятно. Кто из полиции был в последний раз? Имя, должность.
- Хех, - сказал Клод. - Господин Бернар, что в нашей провинции комиссаром был, лично приезжал расследовать. Да только оказия приключилась.
Аслан поднял брови.
- Оказия?
- Отправили его в Париж, заместителем министра правопорядка, - с удовольствием закончил шепелявый. Было видно, что незамысловатую эту шутку он придумал заранее и готовил тщательно. - Так что вызывайте его там сами, коли достанете.
Аслан кивнул так, что стало ясно, что лично он, Аслан, если захочет, то достанет кого угодно и когда угодно, а сейчас просто не желает тратить время на хвастовство. Питер тоже так умел, но лучше всего значительный вид удавался их другу Жаку Делакруа - в изустных легендах Эколь Нормаль прямо утверждалось, что ему достаточно было просто молча зайти на экзамен и немного постоять; в более фривольных редакциях экзаменатор предлагала ему свою руку и сердце, хотя преподаватель женского пола в Школе был только один - пожилая и давно замужняя мадам Грегуар, и экзамен по её предмету не сдавался: она вела садоводство. - Вы учились вместе? - почти утвердительно спросил Геркулес вполголоса. Питер посмотрел на него и сказал:
- Нам с Асланом двадцать восемь.
Геркулес то ли закашлялся, то ли засмеялся.
- Похожи... Тоже проницательный. А всем говорит, ему тридцать один. Южане быстро взрослеют.
Питер кивнул, принимая к сведению столь ценную информацию. Им с Асланом не было и двадцати пяти, и самым отвратительным было ощущение того, что все это прекрасно знают.
- У нашей команды, - продолжил Геркулес, - это первое дело.
Питер изобразил изумление.
- Нет, ну для меня и для него лично это дело, конечно, не первое. Да и Люц уже бывал на операциях. Первое - это для нас троих первое, вместе.
- То есть командует он в первый раз, - понял Питер.
Геркулес не ответил, лишь уголки губ его шевельнулись.
И лейтенанта, получается, ему совсем недавно дали, подумал Питер - и тоже очень рано. То-то он так странно смотрел, когда Питер его поздравил. Привык уже искать подвох.
Тем временем очная ставка на площади шла своим чередом; вступил староста. С его слов выходило так, что пропало на самом деле четыре или даже три человека, потому что Жуж, который на самом деле оказался Ружем - горький пьяница и живёт у моста, а там очень глубоко; хромой Ники просто сбежал, потому что всем известно, сколько он должен всей деревне, неудивительно, что его никто не может найти; а Тарна, великовозрастного обалдуя, сына старой капусты Койи, по слухам, недавно видели на каркассонском рынке, он там торговал рыбой. Остальных пропавших, двух женщин и одну девочку, староста признал, но отметил, что их ведь всего трое, так что...
- Так что выходит, - спокойно говорил Жан Легри, - что вы, господа уважаемые эвакуаторы, зря приехали. Разве что поможете нам в речке поискать. Багры мы вам дадим, глядишь, и выловите этого забулдыгу Ружа.
Сегодня явно был не день Аслана. Питер, конечно, всецело был на стороне Клода, который демонстративно отвернулся, когда заговорил староста. Но если рассудить логически, то эвакуатор находился в очень затруднительном положении: с одной стороны, староста местной общины, к тому же один из судей округа, фигура представительная и говорит вполне дельные вещи - пропавших-то действительно непонятно сколько; с другой - местные жители, которые явно находятся в отчаянии и надеются только на него...
- Теперь ты, - неожиданно сказал Аслан.
При этом он глядел на Питера.
Питер чуть не сел.
- Я?! Я-то тут при чём?
- Вот сейчас и выясним, - неприятно проговорил Аслан. - Давай сначала.
Питер внимательно на него посмотрел. - Итак, - сказал Аслан. - С какой целью прибыли в Малый Лакон?
- Чего? - переспросил Питер. Он и правда не понял, но больше поразился смене обращения. Теперь на "вы".
Ладно.
- Эта деревня называется Малый Лакон, - сказал Аслан. - Вы сюда прибыли. С какой целью.
- В этой деревне предположительно находится высокотехнологичное захоронение древних, - лекционным голосом забубнил Питер. - Есть основания считать, что в предположительно саркофаге находится нетронутое тлением тело древнего человека, вероятнее всего, женского пола. Возможно и прикладное значение...
- А почему это женского? - раздался знакомый Питеру голос. Все обернулись. Давешняя старуха стояла рядом, опёршись на толстую палку. - Вдруг там мужик лежит.
И захихикала как-то по-особенному гадостно. Лицо старосты Легри болезненно сморщилось, и Питера осенило - да они же муж и жена! Сходство, приобретённое годами несчастливой совместной жизни, было очевидным.
- Томилис, - кривясь, произнёс Жан Легри. - Не мешай работать.
- Не мешаю, не мешаю, - громко ответила старуха. - Я тебе уже тридцать лет как не мешаю, старый ты болван.
Аккуратно, одними губами, сплюнула ему под ноги, и пошла, бормоча что-то себе под нос. Проходя мимо Питера, зыркнула и проговорила тихо-тихо, но отчётливо:
- Гляди в оба.
Аслан не дал ему ни отреагировать, ни обдумать её слова.
- Есть что добавить?
- Он у меня письмо украл, - ответил Питер. - Староста.
Брови Аслана поползли вверх, и тут раздался торжествующий вопль. Питер не сразу понял, что это Жан Легри.
- Постойте-ка, постойте-ка! - Старик быстро шагал к одному из домов. - Это кто это у нас там? А ну держи его!
- Легри! - прикрикнул Аслан, и мотнул головой своим эвакуаторам. Те переглянулись, Геркулес кивнул, и младший эвакуатор, Люц, нехотя потрусил за старостой. Аслан медленно вдохнул и очень медленно выдохнул. Лицо его превратилось в жёсткую маску, на Геркулеса он не смотрел.
Староста Легри чрезвычайно ловко для своего возраста перебрался через ограду, которая была ему по грудь. Питер подошёл, и ему стало видно, что на той стороне кто-то пытается убежать, но, видимо, застрял. Раздался звон, треск материи, глухой удар.
Аслан схватился за саблю и побежал за ним, но староста уже догнал того, кого хотел - и в сопровождении Люца вывел через калитку какого-то замызганного типа весьма недалёкого вида лет примерно восемнадцати, и поставил его прямо перед Асланом.
- Это же Ринс, - торжествующе произнёс он.
- Ринс? - недоумённо переспросил Аслан. - А! Шестой пропавший. Или даже седьмой. Так где ты был, Ринс? Тебя вся деревня искала, думали, ты утонул.
- В погребе сидел, - хмуро ответил Ринс.
- Не ври! - тряхнул его староста. - Ни в погребе, ни на чердаке тебя не было. Я сам проверял.
- Я не у себя в погребе был, - тихо сказал Ринс.
- А у кого? - ласково спросил Аслан.
Ринс засопел, наморщил лоб.
- Отвечай! - взвизгнул Жан Легри. - У кого прятался!
- У людей, - тихо и угрюмо ответил Ринс. - Отпустите.
- У людей, говоришь, - неожиданно кротко проговорил Жан Легри, и словно холодным ветерком дунуло Питеру под одежду. - Что ж, у людей так у людей.
- Отпусти, - голос Ринса стал выше, он с ненавистью смотрел на старосту. - Я тебя не боюсь.
Жан Легри отпустил Ринса и даже разгладил невидимые складки на его рукаве.
- А никто меня не боится. Старенький я уж стал...
- Иди, Ринс, - хмуро сказал Аслан. - И не пропадай больше. Ты нам можешь понадобиться.
Староста вскинул брови.
- Или не нам, - как ни в чём не бывало сказал Аслан. Его взгляд бродил по земле, а говорил он словно нехотя. - Кхм. Ну я так смотрю, наше дело тут закончено. Мы выдвигаемся в Каркассон, а затем идём в Тулузу. Дальнейшие справки наводите уже там. Господин Легри.
- Господин лейтенант, - староста коротко склонил голову, и за притворной вежливостью его проступало торжество.
- В машину, - скомандовал Аслан своим, но это было лишнее: оба его подчинённых уже забрались в кабину, и даже их макушки, видимые снаружи, имели вид облегчённый и радостный. Аслан повернулся к машине и от неожиданности сделал шаг назад.
Перед ним стояли Клод, Ринс и ещё пара деревенских.
- Всё, вы свободны, - неловко произнёс Аслан. Деревенские не уходили. Жан Легри усмехнулся и заковылял в сторону часовни; Питер почувствовал, как в нём что-то закипает - медленно, но очень плотно и основательно. Аслан, Аслан. Как же так, Аслан?
- Они предлагают тебе подумать, - неторопливо проговорил Питер, - за каким чёртом они всё это затеяли - шестого пропавшего, Ринса.
- Чтобы приехал я, что тут думать, - раздражённо ответил Аслан, не глядя на него. - Ещё гениальные идеи будут?
- Верно, - Питер будто и не слушал. - Чтобы приехал ты. Человек из столицы. Никак не связанный. С местными властями.
Питер подошёл и заглянул в глаза эвакуатору.
- Понимаешь?
Лицо лейтенанта королевской эвакуации слегка подергивалось.
- Да плевать мне на это, - кривя губы, ответил он. - Своих дел хватает. А здесь пусть полиция разбирается. Криминальная полиция!
Последняя реплика была в сторону Легри, который явно слышал их разговор. Аслан кивнул Геркулесу, высунувшемуся из кабины:
- Заводи.
- Понятно, - помолчав, негромко произнёс Питер. Про письмо он решил не напоминать - какой смысл? Аслан несколько секунд смотрел на него, затем сказал:
- Жизнь - она, Питер, немножко сложнее, чем наша Политехническая школа.
Холодно поклонился непонятно кому, обошёл Клода и полез в машину.
Питер отошёл подальше. Машина зашумела, начала подниматься над землёй - раздались восхищённые охи, - развернулась и поплыла по улице, плавно набирая скорость. Через минуту лишь оседающее облако пыли напоминало о том, что здесь кто-то был.
- Я учился в Нормальной школе, Аслан, - негромко сказал Питер вслед. Заныла челюсть. Питер разжал стиснутые зубы, с силой потёр скулу.
- Ну и какого чёрта ты вылез? - услышал он негромкий, но очень яростный шёпот. Оглянулся: Клод держал Ринса за кафтан и слегка потряхивал.
- На повозку чудную посмотреть хотел, - угрюмо ответил тот, не пытаясь вырваться.
- Посмотрел? - с ещё большей яростью прошипел Клод.
- Посмотрел, - отвечал шестой. - Здоровская.
Клод сплюнул и оттолкнул его брезгливо.
- Баран.
4
Клод, Ринс и остальные деревенские, угрюмо переругиваясь, пошли с площади, забыв про Питера.
- Эу, - окликнул их Питер. Они остановились, обернулись неспешно.
- Где тут можно найти ночлег?
- Иди, парень, откуда пришёл, - мрачно сказал Клод после увесистой паузы.
- Солнце ещё высоко, - добавил Ринс, держа руку козырьком и щурясь на небо.
- По этой дороге пойдешь, там трактир с деревней, - добавила женщина с усталым лицом. Так и сказала - "трактир с деревней". - Как раз успеешь до темноты.
- Если хочешь жить, - добавил Клод, и все разом повернулись и пошли дальше.
- И вам всего самого хорошего, - произнёс Питер.
Закинул на плечо сумку поудобнее и пошагал в указанном направлении. Экспедиция, разумеется, пошла к чертям. Вместе с дорогой назад будет потерян почти месяц. Единственная добыча - дурацкая железяка с идиотским глазом. Он успокаивал себя, что всё могло кончиться хуже. Аслан мог его арестовать и сдать в Тулузу, к примеру. Ты был в Тулузе, Питер? Нет, не был, и лучше в другой раз. Юг рядом.
Разрозненные халифаты Пиренейского полуострова - постоянный источник проблем. Войны там не заканчивались лет по сто, то вспыхивая, то угасая. В основном мусульмане грызлись между собой и с соседями-язычниками, но и Франции доставалось. И тридцать лет назад король Жози Второй это дело всё же прекратил, завершив дело своего отца. Франция и Пиренеи стали одной страной - Союзом Света, Алиан де Люс, Альянде. Мусульмане теперь полноправные граждане, обрели единого короля. Столица осталась в Париже, но за это заплатили её переименованием - теперь этот город назывался Лютецией; неплохая цена за порядок, при котором можно более или менее спокойно путешествовать в одиночку - по крайней мере днём и по крайней мере по эту сторону от Пиренейских гор.
Питер обернулся, чтобы поглядеть на горы - и увидел старосту Легри.
Староста был не один.
Всё произошло быстро, Питер даже подумать не успел, что ему делать. Один из двоих подручных держал в руках длинный шест, который больше походил на бревно. С удивительной лёгкостью он размахнулся - Питер едва успел поднять руки и закрыться сумкой - его свалило на землю. Этого они и добивались: наступили на него, затем не торопясь, но очень надёжно связали руки и стреножили так, чтобы он мог идти, но не мог убежать. Его сопротивление было обидно проигнорировано - нападавшие были сильнее в разы.
Подняли пинками и, как телёнка на верёвке, повели обратно в деревню. Староста шёл рядом и чуть впереди, величественный и спокойный.
- Это называется гражданский арест, - назидательно произнёс он. - То бишь удержание подозреваемого силами населения до прибытия уполномоченных лиц. Ведь это ты похитил всех этих людей - Ружа, Ники, Тарна, и кто его знает, кого ещё.
- Бред, - стараясь успокоить дыхание, ответил Питер.
- Похитил, убил, и, возможно, собираешься похищать и убивать дальше, - Легри говорил чуть громче, чем следовало.
- Полный бред, - уточнил Питер. За заборами и оградами появлялись лица, в щели были видны чьи-то глаза - но и только. До Тулузы добираться было не обязательно, сардонически подумал он про себя.
Легри покивал.
- Вот пусть в криминальной полиции и разберутся. А пока посиди-ка ты в холодной. А мы проведём небольшое гражданское расследование. Есть у меня подозрение, что без сообщников тут не обошлось!
Последнюю фразу староста произнёс особенно громко. Питер не видел, но был уверен, что всех зрителей как ветром сдуло.
Его затолкали в уже знакомую часовню; тяжко стукнула дверь.
Он полежал некоторое время, упершись носом в земляной пол. Руки за спиной ныли, ушибленное плечо ныло, да и сам Питер не прочь бы как следует поныть, если бы не злоба. Когда глаза привыкли к полумраку, он повернулся, сел и оглядел свою тюрьму. Мощная дверь, утоптанный пол, две каменных стены; стена же напротив двери представляла собой просто земляной откос. Соврал староста - не забили они досками ничего, пожадничали...
Питер сел поудобнее и решил, что пора придумывать план.
Проснулся он от странного звука и от того, что на него сыпалась земля. Поднял голову, но увидел лишь окошко под крышей, и там никого не было. Повернулся, огляделся, охнул - руки затекли нещадно - и тут же забыл обо всём.
Земляная стена, главная статья экономии строителей часовни, рассыпалась на глазах. В детстве Питер ходил на рыбалку с соседскими детьми, искал червей - так вот, было очень похоже, будто в эту земляную стену собирается вылезти огромный дождевой червь. Будь проклято богатое воображение! Приступ паники удалось подавить не сразу.
Питер неловко поднялся и отковылял к двери, прижался к ней спиной.
Может, это неизвестное науке чудовище.
Может, это и известное науке чудовище.
Масса вариантов.
За две ужасных секунды наблюдения за рассыпающейся стеной Питеру стало всё ясно: его принесли в жертву этому гигантскому земляному червяку; он понял, куда делись все предыдущие пропавшие жители; предположил, каким именно образом деревня смогла приручить это чудовище, а также прикинул, как его можно уничтожить и даже успел пожалеть, что об этих идеях никто не узнает, потому что сейчас кое-кого сожрут, целиком, вместе с идеями, одеждой и научной степенью.
В стене образовался тёмный провал, и там уже кто-то был.
С огромным облегчением Питер увидел, что это люди, и сразу же понял, что радоваться нечему - это был Жан Легри и два его молчаливых помощника. Староста брезгливо отряхивался, подручные его молча и неподвижно стояли, застывшие и страшные. Их руки по локоть были в земле.
- Ну что ж, - негромко, совсем другим голосом, совсем не по-деревенски чётко выговаривая звуки, произнёс Легри. - Если выражаться астрономически, наше знакомство входит в новую фазу. Взять его.
- Эй, стойте, - сказал Питер. - Я могу ведь и сам идти.
- Ценю ваше благородство, - желчно сказал староста. - Проблема лишь в том, что вы не знаете дороги.
5
Конечно, откуда этому щенку знать дорогу к делу всей его жизни; однако щенок сумел найти деревню, значит, будут и другие. Опять и снова, снова и опять, так думал Жан Антуан Филипп Легри, прожектиль второй ступени правого крыла братства Урании. Что ж, пусть будут, и пусть лучше они будут издалека, а то что-то народ действительно волнуется...
Нелюбовь Жана Легри к молодым и ранним объяснялась тем, что сам он начал поздно: вторую ступень получил совсем недавно, хоть ему уже скоро семьдесят, а узнал он о братстве Урании, когда ему было глубоко за пятьдесят. Возможно, из-за зрелого возраста он поверил не сразу, и не сразу решился держать испытание. Зато, утешал он себя, это был взвешенный, продуманный шаг, и верховные братья, конечно, понимают это - кто бы они ни были. Жан Легри подумывал на досуге написать небольшую философскую монографию о возрасте, страсти и путях, ими диктуемых; общая мысль была ясна - лишь подлинная страсть способна повести человека сквозь безумие бытия к цели, которая проста в своей парадоксальности: избавиться от страсти, стать выше её, стать человеком.
- Мне надо отлить, - сказал Питер.
И тут же получил крепкий удар под ребра. Тайный ход, представлявший собой пещеру в человеческий рост, укреплённую сваями и досками - вот куда дался материал со строительства часовни! - шёл ровно, наклон не ощущался. А откуда здесь свет? Питер поднял голову и тут треснулся о выступающий камень, едва не споткнувшись. Когда боль прошла, мелькнула мрачная мысль: я был прав, часовня эта именно что вход в гору. А в горе - могила древних. Всё-таки увижу её, так или иначе.
Шли недолго, меньше чем через сорок шагов без поворотов (Питер добросовестно старался их считать) пещера раздвинулась, и он увидел грубый каменный на вид монолит в форме огромного кирпича, лежащий плашмя в центре круглого помещения. На секунду мелькнула шальная мысль: может, это всё розыгрыш, староста просто так пугает его, сейчас Питеру развяжут руки, извинятся за то, что так обращались, потому что надо было сохранить тайну и так далее...
Все подобные мысли исчезли разом, когда взгляд Питера наткнулся на огромный мясницкий крюк; он висел прямо над камнем, на толстой веревке, перекинутой через блок, а вся конструкция представляла собой грубо сколоченную, но устойчивую перекладину на двух бревнах с упорами. Крюк был весь в чем-то черном и липком, и ученый, приглядевшись, понял, что и саркофаг тоже. И запах, тяжкий густой запах с оттенком железа.
Стало совсем нехорошо.
- Эй, - стараясь звучать твёрдо, сказал Питер. - Это что это вы тут затеяли, господин Легри?
На него никто не обратил внимания, все занимались своим делом. Один подручный размеренно вытравливал крюк, второй с жуткими лязгающими и скребущими звуками точил что-то железное в углу, сам Легри ходил вокруг страшного камня, прикасаясь к нему пальцами и что-то бормоча под нос. Питер почувствовал смертельную слабость, ещё немного - и сложится мешком на пол.
Вставай.
Голос в его голове звучал ясно и чётко.
Выверни руки вверх за спину. Не шевелись.
Питер стиснул зубы и начал заводить кисти рук к лопаткам. Хруст сухожилий, кажется, был слышен даже в часовне, но второй подручный очень кстати длинно грохнул железяками.
Ещё немного. Теперь выкручивай.
Руки были связаны хоть и щедро, но неумело. Крутя соединёнными кистями за спиной, Питер ослабил верёвку.
Легри что-то заметил, потому что снова внимательно посмотрел на него.
Питер выдержал взгляд и снова сказал:
- Мне надо отлить.
Староста покачал головой отрицательно.
И добавил рассеянно:
- Незачем, молодой человек.
- Предупреждаю, будет вонища, - сказал Питер, сам удивляясь своему самообладанию. - Я в последние дни не очень хорошо питался.
И продолжил, уже откровенно издеваясь:
- Ваш идол не обидится, если вместе с кровью на него прольются и пара фунтов дерьма?
Староста схватил свою палку, быстро подошёл к Питеру и несколько раз ударил его, целясь по лицу.
- Заткнись, заткнись, заткнись.
Разбил ему губу, нос, рассёк скулу. Успокоился, отошёл к черному камню, снова начал его обхаживать - насколько Питер мог разглядеть через стремительно заплывающие веки. Руки почти вышли из верёвок, теперь ноги - надо наступить одной на верёвку, а вторую высвобождать.
Но было поздно. Подручный-точильщик закончил, в его руках что-то тускло блеснуло.
6
Жан Легри медлил.
Следовало признать, что щенок в чём-то прав, выглядело всё это совершенно варварски, угрюмо размышлял он. Но иначе никак - и это было известно ещё Легри-старшему, Филиппу, который и нашёл этот таинственный гроб, саркофаг. Жан Легри со стыдом и раздражением вспоминал всех тех, кого отец под разными предлогами заставлял коснуться тайных знаков на крышке, в самом начале. Саркофаг был глух. Отец умер, так ничего и не добившись. Старшему сыну достались дом и старая водяная мельница за мостом, среднему отошла вся живность, от быков до кошки, а Жану, младшему - каменный гроб в дурацкой пещере. Высказав свою долю положенных проклятий в адрес родни и обычаев наследования, Жан Легри собрал манатки и ушёл бродяжничать. Возиться с наследством он не собирался ни секунды.
Вернувшись через два года, он обнаружил вместо деревни пепелище. Южане ли, дикари ли сотворили это, было неизвестно. Выжили его родные или нет, Жан тоже так никогда не узнал. Кое-как он нашёл то место, где стоял его дом, и, словно ведомый каким-то чувством, начал рыться в пепле и обломках; нашёл целую гору вполне пригодных вещей вроде лопаты и топора, но самое главное - он нашёл дневник отца. Вначале он хотел его сжечь, поскольку читать Жана, в отличие от старших братьев, не научили, но что-то остановило его, а может, просто в это время появилась Томилис.
Её деревню тоже сожгли, и она бродяжничала с несколькими старухами и полудюжиной прибившихся к ним детей. Они вроде как на некоторое время остановились в его деревне (занятно, она стала "его" деревней только после того, как сгорела дотла), а потом и остались навсегда. Жан и Томилис сыграли свадьбу, больше от безысходности, чем в надежде на что-то, начали строить дом; жизнь налаживалась, в дома возвращались люди, а куда не возвращались, там селились новые. Но это было не главным.
Главным было то, что Томилис умела читать.
Тогда Жан и понял окончательно, что это за гроб и кто там лежит. Он мог по памяти цитировать первую страницу в дневнике отца - бесчисленное количество раз он заставлял жену перечитывать её, а потом, когда научился, перечитывал и сам.
"12 курей отдал в уплату долга соседу Люшу. Сегодня произошло воистину удивительное событие. Заканчивая рыть яму для фундамента нашего будущего дома, наткнулся на скрытую в глубинах холма пещеру, которая вела, казалось, в самое сердце земли. Пришлось изрядно потрудиться, с тем чтобы расчистить ход, но оно того стоило - в конце пещеры обнаружилась дверь".
"Моя возлюбленная супруга отправилась на жатву и вернётся через четыре дня. После молитвы решил открыть дверь в конце пещеры. С помощью самого тяжёлого лома и колуна удалось ослабить один засов, а к утру следующего дня дверь подалась".
"У меня не хватает слов, чтобы описать это чудо. Большая круглая комната, как будто бы освещена. В центре стоит хрустальный гроб с отодвинутой на добрую треть крышкой, а в гробу лежит молодая женщина удивительной красоты. Вот что я увидел в образовавшуюся щель, и с удвоенной силой начал взламывать преграду, но не прошло и минуты, как крышка гроба сама начала закрываться, а хрусталь, из которого он был сделан, чернел прямо на глазах. В отчаянии я просунул голову в зазор, надеясь запечатлеть её образ, но увы мне, гроб уже закрылся, а я застрял в глупейшем виде: голова внутри комнаты, а тело в пещере. Спасла меня моя супруга, на следующее утро, да продлят небеса её дни. Её издевательства и насмешки - наказание за мою нетерпеливость и горячность. Я их принимаю кротко, как подобает смиренному прихожанину".
И ни слова о младшем Жане, который, играя с друзьями, забрался в пещеру и обнаружил своего отца головой в ловушке, а затем за полдня добежал до матери, и та, бросив работу, примчалась со старшими сыновьями и вызволила незадачливого муженька, свернув дверь. Потом Легри-младший часто лазил туда, играя в прятки или скрываясь от наказания, а однажды, обмирая от страха и восторга, ещё раз дошёл до самой комнаты - и ничего интересного не увидел: каменная плаха черного цвета в пустой комнате.
Она часто снилась ему потом, снится и сейчас.
Отец, судя по дневнику, пытался открыть гроб в течение всей оставшейся жизни. Упорство его в этом деле заслуживало, по мнению матери Жана, гораздо лучшего применения. Они так и не помирились: спали в разных постелях, а когда расширили дом, то и в разных комнатах; в день его смерти она подошла к нему, сухо сказала "Прощай, Филипп" и вышла.
В течение нескольких лет после досадного застревания головой Филипп Легри открывал гроб силой, и даже хотел купить и перенести в тайную комнату кузнечный молот - но однажды обнаружил, что проклятый саркофаг имеет свойство восстанавливать утраченные куски, залечивать сколы и выбоины. Тогда он решил "открыть его умом", (потому что силы-то кончились, двусмысленно поясняла мать). Единственной зацепкой были углубления в форме ладони - два по бокам, и одно с торца. Вначале он решил, что дело в размере: сделал отдельный вход в пещеру, жадно искал обладателя подходящих конечностей и уговорами, угрозами, а иногда за плату водил их "приложить ручку". Идея иссякла не сразу, и после неё был перерыв - в дневнике этот период был отмечен странными и непонятными записями. Жан решил по прочтении, что именно тогда отец окончательно двинулся.
И однажды отец проснулся особенно возбуждённым, всё утро ходил по дому туда-сюда - сухонький, старенький, тщедушный, что-то шипел и бормотал себе под нос. Вся семья равнодушно и привычно смотрела, как он скрылся в пещере, прихватив свой дневник, свечки и перо с чернилами. Вернулся он оттуда неожиданно скоро, с разбитыми в кровь руками - в приступе ярости начал колотить по гробу, и...
"...удивительное событие случилось тогда, на самом пике моего отчаяния и безнадёжности. Я несколько раз ударил кулаком по чёрному камню, не обращая внимания на боль - и чудо! чудо! - крышка гроба сдвинулась на полпальца и тут же стала на место. Я немедленно остыл и напряг весь мой разум. Осмотрев гроб, я обнаружил на нём капли моей крови из разбитых рук. Полагаю, это оно. Я нащупал путь - он, как и должно, лежит через кровь".
Это была последняя запись в его дневнике. Насколько Жан Легри помнил, отец вооружился преострым ножом и пустил себе кровь, щедро разбрызгивая её по гробу. Когда это не дало результата, он попытался сделать то же самое с женой и детьми, но те проявили поразительную чёрствость и наотрез отказались. Вышел огромный скандал, а средний брат, Огюст, так и вообще сцепился с отцом врукопашную; у матери лопнуло терпение, и она позвала старосту с заседателями. Разбирательство назначили на следующий день, но было поздно: наутро отец уже слёг с жаром, а к вечеру умер в бреду. Судебный врач из Тулузы, прибывший через три дня, ознакомился со всеми обстоятельствами и скучающим тоном констатировал смерть от заражения крови - сепсис, по-научному. К самому телу он даже не подошёл. Про гроб он сказал, что это, скорее всего, дело рук древних - будто и без него было неясно. Жители деревни неделю-другую ходили поглазеть на чудную пещеру, потом сыновья завалили вход и начали делить наследство, а ещё через пару месяцев семнадцатилетний Жан Антуан Филипп Легри, младший отпрыск Филиппа Легри, покинул родные края в поисках лучшей доли.
7
Кажется, пора, подумал Питер.
Ясно, что его собираются зарезать над этим чёрным алтарём - это, судя по всему, ритуал, причем из тех, где лучше быть не участником, а зрителем, издалека, с галёрки, поближе к выходу... Когда помощник Легри подошёл к нему, Питер прыгнул плечом вперёд; всем телом ударил во врага, и план сработал - подручный упал бревном, учёный перекатился через него, встал.
- Тупицы, взять его! - завизжал Жан Легри.
Руки освободились, но ноги развязать не удалось - то ли узлы были потуже, то ли просто верёвка запуталась неудачно. Питер рывком залез на алтарь - визг и проклятия старосты усилились - и некоторое время увертывался от двух тупиц, которые ловили его то с одной, то с другой стороны.
- Идиоты... - выдохнул староста. - Окружите его с двух сторон, идиоты.
Идиоты не вняли, а наоборот, встали совсем, с кротким недоумением взирая на Питера, который скакал со связанными ногами по черному алтарю туда и сюда на уровне их голов, одновременно пытаясь избавиться от веревок.
- Ты! - Староста конкретизировал свои приказы. - Стой тут и лови его тут! А ты иди туда, и лови его там.
Второй тупица неторопливо побрёл в обход монолита.
- С помощничками вам не повезло, - с поддельным сочувствием произнёс Питер, чуть-чуть уняв дыхание. На темени, шевеля волосы, зрела шишка - он треснулся о мясницкий крюк и, похоже, не один раз. Проклятая верёвка на ногах не снималась совсем; снова какая-то смутная мысль мелькнула в голове, но поймать её не удалось: Питер увидел свою сумку, распотрошённую, вытряхнутую. Клинок лежал рядом, среди прочего барахла.
Жан Легри проследил за его взглядом и, не думая ни секунды, рванул туда. Но молодость победила: Питер буквально одним прыжком содрал верёвку с ног и оказался у цели, схватил клинок, поискал глазами что-нибудь в левую руку. Мастерок лежал рядом, что ж, сойдёт и мастерок. Староста остановился.
Питер сказал спокойно, словно бы утешая:
- Ну что ж, бывает.
Трудно придумать что-то более оскорбительное для человека в возрасте, чем снисходительный тон. Староста оскалился и совершенно уже нечленораздельно что-то заорал своим подручным, те изменили курс и начали зажимать наглеца с двух сторон в клещи. Питер перехватил клинок с мастерком получше и пошёл полукругом вдоль стены, закрываясь одним противником от другого. Один из них был здоровый и явно прихрамывал, а второй потрёпаннее на вид, зато двигался быстрее. Картина боя, если это можно назвать боем, появилась в голове сразу же и ясно, как учили в школе: закрыться, выпад, разворот в продолжение движения, второй выпад - и всё, останется лишь старик... Даже как-то нечестно.
Двое против одного - тоже не очень честно.
Двое тупиц сошлись в линию, и Питер сделал мгновенный выпад в среднюю плоскость хромому, целя ниже рёбер. Клинок с плотным звуком вошёл во что-то мягкое, Питер с легким полупрыжком развернулся, выдернул клинок и с широкого маха ударил второго уже сверху. Попал по рукам, который тот успел подставить.
И вот тут всё пошло не так.
Хромой подручный Легри, которого он уже вроде как заколол, вовсе не упал, корчась от боли и держась за живот, как можно было предположить, а словно бы и не заметил ни удара, ни ужасающей раны под грудью. В картину короткого боя "вооружённый и обученный против безоружных и небыстрых" это совсем никак не вписывалось.
Он просто схватил Питера сбоку и сзади, прижав его руки к туловищу - схватил так, что кости затрещали, а воздух с каким-то неприличным свистом разом вышел из лёгких. Питер дёрнулся, но железная хватка лишь усилилась, и к тому же его оторвали от земли.
- Они, может быть, и не быстрые, мои субурды, - елейным голосом заговорил Жан Легри, неторопливо приближаясь, - но у них есть свои... достоинства.
Питер разевал рот: он не мог вдохнуть. Мотнул было головой вбок, пытаясь ударить злодея, но волосы лишь прошуршали по лбу подручного - тот схватил его очень удобно: даже пнуть толком не получалось.
Второй субурд безо всяких эмоций спустил и подтянул к себе крюк. Полуотрубленная кисть его, судя по всему, тоже нимало не беспокоила.
- Молодой человек даже не представляет, насколько он неоригинален, - продолжил староста. - Сколько же вас тут таких было, ярых, самоуверенных... С саблями, ножами, пистолетами...
Староста наклонился к Питеру, прямо к его лицу.
- Я удавил всех.
У Питера уже темнело в глазах. Жан Легри полюбовался им ещё секунду, затем отошёл, кивнул второму. Питер краем глаза, смутно увидел, как тот приближается, вытягивая крюк на себя. Блок скрипел и жужжал, вращаясь.
- Мы подвесим вас за позвоночник или за ребро, как повезёт, - светски сообщил Жан Легри, староста Малого Лакона и четвертый окружной судья. - Сделаем пару надрезов в определённых местах. Кровь вытечет сама. Вся. Вы просто уснёте. Знаете, многие могли бы вам позавидовать, это...
Питер отчаянно лягнул воздух. Больше от ярости, чем рассчитывая на что-то.
- Охо-хо, - сказал староста. - Не надо так цепляться за эту жизнь. Поверьте мне, она того не стоит.
Всё. Быстрый субурд, с крюком, завёл руку, с тем, чтобы с широкого маха всадить его Питеру в спину, а там как повезёт - либо за ребро, либо за хребет...
Время словно остановилось, затем пошло медленно, неспешно.
Нужна была абсолютная точность: Питер не видел крюка, который уже вонзался ему в спину, он его чувствовал. И стена, до которой он, кажется, доставал одной ногой - была его единственным шансом в этом коротком эпизоде.
Носком дотянулся он до неровного камня, и с этим легким упором откинулся назад. Как бы крепко ни держал его Хромой, но плечо его пошло вниз и попало точно под крюк вместо спины Питера. Хватка сразу ослабла, но выскользнуть всё равно не удалось - зато получилось вдохнуть.
- Да что ж за день-то, - усталым голосом произнёс Жан Легри. - Ну и тупицы.
И тут негромкий, но очень напряжённый голос произнёс:
- А что здесь, собственно, происходит?
8
Чувство великого облегчения нахлынуло на Питера. Это был Аслан.
Староста, однако, совсем не растерялся.
- Осуществляем гражданский арест, господин лейтенант, - сказал он скрипучим голосом. - Этот проходимец, который выдаёт себя за учёного, хочет осквернить нашу местную святыню и достопримечательность.
- Они тут убивают людей, - сказал Питер слегка сдавленным голосом. Хромой по-прежнему держал его в своих объятьях. - Пускают им кровь прямо над этим... алтарём.
Аслан кивнул и приказал:
- Отпустите его.
- При всём уважении, господин лейтенант, - немедленно отозвался староста, - не могу. Этот человек опасен для нашей общины, и кроме того, находится в нашей юрисдикции. И вы тут не можете приказывать.
- Могу и приказываю, - слегка срывающимся голосом ответил Аслан. - Даю вам две секунды. Раз.
Жан Легри кивнул, затем повернулся к Хромому и Быстрому и сказал просто:
- Убить его.
Хромой отбросил Питера; ударили болью помятые ребра, и, кажется, одно треснуло. Питер покатился по земле, рыча, но времени страдать не было; он вскочил и огляделся, тут же увидел клинок, подобрал и кинулся к отбивающемуся от двоих сразу Аслану.
- Да что же - это - такое-то! - орал эвакуатор яростно, рубя со всего маху по двум субурдам. Те лишь мычали, отмахивались полуразваленными уже руками и упорно пытались схватить его. Весь вид Аслана выражал искреннее изумление. Субурды уже почти замкнули его в смертельные клещи, но ловким движением эвакуатор вывернулся и отбежал к Питеру.
- Какие-то прямо новомодные штучки, - произнёс он возмущённо, задыхаясь. - В наше время такого не было!
Смеяться Питер не мог, хотя и очень хотелось.
- Нужна разумная перегруппировка сил, - сказал Аслан.
- Да, - согласился Питер. - Надо валить.
Они ещё раз отбежали от Хромого и Быстрого, которые уже подобрались к ним.
- Стой, - вдруг сказал Аслан, и встал с саблей наизготовку. - Ты меня видишь?
- Вижу, - недоумённо ответил учёный.
- Хорошо, - кивнул Аслан. И продолжил громко: - Я лейтенант королевской эвакуации Аслан аль-Джазия. Именем короля приказываю вам остановиться и лечь на землю!
Разумеется, субурды и не подумали остановиться.
- Вы не выполнили мой приказ, - погрустневшим голосом сказал Аслан. - У меня есть свидетель. Пеняйте на себя.
С этими словами он пошёл прямо к субурдам и в два широких движения с шагом разрубил им шеи; одна голова повисла на коже, другая всё-таки отвалилась, стукнула глухо. Безглавые туловища постояли секунду и обрушились на землю. Аслан постоял над недвижными телами, выдохнул, потряс кистью.
- Кто они такие, Питер?
- Субурды, - Питер от неожиданности дал петуха, прокашлялся. - Этот, насколько, я понимаю, хромой Ники. То есть когда-то был хромым Ники. А этот... этот, возможно, Руж. Или кто там ещё у них пропал.
Аслан взглянул на него внимательно.
- Это не люди.
Питер покачал головой.
- Уверен, что нет, Аслан. Уже нет.
- Мертвяки, - сказал лейтенант эвакуаторов. Затем оглядел монолит, он же гроб, он же саркофаг древних.
- Святые небеса... - произнес тихо. - Всё в крови.
- Много людей убил, - сказал Питер. - И много лет убивал... Как же так получилось?
Аслан пожал плечами.
- И не такое бывает. Разберёмся.
- А где староста?
- Сбежал, - спокойно ответил эвакуатор, поднося саблю к глазам и внимательно её разглядывая. Сабля была чистой, без крови. - И лицензии на использование этого объекта у него, конечно, нет.
- А куда...
- Геркулес и Люц ждут его в часовне.
- Только в часовне? - странным голосом спросил Питер.
Аслан секунду смотрел на него, затем длинно выругался.
9
Питер собрал свою сумку, и они медленно пошли по пещере, внимательно разглядывая стены на предмет тайных лазов и выходов. Питер задался было вопросом, откуда в пещере свет, но Аслан коротко ответил ему в том смысле, что есть вопросы поважнее - с чем Питер, разумеется, был полностью согласен.
- А как ты решил вернуться? - спросил он, за небрежным тоном скрывая благодарность.
- Клод, - коротко ответил Аслан. - Хотя я с самого начала собирался. Были сигналы. Уж извини, что не сказал сразу.
Аслан замолчал, остановился, пригляделся к стене пещеры за редким деревянным забором.
- И?
- ...Показалось. Пару дней назад поступил срочнейший вызов в Булонь.
- Булонь? - поразился Питер. - Это же на другом конце страны.
- Да, там мы частенько бываем.
- А что там?
- Айсберги, - коротко произнёс Аслан. Питер глянул на него удивлённо. - Плавающие горы. В море.
- Мммм... Оптический обман?
- Ишь, умный, - сказал Аслан. - Мы тоже догадались. Все, кроме начальства. Эти шлют и шлют смотреть на этот идиотский лёд. Видишь, они считают, что они сделаны изо льда.
- Так вы сейчас должны быть в Булони?
- Да, но я сделал одну штуку, - не без гордости сказал лейтенант эвакуаторов. - Свою группу отправил в Булонь, как положено, но с заместителем. А сам взял одного кандидата, одного поопытнее и сюда. Оформил как учебный рейд новой группы. Потому что боевые рейды подписываются у начальника, а учебные - у его заместителя. А? Каково?
По меркам Академии наук комбинация была совершенно одноклеточной. Питер проделывал подобное неоднократно, ещё будучи младшим доцентом - разумеется, исключительно в целях науки, а не личной выгоды. А уж когда стал заместителем заведующего кафедрой... Но ничего этого он своему старому другу не сказал, а просто кивнул. Эвакуатор продолжил:
- А Клод дал мне бумагу.
- Список, - вспомнил Питер.
Аслан одним движением развернул перед ним серый листок.
- "Это староста", - прочитал Питер. - Хм. Самый краткий донос, что я видел.
- Про лаз в часовне - это Люц догадался. Мы-то снаружи сидели, ждали, думали, тебя ночью выведут. Расслабились.
Питер кивнул. Надо будет не забыть сказать спасибо.
И после короткой внутренней борьбы спросил:
- А про Политехническую школу - это ты правда забыл, где мы учились?
Аслан даже остановился на секунду.
- Питер, это же был намёк. Ты что, не догадался? Нет, серьёзно?
- Конечно, догадался, - торопливо ответил Питер. - Шучу я.
- Рожу... лицо тебе бы вытереть.
- Знаю.
- Эй, там, - раздался голос впереди. Питер остановился, Аслан прошёл на два шага дальше.
- Пароль, - потребовал голос. Питер узнал его, это был Люц, молодой эвакуатор.
- Ты дурак, что ли, какой ещё пароль? - сказал Аслан.
Впереди задумались.
- Вроде не так. "Ещё" там не было.
- Отзыв! - нетерпеливо сказал лейтенант.
- Конечно, дурак, но порядок должен быть, - скучным голосом ответил Люц и подошёл ближе. Аслан посмотрел на Питера весело, словно бы говоря: развлекаемся как можем. Затем спросил Люца:
- А почему не в часовне? И где Геркулес?
Вместо ответа Люц указал на деревянную стену пещеры чуть дальше.
Там темнел проём.
- Геркулес услышал шум, мы и пошли. Я ему говорил - не надо, может лучше вас подождать, приказа же не было. Он всё равно пошёл, ну и я с ним. Прошли немного, тут видим - доски будто сдвинуты маленько. Поднажали чуток, ну кусок забора этого и отвалился, а там дырка. Вот.
- Понятно, - сказал Аслан, внимательно всматриваясь в проём. - А что за шум вы услышали? Ну, когда ещё в часовне были. Крики?
- Да не знаю я, - Люц пожал плечами. - Геркулес услышал, я снаружи был, вышел по нужде.
Аслан безо всякого выражения посмотрел на Питера. Тот кашлянул.
- Ну что ж, придётся, наверное, идти за ним.
Лейтенант эвакуаторов покивал.
- Именно что придётся. - И внезапно гаркнул:
- Люц!!
- Да, лейтенант.
- Где часовня!!
- Там, лейтенант!
- Хорошенько это запомни, Люц. Остаёшься здесь. Пароль не нужен, отзыв тоже. Мы с Питером идём внутрь. Питер?
- Смотри, - Питер показал ему глазами.
Проём наполнялся светом, точно таким же, что был и в основной пещере, где они стояли.
- Это приглашение, - сказал лейтенант.
- А мы люди воспитанные, - произнёс Питер, сбросил сумку с плеч, вынул клинок и мастерок, взял их поудобнее: клинок в правую, мастерок обратным хватом в левую. Аслан и Люц посмотрели на него с одинаково задумчивым выражением, затем Люц сказал слегка застенчиво:
- Если хотите, возьмите мою саблю.
Аслан фыркнул.
- Люц, это лучший фехтовальщик нашего выпуска и вообще во всей Эколь Нормаль.
Питер, открывший рот, чтобы сказать "Да, пожалуй, действительно, возьму", так и остался с открытым ртом, затем кто-то произнёс его голосом:
- Я привык уже, спасибо.
- Осталось приучить твоих врагов, - сказал Аслан, раздвинул доски и полез в проём.
Питер чувствовал, что он пожалеет об этом отказе. Он подождал немного, затем полез вслед за товарищем.
Охота на колдуна началась.
10
- Сколько? - спросил Аслан через некоторое время.
- Двадцать шагов, - ответил Питер негромко.
- Однако, - заметил лейтенант. - Не один месяц тут копали.
- Копал, - поправил его Питер. - Он один-одинёшенек.
Аслан хмыкнул.
- Чего? - спросил Питер.
- Такой злодей не бывает одиночкой, никогда, - с отвратительной назидательностью произнёс Аслан, шагая дальше.
- Так ты думаешь, их таких тут много?
- Да не об этом я, - ответил эвакуатор. - Я о том, что всегда кто-нибудь что-нибудь знает. А обычно все знают всё. С Клода этого начиная, и последней собакой заканчивая.
Питер не стал спорить. Знать и копать - всё-таки разные вещи.
- Тридцать, - сказал он. И тут же увидел Геркулеса.
Огромный субурд, словно покрытый шевелящейся слизью, держал связанного эвакуатора как ребенка, перед собой на груди одной рукой; вторая рука сложным, но недвусмысленным способом была заведена Геркулесу за подбородок.
- Аслан, - сквозь стиснутые зубы произнёс Геркулес и замолк, лишь глаза его сверкали в полутьме. - Аслан, извини...
- Он свернёт вашему недоумку шею быстрее, чем вы шаг шагнуть успеете.
Жан Легри словно сконденсировался рядом из внезапно ставшего влажным воздуха. За его спиной угадывались неясные фигуры, перетаптывающиеся на месте. Лютым холодом и вонищей дохнуло на Аслана и Питера.
- Фууу, - небрежно сморщил нос лейтенант королевских эвакуаторов. - Это что, запах истинного знания? Я, пожалуй, лучше дураком останусь.
Зачем он дразнит? - подумал Питер.
- Если вы не бросите оружие, - сказал господин Легри скрипучим от ярости голосом, - я прикажу свернуть ему шею.
- Если ты свернёшь ему шею, - в тон ему ответил Аслан, - мы вырежем всех твоих су-бурдов, а потом я тебя повешу на твоей часовне.
- Лу, клу, клук, - забулькал смешком староста. - Хоу, пизьюф'с, чжои.
Питер не поверил своим ушам: Легри говорил на мёртвом языке. Аслан же будто не услышал ничего и гнул своё:
- А за что именно я тебя подвешу - это пока что секрет. Крохотный и сморщенный.
- Убить их! - завопил Легри, брызжа слюной. Субурд, державший Геркулеса, отбросил его в сторону и двинулся на них. Тут только Питер понял, что Аслан добился своего: Геркулес жив.
- Дай-ка я, - сказал лейтенант эвакуаторов, и Питер охотно отступил: у Аслана всё-таки нормальная сабля, а не огрызок оружия. В пещере было тесно, поэтому диспозиция получилась почти линейной: Питер - Аслан - драка - большой субурд - валяющийся Геркулес - Жан Легри - незнакомые личности, предположительно тоже субурды. Аслан чётко и безжалостно крошил своему противнику руки, не давая ему ни пройти вперёд, ни схватить себя. Питер присел, пригляделся и, улучив момент, цапнул Геркулеса за шкирку и бесцеремонно, зато быстро вытащил его на свою сторону, завел клинок под верёвки...
- Да ты же не связан, - удивлённо сказал Питер.
- Вы б ещё дольше копались, - сказал Геркулес. - Есть оружие?
- Своё надо иметь, - проговорил Аслан в паузах между ударами. Он уже порядком утомился.
- Валим, - коротко сказал Питер. - Их много.
Отступили хоть и быстро, но вполне упорядоченно. Субурды, как и ожидалось, были слишком медленные, чтобы поспеть за ними, поэтому через минуту все трое уже были у развилки. Люц был на месте, радостно приветствовал Геркулеса.
- Здесь просторнее, - сказал Аслан. - Здесь мы и их будем усмирять. Работаем парами, Питер, ты со мной, Люц с Геркулесом. Становись.
Питер встал рядом с Асланом справа от проёма, а Люц с Геркулесом стали слева, Люц с саблей, Геркулес с крепким колом - Питер и не заметил, откуда тот его выдернул.
Первых двух мертвяков усмирили как по-писаному. Большой вывалился в проём, вращая глазами, Геркулес с короткого разбега почти что пригвоздил его колом к стене на секунду, и Люцу этого хватило - голова чудовища повисла на недоотрубленной шее, субурд рухнул вбок, а за ним уже лез второй. Тут пришла очередь Питера: совершенно небрежным движением он надрезал уроду сухожилия на ногах, тот плюхнулся на землю, Аслан чётко снёс ему голову, перекинул саблю в левую руку, оскалился, потряс правой кистью.
- Порядок бьёт класс, - сказал он. Питер кивнул ему ободряюще, держись, мол, немного осталось.
Но осталось много. Очень много.
Уже третий субурд лез в проём вместе с четвертым, а за ними напирали ещё. Это было плохо. Геркулес попытался упереться колом в одного и упихать их всех обратно в проём, но это было бесполезно - враги были хоть и медленные, но нечеловечески сильные; у Геркулеса едва не вырвали кол из рук.
Субурды лезли и лезли из дыры; было в этом что-то неприлично-физиологическое, а их небольшой отряд разделился на две части, и это тоже было опасно.
- Сюда! Сюда! - кричал Люц поверх голов врагов. - Часовня здесь.
Но было поздно.
Да сколько же их, где-то внутри удивился Питер, отмахиваясь клинком и отступая вместе с Асланом в глубину пещеры, в сторону комнаты с саркофагом. Больше мыслей в голове никаких не было, во всяком случае у Питера. Выпад, уход, наклон, удар, сколько же их. Удар, наклон, выпад, отходим.
Когда они увидели вход в комнату, то не сговариваясь, оторвались от субурдов, забежали внутрь и заняли такую же позицию, что и несколько минут назад в развилке, с тем чтобы враги не лезли на них скопом. Это сработало: они уложили ещё троих, но потом им пришлось отступить. Некоторое время их спасала тупость субурдов - они не догадывались, что надо заходить с разных сторон, а лезли к Питеру и Аслану прямо через головы своих, толкаясь и мешая друг другу, но скоро Питер услышал скрипучий голос старосты, в действиях субурдов появилась мысль, и им пришлось запрыгнуть на черный каменный монолит.
Кажется, нам конец, подумал Питер и удивился тому, что не ощущает никакого страха. Посмотрел на Аслана - тот тоже не был испуган, лицо у эвакуатора скорее было деловитым и озабоченным, он быстро и безжалостно укоротил руки самым ближним субурдам, и те стали неким барьером между друзьями и другими тварями, теми, что ещё были с руками.
Треснул выстрел; за спинами Аслана и Питера, на противоположной от двери стене с легким шорохом осыпалась каменная крошка. Во входе стоял Жан Легри и брезгливо разглядывал длинный пистолет, дымящийся у него в руках.
Аслан и Питер переглянулись. Эвакуатор глазами показал на клинок Питера. Последовала короткая схватка страшных физиономий, которые они секунду корчили друг другу и которую Аслан выиграл.
- Ладно, - пробурчал Питер, подкинув в руке оружие и изготавливаясь. - Но если что - пеняй на себя.
Клинок, конечно, для броска был предназначен ещё менее, чем для фехтования, но особого выбора не было: следующий выстрел старосты, скорее всего, будет гораздо более удачным, а от лезвия в локоть длиной сейчас толку никакого.
Жан Легри спрятал пистолет и аккуратно достал второй, вытянул его перед собой и как-то совсем по-бабьи прицелился в Аслана, скривив лицо и закрыв один глаз. Питер вдохнул, размахнулся и плавно метнул клинок, не отрывая взгляда от жилистой шеи старосты. Выстрелить староста всё же успел и снова промахнулся, - всё потому, что самонадеянно целил в голову эвакуатору; клинок же с лёгким шелестом сделал в воздухе полный оборот и вошёл Жану Легри наискосок прямо в горло, под кадык.
Питер удивлённо посмотрел на свою руку - не ожидал такой точности.
- Повезло, - сказал он растерянно.
Аслан смотрел на старосту.
Это был словно какой-то вязкий кошмар. Легри не захлебнулся кровью и не упал, а ухватился за рукоятку клинка, торчащего у него в горле, и со страшным булькающим стоном потащил его наружу. Ни капли крови не было ни на лезвии, ни на шее проклятого колдуна.
- Дьявол, - сказал Аслан негромко, и непонятно было, выругался он или опознал противника. Старосты вытащил клинок целиком и мигнул - не глазами, всем телом.
Питер сказал:
- Он такой же, как эти.
Аслан кивнул.
- То есть надо снести ему башку.
- Всего-то, - легко согласился Питер.
Они плечом к плечу стояли на черном каменном гробу, прямо в его центре. Комната была заполнена субурдами, они молча тянули к ним руки со всех сторон, но мешали друг другу и поэтому не дотягивались. Если бы у них у всех не было рук, и если бы они стояли чуть поплотнее, подумалось Питеру вдруг, то можно было бы пройтись прямо по их головам и добраться до старосты, который стоял у входа.
- Да они и не дышат, - заметил Аслан тем временем, водя перед собой саблей.
А Жан Легри перезаряжал пистолеты. При всех своих печальных для Аслана и Питера перспективах это действо оказалось очень занимательным. Староста вынул пулю из серого бумажного патрона и долго, вдумчиво вбивал её в ствол, колотя торчащим шомполом о каменную стену, потому что никакого инструмента у него больше не было; по сторонам он при этом не смотрел и, казалось, полностью сосредоточился на своём занятии; когда пуля села в ствол, он долго вытаскивал шомпол; после некоторое время задумчиво глядел на пистолет, затем достал второй патрон, надкусил и начал ссыпать порох из него на полку; закрыл полку, отвёл пистолет подальше от лица, сморщился, взвёл курок, и с видимым облегчением положил пистолет рядом.
Аслан и Питер наблюдали заворожённо.
- Да, - произнёс наконец эвакуатор. - Меня бы за такую перезарядку погнали бы в три шеи из эвакуаторов. А шевроны бы сняли ещё раньше.
- Вам же не положено такое оружие, - сказал Питер.
- Вот за это бы и сняли.
Со вторым пистолетом у Легри не заладилось сразу. Пуля не лезла в ствол. Староста несколько раз ронял шомпол и испортил три патрона, но ничего не выходило, точнее, не входило.
- Интересно, у него есть дети, - подумал вслух лейтенант эвакуаторов.
Питер укоризненно покосился на товарища.
- Может, у него пули не свинцовые, - предположил он.
- Может, - согласился Аслан.
Староста потерял терпение, взял первый пистолет и только собрался прицелиться, как тот выстрелил сам; пуля ушла в потолок прямо над головами Питера и Аслана, на них посыпались каменные крошки.
На старика было страшно смотреть.
Наконец он унял приступ ярости, отшвырнул пистолет и прищурился, оценивая диспозицию. Питер подумал, что, может, имеет смысл вступить в переговоры и только открыл рот, как Аслан легонько и почти незаметно двинул его кулаком. Учёный удивленно посмотрел на остававшегося невозмутимым друга - чего, мол?
Староста тем временем отдавал команды на квакающем языке, среди субурдов началось множественное движение. Питер внимательно следил за ними и через несколько секунд его будто ударило. Ближайшие к монолиту субурды тяжко становились на колени, те, что стояли за ними, вообще ложились ничком - да это же как раз то, о чем Питер думал три минуты назад!
Всё. Самые дальние субурды полезли по телам ближних к Питеру и Аслану, словно по пандусу. Некоторые падали, угодив ногой в пустое пространство между туловищами. Друзья переглянулись.
- Ты их отвлеки, я его возьму, - сказал Питер. Аслан кивнул и осторожно ступил на голову ближайшего субурда; тот даже не шелохнулся. Питер спрятался за спину эвакуатора так, чтобы видеть и колдуна, и лезущих навстречу врагов. Плана никакого не было - лишь странное, звенящее ощущение правильности того, что он делает; каждый шаг словно кто-то подсказывал, каждое действие было будто отрепетировано, причем не только Питером, а и всеми участниками этой мизансцены.
Аслан завертелся как уж, и уже слетели головы у первых двух субурдов. Воспользовавшись трупами как преградой, лейтенант повел всю толпу монстров за собой, при этом шагал он прямо по субурдам - тем, которым было приказано служить лестницей для других.
Питер ждал.
И дождался.
Вдох.
Выдох.
Вдох, глубокий. Питер не глядел, куда прыгает, положившись на вдохновение и рефлексы.
В пять широких прыжков по головам и плечам застывших субурдов он доскакал до Легри, но первой целью его был не он сам, а клинок, валяющийся рядом.
Увы, староста хоть был и стар, но не слеп и не немощен. Уже на третьем прыжке Питера он понял весь их план, но, судя по всему, не счел Питера достойным соперником, поскольку поднял клинок и даже принял какое-то подобие ангарда, сделав шаг назад правой ногой. Единственным оружием Питера был мастерок. "Ну что ж", весело и зло произнёс кто-то внутри.
Питер пошёл прямо на Жана Легри, ускоряясь, его руки были расставлены, будто он хочет обхватить противника за талию, правая, пустая, отведена чуть вниз, а в левой был мастерок, которым он угрожал старосте. Получилось: в самый последний момент тот всё же не выдержал и замахнулся клинком; купился, как последний новичок.
Питер мгновенно перекинул мастерок из руки в руку, резко ударил снизу справа и сразу отскочил. По идее, полагалось перебросить оружие обратно в левую руку, с целью ввести противника в заблуждение, но Питер не успел: клинок старосты (который на самом деле клинок Питера) наотмашь располосовал ему одежду и кожу на груди. Даже не взглянув на рану, Питер сделал шаг вслед за движением лезвия, и оказался со старостой почти лицом к лицу, коленом прижал его руку к стене и только собрался как следует врезать кулаком в челюсть, чтобы вырубить, как из пещеры вышел незамеченный доселе субурд и намертво обхватил Питера сзади. Ощущение было очень знакомым и не сулило ничего хорошего.
Староста тяжело и громко выдохнул, прижимая ладонь к левому боку.
- Томилис, - непонятно сказал он. - Парень, брось эту железку. Она больше тебе не поможет.
И приказал субурду:
- Убей его.
Тот страшно и сильно сдавил Питера. Ученый засипел, захрипел, глаза у него полезли на лоб. Вот теперь точно всё...
Но одна мысль беспокоила его даже перед лицом удавления. Даже не мысль, а цвет. Темно-красный цвет, в который медленно, но верно окрашивалась одежда Жана Легри в районе нижнего левого ребра.
Его можно ранить!
Значит, можно и убить.
Томилис. Железка. Староста, вытаскивающий клинок из горла. Мастерок.
Мысли скакали бешено, тело хотело жить.
Мастерок!
Питер извернулся и нанёс несколько ударов мастерком в низ живота субурда. Тот дёрнулся так, будто в нём что-то лопнуло; его хватка ослабла. Ещё несколько ударов туда же - и руки субурда, и голова его повисли безжизненно, он замер, покачиваясь.
- Режь им живот, - крикнул он Аслану.
- Спасибо! - сердечно откликнулся эвакуатор, прыгая по стенам.
Питер рванулся к Жану Легри. У старика не было ни единого шанса. На первый финт он не отреагировал, причём скорее всего просто не успел, чем осознанно, но потом Питер показал ему беззащитную шею - так близко, так просто... И староста рубанул, резко и сильно.
Но клинок разрезал подлую пустоту, и тут же, на противоходе, левый локоть Питера врезался Жану Легри под подбородок - далёким криком отозвались ребра, их час ещё придёт - а мастерок раз за разом погружался в туловище старосты слева и снизу, будто и не инструмент это был, а кинжал, хороший, славный кинжал ночных дел мастера, свободного поединщика и преподавателя боевых искусств... Exit Жан Антуан Филипп Легри, прожектиль второй ступени правого крыла братства Урании. Староста осел мешком, длинно выдохнул, клинок звякнул о пол. Чёрно-красный ручеёк неспешно побежал от него, словно ища место пониже и поглубже. Питер секунду поглядел на него, затем подобрал своё оружие и устремился на помощь Аслану.
Мастерок хоть и непростой, но клинок заметно длиннее.
У эвакуатора дела были не очень, и помощь Питера подоспела вовремя. Отчаянно маневрируя, им удалось объединиться, а затем, отбиваясь в полторы сабли, вырваться из комнаты. Субурды тяжко топали за ними, их оставалось ещё много, с дюжину. Аслан бежал медленно, да и Питер не сказать чтобы чувствовал себя бодро; главное, не забежать в тупик, думал он, главное добежать до часовни, а там уже солнце, воздух и живые люди, а не ходячие мертвецы с их смертельными объятиями.
Они не угодили в тупик.
- Часовня! - крикнул Аслан, бежавший чуть впереди. Питер поднажал и тут же увидел выход в часовню. Через несколько секунд они выбрались из пещеры. В верхнее окно бил красный луч заходящего солнца; в самой часовне царил плотный полумрак.
У стены лежал Люц, с неестественно вывернутой шеей. Геркулеса не было.
- Аслан, - произнёс Питер. Аслан, склонившийся над телом Люца, не шевельнулся.
- Аслан, дверь заложена, - сказал Питер. - Снаружи.
11
Казалось, время застыло: пылинки в солнечных лучах у крыши почти не двигались, тяжкая поступь множества мертвяцких ног превратилась в неясный далёкий гул. Питер подошёл к товарищу и тронул за плечо: надо что-то делать. В глаза ему он старался не смотреть - боялся увидеть слабость и сам дать слабину.
Лейтенант эвакуаторов легко поднялся, подпрыгнул несколько раз, сделал выпад, свистнула сабля. Питер удивлённо посмотрел на него. Лицо Аслана было веселым, глаза зло прищурены. К горлу подкатил комок, но молодой человек справился и весело оскалился в ответ. Никто не произнёс ни слова, всё было понятно и так: через несколько минут их искалеченные трупы украсят пол часовни, рядом с телом стажёра Люца; это уже решено, пусть не ими, так чего горевать.
Аслан занял позицию напротив лаза, Питер сбоку. Троих субурдов, думал Питер, мы, пожалуй, уложим. Но ведь они будут лезть, их много, и очень скоро наступит момент, когда просто не получится даже поднять саблю. Каково это будет.
Впрочем, чего гадать - недолго осталось.
Питер изготовился, внимательно прислушался.
Через минуту Аслан произнёс:
- Не понял.
Они подождали ещё немного, затем заглянули в лаз, осторожно вошли. Через десять шагов увидели: субурды лежали в разнообразных позах так, будто их одновременно всех сразу настиг глубокий обморок - огромной беспорядочной кучей они завалили пещеру почти до пояса.
Питера осенило.
- Легри, - сказал он. Аслан понял сразу.
- Староста умер, и эти... И эти тоже?
- Именно, - сказал Питер. - Очень занятно, очень.
И чуть не заорал от боли.
- А, ч-чёрт... Ничего себе, научная экспедиция, - стараясь не вдыхать глубоко, произнёс он. Ярость битвы прошла, и все раны будто появились заново. Они выбрались обратно в часовню, Аслан подошёл к массивной двери и застучал по ней набалдашником сабли.
- А ну открывайте, проклятая деревенщина, чтоб вас черти сожрали! Конец вашему старосте, и мертвякам его тоже конец.
Питер подошёл, примерился и попробовал помочь Аслану ногой. Ребра ныли уже все, болела шея, нехорошо загорелась рана на груди, на разбитой губе запекся кусок крови, глаз заплыл почти совсем. Жизнь была прекрасна и удивительна.
Дверь дрогнула, заскрипела и распахнулась. Дохнуло свежестью - кажется, прошёл дождь. Питер сощурился, прикрылся ладонью, шагнул за порог. Когда глаза привыкли к свету, он обнаружил, что возле часовни стоят, наверное, почти все жители деревни Малый Лакон. Стоят и молча смотрят на них с Асланом, как они выходят, трясут руками, потягиваются и дышат, с наслаждением дышат свежим воздухом, любуются на закат.
Впереди всех стоял Клод. Он глядел на Питера светло и спокойно; учёный бережно держался за левый бок и неотрывно смотрел на толстенный засов у него в руках.
- Жан Легри, - полувопросительно произнёс Клод.
Питер встретился с ним взглядом и долго, очень долго на него смотрел. В конце концов тот не выдержал и, хмыкнув, отвел глаза. Питер сказал:
- Жан Легри мёртв. Я его убил.
- А субурды? Мертвяки, то бишь.
- Тоже.
- Смелые вы ребята, - помолчав, сказал Клод. Он почти не шепелявил. - И везучие. Не то что мы.
- Есть отличный план, - сказал Питер. - Закрыть все двери и подождать, кто победит.
- Не знаю, о чём вы толкуете, - ответил Клод. - Но мы всегда с теми, кто победил. Нам иначе никак.
12
Питер и Аслан задержались в Малом Лаконе ещё на три дня. Полицейские из префектуры ожидались лишь на неделе, поэтому Аслан устал как собака, самостоятельно снимая показания, Питер тоже, потому что участвовал в процедуре опознания, перетаскивания и захоронения трупов субурдов ("трупы трупов", ворчал он); апофеозом стали несколько крайне неприятных часов, в течение которых они с Клодом глубокомысленно приставляли отрубленные головы к туловищам и решали, кому какая больше подходит. После этого Питер всё-таки сделал попытку предаться чисто научной деятельности - исследованию саркофага и пещеры.
"Пещера имеет Y-образную форму. Одна ветка, новая, ведёт в часовню, другая, старая - к дому старосты, ныне его вдовы, Томилис Легри. Саркофаг находится в основании Y, в большой комнате. Длина каждого ответвления..."
Составляя подробный отчет, Питер сознательно выкинул целый день, когда они вытаскивали саркофаг на свет божий. Это на самом деле была большая проблема. Короткое обсуждение в узком кругу подарило им ряд блестящих идей, как то: взорвать в комнате пороховой заряд большой мощности, с тем чтобы саркофаг сам вылетел под давлением, подобно пуле из ствола, а если упадёт на соседнюю деревню, то сказать, что это извержение; или построить плотину так, чтобы уровень воды поднялся до саркофага, и затем вытащить его на плоту, затопленную же соседнюю деревню спасти на лодках, прослыть героями; или пробурить к саркофагу отвесный тоннель из вершины холма, поднять его на блоках, а когда наступит зима, залить ледяной спуск и скатить вниз, если же соседнюю деревню тоже зальёт, то...
Больше всего удручало, что автором этих и других подобных идей был, как ни странно, Аслан, хотя казалось бы, и его образование, и его профессия должны были располагать к некоей практичности, приземлённости и рациональности, однако ж нет. Подумав, Питер нашёл единственно возможное объяснение этому факту: лейтенант королевских эвакуаторов просто избалован могуществом и неспешностью своей организации и отвык решать задачи просто и прямо. Теперь каждую его задачу сопровождает целый ворох сопутствующих, теневых подзадач - как использовать все выделенные средства и ресурсы, как это будет выглядеть в отчёте, и самое главное - как это понравится его начальству и как повлияет на его карьеру. Тут же родилась потрясающая гипотеза, что эти теневые задачи, которые образуют этакий административный подтекст, так назвал его Питер, перевешивают по значимости цели любого прожекта в любой крупной организации. Дальше ход мыслей стал ещё занятнее - выходило, что решение задач, для которых создана какая-либо организация, вовсе не является истинной целью этой организации...
Но это была тема для другого отчета и другой работы. Саркофаг практически в одиночку вытащил Клод, с помощью брёвен, досок и верёвок, молча и с ужасающей вежливостью посрамив и службу королевской эвакуации, и Академию наук. Это Питер в отчёте тоже указывать не стал, хотя пару приёмов запомнил, а конструкцию "ухват с рычагом" даже зарисовал, по памяти.
Геркулеса так и не нашли.
- Сожрали, - приговаривал Аслан. - Как пить дать, сожрали.
Но все понимали, что Геркулес - обычный дезертир, не первый и, конечно, не последний среди эвакуаторов. Никто в деревне, разумеется, ничего не видел и не слышал.
Люца похоронили как героя, на восточной стороне кладбища, на красивом склоне холма. Надгробие сделали пока деревянным, но Клод клятвенно заверил, что уже на следующий год всей деревней они расшибутся, но сделают монумент из лучшего гранита, а то и мрамора, если дела пойдут хорошо.
- Какие такие дела? - с подозрением спрашивал Аслан. Шепелявый, которого, кстати, успели избрать новым старостой, мялся и отмалчивался. Лишь на третий день выяснилось, что совет заседателей деревни решил сделать здесь достопримечательность с трактиром: Клод, страшно смущаясь, принёс Питеру текст "легенды" на правку и одобрение. Дело, оказывается, было так: страшный колдун Жан Легри захватил деревню и окрестные земли ("детей похищал, жрал, ну как обычно"). Сначала жители воззвали к полиции, но та оказалась бессильна. Затем пришёл храбрый учёный Пьер (здесь Питеру стало немножко нехорошо), который, несмотря на свою храбрость и ум, был заточён злым колдуном в подземелье. Третьим пришёл тоже очень храбрый молодой эвакуатор Люц. Он сумел убить злого колдуна и освободить учёного, но злые чары даже после смерти колдуна настигли героя. С тех пор этот день отмечается в деревне как праздник, а могила Люца всегда украшена цветами и зеленью.
Питер ошалело перечитал историю несколько раз, затем молча исправил все орфографические ошибки, что сумел найти. Факты он исправлять не стал - за отсутствием.
- А, и ещё, - сказал он, прервав благодарности Клода. - Имя Пьер надо изменить.
- Конечно, - сразу сказал Клод. - Пусть останется Питер.
- Нет-нет! - вскричал учёный. - Это же у вас собирательный образ. Поэтому пусть будет учёный Аслан.
Клод просиял.
- Думаете...?
- Даже не так, пусть это будет прекрасная девушка, - уверенно сказал Питер. - Асланна. Принцесса с юга. Так будет лучше.
- Прямо не знаю, чем вас благодарить, - сказал Клод, медленно и с трудом записывая.
- Я знаю, - произнёс Питер.
Клод остановился, поднял взгляд удивлённо, но видно было, что он уже догадывается, о чем его попросят.
- Расскажите, господин Клод, что тут было на самом деле с Легри и саркофагом.
Клод помолчал, затем вздохнул и заговорил тихо:
- Значит, примерно двадцать пять лет назад.
13
Когда Питер и Аслан подошли к дому Легри, вокруг никого не было, и даже дети, которые визгливой стайкой преследовали их все эти дни, подевались куда-то.
- Ну смотри, - в последний раз сказал эвакуатор Питеру и постучал в дверь.
Дверь открылась сразу, чему Питер не удивился совсем. Старуха Легри была одета и собрана.
- Чего надо? - спросила она со столь знакомыми Питеру интонациями, что он чуть не засмеялся. Три дня назад ведь это было, а будто целая жизнь прошла.
- Мадам Легри... - начал было Питер.
- Мадемуазель, - сказала старуха резко.
- Мадемуазель, - поправился Питер. - У нас к вам одно дело.
- И один вопрос, - добавил Аслан.
- Так, - сказала старуха.
- Вы знаете, как открывается саркофаг? - прямо спросил Питер.
Вдова Легри смотрела не него несколько секунд тяжко и спокойно.
- Допустим, - ответила она. - И что?
- Не откажите нам помочь в этом, - как мог галантно произнёс учёный.
- Поглядим, - ответила та. - А дело какое?
- У меня есть ордер на обыск вашего дома, - сказал Аслан казённым тоном.
- Это с чего это вдруг? - спокойно спросила старуха.
- Есть основания полагать, что у вас скрывается Геркулес Мюко, дезертировавший из службы королевской эвакуации, что повлекло за собой смерть одного эвакуатора и поставило...
- Ничего оно не повлекло, - отрезала старуха. - Нету здесь вашего... Геркулеса.
Аслан молча показал ей ордер.
- Вы поймите, мадемуазель Легри, - сказал Питер. - Обыск всё равно состоится. Не сегодня, так потом. Верно ведь, лейтенант?
Аслан кивнул, не отводя взгляда с лица старухи.
Мадемуазель Легри всё поняла.
- Саркофаг я открыть не смогу, - резко сказала она. - Но увидеть, кто там, вы увидите.
- Отлично, - быстро, чтобы Аслан не успел ничего сказать, произнёс Питер. - Мы согласны.
Аслан задумчиво посмотрел на своего друга, но ничего не сказал, а просто спрятал бумагу с ордером в карман.
- С чем это ты согласен? - усмехнулась старуха, но вышла и заперла за собой дверь. Окинула взглядом свой дом. Окна были плотно занавешены.
- Ведите к вашему... гробу хрустальному.
Через минуту подошли к площади. Саркофаг стоял рядом с мобилем эвакуаторов, готовый к погрузке. Вокруг собралась вся деревня, включая и нового старосту.
- Сдал, трепло, - сказала старуха Легри Клоду, проходя мимо.
- Меня заставили, - ответил тот быстро.
- Да ладно, - произнесла старуха равнодушно.
Подошла к саркофагу. Питер ходил за ней неотступно.
- Видишь? - старуха указала на углубления в форме ладони. Питер кивнул. Площадь притихла. - Жан-то мой думал, что надо кровь туда. Двинутый он был, как и папаша его.
- А что туда надо? - неожиданно ревниво спросил Клод.
- Древние, они же не дураки были, - сказала старуха. - Саркофаг, он для того, чтоб кто там лежит, сохранился в целости и сохранности. Вот и весь смысл.
- И что? Дальше-то что? - спросил Аслан после молчания.
- Э, да вы мозгами не дальше моего муженька ушли. Саркофаг - умный. Он не откроется, если, - старуха начала загибать пальцы, - будет сильно жарко, или там огонь, или сильно холодно, мороз зимой. Или если воздух будет ядовитый, как на болоте каком, он тоже не откроется.
- А! - сказал Питер.
- Что, сообразил, умник? - насмешливо спросила мадемуазель Легри.
- ...и если рядом будет враг, - произнёс Питер, - он тоже не откроется.
- Вот, - произнесла старуха. - Хоть кто-то догадался. И особенно он не откроется, если рядом будет околачиваться полный псих вроде моего муженька, гори он в аду.
- А если рядом не будет психов, врагов и опасности? - спросил Аслан.
- Тогда саркофаг разрешит заглянуть вовнутрь.
- То есть откроется? - уточнил лейтенант эвакуаторов.
- Нет, - сказала старуха. - Разрешит заглянуть.
- Давайте, - сказал Питер и закатал правый рукав. - Я, Аслан и вы. Верно?
Старуха взглянула на него остро и коротко.
- Верно, парень.
Огляделась.
- Только вот этого, - указала на Клода мстительно, - надо убрать подальше.
Клод взвыл от обиды и разочарования.
- Ах ты мерзкая старуха!
- Катись, трепло, катись, - хихикала вдова Легри, наблюдая, как селяне со смехом выпроваживают своего нового старосту.
- Так. Ты, чернявый, клади руку сюда.
Аслан положил руку в углубление слева.
- Ты, умник, сюда.
Питер встал напротив Аслана, саркофаг оказался между ними, и положил ладонь в другой углубленный знак, напротив.
- Ну а я вот сюда, - старуха прошла в голову саркофага и, привстав на цыпочки, положила ладонь в знак на торце.
- А теперь представляй, что он прозрачный.
- Что? - растерялся Питер.
- Представляй, что не камень это, а стекло, или брильянт какой, не знаю, - объяснила старуха. - Шибче представляй, и ты, чернявый, тоже.
Аслан хотел что-то сказать, но закашлялся.
И тут Питер едва не закричал.
Гроб, саркофаг, монолит становился прозрачным! Он будто таял, одновременно сохраняя твёрдость и форму. И правда: хрустальный гроб. Стало слышно, как чирикают птицы, жужжат насекомые, как ветер гладит траву - и как тихо, едва-едва, дышат люди на площади, глядя во все глаза, стараясь запомнить, запечатлеть.
Женщина, нет, - девушка удивительной красоты. Правильные черты, длинные черные ресницы, светлые короткие волосы (в толпе слегка зашушукались), одежда из мягкой бежевой ткани. Она даже не лежала, а словно парила - саркофаг стал прозрачным весь.
Никто не помнил, сколько это длилось. Лишь когда монолит снова стал возвращать себе обычный вид, людей словно отпустило, они зашумели, заговорили. Старуха же долго-долго смотрела на лицо девушки, пока оно не скрылось за чёрным камнем.
- Красивая, зараза, - тихо произнесла она наконец. - Губа у тебя не дура, Жан.
Затем гордо вскинула голову и оглядела всех по очереди. Никто не произносил ни слова. Старуха неожиданно усмехнулась:
- Ну да и я в молодости не хуже была.
И вдруг на какую-то секунду за морщинами, за иссохшейся кожей, источенным лицом и скрюченными пальцами стали видны её прямая спина, чёткий профиль, сильные красивые руки и живой, совершенно не старушечий взгляд.
Меньше секунды длилось наваждение.
- Ладно, попрощалась с ней, да и хватит, - сказала мадемуазель Легри. - Эй, парень. Мастерок верни-ка мне. Не твой он.
- Я верну, - сказал Питер, помолчав. - Но у меня есть пара вопросов.
14
- В общем, это одни и те же люди, братство Урании или вроде того, - говорил Питер Аслану. Монолит уже погрузили в эвакуаторский мобиль, и они забрасывали туда всякую оставшуюся мелочь. - Они дали Жану Легри неуязвимость и могущество, и они же дали его жене мастерок, которым его можно было убить. Глупость какая-то.
- Не глупость, - сказал Аслан, умащивая тюк под сиденьем. - Совсем не глупость.
- Он его мог спрятать, замуровать, закопать в землю.
- Чтоб какой-нибудь придурок случайно его нашёл?
- Откуда придурку знать, что это за штуковина и для чего?
- От братства этого, - просто ответил Аслан. - Или от жены. Ты не понимаешь. Это принцип равновесия. Даёшь силу - дай и слабость.
- Он мог убить жену, - сказал Питер. - И забрать мастерок. И вот тогда уж точно - никто бы и никогда.
Аслан встал, посмотрел на друга и произнёс значительно:
- Но он этого не сделал.
Питер помолчал и закинул последний узел в кабину мобиля.
- А что за братство Урании? Ты слышал о них?
- Да этих братств сейчас как грязи, - ответил лейтенант эвакуаторов. - Может, и слышал.
- Ну, эти, видимо, серьёзные ребята, в отличие от, - сказал Питер, запрыгивая в кабину. - Насколько я понимаю, остальные мертвых поднимать не умеют. В таком количестве.
- Не умеют, не умеют. Держи, - неожиданно сказал Аслан и бросил ему на колени потрёпанную жёлтую тетрадь.
- Это что?
- Привет от Жана Легри, - сказал Аслан и тоже полез в кабину, на водительское место. Питер, прищурившись, посмотрел на него.
- Ты опять шантажировал обыском бедную старую женщину?
- Нечем мне больше шантажировать, - сказал Аслан, устраиваясь на сиденье. - Официально обыск состоялся. Ты, кстати, тоже там был. Если что.
Питер поднял брови.
- И? Геркулес?
- Да на кой чёрт он мне сдался, - сказал Аслан. - Тем более раненый. Тащить его с собой...
- Ты его ранил?
- Нет, - с нажимом произнёс эвакуатор. - Люца убили, а ему всего лишь вывихнули руку. И, кажется, сильно разбили лицо.
Подумал и добавил:
- Возможно, выбили пару зубов и свернули нос. Да.
- А, - сказал Питер и открыл тетрадь.
- И палец, кажется, тоже вывихнули, - закончил эвакуатор, разглядывая свою ладонь. - Два или три.
- "Двенадцать курей отдал в уплату долга... соседу Лю...шу", - прочитал Питер первую строчку на первой странице. Помолчал, затем поднял взгляд на Аслана. - Да, дружище. Это научит нас управлять мертвецами, нет сомнений.
Аслан был невозмутим.
- Кстати, - сказал он, щелкая ручками на панели. - Колдовство, мертвяки, это понятно. Это, прямо скажем, не ново.
- То есть как это не ново, - сказал Питер. - Кровообращения нет. Дыхания, видимо, тоже. Мышцы тем не менее работают, даже будучи разрезанными. Это, по-твоему, не ново? Что происходит в мире, если такое - не ново?
- Понимаю и даже сочувствую твоему гневу, - ответил эвакуатор. - Кстати, займись этим. Как учёный. А я, как эвакуатор, буду о другом думать, - например, о том, что среди субурдов, что мы опознавали, не было ни одного женского трупа.
Питер наморщил лоб, вспоминая.
- Точно. Не было.
Аслан кивнул.
- Вот.
- Но женщины ведь тоже пропадали, - сказал Питер. - Ты об этом?
Лейтенант эвакуаторов умостился в кресле получше, взглянул на него.
- Делаешь успехи, Пит. Да. Я именно об этом.
Автор
tsoka
Документ
Категория
Фантастика и фэнтэзи
Просмотров
87
Размер файла
269 Кб
Теги
глава, попадает, легенда, где, джазия, аль, аслан
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа