close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Андрей Фурсов - Заседания Русского интеллектуального клуба

код для вставкиСкачать
Клуб выбирает для обсуждения на своих заседаниях актуальные и трудные для анализа проблемы современной общественной жизни. Отличительная особенность этих проблем — их крупный, всемирный масштаб и первостепенная значимость для человечества.
Заседание 5. Самосохранение русского народа
21 ноября 2000 г. состоялось V заседание Русского интеллектуального клуба.
Валентин Иванович, не кажется ли вам, что есть некоторое логическое противоречие в ваших построениях. С одной стороны, вы говорите, что хватит нам, интеллектуалам, морочить народу голову и т. д., и тут же говорите сами, что проблема заключается в том, что русский народ не выработал некую оптимальную форму самомобилизации, самоорганизации. Где критерий этой оптимальной формы? Опять получается, что это любимая игра нашей интеллигенции. У нас власть и интеллигенция играют в одну игру: они учат народ как жить. Не кажется ли вам, что то, что у нас сложилось за пятьсот, по крайней мере, лет - это и есть наш оптимальный способ существования? Вы представляете, если бы в России русские люди работали как немцы. Думаю, что через пять лет вся страна уничтожена была бы при ее ресурсах.
Когда Александр Александрович меня пригласил на сегодняшнее заседание, я думал о некоем выступлении. Но то, что я услышал, это настолько интересно, что я позволю себе свое выступление построить как некий отклик на то, что я услышал из доклада Александра Александровича, из доклада Александра Никитича и других выступлений.
Я согласен с мыслью г-на Михайлова о том, что XX век действительно был для нас веком катастрофическим. Он начинался для нас с поражений и территориальных потерь, что немаловажно, и завершается ими. Но я хотел бы особо подчеркнуть одну вещь. Ведь катастрофа 17-го года, если ее можно так называть, - это провал самодержавно-буржуазной стратегии развития. В 91-м году рухнула ее альтернатива - коммунистическая стратегия. И, наконец, в 98-м году рухнула антикоммунистическая стратегия. То есть с этой точки зрения XX век оказался веком трех крупных социосистемных поражений. И это притом, что в середине века и, пожалуй, по середину 70-х годов Россия, с точки зрения своего положения во внешнем мире, аналогов не имела. Это был максимум исторического величия России как империи.
Действительно, что же произошло и что происходит?
Первая проблема, на которой я хотел бы остановиться, - это проблема народа и нации, народа и власти. Александр Александрович совершенно верно заметил, что этнографии как народологии действительно нет. Это неудивительно, ведь базовая единица организации современного мира - это национальное государство, точнее то, что мы не очень удачно переводим, как национальное государство. Даже термин "статистика" происходит от "вершталь", то есть мы меряем мир не народами, а нациями. И в этот государственно-центричный подход не попадают народы, не попадает мир в целом. Поэтому не случайно в середине 70-х годов на Западе появилось такое концептуальное течение, как миросистемный подход.
И еще обратите внимание на одну вещь. Вот есть востоковедение, есть этнография, но почему-то нет, и это никого не удивляет, западоведения. Запад создал востоковедение, но Запад не создал западоведения как исследования о себе. И не существует такой дисциплины, как россиеведение. Что есть на Западе для изучения Запада? Есть экономическая теория, есть политология и есть социология. Но целостной дисциплины, скажем, капитализмологии и капитализмоведения нет, как нет западоведения. И эта вещь не случайная, то есть речь идет о рассмотрении реальности под углом, характерным для данного общества. И современная западная наука - она не плоха, не хороша, она отражает реальности этого общества, в котором, скажем, власть и собственность разделены. А вот как на языке такой науки сформулировать суть коммунистического общества, где власть и собственность не были разделены? Речь, таким образом, на мой взгляд, в данном случае должна идти о том, что нам нужна концептуальная теоретическая рефлексия по поводу самих себя. И Волошин в свое время очень хорошо заметил по поводу революции:
... Но жизнь и русская судьба смешали клички, стерли грани.
Наш пролетарий - голытьба, а наши буржуа - мещане.
Мы все же грезим русский сон под чуждыми нам именами.
Мне кажется, во многих отношениях мы грезим наш "русский сон под чуждыми именами", используя понятия, которые не адекватны нашей реальности и они запутывают ее. Ну, например, что такое "класс" в России, что такое "государство" в России? Ясно совершенно, что это не то же самое, что та реальность, которая описывается этими понятиями на Западе.
И если уж говорить о том, что "умом Россию не понять", мы даже не очень хотим знать, по какому поводу Тютчев сказал эти слова. Из этой фразы Тютчева сделали целую философскую программу. Но надо знать, в какой ситуации Тютчев это сказал. Это было сказано по совершенно практическому поводу. Тютчев сидел в своем имении, ему две недели не привозили свежие газеты и кофе. Вот он в отчаянии и сказал: "В Россию можно только верить". То есть у самого Тютчева не было никакой программы по этому поводу. Это был крик души.
Еще одна проблема - народ и нация. Я согласен с Александром Александровичем. Действительно, нация - штука плохо определенная, кстати, так же, как и народ. Но если использовать, скажем, чисто прагматически или метафорически эти понятия, то ситуация в Европе и в России за последние 300-400 лет выглядит совершенно по-разному. Смотрите, что произошло в Европе в XVI-XVIII веках. Господствующие группы в европейских странах, таких как Испания, Франция, Англия, в меньшей степени Германия, сумели навязать народу, главным образом, крестьянству, свои ценности. И возникло некое новое образование - нация, где в принципе господствующие группы и низы разделяют одни и те же ценности. В Англии народ воспринимает свою аристократию, в отличие от России, где аристократию не любят. И неудивительно.
Что произошло у нас в России? У нас был народ. Но народ в нацию не превратился. Я не говорю: хорошо это или плохо, я констатирую. Народ в нацию не превратился. Зато в нечто похожее на нацию - квазинацию, причем не с русским, а с французским языком, превратилось российское дворянство. В результате возникла очень забавная ситуация: на социальные различия и на отношения эксплуатации, выражаясь марксистским языком, наложились социокультурные противоречия.
Ключевский это называл распадением на два уклада. И не случайно гражданская война у нас велась с такой жестокостью, как будто схватились два разных этноса.
Что касается проблемы народа и власти. Я думаю, что один из главных уроков 90-х годов - это то, что наш народ оказался действительно не способным к положительной самоорганизации. Это не значит, что он оказался не способен к другой самоорганизации. Огромное количество "челноков", которые хлынули за границу на "добычу", и таким образом люди выживали. Обратите внимание: "челночество" - это торговля не ради прибыли, а ради выживания. Это очень специфическая вещь. В этом отношении народ оказался тесно связан с властью. Когда-то Набоков сказал: любовь к Родине и любовь к власти - не одно и то же. А вот рухнула власть, которую Набоков не очень любил, и рухнула его Родина. Аналогичным образом получилось у нас в 90-е годы - рухнула власть, и начались те процессы, о которых мы сегодня говорим.
Те отрицательные черты, которые Александр Александрович воспроизвел по поводу русского народа, да, наверное, они есть. Но дело в том, что есть народ, очень близкий нам по этим отрицательным чертам, - это японцы, которые характеризуются низким уровнем солидарности. Например, в западных и в североамериканских городах вы найдете китайские и корейские кварталы, но никогда не найдете японских.
Очень интересны исследования американских психологов, которые анализировали поведение в плену китайцев, корейцев и японцев. Так вот, китайцы и корейцы реагируют очень индивидуально, т. е. там половина людей "раскалывались", половина хранила молчание, как партизаны. Японцы же, как правило, тут же становились на сторону той власти, которая их пленила.
Я бы добавил еще, Александр Александрович, к тому что Вы сказали, в качестве отрицательной черты русских, - это низкий уровень самооценки. Если посмотреть, как разные народы реагировали на то же западное проникновение, в принципе только один народ продемонстрировал очень сильное чувство сопротивления. Кризиса идентичности не было только у одного народа. Может быть, кто-то скажет? (Из зала: "Французы"). Нет, нет. Я имею в виду вне Европы. Единственный народ, который никогда не поставил свою самоидентичность вообще под сомнение. Даже японцы поставили... (А. Н. Севастьянов : "Китайцы"). Китайцы. Совершенно верно. Скажем, индийская элита полностью приняла Британскую модель, и это естественно: они привыкли к англичанам.
Я не знаю, плюс это или минус, что у нас не было принципа крови и почвы. Пуришкевич в свое время говорил о том, почему в России не может быть фашизма. Естественно, он таким термином не пользовался, но он говорил как раз о том, что нет у нашего народа такой ценности, как кровь и почва. Действительно, у нас этого нет. У нас есть служба. Кто-то здесь говорил о русских фамилиях. Действительно, обратите внимание на русские фамилии. Романовы, Захарьины, Юрьевы, Кошкины. То есть кому люди принадлежат, кому служат. Скажем, Одоевский, Вяземский, Стародубский и т. п. - то есть таких, чьи фамилии связаны с местностью, было очень мало. Захарьины превращаются в Кошкиных, в Романовых и т. д., то есть почти все связано со службой, а не с территорией, не с почвой, тем более - не с кровью. Не знаю, плюс это или минус. Трудно по этому поводу давать оценку. В одних ситуациях это плюс, а в других - минус.
В СССР формировалась такая общность, как "советский народ". Я думаю, что в значительной степени СССР преуспел в формировании такой общности. Причем у этой общности были как положительные, так и отрицательные качества. Но, я думаю, в середине 60-х годов начался как раз тот самый процесс, результат которого мы имеем сейчас.
Берем бытовой уровень. Когда первая немосковская футбольная команда стала чемпионом страны? Не московская команда... "Динамо" (Киев)? "Динамо" (Тбилиси)? Это 60-е годы.
Когда у нас начинается расцвет национальных кинематографов? Литовское кино, грузинское кино. Тоже середина 60-х годов. И этому все аплодировали. Действительно, это прекрасно. Это была фиксация того, что, действительно, есть такая общность - советский народ. Но в рамках этого "советского народа" русский народ удушался.
Последнее, о чем я хочу сказать, это о русофобии. Да, действительно, это реальная вещь. Чтобы понять суть русофобии, надо задать вопрос, когда возникла русофобия в Европе и в европейской культуре. Русофобия начинается после наполеоновских войн. И началась она со страха перед Россией. Потом этот страх реализовался в Крымской войне. Причем, не надо думать, что о русофобии говорят только русские или патриотически настроенные русские. Посмотрите, что написал Струве в 1921 году. Он писал: "Когда после войны в 1870-1871 году первый президент Французской республики встретился в Вене со знаменитым немецким историком Ранте и спросил его, с кем после свержения Наполеона III Германия ведет войну, Ранте отвечал: "С Людовиком XIV". А дальше Струве по аналогии делает вывод. Германия в 14-ом году начала войну против России и вела ее против Ивана Грозного и Петра Великого. Когда русская революция, подстроенная и задуманная Германией, удалась, Россия по существу вышла из войны. Чем же занялась Германия? Расчленением, т. е. разрушением России. То же самое по войнам. Карл Шмидт, знаменитый политолог ХХ века, очень четко зафиксировал, что из двух мировых войн одна война была внутризападной войной, а вторую войну Запад вел с Россией. Это совершенно разные войны. То, что мы называем русофобией, - это значительно более широкое явление, чем неприятие другого этноса. Неприятие Бжезинским (известный американский геополитик - И. И.) СССР - это, безусловно, было неприятием русских. И у этого есть объяснение: Бжезинский - поляк.
Другой пример. Обрушились на Суворова. Почему? В значительной степени потому, что Суворов показал, что русские не были идиотами.
И последнее. Вопрос - что делать? Мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос. Думаю, что нам надо уходить от этих вопросов: "Что делать?" "Кто виноват?" и т. д. Действительно, чтобы понимать, в каком направлении двигаться, я думаю, что нам надо понимать не только самих себя, но и остальной мир. Западная мысль и восточная мысль - они очень далеки друг от друга. Они занимаются вопросами бытия, этики, познанием. Русская мысль рассуждала только об одном - о России. Это очень хорошо, с одной стороны, а, с другой стороны, это не очень хорошо, потому что до сих пор, пока мы не будем понимать, как функционирует, куда движется современный мир, мы не двинемся вперед. Россия, пусть даже если она "особая", но все равно она часть современного мира. В принципе, что мы знаем о современном мире? Какова структура господствующих групп современного мира, который все чаще и чаще называют гипербуржуазией? Мы очень плохо себе это представляем. Пока у нас не будет адекватной картины мира, мы едва ли поймем, что делать с нашей страной.
А. И. Фурсов
У меня к Вам вот такой вопрос. Когда Вы говорите, что это интеллигенция предала, а не народ, скажите, пожалуйста, а вот когда в 41-м году у нас народ побежал с фронта - это все интеллигенция была?
Или другой пример. 1916 год, когда народ тоже побежал и по сути развалил фронт, после чего рухнула держава, - это тоже интеллигенция побежала? Так много интеллигенции не бывает.
П. Ф. Алешкин
Я отвечу. Дело в том, что Вы говорите: побежал в 41-м году. Кто, как побежал, почему побежал? Это вопрос такой сложный. Побежал ли он? Можно голословно сказать: народ побежал.
А. И. Фурсов
Вы знаете, у меня достаточно фактов, что побежал.
Еще одна вещь. Вы говорите, что народ был равнодушен в 91-м, 93-м годах. Да, наверное. Но ведь я думаю, что это не реакция народа только на эту ситуацию. Народ был абсолютно равнодушен и в 1917 году. А когда было двоевластие: "тушинский вор" и Василий Шуйский? И тогда народ тоже был абсолютно равнодушен. Проблема как раз и заключается в том, что именно народ-то и равнодушен.
У меня есть одна реплика по поводу "интеллигенция и народ". Буквально две минуты. Можно?
Был в свое время такой директор Института востоковедения Бабаджан Гафурович Гафуров, который до этого работал секретарем ЦК Компартии Таджикистана. В 52-м году его вызвали к Сталину. Это он сам рассказывал у нас. Пришел в приемную, с ним никто не разговаривает, Поскребышев (помощник Сталина - И.И.) внимания не обращает. Он понял: дело плохо. Вошел в кабинет. Сталин, не поднимая головы, спрашивает: "Почему не выполняете план по врагам народа?" Гафуров тут же нашелся: "А у нас интеллигенции мало, товарищ Сталин. Неоткуда брать врагов народа". Сталин был очень доволен таким ответом.
Я к чему это говорю. Есть два подхода. Одни говорят: народ виноват, другие говорят: интеллигенция виновата. В принципе мы разыгрываем тот же спор, который разыгрывался в начале XVI века в Германии. Одни говорили: виноваты попы, другие говорили: виноват народ, потому что он из себя плохих попов продуцирует. Потом пришел Мартин Лютер и сказал: моя вина. Каждый должен истребить в своей душе попа. То есть не надо валить ни на народ, ни на интеллигенцию. На самом деле у нас интеллигенция всю жизнь была народная, особенно в советское время, поэтому все пороки и все плюсы у нее были нашего народа, как русского, так и советского.
А. И. Фурсов
Можно вопрос? Этот вопрос будет и к г-ну Болдыреву и к Вам, Александр Александрович. Точнее, два вопроса.
Вот мы говорили здесь о консолидации и консолидированности. У меня тогда вопрос. Ясно, что мы не консолидированы - первый вопрос. А вообще, были ли у нас за последние лет 300-400 (дальше сложно говорить, что было) периоды, когда мы были консолидированы? Если да, то на какой основе. Если нет - второй вопрос: есть ли у нас общество? Вообще, что мы понимаем под обществом? Но прежде чем вы будете отвечать, я бы хотел привести пример. Говорилось о связке Каданников-Березовский. Но есть более простой, массовый пример: русский офицер, который продает оружие чеченам, или русский милиционер, который пропускает чеченов за деньги через блокпост... Просто это более массовый, приземленный пример.
Ю. Ю. Болдырев
Я не являюсь теоретиком в области истории, национальных отношений и т. д., хотя я немало читал по этим вопросам, размышлял. Естественно, я сказал не все, что думаю, ибо время выступления ограничено. Скажем, если верить Соловьеву, то наши князья - русские по крови - на протяжении всей истории друг друга резали. Князья - братья, родные по отцу. Резали и своих отцов. Хотя это было не только у нас. Вразумительно сказать относительно того, было ли у нас общество 200, 300, 500, 700 лет назад? Демократия в современном понимании была невозможна - это ясно. В силу определенного образовательного, культурного уровня большинства населения. Не только в России, в любой стране... Сегодня западное общество в значительной степени построено на сочетании сильной элиты и весьма сильного общества - среднего класса и т. д. Нельзя считать, что там абсолютная, совершенная демократия, но национально ориентированная элита существует.
В России сегодня мы оказались в ситуации, когда наша элита не является национально ориентированной, но она продажна. Общество, воспроизводящее эту элиту, обладает всеми теми же качествами. То есть как только человек попадает во власть, он тут же начинает демонстрировать все эти качества.
Что в прошлом? Можно говорить о том, что наше общество было консолидировано, скажем, в 30-е годы? Боюсь сказать. Какая-то часть, принимавшая решения, видимо, была консолидирована, в том числе и волей лидера, как я думаю. Но не только волей лидера. Если бы воля лидера противоречила тому, что хотело окружение, наверное, лидера просто смели бы. Значит, лидер реализовывал какие-то представления окружения, каких-то там ниже находящихся слоев о том, как можно и нужно жить, что народ устраивает, что не устраивает. Я в этом смысле думаю, что репрессии и репрессивный период были вполне органичными представлениями общества о том, как можно и нужно жить, как можно и нужно бороться с врагами, какова цена человеческой жизни, какова допустимая степень свободы и противопоставление свободы личности интересам коллектива. Я думаю, что это все на самом деле было весьма органичным. Более того, и в нынешнем нашем обществе, к сожалению, я вижу определенные признаки того, что такой террор возможен и сегодня. Я приведу простой пример. Там, где я работаю - в Счетной Палате - я вижу у многих не проявлявшиеся ранее, но выдающиеся способности в деле присягания верховной власти. Хотя орган, в котором я работаю, это орган - и по Конституции, и по механизму функционирования - должен востребовать самостоятельные, честные личности, имеющие собственные суждения.
А. А. Зиновьев
В моем выступлении я различал этническое и социальное. Есть механизм этнической солидарности, этнических связей и есть механизм социальных связей. Русский народ, по моим измерениям и исследованиям, всегда имел и будет иметь ничтожно низкую степень этнической солидарности. Ничтожно низкую. Но временами он имел очень высокую степень социальной солидарности. Она была в советский период очень высокая. А эти два аспекта постоянно смешивают. Все, кто выступали, здесь говорили: культура, Толстой, Достоевский и т. д. Это все смешение социальных механизмов с этническими. Народ - этническое явление.
Вот опять возник спор о том, кто кем себя считает, куда кого относить. Это значит разрушать понятие. Вообще что характерно для сферы социального мышления и социальных исследований - это почти стопроцентное игнорирование правил оперирования терминологией, правил логики в науке. Это значит разрушать понятие. Значит, вы под народом имеете в виду что-то иное.
Я в своем выступлении подчеркивал: я имею в виду то-то. Не нравится? Другое слово можно ввести.
А. И. Фурсов
Я как раз имел в виду этническую консолидацию.
А. А. Зиновьев
Никогда вы не повысите степень этнической солидарности. Она более-менее стабильна. В этом я как ученый, как исследователь убежден так же, как в законах физики, механики. Народы - это консервативное явление: либо складывается, либо не складывается. Это живой организм. Коровы не едят мяса, тигры не едят сена... И хоть вы тресните. С этим фактом надо просто считаться. Как это компенсируется среди людей? За счет социальной солидарности. Вот сталинское руководство... Извините, я пару минут займу. Я помню начало войны. Миллионы сдавались в плен! Подавляющее большинство среди них - русские. Бросали оружие, хотя могли сопротивляться. Я это видел. И если бы не сталинское руководство внесло фактор социальной солидарности, мы бы продули войну уже в 41-м году. Понимаете?
Сейчас речь идет о том, как компенсировать эту русскую этническую ничтожно низкую солидарность социальной солидарностью. Я все время делаю упор на то, что социальную систему, которая у нас есть сейчас, ее специально навязали в результате разгрома СССР, в результате нашей капитуляции. Специально навязали, чтобы не допустить подъема русского народа, чтобы его и дальше так грабить.
А. И. Фурсов
Я не случайно задал вопрос по поводу связи консолидации социальной, этнической. Обратите внимание: каждый раз, когда в России возникала новая система власти, новая историческая структура - при Иване Грозном, при Петре или при большевиках - новая власть завоевывала свою страну так, как будто она была чужой. Грозный разделил страну на земщину и опричнину. Он не перенес столицу в Вологду по чисто исторической случайности. То же делает и Петр - переносит столицу. То же самое делают большевики. Здесь на самом деле две консолидации - социальная и этническая. Это разные вещи, но на самом деле они связаны.
Сегодня много интересного было сказано. Едва ли сейчас есть возможность реагировать на все. Мне хотелось бы зафиксировать одну мысль. Мне кажется, очень важно с аналитической точки зрения и с практической, когда мы обсуждаем наши нынешние русские проблемы, различать, по крайней мере в теории, что происходит с нами сейчас, в соответствии с логикой нашей истории, в соответствии с логикой того, что мы назвали "русская система", и в соответствии с тем, что происходит в мире и с миром. В принципе, сейчас практически все страны переживают очень сходные процессы, но переживают их совершенно по-разному. Одни переживают с плюсом, другие - с минусом. Здесь я согласен с Александром Александровичем. Но тем не менее, очень много из того, что происходит у нас в стране, это часть мирового процесса. Этот аспект глобальный или мировой наших изменений, мне кажется, очень важно фиксировать и изучать.
Ю. Ю. Болдырев
Я хотел бы обратить внимание на две вещи. Здесь несколько человек высказывали мысль, и все соглашались с ней, что либеральный эксперимент, дескать, не увенчался успехом, лег не на ту почву и т. д. Мне кажется, что ни в коем случае нельзя воспринимать ту вульгаризацию, которая у нас реализовывалась, как либеральный эксперимент. Те схемы реформ, которые нам навязывались, они бесконечно далеки от того, как функционирует современная западная демократия или западная рыночная экономика. Я могу привести массу примеров. Например, наше государство не может регулировать Газпром, который является крупнейшим монополистом. А в США даже мелкие компании, поставляющие газ населению, являются компаниями, рентабельность которых регулируется государством. Или сейчас начались очередные реформы в Министерстве путей сообщения. Под либеральными знаменами. Но мало кто знает, что в США (даже в США!) функционирует единственная компания по пассажирским перевозкам на железных дорогах и эта кампания является государственной.
Таких примеров можно привести огромное количество. Но я хочу подчеркнуть, что в этом смысле, к сожалению, наше население (даже наша элита) очень мало знают о том, как на самом деле функционируют западные государства, западная экономика. Будь то банковская система, государственные институты и т. д. Вместо объективной информации мы получаем жвачку, не имеющую никакого отношения к реальности. В этом смысле надо констатировать, что Запад-то всё ценное, что у нас возникло после революции, все ценное перенял. А мы шарахаемся из одной крайности в другую. Хочу подчеркнуть, что целый ряд достижений Запада стал достижением всей человеческой цивилизации, огромное количество механизмов, которые и Китай, и Вьетнам сегодня используют, не рассматривая это как попытку навязать им чуждый образ жизни.
А. И. Фурсов
Я понимаю пафос Юрия Юрьевича, но когда говорят, что у нас был не либеральный эксперимент, а вульгарный, мне это напоминает аналогичную аргументацию, что у нас не коммунизм был, а нечто вульгарное. Думаю, что вопрос надо по-другому поставить. У нас был действительно либеральный эксперимент, но совершенно без всяких ограничений.
Заседание 7. Международный терроризм
28 ноября 2001 г. состоялось VII заседание Русского интеллектуального клуба.
Прежде чем перейти непосредственно к теме, позволю себе две реплики. Одна по поводу Ермолова и Барятинского, другая - относительно провала американских специальных и секретных служб 11 сентября.
Начну с последнего. В 1974, если не ошибаюсь, году баскские сепаратисты убили реакционного премьер-министра Испании Карреро Бланко. Средства массовой информации представители это как провал испанских спецслужб. Однако не прошло и десяти лет, как правда просочилась. Оказывается, Карреро Бланко очень мешал определенной части истеблишмента США, запланировавшего "демократизацию" Испании. В результате была поставлена задача всеми мерами способствовать успеху "охоты" баскских сепаратистов. Так что не стоит торопиться с оценками.
Я не думаю, что сами спецслужбы США устроили взрыв, как это считают некоторые. Но не могу допустить мысль об отсутствии у секретных служб США информации о готовящемся теракте. Другой вопрос, почему он в таком случае произошел - не поверили или сознательно допустили?
Часто вторую часть вопроса отметают с негодованием: неужели официальные лица могли сознательно допустить гибель мирных людей, пойти на это. Когда я слышу такие речи, то вспоминаю эпизод с Ковентри во время Второй мировой войны. Черчилль знал (поскольку англичане раскрыли секретные немецкие коды и могли дешифровать содержание передающихся с их помощью сообщений), что немцы собираются бомбить именно этот город. Однако он и пальцем не пошевелил, чтобы предотвратить гибель тысяч людей, поскольку в таком случае немцы обнаружили бы дешифровку и этот канал исчез бы. Черчилль пожертвовал жизнями своих соотечественников в политических интересах. Но то же может быть сделано в интересах экономических, идеологических и т. д. Вопрос в том, что и сколько на весах, кто и что выигрывает, кому выгодно - cui bono.
Элементарный анализ показывает, что в результате событий 11 сентября выиграли США, которые летом испытывали серьезнейшие экономические трудности, стояли на грани больших экономических неприятностей. Теперь, после взрыва, этих неприятностей можно не опасаться. Налицо также внутриполитический (резко пошедший вверх рейтинг Буша, морально-политическое единство, расколотое скандальными президентскими выборами) и внешнеполитический (усиление контроля над союзниками - "по законам военного времени", усиление проникновения в нефтеносную зону Азии, прежде всего - в бывшую советскую Среднюю Азию, откуда можно грозить пальчиком и русским, и китайцам) выигрыш. Так что по поводу разговоров о провале американских спецслужб отвечаю "по Станиславскому": "Не верю".
Что касается стратегии (и успеха) Барятинского и стратегии (и неуспеха) Ермолова на Кавказе, то я не стал бы их противопоставлять. Несколько упрощая этот сложный вопрос, скажу так: без Ермолова не было бы побед Барятинского. К тому же Барятинский действовал в иной международной обстановке и в иной политической ситуации на самом Кавказе (чем Ермолов), когда, помимо прочего, там возникло недовольство Шамилем, сформировалась оппозиция ему. Здесь не надо было действовать так, как Ермолов.
Ну, а теперь непосредственно к теме нашего сегодняшнего заседания.
Хорошо известно, что за одной и той же формой могут скрываться различное содержание, различные функции. По своей форме терроризм не изменился, и в этом смысле, действительно, что сикарии I в. н. э., что палестинцы XXI в. - одно и то же. Разница в вооружении и оргструктурах. С содержанием дело обстоит иначе.
За последние 150 лет мировая система пережила несколько волн терроризма. Если оставить в стороне бабувистов во Франции и карбонариев в Италии в начале XIX в., то первая волна - это последняя треть XIX в. (Россия, Балканы, Франция, Италия, Ирландия). Вторая волна - послевоенная. Она распадается на несколько "линий": латиноамериканская городская партизанская борьба, сепаратистский терроризм в Европе (Ирландия, баски, Корсика), крайне левый (и - реже - крайне правый) терроризм в Италии, ФРГ, Японии.
Наконец, третьей волной можно (по крайней мере внешне) считать терроризм исламских фундаменталистов конца 80-90-х гг. Однако, на мой взгляд, "третья волна" терроризма имеет несколько существенных отличий.
Во-первых, в основе террора фундаменталистов-мусульман лежит не просвещенческая геокультура, а отрицание последней. Хочу напомнить, что хомейнистская фундаменталистская революция 1979 г. в Иране была не просто первой антиимпериалистической революцией в третьем мире, проходившей не под марксистскими (левыми) лозунгами, а первой революцией под религиозными, исламскими (в шиитском варианте) лозунгами. При этом идейно она была направлена против как либерализма, так и марксизма, т. е. против просвещенческого универсализма в целом. Иными словами, терроризм исламистов в своей основе не является политическим ("право-левым" или "лево-правым") в традиционном смысле.
Во-вторых, строго говоря, не является он и терроризмом. Как по своему содержанию, так и по целям мы скорее имеем дело с новым видом войны, военных действий, который я именую "всемирной войной" и который в своем особом историческом качестве отличается от мировых ("тридцатилетних": 1618-1648; 1756-1763 + 1792-1815; 1914-1945) и глобальной (холодной) войн. "Всемирная война" (ее еще можно назвать "точечной", или "пуантилистской") в значительной мере стирает грань между миром и войной. Всемирная война - это та реальность, в которой мы живем и которую по обыкновению воспринимаем на привычный и в то же время обманчивый лад как "международный терроризм", "беспорядок наций", "мировая нестабильность", "рост криминализации", "серых зон" и т. д. У этой реальности - три основных источника, корня, фактора, обусловивших ее возникновение; генезис явления (системы) всегда позволяет лучше понять само явление (или систему).
Факторов-источников, о которых я говорю, три:
1) глобальная (холодная) война;
2) ситуация в арабо-мусульманском мире;
3) научно-техническая революция, сопутствующие ей изменения в структурах производства, власти и общества.
За неимением времени я, естественно, буду говорить сжато, тезисно.
Начну я с холодной войны, которая была первой и, похоже, последней глобальной войной. Борьба в ней велась не за то, какое государство будет гегемоном мировой капиталистической системы (как это было ранее - в столкновениях между Голландией и Испанией, Великобританией и Францией и США и Германией), а за то, какая система будет господствовать на планете в целом - капиталистическая или антикапиталистическая - коммунистическая. Поскольку противостоящие стороны обладали ядерным оружием, на глобальном уровне война развивалась как "холодная", "горячей" она могла быть лишь в локальных конфликтах, в которых сходились "сателлиты", "клиенты" основных действующих "лиц".
Естественно, что противоборствующие стороны - СССР и США, - стремясь подорвать позиции друг друга, пользовались всеми доступными средствами. В частности, они создавали заново или помогали уже существующим "антисистемным" (относительно противника) движениям и силам. Главной ареной был третий мир - афро-азиатские и латиноамериканские страны. Здесь обе стороны поддерживали (или, как я уже сказал, создавали) партизанские или сепаратистские движения, криминальные синдикаты, террористические организации. С самого или почти с самого начала все эти организации использовались как средство международной борьбы, в большей или меньшей степени контролировались секретными службами, инфильтрировались их агентами. В результате в ходе холодной войны сформировалась мировая подпольная ("теневая") система насилия, все более и более приобретавшая собственную логику и динамику развития. И тем не менее пока продолжалось противостояние сверхдержав, в большей или меньшей степени указанные структуры находились под двойным контролем противной стороны и вскармливавших их хозяев.
Ситуация изменилась на рубеже 1980-90-х годов. С окончанием холодной войны многие группы и структуры либо лишились хозяев, либо просто оказались ненужными и начали искать себе другое применение. Так, например, многие афганские моджахеды отправились на Балканы, в Алжир, Чечню, Кашмир, Египет. Некоторые движения - Талибан - вообще "отвязались" (хотя и не до конца) и начали играть в собственные игры. Таким образом, холодная война стала инкубатором целого подпольного мира - всемирной подпольной паутины, а ее окончание резко ослабило контроль над "пауками" и "паучками", многие из которых стали почти самостоятельными агентами международных экономических и политических отношений. Особенно преуспели те, кто смог обрести идейную основу, в частности исламский фундаментализм. Речь идет, естественно, прежде всего об арабо-мусульманском мире.
Вторая составляющая нынешней ситуации с явлением, именуемым международным терроризмом 1990-х гг., - положение в арабо-мусульманском мире. Я далек от того, чтобы жестко стопроцентно привязывать террор к исламу как религии. Тем не менее, остается фактом наличие террора исламистов и отсутствие, скажем, индуистского, буддистского или конфуцианского террора аналогичных масштабов. Но дело здесь не столько в исламе, хотя некоторые его особенности могут стать дополнительным идейным обоснованием истребления немусульман, а в социально-экономической ситуации в арабском (арабо-мусульманском) мире и наличии в пределах именно этого мира нефти. С последней, как фактором, создающим или усиливающим конфликт, все ясно. Что же касается социально-экономической ситуации, порождающей фундаментализм и экстремистские движения, то суть заключается в том, что светские режимы арабо-мусульманского мира, будь то правые или левые, не смогли решить проблемы экономического развития своих стран и выполнить социальные программы. Обратной стороной модернизации как под формально буржуазными (например, Иран) или квазисоциалистическими (например, Египет Насера) странами стали обогащение верхушки, обнищание значительных масс населения, рост (поляризация) экономического и социального неравенства. В глазах значительной части населения, особенно образованной молодежи, которая не может найти себе работу, это скомпрометировало западоподобные идеологии и стратегии развития, господствовавшие в арабском мире в 1940-1960-х гг., в то же время их, испытывающих экономическое и социальное недовольство, не устраивает и традиционный ислам. Во-первых, он оказался не способен противостоять Западу, его влиянию. Во-вторых, традиционализм - это воля к подморожению общества, тогда как налицо необходимость перемен. Все это и обусловило возникновение фундаментализма, враги которого - как Запад, так и местная традиция. Фундаментализм - явление революционное (или, скажем, радикальное) и современное.
Оформление социального протеста как радикально-фундаменталистского в регионе, где есть жизненно важная для Запада нефть, где постоянно тлеет арабо-израильский конфликт, где произошла хомейнистская революция, где существует режим Саддама Хусейна, придает не только особую окраску региональному элементу мировой подпольной системы, но и дополнительный стимул, который усиливается общемировой ситуацией. В результате исламский фундаментализм, возникший как следствие социально-экономических проблем послевоенного развития ряда арабо-мусульманских стран, становится формой и оргструктурой терроризма 1980 - 1990-х гг. и приобретает мировое, глобальное измерение, совпадая с таким явлением, как глобализация, точнее, становясь одним из ее элементов (или аспектов).
Здесь мы подходим к третьему источнику нынешней волны терроризма, позволяющему понять последний как нечто более серьезное, чем просто терроризм.
Научно-техническая революция породила две "вещи" - наукоемкое производство, не нуждающееся в массовом рабочем и среднем классе, и, посредством компьютеризации финансовых потоков, глобальный (а не просто мировой) рынок, а с ним - глобализацию.
Поскольку структуры наукоемкого производства невелики по своей природе, то уже в 1980-е гг. остро встал вопрос о "лишних группах". В результате начался процесс отсечения (или оттеснения) от "социального пирога" значительной части тех социальных сегментов, которые упрочили свои экономические и социальные позиции на пике индустриальной эпохи, грубо говоря, между 1945 и 1975 г. НТР означала не только глобальную производственно-финансовую перестройку, но и социальную, связанную именно с отсечением значительной части населения, ненужной в постиндустриальной системе, от общественных благ и возможностей. Первопроходцами этой "неолиберальной" перестройки были Тэтчер и Рейган. Объективно указанный процесс ведет к формированию общества, которое уже получило определение в западной социологии - "общество 20:80" (20 % - богатые, 80 % - бедные при практическом отсутствии / размывании / уничтожении среднего класса). У нас, в СССР, а затем в России, что бы себе ни думали Горбачев и Ельцин, объективно - по результатам - "горбачевизм" и "ельцинизм" стали средством отсечения от "общественного пирога" огромной части населения.
Социальная суть глобализации, таким образом, это передел. Начало этот передел государство, однако почти сразу же в соответствии с логикой НТР у него появились конкуренты. "Все, что движется со скоростью, приближающейся к скорости электронного сигнала, практически свободно от ограничений, связанных с территорией, откуда он послан, в которую он послан или через которую он проходит", - писал З. Бауман в своей книге "Глобализация. Последствия для человека". Глобальные рынки теснят национальные, экономическая (а следовательно, социальная, политическая и идейно-культурная) зона национального государства сокращается. Само государство подрывается как "сверху" (наднациональные союзы типа ЕС, транснациональные корпорации), так и снизу (регионы, локальности). Специалисты говорят о "рассеивании", "проржавении" или даже о постепенном отмирании государства, о приходе ему на смену "регион-экономик", т. е. зон (или скорее точек) ускоренного роста и благосостояния - за счет тех, кто остается вне этих точек глобального мира, кого в этот мир не допускают, а локализуют в "местах проживания".
В такой ситуации, повторю, государство оказывается далеко не единственным агентом глобального передела. У него есть как легальные конкуренты, так и нелегальные, например, криминальные сообщества (те же наркокартели), которые, по сути дела, приватизируют власть и либо вытесняют государство, либо выполняют те функции, которые оно не в состоянии выполнять.
Более того, в обострившейся глобальной конкуренции даже легальные структуры (государства, ТНК) в борьбе друг с другом используют как нелегальные методы, так и нелегальные структуры. В результате грань между легальной и нелегальной сферами стирается, становится пунктирной. Это очень хорошо видно на примере "опорных колонн" современной глобальной экономики: нефтебизнесе, наркобизнесе, торговле оружием, торговле драгоценными камнями, порнобизнесе, проституции. На уровне "очень больших денег" грань между легальным и нелегальным, по сути, исчезает. Таким образом, то, что именуют "криминализацией", "международным терроризмом", на самом деле представляет собой процесс разложения одной системы и формирования новой. В последний раз Запад переживал такой период (условно) в 1453-1648 гг. Похоже, мы вновь оказываемся на переломе или, как сказал бы французский историк Бродель, наблюдаем резкий случай Пересдачи Карт в Истории - побеждает тот, кто ухватит "козыри".
В борьбе за "козыри" новой эпохи старый (по форме) терроризм приобретает новое содержание и новые функции. Он преследует не столько политические, сколько экономические ("коммерческие") цели, становясь средством передела и одновременно оргструктурой последнего.
В мире высоких технологий именно небольшие организации приобретают преимущество в борьбе, особенно на ограниченном пространстве или за него. "Мы находимся в начале (эпохи - А. Ф.) тирании воинствующих меньшинств. Чем больше людей скапливается в городах по всему миру, тем уязвимее эти города перед лицом безответственных политических организаций", - писал Дж. Ростон.
Хочу напомнить, что глобализация - это процесс создания не однородного и единого глобального пространства, а системы взаимодействующих точек (локусов, "пойнтов"), из которых исключено до 80 % мирового населения. Захватить такие точки (например, Кувейт) теоретически легче, чем целое государство. Поэтому борьба/ война в глобальном (а точнее, глокальном - есть уже такой термин) - это борьба за контроль над несколькими сотнями точек, разбросанных по всему миру. Терроризм - одно из средств в этой борьбе. Причем это касается не только отдаленной периферии (Колумбия, Заир, Таджикистан), но и крупнейших городов Запада.
Как я уже сказал в самом начале, в форме "третьей волны" терроризма мы имеем дело с принципиально новой формой войны, адекватной постиндустриальной, энтээровской эпохе - всемирной войны.
Если мировые войны велись за гегемонию в мире (точнее, прежде всего в ядре капиталистической системы) двух государств, если в глобальной (холодной) войне борьба шла между двумя системами (моделями, проектами) планетарного устройства, то всемирная война - это не война-целостность, а война-совокупность локальных конфликтов за ставший возможным в постиндустриальную эпоху точечный передел мира.
Россия оказалась на одном из (хотел сказать "фронтов", но это было бы не точно, у всемирной пуантилистской войны фронтов быть не может - это война без фронтов, с одними флангами) направлений такой войны (Чечня). В такого рода войнах мир сталкивается с силами, которые сам же этот мир (и Россия в виде СССР) выкармливал в 1950-1980 гг., силами (например, в арабо-мусульманском мире), которые были порождены воздействием мировых процессов, усиливавших бедность, неравенство и несправедливость и которые теперь возвращают эту несправедливость в форме, например, исламского фундаментализма. "Ступай, отравленная сталь по назначенью", как говорил один поэт? Нет, скорее, как говорил Блаженный Августин: "Наказания без вины не бывает".
Чтобы побеждать в пуантилистской войне, нужно хорошо понимать и знать природу и логику становления нового мира. Знание действительно сила, и пока, к сожалению, мир меняется быстрее, чем мы понимаем его. В немалой степени потому, что до сих пор живем мифами, от которых нужно избавляться. Это и миф о "конце истории" и наступлении либерального рая, миф о победе рыночной экономики в России, миф о столкновении цивилизаций. На самом деле никакого столкновения цивилизаций нет, есть столкновение различных интересов, борьба за пропуск в новый постиндустриальный мир. Знание в этом мире и знания об этом мире играет огромную роль. Понимание современного мира и наше самопонимание, это, помимо прочего, вопросы нашей национальной и культурно-исторической безопасности. Войну за советское наследство мы в 1989-1999 гг., т. е. между Мальтой и Косово, проиграли. Теперь на кон поставлено русское наследство. Для того чтобы не проиграть ее, необходимо интеллектуальное превосходство над противником - "кто предупрежден, тот вооружен".
Уважаемые коллеги, я думаю, что один из практических выводов нашего сегодняшнего заседания действительно заключается в том, что дефиниция - это серьезная вещь. Вне научной теории нет научных фактов, есть факты только эмпирические. Теория - это и есть система дефиниций.
Вторая вещь, которую я хотел бы заметить: когда мы говорим о мифологичности того или иного явления, скажем, и та же глобализация, и тот же глобализм, они могут рассматриваться и с точки зрения мифологии, и сточки зрения явления. В каком плане нынешний международный терроризм выступает как миф? Я хотел бы здесь не согласиться с Игорем Михайловичем. Когда нам говорят, что есть некая демоническая сила, некий единый международный терроризм, то это, конечно, миф, который заслоняет реальные вещи. Есть масса разных, несколько типов терроризмов, которые выполняют разные функции, и вот это уже не миф.
То же самое с глобализацией. Когда нам говорят: мир стал един, мир глобален - это правда. Но мир в то же время становится и локальным, потому что глобализация - это, помимо всего прочего, отсечение очень большой части мирового населения от "социального пирога". Это и локализация. Одни глобализуются, а другие локализуются на всю их оставшуюся жизнь, жизнь их детей и внуков. Поэтому не случайно появился термин "глокализация". Наш мир действительно становится для одних глобальным, для других локальным. Глобализация, да, явление реальное. Но, с другой стороны, это явление, по поводу которого возникает миф якобы о всеохватывающей глобализации. И это лишний раз говорит о том, что нужно вырабатывать понятия для меняющегося мира, потому что когда мир ломается, мы находимся на переломе. Здесь роль чисто теоретических исследований очень важна.
Заседание 8. Проблемы национальной идеологии
26 июня 2002 г. состоялось VIII заседание Русского интеллектуального клуба.
Игорь Михайлович, можно одну коротенькую справочку с демографической точки зрения, комментирующую то, что Вы сказали. Мы, анализируя динамику смертности по возрастам, с удивлением обнаружили, что самый высокий подскок - это в возрасте 20-24 лет. Динамика самоубийств также наиболее высокая в 20, 24, 25, 29 лет. И вот это трагичное умирание именно молодых заставило нас сделать такое предположение: они наименее защищены в плане психологии, установок. Они нутром, подсознанием не воспринимают "мораль", которую им предлагают. И это еще раз говорит о том, что наше дело в плане воспитания молодежи небезнадежное. Как говорят, яблоко от яблони недалеко падает. Если мы яблони хорошие, то и яблоки наши тоже хорошие.
Есть такой немецкий исследователь Хильди Майер. Он написал работу о том, как платили налоги в России со времен Алексея Михайловича до Ельцина. Так вот, в России государство всегда могло взять только 30 процентов налогов. Налоги русские не платили по одной простой причине, потому что они знали, что государство с них нелегальным путем "сдерет" значительно больше, поэтому они налоги старались не платить и старались обмануть государство, так как государство играло с ними не по правилам. Конечно, нужно заглядывать в чужой карман, и западная культура, западное общество в этом отношении действительно так и делают. Помимо Швеции, можно вспомнить еще один пример. Гитлер в конце каждого года собирал своих друзей и радостно им сообщал, что и в этом году немецкое налоговое ведомство опять не поймало его. Он все заплатил до копейки, и им не удалось его поймать. Так там функционирует система. Государство и народ играют по правилам. Когда же государство играет с народом в наперстки, то народ начинает играть точно так же. Здесь, как у Шекспира: вступают равные, встав по назначению.
Теперь я бы хотел коротко сказать о нескольких вещах. У нас сегодня, как нередко случается на заседаниях Клуба, дискуссия пошла сразу в нескольких направлениях и, в общем-то, затронуты были на самом деле три идеи, три проблемы. Первая - это национальная идея, русская идея, откуда ее взять. Второе, о чем говорил Александр Александрович, - это советская идеология и советское общество. Почему на это никто не среагировал? В основном все вели разговор о русской идее. И третье - это то, о чем говорил Леонид Григорьевич: с кем России дружить, на какой основе, цивилизационной, идейной и т. д.
Я вкратце остановлюсь на этих вопросах, а поэтому тезисно. Мы очень часто забываем два замечательных принципа анализа социальных явлений: принцип историзма и принцип системности. Всякие явления имеют начало и конец и всякие явления принадлежат определенной системе. Когда мы говорим об идеях в России, о русской идее и о национальных идеях, давайте посмотрим, какие идеи в истории России господствовали на протяжении 350 лет - от российской империи до советского режима. У нас было три государственных структуры: московское самодержавие, петербургское самодержавие и коммунистический порядок. Когда я говорю "господствовали идеи", то, прежде всего, имею в виду господствующие группы, потому что народ живет другими проблемами. Так вот, какими идеями руководствовались господствующие группы России? В московском самодержавии это, безусловно, система идей, которую можно передать формулой "Москва - третий Рим". Затем идет петровское время, почти весь XVIII век. В этот период никаких идей у господствующих групп не было - и это притом, что религия уже не определяла ни мировоззрения, ни поведения господствующей группы. Иван III, затем Иван IV и Петр I "поработали" так хорошо, что религия заняла свое подчиненное место.
Далее. Петербургское самодержавие в Николаевско-Александровском варианте. Вы знаете, что Николай I официально заказал сделать идеологию. Ему сделали идеологию, причем русско-национальную идеологию: самодержавие, православие, народность. Она не прижилась.
И, наконец, коммунистический порядок. Это уже не "Москва - третий Рим", а "Москва - III Интернационал", то есть опять же речь идет об универсалистской идее.
Из трех обозначенных идей самой неудачной была попытка сформулировать русскую идею на русской национальной основе: самодержавие, православие, народность. Сформулировать русскую национальную идею не получилось. А вот идея коммунистическая и идея "Москва - третий Рим", две универсалистские идеи, в России как раз и сработали.
Я думаю, в этом плане прав Кара-Мурза: русская идея носит социальный характер, а не национальный. Я же не говорю о том, что Россия, начиная с Ивана IV, всегда была имперской страной, и любая попытка создать тут узкую русско-национальную идеологию ни к чему не приведет.
Еще один вопрос. Были ли общие для низов и верхов идеи в русской истории и когда были такие периоды? Безусловно, такой период был до раскола, когда у власти и народа был один язык, и такой период был, конечно, в 20-40-е годы ХХ века, когда наблюдалось некое идейное единство. И вот здесь я хотел бы поспорить с Александром Александровичем. Мы с ним спорим с момента его возвращения из эмиграции по поводу советской идеологии и по поводу начала и конца советского строя. Когда Александр Александрович говорит о том, что советская идеология не изжила себя, а ее толкнули и она рухнула, я с ним категорически не согласен, потому что идеологии изживают себя тогда, когда социальная реальность приходит с ними в противоречие. Коммунистическая идеология носила эгалитаристский характер. Уже в 1950-е, я не говорю о 1960-х годах, стало совершенно ясно основной массе населения, что советское общество не является эгалитарным, что в советском обществе существует социальная несправедливость и что в советском обществе существуют низы и верхи. Впервые это отчетливо проявилось в 1939-1940 годах, когда произошли два в общем-то незначительных события, но в незначительных событиях очень часто отражаются существенные явления. Я имею в виду появление книги Аркадия Гайдара "Тимур и его команда". Сравните с тем, что Гайдар писал до того, кто были его герои и кто его герои в этой книге. Гайдар - очень социальный писатель. По Гайдару можно писать социальную историю СССР в 1920-1930 годы. И второе событие - это 1939 год, появление книги "О здоровой и вкусной пище". В 1939 году кто мог быть адресатом этой книги в нашей стране? Само появление этой книги уже означало, что существует серьезнейшее расслоение общества, а в 1950-е годы это стало понятно абсолютно всем. И изживание идеологии шло не по линии самой идеологии, а в силу того, что эта идеология противоречила всему социальному строю, жизни и тенденциям развития общества. Не случайно в конце 1960-х годов, помимо культа революции и Ленина, начинает внедряться культ войны, потому что это культ эгалитаристский. Советская идеология была очень мощной, наверное, до конца 1950-х - начала 1960-х годов, но потом она очень быстро рухнула. Так же, кстати, как это произошло и с православием накануне революции 1917 года. В книге С. Г. Кара-Мурзы я прочел о том, что Временное правительство отменило обязательное причащение в армии в 1917 году, до этого 100 процентов причащалось, и можно было сказать, что люди верили в Бога. Как только обязанность отменили, осталось 10 процентов. Это означает: соотнесение населения себя с религией, в советском случае с идеологией, носило очень и очень формальный характер.
Конечно, крушение систем начинается с идеологии, но в основе этого процесса должны лежать некие тенденции, изменения господствующих групп. Обратите внимание, какой вопрос, какая социальная проблема в истории советского общества (несмотря на то, что в 1991 году рухнул Советский Союз, рухнул мир), какая проблема до сих пор не исследуется? Социальная природа господствующих групп советского общества. Ну, нет по этой теме работ, хотя, казалось бы, есть столько материала - осмысливай его! Именно в саморазвертывании господствующих групп в советском обществе лежит ключ к тем группам, которые пришли к власти, потому что они пришли на отрицании того, что было, а следовательно, на отрицающем развитии. И я думаю, что не случайно, что таких работ нет и они не инициируются научным сообществом.
Теперь второе, что я хотел бы возразить Александру Александровичу. Отчасти я с ним согласен, что вроде бы возрождается роль "феодальной идеологии" - православия. Но, как мне кажется, преувеличивать значение этого не надо. Дело в том, что православие, в отличие от католичества, - это такая религия, которая, в общем-то, всегда знала свое место при власти. Единственная династия, которая правила на русских землях и которая хорошо относилась к православию, - это чингисиды. Романовы, Годуновы, да и при коммунистическом режиме то же самое, очень хорошо указывали православию его место. Возрождение православия в 1990-е годы стало возможным потому, что власть позволила.
Я приведу только два примера, увиденные мною по телевизору, которые лучше всего показывают реальное положение церкви в этой системе. Ельцин выходит на крыльцо в Кремле, с ним Патриарх, рядом стоят священники. Ельцин говорит: "Христос воскресе!", и они ему отвечают: "Воистину воскресе!". Это не Патриарх говорит. Патриарх стоит и кивает. И второй пример - выступление Рушайло. Это были его последние недели в должности министра внутренних дел. Рушайло в Храме Христа Спасителя выступает, там Патриарх стоит, и Рушайло говорит: "Народ должен верить (пауза), народ должен верить в органы внутренних дел". И Патриарх тоже кивает. Это все происходит в Храме Христа Спасителя. Вот это реальный пример места православия в этой системе. Поэтому пугаться и преувеличивать значение этого не стоит.
Кроме того, есть еще общемировой аспект. Дело в том, что во всем мире нарастает религиозность именно фундаменталистского типа. Мы зациклены на исламском фундаментализме. То, что в Америке развивается христианский фундаментализм, - это тоже факт. Происходит иррационализация даже левого движения. В Перу есть такая организация Сендера Луминоса, она исходно была марксистской и маоистской. В конце 1980-х годов члены этой организации вдруг объявили, что их лидер - это реинкорнация великого инки. То есть происходит некий общий процесс, который носит совершенно естественный характер.
Я согласен с Вадимом Михайловичем, когда он говорит, что идею нужно искать не в эмпирических исследованиях, а в религии. Я бы только уточнил. Мне кажется, идею нужно искать в историческом опыте конкретного народа. Исторический опыт населения России в течение пятисот лет после того, как началась колонизация земель к северу от территории Киевской Руси, - это, во-первых, двойной вопрекизм. Первый - это исторический опыт жизни севернее 45 параллели, той параллели, на уровне которой в Канаде, например, уже никто не живет. А второй - это исторический опыт создания в ХХ веке альтернативы капитализму, то есть попытка создать антикапиталистический строй. Обратите внимание, что такое был коммунизм. Коммунистические идеи существовали со времен киников. Тем не менее, не было коммунизма как антирабовладения и антифеодализма. Коммунизм возник как исторический антикапитализм. Это и есть один из опытов реализации универсализма с обратным знаком. То есть его нужно искать в историческом опыте народа.
И последнее, о чем я считаю нужным сказать. Я хотел бы возразить Леониду Григорьевичу по поводу того, с кем дружить. Конечно, хорошо, если бы мы объединились с Ираном, Китаем и Индией и по-коминтерновски кулак им, буржуям, показали. Проблема, однако, заключается в том, что подобный союз нежизнеспособен.
Что касается Китая, то эта страна никогда и ни с кем не входила ни в какие союзы. Китай будет всегда один, он будет всегда использовать других. В лучшем случае он Россию использует. Это специфика всей китайской истории. Я процитирую здесь А. А. Зиновьева, который говорил: эволюция сложных крупных систем необратима. Трудно представить, чтобы Китай вообще с кем-нибудь когда-нибудь пошел на союз.
Что касается Индии, то это настолько искусственное образование, что легитимность штатов Индии намного выше, чем легитимность целого государства, и есть целый комплекс работ на Западе, который называется "Существует ли Индия?". Для Индии любое серьезное потрясение, даже война с Пакистаном, - это такое испытание на прочность, от которого она может просто рассыпаться.
Про Иран я не говорю, потому что у нас с Ираном масса других проблем. Но главное заключается в том, что когда мы говорим о неких союзах, нужно исходить из реальности, из реальных экономических интересов. Ну, нет у нас реальных экономических интересов вместе с Китаем и с Индией! Они свои экономические проблемы будут решать, скорее, с Америкой и с Западной Европой. Но это опять же спорно.
Мне кажется, мы очень часто подменяем сущее должным. Вот мы обсуждаем, что нужно России. И я сам себя ловлю на том, что я спрашиваю: что нужно России? Какой России? Что такое Россия? Россия как народ или Россия как совокупность неких господствующих групп, у которых, кстати, совершенно разные интересы? И один из очень сложных вопросов, когда мы говорим об интересах России: в какой степени у нынешней России есть целостность, есть совокупный целостный интерес? Вот это на самом деле очень дискуссионный вопрос.
И. С. ДАНИЛЕНКО
Хотелось бы, чтобы вопрос об универсализме и национальном государственном подходе не прошел без обсуждения. Вот мы говорим: советская универсальная идеология. Так ли это на самом деле? Здесь требуется оговорка. Вначале была у нас универсальная мировая революция. Не пошла идея. Потом пришлось поправить: СССР - база мировой революции. Понимаете? И что еще характерно для России и одновременно трагично для России, - политическая борьба ведется, не взирая на геополитический ущерб. Чтобы прийти к власти, можем отдать полстраны. Так было раз, так было второй, так готовят сделать и третий раз.
Нужно говорить, что ни одна политическая сила не имеет права торговать политическими интересами, землей и интересами народа, здоровьем народа, его демографическим воспроизводством. Политическая борьба всегда существовала и будет вестись, но она должна вестись в этих рамках. Если мы формулируем идею, то должны просчитать, чтобы она не нанесла кому-нибудь ущерба. Вот ее международное и мессианское содержание: мы стимулируем развитие, но не забываем о себе. Раньше мы уклонялись в ту или другую сторону, зачастую забывали про себя, потом оказывались в глупом положении, попросту в дураках. Поэтому тут надо все точно взвешивать и формулировать.
А. И. ФУРСОВ
Вы совершенно правы, что политика должна развиваться, безусловно, без геополитических уступок. Но в свое время Ленин говорил: не надо быть идиотами демократии. То есть не надо бросаться в крайности. Я вам приведу один пример. Почему белые проиграли в гражданской войне? Им Антанта предлагала сделать массу уступок полякам и т. д., и т. п. Деникин, Врангель, Колчак стояли насмерть: никаким полякам и казакам никаких уступок не дадим. Что сделали большевики, исходя из универсализма? Да ради Бога! Брест - отдадим. Потом все возьмем. Здесь, понимаете, какая штука. Есть принципы и есть реальная политика. Кто, в конечном счете, победил? Большевики, потому что отдали территорию, а потом взяли. Это игра. Мы говорим немножечко о разных вещах.
И. С. ДАНИЛЕНКО
Победили, но бумеранг был. Может быть, сегодня он вернулся к нам?
А. И. ФУРСОВ
Через 70 лет - для ХХ века это очень много.
Девятое заседание 26 марта 2003 года. "Третья империалистическая война"
Уважаемые коллеги, я остановлюсь на трех вопросах: на том вопросе, который заявлен ("Империализм и мировая война"), и хочу откликнуться на те темы, которые здесь прозвучали, - побочные, но очень важные. Это возможности русско-восточного блока против Запада и проблема столкновения цивилизаций.
В отличие от некоторых здесь выступавших я полагаю, что термин "империализм" и "империалистическая война", империализм как состояние общества и империалистическая война, если к этому термину подходить в соответствии с принципами историзма и системности, термины, в общем-то, неадекватные. Термин "империалистическая война", на мой взгляд, не удачен тем, что он скрывает реальную суть всех тех явлений, которые вот так чохом загоняются в империалистическую войну и не позволяют понять, помимо прочего, особенности того, что происходит с 1998 года с Югославией. Кроме того, надо развести проблему империй и проблему империализма. Тема империй становится фантастически модной, сейчас в мире на нее уделяется масса денег, грантов и т. д. Это связано, с одной стороны, с ослаблением национального государства, а с другой - с пониманием того, что вся история современности - это не столько история национальных государств, сколько история двенадцати великих империй. Тем не менее, империализм и империю вообще следует развести, потому что империализм имеет отношение только к колониальным империям. Не случайно термин "империализм" появляется, как это фиксируется в Оксфордском словаре, в 1880 году и связан с определенной политикой. В. И. Ленин в 1916 году, когда написал свой реферат "Империализм как высшая стадия" (это был на самом деле очень толково сделанный реферат), использовал термин "империализм" для того, чтобы показать, что капитализм вступает, как Ленин написал в дореволюционном издании, в позднейшую стадию. Затем, после Октябрьской революции, "позднейшую" заменили на "высшую", а высшая, значит - последняя: дальше уже крыша.
В этом смысле, если говорить об империалистических войнах, то практически все войны, связанные с расширением территорий, с захватом чужих территорий, получаются империалистическими. Тогда войны англичан в первой половине XIX века в Индии будут империалистическими и т. д. Я думаю, совершенно правильно, что в мировой науке устоялся все-таки другой термин - "мировые войны". Мировые войны - это войны за гегемонию в капиталистической системе. Так сложилось, что это войны между морскими державами и державами сухопутными. Это тридцатилетняя война. Там было много участников. Речь шла о двух проектах мироустройства: голландском и испанском. Это две войны между Англией и Францией: война 1756-1763 годов и война сначала республиканской Франции, а затем Наполеона (1792-1815 годы), что опять в сумме дает 30 лет. Наконец, две последние войны. Это войны США и Германии (1914-1918 и 1939-1945 годы). Это войны за гегемонию внутри капиталистической системы. Правда, последняя война (США и Германия) не является стопроцентно мировой войной, потому что был очень важный компонент. Помимо внутрикапиталистической борьбы, в этой борьбе участвовала антикапиталистическая (т. е. коммунистическая) держава СССР, которая решала свои проблемы. Но, тем не менее, нужно подчеркнуть очень важную вещь. Во второй мировой войне, притом что СССР - это коммунистическая, антикапиталистическая держава, она полностью подчинилась не только логике внутрикапиталистической борьбы, что вполне было естественно (скажем, США давали 50 процентов валового мирового продукта), но и долгосрочной трехсотлетней логике развития борьбы в мировой системе. Дело в том, что Россия во всех мировых войнах всегда участвовала на стороне морской державы против сухопутной. Сталин только в 1939-1945 годах фактически участвовал на стороне Германии, т. е. сухопутной державы против морской, а потом логика заработала прежняя. То есть логика эта очень мощная.
С 1944 года, с открытия второго фронта, на мой взгляд, начинается совершенно другая война. Войну эту можно по-настоящему назвать глобальной, которая заканчивается в 1994 году выводом наших войск из Германии. Это уже не борьба за гегемонию внутри капиталистической системы. Это борьба двух планетарных проектов: какой будет вся планета. СССР в этой войне проиграл. Но проиграл, сначала капитулировав, потому что СССР сначала вышел из "холодной войны" (я думаю, это очень важное уточнение). В 1989 году на Мальте СССР выходит из "холодной войны", а потом проигрывает. То есть не произошло так: мы проиграли, а потом вышли из "холодной войны".
Наконец, о том, что происходит сейчас. Я не склонен к игре с терминами, но нужно как-то фиксировать принципиальное отличие этих войн. Ту войну, которая происходит сейчас, я бы и назвал всемирной или точечной, пуантилистской. Она идет по всему миру. Но она идет очень ограниченно, точечно. Дело в том, что в постиндустриальную эпоху, в отличие от эпох индустриальной и аграрной, чтобы контролировать мир, не надо контролировать всю планету, не надо контролировать огромные пространства. Надо контролировать сети коммуникаций и точки информаций и ресурсов. Этих точек 200-250 на весь мир. Достаточно контролировать Сингапур - и вы будете контролировать огромную часть Юго-Восточной Азии. То же самое с Индией. Достаточно контролировать 5-6 точек в Индии - все остальное придет само.
Мировая политика становится не всемирной шахматной игрой, как ее обозвал Бжезинский, а это всемирная го. Есть такая японская стратегическая игра го, где выкладываются черные и белые камушки. Не имеет значения, сколько у тебя камней. Кладешь один камень в важную точку - и выигрываешь всю игру. Та война, которая началась в Югославии, которая сейчас продолжается в Ираке, - это новая всемирная точечная война - война за точки ресурсов и информации.
Что впереди? Я думаю, что мы можем прогнозировать только на ближайшие 20 лет, потому что мир настолько меняется, что говорить о XXI-XXII веке не стоит. В XXII веке, может, никаких США и России и много другого не будет. Я склонен думать, что США, начиная войну в Ираке, вступили на тот путь, который их приведет к тому же, к чему привело вступление Британской империи, морской державы, в сухопутную войну в Европе. Другое дело, конечно, Британию подтолкнули в 1914 году, чтобы она начала сухопутные действия в Европе. На этом Британия закончилась. При том, что всякая аналогия поверхностна, но тем не менее мне нынешняя ситуация США очень напоминает ситуацию Римской империи между Трояном и Адрианом: растянулись на весь мир, а больше возможности защищать нет.
Я здесь согласен с Юрием Юрьевичем Болдыревым, который совершенно правильно говорит о том (да и многие об этом говорят), что США решают не только внешнюю проблему, но и проблему внутреннюю. Действительно, США начинают превращаться в то, что называется в социологии "post western society" - постзападное общество. Австралия и Новая Зеландия уже превратились в постзападное общество. Но Австралия и Новая Зеландия - это мелочевка, при всем уважении к этим замечательным странам. Новая Зеландия вообще прекрасная страна, как показывает фильм "Властелин колец", который там снимали. Тем не менее, Австралия и Новая Зеландия - не США. Превращение США в постзападное общество, по-видимому, без крови не обойдется. В свое время я очень скептически отнесся к тому, что мне И. Валлерстайн сказал в 1990 году. Он сказал: "У нас будет в 2015-2025 годах своя перестройка, только в отличие от вашей она будет кровавая, на расовой основе". Я тогда внутренне над ним посмеялся, подумал, что это левое прошлое Валерстайна в нем говорит. Но сейчас становится совершенно понятно, что Валерстайн был прав.
Теперь два замечания по поводу надежд на русско-иранско-индийско-китайский блок против Запада. Я не только занимаюсь русской историей. 25 лет я сижу на информации по Востоку и 15 лет руковожу журналом востоковедения и африканизма за рубежом, китаеведения за рубежом. Как романтическая идея - это замечательно. Это идея барона Унгерна: собирать Тибет, Монголию, Китай - все здоровые силы - и гнилому Западу (и в лице коммунистов в том числе) врезать так, что мало не покажется. Это идея понятная. Она очень красивая. Но в основе этой красивой идеи лежит непонимание, во-первых, того, что такое Китай. Я не буду распространяться на эту тему. Всем рекомендую прочесть книгу Андрея Девятова "Красный дракон". Этот человек двадцать лет работал по Китаю.
Что касается Индии, то она настолько плотно интегрирована в западную капиталистическую систему, что весь ее интерес - чисто тактически использовать нас против исламского фактора, против Запада и т. д.
Очень аккуратно нужно пользоваться термином "цивилизация". С легкой руки Хантингтона, с его "Столкновения цивилизаций", заговорили об этом - о столкновениях цивилизаций. Но цивилизации не сталкиваются. Концепция Хантингтона скрывает очень важные вещи. Много пишут о столкновениях цивилизаций, но вы где-нибудь видели книги или исследования о мировом господствующем классе? Нет таких исследований. Ведь миром управляет не цивилизация, а некий мировой господствующий класс и транснациональный, и национальный, но гранты для исследований на эту тему не выделяются. Исследований по тому, как реально функционирует мир, практически нет. Политология и социология, которые нам показывают, как люди голосуют, как создаются политические системы, - они, на самом деле, скрывают эту проблематику. Об арабском мире мы, например, говорим: есть государство Тунис, есть государство Ирак, государство Иордания. Но не государство управляет арабским миром, а некий трансарабский институт, который называется "девония", который, на самом деле, реализует интересы неких кланов. Скажем, когда Абу Нидаля убили в Ираке - это проблема правящего клана Сирии и Саддама Хусейна. Это клановая политика, клановый и наднациональный уровень. Мы же фиксируем только национальный уровень. И в этом смысле сами себе морочим голову. Я думаю, что тактических союзников можно искать где угодно, не надо нам искать союзников ни в Иране, ни в Китае. Я думаю, что Китай и Запад - это как раз те два миллиарда, которые станут биться за то, кто из них будет золотым. Причем в любом случае у России здесь есть свои интересы. Ей не надо быть ни на стороне Запада, ни на стороне Китая. Не надо искать долгосрочных союзников ни в Иране, ни в Китае. Думаю, Александр II (и повторивший эту фразу Александр III), был прав, что у России друзей нет, а есть только армия и флот. Еще надо бы добавить: поскольку XXI век - то спецслужбы. Армия, флот и спецслужбы. Больше друзей нет. Нужно исходить из этого.
Самое главное - не морочить себе голову по поводу цивилизаций. Западная цивилизация превращается в постзападное общество и в ценностном плане, и в демографическом. Через 25 лет будет совершенно другая ситуация. Кстати, она и в России такая. Спасибо.
У меня короткие реплики по выступлениям моих коллег.
Юрий Иванович, я Вам хочу сказать по поводу выбора Александра Невского. Приведен очень неудачный пример. Дело в том, что Александр Невский лег под самого сильного противника - Орду. Если нам сейчас следовать по Александру Невскому, то надо ложиться под Америку. Это выбор Киселева.
Что касается тестовой системы, то я с Вами абсолютно согласен, что главная опасность тестовой системы - это натасканность. Но главное не в этом. Тестовая система отучает ставить проблемы. Она учит не просто отвечать на вопрос, но выбирать из того, что тебе уже дали. Как мне объясняли мои коллеги-социологи в Америке, когда я там работал, эта система была активно введена после событий 1968-1969 годов. Тогда же начали изгонять теорию из общих курсов, чтобы не было цельной картины мира.
Борис Федорович, Вы совершенно правы, что Россия сейчас в известном смысле страна контрреволюционная. Но дело в том, что переходы от контрреволюции к революциям совершаются очень быстро, особенно в России. Как точное значение китайского иероглифа, который означает Россию: страна внезапных замедлений и ускорений. Это очень хорошо изложено в книге Девятова "Красный дракон".
Валентин Иванович, хочу Вам сказать по поводу того, что ХХ век стал веком политики. Я думаю, что ХХ век кажется веком политики потому, что в этом веке главные экономические силы научились хорошо себя прятать. Подобное описал Станислав Лемм в романе "Эдем", посвященном некой планете, где господствующие группы так себя спрятали, что они не видны. В ХХ веке доминирующие экономические силы научились так себя прятать, что их даже и не видно.
Владимир Михайлович, по поводу западных ценностей. Мне кажется, не надо путать западные ценности с европейскими и христианскими. Дело в том, что западные ценности - это то, что в Европе оформилось где-то в середине XVIII века. До этого были европейские ценности. То есть западные ценности - это нынешние протестантские. Были католические ценности. Есть еще более широкое понятие: христианские ценности. А куда православные мы денем? То есть западные ценности - это часть некоего более широкого целого. Можно было бы порассуждать об этом, но нет времени. Почему интеллигенция во всех странах так любит рассуждать на темы цивилизации? Дело в том, что вообще, на мой взгляд, - я не хочу никого обидеть - цивилизационная тематика позволяет гуманитарной интеллигенции вести не то чтобы бездоказательный и безответственный, но такой легкий разговор, не задевая ничьих интересов. Кроме того, про цивилизации "красивше". Про капитализм - это некрасиво, а вот про цивилизации - это значительно красивее. Я не говорю про убедительность, я говорю: красиво - некрасиво. Мы говорим сейчас о ценностях западной цивилизации. Кто, начиная с 1970-х годов, и в чьих интересах демонтирует основные институты и ценности западного общества? Это логика развития позднего капитализма. Мы ничего не поймем в современной западной цивилизации, если не перейдем на язык логики развития капиталистической системы.
Последнее, о чем я хочу сказать, - это то, о чем говорил Игорь Михайлович по поводу образования. Я сейчас заканчиваю книгу, которая называется "Англосаксонский проект". Я ее начинал писать как политико-экономическую и геополитическую, а заканчиваю как образовательную, психологическую. Обратите внимание, почему англосаксы смогли "сделать" всех: испанцев, французов, немцев и русских в ХХ веке. Помимо всего прочего, они создали социальную науку с очень четким дисциплинарным делением, которая отражает социальное разделение западного, прежде всего, англосаксонского общества: экономика, политика, социальная сфера. Отсюда экономика, социология, политология. Вот эта матрица задана всем. А как быть тем обществам, в которых власть и общество не расчленились? Они начинают корежить себя, объясняя себе самих себя на чужом языке. Как только ты принял язык противника - ты уже проиграл. Как говорил Тацит: "Проигрывает тот, кто опустил глаза". Поэтому первая задача образования - это создавать свой язык.
Десятое заседание 23 июня 2003 года. "Высшее образование для XXI века.
Уважаемые коллеги, я преподаю в университете и работаю в академическом институте, поэтому я буду говорить о соотношении проблем образования и науки.
Совершенно ясно, что образование - это система общества, и контроль над образованием - это по сути дела, контроль над обществом, причем не только в его настоящем, но и в будущем. Тот, кто контролирует образование, закладывает контроль на будущее. Кто-то из немцев сказал по поводу франко-прусской войны, что ее выиграл прусский учитель, который готовил солдат в течение двух поколений, это действительно так. В более узком плане контроль над образованием - это, безусловно, контроль над психологической сферой и, как часто говорят, над ментальной сферой.
Я хочу напомнить, что в значительной степени победа Запада в "холодной войне" была одержана именно в психологической сфере. Запад смог убедить советскую верхушку, что она проиграла и после этого она проиграла. Недавно на одной конференции я разговаривал с индийским предпринимателем и политиком. Мы говорили о конце 1980-х годов в СССР, и он сказал, что в Индии такая ситуация контроля Запада над средствами массовой информации и кино, которая сложилась в конце 1980-х годов, просто невозможна, потому что индийцы до сих пор контролируют 97 процентов своей прессы. Они не пускают Голливуд, потому что у них есть Боливуд. Боливуд - это Бомбей. Индийское кино не пустит голливудское кино. Он говорит: вы проиграли эту схватку. И он совершенно прав. Я с ним согласился.
В информационном обществе, где информационные факторы господствуют над вещественными, энергетическими и другими, решающую роль начинает играть контроль над общественным сознанием (поскольку мы говорим об образовании, о подсознании я не говорю, это другая область). В информационном обществе огромную роль играют не только потоки информации, но и создание информационных шумов, научно-информационных шумов, запуск научно-информационных вирусов. Скажем, запускается "столкновение цивилизаций", и все бросаются обсуждать эти проблемы, и времени не остается на обсуждение реальных проблем. Так и было задумано. Создается информ-богатство и информ-бедность. Прежде чем возникает какая-то политическая структура, создается информационная база. Я хочу напомнить один факт. Прежде чем в 1973 году была создана трехсторонняя комиссия, за пять лет до этого, в 1968 году, был создан Римский клуб, который пять лет готовил материалы для работы трехсторонней комиссии.
Иными словами, образование - это действительно решающий фактор современной жизни. В нем должны происходить изменения. Но проблема изменения в образовании теснейшим образом связана с проблемами изменений в науке и в ее структуре, в том числе и в дисциплинарной структуре. Мы уже настолько привыкли к современной дисциплинарной сетке - социология, экономика, политология - и полагаем, что это и есть некая данность, забывая, что это некий исторический результат. Причем, исторический результат борьбы в сфере идей. Ведь образование - это не только как учить, но и чему учить. Нынешняя дисциплинарная сетка - экономика, социология, политология - уже очерчивает поле того, чему учить и как учить. Эта сетка образовалась в конце XIX века. Реалии какого общества отражает эта сетка? Что это, Россия, Китай, Германия или даже Франция? Ничего подобного. Эта сетка отражает реалии Великобритании середины XIX века и США последней четверти XIX века, т. е. англосаксонского ядра капиталистической системы, где рынок, гражданское общество и государство очень четко обособились друг от друга. Отсюда и эти три науки. Я думаю, что победа англосаксонского проекта в XX веке обусловлена не только экономической мощью, но и таким оружием, как социальная наука, нагруженная ценностями и идеалами этого англосаксонского ядра, которые подаются как универсальная норма. Каждое понятие, которое существует в современной социальной науке, есть некий культурный конструкт. Например, как изучать на основе понятий современной западной науки некапиталистическое и незападное общество? Как изучать ислам, где религия и политика не обособились друг от друга? Как изучать общество, где нет частной собственности? Ясно как: по негативу. Я вспоминаю, как в советское время говорили об азиатских деколониальных обществах. Это общества, где нет частной собственности, где нет нормального города, где нет-нет-нет, т. е. изучались эти общества по негативу. Это общества, где нет того, что есть на Западе. А раз нет, то это отклонение от некой нормы. Вот так задается сомнение в национальной культурной идентичности. И не случайно в конце XIX века все незападные общества, за исключением одного Китая, пережили кризис национальной идентичности. Китайцы были единственными, которые не поставили вопрос, хорошо или плохо быть китайцем. Даже японцы в 70-е годы XIX века это сделали.
Что происходит? Происходит навязывание некой модели, а вместе с ней и комплекса социальной и исторической неполноценности. Наш замечательный публицист начала XX века Меньшиков в замечательной статье под названием "XIX век", которую почти никто не помнит, написал о духовном плене России конца XIX века у Европы. Прошло сто лет. И то, что мы видим сейчас, это еще худший духовный плен. Причем, в 1990-е годы в Россию хлынул поток той науки на Западе, которая переживала острейший кризис. Скажем, наших русистов, специалистов по СССР, стали обучать уму-разуму западные советологи, которые не смогли предсказать крушения СССР, т. е. стали учить те, кто проиграл социальное сражение.
Я хотел заметить Константину Семеновичу, что не следует переоценивать природные богатства России, не надо переоценивать наши интеллектуальные ресурсы. Я работаю в Институте научной информации по общественным наукам 25 лет. И "сижу" на потоке и российской, и западной информации. У нас есть интересные вещи. На Западе есть интересные вещи. Но обратите внимание: за перестроечное время у нас появилось очень и очень мало стоящих работ. В основном идет пересказ западных исследований. Причем, наши социологи, экономисты, в отличие от советского времени, не ведут собственные эмпирические исследования, а просто берут западные исследования и переписывают из них, т. е. они изучают не Запад в реальности, а то, что пишут западные люди о Западе в определенных интересах, и думают, что это и есть реальный Запад. Тем самым они загоняют и себя, и нас в угол.
Новая модель организации образования требует новой модели организации науки об обществе.
Какие для этого необходимы условия? Прежде всего, нужно понимать, что западная наука отражает реалии буржуазного общества. Это не потому, что она плохая, а потому что она такая, какая она есть. Здесь коллега совершенно верно говорил о том, что нужно исходить из того, в каком обществе реализуется каждая конкретная модель. Например, американское общество очень сложно по своей структуре. Чтобы там преуспеть, нужно быть "функцией" и "винтиком" в 9 случаях из 10. Поэтому американская школа построена на производстве винтиков. Это гарантирует успех. Русское, советское общество в XX веке было относительно простым. Сложность русского общества всегда заключалось не в институтах, а в межличностных отношениях и в культуре. Для того чтобы преуспеть в русском обществе, в российском, в советском, необходимо избыточное образование. Нужно сочинения писать и изучать русскую литературу.
Теперь представьте: берется американская модель и вставляется в нашу систему. Я не хочу злые слова произносить, но это самая настоящая диверсия или идиотизм. Или и то и другое вместе. Что не помещается в рамки современной западной науки? Не помещается любое некапиталистическое общество. Не помещается мир в целом. Не помещается значительная часть самого буржуазного общества. Возьмите, например, политологию. Она изучает объективные процессы. Но политология нам ничего не скажет, как управляется верх западного общества. Низший уровень общества - это коррумпированные полицейские. Это проститутки, наркодиллеры. У политологии просто нет языка для описания указанных явлений. Это асоциальная сфера. Та же самая ситуация наблюдается в экономической науке.
У мировой экономики пять столбов. Это нефть, торговля оружием, торговля драгметаллами и золотом, наркотики, порнобизнес и проституция. Вот пять основ. Нефть на 30 процентов - нелегальная торговля, оружие - на 50, драгметаллы - на 30-40. Драгметаллы меняются на оружие. Это практически бартер. Про наркотики и проституцию с порнобизнесом я не говорю. У современной экономической науки есть ли адекватный язык для того, чтобы изучать асоциальную, внеэкономическую сферу? Нет. То есть реально современная западная наука охватывает все меньший и меньший спектр западного общества. В 1993 году премьер-министр Франции сказал очень точно: 30 процентов французского общества живет в зоне "неправа". Поэтому социальный анализ (он обращался к французским социологам) не давал ему социального анализа этой части общества. Не давал потому, что у социологов нет языка. Я хочу закончить свое выступление словами И. Пригожина из книги "Порядок из хаоса": "Мир слишком богат, чтобы быть выраженным на одном языке". Мы сейчас выражаемся в основном на языке англосаксонской социальной науки, которая навязывает объекту некую методологию.
Нужно идти от объекта к методу, а не наоборот. Задача нового образования - давать то образование, которое будет учитывать эти факторы.
Хочу откликнуться на то, о чем говорил Игорь Михайлович. Он говорил об образовательной революции, о революции в мире.Дело в том, что революция уже происходит. Это на самом деле революция элит против масс. Если в XX век мир вступал с книжкой "Восстание масс", то выходит из него с книжкой Кристофера Леша "Восстание элит". Глобализация впервые создала ситуацию, когда элиты абсолютно свободны от контроля со стороны масс. То, что сейчас происходит, представляет собой резкий исторический поворот. Его можно назвать революцией элит, а можно назвать контрреволюцией. Процесс, который шел и развивался между 1789 и 1973 годами, сейчас благодаря глобализации разворачивается в другую сторону.
Здесь коллега уже говорил о том, что образование - это средство включения в нынешнее общество. Я совершенно согласен. В современной мировой системе образование становится средством исключения из социальных процессов. Посмотрите, что происходит с оксфордами, с кембриджами. Богатые люди отдают туда своих детей? Нет. Детей они отдают в основном в иезуитские школы и частные университеты, где программа образования совершенно другая, чем в этих либеральных вузах, выражаясь светским языком. Программа образования в частных университетах очень похожа на традиционную светскую программу или, скажем, эквивалентна ей.
То есть, революция идет. Вопрос заключается в том, что нам делать в процессе этой революции. Конечно, нужны перемены в образовании. Совершенно непонятно, кто будет субъектом этих перемен в свое время и с каких позиций. В начале XX века К. Мангейм сказал: "У трудящихся есть утопия. У господствующей группы идеология, у интеллигенции есть социология познания".
Дело в том, что НТР изменила этот треугольник. Нет треугольника. Эксплуататор, эксплуатируемый, интеллектуал. Интеллектуалы рассосались между двумя другими группами, большая часть ушла в эксплуатируемый, меньшая в эксплуататоры. Здесь ситуация очень сложная. Трудно сказать, откуда взяться субъекту. Спасибо.
Заседание 11. Перспективы мирового коммунизма
28 октября 2004 г. состоялось 11-е заседание Русского интеллектуального клуба.
Вам не кажется, что ваша формулировка, вы сказали, что проблема в том, что КПСС не справилась с кризисом. Не кажется ли вам, что эта формулировка не точна. КПСС не то, что не справилась с кризисом, она была сама источником этого кризиса. Верхушка КПСС оказалась представлена людьми - Горбачёв, Яковлев, группа людей, которые в момент всё что можно было сдать сдала. А ведь все эти люди делали карьеру по законам системы. Видимо, дело не так обстоит, что не справились, а что логика системы привела к такому варианту. Обратите внимание, с середины 50-х годов у советской верхушки нарастает неадекватность современному ей миру. Она становится всё менее адекватной, а в конце сдаёт позиции. Дело, наверное, не в том, что не справилась, а в том, что была неадекватна сама система такого-то момента.
Уважаемые коллеги, я приготовился говорить по нескольким вопросам, но, думаю, что времени хватит только на один вопрос и на короткую реплику. Я занимаюсь теорией социальных систем. Проблема коммунизма для меня не проблема того, что писал Маркс, Энгельс, Ленин. Это проблема той социальной системы, которая существовала в Советском Союзе с 1917 по 1991 год, её связь с русской историей и место в капиталистической системе. Вот этим я и ограничусь.
Одна из линий обсуждения проблемы исторического коммунизма, я предпочитаю этот термин. Одна из линий обсуждения этого строя - это 90-ые годы, заключалась в том, что постоянно говорили о некой его случайности. То есть, с коммунизмом Россия отклонилась от некой нормы. И если вы помните, даже в первое время Дума, которая была у нас созвана в 90-ые годы, она имела номер пятый. Как бы было четыре Думы до революции, а вот здесь появилась пятая, потом шестая. Потом забыли, поняли, что это некий перебор. Но, тем не менее, эта логика сохранялась, что коммунистический порядок в СССР - это есть некое отклонение от каких-то норм.
Я думаю, что это ошибка. Ошибка эта видна особенно когда мы смотрим, во-первых, с долгосрочной точки зрения русской истории. А, с другой стороны, фиксируем место коммунистического строя, исторического коммунизма СССР, капиталистическая история. Что касается русской истории, то здесь дело обстоит довольно очевидным образом. Русская история существовала до коммунизма три исторические структуры: московское самодержавие, Петербург¬ское самодержавие и пореформенная Россия. Каждая из них имела господствующую группу, соответственно, боярство, дворянство и пореформенное чиновничество. С точки зрения численности, т.е. охвата властью общества, здесь совершенно ясная тенденция. Дворян было больше, чем бояр, чиновников пореформенных было больше, чем дворян, т.е. власть разбухала и охватывала всё большую часть общества. А вот с точки зрения собственности, прогрессия совер¬шенно противоположная: дворяне были беднее, чем бояре. Дворяне, которые считаются в русской истории группой, наиболее похожей на класс, на самом деле были очень бедной социальной группой. Чтобы вести социально приемлемый дворянский образ жизни с 1779 по 1861 год нужно было иметь сто душ или денежный эквивалент. Только 20% дворян имели сто душ или такой эквивалент. Часто очень они проживали своё будущее. В 61-ом году крестьян смогли освободить только по одной причине: 66% крестьян были заложены их помещиками государству. Это было единственно, что позволило освободить крестьян. В иной ситуации Александр II, также как до него Николай I и Александр I никогда бы не рискнули это сделать.
Пореформенное чиновничество, у них вообще не было собственности. Они сидели на зарплате. Давайте теперь посмотрим с этой точки зрения на коммунисти¬ческий порядок и на коммунистическую номенклатуру. Что это такое? Эта группа абсолютно без собственности, т.е. с точки зрения долгосрочной русской истории, коммунистический порядок и его господствующие группы - это ни в коем случае не отклонение, это завершение того пути, на который русское государство вступило в середине XVI века. И с точки зрения логической, я подчёркиваю - логической, не исторической, 1917 год - это закономерное осво¬бождение государственной власти от всех привесков собственности и возникновение господствующей группы, которая сидит на пайке. И ранки которой отличаются друг от друга объёмом пайка. Кстати, в середине XVI века был такой монах Ермолай Эразм, он подал Ивану IV, тогда ещё не Грозному, аналитическую записку, которая на языке XVI века называлась сказкой, в которой он предложил перестать раздавать земли помещикам, а посадить их всех на продо¬вольственный паёк. Ивану IV идея понравилась, но он не осмелил¬ся. А вот Учраспред, созданный в 1920 году при активном участии Сталина, он это реализовал. Но это был не волюнтаристский акт, а к этой власти без собственности Россия шла очень долго.
Другая сторона дела. С точки зрения капсистемы. Я думаю, что есть один парадокс с историческим коммунизмом, на который не обращают внимание. Коммунистические идеи существовали даже не со времён Христа, а со времён схимников. Однако, как социальная система коммунисти¬ческий порядок возник только как антикапитализм. Не было комму¬низма как антирабовладения. Не было коммунизма как антифеодализма" Коммунизм исторический существовал только как антикапитализм. Отрицание капитализма на определённой стадии его развития. Здесь мы уже имеем дело с проблемами капиталистической системы, которая на самом деле очень, очень хитро функционирует. Я не буду вдаваться в детали: социология, политология, капитализм. Я скажу тезисно. Дело в том, что капитализм на определённой стадии своего развития способен существовать и со знаком плюс, и со знаком минус, т.е. как антикапитализм. И этим антикапитализмом логически стала Россия, которая с помощью антикапитализма решила проблему очищение от собственности.
Негативный капитализм с помощью России решил другую задачу - он создал мировую антикапиталистическую систему. В этом смысле анализ коммунизма теоретически задача значительно более сложная, чем анализ русской истории, капиталистической истории. Здесь нужна теория значительно тоньше, т.е. это ни в коем случае не случайность.
Я хочу ответить Вадиму Михайловичу и Леониду Ивановичу. Я их хочу объединить.
Вадим Михайлович сказал, что капитализму нужно бояться учёных, интеллигенции. Леонид Иванович сказал в своём выступле¬нии, грубо говоря, что власть проморгала творческую интеллигенцию, которая внесла разрушительный потенциал. Я думаю, что на самом деле ни капитализму, ни коммунизму учёных бояться не надо. 30 лет работы в академической университетской среде и контакт с западными коллегами показали очень простую вещь, что учёные продаются и покупаются так же, как все представители.
Надо бояться наших учёных.
Нет. И своих тоже не надо. Это очень легко решаемые проблемы.
Что касается роли творческой интеллигенции в эволюции советского общества, то, я думаю, что не надо ловиться на 60-тидесятнический миф, который сконструирован таким образом. Была оттепель. Была либеральная интеллигенция и консервативная власть. На самом деле была власть консервативной. И при ней была консервативная интеллигенция. И была либеральная власть. И при ней была либеральная интеллигенция. И эти две фракции номенклатуры выясняли между собой отношения не сами, а с помощью этих двух интеллигенции.
Шестидесятники проделали очень интересный трюк. Они эле¬менировали консервативную интеллигенцию и либеральную власть. Остался один Хрущёв. С другой стороны, некая консервативная власть, некая либеральная интеллигенция. Это примерно то же самое, как Дюма. Если бы он писал "Трёх мушкетёров". Это было бы, с одной стороны кардинал Ришелье, Рошфор и Миледи, а с другой стороны - слуги мушкетёров. Я не хочу сказать, что интеллигенция - это прислуга, но нужно помнить, что либераль¬ная интеллигенция, как вообще интеллигенция в советском общест¬ве, обслуживала номенклатуру. Поэтому не надо её выделять из либеральных номенклатур. Творческая либеральная интеллигенция - это проблемы либеральной части номенклатуры.
Заседание 13. Александр Зиновьев - судьба и образ гения
6 июня 2006 года состоялось 13-е заседание Русского интеллектуального клуба. Оно было посвящено теме: "АЛЕКСАНДР ЗИНОВЬЕВ: СУДЬБА И ОБРАЗ ГЕНИЯ". Это было первое заседание Русского интеллектуального клуба, которое проходило без участия выдающегося русского мыслителя А. А. Зиновьева, скончавшегося 10 мая 2006 года.
Уважаемые коллеги! Занимаясь русской историей, я хочу взглянуть на феномен Зиновьева в этом контексте. В русской истории было три крупных структур власти: Московское царство, Петербургская империя и коммунистический строй. В конце существования каждой из этих структур, когда они вступали в полосу кризиса, появлялась личность, которая воплощала в себе практически все основные противоречия данной структуры, выступала в такой ситуации не столько как личность, сколько как минисистема, и входила в противоречие с существующей системой уже не как личность, а как система в одном лице. В конце Московского самодержавия такой личностью был Аввакум. В конце Петербургского самодержавия - Лев Толстой, и, наконец, в конце советского режима это был Александр Александрович Зиновьев. Причём Зиновьев довёл линию Аввакума (я её называю "линия Аввакума", потому что он был первый), до логического конца. За Аввакумом стояла неистовая вера в Бога, т.е. религиозная духовность. За Толстым стояли, помимо прочего, его материальное состояние, его высокий социальный статус и международный авторитет. Поэтому Толстой и мог обращаться к Николаю: "Брат мой". Он имел в виду не только "брат во Христе", как это некоторые считают, но подчёркивал и то, что у него не меньше прав на престол, чем у человека из рода Романовых.
У Зиновьева не было ничего, кроме себя и своей личности. Он не верил в Бога, т.е. он не мог пойти по линии Аввакума. У него не было материальной базы и международного авторитета, как у Льва Толстого. У него был только он сам. И в этом плане Зиновьев занимает совершенно особое место в русской истории. Фраза Суслова "боролись с диссидентами, а главную сволочь проглядели" - это высшая оценка государства, минисистемы в одном лице. Ещё одна русская традиция в творчестве Зиновьева - это необычность жанра, который он изобрёл, - социологический, или интеллектуальный роман, который не укладывается в традиционные жанровые рамки, ломает их. И это тоже русская традиция или, если угодно, традиция русского европеизма. Однажды на вопрос о жанровом своеобразии "Войны и мира" Толстой ответил так: "Что такое "Война и мир"? Это не роман, ещё менее поэма, ещё менее историческая хроника. "Война и мир" есть то, что хотел и мог выразить автор в той форме, в которой оно выразилось. Такое заявление о пренебрежении автора к условным формам прозаического художественного произведения могло бы показаться самонадеянностью, ежели бы оно было умышленно и ежели бы оно не имело примеров. История русской литературы со времени Пушкина не только представляет много примеров такого отступления от европейской формы, но не даёт ни одного примера противного".
Толстой ограничился одним примером, но давайте продолжим этот ряд. "Евгений Онегин" - роман в стихах. "Мёртвые души" - поэма. "Былое и думы" - это что за жанр? "Дневник писателя" Достоевского? Все большие русские писатели ломали европейскую жанровую решётку. А вот писатели второго ряда вполне укладывались в традиционные европейские рамки. Например, Боборыкин.
А вот в чём, на мой взгляд, Зиновьев отошёл от русской традиции - и это хорошо - так это в следующем. Как верно заметил Бродский, русский язык - не аналитический. И Зиновьев отчасти использовал эту неаналитическую мощь русского языка для решения неаналитических проблем. В то же время во многом (хотя и не во всём) он преодолел нестрогость, характерную для русской мысли недисциплинированность. Преодолел, потому что он занимался логикой. Русская мысль, к сожалению, не прошла спор номиналистов и реалистов. Русская культурная традиция главным образом реалистическая. Для русского человека, например, деньги - это нечто зеленое или другого цвета, но это не некое юридическое отношение, экономическое, нематериальное, это обязательно нечто материальное.
Будучи логиком, Зиновьев оказался в удобной позиции для преодоления или, по крайней мере, смягчения указанной недисциплинированности русской мысли. Именно это, на мой взгляд, позволило Зиновьеву начать делать с коммунистическим строем как объектом исследования то, чего до него не делали. И хотя у логического подхода к социально-исторической сфере есть свои ограничения, которые, Зиновьев, похоже, не заметил - "каждое приобретение есть потеря", - общий результат весьма мощный. Зиновьев был первым, кто попытался разработать принципиально новый понятийный аппарат для анализа коммунизма как реально существующей социальной системы, как особой системной реальности.
Это действительно был выдающийся ход, поскольку все попытки понять коммунистический режим на языке западной науки с ее тримодальной системой "социология - политология - экономическая наука" ни к чему не привели. И это естественно - они отражают реалии общества, где власть отделена от собственности, где социума дифференцирован на сферы рынка, гражданского общества и государства - отсюда тримодальная наука о буржуазном обществе. Однако попытки применить эту науку к обществам небуржуазным или, тем более, антибуржуазному - занятие бесполезное: у этих обществ иные базовые клеточки.
Зиновьев попытался найти характерную именно для комстроя базовую клеточку, а следовательно - базовую единицу анализа. Ход вполне марксистский (Маркс исследовал товар как базовую клеточку буржуазного общества), и он не случаен - диссертация Зиновьева была посвящена Марксову методу восхождения от абстрактного к конкретному.
Отношения Зиновьева с марксизмом - отдельная тема. По линии метода я, безусловно, вижу преемственность, по крайней мере, частичную. А вот по линии системы Александр Александрович оказался единственным, кто во второй половине ХХ в. попытался создать целостную систему, альтернативную марксизму, которую он назвал логической социологией. Я не буду сейчас обсуждать ни вопрос о том, насколько адекватно это название тому, на что замахнулся и что сделал Зиновьев, ни вопрос о том, насколько удачной оказалась эта попытка. В данном контексте самое важное то, что такая попытка - единственная в своём роде - была предпринята и предпринята она была (наш ответ Марксу) в Советской России. В сжатом виде Summa Zinovievae изложена в работе "На пути к сверхобществу" (2000 г.), где Зиновьев предложил свои ответы на те вопросы, которые поставлены в марксизме.
В романе "Светлое будущее" Зиновьев устами своего героя Антона говорит о марксизме, что это "штука весьма серьёзная, оказывается. Его не обойдёшь. За какую проблему ни возьмись, она обязательно так или иначе рассматривалась и по-своему решалась в марксизме". Зиновьев и не стал пытаться объезжать - он дал свои ответы и поставил свои вопросы. И теперь, тем, кто занимается, например, теоретическими проблемами коммунизма как системы (да и не только его) невозможно обойти Зиновьева и зиновьевизм. Ещё одна русская традиция в творчестве Зиновьева - демократическая. И проявилась она, прежде всего, в социальном проекте Зиновьева, который почему-то до сих пор остаётся в тени.
В 1970-е - 1980-е годы оппозиционная режиму мысль выдвинула два проекта трансформации советского общества - либерально-западнический (А. Сахаров) и почвеннический (А. Солженицын). При всех различиях у этих проектов было определённое сходство: желали они того или нет, но Сахаров и Солженицын объективно рассуждали с перспективы новых, в советское время ещё не сформировавшихся и лишь намечающихся пунктиром господствующих, элитарных групп, новой, посткоммунистической власти, по сути, разрабатывая - "крот истории роет медленно" и "дальше всех пойдёт тот, кто не знает куда идёт" - стратегии посткоммунистических элит, для того периода, когда коммунизм рухнет, и ему на смену придёт новая система (в которой, как окажется, даже для Сахарова и Солженицына, не говоря уже о Зиновьеве, места уже не будет). Иными словами, в определённом смысле Солженицын, Сахаров и другие выполняли за советскую верхушку ту социосистемную работу, на которую эта верхушка, перманентно испытывая "чувство глубокого удовлетворения", сама не была способна, т.е. смотрели на социальный процесс с "верхних этажей" общественной пирамиды. Зиновьев же смотрел на социальные процессы с позиций не элитария, а трудящегося, наёмного работника как физического, так и умственного труда.
Конечно же, ни Сахаров, ни Солженицын не собирались сознательно работать на хозяев посткоммунистической жизни и никогда этого не делали. Они стремились продумать и предложить такую модель общественного устройства, которая в идеале устраняла бы, снимала противоречия коммунистического строя. Посткоммунистический ельцинский режим снял эти противоречия реально. То, что получилось в целом, естественно, очень далеко от замыслов Сахарова и Солженицына (хотя по-своему отчасти реализовались оба проекта - и ни один полностью и до конца).
Зиновьев рассуждал совершенно с иных позиций, чем Сахаров и Солженицын. Исходя из того, что хороших обществ не бывает - а это единственно верный как в методологическом, так и в моральном плане подход к социально-исторической реальности, - Зиновьев попытался выработать принципы и стратегию жизни в данном конкретном - коммунистическом - обществе. Размышления об этом присутствуют уже в "Зияющих высотах" и "Жёлтом доме", однако в программном виде они изложены в "Иди на Голгофу" и "Живи". Эта стратегия имела своим адресатом не элитария, а простого человека, что естественно, не снискало этой стратегии популярности ни в среде фрондёрско-либеральной, "фигокарманной" интеллигенции, ни в среде диссиды.
Зиновьев не только теоретически разрабатывал стратегию жизни индивида в сложном массовом обществе в его коммунистическом (антикапиталистическом) варианте, но и воплощал свою систему в жизнь, на практике. Речь идёт о его позиции "я - суверенное государство в одном лице". Это позиция личности, которая хочет максимально оставаться самой собой вопреки всем системным обстоятельствам.
Я не случайно назвал одну из своих работ о Зиновьеве "О великом вопрекисте". Реализовать стратегию жизни (и мысли) Зиновьева можно только вопреки - вопреки власти, сопротивление которой выковывало и закаляло таких, как Зиновьев, и вопреки профессиональной среде как социальному индивиду. В то же время - диалектическое противоречие - "вопрекистский" социальный тип, к которому относился Зиновьев, возможен только на русской советской почве, только в рамках советской системы, причём на определённой стадии её развития. Перефразируя В.О. Ключевского, можно сказать, что "заквасила" Зиновьева послереволюционная эпоха, эпоха разгара "холодной гражданской войны" в 1930-е, а "испекла", безусловно, война.
Зиновьев принадлежит к единственному в советской истории поколению победителей. Речь о тех, кто победил в Великой Отечественной, сломал хребет гитлеровской машине и не только "смело входили в чужие столицы" (И. Бродский), но и без страха возвращались в свою. Их было немало, победителей, прошедших Европу, а потому социально уверенных в себе, в своей правде. Привыкших к самостоятельному принятию решений, к инициативе, готовых - подготовленных опытом советской городской жизни, кроме которой они не знали никакой другой - к аресту, и, в отличие от жертв репрессий 1930-х, если и не понимавших, то, по крайней мере, чувствовавших за что могут взять и уже потому субъективно не являвшихся жертвами. Их было немало настолько, что "Сталину и его команде" пришлось начать сажать этих людей, изымать из "социального (круго)оборота". В отличие от "посадок" 1930-х годов, имевших наступательный характер, это была оборона. Режим защищался. Активно, но - защищался. От тех, кто спас Родину (и этот режим) в жестокой войне и в этой же войне выковал себя как антисталинистов.
Режим защищался от таких, как Зиновьев, от тех, кто своим антисталинизмом и самостоянием сделали возможными десталинизацию, так называемую "оттепель" (хотя, конечно же, настоящей "оттепелью" был "застой", ибо единственное тепло, которое мог выделять коммунизм как система, - это тепло гниения) и "шестидесятничество". Сделали возможным - и были забыты, нередко сознательно, но чаще бессознательно, так как не успели, да и не могли по суровости окружающей жизни и по серьезности своей жизненной сути попасть в рекламу и саморекламу "шестидесятничества". Но именно они между 1945 и 1955 г. заложили фундамент десталинизации, став гарантией ее необратимости.
Именно они были первым советским, т.е. выросшим на основе советских, а не дореволюционных или революционных форм жизни и отрицания коммунистического порядка, сопротивлением - сопротивлением не крикливым, не апеллирующим к Западу (победителям это ни к чему), а неспешным, уверенным в своей социальной правоте по отношению к режиму и внутри него одновременно, а потому действительно опасным, страшным для режима - не только сталинского, но и для последующих. Замалчивание "бесшумного сопротивления" 1945-1955 гг., в котором невозможно было прогреметь героем и попасть на страницы западных газет и журналов - все происходило обыденно и тихо - и последующее выдвижение на первый план "шестидесятничества" и диссидентства как главных форм "борьбы против системы" - явление не случайное, но это отдельный разговор.
Кто-то заметил, что Пушкин - это ответ петербургской России Петру I. Думаю, что Зиновьев - это ответ советской России Ленину и Сталину одновременно. Это ответ поколения, выросшего в рамках ранней - сталинской - структуры исторического коммунизма, пережившего её первый кризис (июнь - сентябрь 1941 г.) и своим самостоянием во время войны и после неё сделавшего необратимой десталинизацию. Именно на их давление номенклатура ответила ХХ съездом - чтобы выпустить пар и подменить демократизацию либерализацией, прежде всего для самой себя.
Последнее, о чём хочу сказать. Помимо того, что Зиновьев, self-made man, создал самого себя и замечательную семью, последнее для творческого человека очень важно, он в своей жизни одержал три крупные победы. Во-первых, он победил в страшной войне (и остался при этом человеком). Во-вторых, он победил в персональной социальной войне, оставшись самим собой, вопреки воле Системы, пересидев, перетомив её в противостоянии. Это - специфический, спокойный, некрикливый героизм русского типа, в основе которого - не самореклама и победа любой моральной ценой, а самостояние в правде. В-третьих, он победил, создав свою Систему, свой научно-художественный Космос. Такое количество и такое сочетание побед над превосходящим противником (и в какой-то момент над самим собой) - нечто из области фантастики, сказки. Ну что же, Зиновьев, как и многие люди его поколения, может сказать: "Мы рождены, чтоб сказку сделать былью". Парадокс, по крайней мере, внешне: жесточайший критик-аналитик (серьёзный анализ автоматически предполагает критику как реальности, так и различных объясняющих её теорий) советской системы, воплотил в действительность то, что по аналогии с Американской Мечтой можно назвать Советской Мечтой. Но, быть может, Советскую Мечту и можно было реализовать лишь вопреки советской системе? Подозреваю, что именно так, а не иначе. Только на такой основе Зиновьев мог стать и стал суперпобедителем, чемпионом как по различным отдельным видам социальных и интеллектуальных единоборств - и по их сумме. При этом, реализовав Советскую (системную, кстати) Мечту, он победил и её, поставив на службу себе-как-системе, своему творчеству. Зиновьев был победителем и ушёл им. Спасибо.
Заседание 14. Борьба за молодежь: новые стратегии, новые тактики
31 октября 2006 г. cостоялось 14-е заседание Русского интеллектуального клуба.
В сегодняшнем заседании нашего клуба мне представляется очень важным, что проблема молодежи оказалась связанной с проблематикой холодной войны. Вообще в противостояниях ХХ века влияние на молодежь играло очень большую роль. И самое интересное, что первыми стратегию влияния на молодежь как некий ход, как некий ход в борьбе, выиграли на самом деле коммунисты. Знаменитая фраза Антонио Грамши: "Мы заберем ваших детей", обращенная к буржуазии после того, как на Западе коммунисты поняли, что взять власть политическим путем, как это сделали большевики в России, не получится. Вот в этой ситуации итальянские коммунисты, прежде всего Грамши, выдвинули концепцию культурной гегемонии и перенесли борьбу в сферу культуры. И нужно сказать, что до окончания Второй мировой войны эта стратегия работала. В левом движении было много молодежи. Эта стратегия работала.
А вот с холодной войной ситуация изменилась. Изменилась она потому, что Запад начал всерьез работать с молодежью - научно и стратегически. Я абсолютно согласен с Игорем Михайловичем в том, что мы до сих пор не осознали, что такое была холодная война. И политики наши очень плохо понимали, что такое холодная война. В нескольких мемуарах о Брежневе, которые мне доводилось читать, воспроизводится один и тот же эпизод: когда Брежнев вернулся после Хельсинкского совещания, кто-то из членов Бюро, поздравляя его, сказал: молодец, признано Ялтинское мироустройство. Его спросили, а что там за третья корзина была? И Брежнев в разных версиях говорит разные слова, но смысл один и тот же - да это вообще ерунда, эта третья корзина. И вот это непонимание, что третья корзина - это был очень мощный ход конем в холодной войне, которая была войной психо-исторической и психоментальной. Что такое третья корзина? И Брежнев отмахнулся, вроде того, что мы и выполнять не будем. А как это - выполнять не будем?
Это резко понижало статус Советского Союза на международной арене. Ведь движение диссидентов, скажем "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына, сработало не внутри страны, сработало на образ Советского Союза в глазах той части западной общественности, которая раньше ему симпатизировала. В этом плане, конечно, холодную войну мы до сих пор не изучили. Ее нужно изучать.
У меня был очень интересный опыт. Дважды за последние лет шесть я предлагал проекты по изучению холодной войны, потому что за одного битого двух небитых дают. В одном месте, академическом институте, мне сказали, что холодная война - это прогрессивное явление, она кончилась крушением тоталитаризма, и, в общем, все с этим ясно. Не надо это изучать. В другом учреждении, учебном, я предложил разработку курса по истории холодной войны. Вот там мне была сказана фраза совершенно потрясающая: "Такой курс будет способствовать росту национальной розни между американским и российским народами". И ничего, естественно, из этого не вышло. Хотя изучение холодной войны как психоментальной важно.
Бжезинский в своей "Великой шахматной доске" очень четко зафиксировал, что американская культура, популярная культура, массовая культура - мощнейшее средство в борьбе с Советским Союзом. Это лишний раз говорит о том, что холодная война Западом была выиграна психоментально. Было выделено несколько групп, на которые шло основное воздействие: властная элита, интеллигенция и молодежь.
Вообще я должен сказать, что психоментальные удары - это очень характерная стратегия англосаксов. Достаточно вспомнить конец XIX века, когда англичанам нужно было развалить Османскую империю, что они сделали? Они разработали доктрину пантюркизма, а английский агент влияния Вамбере донес ее до турецкой элиты: "Вы турки, но вы не правите страной. Кто правит страной? Армяне, евреи, христиане, греки. Турки должны". Что значит - "турки"? Это значит, на месте Османской империи должна быть Турция, а Османской империи быть не должно.
Эта стратегия с учетом психологических факторов - очень важная вещь. У нас после 1945 года она была фактически утрачена. О том, насколько успешно общество может сопротивляться психологическому воздействию, и в том числе с молодежной точки зрения, насколько это действенное оружие в борьбе на мировой арене, свидетельствуют примеры Китая и Индии. Однажды, года три назад, я разговорился с одним индийцем. Он сказал: у нас в Индии никогда не могло быть того, что у вас произошло во время перестройки, потому что, во-первых, мы контролируем свое кино. Голливуд дает 97% индийского кино. Мы никогда не пустим Голливуд как чуждую нам структуру. Во-вторых, мы контролируем нашу прессу. Иными словами, контроль над прессой и контроль над кино, т. е. над средствами массовой информации и массовой культуры, создает совершенно определенную ситуацию.
О том, насколько в тех же Соединенных Штатах умеют работать с молодежью и насколько молодежь умеют использовать в социальных играх, - то, чего у нас совершенно не было и нет до сих пор, - свидетельствует очень простая вещь. В 60-е годы в Америке возникло сильнейшее социальное напряжение. Все вспомнили конец 20-х - начало 30-х годов. Что сделал американский истеблишмент? Разумеется, я не говорю о том, что эти события были полностью под контролем истеблишмента. Так в истории никогда не бывает. Но по сухому результату вышло то, что нужно было истеблишменту. То, что называют студенческой революцией 1968-1969 года, позволило направить социально-экономический конфликт в русло бунта молодежи против старой системы, а потом очень быстро молодежный бунт превратили в молодежную моду.
А затем, уже в 70-е годы, вообще был сделан гениальный ход. Если вы помните, студенческая революция, этот молодежный бунт шел под знаменем рок-н-ролла. Это пульс 130-160 ударов. Резко изменилась в 70-е годы мода. Пришла мода диско, "АББА", а потом итальянцы. Диско - это 72 удара в минуту. То есть имела место манипуляция молодежью с помощью массовой культуры, музыки.
Это говорит о том, что американская система очень грамотно и очень серьезно работает с молодежью и с помощью молодежи манипулирует социальными процессами. Ясно, что есть центры, которые над этим работают. У нас в настоящее время, да и раньше ничего подобного не было. И очень жаль. Дело в том, что согласно теории Голдстоу (это даже не теория - это эмпирическое обобщение), как только численность молодежи превышает 20% (молодежь - это те, кому от 15 до 20 лет), в обществе начинают происходить социальные конфликты или революционные изменения. Голдстоу свою схему построил на анализе немецкой Реформации начала XVI века, а потом проиллюстрировал примерами Великой французской революции, сюда же ложится русская революция, китайская, вьетнамская. Иными словами, таков сухой остаток.
Без понимания того, что происходит в молодежной среде, без молодежной политики у страны плохо с будущим. И если ты не будешь влиять на свою молодежь, то на твою молодежь будут влиять другие.
Мы говорим о том, что холодная война закончилась. Но ничего подобного! Холодная война перешла в другую стадию. Посмотрите канал ТНТ или МузТВ. Это дебилизация молодежи, эти Ксюши Собчак, эти идиотские Зверевы. Это задается. Сюда, в голову, вставляется кассета: так себя нужно вести, это ценности. А на самом деле - очень мощное оружие в новой фазе холодной войны. С этим нужно очень серьезно работать. Как? Я думаю, что это уже другой вопрос. Но очень четко нужно себе эту опасность представлять, потому что, как говорил один из любимых героев моих детских книжек капитан Блад (это не его фраза, но он ее любил повторять): кто предупрежден - тот вооружен. Наша власть почему-то даже не позволяет себя предупредить.
Заседание 15. США как главный противник России: заблуждения и понимание
25 апреля 2007 г. cостоялось 15-е заседание Русского интеллектуального клуба.
Уважаемые коллеги, тема моего доклада, как уже сказал Игорь Михайлович, "США и Россия: противостояние миров и систем". Я должен сделать только одну оговорку. Я не являюсь специалистом по Соединенным Штатам. Занимаюсь русской историей и проблемой функционирования капиталистической системы. В этом плане США интересуют меня как ядро капиталистической системы и тот элемент, который определяет ее функционирование. В рамках системы капитализма меня интересует борьба. Не экономика отдельно, не политика, не военная сфера. Меня интересует борьба в целом - за власть, информацию и ресурсы.
К сожалению, такой дисциплины, которая посвящена отдельно борьбе, нет. Но я и мои коллеги придумали такой термин: "махиология" - от греческого махиос - борьба, т. е. некая научная программа, которая изучает борьбу. Одна из первых книг, которую мы выпустили в этой серии: Людвиг Дехийо. "Хрупкий баланс. Борьба за господство в Европе".
Я думаю, что именно эта научная программа очень важна в настоящее время. Когда-то нашего великого шахматиста Алехина спросили: "Что такое шахматы - спорт или искусство?" Он сказал: "Шахматы - это прежде всего борьба". Вот этот подход к развитию современной системы, той, которая оформилась примерно 400 лет тому назад, как к борьбе за власть, информацию и ресурсы, я думаю, что это как раз тот подход, который позволяет очень многое понять.
И еще одна последняя оговорка. Когда мы говорим о борьбе в мировой системе, здесь нет разделения на военную и мирную тематику. Например, один из важнейших факторов понимания логики борьбы в капиталистической системе - это природа господствующих групп этой системы. Этот вопрос у нас, к сожалению, изучен довольно плохо. Дело в том, что с середины 50-х годов XX века советская наука перешла на специфический режим изучения Запада: если до середины 50-х годов Запад изучался у нас всерьез, т. е. люди смотрели статистику, изучали Запад конкретно как Запад, то с середины 50-х начала набирать силу другая тенденция. В основном исследователи читали книжки, переводили их, пересказывали. Сначала это были книги левых или просто коммунистических авторов, постепенно красный цвет "розовел", а потом уже в перестройку и в постперестроечное время просто превратился в белый цвет, когда пересказывались книги либеральные, апологетические в отношении капитализма.
После этих оговорок я позволю себе перейти к основной теме.
Вторая половина ХХ века - это период противостояния США и Советского Союза. Это тривиальный факт. Причем противостояние как систем, так и совершенно двух разных типов цивилизации. Умные люди предсказывали это противостояние с конца XVIII века. Английский историк Гиббон, Наполеон, Токвиль. Они говорили о том, что будущее через столетия - это противостояние России и США.
Противостояние России и США надо рассматривать в контексте противостояния англосаксов и русских. Противостояние это имеет давнюю историю. Впервые, например, англичане решили нанести удар по Петербургу в 1714 году после того, как мы победили шведов при Гангуте. Однако сто лет, которые прошли с тех пор, англичане были заняты борьбой с Францией. И только с 1715 года всерьез началось противостояние между Великобританией и Россией. Началось оно с психологического захода. В 1830-е годы впервые в истории Европы начинает активно распространяться русофобия, т. е. программа идейного противостояния России не как православной стране, а как русским.
Это противостояние, которое имело место между Россией и Великобританией, длилось почти сто лет. Закончилось оно в конечном счете в пользу России, но уже в виде Советского Союза. Был только короткий период, когда мы были формально союзниками с Великобританией: примерно с 1907 по 1917 год. Но тем не менее именно в этот период блестящий русский геополитик Едрихин (Вандам) написал следующее об англичанах (распространяется и на американцев тоже): "Простая справедливость требует признания за всемирными завоевателями и нашими жизненными соперниками англосаксами одного неоспоримого качества: никогда и ни в чем наш хваленый инстинкт не играет у них роли добродетельной Антигоны. Внимательно наблюдая жизнь человечества в целом и оценивая каждое событие по степени влияния на их собственные дела, они неустанной работой мозга развивают в себе способность на огромные расстояния во времени и пространстве видеть и почти осязать то, что людям с ленивым умом и слабым воображением кажется пустой фантазией. В искусстве борьбы за жизнь, т. е. в политике, эта способность дает им все преимущества гениального шахматиста над посредственным игроком. Испещренная океанами, материками и островами земная поверхность является для них своего рода шахматной доской, а тщательно изученные в своих основных свойствах и духовных качествах своих правителей народы - живыми фигурами и пешками, которыми они двигают с таким расчетом, что их противник, видящий в каждой стоящей перед ним пешке самостоятельного врага, в конце концов теряется в недоумении: каким же образом и когда им был сделан роковой ход, приведший к проигрышу партии. Такого именно рода искусство увидим мы сейчас в действии американцев и англичан против нас самих". Это написано в 1912 году, когда Великобритания была нашим союзником.
Период между 1917 и 1945 годами - был острым периодом борьбы в Европе всех против всех. С 1945 года, а возможно и раньше, с Тегеранской конференции 1943 года, начинается противостояние США и Советского Союза, России (я думаю, что в данном контексте это одно и то же). Бжезинский очень четко по этому поводу выразился: неважно, что мы победили Советский Союз, на самом деле это была Россия. Смысл таков, я не помню точно цитату.
Холодная война - одно из важнейших событий, по-моему, осевое, центральное событие второй половины ХХ века, которое мы до сих пор не очень хорошо себе представляем. Противостояние СССР и США по мере развития холодной войны все больше становится противостоянием СССР и Запада в целом. Я понимаю, что на слух некоторые цифры воспринимаются сложно, лучше видеть. Но тем не менее некоторые цифры я приведу. С 1960 по 1975 год СССР сравнялся по военным расходам с США. Если в 1960 году США выделяли на военные расходы 100 миллиардов долларов, у СССР было 48. Проходит 15 лет - 1975 год. У США - 101,2 миллиарда, у СССР - 99,8, т. е. практически сравнялись. Расходы НАТО в этот период выросли не так сильно: со 150,3 миллиарда до 184,9. У Варшавского договора - вдвое: с 51 до 110. Но очень важная вещь: если СССР в 1975 году обеспечивал 99,8 из 110,3 миллиарда, которые тратил Варшавский договор, то США только 101 миллиард из 184 натовских, т. е. СССР по мере восстановления Западной Европы противостоял все больше не столько государству США, сколько системе в целом.
Холодная война. Здесь Игорь Михайлович Ильинский уже говорил о том, что у нас было непонимание и у общества, и у руководства. На мой взгляд, оно лучше всего проявляется в одном тезисе. Очень часто, я помню, еще молодым человеком слышал от разных людей: самое главное, чтобы не было войны, пусть война будет холодной, т. е. холодная война - это война, так сказать, понарошку, несерьезная. Война - это где убивают людей конкретно, физически. А если задача поставлена убить систему в целом, то это как бы уже и не война.
Я хотел бы коснуться нескольких вопросов. Естественно, поскольку эта тема широкая, я затрону их тезисно. В чем суть холодной войны как формы противостояния СССР и США, соцсистемы и капсистемы? Когда она конкретно началась? Каковы ее основные этапы и воздействие на мир?
Я не согласен с теми, кто называет холодную войну третьей мировой войной. Холодная война не мировая война, а глобальная. Феномен мировых войн - это специфика внутрикапиталистических отношений. Мировые войны - это выяснение отношений за гегемонию внутри капиталистической системы, как правило, между морскими державами и континентальными. Морские державы: Великобритания и США, континентальные: Франция и Германия. Причем очень интересно, что в этих внутрикапиталистических войнах Россия, Советский Союз всегда выступали на стороне англосаксов против морских держав. За двумя исключениями, очень короткими. 1799-1801 годы - это попытка союза Наполеон - Павел I; 1939-1941 годы - понятно, о чем идет речь.
Итак, мировая война - это противостояние государств внутри капиталистической системы. Холодная война - это было противостояние двух социальных систем, это то, чего не было в мировых войнах.
Во-вторых, это было противостояние двух глобальных альтернативных порядков, которые исключали другой порядок.
Наконец, в-третьих, для холодной войны было характерно тотальное противостояние капитализм - антикапитализм. Борьба эта охватывала все сферы. И прежде всего, сферу психологическую, или, точнее, психоисторическую. Поэтому, на мой взгляд, холодная война между Великобританией и Россией - это не холодная война, а обычное для государств противостояние. Некоторые говорят: холодная война началась в 1917 году. Да, действительно, противостояние соцсистемы в виде СССР и Запада началось в 1917 году, но это было не чистое противостояние, и Запад не был един. Реально началом холодной войны мы можем считать период с 1943 по 1945 год, когда после Тегеранской конференции стало совершенно ясно, что Германия проигрывает и противоречия внутри лагеря победителей развиваются по линии капитализм - антикапитализм.
Меня удивляет спор о том, кто начал холодную войну. Естественно, Советский Союз в том экономическом и военном состоянии, в котором он находился в 1945 году, не мог начать холодную войну. Идейная подготовка войны - это телеграмма Кеннана. Экономическая - план Маршалла.
Здесь был один очень важный момент. Как вы знаете, Советский Союз первоначально был не против участия в плане Маршалла, но только на двухсторонней основе. План Маршалла разрабатывался американцами как многосторонняя программа, потому что это соответствовало интересам даже не столько США, сколько транснациональных корпораций. Это очень важный момент.
Весь период с 1945 по 1949 год - это постоянная подготовка американцами различных документов, которые в книге "Главный противник" хорошо представлены. Я напомню только Директиву объединенного комитета военного планирования № 432, декабрь 1945 года, план "Чариотир" и т. д. Однако в 1949 году мы сделали свою бомбу, и это изменило ситуацию. Период с 1945 по 1953 год - это первый период холодной войны. Из важных событий этого периода также необходимо отметить так называемую операцию "Сплит", которую американские спецслужбы провели в Восточной Европе. Эта операция была направлена на отстранение умеренных социалистических лидеров. Были подброшены документы советской разведке, которые говорили о том, что якобы умеренные лидеры - это те, кто связан с американской разведкой. Делалось это совершенно сознательно, чтобы пришли наиболее жесткие социалисты, чтобы скомпрометировать с самого начала социализм в Восточной Европе. Эта знаменитая операция хорошо описана Стивеном Стюартом в одноименной книге, появившейся недавно.
С точки зрения дальнейшего развития конфликта, противостояния СССР - США очень важен 1953 год, и не только потому, что мы сделали свою водородную бомбу. В 1953 году произошли два разновекторных события. Маленков впервые сформулировал мысль о сосуществовании систем с различным строем - это была позиция зрелой советской номенклатуры. Естественно, он подвергся критике со стороны Хрущева, но потом Хрущев эту же точку зрения озвучил в 1956 году.
Но вот что интересно, в том же 1953 году Комитет Сената США по международным отношениям сформулировал принципиально другую идею: с Советским Союзом невозможно договариваться и невозможно в принципе мирное существование, т. е. в конечном итоге нужно вести дело к совсем другим вещам.
И еще одно событие, очень важное, произошло в 1953 году. Свержение правительства Мосадыка в Иране. Перкинс, автор книги "Исповедь экономического убийцы", человек, который уничтожал экономики развивающихся стран, а потом раскаялся и написал об этом книгу, прямо говорит, что в 1953 году в "третьем мире" было впервые свергнуто правительство в интересах транснациональных корпораций или того слоя, который он называет корпоратократией.
Здесь необходимо сказать следующее. Капитализм - это не статичная система. В послевоенный период в 40-50-е годы принципиально меняется верхушка капиталистического общества. Начинается переход от государственно-монополистического капитализма к транснациональным корпорациям, и возникает слой, который сейчас все чаще именуют корпоратократией. И именно с подъемом этого слоя нужно связывать наиболее серьезные акции в период холодной войны.
Второй период нашего противостояния с Соединенными Штатами закончился в 1962 году Карибским кризисом. Закончился он для нас неудачно, хотя в течение всего периода был целый ряд важных достижений соцсистемы.
Пожалуй, наиболее успешным был третий период с 1962 по 1973 год. В этом плане 1975 год - это, пожалуй, триумф СССР в двухсторонних отношениях с США. И дело не только в том, что американцы потерпели поражение во Вьетнаме и 30 апреля танк Т-34 советского производства, очень символично, рано утром въехал по бульвару Хон Гнют на площадку перед Дворцом независимости в Сайгоне. За три часа до этого последний американец на вертолете покинул Сайгон. И в том же 1975 году состоялось Хельсинское совещание. По сути, была признана Ялтинская система. Уже в этот период Запад сделал несколько очень важных шагов, которые потом дали свой результат. Первоначально эти шаги воспринимались как направленные на улучшение отношений и создание более тесных контактов между руководством Запада и Советского Союза. Хотя, в конечном счете, оказалось, что это другая тактика "удушения в объятиях". Я имею в виду создание таких структур, как Международный институт прикладного системного анализа в 1972 году в Вене и целый ряд других.
Четвертый период - с 1975 по 1991 год - в отношениях между США и СССР нельзя рассматривать вне контекста изменений, которые в это время произошли на Западе. Дело в том, что на рубеже 60-70-х годов государство всеобщего благосостояния или всеобщего социального обеспечения подошло к пределу своей эффективности. Кроме того, средний класс на Западе усилился настолько, что стал слишком тяжелым бременем для капиталистической системы. В то же время Западу нужно было поддерживать свой средний класс и часть верхушки рабочего класса в условиях противостояния с Советским Союзом. И это создавало целый ряд кризисных явлений. В этом плане очень показателен доклад "Кризис демократии", написанный в 1975 году С. Хантингтоном, М. Крозье и Дз. Ватануки по заказу трехсторонней комиссии. В этом докладе черным по белому говорится о том, что средний класс создает серьезные проблемы, что нужна дедемократизация западного общества. Появились силы, которые могут бросить вызов истеблишменту.
70-е годы - худшее десятилетие в истории США, хуже, чем 20-е, и хуже, чем 1870-е. В 1970 году бюджетный дефицит составил 57 миллиардов долларов. За следующие четыре года добавились 58,7 миллиарда. Невоенные расходы, расходы на социальное, медицинское страхование, помощь штатам и графствам - 140 миллиардов долларов. Очень часто мы "зацикливаемся" на своей проблематике. И в 70-80-е годы мы говорили о том, как у нас все плохо, у нас "застой" и т. д. Мы совершенно не смотрели, что происходит в мире в это время, что происходит в тех же Соединенных Штатах. Экономические проблемы 70-80-х годов, которые испытывали мы, в той или иной степени испытывал весь мир, потому что с начала 70-х годов стартовала понижательная волна Кондратьевских циклов, которая была чревата экономическим спадом для всей мировой системы. И в этом смысле мы были не хуже и не лучше других. Но мы были "зациклены" на своей проблеме. И вдобавок к тому, что проигрывали пропагандистскую войну, мы полагали, что "там" все хорошо, а у нас все плохо.
Доля Соединенных Штатов в мировом валовом продукте за 30 лет с 1945-го по 1975-й, аккурат к 200-летию Соединенных Штатов, уменьшилась с 50 до 25%. Именно в середине 70-х годов западная верхушка, здесь надо отдать должное, нашла силы, средства и новые социальные группы, на которые можно было поставить в ситуации противостояния Советскому Союзу. В 1973 году возникает трехсторонняя комиссия, в том же 1973 году создается Heritage Foundation, еще раньше - в 1968 году - Римский клуб, т. е. были созданы мощные интеллектуальные клубы. Чалмерс Джонсон, специалист ЦРУ по антипартизанской тактике, по Японии, в одной из своих последних книг написал, что к термину Эйзенхауэра "военно-промышленный комплекс" нужно добавить еще одну составляющую - военно-промышленно-интеллектуальный комплекс. И одна из составляющих, не главная, но, безусловно, одна из главных составляющих западного успеха в холодной войне заключается в том, что у них были такие интеллектуальные центры, которых у нас не было. Это очень важная вещь.
В 1975-1976 годах в Америке произошло одно важное событие, которое специалисты пропустили. В 1976 году к власти в Америке впервые пришел человек не с восточного побережья. Единственный человек на Западе, который это заметил, был Раймон Арон, который в своих воспоминаниях очень четко зафиксировал, что в середине 70-х годов, после того как американцы потерпели поражение в войне во Вьетнаме и после того как Хельсинкское совещание признало фактически Ялтинскую систему и достижения Советского Союза во Второй мировой войне, "восточно-побережный" сегмент Соединенных Штатов рухнул. С тех пор как в 1976 году приходит к власти Картер, губернатор Джорджии, после этого ни одного человека с восточного побережья в качестве президента США не было - все выходцы с юга и с запада. А что значит - выходцы с юга и запада? Это люди, тесно связанные с транснациональными корпорациями.
В середине 70-х годов с Америкой произошло важное изменение. Америка остается государством, безусловно. Но соотношение власти глобалистской корпоратократии и государства меняется. Корпоратократия, транснациональные корпорации выходят в значительной степени на передний план. Это то, что я называю "Глобамерикой". Вот этот момент, к сожалению, от наших аналитиков ускользнул.
В то же время первые шаги корпоратократии на международной арене были не вполне удачны. Рейганомика загнала Соединенные Штаты к 1986-1987 годам в тупик. США оказались в глубоком кризисе, т. е. получилось по Ершову: "Бух в котел - и там сварился". Если бы у нас было другое руководство, история пошла бы по-другому.
В 1981 году мир должен был Соединенным Штатам 141 миллиард долларов, а в 1986 году США должны были миру 246 миллиардов долларов. Во второй половине 1987 года американские банки впервые с 1894 года объявили о квартальных убытках. 19 октября 1987 года рухнул Уолт-стрит. За один день индекс Доу - Джонса слетел на 508 пунктов - 23,4%. Это совершенно фантастическое крушение. Гринспен, которого призвали спасать доллар, его спас. Это все объявили чудом. Но Гринспен сказал: "Это не чудо, я спас доллар на два-три месяца, нас действительно может спасти чудо".
Чудо нашлось. Чудо называлось "Горбачев". Но я условно говорю о том слое советской номенклатуры, который именно в этот момент пошел навстречу Соединенным Штатам. 19 октября 1987 года произошел крах Уолт-стрита, а 8 декабря 1987 года был подписан договор о сокращении ракет СС-20, по которому арсенал СССР сокращали на 1752 ракеты, а США - на 869, т. е. Горбачев в данном случае нарушил подписанное им же постановление от 4 сентября 1986 года. Оно называлось очень интересно: "О мерах по усилению нашего противодействия политике неоглобализма". Вот такое было усиление противодействий, когда сдали ракеты.
Что происходило в советской системе? Американская система в середине 1980 годов пришла в состояние кризиса. Разрешение этого кризиса зависело в значительной мере от того, как сложатся отношения с Советским Союзом. Много зависело от развития ситуации в Советском Союзе. Что происходило в этот период? Системообразующий элемент советской системы - номенклатура тоже приходила в упадок, консервировалась посредством того, что называют "застой". Только не надо думать, что "застой" - это конец развития экономики. "Застой" - и Горбачев это очень четко дал понять, хотя мы-то его поняли по-другому - это отсутствие ротации. Вот что имел в виду Горбачев. И именно поэтому номенклатура в первые два года очень активно его поддерживала.
Первые признаки кризиса советской системы стали очевидны к концу 60-х годов. Однако нефтяной кризис отодвинул кризис советской системы. И когда в 1986 году по совету Аднана Хашоги Рейган убедил саудийцев обрушить цены на нефть, советская номенклатура оказалась перед дилеммой: либо затягивать пояс потуже и вернуться к уровню потребления 60-х годов, либо превращаться из квазиклассовой группы в класс собственников. Был выбран именно этот вариант. В 1989 году во время встречи на Мальте произошла капитуляция. Удивительно, 1989 год был, кстати, годом солнечной активности, температура была выше средней за 200 лет на 8%. Эта температура растопила не то холодную войну, не то мозги нашей номенклатуры.
Очень интересно, как американцы сами устами Клинтона оценили свою победу в холодной войне. 24 октября 1995 года на совещании в Объединенном комитете начальников штабов Клинтон сказал следующее: "Последние десять лет политика в отношении СССР и его союзников убедительно доказала правильность взятого нами курса на устранение одной из сильнейших держав мира, а также сильнейшего военного блока. Используя промахи советской дипломатии, чрезвычайную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе и тех, кто откровенно занял проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы.
Правда, с одним существенным отличием - мы получили сырьевой придаток, не разрушенное атомом государство, которое было бы нелегко создавать.
Да, мы затратили на это многие миллиарды долларов, но они уже сейчас близки к тому, что у русских называется самоокупаемостью. За четыре года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на 15 миллиардов долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т. д.
В годы так называемой перестройки в СССР многие наши военные и бизнесмены не верили в успех предстоящих операций. И напрасно. Расшатав идеологические основы СССР, мы сумели бескровно вывести из войны за мировое господство государство, составляющее основную конкуренцию Америке. Наша цель и задача и в дальнейшем оказывать помощь всем, кто хочет видеть в нас образец западной свободы и демократии". Это прямо по фильму, который мы сейчас видели.
"Когда в начале 1991 года, - продолжал Клинтон, - работники ЦРУ передали на Восток для осуществления наших планов 50 миллионов долларов, а затем еще такие же суммы, многие из политиков, военные также не верили в успех дела. Теперь же, по прошествии четырех лет, видно - планы наши начали реализовываться. Однако это не значит, что нам не над чем думать". Дальше идет программа, о чем нужно думать.
Нынешняя ситуация. Все мы ее прекрасно знаем. После Горбачева каждый последующий лидер Советского Союза, России оказывался в значительно более узком коридоре возможностей. Есть такая поговорка: "За одного битого двух небитых дают". Что такое наше поражение в холодной войне? Я бы сказал так: мы вышли из холодной войны и поэтому проиграли. Прежде всего нужно сказать, что системный антикапитализм как проект проиграл. Что такое был Советский Союз? Можно по-разному относиться к тому, что был Советский Союз, но с точки зрения развития европейского модерна это был большой левый проект, заявленный Французской революцией. В 1991 году он закончился, он потерпел поражение, т. е. в 1991 году закончилась эпоха, которая в истории Европы началась в 1789 году.
Дальше. Это проигрыш Хартленда морской державе. Впервые за долгие годы в Центральной Азии, месте большой игры, появились базы англосаксов, не важно, что не англичан, достаточно американцев. Кстати, английская разведка очень активно действует сейчас в Афганистане. И несколько месяцев тому назад, когда была пресс-конференция одного из американских генералов, его в лоб спросил французский журналист: "Почему вы не бомбите ту зону, где выращивают наркотики?" И американский генерал, то ли по простодушию, то ли он решил "бяку" сделать англичанам, сказал: "А это не наша зона ответственности, это зона ответственности англичан", то ли намекая, то ли раскрывая, что зона производства героина контролируется англичанами, прежде всего теми, кто представляет английскую разведку.
И наконец, это оказалось поражение в рамках цивилизационного столкновения Россия - Запад. Причины очевидны: они и экономические, и социально-политические, интеллектуальные. Но одну причину я хочу назвать. Дело в том, что после того как Россия экономически всерьез включилась в мировую систему в середине XIX века, это была страна, где создается очень невысокий уровень прибавочного продукта, поэтому господствующие группы в России никогда не могут быть богатыми. Они могут быть на уровне, незначительно превышающем средний.
Так, дворянство, которое считается модельной господствующей группой в России, в период пика своего развития между 1779 и 1861 годами было очень бедной социальной группой. Чтобы вести социально приемлемый дворянский образ жизни, т. е. ездить на балы, принимать у себя, учить детей, нужно было иметь 100 душ (это 100 мужских душ, прежде всего, на самом деле больше) или денежный эквивалент. Только 20% дворян имели 100 душ или такой денежный эквивалент. Остальные этого не имели, остальные были "Дубровскими". Что касается этих 20%, которые "тянули" на "Троекурова", из них половина, т. е. 10%, жили в долг.
Александр II сумел освободить в 1861 году крепостных помимо прочего по одной простой причине, потому что 66% крепостных уже были заложены государству. Николай I очень хотел освободить крепостных, но не мог, потому что они не принадлежали государству, а на силовые акции он не осмелился, помня судьбу своего отца.
Одной из главных задач русской власти здесь в России всегда было ограничивать аппетиты господствующих групп. И русская власть всегда соблюдала это правило. За исключением двух случаев.
Первый случай (1861-1917) - когда власть превратилась сама в большого олигарха. Есть замечательная книга о России, которую написал отец Врангеля, "черного барона", Николай Врангель. Называется она "От крепостного права до большевиков". Это одна из лучших книг о России, которую я читал за свою жизнь. Когда он говорил о России конца XIX - начала ХХ века, он прямо сказал: в России самодержавие олигархизировалось, оно превратилось в большого олигарха, эксплуатирует население вместе с новыми господствующими группами. Это первый раз.
Второй раз - с конца 80-х годов и до наших дней. Эти оба раза, когда власть начинает эксплуатировать население вместе с господствующими группами, а не ограничивает их аппетиты, совпали с очень интересным обстоятельством. У России в мировой системе есть только две стратегии развития. Первая стратегия - быть частью этой системы и ее сырьевым придатком. Я называю эту стратегию стратегией Александра II.
Плачевные результаты сказались уже в 1884 году. У нас все знают про Берлинский конгресс 1878 года, который аннулировал результаты нашей победы над Турцией, полученные по Сан-Стефанскому договору 1878 года. Значительно менее известна Берлинская конференция 1884 года. Это была конференция по экономике. Берлинская конференция признала, что те страны, которые не могут сами осваивать свои энергетические ресурсы, должны открыться для мира. Формально было сказано: речь идет о странах Африки. Но Африка уже была практически поделена к тому времени. Это была "черная метка" России.
Это очень похоже на стремление нынешних транснациональных корпораций пробраться к нашим энергетическим ресурсам. История повторяется. Но повторяется она в условиях, когда с середины 80-х годов XX века, отчасти это началось уже в 70-е годы, пошел процесс интеграции, возвращения России к финансово-сырьевому включению в мировую систему. Социальные последствия финансово-сырьевого включения для России в мировую систему: резкая социальная поляризация, рост уровня эксплуатации сверх прибавочного продукта. Начинает отчуждаться необходимый продукт. По нашим условиям для того, чтобы здесь возникли западоподобные классы, эти классы должны отчуждать у людей не только прибавочный продукт, но и необходимый - в виде здравоохранения и т. д. Появляется угроза распада страны. Это финансово-сырьевая модель.
Вторая модель. Я называю это иногда "красной империей", ВПКовская модель. Это модель 30-х, 70-х годов. Ликвидация НЭПа. На самом деле это была ликвидация финансово-сырьевой модели включения в мировую систему, т. е. группа Сталина, отодвинув так называемую ленинскую гвардию, на самом деле решала проблему сохранения суверенитета России на ВПКовской основе. ВПКовская модель доминировала до конца 70-х годов.
Однако уже в конце 50-х годов в ней появилась червоточинка. Появилась она сначала по политическим причинам. После того как Гамаль Абдель Насер убедил Хрущева, что если мы вбросим свою нефть на мировой рынок, реакционные арабские режимы начнут валиться один за другим, мы начали продавать нефть. Реакционных арабских режимов повалилось всего два: в 1958 году Ирак, в 1969 году Ливия, когда Каддафи пришел к власти.
Но зато наша нефть удешевила мировую нефть, в результате чего это стало одной из причин, не главной, но важной причиной так называемого японского и немецкого чуда. В 1955 году Япония и ФРГ удовлетворяли свои энергетические потребности за счет нефти на 7%, а в 1970 году - на 77%. Таким образом, этот просчет - это, безусловно, просчет в холодной войне - поспособствовал подъему японской и немецкой экономики. Именно немецкая и японская экономики, как составные части глобального экономического Франкенштейна, поддержали экономически Соединенные Штаты, когда они зависли над пропастью во второй половине 80-х годов. То есть: "нам не дано предугадать, как слово наше отзовется". Наше слово отозвалось против нас. Выбивая пешки на геополитической игре - Ирак, Ливия, - мы вкладывали в развитие Японии и Германии.
Иными словами, модель финансово-сырьевого включения России в мировую систему означает для России резкое увеличение эксплуатации населения, его уменьшение и, в конечном счете, распад страны.
Вопрос практический. Можно ли выйти из такой ситуации и что для этого нужно? Чтобы выйти из любой ситуации, нужно две вещи: воля и разум. Воля - это проблема политики и общества. Разум - это проблема интеллектуалов и ученых. Дело в том, что знание, которое у нас есть, не адекватно современному миру.
Одна из моих должностей, это как раз зафиксировано в нашей сегодняшней программе, - заведующий отделом Азии и Африки в Институте научной информации по общественным наукам РАН. Вот уже 25 лет мой отдел издает реферативный журнал "Востоковедение и африканистика", четыре раза в год. Это толстый журнал, в котором реферируется западная литература о Востоке. Другие отделы занимаются Западом и т. д. Кроме того, я преподаю в МГУ и РГГУ. И могу сказать, что информационный разрыв между мировым информационным потоком и средним нашим преподавателем, научным сотрудником - 30 лет. Я уж не говорю о том, что есть понимание, а есть знание. Но даже в знании мы отстаем от того, как функционирует современный мир.
У нас плохое представление о самих себе. Когда-то Андропов сказал: "Мы плохо знаем общество, в котором живем и трудимся". До него за много лет Максимилиан Волошин писал: "Мы все же грезим русский сон под чуждыми нам именами". Еще раньше Пушкин сказал: "Россия нуждается в особой форме". Нам нужна теория русского развития, теория русской истории. У нас ее нет. У нас нет представления о современном мире. Наше представление о современном мире - это капитализм 70-80-х годов. Что еще хуже, мы не представляем, как функционирует Россия в современном мире. Причем это вопрос не теоретический. Как говорил Эйнштейн, "нет ничего практичнее хорошей теории". Это действительно так.
Теоретическое представление о мире не развивалось с 50-х годов. Иногда говорят, а что могут сделать интеллектуалы? А что вообще может сделать небольшая группа людей с таким колоссом? Я приведу очень неожиданный пример.
Великий советский тренер Анатолий Владимирович Тарасов в 1955 году поставил задачу - "сделать" канадских профессионалов. Над ним посмеялись. Ему сказали, что канадские профессионалы - это система. "Что ты можешь один? Что ты можешь придумать?" Тем не менее Тарасов сделал следующий ход. Он разделил хоккейную игру на целый ряд компонентов. И зафиксировал, что есть некая скорость А. В девяти случаях из десяти противник канадцев, писал Тарасов, обречен на поражение, потому что той техникой, которой владел средний канадский игрок, у нас далеко не все владеют. Фирсов, Харламов, Александров - их не так много было на самом деле, поэтому не случайно наш ЦСКА обыгрывал канадские команды, а все остальные команды проигрывали.
Однако, как заметил Тарасов, если к А добавить А + 1 и А + 2, т. е. скорость катания, ведения шайбы, бросков, силовых приемов, во всех фазах игры ускорить это, то тогда сразу же появляется преимущество. Как ускорить? За счет физической подготовки, во-первых. За счет комбинационного стиля игры, коллективистского, которому очень помогло то, что у нас был свой русский хоккей, где играют 6×6, 11×11, т. е. увеличение скорости за счет физической подготовки и комбинационной коллективной игры. Вот над этим Тарасов работал с 1955 по 1973 год. В 1973 году мы "сделали" канадских профессионалов - 7:3. Один человек, за которым, естественно, стояла советская система подготовки хоккея, партийные организации. Я не шучу по этому поводу. В свое время Тарасов ответил Уэйну Гретцки, который его спросил: "Смог бы я играть в вашей команде?" Ну и Тарасов в присущей ему манере сказал: "Ты в октябрятах был? Ты в пионерах был? Ты в комсомоле был? Не был. Вот и не смог бы в нашей команде играть". Естественно, все это было помножено на организационную мощь. Но идея родилась в мозгу одного человека. Как Маркс сказал о Мартине Лютере: революция возникла в голове монаха.
Когда мы говорим о нашей стране, о наших возможностях по отношению к глобальному финансовому Франкенштейну, как его называет Мартин Окер, силы несопоставимы, но это не значит, что нужно опускать руки. Нужно действовать по принципу Грамши: пессимизм разума и оптимизм воли. Как та лягушка в молоке, которая билась, билась и выпрыгнула. Но здесь лягушку нужно представить другую. Лягушку с компьютером, с мощным оружием, с автоматом и т. д.
Заседания 17-18. Русский мир в глобальном мире: внутренние и внешние факторы развития
19 марта 2008 года состоялось 17-е заседание Русского интеллектуального клуба в Московском гуманитарном университете. Тема заседания:"РУССКИЙ МИР В ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ: ВНЕШНИЕ И ВНУТРЕННИЕ ФАКТОРЫ РАЗВИТИЯ". Заседание первое
23 апреля 2008 года состоялось 18-е заседание Русского интеллектуального клуба в Московском гуманитарном университете. Тема заседания:"РУССКИЙ МИР В ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ: ВНЕШНИЕ И ВНУТРЕННИЕ ФАКТОРЫ РАЗВИТИЯ".
В докладе "Постсоветский социум -- общество либер-панка" А. И. Фурсов отметил, что в конце ХХ века произошла двойная смена модели развития русского мира: во-первых, переход от коммунизма (системного антикапитализма) к посткоммунизму (периферийно-криминальной версии капитализма); во-вторых, переход от вэпэковско-великодержавной модели (СССР -- антисистема) к сырьевой финансово-зависимой (РФ -- часть капиталистической системы).
С середины XIX века у России было только два варианта существования в мировой системе. Первая модель -- интеграция в систему в качестве ее сырьевого, а следовательно, финансово-зависимого элемента. В перспективе ее реализация вела к сдаче позиций страны на мировой политической арене, проникновению иностранного капитала, ослаблению суверенитета, нарастанию социально-экономической поляризации внутри страны, нарастанию социальной напряженности, угрозе восстаний/революции, гражданской войны, распаду страны. Все "прелести" этой модели, которую условно можно назвать "моделью Александра II", Россия испытала в 1905-1917 годы.
Вторая модель -- превращение России в системный антикапитализм, в антикапиталистическую подсистему мировой системы (которая становится полем противостояния капитализма и антикапитализма). Такое превращение возможно только на основе создания военно-промышленного комплекса (ВПК), мобилизационной экономики, относительной автаркии по отношению к внешнему миру, высокой степени социального контроля центроверха над верхами, а верхов -- над низами. Результат реализации этой модели ("сталинской", "красной империи") -- сверхдержава СССР, космический рывок, биполярный (ялтинский мир).
По целому ряду причин в 1970-е годы начались эрозия советского коммунизма/вэпэковской модели интеграции в мировую систему и превращение номенклатуры в квазикласс (с помощью иностранного капитала и криминалитета). Результат -- крушение советского коммунизма, распад СССР и возникновение постсоветского социума как структуро-процесса разложения коммунистического строя.
Одна из главных политико-экономических особенностей постсоветского общества, согласно А. И. Фурсову, заключается в следующем. В свое время на Западе собственно капиталистическому накоплению, с которого и начинается капитализм как система (формация), предшествовало первоначальное накопление капитала -- внеэкономическое, силовое перераспределение собственности. Если в ядре капсистемы два эти процесса в XVI-XVIII вв. носили диахронный характер, то на полупериферии и периферии капсистемы в XIX-ХХ вв. они приобрели синхронный характер, причем довольно часто первоначальное накопление душило, забивало или, по крайней мере, блокировало собственно капиталистическое накопление, т. е. развитие капитализма, который в этом случае вырождался в некапиталистические, паракапиталистические, а то и просто криминальные формы. Именно это и произошло в РФ в 1990-е годы. Здесь продолжающийся передел собственности полублокирует-полудеформирует капиталистическое накопление, придавая ему уродливый, а то и просто криминальный характер. В результате: процессы социального распада доминируют над процессами социальной организации; место социогенеза (классогенеза) нового общества занимают коррупция и криминализация как формы самоорганизации наиболее активных сегментов населения; на месте разрушившейся социальной организации никак не сформируется новая ("социум-каша"); не происходит консолидации господствующих групп ("элит"); постоянно размывается середина общества, стремительными темпами нарастает социально-экономическая поляризация; идет процесс размывания нижних этажей социальной пирамиды -- русских низов, их место занимают мигранты; налицо демографический и морально-психологический кризисы; растет опасность распада страны по этнорегиональному и этнорелигиозному принципам.
Все это усугубляется тем, что на руинах коммунистической власти формируется не нация-государство, а корпорация-государство (КГ).
Если цель нации-государства -- включение в фактический политико-экономический процесс максимума населения, проживающего на территории данной юрисдикции, то задача КГ принципиально противоположная -- исключить из политико-экономического процесса те сегменты населения, которые не приносят прибыль в качестве первичных (производители) или вторичных (потребители) объектов эксплуатации, т. е. отсечь от "общественного пирога" как можно большую часть "нерентабельного населения".
В то время как базовой единицей организации нации-государства является индивид (имеет место совпадение физического и социального индивида), то в КГ базовой единицей организации является коллектив как социальный индивид. Это может быть чиновный клан наверху властно-социальной пирамиды, этническая (этнократическая) группа, диаспора, криминальное сообщество и т. п. КГ предполагает кланизацию общественно-экономической жизни, часто на криминальный или этнический (иногда на криминально-этнический) лад.
В докладе "Феномен глобализации: теория, практика и последствия" А. И. Фурсов дал общую характеристику глобализации, осветил вопрос ее происхождения (научно-техническая революция, Холодная война, наступление мирового капиталистического класса на рабочий и средний классы с целью перераспределения совокупного дохода в свою пользу). Была дана общая периодизация глобализации. Основными следствиями глобализации А. И. Фурсов считает крушение соцлагеря и распад СССР, изменение отношений ядра и периферии капиталистической системы, ослабление нации-государства и возникновение корпорации-государства (не путать с корпоративным государством), тесно связанного с новой фракцией мирового капиталистического класса -- корпоратократией, и ухудшение положения среднего и рабочего классов. Глобализация подталкивает капитализм к системному кризису, поскольку лишила его некапиталистических зон, которые можно превращать в капиталистическую периферию -- зону дешевой рабочей силы и рынков сбыта.
В заключительном докладе -- "Русский мир в глобальном мире -- кризис: общество, наука, образование" -- А. И. Фурсов представил основные выводы проектного исследования. Они заключаются в следующем.
1. На рубеже ХХ-XXI веков русский мир вернулся к той модели существования в мировой системе, которая имела место на рубеже XIX-XX веков; эта модель отличалась такими чертами, как сырьевая ориентация, высокая степень зависимости от иностранного капитала; доминирование процессов социального распада над процессами социальной организации; резкий рост экономической поляризации и социальной направленности; социокультурная деградация населения; космополитизация ("денационализация") значительной части верхов и т. п. Практически все эти черты в еще более остром виде проявились в постсоветском социуме, усиливаясь таким фактором, как глобализация. Крушение исторического коммунизма и распад СССР были не только геополитической катастрофой, но и проявлением кризиса русского мира в условиях неадекватной его природе интеграции в мировую систему. При сохранении указанной формы интеграции в мировую систему перспективы сохранения целостности и суверенитета России, существования русских как нации и русского мира как особого социокультурного типа нельзя признать обнадеживающими.
2. В условиях, когда одной (меньшей) части населения открыты неограниченные и в то же время внелегальные возможности обогащения в рамках и посредством КГ, а для другой (большей) части остро стоят проблемы социального (если не физического) выживания и сохранения морально-психологической устойчивости и идентичности, формами адаптивной самоорганизации жизни на разных уровнях становятся коррупция и криминализация. Это -- по закону обратной связи -- блокирует формирование как социально упорядоченных (а не асоциальных) форм жизни, так и нормальной социальной структуры, в результате вместо нормального социума мы имеем общество-кашу, многие связи и скрепы которого носят асоциальный характер.
3. Еще одно противоречие текущей русской реальности заключается в следующем. Впервые за время с середины XVI века русские с 1991 года составляют большинство (80%) населения страны, и впервые возникла возможность создания нации-государства, т. е. приведения в соответствие содержания, в котором русские всегда были державообразующим народом, и формы. Однако формирование корпорации-государства как агента/единицы глобальной системы создает форму государственности, альтернативную и конкурентную по отношению к национальной (в этом -- одна из причин отношения нынешней власти к русскому вопросу).
4. Одно из главных противоречий постсоветской власти, если не самое главное, заключается в попытках реализации курса "просвещенного патриотизма" при дальнейшем углублении курса неолиберальных реформ, отсекающих от "общественного пирога" до 70-80% населения. В социальной политике указанное противоречие конкретизируется следующим образом. По мере нарастания кризисных явлений в русском мире и глобальном мире центроверх власти окажется перед выбором: за чей счет решать дальнейшие проблемы накопления, экономического развития -- за счет изъятия продукта у слоя коррумпированных чиновников и бизнесменов (плутократии) или у населения. Хотя власть в ходе неолиберальных реформ со всей очевидностью перекладывает бремя экономического развития прежде всего на население, окончательный выбор до сих пор полностью не сделан, о чем, помимо прочего, свидетельствует риторика "просвещенного патриотизма" и социальной ориентированности. Однако как только будет окончательно "проедено" советское наследие (материальный задел, инфраструктура, социально-психологические коды и т. п.), а это произойдет не позже середины следующего десятилетия, а возможно и раньше -- в 2010-2012 годах, придется делать выбор, что в любом случае означает острый социальный конфликт, типологически сходный с 1565 годом (введение опричнины) и 1929 годом (отмена НЭПа).
5. Именно на указанные сроки -- 2010-2012 годы и не позже 2015 года -- аналитики прогнозируют глобальный финансово-экономический кризис, который, совпадая с нашим внутренним кризисом, многократно усиливает и осложняет его. Кризис этот имеет двойственное значение для РФ: сильного кризиса РФ не выдержит и развалится, а без кризиса трудно представить себе возможность смены элиты на национально ориентированную.
6. Финансово-экономический кризис, о котором идет речь, надо рассматривать как элемент общего кризиса капсистемы. Глобализация как многоаспектный феномен является одновременно порождением, симптомом и причиной этого кризиса. Глобализация в ее нынешнем виде есть не что иное как пересортировка-выбраковка огромной части человечества. Господствующими группами она в качестве управляемого хаоса используется как социальное оружие сильных мира сего из ядра капсистемы в борьбе за контроль над миром. Сегодня мировая прибыль зависит, похоже, в большей степени от нестабильности, чем от порядка, чтобы с минимальными потерями пройти точку бифуркации и осуществить системный трансгресс -- создать посткапиталистический социум, верхние ступени пирамиды которого будет занимать нынешняя мировая верхушка, их дети и внуки.
На сегодняшний день глобализация уже прошла три стадии своего развития -- условно: "рейгановскую" (1980-е годы), "клинтоновскую" (1990-е) и "бушевскую". Ни одна из этих фаз не решила проблему структурного кризиса 1980-х годов (перепроизводство, перенакопление, снижение уровня мировой прибыли и темпов экономического роста), да и не могла решить. Целью глобализации было глобальное перераспределение мирового продукта и дохода от 80-90% мирового населения (средний и рабочий классы) к 10-20% (богатые).
Не случайно, что стартовала глобализация как наступление верхов на низы ("тэтчеризм", "рейганомика"). Из трех фаз глобализации только вторая, "клинтоновская" носит относительно мягкий характер по сравнению с первой и третьей. Причин тому две:
1) главной задачей этой фазы была институциализация результатов наступления 1980-х годов, в том числе разгрома СССР;
2) возможность выкачивать средства из зоны бывшего соцлагеря и прежде всего СССР на какое-то время смягчила глобализацию, а для США стала одной из причин экономического бума; последний, впрочем, не решил никаких структурных проблем и лишь отложил кризис, который наступил на рубеже 1990-2000-х годов. И последнее: именно за фасадом "клинтоновской" фазы, во-первых, окрепли и подготовились к генеральному наступлению неоконы; во-вторых, как показал Ч. Джонсон, существенно укрепили свою власть военные. Обе эти тенденции реализовались во время "бушевской" фазы, которая во многом стала повторением "рейгановской" в новых условиях.
7. Современная наука о России и о глобальном мире и образование неадекватны этим объектам -- концептуально, понятийно, дисциплинарно. Приходят в упадок, "скукоживаются" целые социальные сферы (гражданское общество, политика), являющиеся базовыми объектами таких дисциплин, как социология и политическая наука. В то же время ощущается явная нехватка таких дисциплин, как теория и история социальных систем, глобалистика, социосистемная компаративистика. Современная наука об обществе и адекватное ей образование отстают от современного мира и его информпотоков на 25-30 лет, и отставание это будет нарастать, пока не будут созданы (условие необходимое, но недостаточное) новые формы науки и образования. Речь идет о таких дисциплинах, как теория и история социальных систем (социология и политология суть частные разделы этой теории, посвященные буржуазному обществу), россиеведение, глобалистика и др. Нужно помнить, что социально и геополитически нейтральных наук не бывает. Некритически воспринимая теорию, сконструированную для анализа западного общества, исследователь начинает смотреть на мир чужими глазами, а следовательно, в чужих интересах.
А. И. Фурсов повторил: сегодня у нас, да и во всем мире нарастает разрыв между наукой об обществе и мировым развитием, с одной стороны, и социально-гуманитарным образованием и наукой -- с другой. По сути, в полосу упадка вступил такой феномен эпохи Модерна, как университет -- так называемая "болонская система" добьет его окончательно. Если учесть, что наука об обществе и образование становятся аренами борьбы за конструирование будущего, то тесная интеграция академической науки (того, что от нее осталось, того, что подает признаки жизни, того, что осознает глубину теоретико-методологического и организационного кризиса науки) и образования (того, что еще как-то функционирует на некоем уровне, того, что обладает умом и волей сопротивляться стихийной деградации образования и вносимому в нее "управляемому хаосу") становится задачей не одной из сфер общества, а общесоциальной задачей, решение которой необходимо не просто для победы в борьбе за будущее, а для участия в самой борьбе, без которой, как известно, нет побед.
Необходим поиск принципиально новых форм организации знания, в которых научные исследования, в котором исследовательский и образовательный процессы не просто взаимодействуют, а суть две стороны одного процесса, вследствие чего результаты исследований "с колес" идут в процесс образования, а студент таким образом включается в исследовательский процесс. Ясно, что центральным вопросом в этом плане является таковой субъекта нового научно-образовательного процесса, который и будет создавать новые системы и формы.
Теоретически наилучшие шансы на создание новых научно-образовательных форм имеет государство. Однако нация-государство постепенно приходит в упадок, а корпорации-государству ни Большая Наука, ни Большой Университет не нужны, его агенты не мыслят национальными и большими категориями. Поэтому не надо ждать помощи, надо действовать по принципу Грамши -- "пессимизм разума, оптимизм воли" -- и делать на своей профессиональной площадке то, что должно и можно сделать, создавая точки порядка и роста в зоне хаоса и научая молодых людей мужеству быть и мужеству знать.
Заседание 16. Русский язык: перспективы в политике и культуре
5 декабря 2007 г. cостоялось 16-е заседание Русского интеллектуального клуба.
Я преподаю в высшей школе уже много лет и вижу, как постоянно ухудшается почерк студентов. И это не удивительно, коллеги. Когда те из нас, кому между 45 и 65, учились в школе, нас довольно долго учили писать. Первые полгода - карандашом. Потом - перьевой ручкой. В течение первых трех лет обучения у нас был такой замечательный предмет, как чистописание. Вообще написание - это очень сложный физиологический акт, тесно связанный с левым полушарием мозга. Теперь детям сразу дают шариковую ручку - и вперед. Откуда же взяться красивому почерку?
Что касается неумения выражать мысли, то это тоже понятно. В школе почти исчез пересказ. Поэтому дети не только плохо формулируют мысли, у них и артикуляция плохая. Моя жена более тридцати лет работает в детской музыкальной школе, преподает историю музыки. По ее мнению, примерно каждые восемь-десять лет очевиден сдвиг, причем не в интеллектуальных способностях детей, а в другом. Во-первых, ухудшается артикуляция. Во-вторых, утрачивается способность к концентрации. Впрочем, последнее характерно для многих стран. Не случайно в католических странах состоятельные родители отправляют детей в иезуитские школы, где все построено на концентрации внимания. Потому что, помимо прочего, воля - это и есть концентрация внимания.
Однажды великого русского шахматиста Алехина спросили, что такое шахматы - спорт или искусство? Он ответил: не спорт и не искусство, шахматы - это борьба. Разумеется, язык очень серьезная вещь, и его нельзя сводить только к борьбе. Но так складываются обстоятельства последних 30-40 лет, и, по-видимому, эта тенденция сохранится, язык превращается в очень серьезное средство борьбы между классами, группами и даже странами, цивилизациями. Распространение того или иного языка есть показатель силы того этноса, который говорит на этом языке. Здесь уже говорилось о том, что в Калифорнии много надписей на испанском языке. Не только в Калифорнии. Например, в Вашингтоне и Филадельфии. На туалетах, где в начале 1990-х годов писалось: "леди" и "джентльмены", теперь к этому добавляют: "дамас" и "кабальерос", т. е. в дополнение к английскому набирает силу испанский.
Арабский язык в Европе. Один мой знакомый живет в районе Бейкер-стрит. Со временем в этом районе стали всё чаще селиться арабы, в киосках стали появляться арабские газеты, их число стало расти, и однажды произошел качественный сдвиг. Как-то выйдя за газетой, мой коллега смог купить английскую газету не то в четвертом, не то в пятом киоске - в первых трех-четырех продавались только арабские.
Очень важные вещи происходят с китайским языком в связи с подъемом Китая. Здесь уже говорилось, что китайский язык очень хорошо распространяется в современном техническом мире. А ведь здесь есть очень интересная вещь. В условиях машинописи иероглифическая письменность оказывалась в неблагоприятном положении по сравнению с буквенной. А вот переход на компьютерный набор обеспечил преимущество иероглифике; была разработана такая система, при которой самый сложный иероглиф набирается ударами не более пяти клавиш. Представляете, с какой скоростью можно набирать иероглифический текст по сравнению с буквенным? Специалисты говорят, на 25-30% быстрее. Так странным образом научно-техническая революция, компьютеризация китайцам подарила возможность свой язык сделать технически передовым, технически развитым. Сегодня Китай - держава номер два в мире - активно использует свой язык как мощное социальное оружие.
Для дальневосточных иероглифических языков, т. е. языков с китайской иероглифической основой, характерна еще одна интересная вещь, которая понятна носителю языка, но очень часто непонятна тем, кто вне этой среды. Китайский язык построен таким образом, что многие слова или термины передаются несколькими иероглифами. Вместе - это один смысл. Но китайцы прекрасно знают, что есть смысл и у каждого отдельного иероглифа, и тогда слово обретает второй, скрытый смысл. Например, те иероглифы, которыми передается слово "Россия" ("э го"), взятые по отдельности, читаются как "государство неожиданностей (затягивания и мгновенных перемен)".
Андрей Девятов, опытный китаист, из книги которого "Красный дракон" я почерпнул эти примеры, так объясняет смысл термина "социализм с китайской спецификой". Для китайцев смысл иероглифов, которыми передается этот термин, звучит несколько иначе: "союз кланов престола предков с оттенками цвета срединного государства". Поэтому для внешнего мира социализм, китайская специфика - это одно. А для китайца - это нечто другое. И сам этот скрытый шифр становится мощным социальным и психоисторическим оружием.
Игорь Алексеевич совершенно верно охарактеризовал позицию нашего государства по отношению к Эстонии и Украине как странную. Я бы добавил сюда Туркмению. Это с одной стороны. Но странной она кажется, если ее мерить с точки зрения национальных государственных интересов. Дело в том, что наша внешняя политика только отчасти национально-государственная, отчасти же это политика корпораций, некоторые из которых заинтересованы в Эстонии, Латвии иначе, чем наше национальное государство. Процесс появления рядом с национально-государственным интересом интересов корпорационно-государственных носит мировой характер. Директор французского радио Лабевьер в своей книге "Доллары террора" пишет не о "внешней политике США", а о "внешних политиках США", потому что одно дело - внешняя политика США, государства. И другое - внешняя политика корпораций, группы Чейни и т. д. Иными словами, мы живем в мире, где язык становится очень мощным средством борьбы. Случайностей здесь не бывает. Когда я иду по Москве и вижу афишу фильма "Жара", где у буквы "р" латинское написание, это не пустячок. Вот с таких мелких вещей начинаются очень серьезные процессы.
Заседание 20. Берлинская стена
16 сентября 2009 года в Московском гуманитарном университете состоялось 20-е заседание Русского интеллектуального клуба, посвященное 10-летию работы РИК.
Когда Валентин Михайлович говорил о карте 40-х годов, где на месте России была расчлененка, дело в том, что американцы в этом отношении были не первыми. В конце 19 века в одной из английских газет появилась статья "Сон Вильгельма II", где была показана карта Германии и России. И там, и там была расчлененка, так что в этом отношении карта 40-х годов не новость.
Если вспомнить еще один эпизод, в начале 1914 года, вспоминает лидер эсеров Чернов, в Париже в географическом обществе выступал Пилсудский, который сказал, что скоро начнется война. В этой войне сначала Россия и Франция разобьют Германию и Австро-Венгрию, а потом начнется расчленение России. Иными словами речь должна идти об очень долгом противостоянии России и англосаксов. И действительно русофобия как психо-историческое средство этой борьбы, его можно датировать с 16 века, но это была латентная фаза. Серьезная игра началась со времен Крымской войны. Правда, латентную фазу тоже не стоит недооценивать. В английской истории был такой человек, его звали Джон Ди, он был астрологом, математиком и агентом, начальником разведки Елизаветы II. Так это вот он подписывал свои донесения: агент 007. Джон Ди выдвинул концепцию зеленой империи, в которую должны были войти Англия, Северная Америка и Россия. Сын Джона Ди под фамилией Диев очень активно участвовал в наших событиях Смуты, он был фармацевтом, то есть готовил яды, и это, по-видимому, он подготовил яд для отравления Михаила Скопина-Шуйского, героя смуты и так и не состоявшегося нового русского царя. О том что Джон Ди не ветхая какая-то фигура, а серьезная фигура в английской истории, об этом свидетельствует следующий факт. В фильме "Гарри Поттер" в первых трех сериях актер, который играет Дамблдора, начальника школы Хогвардс, это полная портретная копия Джона Ди. Его сознательно так и подбирали.
Безусловно, если мы говорим о мировой войне, нужно говорить о двух фронтах, о восточном и о западном. И то, что события на Халхин-Голе были частью начинающейся мировой войны, здесь нет сомнений. И готовили ее действительно англичане, причем подготовка велась очень серьезная. Коллеги, кстати, кто знает, где должны были состояться Олимпийские игры 40-го года по логике? В 1936 году они состоялись в Берлине. Берлину подарили для того, чтобы его поднять, а потом толкнуть на СССР. Где, по логике, должны были состояться (и уже планировались, был запущен финансовый механизм) следующие Олимпийские игры 40-го года? В Японии, в Токио. То есть это была игра такого рода. Когда мы говорим о Второй мировой войне, о том, кто как играл, мы не должны забывать одну вещь, которую мы все время забываем, это англо-американские противоречия. У нас войну все время сталкивают, особенно в последние годы, вот Мюнхен, вот еще в большей степени Пакт Риббентропа-Молотова. Причем, обратите внимание, слово "пакт" в английском языке имеет очень негативные коннотации, поэтому не надо на это ловиться. Нужно говорить: советско-германский договор. А вот в Мюнхене это был пакт, то есть сговор, грубо говоря. Так вот главным мотором, на мой взгляд, Второй мировой войны, были англо-американские противоречия. В 1929 году Монтегю Норман, директор Центрального банка Англии, который на весах истории весит столько же, сколько Черчилль, Рузвельт и Гитлер вместе взятые, это фигура уровня Макнамары для второй половины 20 века (я имею в виду Макнамару не в функции его министра обороны Кеннеди, а в функции директора Всемирного банка). Так вот Монтегю Норманн нанес американцам страшный удар. В 1929 году он закрыл Британскую Империю от внешнего рынка. 25% от мирового рынка - это Британская Империя. После этого начали резко ухудшаться американо-английские отношения, и это был один из моторов Второй мировой войны. И если уж говорить о самой механике, о роли англичан, о том, почему Гитлер напал на Польшу, то здесь очень интересная предыстория. Дело в том, что когда Гитлеру подарили в Мюнхене Чехословакию, предполагалось, что Гитлер возьмет всю Чехословакию, но Гитлер обманул своих английских партнеров. Он сделал следующее. Он часть Чехословакии превратил в протекторат Богемии и Моравии, а Словакию он не взял. То есть тем самым он не вышел на границу с Советским Союзом. И тут же последовала угроза англичан через Польшу. То есть для того, чтобы отбить эту угрозу Гитлер должен был заняться Польшей. Я очень благодарен Валентину Михайловичу за то, что он вспомнил слова Черчилля о противостоянии со времен Крымской войны. Дело в том, что у нас Крымскую войну как-то недооценивают. А ведь Крымская война - это первая общезападная война против России. И воевал против России практически весь Запад. Либо при пассивном нейтралитете Пруссии и Австрии, либо активно - это Англия и Франция. Иными словами наше противостояние последние 150 лет с англосаксами, причем в ходе этого противостояния рухнули две структуры русской истории: самодержавие в 1917 году и Советский Союз в 1991 году. При том, что внешние факторы играли очень большую роль в крушении и самодержавия, и Советского Союза. Но если говорить о крушении Советского Союза во времена горбачевщины, то здесь нужно всерьез смотреть на социально-экономическую природу советского общества. Когда-то Андропов сказал: мы не знаем общества, в котором живем и трудимся. Прошло 20 лет почти со времен крушения Советского Союза, но у нас серьезных работ по тому, чем было советское общество, так и не появилось. У нас поставили дурацкий штамп "тоталитаризм", и на этом все закончилось.
На самом деле у советского общества были свои противоречия. Эти противоречия, кстати, нарастали, и в этом отношении Сталин был абсолютно прав в своем тезисе о том, что классовые противоречия по мере строительства социализма будут обостряться. Дело в том, что в Советском Союзе существовала господствующая группа - номенклатура. Странная господствующая группа. У нее не было ни физических, ни экономических, ни социальных гарантий существования. В 1953 году после смерти Сталина номенклатура во главе с Хрущевым обеспечила себе физические гарантии существования, ее к стенке больше нельзя было поставить. Например, члена ЦК нельзя было арестовать без санкции ЦК. Но оставались две другие проблемы: экономические гарантии существования и социальные. И вот здесь номенклатура напоролась на Хрущева, который был противником всего этого, и дальнейшее правление Хрущева - это борьба номенклатуры за экономические и социальные гарантии своего существования, за потребление. Причем даже во времена правления Хрущева была сделана одна очень важная вещь. На 22-м съезде КПСС в новой программе партии, помимо строительства коммунизма появилась очень важная, а в долгосрочном плане, на мой взгляд, абсолютно разрушительная для советского строя формулировка: одна из главных задач КПСС - это забота об удовлетворении растущих материальных потребностей советских граждан. Таким образом советские достижения стало возможно оценивать с точки зрения рыночной, товарной, чисто капиталистической. На мой взгляд, это метафизическая капитуляция.
Вторая вещь, которая произошла на рубеже 60-70-х годов, это превращение номенклатуры в квази-пласт, и здесь номенклатуре очень повезло, а Советскому Союзу нет. После нефтяного кризиса 1973 года в страну хлынул огромный поток средств, по различным оценкам около 180 млрд. долларов. Распределяли их, естественно, по различным каналам, включая теневую экономику. Иными словами, в 70-е годы в Советском Союзе возник кластер интересов, логическое развитие которых и превращение в собственников требовало ослабления и демонтажа системы. В результате интересы этого слоя объективно совпали с интересами Запада. И в этом плане я знаю точку зрения многих людей, которые говорят: вот если бы не предательство Горбачева, все было бы в порядке. Дело не в Горбачеве, а дело в целом слое, который был заинтересован в сломе системы. Но, с другой стороны, вышло не так, как ожидали эти люди, вышло значительно хуже. Но факт заключается в том, что значительная часть населения страны, причем активная часть, оказалась заинтересованной в ослаблении строя и в его сломе. В этом отношении перестройка - это один из эпизодов борьбы России и англосаксов за то, какая модель будет существовать в мире. И так же, как в 1917 году, Россия проиграла. Значит ли это, что проиграна вся борьба? Думаю, что нет. Без борьбы нет побед, поэтому надо учиться на своих ошибках, за одного битого двух небитых дают. И если мы сделаем правильные выводы, то, как говорил крупнейший деятель нашей истории: наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!
8 апреля 2009 года
19-е заседание
"Евразийские гиганты Россия и Китай в современном мире: проблемы, противоречия, перспективы"
Уважаемые коллеги, прежде чем мы перейдем к содержательной части, хочу сказать несколько слов о нашем проекте.
Как вы помните, ровно год назад здесь, в этом же зале наше Центр представил Первый доклад Центра русских исследований Русскому интеллектуальному клубу. Он был сделан по проекту "Русский мир в глобальном мире: внутренние и внешние факторы развития". Речь шла о развитии России, русского мира под воздействием внутренних и внешних факторов.
Нынешнее исследование - логическое продолжение того проекта. Называется оно "Евразийские гиганты Россия и Китай в современном мире: проблемы, противоречия, перспективы". Однако эта работа отличается от прошлогодней в трех отношениях.
Во-первых, если в первом проекте (и докладе) речь шла только о России и о ее месте в глобальной системе, то новый проект посвящен сопоставительному анализу России и Китая по таким параметрам как власть, управление, экономика, демография, социальные изменения, армия, военная безопасность. Раздел "Российская Федерация на рубеже XX-XXI века" подготовлен мной. Раздел "Китайская народная республика на рубеже XX-XXI века" - известными специалистами-китаистами: экономистом А. Н. Анисимовым, культурологом и политологом В. Ю. Винниковым, и политологом и аналитиком А. А. Нагорным.
Во-вторых, если в проекте 2008 г. на первом плане были вопросы методологии и теории, то нынешнее исследование - это, прежде всего, конкретное эмпирическое исследование, где много цифр, много конкретного материала, который позволяет предметно сравнивать Россию и Китай.
В-третьих. Это, пожалуй, самое важное в данном проекте. Дело в том, что когда работа над проектом была практически завершена в ноябре прошлого года, глобальный финансовый экономический кризис вошел в свою максимально острую фазу, и мы оказались перед выбором: оставить проект как есть, потому что работа закончена, или в форсированном режиме переделать его в соответствии с нынешней ситуацией. Мы пошли по второму пути. Это потребовало серьезных изменений в подходе к уже написанному и дополнений. Пришлось пожертвовать, например, Индией, которая была в первоначальном плане - речь шла о трех гигантах. Пришлось полностью переписать раздел, автором которого является В.С. Овчинский. Название раздела стало звучать так: "Противостояние США, Китая и России в условиях глобального кризиса". Существенно пришлось подкорректировать русскую и китайскую части и заново написать раздел о кризисе. Стало совершенно понятно, что без общего анализа кризиса проект не сработает.
Хочу подчеркнуть: наше проектное исследование носит пионерный характер. Насколько нам известно, сопоставительный анализ России и Китая в 1990-е и 2000-е годы под таким углом зрения не проводился. Большой кризис капсистемы - это тоже новая вещь. Я думаю, что наша работа - один из первых откликов на него.
И последнее. С болью переживая то, что в последние годы происходит с Россией, трудно представить себе иную позицию, чем позиция русского патриота, державника, государственника. Авторы проекта стремились дать максимально честный взгляд, представить максимально честную картину того, что происходит в нашей стране, не сбиваясь на очернительство и злорадное зубоскальство столь характерное для русофобов за рубежом и их "шестерок" из "пятой колонны" в РФ. Мы исходили из тезиса Чаадаева: "Я не научился любить свою Родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если он ясно видит ее".
У нас довольно жесткий текст о России и не менее жесткий о Китае, как вы сейчас убедитесь. Уважаемые коллеги, очень интересно рассказывать о Российской Федерации после того, как нам рассказали о Китае. Раздел о России в нашем проекте очень большой, поэтому я не пойду по пути его равномерного ужатия, а выберу несколько острых точек, о которых и буду говорить. Кроме того, я буду приводить много цифр, потому что во многих отношениях цифры свидетельствуют намного более красноречиво о сложившейся ситуации.
Мы тоже дали картину России по параметрам: власть, экономика, социальные изменения, демография и армия. Но мы давали и исторический срез, и нынешнюю ситуацию. Что я имею в виду под историческим срезом? Например, мы проследили борьбу за власть в последние десять лет и большое внимание уделили важной точке - 2002-2003 гг. Речь идет о комбинации событий: захват Норд-Оста, арест Ходорковского, манифест Ясина.
Если говорить о системе власти и управлении, то, конечно же, главная черта власти в Российской Федерации - это коррупция. Это признала сама власть. В коррупционном табеле о рангах мы переместились с 126-го места на 143-е. Для сравнения: Бразилия - 70-е место, Китай - 71-е, Индия - 74-е место. 1-е место - это Финляндия, последнее место Гаити. Средний размер взятки вырос в 13 раз за последние годы.
В интервью "Дойче велле" председатель национального антикоррупционного комитета К. Кабаков назвал цифру 300 млрд долларов в год - это коррупционный оборот. Пятерка лидеров коррупционной сферы выглядит так: первое - высшее образование, второе - бесплатная медицинская помощь, третье - призыв на военную службу, четвертое - получение жилплощади, пятое - суды. Например, в 2003 г. 68 судей были отрешены от должности, а 220 были привлечены к ответственности.
Коррупция в РФ приняла системный характер, т. е. это комплекс системообразующих отношений социума. Путин в свое время даже назвал взятку административной рентой. В связи с этим провозглашение борьбы с коррупцией формально означает объявление войны постсоветскому строю. В этом отношении власть демонстрирует нечто вроде когнитивного диссонанса, потому что тем самым она вроде бы объявляет войну самой себе.
Реальная борьба с коррупцией при сохранении нынешней системы и в нынешних условиях представляется едва ли возможной. Во-первых, едва ли власть решится на столь опасные для нее и ее главных персонификаторов действия, а, во-вторых, кто будет субъектом антикоррупционной программы? В истории России было два мощных антикоррупционных захода. Первый - в 1565-1572 гг. - это опричнина. Опричнина, помимо прочего, была формой борьбы с коррупцией во власти. Второй - это ликвидация НЭПа. Ее элементом, весьма важным, тоже была борьба с коррупцией. О том, каких размеров достигла коррупция в 1920-е годы, достаточно ознакомиться не только с соответствующими исследованиями, но и с одним из самых известных произведений Ю. Олеши "Зависть". Этот роман о том, как просперо и тибулы превращаются в новых толстяков.
Кроме того, борьба с коррупцией предполагает наличие средств такой борьбы. Средств и организации для такой борьбы на данный момент нет. Это означает, что проблема коррупции остается проблемой №1 для власти. Но здесь есть более серьезная социологическая проблема. Если коррупция - системообразующее отношение, то это значит, что мы живем в криминальном обществе. Криминальное не в том смысле, что все - бандиты, а в том, что это общество, где принципиально стерта грань между легальной и нелегальной сферами. Это нечто новое в истории.
По экономике наиболее важный сдвиг за последние 15 лет - это превращение Российской Федерации в энергосырьевой придаток Запада. В 1987 г. СССР достиг пика добычи нефти. В конце 1980-х годов СССР добывал 600 млн тонн нефти в год и продавал 134 млн тонн. Причем половина шла в соцстраны по низкой цене. В начале XXI века Российская Федерация добывает 453 млн тонн, а продает 240 млн. То есть увеличение в зависимости от продаж. Как отмечал бывший министр топлива и энергетики Российской Федерации Шафранник (он занимал этот пост в 1993-1996 гг.), сегодня эксплуатация нефтегазовых месторождений стала еще более хищнической по сравнению с советским периодом, а поддержка экономики за счет выкачивания природных ресурсов превратилась в наркоманию, сев на нефтяную иглу, мы губим и сам ТЭК и свое будущее.
По разведанным запасам нефти РФ занимает 7-ое место в мире. Это 15,2 млрд тонн нефти. Однако наша нефть ниже качеством, чем ближневосточная и южноамериканская. Ее труднее добывать и, кроме того, согласно прогнозам после 2018 г. начнется сокращение производства нефти. Кроме нефти у нас есть газ - 47,8 трлн куб. м - крупнейшие в мире запасы, оружие, которым мы торгуем, и Стабфонд. Но с каждым, за исключением газа, проблемы. Проблемы оружия: мы все больше уступаем США в торговле оружием. Стабфонд в нынешних условиях, когда огромная часть его размещена в частных американских банках, по-видимому, даже в том случае, если наша власть его решит затребовать назад, едва ли мы что-либо сможем получить.
Финансы - это ключевой сектор современного мира. И один из фронтов, на которых нас Запад "сделал" во время перестройки - это финансовая сфера. Этот процесс хорошо описан в работах С. Г. Кара-Мурзы. Сразу же после победы в Холодной войне Запад постарался взять под контроль финансовую и информационную сферы постсоветской России. Финансовая система РФ была включена в мировую финансовую систему как зависимый элемент. Ясно также: тот, от кого зависят, постарается не выпустить зависимого. Любая попытка вырваться или улучшить свое положение пресекается.
Например, 10 мая 2006 г. в Послании Федеральному собранию В. В. Путин сказал о том, что планируется создать сырьевую биржу в Санкт-Петербурге и начать торговать нефтью за рубли. Буквально через несколько минут на рынках мира и Российской Федерации начался обвал котировок российских ценных бумаг. Может это случайность, но аналогичной экзекуции подвергся в 2007 г. Китай. 27 марта и 4 июня 2007 г. китайское правительство сообщило о планах взять под контроль китайский фондовых рынок с целью ограничить произвол спекулянтов и внешних инвесторов. С китайским фондовым рынком стало происходить то же, что и с Российской Федерации 10 мая 2006 г.
Наконец, самый последний пример. Буквально через несколько минут (обратите внимание - речь идет о минутах) после объявления независимости Абхазии и Южной Осетии российский фондовый рынок резко упал и очень долго поднимался. Как написал Геращенко в вышедшей недавно книге "Россия и деньги", с середины августа до середины октября бегство капитала из РФ составило от 40 до 60 млрд долларов.
Простой вывод: если твои финансы находятся под контролем внешних сил, то это означает очень серьезные проблемы для твоей страны. Не случайно в 1990-м г. Жан Жак Аттали, один из идеологов того, что называется мировой закулисой, предлагал в обмен на прощение советских долгов, одну только вещь: контроль над Центробанком.
Социальные изменения, социальная структура. Здесь голые цифры, я их приведу без комментариев - они излишни.
Из общей численности в 132 млн человек (кстати, реально численность РФ никто не знает: кто-то говорит 140 млн, кто-то - 160 млн) 82 млн - это люди пенсионного и предпенсионного возраста. 1 млн 736 тыс. человек - это личный состав армии вместе с контрактниками, сверхсрочниками и т. д. В армии 1 686 генералов и адмиралов. 2 млн - это ФСБ, ФСО и т. д.
Иными словами у нас получается, что примерно 19 млн 259 тыс. человек в России - это административно-контрольный, репрессивный аппарат. 15% населения. Эти люди ничего не производят, существуют за счет тех, кто производит экономический продукт. Но ведь сюда нужно добавить пенсионеров, заключенных, безработных. В результате, если мы проведем все расчеты, то у нас остается 22 млн 602 тыс. 400 человек - это те люди, которые что-то создают. Но сюда опять же входят и те, кто не работает: малый бизнес, домохозяйки, беспризорники, вынужденные переселенцы, школьники. Если мы вспомним также об инвалидах, алкоголиках, наркоманах, умственно-отсталых, которые не способны окончить среднюю школу, то доля населения, которая создает общественный продукт, резко снижается. Это очень важный фактор в нашей социальной ситуации. Очень маленький процент производит экономический продукт, и очень большая часть населения кормится от этого продукта.
Социальная поляризация в российском обществе огромна и постоянно растет. Децильный коэффициент, т. е. соотношение 10% верхних и 10% нижних слоев, в СССР был 3,5. К концу 1990-х годов он вырос до 13,9; в 2000-е - 16,8. По Москве этот показатель 20-22.
Смертность. Бывший министр регионального развития Российской Федерации Яковлев прямо говорит, что сейчас потеря здоровых мужчин сходна с потерями СССР в годы Великой Отечественной войны. Это фактор социально обусловленный. Эта демографическая катастрофа.
Еще одна вещь - это резко выросшее число абортов: 8 млн в год. Из них 120 тыс. на поздних стадиях. Каждую пятилетку страна теряет по 1 млн матерей. Среднестатистическая россиянка в течение жизни делает два аборта. Ежегодно прерывается 170 тыс. первых беременностей, что нередко ведет к бесплодию. Это тоже фактор демографического упадка.
В 60-е годы ХХ века смертность в России была самой низкой среди цивилизованных государств - 6,9 промилле. Этот уровень до сих пор не смогли превзойти развитые страны Европы и Америки. Депопуляция - это проблема не только социальная, но также геополитическая и цивилизационная, потому что депопуляция рушит цивилизационный потенциал страны.
Еще цифры. В Российской Федерации 12 млн инвалидов, 4,5 млн алкоголиков, почти 2 млн наркоманов, ВИЧ-инфицированных - 1 млн. Это картина крайней медицинской неблагополучности.
И, наконец, последнее - это армия. Храмчихин, один из наиболее серьезных наших военных аналитиков, дает следующую картину нашей ситуации по территориальным военным округам. У нас практически не осталось тыловых военных округов, расположенных на второстепенных стратегических направлениях. Наиболее сильным и сбалансированным у нас является Московский военный округ. У Ленинградского военного округа самая слабая группировка сухопутных войск. Нет ни одной танковой дивизии, но, правда, значительная группировка ВВС и ПВО. У Северо-Кавказского военного округа тоже нет ни одной танковой дивизии. Приволжско-Уральский военный округ практически не имеет ВВС, но включает сильную сухопутную группировку.
Причем, как отмечает Храмчихин, если четыре указанных округа по своему потенциалу в краткосрочной перспективе (подчеркиваю: краткосрочной!), по-видимому, отвечают обстановке, то ситуация с Сибирским и Дальневосточными округами внушает серьезное опасение. Группировка войск СибВО должна прикрывать огромную территорию и протяженную границу. При этом она ориентируется на два принципиально важных стратегических направления: центральноазиатское и забайкальское. А штаб округа расположен в Чите, и в случае агрессии со стороны КНР его можно уничтожить в течение часа. А в случае военных действий на центральноазиатском направлении руководство из Читы затруднено.
Группировка ДВО в несколько раз уступает противостоящей группировке Шэньяньского округа Освободительной армии Китая. Штаб ДВО в Хабаровске находится в двух минутах лета тактической авиации со стороны КНР. После сдачи Китаю амурских островов Тарабарово и половиныБольшого Уссурийского штаб округа оказался в пределах досягаемости китайской артиллерии. То есть расположение этих двух округов внушает очень серьезные опасения.
Я не буду приводить цифры по танкам, стратегическим ядерным вооружениям. Ситуация здесь очень и очень тревожная. Я завершу военную часть своего доклада мнением кандидата военных наук Мелешкевича, который отмечает, что геополитическое положение Российской Федерации намного более уязвимо, чем таковое СССР, причем не только в количественном плане, но и в качественном. Связано это со сменой в конце ХХ века взглядов на содержание, цели и характер победы в войне. Авторы концепции национальной безопасности РФ, как пишет Мелешкевич - и с ним нельзя не согласиться, не учитывают ни смены германского оперативно-тактического и наземного противника послевоенным американским оперативно-стратегическим и в основном воздушно-космическим противником, ни смены взглядов противника на победу в войне, под которой теперь подразумевается не разгром массовых сухопутных армий в кровопролитных полевых сражениях, а экономическое разрушение государства, его структур управления воздушными ударами, не прибегая к масштабным военным действиям.
Сегодня, подчеркивает Мелешкевич, проблема заключается в том, что весь стратегический тыл Российской Федерации с 80% направлений полярных и азиатских, от Кольского до Курильского побережий и до 90% ее территории, где не будет военных действий, является совершенно открытым, в отличие от 1941 г., для прямых ударов стратегических ракетоносцев с воздуха в обход группировок наземной и морской сфер борьбы. Сегодня военно-экономический потенциал Российской Федерации стал не тылом, а передним краем воздушной линии фронта. Столь опасного положения у России никогда не было.
Краткие выводы. Экономический упадок, социальная и демографическая катастрофа, развал армии и попытки отстроить новую вертикаль власти на фоне и условиях этих процессов - вот характеристика развития РФ на рубеже XX-XXI веков. Сегодня ясно, то, что в начале 1990-х годов выдалось за экономическую реформу не было не только реформой, но преследовало, прежде всего, внеэкономические цели - классовые цели небольшого слоя лиц.
В 1990 г. в журнале "Век ХХ и мир" (№6), т. е. за полтора года до "реформ", была опубликована часть аналитической записки о концепции перехода к рыночной экономике в СССР. Ее подготовила группа А. Б. Чубайса. Называлась она очень интересно: "Жестким курсом". Речь в ней шла о спланированном и полностью приведенном в жизнь плане социосистемных изменений. Я подчеркиваю: именно социальных, а не экономических. Авторы откровенно писали о том (это начало 1990 г.), что последствия реформ будут таковы: общее снижение уровня жизни, дифференциация цен и доходов населения, возникновение массовой безработицы. Следующая формулировка замечательна: возникновение открытой для различных слоев населения, для всеобщего обозрения иерархии жизненных стандартов различных слоев населения, гигантские масштабы легальной спекуляции, неправедное обогащение отдельных лиц, отмывание денег теневой экономики.
Авторы записки прекрасно понимают, что будет массовое сопротивление. Здесь правительству рекомендуется "взять правильный тон по отношению к обществу: с одной стороны, готовность к диалогу, с другой стороны, никаких извинений и колебаний. Следует предусмотреть ужесточение мер к тем силам, которые покушаются на основной костяк мероприятий реформы, например, роспуск официальных профсоюзов в случае их выступления против правительственных мер, а также содействие созданию параллельных профсоюзов. Совершенно необходимы меры прямого подавления по отношению к представителям партийно-хозяйственного актива, реально не пользующегося поддержкой населения. С другой стороны, необходимо сохранять политические отдушины, плюрализм и гласность во всем, что касается экономической реформы". И, конечно, реформаторы говорили о необходимости введения чрезвычайного антизабастовочного законодательства.
То есть по сути дела Чубайс и его группа в середине 1990 г. провозгласили необходимость правой диктатуры. Правая диктатура не была реализована. Понятно почему - в России правая диктатура очень легко бы превратилась в левую, и власть это понимала.
Вот что рекомендуется в конце документа: "Население должно четко усвоить, что правительство не гарантирует работу и уровень жизни, а гарантирует только саму жизнь". Как выяснилось в 1990-е годы, правительство и этого не гарантирует: в РФ каждый год убыль населения на 800-900 тыс. Иными словами, реформаторы прекрасно понимали, что и зачем они делают, какие социальные последствия это вызовет. Это не имело никакого отношения к экономике. Речь шла о создании класса собственников и по сути о возвращении России в ту ситуацию, в которой она находилась в начале ХХ века.
По сути нужно говорить не только о геополитической, но о тотально-социальной катастрофе в РФ (РФ как общество-катастрофа); эта катастрофа приобретает дополнительные черты в условиях кризиса и в условиях противостояния США, России и Китая.
Уважаемые коллеги, в повестке дня мой доклад зафиксирован как: "Современный экономический кризис на Весах Истории. История на весах современного экономического кризиса". Но в то же время я должен подвести итоги нашего проекта. И поскольку мы заседаем уже больше полутора часов, я подведу итоги, уложив их в 11 тезисов, а мой раздел о кризисе можно будет прочесть в опубликованном тексте.
Мир не таков, каким бы нам хотелось его видеть. Это реальность. В толкиенском "Властелине колес" происходит диалог между Фродо и Гендальфом: "Хотел бы я, чтобы все это случилось не в мое время, - сказал Фродо. Я тоже, - сказал Гендальф. Этого бы хотели все, кому выпадают такие времена. Но не им это решать. Единственное, что мы можем решать, - это что нам делать со временем, в котором живем".
Действительно, что делать со временем, в котором мы живем? Прежде всего постараться правильно, без иллюзий его понять. Это мы и постарались сделать в нашем проекте, придя к некоторым выводам.
Первое. Реформы 1990-х годов в России проводились главным образом не по экономическим, а по социальным причинам. Их целью было создание классового общества капиталистического (получилось - квазикапиталистического) типа, включенного в мировую капсистему в качестве зависимого и в значительной степени подконтрольного по линии финансов, информации верхушке. В целом ход и направление социально-экономических "реформ" 1990-х - 2000-х годов вписывается в общемировую логику того этапа развития, который начался в 1970-е годы и получил название неолиберальной контрреволюции или контрреволюции - это как кому угодно. Суть последнего заключается в глобальном перераспределении общественного продукта от низов и середины общества к вехам. Это то, что называется "восстание элит". У нас - восстание части номенклатуры, КГБ в союзе с теневиками и при поддержке Запада. Заговор, по-видимому, складывался в 1975-1985 гг., а реализовался во время и посредством горбачевщины (хотя, конечно же, Горбачев - это фасад, марионетка).
С помощью неолиберальных схем и иностранного капитала часть советской номенклатуры решила задачу превращения в класс собственников, реализовав тенденцию, которая набирала силу с начала 1960-х годов. Если революция в России 1917 г. была элементом мирового восстания масс (отчасти спонтанного, отчасти направляемого закрытыми структурами мирового управления) и, пожалуй, несколько обогнала революцию и "восстание" этого типа, то советская контрреволюция 1991 г. была тоже элементом мирового процесса - восстание элит, несколько запоздав по сравнению с Великобританией, США и даже КНР.
Второе. Хотя экономические реформы в КНР тоже вписываются в неолиберальную логику глобального передела последней трети ХХ века, причины, непосредственно обусловившие их носят несколько иной характер, чем таковые в Российской Федерации. В китайском случае большую роль играл геополитический фактор. Проводившиеся с конца 1970-х годов реформы в КНР были бы невозможны без двух факторов. С одной стороны, это стремление КНР обезопасить себя от СССР. С другой - стремление США, которые в конце 1960-х годов перестали быть самофинансирующимся хозяйственным механизмом и проиграли экономическое соревнование СССР, существенно дополнить свою экономику зоной дешевой рабочей силы.
В основе китайских реформ лежит исходно американо-китайский экономико-политический союз. Не надо заблуждаться, именно этот союз, а не отдельно взятые США стал внешним фактором разрушения Советского Союза. Неверно говорить о каких-то ошибках российских реформаторов в последние 20 лет, что что-то пошло не так. Все так было и задумано. И аналитическая записка "Жестким курсом", выдержки из которой я приводил, - это прямое свидетельство тому.
Третье. Результатом китайских реформ стало превращение КНР в мастерскую мира, в экономическую державу №2, а, возможно и №1. Накопление ею гигантских, самых крупных в мире золотовалютных резервов позволяют Китаю влиять на мировую финансовую паутину и на ее главных пауков.
Четвертое. Результатом неолиберальных реформ в РФ стали: экономический упадок, социальная и демографическая катастрофа, развал науки, образования, армии, резкое ослабление военной безопасности РФ. Мы опасное общество. Мы опасное общество не только с точки зрения нашей внутренней ситуации, мы живем в опасной геополитической ситуации. В нынешней РФ высокая степень, если не внешнего управления, то внешнего контроля. Это так впервые со времен Золотой Орды. В Российской Федерации был действительно создано брутальное классовое общество, основные характеристики которого набросали авторы аналитической записки "Жестким курсом".
Пятое. Будучи классовым обществом, Российская Федерация со всей очевидностью не является обществом буржуазным. В нем нет не только настоящего рынка, но также гражданского общества и политики - необходимых атрибутов буржуазного социума. Российская Федерация является частью мировой системы функционально, т. е. по функции, выполняемой в мировой капсистеме это нечто капиталистическое. По субстанции и внутреннему содержанию - нет.
Во-первых, первоначальное накопление здесь доминирует над собственно капиталистическим, деформирует и блокирует его, подрывает. Отсюда несформированность социальных групп не только буржуазного, но переферийно-капиталистического типа. У нас общество-каша. У нас до сих пор не сложилась социальная структура хотя бы более или менее организованного типа. Я уже не говорю о том, что само капиталистическое накопление чаще всего происходит в коррупционной или криминальной форме, что устраняет капиталистическое качество как таковое: буржуазная собственность есть легально юридически оформленный тип отношений. Кража не есть собственность. Внелегальные отношения - это по ту сторону и капитализма, и феодализма, и всего прочего.
Во-вторых, по сути общество Российской Федерации функционирует в той степени, в какой сохранилось социалистическая производственная база и советский человек. Проедание первой и исчезновение второго поставит нынешний социум Российской Федерации на край пропасти, поскольку ничего нового ни в материально-техническом плане, ни в социальном оно не создало. Будучи до сих пор процессом разложения позднего советского общества, социум Российской Федерации, в котором процессы социальной дезорганизации доминируют над процессами социальной организации (причем, обращаю внимание, разлагаются одновременно и позднесоветская и новая постсоветская классовая доминанты - они обе разлагаются одновременно) не конституирует социального целого. Это объединение разнородных частей: постсоветского, точнее антисоветского (классового) и советского (бесклассового). Причем первый существует за счет второго и не превращает ее в классовый.
Например, нынешние наши "олигархи" делают все, чтобы у нас не возник рабочий класс в том виде, в котором он существует в качестве агента буржуазного общества. То есть у нас рабочий класс адекватный капиталистическому обществу не формируется. В таких условиях нет общества как такового. Есть социум-каша, где основные группы не сформированы. Нет границы между легальной и внелегальной сферами.
Шестое. Нынешний российский паразитическо-грабительский класс компрадоров-паракапиталистов является классом капиталистическим не столько в отношениях с населением, не столько внутри, сколько, во-первых, по положению в глобальной системе, т. е. в мировом капиталистическом классе - такая "шестерка", и по положению во власти и при власти по распределению и перераспределению того, что осталось от СССР. Покойный Вадим Цымбурский назвал это "корпорацией по утилизации России".
Это первоначально-накопленческое бытие определяет сознание олигархов. Особенно отчетливо это видно на примере наших олигархов. Со всей ясностью идеология господствующих групп Российской Федерации выражена в рецензии банкира Петра Авена из "Альфа-банка" на повесть Захара Прилепина "Санькя". "Сочинение по мотивам романа" - так называется этот опус - есть рецензия лишь по форме. Я не буду здесь ее пересказывать. Блестящий анализ текста Авена дали Игнатов и Белковский в газете "Завтра". Я приведу основные тезисы Авена, поскольку это позиция не лично Авена, а некоего слоя социопатов-паразитов, нелюдей.
Первое. Тезис Авена: в социализме и вообще в левых взглядах заложен дух разрушения, все зло от социализма и этих взглядов.
Второе: всякий, кто подобно герою Захара Прилепина хочет изменить сложившийся в 1990-е годы порядок, это законченный лузер, не способный играть по правилам системы.
Третье: страдание с одной стороны, борьба с другой - вещи лишние и ненужные, главное - комфорт.
Четвертое: все лузеры на самом деле только и хотят в буржуинство, завидуют богатым, а потому и говорят о страдании, борьбе и социальной справедливости. Главный мотив оппозиции нынешнему строю, считает Авен - это низменный мотив, элементарная зависть.
Пятое: нынешняя верхушка ничего ни у кого не крала, она вносит большой вклад, создает рабочие места и не за что не должна оправдываться.
Шестое: политика - недостойное занятие, удел паразитов, аналогичным образом состоит и с интеллектуальной рефлексией, это все для неудачников.
Процитирую Белковского: "Авен сообщает нам, что с оружием в руках защищать можно только частную собственность, если она в хорошем состоянии. Ничто иное обоснованной защите не подлежит, поэтому человек бедный, у которого нет существенной собственности с точки зрения защиты, совершенно бесполезен". Вот это манифест, это идеология того слоя, который распилил собственность в 90-е и в начале 2000-х.
Таким образом реформы неолибералов увенчались их успехом. Возник класс собственников, некое подобие (подчеркиваю, подобие) классового общества. Цена - социальная катастрофа. Западоподобные классовые общества в русских условиях с характерным для них низким уровнем совокупного общественного (а следовательно, прибавочного) продукта возможны только на основе отчуждения значительной части не только прибавочного, но и необходимого продукта, что и произошло в последние 15 лет. Аналогичная ситуация была в конце XIX - начале ХХ века. Там тоже отчуждалась значительная часть необходимого продукта. Кончилось это революцией 1905 г., а затем 1917 г.
То есть цена создания классовых отношений в Российской Федерации такова: демодернизация экономики и общества, формирование социально уродливых аморальных верхов, архаизация и брутализация, т. е. десоциализация значительных слоев населения и утрата безопасности страны - информационной, финансово-экономической, продовольственной и военной. Я хочу напомнить, что порогом безопасности в импорте продовольствия является 20%. Мы импортируем 40% продовольствия. Можно сказать, что цена формирования классового общества в Российской Федерации - это социальный упадок и угроза прекращения существования русского государства и русского мира.
Седьмое. В нашем проекте много говорится об экономических достижениях КНР. Они действительно впечатляют. Но как говорят англосаксы: каждая потеря есть приобретение и каждое приобретение - потеря. Чем больше экономических успехов у КНР, тем больше их социальная цена. Напомню, что в начале ХХ века многие в Европе и даже в России прогнозировали, что Россия в течение 20-30 лет обгонит Великобританию, Германию, США.
Однако экономические прогнозы, как правило, не учитывают социальную структуру. Хрупкость социальной структуры у России в начале ХХ века была очевидной. Эта структура не выдержала экономического роста, вошла с ним в диссонанс, и империя рухнула (здесь я абстрагируюсь от внешних "проектных" воздействий). Выдержит ли социальная структура Китая тот гигантский экономический рост, который у них есть. Выдержит - значит, Китай действительно станет державой №1. Не выдержит - это создаст массу проблем для соседей, в том числе и для Российской Федерации.
Восьмое. В нашем проекте представлен рост противостояния между США и КНР. И, скорее всего, несмотря на призывы Бжезинского разделить мир, прежде всего Россию, между США и КНР, как говорил Галич: "это, рыжий, все на публику". На самом деле противоречия между Китаем и Соединенными Штатами носят острый характер. При этом, выстраивая свою глобальную стратегию, Китай стремился не впадать в крайности, т. е. не изолироваться от глобализации. С другой стороны, не быть сверхзависимым от мировой системы, как, например, Япония. КНР систематически по принципу "цань ши" (это древний стратегический китайский принцип, в переводе означает: поедать медленно, как шелковичный червь поедает лист). Китай прорастает в глобальную экономику, не бросая прямого вызова Соединенным Штатам. Он заставляет глобализацию работать на себя.
Девятое. В то же время Китай, сочетая расчет и риск - принцип китайской игры "мачжон" (это замечательная китайская игра, построенная на комбинации расчета и риска), стремится закрепиться в самых разных точках планеты, по сути окружая противника, съедая и сокращая его пространство. Это главный принцип китайской игры "вэй ци", которая больше известна под ее японским названием "го" - окружить противника и лишить его пространства, лишить пространства для вдоха. Китайцы присутствуют в Африке, в арабском мире, в Латинской Америке. Владельцами или контролерами многих важнейших каналов мира, включая Панамский, являются лица китайского происхождения. В конце 2006 г. Китайская Народная Республика и Япония договорились о создании общей валюты.
Мы видим, как обостряются внутренние противоречия и в США, и в РФ. А как показывает история, одним из средств решения внутренних противоречий часто является война, тем более что нынешние противоречия в треугольнике США-КНР-РФ будут многократно усилены кризисом. Из трех стран к войне наименее готова РФ. Впрочем, это русская традиция: вступать в войну неподготовленной. Так было в 1941 г., так было и в 1914-ом. В 1914 г. даже мобилизацию не успели провести. Правда, обрушили немецкий план Шлиффена при этом, но зато потеряли армии Ренненкампфа и Самсонова.
Нельзя не согласиться с В. С. Овчинским, который подчеркивает, что одна из задач Обамы - это тихое выдавливание китайцев из тех зон, куда они проникли. Вопрос в другом: получится по-тихому или нет? Думаю, что по-тихому не получится.
Что касается игры в рамках треугольника США-КНР-РФ, то, по-видимому, здесь задача руководства РФ умело сыграть на противоречиях (разумеется, если исходить из национальных интересов). Вопрос в том, хватит ли ума и, главное, воли у российского руководства грамотно воспользоваться этими противоречиями. И, конечно же, ни в коем случае нельзя позволить мировой закулисе натравить Китай на Россию, а Россию на Китай, как англосаксы дважды в ХХ в. проделали это с Россией и Германией.
Десятое. Нынешний финансово-экономический кризис - элемент большого кризиса, который начался в 1970-е годы и, по сути, является системным кризисом капитализма. В то же время, комбинируя черты целого ряда других кризисов, это кризис-матрешка, это кризис западной цивилизации, кризис библейского проекта. Это кризис вообще цивилизации в том, в каком виде она сформировалась за последние 10-12 тысяч лет. Я не говорю уже о кризисе белой расы: те демографические процессы, которые идут в США и в Западной Европе, ставят белого человека просто на грань выживания. Еще 50 лет и мы действительно будем иметь мечеть Парижской Богоматери в Париже, а не собор Парижской Богоматери.
Нынешний кризис - это суперкризис. Распутать его нельзя, можно только разрубить. Ясно, что рубить могут лишь четыре силы: это мировая закулиса, это Соединенный Штаты как государство и кластер транснациональных корпораций и, как ни парадоксально, до сих пор Россия благодаря ядерному оружию. В этом плане обладание ядерным оружием является единственным средством выживания России в том кризисе, который развивается на наших глазах. То, что нам сейчас предлагает Обама (эдакий миролюбивый жест), - это называется как в "Приключениях Буратино": "Может быть, сеньор купит мой золотой колпачок за 4 золотых?". Это сдать свое ядерное оружие и оказаться под ударом сверхточного оружия.
Последнее. В одиннадцатом - последнем - из тезисов о Фейербахе Маркс отмечал, что если раньше философы-ученые объясняли мир, то теперь задача изменить его. А.А. Зиновьев переформулировал тезис в шутливой форме: раньше философы хоть объясняли мир, но теперь они и этого не делают. В своем проекте мы попытались по мере возможности объяснить мир в его нынешнем состоянии. Изменение мира - это из другой "оперы". Необходим субъект изменения, которому можно адресовать меморандум под девизом: Mutabor, меняйся! К сожалению, в нашей стране этот субъект пока не просматривается.
И, тем не менее, у нас есть сдержанный оптимизм по этому поводу. Именно во время кризисов, когда рвется связь времен, когда век вывихнут, когда мир оказывается в точке бифуркации, бывает достаточно несильного, но точно направленного толчка, чтобы система двинулась в нужном направлении. Для состояния системы в точке бифуркации исключительно справедлива мысль: не в силе Бог, а в правде. И, естественно, в тех силах, которые эту правду поддерживают. Иными словами в условиях кризиса субъектные действия могут быть несильными, а субъект может быть не сверхмощным. Нужно толкнуть и ударить в правильном направлении. Но тогда главное указать это направление. Если поднять веки, увидеть и начать действовать, то тогда произойдет так, как говорил крупнейший и величайший деятель нашей истории: наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!
В. М. МЕЖУЕВ
Еще у меня короткий вопрос А. И. Фурсову.
Я совершенно согласен с его оценкой роли олигархов в нашей экономике. Могли бы они сами совершить то, что они совершили? Почему в Китае сращивание политической элиты с экономической дало такой результат, а здесь что? Обошлось без политической элиты?
А. И. ФУРСОВ
Во-первых, наши олигархи не представляют собой самостоятельную группу - это назначенцы. Есть информация о том, что в начале 1990-х годов было отпечатано 50 тыс. стандартных расписок, в которых говорилось, что имярек получает в управление некие средства и отвечает за них.
Безусловно, те люди, которых называют у нас олигархами, стартовали они как часть некоего кластера. Правда, в 1990-е годы они обрели несколько большую независимость внутри страны, чем это предполагалось. Я подчеркиваю: внутри страны, поскольку на мировом рынке это зависимая группа, действующая в жестко заданных рамках.
Задача кластера, о котором идет речь, и олигархов была принципиально иной, чем у руководства и у верхушки в целом КНР. Если Китай проводил свои реформы для того, чтобы стать сверхдержавой, то реформы в России проводились совершенно с другой целью. Результаты этих реформ недавно озвучил Гайдар. Когда его спросили, почему мы не можем выходить из кризиса как американцы, он сказал буквально следующее: нам не положено, мы отсталая страна Третьего мира. Но это именно гайдарочубайсы и их хозяева (кураторы) превратили СССР в третьемирскую эрэфию.
То есть цели проведения реформ были иные. Они были социальные, системные. Но вели эти социальные цели к разным результатам. Китайские реформы так, как они проводились, вели Китай вверх. А ценой превращения номенклатуры в класс собственников было уничтожение советской экономики и советского общества, экспроприация огромной массы населения.
Я уже приводил в этом зале цифры, которые меня когда-то поразили. Это из ооновского доклада 2003 г. о бедности. В 1989 г. в Восточной Европе, включая европейскую часть СССР, за чертой бедности жило 14 млн человек. В 1996 г. - 168 млн. Такого погрома населения, такой массовой экспроприации история просто не знает. У наших так называемых "олигархов" была совсем другая задача. По сути это открытая (помимо скрытой) группа социально-экономических киллеров.
Л. И. ШЕРШНЁВ
Вопрос к Андрею Ильичу. Может быть, он не вписывается в формулу наших обсуждений, но называется у нас тема: евразийские гиганты Россия и Китай. Так что имеется в виду под Евразией? Когда Китай стал Евразией? Если исходить из традиционного понимания евразийства, то это было имперское, потом советское, потом Россия и постсоветское пространство. Если Вы имеете в виду географическое соединение Европы и Азии, то это другая посылка. Я думаю, это понятие - евразийские гиганты Россия и Китай - имеет в нашем обсуждении принципиальнейшее значение.
Я, например, тоже сторонник расширительно толковать евразийство, чтобы каким-то образом подключить Китай, Шанхайскую организацию сотрудничества т. д. Но научного обоснования евразийского термина, евразийской идеологии, доктрины сегодня просто пока нет. Насколько правомочно включение Китая в евразийство?
А. И. ФУРСОВ
Я скажу сразу, я очень скептически, отрицательно отношусь к доктрине евразийства по очень простой причине. Дело в том, что евразийство подменяет суть России. Россия при этом исчезает, растворяется в Европе и Азии.
Естественно, когда мы говорили "евразийские гиганты", мы имели в виду прежде всего географическое понятие. Евразия - это не единство Европы и Азии. Мы говорим о географии. Европа и Азия - это части света. Евразия - это континент. Мы говорили о двух континентальных гигантах. То есть Евразия в данном случае - это географическое понятие, это континент Евразия. Никакого отношения к доктрине евразийства это не имеет.
У меня небольшая реплика. Действительно, проблема изучения Китая, я не говорю уже о других азиатских странах, - это очень серьезная вещь. В нашем востоковедении китаеведение - наиболее сильная отрасль. Помимо Института Востоковедения существует Институт Дальнего Востока, который возглавляет уже упоминавшийся Титаренко. Чем сейчас занимается Институт Дальнего Востока? Он дружно рассказывает об успехах Китая. То есть, упрощая, если раньше у нас били маоистов и говорили, как в Китае плохо, то теперь в основном говорят, как в Китае хорошо. Причем китаеведение у нас находится, повторю, в лучшем положении по сравнению с другими востоковедными дисциплинами. Иная ситуация в США.
Там, например, 12 тысяч китаистов и 12 тысяч японистов. Если нам собрать наших китаистов Москвы, Питера и Владивостока, дай Бог, наберется с филологами и преподавателями китайского языка человек 350-400. Японистов будет меньше - 100-150. Про изучение Запада я не говорю. Здесь у нас почти катастрофа.
И это еще одна проблема небезопасности нашей страны, о которой мы здесь не говорили. Это проблема научной/интеллектуальной и концептуальной небезопасности. Это очень серьезная вещь. Римский клуб в качестве одной из глобальных проблем современности зафиксировал неосознанность происходящего. Я думаю, что у нас уровень неосознанности происходящего на порядки выше, чем в том же Китае или на Западе.
У меня сначала две короткие реплики.
Вадим Михайлович, не надо противопоставлять полеты в космос на Марс и уровень рождаемости в повседневной жизни. Когда мы летали в космос, в России была самая высокая продолжительность жизни и самый низкий уровень смертности. Перестали летать в космос, и все поехало вниз. Разумеется, здесь не прямая причинная связь, но полеты в космос были элементом восходящего общества и восходящей экономики. Это в маленьких странах, как Чехословакия, возможен мещанско-колбасный и социализм и капитализм. Там сначала маленькие дела, а потом больше ничего. В России, к сожалению или к счастью, так не получается. В России сначала полет на Луну и на Марс, а потом все остальное подтягивается. Короче, если нет Марса, нет сверхзадачи, то не будет и рождаемости.
Вторая вещь. Александр Николаевич Анисимов, Вы говорите по поводу продажи земли. Я Вас должен огорчить. Недавно мой один знакомый ехал в Краснодар, с ним ехал канадский бизнесмен покупать землю через подставные фирмы. Он сказал, что значительная часть Краснодарского края через подставные фирмы уже скуплена, и процесс этот идет по всей России, по крайней мере, по наиболее благоприятным для жизни и экологически чистым зонам.
Теперь я хотел бы подвести некоторые итоги. Я хочу начать с благодарности. Прежде всего, я хочу поблагодарить своих коллег. Собрались пять мужиков, сделали проект и получили от этого огромное интеллектуальное и эмоциональное удовольствие, особенно в последней фазе, когда все переписывалось.
Во-вторых, я хочу поблагодарить руководство Московского гуманитарного университета, которое второй год подряд предоставляет нам грант на исследования. И дело не только в финансовой поддержке, а в том, что оно верит в наши проекты, в нашу структуру, верит в то, что мы делаем полезное и важное дело. Мы готовы результаты нашей деятельности воплотить в образовательных курсах, в программах и т. д.
Третье. Я хочу поблагодарить всех коллег, которых мы пригласили, которые пришли сюда и участвовали в обсуждении.
А теперь ответы на те пожелания, на те замечания, которые были.
Г.Г. Малинецкий говорил по поводу больших систем и их уязвимых мест. В докладе это не прозвучало активно, но в самом тексте у нас, безусловно, речь идет о болевых уязвимых точках в основном Китая, потому что Россия - это сплошные уязвимые точки. В дальнейшем, когда мы будем объединять наши оба проекта и делать монографию, безусловно, выделим особый раздел по болевым точкам.
Я вспоминаю, как однажды спросил А.А. Зиновьева о качестве представителей американского научного истеблишмента. Ответ был прост: в основном такие же идиоты как у нас, за исключением закрытых структур. Но там изучают объекты иначе, чем в открытых структурах. Так, Советский Союз они изучают не академически - экономика, социальный строй и т. д. Они изучают его как охотник, которому нужно убить слона с одного выстрела, а для этого нужно сразу же попасть в наиболее уязвимое место.
Я не против академического анализа, хотя наша Академия наук (я имею в виду ее обществоведческую часть) далеко не в лучшем состоянии - и это очень мягко говоря). Но это не значит, что академический анализ не нужен. Он нужен. Но нужен и другой, совершенно практический анализ. К сожалению, у нас с середины 1950-х годов по сути прекратилось изучение Запада с этой точки зрения.
О социологии, политологии, о целом ряде других дисциплин очень скоро, по сути уже сейчас, можно будет сказать то же, что Цицерон сказал по поводу Катерины: vixerunt - прожили. Социология, политология и многие другие дисциплины в нынешнем их виде имеют ограниченный потенциал развития. Это не значит, что его вообще нет, но нужно очень четко понимать, что возникли другие социальные объекты, для понимания и анализа которых социология и политология бесполезны, причем роль и значение этих объектов в современном мире возрастают.
Владимир Семенович здесь произнес панегирик конспирологии. Я с ним согласен. При этом надо понимать, что конспирология - это, помимо прочего, криптополитэкономия капитализма. Странным образом у нас изучение Коминтерна проходит по линии истории коммунистического движения, международных отношений. А когда речь заходит о Фининтерне, организации более могущественной, это тут же объявляется конспирологией. Думаю за научной конспирологией и криптоисторией - большое будущее, потому что реальная власть - это тайная власть. Базовые процессы, которые происходят в мире, протекают в тени. Это не значит, что к ним нет ключа, но этот ключ не в сфере конвенционального обществоведения и его дисциплин.
Я еще раз благодарю всех. Не знаю, кто как, но я сегодня получил большое интеллектуальное и эмоциональное удовольствие. Спасибо, коллеги. Главный методологический вывод нашего проекта - необходимость создания нового комплекса наук об обществе и человека, адекватного новому этапу мирового развития, поскольку старая, конвенциональная наука отражала реалии 1770-х - 1970-х годов, а сегодня эта эпоха уже тридцать лет как закончилась и нынешнее обществоведение по сути исследует ее "реликтовое излучение".
Заседание 21. Литературный процесс в современной России.
25 февраля 2010 г.
Я прежде всего хотел бы сказать вдогонку коллеге, которая говорила про Абрамова. Помните, был юбилей Гоголя. Как-то так с юбилеем Гоголя совпало празднование других двух юбилеев, о которых значительно больше говорили, - Жванецкого и Пугачевой. Вот Жванецкий и Пугачева полностью забили Гоголя. Почти то же самое сейчас происходит с Чеховым. С другой стороны, те спектакли, которые сейчас ставятся по Чехову, когда выскакивают полуголые люди и т.д., это лучший способ "убить" Чехова.
Возвращаясь к теме нашего сегодняшнего заседания, литературный процесс - это общественный процесс. И то, о чем здесь говорилось, что за последние 20 лет не было создано каких-то серьезных произведений... Были созданы, но если сравнить их с периодом последнего 20-летия Советского Союза, то это последнее 20-летие выглядит серьезнее.
Литература - часть общества. То, о чем сегодня говорилось, это и проблема детей, и проблема спорта, которая стала совершенно очевидна в последние дни. Потому что у нас спорт как советский институт очень долго держался. Масса подсистем советских рухнула, а вот спорт еще какое-то время держался. Он держался на традиции, заложенной особенно в послевоенный период. А вот сейчас посыпался и спорт. Это означает, что общество досыпается. И показательно, что наиболее сильные произведения, появившиеся за последние 20 лет, это произведения о социальном распаде, с его диагностикой, или просто с его фотографией.
Какое-то время назад мы с Александром Андреевичем Прохановым говорили о проблеме героя. Он сказал, что он сейчас заканчивает роман (он об этом сегодня говорил), где он хочет вывести положительного героя. Посмотрим, как это получится. Но пока что значительно лучше у него получается коллективный герой, которого он назвал сегодня злом. И я думаю, что если и есть в литературе последних 20 лет какие-то достижения, то это достижения, которые фиксируют вот этот социальный распад. Я не могу сказать, что есть много произведений, в которых даны причины этого распада, но их и в социальной науке не так много.
А вообще русская литература с 19 века выполняла у нас ту функцию, которую традиционно выполняют социология и психология. Джон Лекаре в интервью, посвященном Иосифу Бродскому, однажды сказал, что русские до Фрейда узнали о психологии людей значительно больше, чем после него, благодаря их психологическому роману. И вот тот набор людей, которые сейчас получают Букеровские премии и т.д., это, как мне кажется, сродни тому, как празднуются юбилеи Гоголя и Чехова. Это симулякры, которые подменяют реальный процесс и реальные достижения. То же самое явление на экране. Мы имеем дело с социальным распадом. Вопрос, который меня больше всего волнует: этот распад обратим, или мы уже прошли ту точку, когда нация рассыпается, и неизвестно, восстановится ли она, и если восстановится, то в какой степени? Хотя вот эти периоды смуты, конечно, они ввергают в пессимизм. И в начале 17 века у многих русских людей были большие сомнения, восстановится ли Россия?
То же самое в начале 20 века, если вы посмотрите и больших мастеров, и мастеров поменьше, люди писали о том, что все рушится. А через 30 лет дети этих людей сломали хребет военной машине "гитлеровского Евросоюза". То есть, как говорит герой одного из моих любимых писателей - Толкиена, надежда всегда есть, но хорошо, когда надежда подкрепляется некими действиями. Будем надеяться, что мы находимся среди тех людей, которые способны на такие действия.
19 мая 2010 г.
22-е ЗАСЕДАНИЕ ВЕЛИКАЯ ОТЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА: ПРАВДА ИСТОРИИ И ЛОЖЬ ФАЛЬСИФИКАЦИЙ
Уважаемые коллеги, я прежде всего хочу поблагодарить Игоря Михайловича за доклад. хотя он сказал, что он не сталинист, в одной вещи он совершенно по-сталински предложил действовать: перенести интеллектуальную войну на территорию противника, то есть бить врага на его территории. Это очень по-сталински, мне это очень нравится. Я хотел бы остановиться на нескольких вопросах по поводу нашей победы.
Когда мы говорим: "Победа", я думаю, что мы должны здесь очень хорошо понимать, что и кого мы победили. И это очень важный момент вообще в понимании войны. Прежде всего мы победили Третий Рейх, это совершенно понятно. Причем победили в войне, которая была направлена на уничтожение русских - физическое и духовное. Причем когда победили? В принципе уже с сентября 1941 года Гитлер войну выиграть не мог. Мы очень много пишем о поражениях Красной армии в июле-августе. Да, поражения были страшные. Но дело в том, что у Гитлера был шанс на выигрыш в войне в течение 60 дней, потому что далее ресурсов воевать на победу у него не было. И в этом смысле те потери, которые понесла Красная армия в июле-августе, это были потери, которые обусловили победу в войне, вот тогда закладывался фундамент.
Вторая вещь. Позавчера был вечер, кстати, первый после смерти Сталина, "Сталин и Великая Победа" в Центральном доме литератора. И полковник Квачков сказал: "Не надо говорить "наша Победа", это наши отцы и деды выиграли, а мы пока что ничего не выиграли, а проигрываем". Я думаю, что в этом есть смысл. Так вот второй противник, у которого мы выиграли войну, это, безусловно, наши так называемые союзники, и прежде всего англосаксы. Когда-то великий русский геополитик Едрихин (Вандам) сказал: "Что может быть хуже вражды с англосаксом? Только дружба". И если посмотреть на то, как шла война, как тянули с открытием Второго фронта, как разрабатывали операцию "Ренкен" в 1943 году англичане, как разрабатывали операцию "Немыслимая" в 1945 году, чтобы ударить по Красной армии силами десяти немецких дивизий, за которыми шли англо-американцы, и не ударили не из добрых побуждений, а потому что нужны были силы для войны с Японией и был силен страх перед Красной армией. Не только Великобритания, но Соединенные Штаты на уровне своего капитала сотрудничали с Германией. В 1943 году в США судили Буша - отца и деда двух американских президентов. За что судили? За то, что его фирма вместе с другими фирмами американскими получала доходы с "Освенцима" за эксплуатацию военнопленных. Его судили, но Рокфеллеры решили его отмазать, нашли очень ловкого адвоката, который начал делать себе карьеру именно с этого. Адвоката звали Ален Даллес, он выиграл суд и отмазал Буша во время этого суда. То есть вот эта победа внутри победы, она очень важна.
Разумеется, американцы очень много получили от этой войны. И они не только вышли супердержавой номер один. Вообще очень мало говорят об очень важной составляющей Второй мировой войны - это золото и антиквариат. Я иногда дивлюсь нашим историкам, которые повторяют постоянно, что Америке все были должны. Америка вышла самой богатой страной, она профинансировала план Маршалла. Ну, представляете, вы мне должны деньги, но у вас ничего нет. И что дальше? дело в том, что страны - должники Америки, они в 1946-48 гг. ничем отдать не могли. План Маршалла США профинансировали за счет золота Третьего Рейха, за счет государственного золота, потому что СС-овское золото и золото партии ушло, его до сих пор не могут найти, тема эта очень опасная. Таким образом показало, что это мелкая вещь - "Янтарная комната", но она завязана на золото СС. И в 1994 году, когда Ельцин выводил войска из Центральной Европы, ему журналисты задали вопрос: "Ну что, теперь совсем у вас никаких проблем с Германией нет?". Ельцин сказал: "Нет проблем!". Ну и кто-то из журналистов просто так сказал: "А "Янтарная комната"?". А Ельцин просто так сказал от балды: "Да мы знаем, где она находится". В Европе в течение двух месяцев восемь человек - бывшие СС-овцы, антиквары, либо погибли при невыясненных обстоятельствах, либо покончили жизнь самоубийством. То есть эта тема - золото партии, золото Рейха, очень серьезная. Но золото Рейха присвоили американцы.
И, наконец, третий момент, очень важный. Наши деды и отцы победили еще одного очень важного противника, о котором почему-то очень часто не говорят. Да, Рузвельт, Черчилль, Монтегю Норманн - директор Центрального банка Англии с 1920 по 1940 год, который на весах истории весит примерно столько же, сколько Черчилль, Рузвельт и Гитлер вместе взятые, да, они были побеждены. Но это все мелкие пауки в паутине, которую Ильин назвал "мировая закулиса", а я предпочитаю называть "закрытые структуры мирового управления". И нужно сказать, что Сталин был единственным правителем России за последние 150-160 лет, потому что "мировая закулиса" сформировалась в конце XIX века, он был единственный, кто знал, как она устроена и как с ней воевать. Потому что он был членом руководства ВКП(б), которое было частью этой "закулисы", поэтому он хорошо знал, кто его противник. Сталина больше всего на Западе ненавидят именно за то, что он нанес семь сталинских ударов по "закулисе" и срывал ее планы с середины 20-х до начала 50-х годов. Это очень важный момент в той войне, которая шла в ХХ веке.
Мы говорим: мировая война, которая началась в 1939 году. На самом деле мировая война была частью большой мировой войны ХХ века, которая началась в 1913 году созданием Федеральной резервной системы, она создавалась под военные займы, и закончилась в 1991 году разгромом Советского Союза. Вот эта большая война и была большой войной ХХ века, внутри которой были две так называемые мировые войны, межвоенный период и глобальная "холодная война".
Так вот в рамках этой большой войны Сталин нанес "закулисе" семь страшных ударов.
1926 год. Это решение о возможности построения социализма в одной стране. Это означает, что Россия не полетит в топку мировой революции и революции мирового финансового капитала. Кстати, Троцкий неоднократно говорил, что настоящие революционеры сидят не в Коминтерне, а на Уолл-стрит, банкиры уоллстритовские - это и есть настоящие революционеры современного мира.
1929 год. Разгром группы Бухарина и высылка Троцкого из страны. При том, что один "левый", другой "правый", но впоследствии Сталин, абсолютно не ерничая, скажет правильно: "Пойдешь налево - придешь направо, пойдешь направо - придешь налево". Смысл заключался в том, что при всей разнице взглядов Троцкого и Бухарина, России ими отводилось место сырьевого придатка Запада. И 1929 год в этом отношении был очень важным. Не случайно с 1929 года англичане начинают интенсивно вести к власти Гитлера, а Монтегю Норман закрывает от США Британскую империю, что вызвало очень острые противоречия между странами.
Третий удар, 1939 год. Пакт Риббентропа-Молотова. Это был срыв агрессии против России. И вот здесь несколько слов я хочу сказать о механизме возникновения так называемой Второй мировой войны. Почему Гитлер нанес удар по Польше? Историки об этом знают, но почему-то об этом много не пишут. Дело в том, что у Гитлера в середине 30-х годов не было золотовалютных резервов и не было сильной военной промышленности. Ему отдали Австрию, потому что у Австрии были очень большие золотовалютные резервы, а затем ему отдали Чехословакию, которая была военно-промышленной страной. После этого, предполагали англичане, Гитлер выходит на границы с Советским Союзом - прямой контакт, а дальше война. Гитлер в 1938 году соскакивает с английского "поводка" на какой-то момент. До конца он так и не соскочил с него, но он соскакивает, потому что из Чехословакии он берет Чехию и делает из нее протекторат Богемии Моравию, а Словакия, он говорит, это независимое государство, и лично гарантирует его независимость. И англичане понимают, что воевать с Советским Союзом он не будет. И тогда через Польшу, а у Польши была очень приличная армия, это сейчас нам говорят, что поляки были слабенькие, Гитлер их разгромил. Разгромил за счет тактического и оперативного мастерства. На самом деле у Польши была сильная армия, и начались польские угрозы. Гитлер, пытаясь отмазаться от поляков, предложил им закарпатскую Украину. Однако поляки высказали другое пожелание: Словакия в качестве протектората. Они знали, что Гитлер на это не может пойти. Гитлер не был готов к мировой войне в 1939 году. Американские экономисты, группа под руководством Клайна Бёртона доказала это в 50-е годы. Это не афишируется, я, например, сам об этом узнал мельком из мемуаров Гэлбрейта, а потом, когда уже преподавал в Америке, достал книжку Клайна Бёртона, этой группы, которая анализировала степень готовности Гитлера к мировой войне. Гитлер в 1939 году не был готов к мировой войне, он мировую войну планировал на 1947-48 гг., и в этом отношении нужно, конечно, поаплодировать англосаксам, как они его втравили неподготовленного в войну. То есть удар по Польше был попыткой Гитлера убрать ту угрозу, которая ему мешала дальше готовиться к войне. Это о 1939 годе.
1945 год. Еще три сталинских удара. Это Победа, это Ялта, и, наконец, это срыв англосаксонских попыток расчленить Германию на 30 государств. Это было очень невыгодно Советскому Союзу и это было заблокировано.
Наконец, 1947 год. Срыв плана Маршалла, который был первым планом в интересах не государства США, а США как транснациональной корпорации. Атомная бомба.
И не состоялся последний сталинский удар по "закулисью". В 1952 году Сталин дал команду не рассчитывать рубль исходя из доллара, а перейти на золотое исчисление доллара. В том же 1952 году была создана группа экономистов, которые начали готовить идею альтернативного мирового рынка, и это означало бы подрыв доллара. В 1953 году Сталин умирает, и идея отбрасывается.
То есть наша Победа, Победа Советского Союза во Второй мировой войне - это победа над тремя противниками. Мы воевали не только с Третьим Рейхом. Мы воевали с нашими союзниками (подковерная борьба), мы воевали с "закулисой", и эта война действительно очень и очень серьезная.
Мне очень нравится предложение Игоря Михайловича перенести интеллектуальную войну на территорию противника. Смотрите, как мы сейчас часто говорим. Нас обвиняют: пакт Риббентропа-Молотова. Мы начинаем оправдываться: да нет, он ни к чему не привел. Не надо оправдываться! Надо доказывать, что главной причиной Второй мировой войны были британско-американские противоречия. Потому что в 1929 году Монтегю Норман закрыл для США Британскую империю. А Британская империя - это было 25% мирового рынка. И главная задача США в 30-е годы и в течение всей мировой войны была разгром Британкой империи. Ален Даллес говорил об этом совершенно откровенно. И эпилогом ко всей этой задаче был 1956 год, Суэцкий кризис, когда американцы спровоцировали англичан на давление, делая вид, что они их поддерживают. А потом, когда Хрущев выдал ультиматум, и англичане бросились к американцам, американцы сказали, что они не собираются поддерживать колониальные империи, они за освобождающиеся народы. И вот это была такая точка - эпилог.
Нам очень серьезно нужно изучать то, чем не занимается современная наука, чем занималась личная разведка Сталина под руководством Голованова, Джуги и еще двух генералов. Дело в том, что современный капиталистический мир, у него три субъекта - капитал, государство. Но есть третий субъект, главный, который сформировался в конце XIX века - это наднациональные структуры мирового управления. Именно они планируют войны, именно они создают структуры клуба бидельбергеров, трехсторонней комиссии. И именно они разгромили Советский Союз. Мы плохо понимаем, как функционирует мировая система и плохо понимаем, кто властелин ее "колец". Ни наши политологи, ни социологи, ни международники не занимаются главным противником России. Когда мы говорим, что ЦРУ - главный противник России, да ЦРУ - это просто мелочь! Главный противник - это те, кто контролирует огромные потоки капиталов, это операторы финансовых глобальных потоков. Этих потоков не так много, 10-12. И пока наши международники, наши социологи, политологи и политэкономы не начнут этим заниматься, мы будем проигрывать, потому что врага надо знать в лицо.
Преимущество Сталина над его противником - и метафизическое, и метаисторическое - заключалось в том, что он знал, с кем он играет, по каким правилам, и как можно у этого противника выигрывать. То есть перевод войны в интеллектуальную сферу предполагает изменение дисциплинарной сетки наук о современном мире. Знание действительно сила. Это не достаточные условия, это необходимые условия для победы. Если оно будет реализовано, то тогда и получится, как говорил величайший деятель нашей истории: "Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!".
Документ
Категория
Социология
Просмотров
1 472
Размер файла
568 Кб
Теги
геополитика, будущее, кризис, политика, россия, США, Фурсов, история, китай, социология
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа