close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Вестник Академии Наук 2(27) 2009-1

код для вставкиСкачать
МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ АКАДЕМИИ ВОЕННЫХ НАУК РФ ДОКЛАД
президента Академии военных наук
генерала армии М.А.ГАРЕЕВА
ПРОБЛЕМЫ СТРАТЕГИЧЕСКОГО СДЕРЖИВАНИЯ
В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ
В выступлении освещаются вопросы совершенствования проводимой Союзным государством России и Беларуси политики
стратегического сдерживания в современных условиях (с учетом мирового финансово-экономического кризиса) и
факторы, сдерживающие развязывание новой мировой войны. На базе анализа различных возможных путей обеспечения
стратегического сдерживания предлагаются практические меры по дальнейшему укреплению безопасности Союзного
государства, комплексный подход к использованию политических, дипломатических, экономических, информационных и
других невоенных средств достижения мира, недопущения прямого военного столкновения с США.
Ключевые слова: стратегическое сдерживание, Союзное государство, ядерное оружие, адекватный ответ,
военнаястратегия, внешняя политика, невоенные средства, невоенные методы, военная мощь.
In performance questions of perfection of Russia spent by Union State and Belarus politicians of strategic restraint in modern
conditions (taking into account world fi nancial and economic crisis) and the factors constraining развязывание
new world war are
taken up. On the basis of the analysis of various possible ways of maintenance of strategic restraint practical measures on the further
strengthening of safety of Union State, the complex approach to use of political, diplomatic, economic, information and other not
military means of an attainment of peace, a non-admission of direct military collision with the USA are off ered.
Keywords: strategic restraint, Union State, the nuclear weapon, the adequate answer, military strategy, foreign policy.
Уважаемые товарищи!
На современном этапе стратегическое сдерживание становится одной из важнейших и актуальных проблем обеспечения
безопасности Союзного государства России и Белоруссии.
В нашем понимании стратегическое сдерживание – это комплекс взаимосвязанных
политических,дипломатических, информационных, экономических, военных и других мер, направленных на
сдерживание, снижение и предотвращение угроз и агрессивных действий со стороны какого-либо государства
(коалиции государств) путем упреждающих ответных мер, снижающих опасения противоположной стороны, или
адекватной угрозой неприемлемых для нее последствий в результате ответных действий.
Главный смысл стратегического сдерживания в том, чтобы все государственные органы работали по оборонным вопросам
согласованно и в тесном взаимодействии с Министерством обороны и другими силовыми ведомствами. В новой Стратегии
национальной обороны США поставлена задача по стратегическому сдерживанию России с целью не допустить ее
экономического, политического и военного возрождения. Цель нашего стратегического сдерживания иная – сдерживание
угроз национальной безопасности. Оно необходимо для обеспечения большей согласованности в деятельности государства
в оборонной сфере. В отношениях между государствами объективно стратегическое сдерживание всегда имело место. Почему сегодня
предлагается отдельно выделить и придать этому понятию особое значение?
Россия всегда была страной в основном самодостаточной и не была заинтересована в войне, но нам не раз ее навязывали.
Вместе с тем она была способна постоять за себя и в прямом противоборстве,когда ей навязывали войну. После распада
Советского Союза и коренного изменения расстановки сил в мире эти возможности резко сократились.
Два грандиозных экономических кризиса в ХХ веке были преодолены империалистическими государствами путем
развязывания двух мировых войн. В начале ХХI века человечество переживает новый глобальный экономический кризис.
Но в наше время фактором, сдерживающим развязывание новой мировой войны, является ядерное оружие. Поэтому
главная ставка заправилами современного мираделается на достижение политических целей двумя путями: во-первых,
подрывными действиями, цветными революциями внутри противостоящих стран, крупномасштабными информационными
акциями; во-вторых, достигать политических и стратегических целей по частям – путем развязывания локаль-
ных войн и конфликтов.
Первоочередной целью всей этой экспансии являются энергетические ресурсы, расположенные на Ближнем,
СреднемВостоке и на территории России. Наша страна в ближайшие годы будет подвергаться мощному геополитическому
давлению и прежде всего со стороны США, стран НАТО, Китая. При любом раскладе расстановки сил ни одна из этих
стран поддерживать и тем более защищать нас не будет.
При сложившейся расстановке сил трудно рассчитывать на то, что будущие войны обязательно будут только
региональными и локальными. Также, видимо, не может быть, чтобы, скажем, где-то на Западе мы с американцами
воевали, а на Востоке – проводили с ними совместные учения. На любом стратегическом направлении – на Западе, Юге,
Востоке или Севере – будет присутствовать США. Отсюда и важнейшая задача стратегического сдерживания – не
допустить военного столкновения США, но это не только от нас зависит.
В прежние годы и в Первую и Вторую мировые войны мы имели союзников, теперь, например, даже в таком
незначительном факте, как признание независимости Южной Осетии или Абхазии,Россия поддержки не получила. Здесь
имели значение не только оглядка на США, Запад, но и в ряде случаев недостаточно убедительная позиция самой России.
.19С
Теперь некоторые политологи говорят, что США использовали Грузию как штрафной батальон для проведения разведки
боем, а Россию втянули в эту провокацию, как в 1979 г. в Афганистане.
Надо учитывать, что и в современных условиях наряду с противоположными политическими целями и противоречиями
между западными странам и РФ объективно существуют и общие объединяющие интересы предотвращения ядерной
войны и распространения ядерного оружия, борьбы с международным терроризмом, решения экономических,
экологических и других проблем, которые объективно будут вынуждать к совместным действиям,как это было во Второй
мировой войне. В процессе разностороннего сотрудничества нужно закреплять
совпадающие интересы и нейтрализовать по возможности, блокировать и быть готовым найти адекватные ответы на
возникающие неблагоприятные проявления противостоящей политики.
И еще одно новое важное обстоятельство – это возросшая роль в мировой политике транснациональных финансовых и
политических структур, которые по существу верховодят национальными правительствами, в том числе в США,
протягивают они свои щупальцы
и к России. Но при анализе военно-политической обстановки, в разведывательной деятельности мы недостаточно
интересуемся этими структурами, также как частными военными корпорациями, которые без ведома правительств,
парламентов можно где угодно
использовать, в том числе против России.
В целом можно сказать, что с точки зрения обеспечения своей безопасности Россия еще никогда, может быть с времен
1612 года, не была в таком сложном положении, как это сложилось в последнее время.
В связи с этим предотвращение угроз, уклонение от крупного военного столкновения становится не только актуальной, но
и главной, приоритетной целью нашей политики и военной стратегии. В этих условиях для отстаивания национальных
интересов России и Белоруссии вместо прямолинейного противоборства требуется гибкое стратегическое
сдерживание, которое может осуществляться в основном двумя путями. Во-первых, хорошо продуманной,
последовательной, согласованной и гибкой внешней политикой, умелым отстаиванием национальных интересов и
предотвращением угроз политико-дипломатическими, экономическими, информационными и другими
невоеннымисредствами и методами.
Во-вторых, подкреплением мирных усилий военной мощью Союзных государств, высокой боеспособностью и боевой
готовностью Вооруженных Сил и других войск и прежде всего надежным стратегическим ядерным сдерживанием.
При реализации первого пути для России первоочередным является возрождение ее как великой державы наряду, скажем,
с КНР, Индией. Иначе при господстве лишь одной сверхдержавы не может быть никакого многополярного мира. Для
России важно также развиваться по пути создания демократического, социально-справедливого, правового
государства, являющегося во всех отношениях привлекательным для других стран и в первую очередь для ближайших
соседей. Для этого надо отказаться от моделей либеральной экономики, которая каждые 10 лет весь мир загоняет в тупик
экономических кризисов. России желательно развиваться не как сырьевому придатку мировой экономики, а как
высокотехнологическому государству. Для этого резервные деньги вкладывать в реальное производство, а не подпитывать
ими транснациональные финансовые кампа-
нии. Во внешней политике главный упор сделать на развитие экономических связей. Сейчас, например,огромный объем
экономических взаимосвязей США и Китая не позволяет им делать крутых движений в политике даже в самые
напряженные моменты развития международной обстановки.
Еще до Великой Отечественной войны делались предложения о необходимости разработки Плана обороны страны, где
отражались бы важнейшие внешнеполитические, экономические, информационные и военные мероприятия с целью
обеспечения скоординированных действий всех государственных органов по подготовке страны к обороне.
Но это не было сделано, многие вопросы организации управления в оборонной сфере не были
до конца продуманы. В результате только с началом войны пришлось наспех решать вопросы создания Госкомитета
обороны, Ставки ВГК и другие.
В современных условиях необходимого для этого времени может не оказаться. Поэтому надо изыскать соответствующие
новым условиям формы и методы планирования и организации обороны как в государственном масштабе, так и в рамках
Военной организации России.
Возможно, было бы целесообразным разрабатывать государственный план стратегического сдерживания угроз с участием
МИД, ФСБ, МВД и других ведомств, участвующих в решении оборонных задач. Развитие России как экономически процветающего государства позволит ей быть примером для других стран, которые
будут стремиться к той или иной форме экономической и культурной интеграции с нашей страной.
В первую очередь необходимо форсировать создание союзного государства России и Белоруссии, приложить все усилия к
тому, чтобы сделать эту форму объединения привлекательной для других стран СНГ. Вообще во внешнеполитическом сотрудничестве желательно искать взаимовыгодные точки соприкосновения. Например,
можно было бы расширить сферу нашего взаимодействия по Афганистану. Это нам выгодно и с точки зрения обеспечения
безопасности и стабильности на юге, скрепления сотрудничества со странами СНГ, борьбы с наркотрафиком, и с точки
зрения гуманитарной – в Афганистане много людей, которые нас поддерживают. Во всяком случае, это укрепило бы
взаимозависимость между США и РФ, заставляя США быть более сдержанными в других районах, где затрагиваются
интересы России. Обширное поле для взаимодействия остается на Ближнем Востоке, Арктике и других регионах, в
области
.20С
сдерживания ядерной опасности, борьбы с международным терроризмом и по другим вопросам.
Разумеется, в сфере противодействия угрозам национальной безопасности России политико-дипломатическими,
экономическими и информационными средствами проводится определенная работа, начиная с дипломатической
деятельности, создания оборонной мощи государства и кончая различными информационными акциями, подготовкой
населения к защите Отечества. Деятельность различных государственных органов в этой сфере недостаточно
координируется и поэтому осуществляется в ряде случаев недостаточно согласованно и целеустремленно. А главное нет
должного спроса и ответственности за предотвращение конфликтов и угроз. По существу ни один конфликт
политическими средствами не удается разрешить и поэтому приходится задействовать военные структуры.
Вызывает озабоченность и то обстоятельство, что впервые за послевоенные годы сложилось крайне неустойчивая военно-
политическая обстановка, угрожающая лишить мир элементарных основ, стратегической стабильности. Даже в годы
≪
холодной войны
≫
существовали важные международные соглашения, определяющие нерушимость послевоенных
границ, договоры по ограничению ПРО и других стратегических и обычных вооружений, которые играли определенную
сдерживающую роль. В
наши дни одни из этих соглашений исчерпали себя или грубо нарушаются и не работают, а новых соглашений даже по
СНВ-1 пока еще нет. И нужен, конечно, в первую очередь новый всеобъемлющий договор о европейской безопасности, о
котором говорил президент РФ Д.А.Медведев. Академия военных наук уже представляла свои предложения в Совет безопасности и в Министерство обороны, но они, к
сожалению, в полной мере не реализуются. Для начала координацию усилий в области обеспечения национальной
безопасности можно было
бы возложить на аппарат Совета безопасности. Нужно в администрации президента или в правительстве иметь
департамент, который занимался бы информационным противоборством в широком плане.
В интересах обеспечения внутренней безопасности, предотвращения сепаратизма давно напрашивается необходимость
восстановления министерства по делам национальностей. Россия, как многонациональное государство, может сохранить
свою устойчивость только в том случае, если она будет строиться и развиваться на основе последовательного проведения в
жизнь принципов федерализма, о чем 12 декабря 2008 г. говорил и президент РФ Д.А.Медведев.
Второй, взаимосвязанный с первым, путь – это подкрепление мирных усилий военной мощью государства. Но в
сложившихся условиях и в этой области требуется больше гибкости и целеустремленности.
Дело в том, что у нас на военное время предусмотрена строго последовательная система стратегических действий:
стратегическое развертывание вооруженных сил, боевое применение ВС в различных формах стратегических действий.
Все они объединены единым
замыслом, определена последовательность действий органов управления и всех видов ВС и родов войск.
Деятельность вооруженных сил в мирное время спланирована главным образом с точки зрения подготовки к выполнению
боевых задач в ходе упомянутых выше стратегических действий, т.е. она была однозначно ориентирована на прямое
противоборство
с вероятными противниками. Все сводилось к тому, чтобы прямолинейно противодействовать противостоящим угрозам.
Излишняя ретивость в этой области нередко только усиливала и обостряла эти угрозы. Например, когда мы не
ассиметрично, а прямолинейно отвечали на каждый виток гонки вооружения. В ряде случаев в то время это было
оправданно. Например, я и сейчас считаю, что направление ракет и ядерного оружия на Кубу с нашей стороны не было
авантюрой, как это сейчас пытаются изобразить. Мы этим рискованным, но смелым шагом предупредили Америку, что ей
тоже зарываться нельзя. Заставили американцев убрать ракеты с территории Турции, вырвали у них обязательство не
нападать на Кубу.
Но в наше время, когда экономическая и военная мощь России несопоставима с возможностями СССР и Америки, с целью
достижения большей рациональности наших действий мы должны отвечать на возникающие угрозы более гибко и при
всякой возможности не прямыми, а ассиметричными мерами, прибегая к военной силе лишь в случаях, когда возможности
других средств действительно исчерпаны. Ибо угрозам надо не только противодействовать, но и делать все возможное для
того, чтобы не провоцировать, а предотвращать их.
Например, в той обстановке, которая сложилась в начале августа 2008 г. в Южной Осетии, у российского руководства,
видимо, не было другого выхода, как ответить грузинской провокации военным путем. Но в ряде случаев в подобной
ситуации при хорошо поставленной разведке можно было бы еще до ее начала разоблачить факт подготовки агрессивных
действий и рядом упреждающих информационных и военных мер (например, демонстрации силы)
вынудить
противостоящую сторону отказаться от
своих намерений и избежать навязываемого нам военного конфликта. Все это
предъявляет новые требования ко всей деятельности Вооруженных Сил и
поддержанию их боевой готовности.
Внешнеполитическая деятельность, военное планирование на основе прогнозирования развития обстановки должны
заранее предусматривать ряд возможных вариантов возникновения конфликтных ситуаций и меры противодействия с
нашей стороны как невоенными, так и военными средствами. Все они должны быть пронизаны единой целью и замыслом. Для эффективного осуществления стратегического сдерживания в военной области прежде всего необходимо более четко
определиться и с вопросов для ведения каких войн и для решения каких оборонных задач необходимо строить и готовить
Вооруженные Силы и другие войска.В.В.Путин в своем последнем Послании Федеральному собранию четко определи
л, что ≪
У
современной России должны быть Вооруженные Силы, способные одновременно вести борьбу в глобальном, региональном, а если
потребуется – и в нескольких локальных конфликтах. Мы должны быть всегда готовы отразить потенциальную
.21С
внешнюю угрозу и акты международного терроризма
≫
. Казалось бы, из этого надо и исходить. Но когда не только в печати, но и в
некоторых официальных заявлениях пытаются сводить все оборонные задачи к борьбе с терроризмом или наркотиками, то такой
подход может увести в сторону от того, что может реально потребоваться. Вы все видите, в каком направлении развиваются
вооруженные силы США, НАТО, Китая, военный бюджет США стал в 2 раза больше, чем при подготовке к мировой ядерной войне.
Нельзя упрощать и борьбу с терроризмом, сводя ее только к действиям спецподразделений. В реальной жизни мы видим, что так
называемые террористы могут захватывать целые страны, как это было в Афганистане, Косово, с применением большого количества
бронетанковой техники, артиллерии, авиации. Для противодействия им потребуются организованные действия регулярных войск. Это
подтвердилось в ≪
пятидневной войне
≫
на Кавказе. Поэтому в военном строительстве при определении возможного состава
группировок войск (сил) на важнейших ТВД целесообразно исходить не только из сложившейся сегодня обстановки и имеющихся сил
и средств, а из того, что может потребоваться в перспективе, в самой неблагоприятной обстановке. Не оправдывают себя и отвлеченно,
произвольно
установленные мобилизационные нормы. Традиционная американская и натовская формула оценки соотношения сил гласит: ≪
Судить
не по намерениям другой стороны, а по ее возможностям
≫
. Именно существенные различия возможностей группировок СВ, ВВС,
ВМС порождают в первую очередь угрозы на важнейших стратегических направления.
Для России при крайне неблагоприятном соотношении сил на всех ТВД важнейшим и наиболее надежным средством стратегического
сдерживания остается ядерный потенциал, значимость которого американцы стремятся исказить и обесценить созданием системы
ПРО и дальнобойного высокоточного обычного оружия. Поэтому стратегические усилия ядерные силы необходимо непрерывно
совершенствовать.
Первостепенное значение приобретает также создание единой системы воздушно-космической обороны страны. Особое значение
имеют создание единой
системы ПРО РФ и Белоруссии, а вообще надо идти
к созданию единых ВС. Вместе с тем в ходе боевых
действий на Цхинвальском направлении в августе
2008 г. особенно отчетливо выявились слабые места в техническом оснащении и
боевом применении
ВВС и ПВО. Еще раз дало о себе знать давно известное наше отстаивание в средствах связи, РЭБ, разведки,
целеуказания, в пользовании космическими
средствами. Эти вопросы, на наш взгляд, требуют
особого и экстренного рассмотрения
Военно-промышленной комиссией РФ.
На вооружение формально выделяется средств все больше, а оружия мы получаем все меньше. Ибо нет строгого спроса за выполнение
планов и программ. Принимаемые меры не предусматривают кардинальной концентрации научных сил, финансовых и материально-
технических средств для осуществления прорыва в области элементной базы, перспективных технологий для создания средств связи,
обнаружения, наведения, автоматизации управления, РЭБ, информатизации. Нужна концентрация научных сил и материальных
средств,
осуществляемая примерно с таким же решительным подходом как это было сделано сразу после войны при создании ракетно-ядерного
оружия. Без должного стимулирования научно-исследовательских работ, привлечения талантов, ожидаемого прорыва в этой области не
получим.
Важнейшим условием надежного стратегического сдерживания является поддержание высокой боеспособности и боевой готовности
сил общего назначения. Жизнь, в том числе события на Кавказе, еще раз показали наивность утверждений лженоваторов в военном
деле, о том, что теперь уже танки, БМП и вообще сухопутные войска изжили себя и что можно одними воздушными ударами решить
судьбу боя и операции. Конечно, авиационная поддержка, удары с воздуха имеют важное, а в ряде случаев и решающее значение, но и
роль общевойсковых соединений и объединений, в том числе танков, БМП, артиллерии не теряет своего значения. В Южной Осетии
они сыграли главную роль в отражении агрессии и разгроме врага. Для того, чтобы войска несли меньше потерь, надо
совершенствовать боевую технику сухопутных войск, защищенность личного состава и техники.
.22С
Генерал-майор Е.А. ДЕРБИН
ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ СОЮЗНОГО ГОСУДАРСТВА
КАК ОСНОВА ЕГО ОБОРОНОСПОСОБНОСТИ
В УСЛОВИЯХ НЕПРЯМЫХ ДЕЙСТВИЙ ПРОТИВНИКА
Рассматривается необходимость создания и внедрения в систему обеспечения оборонной безопасности
Союзного государства в условиях непрямых действий противника комплекса мер по информационной
безопасности России и Беларуси для парирования технологий информационного воздействия на
военнослужащих и население, объекты информационной инфраструктуры и другие мишени информационного
поражения.
Ключевые слова: информационная безопасность, информационные технологии, непрямые действия,
вооруженная борьба, Союзное государство, материальный ущерб, информационное противоборство, система,
подсистема. Necessity of creation and introduction for system of maintenance of defensive safety of Union State in the conditions of
indirect actions of the opponent of a series of measures on information safety of Russia and Belarus for parrying of
technol
ogies of informationinfl uence on military men and the population, objects of an information infrastructure and
other targets of information defeat is с
onsidered.
Keywords: information safety, an information technology, the indirect actions, the armed struggle, Union State, a
material damage, an information antagonism, system, a subsystem.
Традиционно признанным взглядом на содержание обеспечения военной безопасности является тот, который
предусматривает комплекс мер, направленных на предотвращение вооруженной агрессии противника, ее
отражение и создание условий для разрешения межгосударственных противоречий политико-дипломатическими
или иными подобны-
ми способами.
Однако многие специалисты настойчиво призывают учитывать современные факторы, в ином
виде представляющие военные действия. Действия с учетом таких факторов называют непрямыми,
асимметричными и пр. Как ни относиться к подобной терминологии, суть ее остается одной и той же: успех
войны достигается вне рамок традиционных форм вооруженной борьбы. Это означает, что признаком отнесения действий к военным теперь может являться не только и не столько
характер применяемых средств. В современных условиях к таким признакам правомерно отнести цели
предпринимаемых действий. В войне такими целями являются, с одной стороны, разрушение государства или
государственности, с другой стороны, сохранение (защита) государства.
Очевидно, что современные технологии разрушения государственности связаны далеко не с вооруженной
агрессией. Однако они не менее эффективны, если полагать результатом подобных действий разрушение
Советского Союза или ≪
оранжевые
≫
и им подобные ≪
революции
≫
.
В основу обоснования альтернативы в подходах к содержанию обеспечения военной безопасности Российской
Федерации предлагаю положить следующий: Конфликтные отношения, ведущие, как мы предполагаем, к разрушению государственности (как основной
признак-цель войны), могут реализовываться в военной сфере ведением вооруженной борьбы с нанесением
объектам (государствам) и процессам (развития государства или государственности) явного материального
ущерба в виде разгрома государственных структур (в том числе военной организации вооруженных сил и
военной инфраструктуры), прекращающего (ограничивающего) функции государственной власти.
В современных условиях наиболее характерным становится нанесение перечисленным объектам и процессам не
явного ущерба ограничивающего или принципиально меняющего их функции, например, в ходе
информационного противоборства и других, ≪
неявных
≫
видов борьбы в непрямом противоборстве.
Это может быть характерно как для военной, так и иных сфер обеспечения безопасности – экономической,
информационной и пр. При этом внешне объекты и процессы (государство и государственность) могут не
менять своей формы (например, правления), но принципиально меняют свое содержание (обслуживание не
интересов народа, нации, а преступных личных целей, внутренних кланов или противостоящих государств).
Агрессор достигает своей цели, что есть тоже результат войны
. Для обеспечения обороноспособности союзного государства в современных условиях, на наш
взгляд, следует учесть еще один фактор. Суть его заключается в изменении базового смысла деления периодов
конфликтных отношений, разрешающимися непрямыми действиями, на мирное и военное время. Данное
деление в современных условиях может привести в заблуждение относительно степени опасности действий
противника, достигающего успеха в войне по смене государственности вне явного традиционного применения
вооруженных сил.
.31С
Поэтому требует исследования вопрос: на сколько оправдано данное деление сегодня? И еще. Что же следует
полагать под ≪
непрямыми
≫
действиями? К ним следует отнести, в частности, такие технологии внешне- и внутриполитической деятельности, как:
наращивание военного присутствия НАТО и демонстрация силы у границ Союзного государства; заключение
соглашений по ограничению вооружений; проведение совместных с НАТО учений войск (сил); ведение НАТО
миротворческой деятельности у границ Союзного государства; дезинформирование руководства Союзного
государства и общественности о характере и актуальности угроз безопасности; организация провокаций и
террористической деятельности на территории Союзного государства; инициирование внутренних и внешних
политических и экономических противоречий у РФ, РБ и их
союзников; формирование неблагоприятного общественного мнения о деятельности политического руководства
РФ и РБ.
Выделяются, как ≪
непрямые
≫
, технологии информационного воздействия, к которым относятся: нарушение
физиологических и психологических основ деятельности лиц, принимающих решения, лидеров опорных
социальных групп; разрушение оптимальных организационных структур управления и замена их
неэффективными или вредными;
подрыв национальных исторических, культурных, профессиональных (боевых) традиций; разрушение
национальных систем науки, воспитания, образования, здравоохранения; скрытное нарушение функций
объектов информационной инфраструктуры; нарушение ключевых процессов и материальных объектов
обеспечения жизнедеятельности вооруженных сил и среды обитания населения и др.
Информационные природно-экологические и биоэнергетические технологии инициируют: нарушение
психофизиологии и создание генетических, иммунных и психических расстройств у военнослужащих и
населения; привнесение дисфункций работы объектов информационной инфраструктуры; аварии на объектах
инфраструктуры, военных и др. объектах; экологическое поражение воды, воздуха, почв, фауны, флоры,
сельскохозяйственных культур и др.
Анализ объектов, неприкосновенность которых призвана быть обеспеченной системой национальной
безопасности Союзного государства и на которые направляются виды борьбы, характерные для разрешения
межгосударственных противоречий, позволяет сделать ряд методологических обобщений.
Так, если экономическая борьба ведется главным образом для установления экономического господства,
получения преимуществ в управлении источниками материальных ресурсов и рынками их сбыта, политическая
– в интересах утверждения политической власти, то вооруженная борьба ведется для решительного
отстаивания не только государственного права на экономическое и политическое господство или суверенитет,
но и права на утверждение приоритета концептуального знания и владения
информационным ресурсом. Действительно, история насыщена примерами, когда военные действия велись для
утверждения или отрицания культурного наследия, традиций, а также философских, религиозных и
эзотерических концепций и знаний, которые считались основополагающими для развития цивилизаций и
государств.
Исследования ряда положений1 показали, что к подобным структурированным знаниям относятся знания
мировоззренческие (сущности, смыслы всеобщих длительных процессов, философские, религиозные концепции
и др.); аналитическая и хронологическая информация, позволяющая выделить из общих процессов частные
(фундаментальная наука, культурное наследие и др.); технологические знания, связанные с описанием процессов
политической и социально-экономической деятельности (прикладная наука и др.), а также информационные
ресурсы областей практической деятельности человека в экономике, социальной области, военном деле и пр.
Знание сущности и смыслов всеобщих, цивилизационных процессов позволяет эффективно реализовывать
власть во всех ее формах, и, конечно, подобного рода знания строго ограничиваются для распространения ее
носителями.
Очевидно, что перечисленные категории информации не только направляют и служат основой для организации
и ведения борьбы всех видов, но и являются средством их ведения
. Исходя из этого, информация является как
средством стратегического противоборства, так и средством стратегического сдерживания сторон во всех
видах борьбы. Особенно это характерно для информационного противоборства, в котором информация является
объектом
воздействия и защиты.
Представленная на рис. 1 схема отражает представение, что средства вооруженной борьбы в современных
условиях имеют более узкий диапазон применения в различных видах борьбы, чем информация.
Действительно, средства разрушения социальных объектов и среды обитания (климатические, геофизические,
наркотические, генно-инженерные и др.), а также средства поражения на новых физических принципах
применяются в рамках вооруженной, экономической и политической борьбы; традиционные средства
.32С
поражения – в рамках политической и вооруженной борьбы, а информация как средство и объект воздействия
участвует во всех видах борьбы без исключения. Ситуация современности, связанная с повышением возможностей и роли информационного воздействия на
противника в политическом и военном противостоянии, позволяет коренным образом переместить акценты
применения вооруженных сил в присущих формах военных действий на ранее не свойственную их функциям и
задачам область: во-первых, на непосредственное участие в предотвращении военных действий в
стратегическом сдерживании, во-вторых, на применение в не военных действиях в интересах обеспечения
военной и (или) политической безопасности.
Каким образом видится комплекс угроз информационной безопасности Союзного государства в аспекте
общественного сознания? Представим структуру принципиальной системы управления в виде субъекта и объекта управления, прямой и
обратной связей управления, а также совокупности средств управления. Данная система имеет цель
деятельности, а субъект и объект, осуществляя данную деятельность, руководствуются имеющимися
потребностями, интересами, мотивами, смыслами. Субъект и объект основываются в своей деятельности на
опыте иных социальных
объектов и программах, которые могут считаться для них наиболее значимыми. К ним следует отнести некие
авторитетные личности, опорные социальные группы, значимые системы взглядов, идей, традиций и верований.
Как показывает история, любое развитие не осуществляется без политического или социального противоречия,
когда в процесс вмешивается субъект, пытающийся достичь своих целей и интересов, используя чужие ресурсы.
Непрямые действия пред-
полагают попытку неявного использования данных ресурсов путем введения режима скрытого управления. Для
этого субъект путем информационного воздействия на все элементы системы добивается подмены упомянутых
потребностей, интересов, мотивов, смыслов и, наконец, целей. В традиции субъекта применять в своей
паразитической деятель-
ности маскирующие смысл данной деятельности субъекты и маскирующие программы.
Если иллюстрировать данное положение применительно к рассматриваемой теме, то, с учетом предлагаемых
формулировок целей развития Союзного государства и национальной идеи, ≪
чужими
≫
могут считаться
сетевые (транснациональные, надгосударственные) органы глобального управления мировой экономической
системой и ресурсами, которые осуществляют свою деятельность с целью создания условий для комфортного
проживания ≪
мировой элиты
≫
в условиях ограниченности ресурсов за счет эксплуатации экономик других
стран, народов и социальных групп.
В этом случае маскирующими субъектами станут интересы национальной безопасности США и Европейского
союза, ценности демократии, глобализация и др.; угрозы, исходящие от ≪
оси зла
≫
, мирового терроризма,
исламского экстремизма и др.; борьба с расизмом и антисемитизмом и др.; масонство и пр. Маскирующими
программами тогда могут
являться борьба с тоталитаризмом, терроризмом, за демократию, глобализацию, общечеловеческие ценности и
т.п.
.33С
Рис. 1. Универсальная взаимосвязь видов, объектов и средств борьбы
Средствами реализации угроз информационной безопасности Союзного государства будут: ≪
пятая колонна
≫
,
неправительственные организации и общественные фонды Беларуси и России, находящие под иностранным
контролем; органы государственного и военного управления, объекты политической, социальной систем, а
также спецслужбы США,
стран Европейского союза и др.
В этом случае критическими угрозами информационной безопасности Союзного государства следует считать: в
мирное время – подмену целевых установок и программ государственного и военного управления, подрыв
политической и военной безопасности Беларуси и России, боеготовности и боеспособности вооруженных сил,
разрыв единства народов и развал Союза; в военное время – полную дезорганизацию государственного и
военного управления.
Мишенями информационного воздействия могут быть структуры, программы и ресурсы информационных
объектов, а также механизмы управления ими (рис. 2). Итак, как же противостоять деструктивной деятельности противника в информационной сфере? Для этого
следует формировать систему обеспечения информационной безопасности.
Проведенные исследования позволяют утверждать, что информационная безопасность такого объекта, как
Союзное государство, характеризуется его способностью адекватного и устойчивого реагирования на угрозы в
информационной сфере, обеспечивающей поддержание заданного режима функционирования и способности к
развитию (совершенствованию). Она обеспечивается целенаправленной деятельностью со
стороны субъекта управления, который осуществляет оптимальное управление и создает информационно
безопасные для объекта условия информационной сферы, снижая угрозы и устраняя опасности.
Одно из положений Доктрины информационной безопасности РФ 2000 г. гласит, что система
обеспечения информационной безопасности – это ≪
совокупность органов государственного управления…,
применяемых ими средств обеспечения информационной безопасности и информационных объектов,
функционирующих на основе единой нормативной правовой базы в сфере обеспечения информационной
безопасности
≫
.
.34С
Рис. 2. Мишени информационного воздействия
В интересах действенного обеспечения информационной безопасности Союзного государства
данное определение может быть уточнено тем, что обеспечение – это организованная деятельность выделенных
сил с применением специфических для той или иной области средств и ресурсов по созданию условий для
достижения цели субъектом и объектом
управления, которые заключаются в предотвращении вреда свойствам информационных объектов и
поддержания их способности к адекватному и устойчивому реагированию на характер угроз.
Декомпозиция содержания обеспечения информационной безопасности до конкретных задач позволяет
сгруппировать последние по сходной направленности и выделить подсистемы, в рамках которых они могут
решаться (рис. 3). При этом элементом каждой подсистемы являются соответствующие силы информационной
безопасности, организующие деятельность и реализующие специфические способы в той или иной области
применения. К указанным подсистемам могут быть отнесены: подсистема идеологического обеспечения
государственной политики РФ, подсистема образования, подсистема информационно-аналитических структур в
органах государственного управления, подсистема нормативно-правового регулирования в области
информационной безопасности, организационная структурно-функциональная подсистема обеспечения
информационной безопасности, подсистема деятельности по нейтрализации преднамеренных угроз
информационной безопасности, подсистема защиты государственной тайны, безопасности связи и защиты
информации в АСУ, подсистема научных исследований.
Важной является деятельность по разъяснению населению содержания угроз информационной безопасности и
определение форм его возможного участия в противодействии этим угрозам; по психологической реабилитации
граждан, не сумевших
адаптироваться к изменившимся социальным условиям, приспособиться к получению все возрастающих
объемов информации. Выполнение данной задачи может быть организовано в подсистеме идеологической
работы.
Подсистема подготовки кадров и образования представляет собой совокупность органов управления подбором и
под готовкой кадров; учебных учреждений, а также учебно-педагогическую и практическую деятельность по
подготовке специалистов в области обеспечения информационной безопасности.
Комплексная деятельность органов государственного управления и научно-исследовательских учреждений
Союзного государства по мониторингу, оценке и прогнозированию обстановки в информационной
.35С
сфере, а также информационно-аналитическая работа лежат в основе информационно-аналитической
подсистемы обеспечения информационной безопасности.
Рис. 3. Методический аппарат формирования системы обеспечения информационной безопасности
В отношении значительного числа угроз информационной без опасности объектов и национальных интересов
РФ постановка цели их нейтрализации не всегда возможна. В этом случае сведение к минимуму негативных
последствий их проявления может заключаться в создании условий для снижения возможного ущерба, что
может быть достигнуто правовым закреплением регламентов, устанавливающих требования по сертификации
технического и программного обеспечения этих объектов, организации системы управления безопасностью, а
также процедуры контроля уровня их реальной защищенности и ответственности должностных лиц за
соблюдение регламентов и предписаний контролирующих органов в соответствующей подсистеме правового
регулирования.
Обеспечению разработки и формирования оптимальной организационно-штатной структуры органов
управления обеспечением информационной безопасности, ее систем управления и обеспечения
информационной безопасности, практической реализации их функций призвана
способствовать организационная структурно-функциональная подсистема.
Данная подсистема позволит разработать оптимальную системную структуру информационных объектов и
механизмов управления ими, обеспечить принятие обоснованных решений, качественное планирование,
поддержание функционального состояния органов управления и выполнение повседневных (текущих) и
возникающих задач, сформировать алгоритмы работы, согласовать деятельность в данной области с органами
исполнительной власти.
В качестве функций данной подсистемы могут быть рассмотрены: подбор и расстановка кадров в системе
управления; подготовка кадров к высокоэффективному осуществлению функций управления; решение
совокупности вопросов социального характера и разрешение конфликтов.
Система защиты государственной тайны, обеспечения безопасности связи, защиты информации в АСУ может
быть объединена в рамках соответствующей подсистемы, обеспечивающей выполнение требований
целостности, доступности и конфиденциальности информации при ее получении, обработке, хранении и
передаче, повышение устойчивости информационной инфраструктуры к проявлению угроз.
Реализация деятельности сил в каждой из перечисленных подсистем осуществляется средствами и технологиями
организационных форм видов обеспечения информационной безопасности, представленных как:
психологическое, методическое, информационное, юридическое, лингвистическое, программное,
математическое (алгоритмическое), научно-технологическое, аппаратно-техническое; обеспечение безопасности
связи и защиты информации.
Важной составляющей обеспечения информационной безопасности являются средства обеспечения. Категория
средств является общенаучной, междисциплинарной и объединяет, прежде всего, инструменты, с помощью
которых осуществляется деятельность, и технологии их использования.
Психологическое обеспечение представляет собой комплекс мер специальной подготовки сил и средств
нейтрализации угроз преднамеренных воздействий и их источников, а также мер морально-
.36С
психологического обеспечения функционирования общества. Данный вид обеспечения реализуется
подсистемами идеологической работы и морально-психологического обеспечения, подготовки кадров и
образования, организационной структурно-функциональной подсистемой, подсистемой информационного
противоборства и оперативного обеспечения.
Методическое обеспечение призвано формировать приемы и методы выполнения задач подготовки кадров,
информационно-аналитической работы, научных исследований, а также мер контроля в области защиты
государственной тайны, обеспечения безопасности связи и защиты информации в АСУ. Данный вид
обеспечения реализуется в подсистемах идеологической работы и морально-психологического обеспечения,
подготовки кадров и образования, информационно-аналитической подсистеме, подсистемах защиты
государственной тайны, обеспечения безопасности связи и защиты информации в АСУ, научных исследований.
Информационное обеспечение – деятельность, осуществляемая в целях получения информации, ее анализа,
обработки и доведения до потребителей. Данная деятельность заключается в создании и поддержании единой
системы классификации и кодирования информации, унифицированных систем документации, схем и
содержания информационных
потоков, в том числе в средствах массовой информации, а также методологии построения баз данных.
Информационное обеспечение осуществляется на основе совокупности информационных ресурсов и способов
их применения, в том числе для регулирования представления в средствах массовой информации
государственной политики Союзного государства. Средства информационного обеспечения образуются
совокупностью информационных фондов и банков данных, используемых в процессе решения задач
обеспечения информационной безопасности, а также средств их актуализации.
Правовое обеспечение – применение совокупности правовых норм, определяющих создание,
юридический статус, функционирование органов управления, порядок взаимодействия с другими системами и
поддержания ее работоспособности и регламентирующих порядок получения, преобразования и использования
информации.
Юридическое обеспечение охватывает деятельность подсистем подготовки кадров и образования, нормативно-
правового регулирования; защиты государственной тайны, безопасности связи, защиты информации в АСУ;
научных исследований, а также организационной структурно-функциональной подсистемы.
Средства юридического обеспечения информационной безопасности в целом представляют собой правовые
явления, выражающиеся в инструментах (установления – субъективные права, обязанности, льготы, запреты,
поощрения, наказания и т. п.) и деяниях (технологии – акты реализации прав и обязанностей),
противодействующих угрозам интересам субъектов права, реализуемым в информационной сфере, и
обеспечивающих достижение социально полезных целей. Они отражают функциональную, прикладную сторону
правовой системы, выступают в качестве элементов механизма правового регулирования, во многом определяя
его эффективность.
Лингвистическое обеспечение – комплекс мер по формированию и применению языковых средств
взаимодействия персонала пунктов управления с техническими и программными средствами информационной
инфраструктуры и научных исследований в области обеспечения информационной безопасности.
Программное обеспечение включает в себя меры по формированию и применению программных средств,
которые обеспечивают выполнение функций объектом и которыми обеспечивается управляемость им со
стороны субъекта во всех рассматриваемых подсистемах.
Математическое (алгоритмическое) обеспечение – совокупность мер по применению математических
методов, моделей, алгоритмов и программ для реализации целей и задач функционирования информационных
сетей, а также созданию защищенного информационного ресурса и мер противодействия программному
воздействию на информа-
ционный ресурс.
Научно-технологическое обеспечение представляет собой деятельность по разработке и применению научных теорий,
методов и способов, позволяющих определять закономерности возникновения и развития угроз информационной
безопасности РФ, а также противодействия этим угрозам; исследованию развития информационной сферы как
системообразующего фактора функционирования инормационных объектов.
Оно заключается в использовании методов проведения исследований, разработанных в различных отраслях научных
знаний для всестороннего изучения закономерностей развития информационной сферы, содержания информационной
безопасности, возникновения угроз и противодействия им.
Средства научно-технологического обеспечения информационной безопасности образуются совокупностью научных
теорий, концепций, категорий, закономерностей и методов, предназначенных для изучения процессов и явлений развития
информационной сферы общества, угроз национальным интересам, реализуемым в этой сфере, и
противодействия этим угрозам, а также совокупностью технических и программных средств защиты инфор-
.37С
мации, предотвращения несанкционированного доступа в информационные, телекоммуникационые и вычислительные
системы и сети связи, а также методического обеспечения их использования.
Аппаратно-техническое обеспечение – комплекс мер, направленных на создание аппаратной основы и основ
эксплуатации информационно-телекоммуникационных систем, сетей связи, систем автоматизированного управления
войсками и оружием, на внедрение и организацию эксплуатации защищенных элементов информационной
инфраструктуры, а также применение мер противодействия аппаратному воздействию. Технологический инструментарий
об разуется совокупностью технических и программных средств защиты
информации, информационно-телекоммуникационных систем, систем связи, других систем обработки информации от
несанкционированного доступа, а также несанкционированного выполнения операций с этими информацией и ресурсами.
Обеспечение безопасности связи и защиты информации – традиционный комплекс мер по созданию
условий для
безопасного сбора, хранения, обработки и передачи информации по средствам связи.
Таким образом, обеспечение
обороноспособности Союзного государства, его военной безопасности
не должно замыкаться только на его подготовке к
отражению вооруженной агрессии противника. Да,
подобная агрессия вероятна и угроза ее не уменьшается с течением
времени. Однако с течением этого
же времени враг делает все, для того, чтобы путем
проведения непрямых действий
добиться мира (!).
Но такого мира, который бы позволил ему легко паразитировать на ресурсах стран, презирая народы,
которые населяют свою родную землю.
В этом плане война изменила свой характер,
приняв вид конкуренции, предоставления ≪
помощи
≫
, продвижения
≪
демократии
≫
, приняв форму
≪
непрямых действий
≫
. Целью войны остается одна
– уничтожение государства и
народа.
Святой задачей тех, кому дорого Отечество, является защита его с оружием в руках от агрессоров.
Но надо
помнить, в современном мире мы можем не понять, что уже им завоеваны.
ПРИМЕЧАНИЕ:
1. Достаточно общая теория управления. Постановочные материалы учебного курса факультета прикладной математики –
процессов управления Санкт-Петербургского государственного университета. – СПб.: «Общественная инициатива», 2003.
– 407 с
.38С
И.В. РЫЖОВ,
В.В. ПРЕЛОВ
ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
СТРАН БЛИЖНЕГО ВОСТОКА
В статье рассматриваются основные проблемы обеспечения безопасности в Ближневосточном регионе, роль
Израиля и других стран в урегулировании межэтнических конфликтов, вопросы борьбы с террористическими
группировками.
Ключевые слова: Ближний Восток, палестино-израильский конфликт, террористические группировки, поставка
оружия.
In article the basic problems of safety in Near-Eastern region, a role of Israel and other countries in settlement of
interethnic confl icts, questions of struggle against
terrorist groupings are considered.
Keywords: the Near East, the palestino-Israeli confl ict, terrorist groupings, weapon delivery
Ближний Восток является регионом, для которого проблема обеспечения безопасности сегодня является
наиболее острой. Геополитическая, экономическая и военно-стратегическая ситуация в регионе определяется
взаимодействием и взаимовлиянием огромного количества внутренних и внешних факторов. К ним можно
отнести острый характер межэтнических и межконфессиональных отношений, активизацию исламского
фундаментализма, несогласованность, а зачастую и взаимную враждебность во внешней политике региональных
держав, а также, в связи со сломом биполярной системы миропорядка, изменение позиций основных
внерегиональных игроков на ближневосточной арене.
Особенностью периодически возникающих на Ближнем Востоке военно-политических кризисов и конфликтов
является их тесная взаимосвязь друг с другом, будь-то палестино-израильский конфликт, конфликт в Ираке,
ситуация вокруг Ливана, Иранское ядерное досье и т. д., а также значительная вовлеченность в их
урегулирование основных международных центров силы – США, Европейского Союза, России, Китая. Ведущие
мировые державы справедливо рассматривают Ближний Восток как исключительно нестабильный регион, где
проявляется наиболее высокий риск возникновения новых кризисов и конфликтов разного происхождения и
уровней, что предопределяет угрозу обеспечения безопасности как в регионе, так и в других частях света.
Практически каждая из стран Ближнего Востока так или иначе вовлечена в сложную систему
межгосударственных противоречий. Огромная геополитическая значимость региона, в первую очередь как
основного поставщика нефти на мировой рынок, предопределяет повышенный интерес мирового сообщества к
проблемам обеспечения безопасности
на Ближнем Востоке. Все это выводит разрешение межгосударственных политических, экономических,
межконфессиональных, этнических и иных противоречий с регионального на более масштабный, глобальный
уровень. Примером может служить затянувшийся арабоизраильский конфликт, в ходе которого произошло пять войн
между государством Израиль и арабскими странами. В настоящее время нежелание сторон идти на
компромиссы и серьезные уступки определяет не только неурегулированность арабо-израильских отношений.
Значительная часть конфликтов на Ближнем Востоке так или иначе перекликается с данной проблемой,
вмешательство Израиля во внутренние дела арабских государств и тем более военное вторжение (например,
вторжение ВС Израиля в Ливан летом 2006 года) на их территорию болезненно воспринимается в регионе, что
препятствует урегулированию имеющихся противоречий. Более того, в некоторых случаях арабские лидеры
сами провоцируют Израиль на жесткую ответную реакцию с целью заработать политические очки и, возможно,
внешнюю поддержку своей политики. Здесь достаточно вспомнить ракетные обстрелы территории Израиля со
стороны Ирака во время Войны в заливе в 1991 году. Стремление С. Хусейна объединить
арабов в войне с Израилем провалилось, Тель-Авив сознательно не пошел на обострение конфликта,
продемонстрировав тем самым рациональный подход к решению проблемы арабо-израильских отношений.
Проблемы обеспечения региональной безопасности во многом основываются на непрекра-
щающемся соперничестве ведущих региональных держав за политическое, экономическое и военное лидерство
на Ближнем Востоке. Прежде всего данное утверждение относится к таким государствам, как Египет, Израиль,
Иран, Саудовская Аравия, Сирия и Турция. Ситуация осложняется наличием огромного количества как
потенциально конфликтных противоречий между указанными государствами, так и множеством внутренних
проблем политического и социально-экономического плана. Нарастание подобных противоречий влечет за
собой гонку вооружений (на страны Ближнего Востока приходится до 40 % всех закупаемых в мире
вооружений), рост потерь среди мирного населения в случае возникновения конфликта, вовлеченность
.52С
ведущих мировых держав и, прежде всего, США в региональные процессы, что зачастую вызывает резко
негативную реакциюнаселения большинства стран Ближнего Востока. Естественно, подобная ситуация
препятствует образованию на региональном уровне какого-либо межгосударственного союза или альянса,
реально способного обеспечивать безопасность в регионе. Односторонняя ориентация некоторых стран (в том
числе и крупных) на Соединенные Штаты как гаранта стабильности в зоне Персидского залива и на Ближнем
Востоке в целом приводит к формированию значительной политической и военно-технической зависимости от
сверхдержавы, а иногда и к серьезным внутренним кризисам.
Определенным исключением в данной ситуации является Иран, который пытается обеспечить национальную
безопасность, опираясь на собственные силы. Иран не только не стремится к вступлению в состав какого-либо
регионального или международного блока, но также всячески противиться навязыванию ≪
покровительства
≫
со стороны любой державы либо межгосударственного объединения. Своеобразная политика неприсоединения
Ира-
на подчас приобретает радикальные формы открытой вражды в отношении, прежде всего, США и Израиля1.
Однако нельзя сказать, что, проводя собственную своеобразную политику обеспечения национальной
безопасности, Иран стремиться к самоизоляции на международной арене. Более того, весьма отчетливо
проявляется стремление Тегерана к сотрудничеству с такими странами, как Россия, Китай, Индия и некоторыми
другими, подчас
достаточно искусно используя зависимость определенных государств от поставок иранской нефти, чтобы
противостоять давлению США. В то же время заявленная иранскими властями позиция о необходимости
объединения большинства стран региона на основании исламской солидарности и единства вызывает неприятие
в арабском мире, в том числе и в связи с претензиями Ирана на региональное лидерство. Растущая конкуренция
между Тегераном,
Эр-Риядом и Анкарой лишь увеличивают конфликтный потенциал региона. По оценкам некоторых специалистов, Израиль и Турция являются наиболее мощными в военном отношении
государствами региона, что обусловливается наличием у них значительного количества новейших видов
вооружения, высоким уровнем подготовки личного состава армии, возможностями оперативного получения
дополнительной военной помощи со стороны США и их союзников2.
Превосходство на региональном уровне Государства Израиль основывается на реализации
основополагающих принципов израильской внешней политики и политики обеспечения национальной
безопасности. Это, прежде всего, наращивание качественного военного превосходства вооруженных сил страны
над соседними арабскими странами (даже в условиях нормализации отношений в регионе), в том числе развитие
технологий, позволяющих наносить удары по противнику, находящемуся далеко от границ с Израилем3. Но в то
же самое время совокупное превосходство арабских государств над Израилем выглядит подавляющим: по
населению – в 38 раз, по объему ВВП – в 9,4 раза, по объемам военных расходов в 4,6 раза, по общей
численности ВС – в 15,5 раз, по количеству располагаемых танков, БТР, боевых кораблей, самолетов и
вертолетов превосходство в 4–9 раз. Израиль же имеет качественное превосходство по вооружениям и военной
технике, а также по уровню подготовки личного состава ВС. Нельзя рассматривать арабские страны Ближнего
Востока и Северной Африки как нечто единое целое – в силу разновекторности внешней политики этих
государств и из-за соперничества между ними за региональное лидерство4. Иран здесь выступает в роли
альтернативного регионального центра силы, который активно наращивает военную мощь и демонстрирует
стремление к разработке оружия массового поражения (ОМП). Большинство стран Ближнего Востока являются многонациональными государствами, которым приходится
постоянно сталкиваться с целым комплексом межэтнических проблем и противоречий. При этом часто
пересекаются интересы соседних стран и различных нерегиональных сил. Например, проблема
многомиллионного курдского населения, не имеющего собственной государственности и проживающего, в
основном, в соседствующих
приграничных районах Ирана, Ирака, Турции, отчасти Сирии, приковывает внимание всего мирового
сообщества. Причем вмешательство различных стран в решение курдского вопроса чаще всего не только не
способствовало разрешению проблемы, но лишь усложняло ситуацию, поскольку каждая из сторон
преследовала свои интересы, которые не совпадали с интересами курдов. Во многом именно курдский вопрос
способствует ухудшению и без
того натянутых взаимоотношений между такими крупными странами региона, как Иран, Ирак и Турция, более
того, периодически возникавшие и возникающие конфликтные ситуации между данными странами так и не
приблизили решение тех этнических и национальных, территориальных и пограничных проблем, связанных с
курдским населением5. В то же время противоречий внутри курдской общины гораздо меньше, чем
.53С
противоречий между различными этноконфессиональными группами вышеперечисленных стран. К примеру,
несмотря на раздробленность курдского движения и наличие
различного рода споров между племенами Иракский Курдистан является самым спокойным районом этого
ближневосточного государства, а сами курды демонстрируют, что они способны обеспечить безопасность на
контролируемой ими территории и противостоять исламским экстремистским и террористическим
группировкам.
Стоит также добавить, что в ходе войны в Ираке курды выступили не только как союзники антииракской
коалиции при освобождении Мосула и Киркука, но и как соучастники предстоящего послевоенного устройства
Ирака на федеративной основе. Для Турции подобное развитие ситуации послужило явным сигналом о
необходимости перестройки своей политики в отношении курдского меньшинства.
Если говорить об Иране – одном из самых многонациональных государств региона, то здесь
непоследовательность политики властей по отношению именно к курдскому населению порождает множество
внутригосударственных проблем. Несмотря на некоторые предоставляемые права культурной автономии,
представители курдского национального движения подвергаются преследованию, им отказывают в участии в
политической жизни страны и даже в некоторых социальных и экономических правах и т.д. Подобная политика
приводит к дестабилизации в районах проживания курдского населения, вооруженным стычкам и
террористическим актам против представителей центральной власти6.
Государство Израиль, также являясь неоднородным в этническом плане, имеет собственную своеобразную
систему выстраивания отношений с национальными меньшинствами и опыт привлечения их представителей для
обеспечения национальной безопасности. Согласно израильскому законодательству в армии должны служить в
основном евреи, в том числе и репатрианты, прожившие в стране не менее двух лет. С 1957 года закон
распространяется
также на друзов и черкесов, причем по инициативе лидеров этих общин. Арабы-христиане, бедуины и
представители других меньшинств имеют формальное право вступить в армию добровольцами. Арабов-
мусульман, имеющих израильское гражданство, в армию не берут по соображениям безопасности. Такая
политика, несмотря на положительные результаты в плане обеспечения безопасности, одновременно приводит к
расколу в среде арабского на-
селения страны, что приводит порой к обострению напряженности в арабской общине7.
Возможность обеспечения безопасности на Ближнем Востоке силами самих стран региона отсутствует в
основном в силу двух обстоятельств. Во-первых, как уже отмечалось выше, это изначальная
интернационализация любого конфликта, возникающего в регионе, причем каждая из вовлеченных сторон
преследует здесь, прежде всего, собственные политические, экономические и военно-стратегические интересы, а
значит, решение вопросов по урегулированию любых региональных конфликтных ситуацийзатягивается на
бесконечных международных конференциях, саммитах и заседаниях Совета Безопасности ООН. Во-вторых,
разобщенность стран региона, прежде всего, государств арабского мира, не говоря уже об Израиле, Турции и
Иране, проводящих абсолютно разнонаправленную внешнюю политику, тем самым усугубляя и без того остро
стоящую проблему межгосударственных противоречий. Существующие региональные, трансрегиональные и
субрегиональные организации (Организация исламская конференция, Лига арабских государств, Совет
сотрудничества арабских государств Персидского залива), которые объединяют, подчас, одних и тех же
государств-членов, не способны противостоять ни угрозам возникновения новых конфликтов, ни урегулировать
существующие противоречия как в силу внутренней разобщенности, так и в силу слабой общеорганизационной
военно-оборонительной оставляющей8. К примеру, для такой организации, как Совет сотрудничества арабских
государств Персидского залива (ССАГПЗ) проблема обеспечения безопасности зоны Персидского залива
является наиболее значимой. В то же время, несмотря на огромный приток нефтедолларов, страны-члены
ССАГПЗ не располагают значительными вооруженными силами, а также находятся в сильнейшей военно-
технической зависимости от
западных держав, прежде всего, США9. Вмешательство внерегиональных сил в процессы обеспечения безопасности на Ближнем Востоке также нельзя
назвать эффективным, особенно имея ввиду предлагаемые некоторыми странами рецепты силовых решений
существующих проблем региона. Более того, исходя из опыта проведения военной операции в Ираке силами
Соединенных Штатов и Великобритании, можно сделать вывод, что любое военное вмешательство в
региональные процессы извне, тем более столь серьезное, не только не приводит к снятию напряженности на
Ближнем Востоке, но может служить катализатором новых конфликтов, о чем свидетельствует беспрецедентный
рост террористической активности в том же Ираке, фактически оказавшемся на пороге гражданской
войны.
.54С
Кроме того, развернутая Соединенными Штатами после террористических актов 11 сентября
2001 года антитеррористическая кампания с применением новейших видов вооружений в целях свержения
режимов талибов в Афганистане и С.Хусейна в Ираке привела к росту напряженности на Ближнем Востоке.
Многим амбициозным лидерам государств региона, обладающим контролем над достаточно внушительными
экономическими ресурсами, будет трудно устоять перед соблазном укрепления собственных военных
потенциалов и
увеличением своих расходов на военные нужды10. Ярким примером тому может служить Иран, уже
обладающий достаточно внушительной по региональным меркам армией, активно развивающий (возможно, не
без помощи Северной Кореи) собственную программу развития ракетных вооружений, а также потенциальный
обладатель технологии создания ядерного оружия. Это обстоятельство может лишь подстегнуть гонку
вооружений на Ближнем Востоке.
Вообще проблема гонки вооружений в регионе стоит особенно остро не только в связи с политикой иранского
руководства, но и со многими другими факторами, в частности, со стремлением правительств арабских
государств иметь на вооружении военную технику, сопоставимую по качественным характеристикам с
израильской. Подстегивают рост импорта оружия многочисленные внутренние и межгосударственные
конфликты стран Ближнего Востока. В результате в регионе сформировался огромнейший рынок вооружений. В
периоды резкого обострения региональной военно-политической ситуации более 40% общей стоимости
мировых продаж вооружений различных видов приходится на страны Ближнего Востока11. Объем поставок
вооружений на Ближний Восток в 2000–2004 годах
составил (в постоянных ценах 1990 года) более 14,5 млрд. долларов США, основная часть которых приходилась
на Соединенные Штаты (более 4.9 млрд.), Россию и Францию (по 3 млрд. долларов). Основными получателями
вооружений за этот период являлись Египет, ОАЭ, Иран, Израиль и Саудовская Аравия12. В то же время
оружие, приобретаемое во многом в целях обеспечения безопасности, служит одним из основных факторов,
дестабилизирующих обстановку в регионе. Одновременно здесь усиливается военное присутствие США, государств Евросоюза и других,
расширяется сеть военных баз стран Запада, что не делает региональную обстановку стабильной и не
способствует решению существующих проблем безопасности.
Еще одной из наиболее опасных угроз региональной стабильности и безопасности является
проблема международного терроризма, от которой страдают в большей или меньшей степени практически все
страны региона, в особенности Ирак, Израиль, Египет, Турция, Ливан, Иордания. Попытки налаживания
международного сотрудничества в сфере борьбы с терроризмом, в том числе с привлечением нерегиональных
акторов, не приводят к практическим результатам. Более того, возникающие на Ближнем Востоке вооруженные
конфликты и военно-политические кризисы лишь приводят к росту террористической активности в регионе,
особенно в результате вмешательства в конфликт Соединенных Штатов и их союзников13 (примером чему
может служить развитие ситуации
в Ираке после проведения здесь военной операции в 2003 году). Переход любого из ближневосточных конфликтов, находящихся в латентной стадии, в активную фазу грозит
обострением на многих самых различных направлениях, активизацией и синтезом сразу нескольких
конфликтных узлов. При одновременном обострении военно-политической ситуации в Израиле, Палестинской
Автономии, Ливане, Сирии, Ираке, Иране и других странах региона сама возможность нормализации в сфере
безопасности на Ближнем Востоке будет уничтожена на многие годы даже при условии подключения к
урегулированию кризиса всего международного сообщества.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Панкратьев В.П. Некоторые проблемы безопасности на Ближнем Востоке// http://www.vostokoved.ru/books/
pankratyev.htm
2. Бакланов А.Г. Ближний Восток на рубеже XXI века: к созданию системы региональной безопасности. – М.:
МГИМО (У) МИД РФ, 2001, с. 90–91.
3. Корнилов А.А. Безопасность превыше всего. Концепции внешней политики и национальной безопасности
Государства Израиль. – Нижний Новгород: Изд-во ННГУ им. Н.И. Лобачевского, 2005, с. 59-66.
4. Егорин А.З. Ближний Восток: гонка вооружений… во имя мира// Ближний Восток: проблемы региональной
безопасности (сборник статей). – М.: ИИИБВ, 2000, с. 130–131.
5. Медведко Л.И. Турция и Курдистан в геополитической связке в ходе и после войны в Ираке// http://www.
vostokoved.ru/book2/medvedko.htm
6. Жигалина О.И. Некоторые проблемы региональной политики современного Ирана//Ближний Восток и
современность (сборник статей), выпуск двадцатый. – М.: ИИИБВ, 2003, с. 11–15.
.55С
7. Викторов С.В. Система комплектования и прохождения службы в вооруженных силах Израиля//Офицерский
корпус ближневосточных государств (сборник статей). – М.: ИИИБВ, 2004, с. 92.
8. Киселев В.И. Кризис в Ираке и Арабский мир// http://www.vostokoved.ru/book2 /kiselev.htm.
9. Мелкумян Е.С. Роль Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива в обеспечении
региональной безопасности// Ближний Восток: проблемы региональной безопасности (сборник статей). – М.:
ИИИБВ, 2000, с. 51–65.
10. Лебедева Н.Б. Ситуация вокруг Ирака - глобальные и региональные аспекты - взгляд со стороны Индийского
океана// http://www.vostokoved.ru/book2/lebedeva.htm
11. Меньшов А.С. Арабский рынок вооружений в последнем десятилетии ХХ века//Востоковедный сборник,
выпуск пятый. – М.: ИИИБВ, 2003, с. 31–32.
12. Веземан С.Т., Бромли М. Международные поставки оружия// Ежегодник СИПРИ-2005. Вооружения,
разоружение и международная безопасность. – М.: «Наука», 2006, с. 421.
13. Бакланов А.Г. Ближний Восток на рубеже XXI века: к созданию системы региональной безопасности. – М.:
МГИМО (У) МИД РФ, 2001, с. 105–115
.56С
А.А. БАРТОШ
КАВКАЗСКИЙ МЕЛОВОЙ КРУГ
(РОССИЯ, США И НАТО:
ПАРТНЁРСТВО ИЛИ ПРОТИВОСТОЯНИЕ)
Ключевые слова: НАТО, противоречия, партнерство, противостояние, оборонная мощь России
The author considers deepening contradictions between Russia and the NATO, a role
of the North Atlantic block in conditions
aggravation on Caucasus. In article estimations of a policy of the USA in this region are given, and also the basic directions of
innovative development of Russia for the purpose of strengthening of defensive power are noted.
Keywords: the NATO, contradictions, partnership, opposition, defensive power of Russia.
В НАТО активно ведётся подготовка к намеченному на весну будущего года во Франции и Германии очередному саммиту
альянса и празднованию 60-летней годовщины блока. В рамках подготовки к этим событиям в соответствии с решениями
Бухарестского саммита (апрель 2008 года) Постоянный совет НАТО посвятил ряд своих заседаний подготовке проекта
≪
Декларации о безопасности Организации Североатлантического договора
≫
, в которой должны быть сформулированы
новые задачи альянса по обеспечению коллективной безопасности стран-членов НАТО и поддержанию стабильности в
стратегически важных для блока регионах. Речь идёт о значительном расширении сферы применения статьи договора о
коллективной обороне (1949 год) за счёт использования потенциала НАТО не только с целью отражения прямого военного
нападения на союзников, но и для противодействия
террористическим и другим угрозам, включая угрозы в энергетической сфере, расширении взаимодействия с другими
международными организациями, повышении оперативности принятия Советом НАТО согласованных решений по
политическим и военным вопросам, выделении дополнительных ресурсов. При этом делаются ссылки на существенные
изменения обстановки в период после утвержения на саммите в Вашингтоне в апреле 1999 года действующей
Стратегической концепции НАТО: приём в альянс новых государств, проведение операции в Косово, масштабные атаки
террористов в сентябре 2001 года и последовавшие затем операции в Афганистане и Ираке, обострение военно-
политической обстановки на Кавказе. Скорее всего, можно считать назревшим решение о принятии
новой Стратегической концепции альянса взамен действующей. Автор рассматривает углубляющие противоречия между
Россией и НАТО, роль Североатлантического блока в обострении обстановки на Кавказе. В статье даны оценки политики
США в этом регионе, а также отмечены основные направления инновационного развития России с целью укрепления
оборонной мощи.
В качестве одного из основных документов для планирования на ближайшие 25 лет военной составляющей деятельности
НАТО используется разработанный Командованием по трансформации ОВС НАТО (КТ ОВС НАТО) проект под условным
наименованием ≪
Multiple Futures Project
≫
(что можно перевести как ≪
Составные части будущего
≫
). В
этом документе рассматриваются угрозы, с которыми может столкнуться альянс в указанный период, и формулируются
требования к вооруженным силам для обеспечения парирования угроз. В октябре 2008 года проект был рассмотрен на
семинаре НАТО в Копенгагене с участием генсека и военного руководства альянса и рекомендован для дальнейшего
использования при разработке базовых документов НАТО. По оценке аналитиков альянса к числу наиболее существенных относятся следующие группы угроз:
– угрозы, связанные с изменением климата, нехваткой ресурсов и увеличением разрыва между государствами с развитой
рыночной экономикой и странами, не сумевшими ≪
вписаться
≫
в процессы глобализации и инновационного развития.
Трения между этими странами будут усиливаться за счёт роста национализма, увеличения народонаселения
в бедных регионах, что может привести к массовым и неконтролируемым миграционным потокам из этих регионов в более
благополучные. Для противостояния этой группе угроз предлагается дислоцировать силы и средства ОВС НАТО с учётом обеспечения
глобальной связи и доступа к ресурсам. Одновременно планируется укреплять систему чрезвычайного гражданского
планирования;
– угрозы, связанные с недооценкой вопросов безопасности правительствами развитых стран.
Считается, что многие страны НАТО уделяют неоправданно много внимания решению внутренних проблем, в то время
как пути поставок стратегического сырья находятся под угрозой или уже нарушены, активизируются действия пиратов на
море, растёт наркотрафик.
В этих условиях от военных потребуется надёжно обеспечивать территориальную целостность стран альянса и защиту
граждан, наращивать содействие гражданским властям и полиции:
– угрозы, связанные с объединением технологически развитых стран в своеобразную глобальную сеть, на которую будет
усиливаться давление со стороны менее развитых государств и авторитарных режимов в условиях повышения зависимости
от доступа к жизненно важным ресурсам, усиления терроризма, экстремизма, обострения территориаль-
ных споров. Вооружённым силам потребуется наращивать усилия по защите стратегических объектов, военных компьютерных сетей и
систем связи от асимметричных атак, обеспечивать единство командования, укреплять охрану границ и
оперативно пересматривать предназначение и задачи силовых компонентов;
.56С
– угрозы, связанные с увеличением числа государств или их союзов, использующих экономический рост и
распространение технологий производства ОМУ и средств его доставки для проведения политики с позиции силы,
сдерживания (
deterrence
), обеспечения энергонезависимости и наращивания военного потенциала. В мире не будут
доминировать одна или две сверхдержавы, он реально станет многополярным. Это будет происходить на фоне ослабления
авторитета международных организаций, усиления националистических настроений и стремления ряда государств
повысить собственный статус. Такие тенденции придадут новый импульс развитию практики реализма и прагматизма в
политике, государства будут предпочитать развивать отношения на двусторонней основе. Усилится соперничество в сфере
высоких технологий, включая ядерные технологии. Наряду с этим в условиях снижения авторитета признанной
международным сообществом нормативно-правовой базы по урегулированию спорных вопросов повысится риск
вооруженных межгосударственных конфликтов. В этих условиях вооружённые силы должны быть готовы осуществлять обычное и ядерное сдерживание, располагать
возможностями для обнаружения ОМУ и предотвращать его распространение. Потребуется создать необходимую
инфраструктуру и обеспечить территориальное единство. Размещение сил и средств должно обеспечить защиту
жизненно важных ресурсов, безопасность коммуникаций и предотвратить попытки геноцида населения.
Итак, угрозы нешуточные, часть из них приобретают вполне реальные очертания. Для их парирования потребуются
политические, экономические, военные усилия. Разумеется, что НАТО, как, прежде всего, военная организация,
акцентирует внимание на дальнейшей реорганизации вооружённых сил, включая оценку угроз и выработку предложений
по
составу и размещению сил и средств для эффективного противодействия реальным и потенциальным угрозам. Не
вызывает сомнения курс НАТО на повышение эффективности использования совокупного военного потенциала для
обеспечения интересов Запада в глобальных масштабах. На решение этой задачи брошены существенные материальные
и интеллектуальные ресурсы, готовится соответствующая нормативно-правовая база.
В этом контексте невольно возникает вопрос: какую российскую армию мы собираемся строить и почему? Есть ли ясность
с будущими угрозами и вероятными противниками? Какие ВС нужны России, с какой численностью, территориальной и
видовой структурой, вооружением и техникой, принципом комплектования? При решении всех вопросов реорганизации
Вооружённых Сил, напрямую связанных с обеспечением национальной безопасности России, должны быть обеспечены
системность, полная ясность и прозрачность. Необходимо привлечь лучшие научные силы, без всякого сомнения, должно
прозвучать и авторитетное мнение Академии военных наук.
Актуальность и безусловная приоритетность решения вопросов реформирования армии с особой остротой проявились в
ходе недавних событий на Кавказе.
Нападение грузинских войск на Цхинвал и российская операция по принуждению режима Саакашвили к миру
существенно изменили международную обстановку. Осложнились отношения между Москвой и Вашингтоном, НАТО и
Западом в целом, сложилась некая новая политическая и геополитическая реальность, оценку которой ещё
предстоит сделать.
Сегодня речь может идти о попытке подвести промежуточные итоги и оценить последствия спланированной на Западе
многоцелевой геополитической операции, которая развернулась на границах Грузии, Южной Осетии и Абхазии и пока
далека от завершения.
О масштабности замысла операции, явных и ещё скрытых целях свидетельствуют её многолетняя подготовка, включая
скоординированные поставки в Грузию оружия и военной техники из стран НАТО, Израиля и Украины, обучение
грузинских военнослужащих американскими инструкторами, мощное информационно-психологическое обеспечение
действий грузинской стороны с участием высокопоставленных политических деятелей, дипломатов Запада, при
солидарной работе СМИ по обе стороны Атлантики в жёстком антироссийском ключе.
В расчётах на успех операции ставилась задача снизить геополитический статус России в регионе и в мире, укрепить
проамериканский режим в Тбилиси, продолжить подготовку удара по Ирану. Сыграла свою роль и предвыборная ситуация
в США. Одновременно делался ещё один шаг по формированию по периметру российских границ нового “железного
занавеса” в виде недружественных Москве политических режимов и объектов системы ПРО, что в конечном итоге
обернулось очередным витком девальвации национальной безопасности самих США. Руками режима Саакашвили нанесён
смертельный удар территориальной целостности Грузии: Абхазия и Южная Осетия теперь никогда не подумают о
вхождении в её состав. Что касается перспектив вхождения Грузии в НАТО, то вряд ли это возможно, пока Тбилиси не
признает утраты отколовшихся территорий.
Была тщательно продумана динамичная многоступенчатая эскалация конфликта с уровня грузино-южноосетинского и
затем грузино-абхазского на уровень противостояния Грузия-Россия, Россия-ЕС, НАТО и США. Однако на определённом
этапе западные ≪
кукловоды
≫
, судя по всему, просчитались. После успешного завершения военной части операции,
пришла очередь действовать российской дипломатии, которая умело перехватила инициативу и энергично вывела
дипломатические контакты с предложенного Западом тактического уровня переговоров (Россия-Грузия) на стратегический
уровень (Россия-ЕС). В результате было достигнуто соглашение, что Россия своими силами обеспечивает безопасность в
Абхазии и Южной Осетии, а Европейский союз – тоже своими силами – гарантирует безопасность со стороны Грузии. Это
был удачный компромисс между двумя суверенными полюсами силы в Европе, в результате которого удалось на время
несколько оттеснить Вашингтон от решения европейских дел и предоставить Евросоюзу шанс быть более
.57С
самостоятельным за счёт контактов с Россией. Россия и Евросоюз фактически начали совместное строительство в Грузии
новой международной системы безопасности без США и НАТО. Однако вряд
ли стоит рассчитывать, что Евросоюз в ближайшей перспективе утвердится в этой роли. Он всё ещё является слабым
звеном в складывающемся многополярном мире, его раздирают мощные внутренние противоречия. Так что борьба за
многополярный мир только начинается.
Одной из ключевых целей операции было проведение ≪
разведки боем
≫
состояния российского государства, армии и
спецслужб, сплочённости общества, воли и способности руководства принимать адекватные решения. И главное –
дискредитировать Россию на международной арене, представить как агрессора, остановить нарастающий потенциал
международного престижа нашей страны. Не вызывает сомнений, что в случае пассивной позиции России в этом
конфликте её авторитет как исторического гаранта мира и стабильности на Кавказе был бы основательно поколеблен. Если
бы провокация Саакашвили не была пресечена, обстановка на Кавказе была бы надолго дестабилизирована. Вспыхнули бы
Ингушетия, Северная Осетия, Абхазия, другие районы. Геополитические позиции России во всей южной части страны
оказались бы под угрозой. Сама ситуация не оставляла Москве никакого выбора. Россия и её армия выдержали это
испытания с честью. Однако операция не завершена, а перешла в новую форму. Нельзя исключить активизации
сепаратистов на Кавказе. Развивается финансовый кризис, последствия которого для нашей экономики ещё
предстоит оценить. Весьма своевременно сразу после признания Россией Абхазии и Южной Осетии и перед вторым туром переговоров с
руководством ЕС была обнародована новая российская внешнеполитическая концепция. Для России было принципиально
важно, чтобы о непосредственном участии Европейского союза в урегулировании ситуации в Грузии достигались бы
только на основе признания партнерами по переговорам реальностей многополярного мира. При этом реакция на этот шаг
за рубежами нашей родины была быстрой и достаточно адекватной. Президент Украины Ющенко, реально оценив, кого
конкретно касается пятый пункт в первую очередь, осторожно заметил: “Скажу откровенно: нас беспокоит недавнее
введение в обращение президентом России понятия
регионов привилегированных интересов Российской Федерации”. Более откровенен был известный обозреватель
американской газеты “Вашингтон таймс” Арно де Борчгрейв, который заявил: “Всемирный “крестовый поход”
администрации Буша за демократию расценивается Кремлем, да и многими союзниками США как эвфемизм имперской
спеси. Ответом тандема Путин-Медведев стала новая доктрина из пяти пунктов: по сути речь идет о том, чтобы
американцы не лезли на пространство бывшей советской империи – причем не только бывших советских республик, но и
сателлитов или стран-клиентов”. В целом пятидневная российско-грузинская война продемонстрировала способность России
действовать как по-настоящему суверенное государство, способное решительно отстаивать собственные национальные
интересы. Впервые за несколько десятилетий США не смогли предотвратить военный разгром проамериканского режима.
Истерическая и лживая антироссийская пропагандистская кампания ещё раз публично подтвердила крах стратегического
курса Вашингтона в отношении Москвы, который проводился после развала
Советского Союза.
В контексте событий с новой силой проявилось стремление США к геополитическому доминированию, к закреплению
своего влияния, экономического и военного присутствия в районах жизненных интересов России с целью достижения
стратегического превосходства над нашей страной; более рельефными стали устремления НАТО по глобализации
функций альянса и закреплению его ведущей роли в системе европейской безопасности. Под предлогом миротворческой и
антитеррористической деятельности, инфраструктура НАТО распространяется все ближе не только к границам России, но
и к богатейшим природными ресурсами регионам Ближнего Востока и Азии. Об опасности такого курса говорил В. Путин
в речи на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности: “направленность
дальнейшей эволюции НАТО и векторы распространения мощи этого союза являются провоцирующим фактором,
снижающим уровень взаимного доверия, а сам процесс натовского расширения не имеет никакого отношения к
обеспечению безопасности в Европе”.
Действия Вашингтона по поддержке агрессивных устремлений нынешнего грузинского руководства убедительно
демонстрируют последовательность и настойчивость, с которыми США пытаются реализовать одну из ключевых задач
единой стратегии глобального присутствия и базирования – обеспечить себе беспрепятственный доступ к ключевым
районам мира, стратегическим коммуникациям и ресурсам. В частности, в документе Пентагона, разработанном под
руководством Д. Рамсфелда “Всесторонний обзор состояния и перспектив развития Вооруженных Сил США”,
подчеркивается, что “интересы, ответственность и обязательства США как великой державы распространяются на все без
исключения регионы мира”. С этой целью с момента распада Советского Союза был взят курс на искусственную
дестабилизацию и создание ≪
планетарной ситуации управляемого хаоса
≫
в регионах, представляющих для Вашингтона
стратегический интерес. Это Европа (Балканы), Ближний и Средний Восток, Иран, Ирак, Пакистан и Афганистан (с
последующей проекцией нестабильности на Китай и Индию), государства Средней Азии и, наконец, Кавказ. Всё чаще
Вашингтон не останавливается перед силовым вмешательством в дела других государств. В доктринальном документе
≪
Стратегия национальной безопасности
≫
(СНБ), обнародованном Вашингтоном в сентябре 2002 года, говорится о новой
агрессивно-
экспансионистской по сути концепции ≪
превентивной войны
≫
, призванной на смену ≪
стратегии
сдерживания
≫
. ≪
Сдерживание невозможно, – подчеркивалось в СНБ, – если мы будем ждать, пока угроза
.58С
материализуется полностью, окажется, что мы ждали слишком долго. Соединенные Штаты оставляют за собой право
наносить превентивные
удары и начинать предупредительные войны
≫
. Последние события убедительно подтверждают линию США на создание
на Кавказе постоянного источника напряжённости и провокаций против соседних государств, искусственного
поддержания в регионе обстановки ≪
управляемого хаоса
≫
. С этой целью и задумано создание в лице грузинского
режима постоянно действующего раздражителя в отношениях между Россией и Западом.
В более широком плане речь идёт о попытках дальнейшей реализации Западом геополитических и геоэкономических
технологий, направленных на укрепление потенциала его собственного выживания и развития за счёт остального мира,
включая Россию, мусульманские государства и Китай. Для достижения упомянутого комплекса целей американская
администрация в ряде районов действует самостоятельно, однако во многих ситуациях умело использует в своих
интересах возможности Организации Североатлантического договора. При политической и финансовой поддержке
Вашингтона осуществляется планомерное наращивание потенциала НАТО по проецированию силы и влияния в
глобальных масштабах. НАТО перестала быть организацией с ограниченной – североатлантической зоной ответственности
и превращается в инструмент глобальной проекции силы. Формируются условия для обеспечения развёртывания сил
альянса на отдалённых театрах, создаётся необходимый для этого потенциал, делается упор на наращивание огневой мощи
и мобильности войск. Например, на состоявшейся в октябре 2008 года Конференции национальных директоров по
вооружениям (КНДВ) НАТО решались, в частности, вопросы удовлетворения потребностей в силах и средствах для
операций альянса в Афганистане, Косово и Средиземноморье. Генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер и
начальник штаба ВГК ОВС НАТО в Европе генерал Карл-Хайнц Латер подчеркнули особую необходимость таких сил и
средств, как система наблюдения НАТО за наземной обстановкой, вертолеты и стратегические воздушные перевозки для
оказания поддержки силам НАТО. Решено, например, продолжить работу по наращиванию и совершенствованию средств
разведки, наблюдения и рекогносцировки за счёт установки
камер непрерывного наблюдения на беспилотные летательные аппараты и созданию комплекса разведки и наблюдения, в
котором упомянутая система наблюдения НАТО за наземной обстановкой будет ядром высокотехнологичной
информационной структуры для командующих. Даны указания о том, как лучшим образом обеспечить противоракетную
оборону для развернутых сил Североатлантического союза в соответствии с программой активной эшелонированной
противоракетной обороны на ТВД, рассмотрен также ход решения задач по территориальной противоракетной обороне,
поставленных на встрече в верхах в Бухаресте. Состоялась дискуссия по проблеме нехватки вертолетов для действий
в Афганистане и мерам по достижению потенциала стратегических воздушных перевозок. Наряду с этим была отмечена
необходимость осуществления многонациональных подходов для удовлетворения сегодняшних и будущих потребностей в
силах и средствах
. Было признано, что в современной обстановке, когда уровни национальных военных расходов во
многих случаях не совпадают с требованиями реальных операций Североатлантического союза, существует
необходимость в экономически целесообразных решениях.
Так, например, на Форуме по евроатлантической интеграции, который прошел в Кракове (Польша) в октябре 2008 года,
заместитель генерального секретаря НАТО Клаудио Бизоньеро говорил о новой международной роли альянса как
≪
глобального
≫
действующего лица: ≪
Я считаю, что термин “глобальный” отражает тот факт, что НАТО от
преимущественно географического понимания безопасности переходит к функциональному подходу… Такие проблемы
безопасности, как терроризм, распространение оружия массового уничтожения и региональная нестабильность, могут быть
решены только посредством широкого, а также единого подхода
≫
.
Нельзя не отметить, что в доктринальных документах Североатлантического альянса наряду с традиционными
политическими, экономическими и дипломатическими мерами воздействия всё чаще идёт речь о возможности
упреждающего использования военного потенциала НАТО, включая ядерное оружие, как в зоне ответственности блока,
так и за её пределами. Это обстоятельство делает всё более очевидными попытки НАТО добиться статуса единственной
организации в мире, имеющей право применять силу по своему усмотрению.
В контексте глобализации НАТО обращает на себя внимание настойчивое стремление альянса выйти на новый уровень
отношений с ООН. Ещё в 2005 году альянс на рабочем уровне зондировал отношение ООН к идее заключения некоего
рамочного договора ООН НАТО, который включал бы в себя согласованные темы и формы диалога и сотрудничества не
только при возникновении кризисной ситуации, но и в повседневных условиях. Тогда
эта попытка встретила довольно прохладное отношение со стороны многих членов ООН, которые воспринимают НАТО
как реликт времён холодной войны и один из силовых инструментов глобальной политики США.
Однако такая декларация о сотрудничестве между секретариатами Объединенных Наций и Северотлантического альянса
всё же была подписана Пан Ги Муном и Яап де Хооп Схеффером в Нью-Йорке 23 сентября 2008 года. При этом
соглашение было подписано без предварительного ознакомления государств-участников Организации с проектом
документа.
В документе говорится о сотрудничестве между секретариатами, однако на самом деле в нем идет речь о практическом
взаимодействии между ООН и военным блоком по борьбе с современными вызовами, в частности, в вопросах борьбы с
терроризмом. При этом в нем нет ни слова о лидирующей роли ООН в обеспечении стабильности в мире или о том, что
региональные организации, каковой является НАТО, должны в своей деятельности придерживаться международного
права. Вряд ли можно возражать против сотрудничества ООН и Североатлантического альянса, однако НАТО должна
полностью признавать универсальную роль ООН и не пытаться подменять ее функции. Как представляется,
.59С
действуя таким образом, блок готовит почву, чтобы разделить с ООН ответственность за возможный провал своей
операции в Афганистане. Наряду с этим, просматривается очевидное стремление НАТО получить со временем статус
некой ≪
вооружённой руки
≫
ООН, чтобы, когда это будет признано целесообразным, обеспечить своим действиям
политическое и правовое прикрытие со стороны авторитетной международной организации.
Надо признать, что благожелательному вниманию ООН к подобным инициативам НАТО в известной мере способствует
тот факт, что Россия, например, за последние пять лет более 40 раз ответила отказом на предложения ООН направить свои
силы для участия в миротворческих миссиях из-за отсутствия нормального механизма финансирования. Тем временем
участие ведущих стран мира в таких операциях продолжает расширяться. По данным МИД РФ сегодня более чем в 20
операциях по линии ООН задействовано свыше 130 тыс. человек: военных, полицейских и гражданских специалистов.
Миротворческая деятельность как по линии ООН, так и других региональных и международных организаций, а также
объединений типа Группы восьми (G-8), неуклонно расширяется. Заметную активность в этом проявляют НАТО,
Евросоюз и Африканский союз.
Общее число российских миротворцев сегодня – всего 291 человек. Россия занимает 45-е место в рейтинге
миротворчества, Китай, например, 12-е, располагая миротворческим контингентом в составе около двух тысяч
подготовленных военных. Такое положение дел приводит к негативным для России последствиям. Если не будут найдены
решения, чтобы переломить сегодняшнюю негативную тенденцию, Россия рискует нанести серьезный урон не только
своему престижу, но и оказаться за бортом важных миротворческих инициатив, целесообразность проведения, цели и
направленность которых будут определять другие. Кстати, важна и материальная сторона дела. Миротворчество
становится чуть ли не основным в деятельности ООН. Миротворческий бюджет ООН достиг в 2008 году рекордной
отметки – 6,5 млрд. долларов. России из этой суммы перепадают крохи. Такова “цена вопроса” наших постоянных отказов
от участия в миротворческих миссиях. В целом вопросы участия миротворцев России (и ОДКБ) в операциях под эгидой
ООН или ЕС требуют обстоятельной проработки, в том числе и с участием учёных Академии военных наук. Это особенно
важно в контексте начавшегося расширения взаимодействия между Россией и ЕС в сфере миротворчества. Первые
правильные шаги в этом направлении уже сделаны. Россия и ЕС подписали соглашение об участии российского
контингента в миротворческой операции ЕС в Республике Чад и Центрально-Африканской Республике. В течение года 200
российских военных будут поддерживать мир в регионе, обеспечивая переброску резервов, эвакуацию раненых,
транспортировку имущества и проведение поисково-спасательных операций. В
помощь миротворцам Россия предоставит четыре транспортных вертолета. В дальнейшем потребуются серьёзные
дипломатические усилия по развитию контактов между миротворческими структурами России, ОДКБ, ООН и ЕС. Отношения между Россией и Североатлантическим альянсом сегодня достаточно напряженные. Однако ничего фатального
и непоправимого в этих отношениях (как и в отношениях с США) не произошло. Сколь либо заметные перемены в
российско-американских и российско-натовских отношениях можно ожидать не раньше, чем через полгода. Есть
основания рассчитывать, что перемены будут
скорее положительными. Но для выхода из спирали конфронтации, которая спровоцирована не нами, нужно будет
поработать и России. Что же Россия и НАТО теряют от перевода их отношений (по формуле российского МИД) ≪
в подвешенное состояние
≫
?
Вспомним разработанный за последние шесть лет Советом Россия-НАТО список проектов по практическому
сотрудничеству в сферах, представляющих общий интерес.
Сотрудничество между НАТО и Россией в антитеррористической области ≪
осуществляется в форме регулярного обмена
информацией, углубленных консультаций, совместной оценки угроз, планирования использования гражданских служб в
случае терактов, диалога на высоком уровне о роли вооруженных сил в борьбе против терроризма
≫
. Настойчиво заявляет
о себе тема борьбы с пиратскими захватами торговых судов. Здесь взаимный интерес очевиден, и можно надеяться, что
соответствующие контакты сохранятся и получат развитие.
Кроме того, в декабре 2005 года началась реализация проекта Совета Россия – НАТО (СРН) по обучению и подготовке
персонала из Афганистана и стран Центральной Азии (Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркмении и Узбекистана)
для борьбы с наркотиками. В рамках проекта уже прошли подготовку около 450 офицеров из шести стран. Наиболее ощутимыми для НАТО могут оказаться сбои в сотрудничестве с Россией по Афганистану. В марте 2008 года
была заложена основа договоренности, призванной способствовать осуществлению транзитных перевозок через
российскую территорию невоенных грузов НАТО, государств-членов альянса и других стран, принимающих участие
в деятельности Международных сил содействия безопасности в Афганистане с целью обеспечения их деятельности.
Сегодня судьба НАТО решается в Афганистане.
В США раздаются призывы сократить американский контингент в Ираке и перебросить освободившиеся силы против
талибов. Излишне говорить, что Россия в свою очередь заинтересована в стабильном и предсказуемом развитии
Афганистана. Вывод воинских контингентов США с территории Афганистана будет иметь крайне негативный характер и
может привести к возможному захвату власти талибами и даже к расколу страны. Очередной захват власти в Кабуле
≪
Талибаном
≫
, установление радикальными исламскими элементами контроля над Пакистаном с получением
возможности доступа к ядерному оружию могут привести мир на грань катастрофы. Сегодня около 70% снабжения
афганской группировки идёт через Пакистан. С учётом обострения обстановки в этой стране, значимость российского
≪
коридора
≫
для НАТО будет только возрастать, что должно послужить хорошим стимулом для восстановления
отношений.
.60С
Одним из ключевых направлений работы СРН также являлась подготовка к проведению возможных совместных военных
операций в будущем. Здесь потеря темпа и времени одинаково невыгодна обеим сторонам. Очевидна взаимная
заинтересованность в сохранении ритмичности исследований в области оперативной совместимости, проведении
компьютерных икомандно-штабных учений, которые призваны заложить основу для дальнейших усилий по повышению
оперативной совместимости и разработке механизмов и порядка проведения совместных операций в области ПРО ТВД.
Не поддаётся никакой логике решение альянса в связи событиями на Кавказе приостановить работу Совета Россия –
НАТО. Надо было бы поступить прямо наоборот. Как раз в критической ситуации следовало незамедлительно созвать
СРН, чтобы обсудить вспыхнувший конфликт.
По-видимому, когда (и если) в будущем речь зайдёт о восстановлении партнёрских отношений, уместно будет поставить
вопрос о переналадке механизмов Совета Россия-НАТО, в частности, приспособлению их к действиям в кризисных
ситуациях. Одновременно надо решительно отказываться от имитации сотрудничества по ряду направлений, оставить
только то, что представляет несомненный взаимный интерес. Содержательный разговор на эту тему состоялся в октябре
2008 года в Хельсинки между начальником Генерального штаба ВС России генералом армии Николаем Макаровым и
Председателем КНШ США адмиралом Майклом Малленом. Высокопоставленные военные пришли к выводу о взаимной
заинтересованности в сотрудничестве в борьбе с международным терроризмом, наркотрафиком, распространением ОМУ,
пиратством на море.
Достигнутое взаимопонимание между представителями России и США на фоне ≪
подвешенного
≫
российско-
натовского диалога невольно напоминает о неоднократно высказываемом некоторыми нашими авторитетными
экспертами мнении: ≪
А не стоит ли нам оставить при НАТО вместо полномасштабного Представительства
России небольшую
миссию связи, а ключевые вопросы международной безопасности решать напрямую с Вашингтоном и
Евросоюзом?
≫
В пользу такого подхода говорит и то, что администрация Соединенных Штатов Америки
приняла решение о размещении противоракетных систем в Европе, которое существенно затрагивает интересы
национальной безопасности России, не
только без согласия консолидированной Европы, но и даже без предварительного согласия
Североатлантического блока, а на основе двусторонних отношений с рядом стран.
Очевидно одно: с точки зрения утверждения национальных интересов России вряд ли можно после событий на
Кавказе оставить отношения с нынешними США и Североатлантическим альянсом прежними. Россия обязана
использовать данный ей шанс для закрепления за собой подобающего места в мире.
Сегодня, судя по всему, на Западе достаточно громко заявляют о себе сторонники формирования
конфронтационных моделей американо-российских и российско-натовских отношений. Положение дел
усугубляется тем, что США и НАТО продолжают проводить курс на закрепление и наращивание своего
военного присутствия в Восточной Европе с целью достижения военно-стратегического превосходства над
Россией. Именно поэтому нельзя исключить попыток приёма Украины и Грузии в НАТО в сжатые сроки в обход
формальных
процедур. Не вызывает сомнений, что подобные действия США и НАТО приведут к усилению взаимного
недоверия и придадут импульс развёртыванию новой гонки вооружений.
В конечном итоге вряд ли кто-либо из партнёров выиграет от перехода от этой, будем надеяться,
кратковременной тенденции к долговременному политическому, экономическому и военному противостоянию
Запада и России.
Хочется верить в торжество более оптимистичного сценария, связанного с переходом от относительно
краткосрочного обострения напряженности к нормализации отношений, развитию взаимовыгодного
партнёрства. Хотя по некоторым вопросам расхождения не исчезнут, по наиболее важным направлениям
должны возобладать общие интересы, связанные с выходом из финансового кризиса, энергетикой,
противодействием распространению ОМУ, борьбой с международным терроризмом и наркотрафиком,
гражданским чрезвычайным планированием. После августовских событий стало очевидно, что мир перестал быть однополярным. Это признают и в НАТО.
Идет формирование новой многополярной мировой политической модели, в которой наряду с Россией активную
роль занимают европейские государства, особенно Франция, Италия, Германия, а также Китай, Индия,
государства Латинской Аме-
рики.
Мощным импульсом для развития по такому сценарию могут послужить недавние инициативы российского
руководства, направленные на реструктуризацию всей европейской системы безопасности в рамках нового
налагающего обязательства
соглашения. Как представляется, реакция Запада на это предложение послужит своеобразным индикатором
готовности наших партнёров выстраивать отношения на равноправной основе, решительно избавляться от
.61С
раздражающих моментов. Надо сказать, что заметное снижение потенциала существующих структур
обеспечения международной безопасности отмечают и аналитики НАТО, которые с обеспокоенностью говорят о
появлении новых региональных центров силы, действующих в соответствии с собственными национальными
интересами. Это обстоятельство создаёт дополнительные стимулы для развёртывания работы по подготовке
Договора о безопасности на евроатлантическом пространстве – объединяющем Россию, Евросоюз и
Соединенные Штаты. По слова президента России Д.Медведева: ≪
Такой документ позволил бы создать
абсолютно четкие и понятные всем правила поведения. Зафиксировать единый подход к разрешению
конфликтов. Прийти к согласованной позиции по созданию надежных инструментов контроля над
вооружениями
≫
.
Одним из важных следствий событий на Кавказе является тот факт, что Европейский Союз при
дипломатической поддержке России сумел удачно использовал обстановку для демонстрации своих
возможностей участвовать в операциях по урегулированию кризисов. Наряду с этим на фоне обостряющегося в
США и в мире финансового кризиса усилилась конкурентная борьба между объединённой Европой и
Соединёнными Штатами, а также
ключевыми западноевропейскими государствами за лидерство и сферы влияния. Развитие обстановки проходит
в условиях очевидной милитаризации международных отношений при сохранении воздействия на
международную безопасность упомянутых выше угроз. В то же время для европейцев более очевидной стала
опасность втягивания в прямую военную конфронтацию с Россией из-за неадекватности очередного новобранца
НАТО. Не случайно канцлер ФРГ Ангела Меркель недавно заявила, что считает нормальным полную свободу
действий России на постсоветском пространстве. Кроме того, она ещё раз подтвердила, что Германия не
поддерживает дальнейшее расширение НАТО на Восток. То есть присоединение к альянсу Украины и Грузии.
Подобные заявления, тон и содержание которых во многом совпадают с высказываниями руководителей
Франции, Италии и ряда других стран ЕС, позволяют говорить, что некое движение Европы в сторону большей
независимости от
заокеанских партнёров действительно имеет место. В целом, ставка на углубление отношений с Евросоюзом как
с посредником в конфликте на Кавказе себя оправдывает.
Однако обольщаться здесь нельзя, так как тенденция к усилению политических и экономических позиций ЕС на
Кавказе входит в противоречие с российскими интересами в регионе. Не вызывает сомнений, что Кавказ важен
Евросоюзу как с точки зрения безопасности (этот регион непосредственно граничит с ЕС), так и экономически –
как страте-
гически важный маршрут транзита энергоресурсов. Надо исходить из того, что главная цель политики
Евросоюза на Кавказе (как, впрочем, и в Центральной Азии) носит энергетический характер, в то время как
остальные элементы этой политики, в том числе вопросы демократии, прав человека и обеспечения
нерушимости границ, играют очевидную вспомогательную роль. По-видимому, одна из задач российской
дипломатии будет заключаться в том, чтобы соблюдать баланс интересов и не допустить чрезмерного усиления
роли ЕС в зонах традиционных интересов России.
Откуда в названии статьи упоминание о кавказском меловом круге? Вы, конечно, помните классику Н.В. Гоголя
≪
Вий
≫
, когда Хома Брут чертил вокруг себя мелом круг, и ни одна нечистая сила не могла пересечь эту черту.
Такой меловой круг недавно был начерчен российской армией и российской дипломатией вдоль границ Южной
Осетии и Абхазии.
Здесь, по южным границам Грузии, проходит линия нового геополитического разлома. Зреет потенциальный
геополитический разлом и на Украине. Для удержания ситуации под контролем потребуются не только
молитвы… России предстоит упорная борьба за утверждение своего достойного места в мире. Как это лучше
осуществлять при сложившейся военно-политической обстановке и с учетом перспектив ее развития?
Вот лишь некоторые направления работы, которые представляются автору приоритетными.
Необходимы серьёзные практические подвижки на пути инновационного развития России, укрепления
оборонной мощи. Обстановка в мире требует именно этого. Судя по всему, США будут прилагать все усилия
для удержания позиций единственной сверхдержавы. В ряду важнейших угроз безопасности России останутся
расширение НАТО, развертывание США системы ПРО, вывод оружия в космос и создание новых видов
вооружений. При этом, как известно, США и НАТО постоянно уверяют Россию в стремлении к миру. Но, как
говорил Наполеон, надо принимать во внимание только ресурсы, ибо намерения легко могут
поменяться.
В этом контексте весьма своевременным является призыв президента России в Послании Федеральному
Собранию создавать с участием наших союзников и партнёров механизмы, блокирующие ошибочные,
эгоистические, а подчас просто опасные решения некоторых членов мирового сообщества.
.62С
В создавшихся условиях России необходимы как современные стратегические ядерные силы,
так и силы общего назначения, оснащённые новейшим оружием и военной техникой. В Государственной Думе
принят в окончательном чтении трёх летний Федеральный бюджет на 2009 год и на плановый период 2010 и
2011 годов
≫
. В пояснительной записке к документу вопрос обеспечения обороноспособности страны отнесен к
стратегическим приоритетам.
Наряду с этим не снижается актуальность вопроса: когда, наконец, произойдет перевооружение нашей армии?
Именно на преодоление растущего технического отставания российской армии от армий передовых стран
должны быть направлены первоочередные усилия государства и общества. В боях на Кавказе особенно
отчетливо выявились слабые места в техническом оснащении и боевом применении авиации и ПВО. Не хватало
современных вертолётов. Еще раз дало о себе знать наше отставание в средствах связи, РЭБ, разведки (в том
числе и беспилотных комплексах разведки), целеуказания, в пользовании космическими средствами. В решении
задач перевооружения армии важно добиться неукоснительного выполнения принятых решений, организовать
жёсткий контроль и
отчётность. В том числе выдержать доли расходов на национальную оборону в общих расходах федерального
бюджета, утвержденные решением Совета безопасности РФ от 11 августа 2000 года. По-прежнему требуют
принципиального решения проблемы, связанные с обеспечением ВС РФ новыми видами вооружений. В этом
контексте стоит посмотреть, как выполняется решение Совбеза РФ от 28 июня 2005 года по устранению
дисбаланса в структуре расходов на текущее содержание и техническое оснащение армии. В соответствии с этим
решением к 2011 году требовалось выйти насоотношение 50:50 и к 2015 году на 30:70 в пользу технического
оснащения.
Для перехода к инновационной экономике, экономике высокой добавленной стоимости в промышленности и
современном сельском хозяйстве, для модернизации вооружённых сил нужны современные технологии. США
нам их не дадут, поэтому следует искать возможности их приобретения в Европе, Японии, других государствах.
Наряду с этим
всячески инвестировать в свой человеческий капитал, расширять и диверсифицировать экономику,
повышать её конкурентоспособность, интегрироваться с мировыми рынками. Поддерживать и внедрять
разработки отечественных учёных и новаторов. Искать талантливых людей и создавать благоприятные условия
для их творчества. Ориентировать
систему образования на подготовку высококлассных учёных, инженеров, техников и квалифицированных
рабочих.
Использовать геополитическую победу на Кавказе (не впадая, однако, в эйфорию по этому поводу) для усиления
интеграционных процессов. Укреплять целостность страны, решительно пресекать попытки внутреннего
сепаратизма, не допускать ≪
парада суверенитетов
≫
. Одновременно необходимо наращивать усилия по поиску
и формированию надёжных союзников России, с этой целью продолжать наращивать объемы и глубину
взаимодействия в военнополитической сфере, прежде всего в рамках ОДКБ.
Противодействовать влиянию США и других стран Запада на политическую элиту государств-членов ОДКБ и
СНГ, попыткам организации там ≪
оранжевых революций
≫
, подобных тем, что произошли на Украине и в
Грузии. Формировать международные коалиции ≪
по интересам
≫
, например, из числа государств каспийского
региона, заинтересованных в совместном освоении открывающихся там возможностей. Крепить союз с
Белоруссией. Своевременно предпринимать упреждающие действия по недопущению конфликтов между
нашими соседями и союзниками. Например, на встрече глав правительств
в октябре 2008 года ШОС весьма оперативно отреагировала на назревающий острый конфликт между
среднеазиатскими странами из-за источников воды, для урегулирования которого свои посреднические услуги
поспешили предложить США.
Создать мощную, оперативную и технически оснащённую информационно-пропагандистскую структуру для
разъяснения населению страны и миру позиции и действий России. Способствовать распространению русского
языка и культуры.
И, наконец, решительно использовать в интересах России возможности, связанные с нашим
участием в урегулировании мирового финансового кризиса. Как отметил президент Д.Медведев: ≪
Мы должны
активно участвовать в разработке новых правил игры в мировой экономике — для получения максимальных
выгод для себя и для продвижения новой идеологии, обеспечивающей демократичность и устойчивость
глобальной финансовой архитектуры. Должно быть больше финансовых центров, больше резервных валют,
больше механизмов коллективного принятия решений. И выгодно это и всем нам, и всем нашим партнерам
≫
.
Российский президент предложил вариант тройственного взаимодействия Россия-Евросоюз США для
совместной работы по формированию более справедливого и более безопасного мира, создания
.63С
глобальной структуры безопасности. Такое стратегическое партнерство с привлечением других государств и
международных организаций, включая
СНГ, ШОС, ОДКБ и НАТО, способно превратить Европу и Азию, Север и Юг в арену политического и
экономического обновления.
__
.64С
С.И. ГРАЧЕВ,
О.А. КОЛОБОВ
НАИБОЛЕЕ УСТОЙЧИВЫЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ
СОВРЕМЕННОГО ТЕРРОРИЗМА
Рассматриваются истоки возникновения терроризма, его развитие и превращение в одну из новых форм войн ХХI века. В статье
уделено внимание анализу этого опасного общественного явления и даются рекомендации по созданию эффективной системы борьбы
с терроризмом.
Ключевые слова: международный терроризм, политические цели, мусульманские страны, система борьбы с терроризмом.
Sources of occurrence of terrorism, its development and transformation
into one of new forms of wars of the XXI-st century are considered. In
article the attention is paid to the analysis of this dangerous public phenomenon and recommendations about creation of eff ective system of
struggle against terrorism are made.
Keywords: the international terrorism, political ends, the Muslim countries, system of struggle against terrorism.
Терроризм относится к числу самых опасных и трудно прогнозируемых явлений современности, приобретающих все более
разнообразные формы, угрожающие масштабы и обещающих человечеству самые катастрофические последствия. Террористические
акты чаще всего приводят к массовым человеческим жертвам, влекут разрушение материаль-
ных и духовных ценностей, нарушают поддержание социальной дисциплины, рождают ситуацию глубокой вражды между
государствами и народами. Они провоцируют войны между нациями и религиями, ненависть и недоверие между социальными
группами и экономическими объединениями, которые не возможно преодолеть даже в течение жизни одного поколения.
При этом терроризм в настоящее время – это не какое-то разовое, случайное проявление, посягающее на права и свободы отдельных
граждан. Сегодня его следует рассматривать как широкомасштабное явление, представляющее угрозу жизненно важным интересам
личности, общества и государства. Это объясняется тем, что, во-первых, терроризм подрывает систему государственной власти и
управления, снижая, таким образом, эффективность управления обществом, регулирования социально-политических процессов; во-
вторых, ослабляя государственные и общественные структуры, он усиливает влияние в обществе оппозиционных
антиконституционных образований; в-третьих, активизируя морально-психологическое воздействие на население, он вызывает хаос,
беспорядки, ожесточенность
людей по отношению друг к другу, что опять-таки используется субъектами терроризма в своих политических целях; в-четвертых,
располагает огромными денежными средствами и значительным экономическим потенциалом; в-пятых, активно выходя за пределы
государственных границ, терроризм все больше и больше приобретает международный ха-
рактер и представляет собой опасность для международного сообщества.
Конец ХХ – начало ХХI века ознаменовались существенными изменениями в средствах и способах подготовки и реализации
террористических акций. В результате вовлечения в боевые организации некоторой части высокопрофессиональной и
высокоэрудированной интеллигенции на службу терроризму поставлены самые современные высокие технологии. В связи с этим
возросла угроза производства и применения во время терактов оружия массового поражения. Объектом воздействия террористов стали
не только политический, военный и экономический потенциал страны, но также управленческая и информационная сферы. Терроризм
может стать одной из новых форм войн XXI столетия.
Современные условия и цели использования терроризма в политической борьбе на национальном и международном уровне раз за
разом ведут к существенному изменению его содержания, организации и тактики. Под воздействием этих условий в развитии
терроризма сформировался ряд устойчивых детерминантов, изучение которых имеет важное прикладное значение и для понимания его
роли как глобальной угрозы человечеству, многим странам мира, и для научной разработки системы мер, необходимых для
эффективной
борьбы с ним.
Одним из ярко выраженных детерминантов современного терроризма является неуклонный рост его общественной опасности как для
международных отношений, международной безопасности, так и для конституционного строя, прав и свобод граждан. Основные
факторы, определяющие нарастание опасности терроризма, состоят:
– в общем росте политического экстремизма в большинстве регионов мира, распространении в мировой политике и
внутриполитическом противоборстве практики применения насилия для достижения политических целей организациями, партиями,
отдельными политическими движениями и даже странами;
– в вовлечении все более значительных слоев и групп населения (прежде всего на националистической, религиозной, сепаратистской
основе) в различные течения политического экстремизма (это наблюдается на всех континентах мира за исключением Антарктиды);
– во все более широком применении террористами особо опасных форм и жестоких методов насилия (например, так называемого
массового терроризма: Нью-Йорк – 2001 год, Москва – 1999, 2002, 2004 годы, Беслан – 2004 год, Мумбай – 2008 год и др.);
– в изменении тактики террористических организаций различной идейно-политической направленности в сторону выбора в качестве
объектов применения силы граждан, не относящихся к политическим противникам террористов (т.н. ≪
слепой терроризм
≫
), а также
объектов, представляющих повышенную опасность для окружающих (АЭС, воздушные суда и т.п.).
Не следует забывать и об интенсивно наступающих глобальных демографических диспропорциях. Прирост населения богатых стран за
счет собственных ресурсов фактически прекратился и приобретает отрицательную динамику с одновременным и быстрым старением
населения, а темпы прироста населения (в том числе мусульманского) в странах Азии, Африки, Латинской Америки не только не
снижаются, а даже растут. Европейские, североамериканские и российские народы уже сейчас не могут сдержать массовый наплыв
мигрантов из перенаселенного и беднейшего юга. Более того, согласно серьезным исследованиям стратегия ≪
догоняющего
≫
развития имеет свои объективные пределы1. Даже для России она практически нереализуема. А отсталость южных стран от
технологически развитого Северо-Запада становится практически непреодолимой. Безвыходное положение населения отсталых стран –
серьезная социальная база для радикализма и терроризма.
Авторы изданной по заказу Пентагона книги ≪
Терроризм 2000: будущее лицо террориста
≫
М. Сетрон и О. Дэвис отмечали, что ≪
завтрашние террористы будут вдохновляться не политической идеологией, а
яростной этнической и религиозной ненавистью… Ядерное, биологическое и химическое оружие окажется идеальным для
их целей…
≫
2.
Повышение общественной опасности терроризма для внешней и внутренней безопасности Российской Федерации, как и для многих
стран мира, вполне очевидно. Ибо террор – оружие универсальное, берется на вооружение любыми радикалами3. Это находит
подтверждение в нарастании количества политически мотивированных преступлений в последние годы,
.72С
в увеличении числа жертв терроризма, в распространении пропаганды насилия как якобы допустимого способа ведения политической
борьбы.
Современный передел мира повышает роль государственного терроризма как инструмента политики даже у вполне нормальных
демократических государств (что также является ярко выраженным
детерминантом современного терроризма)
. Имеется
достаточно много примеров, когда силы международного терроризма используются, что называется,
≪
на заказ
≫
, в качестве тарана для разрушения существующих структур, нарушения сложившихся военно-политических балансов сил,
перекраивания зон интересов, влияния и взаимодействия. В последующем такие государства стремятся сами заполнить образовавшиеся
геополитические пустоты, вклиниться в те или иные региональные структуры в качестве балансира, миротворца, регулирующей силы в
управляемом конфликте.
Примеры опосредованного участия официальных властей государств в актах терроризма, носящих международный характер,
представляли собой одну из сторон новой внешнеполитической деятельности некоторых стран, получившей название
≪
государственной поддержки международного терроризма
≫
или (по мнению специалистов США) ≪
терроризм, поддерживаемый
государством
≫
(State – Sponsored Terrorism). Значительно более распространенной стороной такой политики является стимулирование
государствами международной террористической деятельностив выгодном для себя направлении.Международный терроризм
превратился в идеальный инструмент реализации внешнеполитических интересов государства. Этот инструмент привлекателен целым
рядом характеристик: малозатратность, эффективность, анонимность, уход от возможных
санкций мирового сообщества или ответных действий потерпевшей стороны4.
Известный ученый, терролог П. Уилкинсон, в свое время констатировал, что ≪
примерно 25%
террористических актов поддерживаются или направляются государствами. Это может выражаться в моральной поддержке,
материальной помощи, приобретении оружия, в обучении пользования им, снабжении фондами, предоставлении убежища
≫
5.
Можно со значительной долей уверенности констатировать, что в наши дни процентное соотношение значительно увеличилось. При
этом многие политики, руководители государств и финансовых корпораций не хотят понимать, что заигрывание с терроризмом,
попытки использовать его в собственных интересах чреваты серьезными просчетами и проблемами в перспективе. Кроме того, все это
происходит на фоне обращения Всемирного саммита 2005 года к государствам воздерживаться от организации, финансирования,
поощрения, подготовки или оказания какой-либо иной поддержки террористической деятельности и
принимать надлежащие меры для обеспечения того, чтобы их территория не использовалась для такой деятельности6.
Таким образом, активная практика опосредованного использования государственными структурами ряда стран (чаще – через
специальные службы) международного терроризма в значительной мере отражает разобщенность мирового сообщества. Губительный
подход деления международных террористов на ≪
своих
≫
и ≪
чужих
≫
привел к тому, что это явление может приобрести
самостоятельное мировое значение. Оно поставит человечество
перед барьером его тотальной зависимости от воли хорошо скоординированного международного сообщества приверженцев
насильственных действий, нашедших свое место в жизни и не желающих возвращаться в лоно ≪
демократических
≫
институтов
урегулирования возникающих конфликтных ситуаций. Это тем опаснее, что многие из стран, уличенных в государственной поддержке
международного терроризма, имеют доступ к химическому и биологическому оружию. Кроме того, терроризмом стала прикрываться
фактически военная агрессия одних государств в отношении других при конспирации
истинных субъектов такой агрессии. Вина в таких случаях часто возлагается на различные общественные организации религиозного,
националистического, сепаратистского и иного экстремистского толка, хотя лидеры таких организаций готовятся спецслужбами
различных государств и ими же контролируются.
Исключительную опасность представляет набирающий силу следующий детерминант совре-
менного терроризма: активная интеграция терроризма и организованной преступности как на
международном, так и на внутригосударственном уровнях7. Организованные преступные сообщества национального и
транснационального характера прибегают к практике терроризма либо услугам террористических формирований для устрашения и
оказания воздействия на представителей власти и срыва их политических мероприятий, для поддержки угодных ей политических сил,
протаскивания в органы власти собственных представителей или, наоборот, для устранения определенных политических сил из
властных структур, для оказания воздействия на общественное мнение, на поведение избирателей посредством организации кампаний
запугивания сторонников нежелательных общественных деятелей и политических организаций, а также дестабилизации ситуации в
том или ином регионе и создания обстановки, благоприятствующей совершению преступлений и уклонению от ответственности за
них. Отдельные транснациональные преступные организации (например, итальянская мафия или колумбийские картели) использовали
тактику террористических актов, направленных против государства и его представителей. При этом старались помешать
расследованиям, воспрепятствовать введению или продолжению энергичной политики правительства в борьбе с ними, ликвидировать
активных сотрудников правоохранительных
органов, принудить судей к вынесению более мягких приговоров, а также создать обстановку, которая была бы более благоприятной
для преступной деятельности.
От транснациональной преступности и транснациональных преступных организаций в первую очередь исходит скрытая повсеместная
и многоплановая угроза. Специалистами-криминологами Соединенных Штатов Америки в одном из документов конца двадцатого века
было отмечено: ≪
Организованная преступность, прибегающая к стратегии терроризма, создает прямую угрозу национальной и
международной безопасности и стабильности,
представляет собой фронтальную атаку на политические и законодательные власти, создает угрозу самой государственности,
используя тактику террора. Она нарушает нормальное функционирование социальных и экономических институтов и компрометирует
их, что приводит к утрате доверия к демократическим процессам. Она подрывает процесс
развития и сводит на нет достигнутые успехи. Она ставит в положение жертвы население целых стран и эксплуатирует
человеческую уязвимость, извлекая при этом доходы. Она охватывает, опутывает и даже закабаляет целые слои общества,
особенно женщин
и детей, и вовлекает их в различные и взаимосвязанные преступные предприятия
≫
8.
.73С
В последние годы активно происходит сращивание криминального терроризма с политическим, национальным и
религиозным. Как правило, руководители всех современных террористических группировок, помимо
национальных, религиозных,
территориальных, политических, имеют своей целью получение материальных выгод или обеспечение доступа к
власти для получения возможности перераспределения материальных и государственных ценностей.
Исследователи всего мира отмечают практику широкого участия террористических организаций в различных
видах незаконного бизнеса и сотрудничества с преступными сообществами. У. Лакер однажды заметил, что в
70-е годы терроризм становится участником крупного бизнеса, а в некоторых регионах приобретает все черты
транснациональных корпораций. Следует напомнить, что сказано это было тридцать лет назад. А за этот срок
много произошло изменений и, к сожалению, не в лучшую сторону.
Преступные организации, активно исповедующие методы криминального терроризма, уже в силу самой своей
природы подрывают гражданское общество, прибегая к терроризму, обостряют напряженность во внутренней
политике и угрожают нормальному функционированию государственного управления и правопорядка. Их
деятельность особенно эффективна, если правительство уже ослаблено или является нестабильным, причем
преступные организации еще более расшатывают обстановку. По мере того, как они ≪
осознают масштабы
своего влияния и свою силу в условиях слабости государственного управления или половинчатых усилий по
борьбе с ними, переход таких групп от усилий, направленных только на нейтрализацию правительственных
правоохранительных мер, к
усилиям, направленным на то, чтобы самим занять место правительства, уже не кажется слишком
фантастичным
≫
8.
Преступные организации далеко не всегда вступают в прямую конфронтацию с государством.
Альтернативный путь состоит в проникновении в органы государственной власти, их коррумпирование с целью
нейтрализации правоохранительных мер. Общая цель в том, чтобы правительство заняло попустительские
позиции и не принимало серьезных мер в отношении такой организации для пресечения ее деятельности. Один
из путей ее достижения состоит в заключении молчаливого соглашения ограничить насилие, пока правительство
не вмешивается в экономические предприятия данной группировки. Другим путемявляется
коррумпирование должностных лиц, имеющих полномочия или власть для принятия мер в отношении
преступной организации, с тем, чтобы они оставались в бездействии, получая за это вознаграждение от нее.
Наихудшим является положение, при котором правительственные чиновники и преступная организация
вступают в сговор. Роль правительства здесь практически сводится к укрывательству преступной организации.
Таким образом, отдельные чиновники оказываются на содержании местных мафиозных группировок, а
мафиозные структуры стремятся занять лидирующие позиции во властных структурах. По данным Всемирного
банка, ежегодно на подкуп чиновников и политиков в мире тратится около 80 млрд долларов9.
Организованная преступность, стремясь к желаемым политическим результатам, используется некоторыми
далекими от политической чистоты партиями, которые получают от организованных преступников серьезную
финансовую поддержку, расплачиваясь за это лоббированием интересов преступных формирований,
включением в свои списки представителей от организованной преступности, оказанием иной политической
помощи
уголовному миру. Так, на выборах в Государственную Думу России в 1999 году, например, по партийным
спискам баллотировалось 86 кандидатов из числа ранее судимых или находящихся под следствием9.
Организованные преступные сообщества представляют собой серьезную угрозу существованию финансовых и
коммерческих учреждений на национальном и международном уровнях. Они внедряются в учреждения,
занимающиеся законной деятельностью, запугивают их владельцев актами терроризма, извращают цели их
функционирования до такой степени, что они уже не могут служить ни интересам общества, ни интересам
акционеров. Процесс внедрения в законные учреждения является стержневым по завязыванию связей как с
деловыми кругами легального бизнеса, так и с политической верхушкой. В данных условиях усилия
правительств и правоохранительных органов по борьбе с названными организациями значительно затрудняются.
Здесь уместна аналогия с вирусом, разрушающим иммунную систему организма. Разложение финансовых
учреждений представляет собой опасность и потому, что может подорвать доверие к ним общества и вызвать
серьезные долгосрочные последствия в том, что касается мандата всеобщего доверия к экономике. На
международном уровне отмываемые деньги еще более подрывают способность правительств контролировать и
регулировать глобальную финансовую систему и управлять ею. Одновременно существует
опасность того, что принятые меры приведут к обратным результатам. Так, в ответ на вызов
транснациональных преступных организаций могут быть приняты меры, способные затруднить законную
финансовую деятельность10. Подтверждением значительного интереса преступных сообществ к финансовым
.74С
структурам и учреждениям могут служить данные Дальневосточного государственного университета,
проводившего исследования о тенденциях и перспективах борьбы с организованной преступностью и
опиравшегося в своих исследованиях на данные
МВД России. Согласно им к концу 90-х годов прошлого столетия организованная преступность контролировала
не менее 40% частных предприятий, до 60% –государственных и около 80% – коммерческих банков страны9.
В последнее время в политическом лексиконе появился термин ≪
теневое управление
≫
, который характеризует
закрытость государственных структур от общественности с целью скрыть связи с преступным миром. Это
активно использовали чеченские сепаратисты. К. Ипполитов и С. Гончаров приводят в качестве примера
выступление С. Радуева перед
выпуском боевиков в 1997 г., где он рекомендовал боевикам: занимать лидирующие позиции в мафиозных
структурах России повсеместно, особенно имеющих явно выраженный этнический характер –дагестанских,
корейских, вьетнамских, цыганских.
Через эти структуры чеченские боевики получают возможность действовать в России. Это способ реализации
политики устрашения чужими руками, способ увода от ответственности экстремистских группировок. Он ведет
к росту социальной напряженности, приобретая явно политический оттенок. Более того, преступные
группировки присваивают любыми путями (как легитимными, так и нелегитимными) различные объекты –
торговые, производственные, транспортные и др.11.
Эксперты ООН отмечают, что активно способствует слиянию терроризма и организованной преступности –
технологические интересы. Хищение ядерных материалов и возможность их использования с целью
крупномасштабного вымогательства и шантажа наводит на мысль о том, что грань между такими
преступлениями, как вымогательство и политический терроризм, все больше и больше стирается. Возможен
вариант, когда транснациональные преступные организации похищают ядерные материалы и продают их
террористическим организациям. По другому варианту, похитители плутония сами воспользуются им для
шантажа правительства12.
Современные террористические объединения, используя в своей деятельности криминальное
начало, повышают опасность терроризма, усиливают его потенциал по применению насилия
для решения политических задач. Слияние терроризма и организованной преступности ведет к значительному
расширению финансовых, материальных и оперативных возможностей терроризма, усилению его
инфраструктуры. К тому же, криминальный терроризм плотно сращивается со всеми видами терроризма,
используя в своей преступной деятельности все существующие формы насилия, расширяя тем самым не только
сферу своей деятельности, но и значительно увеличивая наносимый ущерб жизненно важным интересам
личности, общества, государства и мирового сообщества в целом.
Двадцатый век убедительно доказал, что, какую бы политическую мотивацию ни выдвигали теоретики
терроризма, его подоплека всегда носит экономический характер. Ибо конечной целью тех, кто проповедует и
использует данного рода насилие, является изменение экономических отношений в обществе и
перераспределение собственности.
Подтверждением сему служит вековая история революционных движений по всему миру.
Но если ранее финансовая составляющая являлась необходимостью жизнеобеспечения и активной деятельности
как лидеров, так и самого политического движения, то в наши дни терроризм сам
превратился в прибыльный
бизнес, что также является одним из детерминантов современного терроризма.
90-е годы прошлого столетия дают богатый материал о планомерном перетекании ≪
воинов ислама
≫
из одной
≪
горячей точки
≫
мира в другую. Подтверждением этого могут служить кровавые конфликты на территории
бывшей Югославии, в странах Центральной Азии и Чечне, в индийском Кашмире и Афганистане. Последним
примером может служить начало ≪
священной войны
≫
в Ираке, куда хлынул поток эмиссаров практически
всех
Боеспособных радикальных исламских организаций и группировок из стран Ближнего и Среднего Востока,
Юго-Восточной Азии. Ирак превратился из страны с нулевой степенью террористического риска в зону
повышенной угрозы для остального мира. Интересы сохранения нестабильности в Ираке, а значит, выведение из
торгового оборота иракской нефти заставили спонсоров из ряда нефтедобывающих арабских стран увеличить
финансирование борьбы ≪
моджахидинов
≫
против американцев – ≪
врагов ислама
≫
. Одним из следствий
этого стало возрождение в постсадамовском Ираке прежде почти уничтоженных местных и региональных
исламских фундаменталистских объединений
(
≪
Братья-мусульмане
≫
, радикальные шиитские группы). Сотрудники бывших иракских спецслужб
(внешней разведки, контрразведки, службы безопасности партии ≪
Баас
≫
, тайной полиции и др.),
вместе со своей агентурой трудоустраиваются в нелегальные структуры, связанные с
международным терроризмом9.
Крупные международные корпорации стали активно финансировать заказные проекты. Они заинтересованы
либо в устранении конкурентов, или в изменении бизнес-климата в каких-то регионах мира. То есть
руководители террористических организаций (в ряде случаев – весьма обеспеченные люди) берут ≪
заказы
≫
на
исполнение террористических (диверсионных) акций, дестабилизацию ситуации в отдельных странах и
регионах. В подобных случаях установить заказчиков становится очень сложно. Достаточно вспомнить примеры
того, как террористическая деятельность исламистов в том или ином регионе вносила кардинальные коррективы
в планы по строительству газо- и нефтепроводов, берущих начало в Центральной Азии. Один из них связан с
резкой интенсификацией боевых действий ≪
армии Масхадова
≫
в период выбора маршрута нефтепровода к
Черному и Средиземному морям, минуя российскую территорию. То есть из-за прокладки трубопровода через
Северный Кавказ
≪
пропускная способность
≫
российских экспортеров нефти возрастала бы на 1 миллион баррелей в день
(примерно 10 миллионов тонн в год). А это означает – лишние 7 миллиардов долларов годовой прибыли,
которую получила бы Россия и не получили ≪
другие
≫
. Поэтому принципиальные интересы этих
нефтепромышленников состояли в том, чтобы как можно глубже дестабилизировать обстановку на Северном
Кавказе с помощью терроризма – это самое удобное средство. На него не было жалко потратить несколько
процентов от возможного выигрыша, какие-нибудь ≪
жалкие
≫
сто-двести миллионов долларов…13. Второй
случай касается проектов прокладки нефте- и газопроводов через территорию Афганистана к пакистанскому
побережью Индийского океана. Эту идею поддержали
многие заинтересованные иностранные компании, прежде всего американская ≪
Юнокал
≫
и саудовская
≪
Дэлта
≫
. С началом обсуждения деталей этого проекта ≪
совпало
≫
возникновение и триумфальное шествие
по афганской территории движения ≪
Талибан
≫
. В этом контексте представляются интересными мнения
некоторых экспертов на ≪
заказной
≫
характер террористической деятельности чеченских незаконных
вооруженных формирований. Доцент Российского государственного гуманитарного университета Давид
Фельдман отмечал: ≪
Есть мнение, что за организаторами террористических акций (чеченцев) стоят политики и
бизнесмены. Допустим, кто-то заинтересован в том, чтобы в определенных российских нефтеносных регионах
не было стабильности. Следовательно, он профинансирует
диверсии. Как можно справиться с подобными террористами? Либо уничтожить, либо предложить им другой, не
менее прибыльный бизнес
≫
9.
Террористические организации все активнее стали заниматься финансовыми махинациями,
похищением людей, рэкетом, т.е. тем, что относится к непосредственной уголовной преступной деятельности.
Достаточно вспомнить по этому поводу серии преступлений, связанных с банковской проблемой авизо, в
результате которых в 1991–1992 годах Чечня вытащила из кармана России 400 миллиардов рублей. Из других
источников следует,
что в 1993–1994 годах в дудаевскую Чечню ≪
по недосмотру
≫
чиновников Центробанка России ушло по
фальшивым авизо в общей сложности более 2 млрд. долларов. Нетрудно предположить, что эти деньги были
использованы в основном на террористические действия, а кто-то из высших сотрудников банка получил
неплохую долю...14. И еще – бывшие
руководители коммерческого банка ≪
Прима-банк
≫
были привлечены к уголовной ответственности по статьям
УК РФ – ≪
Мошенничество
≫
и ≪
Присвоение чужого имущества
≫
. Как сообщил в декабре 2004 года глава
ФСБ Николай Патрушев на встрече с руководителями ведущих российских СМИ, бывшие руководители банка
П. Усманов, М. Баркинхоев, М. Гатиев обвинялись в получении заведомо невозвратных кредитов на сумму
более 72 млн. рублей. Эти средства впоследствии использовались для личного обогащения и финансирования
террористической деятельности15.
Наркотики и оружие являются одним из товаров для получения тысячепроцентных прибылей. Можно с
уверенностью говорить о том, что мировой рынок наркотиков, составляющий, по оценкам экспертов, не менее
200 миллиардов долларов в год,
стабильно отчисляет ≪
комиссионные
≫
в пользу мирового терроризма. Первый заместитель начальника
управления по борьбе с терроризмом ФСБ РФ Владимир Кулешов в ноябре 2005 года отметил, что основой
финансирования международного терроризма являются средства, получаемые от незаконного оборота оружия и
наркотиков16.
.75С
Еще одно из противоправных направлений, которое получило широкое распространение среди криминального
терроризма, – это торговля ≪
живым товаром
≫
. На XX конгрессе ООН, посвященном проблемам преступности
и проходившем в апреле 2000 г., отмечалось, что торговля людьми – самый быстроразвивающийся рынок в
мире. Это второй после
наркотиков по прибыльности бизнес. Ежегодно от 4 до 5 млн человек перевозятся нелегальным путем, что дает
преступникам ( и террористам) доход около 7 млрд долларов9.
Анализ терроризма на рубеже двух тысячелетий также свидетельствует о том, что в его недрах возникают целые
бизнес-империи, которые не ограничиваются только оплачиваемыми ≪
заказными
≫
насильственными и иного
рода противоправными действиями. Их цель – легализация капиталов, приобретение собственности, движимой и
недви-
жимой, по всему миру, желательно подальше от зон конфликтов. Они превращаются в ≪
многопрофильные
холдинги
≫
со своими социально-медицинскими и финансово-кредитными учреждениями,
телерадиовещательными компаниями и печатными
изданиями, многими другими атрибутами процветающего легального бизнеса. Однако самое опасное
заключается в том, что, набирая экономическую силу и финансовую мощь, они неизбежно стремятся создать
свою нишу в легальной политической сфере на всех уровнях, привнося в нее свой богатый опыт
≪
нетрадиционных
≫
методов борьбы за реализацию
корпоративных интересов. Угроза терроризма, наряду с угрозами распространения ОМП, неконтролируемой
миграции, экологических катаклизмов все в большей степени определяет среду безопасности человечества в
XXI в.9.
Изучение состояния, особенностей и тенденций современного терроризма показывает, что он превратился в
высокой степени опасный и долговременный фактор развития современного общества, оказывающий на его
развитие серьезное дестабилизирующее воздействие. Эволюция целей, средств и методов терроризма
превратила его в серьезную угрозу для жизненно важных интересов государства, общества и личности в
большинстве стран мира.
Но тем не менее, современная борьба с терроризмом ограничивается в основном правовыми и силовыми мерами
предупредительного и репрессивного характера и направлена преимущественно против существующих
террористических организаций и других субъектов террористической деятельности.
Эта борьба еще только приобретает комплексный характер и пока в полной мере не сориентирована
воздействовать на социальные условия, порождающие терроризм или серьезно ему способствующие. В одной из
работ американского обществоведа Д. Лонга, сотрудника Госдепартамента США, отмечается: ≪
Несмотря на
большой общественный интерес, все еще отсутствует согласие в понимании того, что представляет собой
терроризм... Никто из ученых до сих пор не преуспел в создании общей теории терроризма
≫
17. Также следует
заметить, что эффективность борьбы с терроризмом всегда будет зависеть от адекватности той системы мер,
которую создает мировое сообщество, каждое государство для защиты от этой угрозы. Действенность такой
системы мер в решающей степени зависит от объективности и своевременности выявления изменений, которые
происходят в содержании, организации и тактике терроризма, от глубины анализа этих изменений и
прогнозирования их дальнейшего развития.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Иноземцев В.Л. Пределы «догоняющего» развития. М., 2000. С. 48–119.
2. Современный терроризм: состояние и перспективы под ред. Е.И. Степанова. М.: Эдиториал УРСС, 2000. С. 76.
3. Данилкин А. Призрак терроризма бродит // Труд. 1995. 2 декабря.
4. Грачев С.И. Терроризм. Вопросы теории: Монография. – Н. Новгород: Издательство ННГУ им. Н
.
И
.
Лобачевского
, 2007. С
. 84.
5. Wilkinson P. Terrorism and the Liberal state. 1985. Р. 275–276.
6. Доклад Генерального секретаря Кофи Аннана 3 мая 2006 г. «Единство в борьбе с терроризмом: рекомендации
по глобальной контртеррористической стратегии».
7. См.: Организованная преступность-2. М.: Криминологическая ассоциация, 1993.
8. См.: DOC. 28 (А/9028). Р. 14.
9. Международный терроризм: борьба за геополитическое господство. С. 42–47.
10. Салимов К.Н. Современные проблемы терроризма. М.: Издательство «Щит-М», 1999. С. 132.
11. См.: Ипполитов К.Х., Гончаров С.А. Разрастание угрозы терроризма в регионе Северного Кавказа /
Современный терроризм: состояние и перспективы. М., 2000. С. 117.
12. Грачев С.И., Колобов О.А., Корнилов А.А. Соединенные Штаты Америки и международный терроризм.
Монография. Н. Новгород: Институт стратегических исследований ННГУ, 1999. С. 82.
.76С
.76С
13. Оганян Р. Театр террора / Автор-составитель Р. Оганян. М.: Грифон, 2006. С. 298.
14. Румынин В.И., Румынин И.В. Некоторые подходы к борьбе с финансированием террористической
деятельнос-
ти / Материалы круглого стола «Международный терроризм в СНГ». М., 2003. С. 89.
15. Стригин Е.М. Кавказский гамбит: ЦРУ против ФСБ / Евгений Стригин. М.: Алгоритм, 2006. С. 354.
16. ЦОС ФСБ: в финансировании террористов участвуют 60 исламских организаций. http://www.
agentura.ru/Search/.
17. Long D. The anatomy of terrorism. New-York, 1990. P. 9.
.77С
.78С
В.А. РЯБОШАПКО,
А.Н. ФОМИН,
М.Н. МАКАРЕНКО
ПЕРСПЕКТИВЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО
ВОЗРОЖДЕНИЯ РОССИИ – ПРОДОЛЖЕНИЕ
Проводится математический анализ развития направления российской экономики, связанного с ликвидацией
оттока капитала из России, его влияния на кризисную ситуацию в финансах и экономике государства,
инвестирование американской экономики, представлено обоснование причин и результатов кризисных
процессов, показаны возможности и пути экономического возрождения России, включая повышение зарплаты и
связанные с этим повышение производительности труда и качества жизни.
Ключевые слова: экономическое возрождение, отток капитала, российские резервы, кризис, инвестирование,
экономические стимулы, оплата труда, валовой внутренний продукт.
On the basis of the macroeconomic analysis of balance of a supply and demand sizes of average wage and gross national
products corresponding to various values of infl ow and outfl ow of the capital from the country are defi ned. Possibility
of substantial growth
of the average salary and gross national product at the expense of multiplicative eff ect is shown at decrease in size of
outfl ow of the capital and attraction of external investments Keywords: labor productivity, a living wage, a total
internal product, capital outfl ow, the average salary, macroeconomic balance of a supply and demand, multiplicative eff
ect.
В одной из предыдущих статей, опубликованных в Вестнике Академии военных наук1 в 3-м квартале 2008 г.,
мы рассмотрели макроэкономическую ситуацию в российской экономике на начало 2008 г. Был сделан вывод,
что финансовая система страны находится в критическом состоянии, чреватом кризисными явлениями. События
последующих месяцев подтвердили этот вывод. Но в указанной работе, наряду с анализом накопившихся
проблем, были также обозначены приоритетные пути выхода из будущего (а теперь уже – настоящего) кризиса.
Эта часть статьи по понятным причинам пока осталась менее замеченной.
По нашему мнению, сегодня, когда большинство экспертов и аналитиков предсказывают дальнейшее ухудшение
ситуации (хотя многие из них еще год назад давали совсем другие, лучезарные прогнозы), эти предложения
стали еще более актуальными. Мы по-прежнему считаем, что большинство проблем российской экономики субъективны и надуманы. При
грамотном государственном управлении с
ориентацией на национальные интересы большинство из них могут
быть решены в течение нескольких лет.
В настоящей статье мы проведем математический анализ только одного направления развития российской
экономики. По нашему мнению, оно является магистральным на ближайшие годы, а эффект от его реализации
может превзойти все остальные и коренным образом изменить к лучшему внутреннюю социально-
экономическую обстановку, а также положение нашей страны в мире.
Это направление связано с ликвидацией организованного государственными структурами оттока капитала под
красивой легендой об увеличении валютных резервов страны. Реально (и кризис это убедительно показал)
никакого увеличения российских резервов не происходит: все средства переводятся в долгосрочные
низкопроцентные облигации США с очень сомнительными перспективами их возврата. Фактически происходит
не накопление российских резервов, а безвозмездное (не для отдельных чиновников, а для большинства
российских граждан) инвестирование американской экономики.
Например, за 2007 г. валютные резервы РФ увеличились на $175 млрд.; $175 млрд. – более 13% российского
ВВП – пошло на развитие экономики США и ЕС. Этот отток капитала, несмотря на его, на первый взгляд,
относительно небольшую величину, принципиально меняет баланс макроэкономических спроса и предложения,
являясь тормозом развития
экономики РФ. Если принять меры по его ликвидации, российский ВВП может быть существенно увеличен – не
на единицы процентов, а в разы.
Ниже представлено обоснование этого утверждения.
Оно основано на полученных авторами результатах работы2, где была предложена универсальная
математическая модель для определения доли общего рабочего времени, эффективно используемой
работающими для выполнения своих функциональных обязанностей, в зависимости от величины оплаты их
труда:
τ
= 1,6585×{1 – exp(– 0,090915×s/smin)}. (1)
Эта зависимость получена на основе анализа влияния экономических стимулов на производительность
труда. В качестве показателя эффективности использования рабочего времени применялся
.78С
универсальный показатель – доля τ эффективно используемого рабочего времени. Из-за его универсальности
такой показатель может быть применен в макроэкономических исследованиях о влиянии величины средней
зарплаты на производство валового внутреннего продукта (ВВП).
Полученная универсальная зависимость производительности труда от величины ≪
чистой
≫
(т.е. после уплаты
налога на доходы физических лиц) зарплаты s представлена на рис. 1.
Величина зарплаты измеряется не в рублях, а в масштабе официального прожиточного минимума smin,
специфичного для каждого региона РФ, что более естественно, учитывая инфляцию и особенности различных
регионов. Поэтому по горизонтальной оси на рис. 1 откладывается не s, а s/smin.
Из графика на рис. 1 видно, что если работающий получает ≪
чистую
≫
зарплату, соответствующую 3,872
официальных прожиточных минимумов (или около 2,2 реальных прожиточных минимумов), то его
производительность не будет превышать 50%.
Для получения 100% эффективности работающему следует платить не менее 10 официальных прожиточных
минимумов. А если требуется, чтобы он продуктивно работал и после установленного рабочего времени, а также
частично в выходные (т.е. более,
чем со 100%-й отдачей), то величину оплаты его труда необходимо поднять еще выше.
В таблице 1, сформированной на основе данных Росстата3,4 по состоянию на 3-й квартал 2008 г. (на момент
написания статьи более поздние данные полностью не были известны), представлены величины средней
начисленной зарплаты σ (s = 0,87Чσ), официального прожиточного минимума smin, а также величины
отношения σ/smin для 30 наиболее благо-
получных регионов РФ. Нумерация регионов представлена в порядке убывания величины средней начисленной
зарплаты.
Рис. 1. Универсальная зависимость величины рабочего времени от величины зарплаты
работающего
Из таблицы 1 видно, что в большинстве регионов РФ семьи работающих находятся на уровне реального
прожиточного минимума. Поэтому эффективность использования рабочего времени не превышает 40– 50%.
Другими словами: в современных социально-экономических условиях РФ уровень зарплат таков, что
большинство людей живут на грани реального
прожиточного минимума; поэтому имеются большие потенциальные возможности для повышения
производительности труда за счет его материального стимулирования.
Мы понимаем, что данное утверждение требует дополнительного обоснования. И здесь нам помогли результаты
социологического исследования, опубликованные в работе5 уже после написания статьи2. Как подсчитали
эксперты группы компаний ≪
Институт тренинга – АРБ про
≫
, которые в декабре 2008 г., проводя исследование
≪
Управление персоналом в условиях кризиса
≫
наблюдали, а затем опрашивали 2 788 служащих 12 российских
компаний, работающих в Москве, Санкт-Петербурге, на Урале и в городах Северо-Западного и Центрального
административных округов, более 50% рабочего времени персонал российских компаний расходует
неэффективно. По данным исследования, офисный персонал
российских компаний в среднем неэффективно использует 4 часа 25 минут рабочего времени. Из них примерно
80 минут работники тратят на перекур, 60 минут на чаепития, еще около часа уходит на неформальное общение
с коллегами; еще 45 минут занимает период, когда до и после обеда снижается интенсивность работы служащих.
Кроме того, в среднем по 15 минут приходится на опоздания и преждевременный уход с работы. Итого: полдня
– простой.
Таблица 1
.79С
Таким образом, результаты указанного исследования показали, что сегодня в РФ эффективность использования
рабочего времени составляет примерно 50%, что соответствует универсальной математической модели. Кстати,
из таблицы 1 следует,
что в смысле материальной обеспеченности г. Москва – не передовой, а средний регион РФ: высокая зарплата
компенсируется высоким прожиточным минимумом. Поэтому работающий в Москве сможет на свою зарплату
приобрести даже меньше региональных прожиточных минимумов, чем, например, житель Санкт- Петербурга и
примерно столько же, как житель Магадана. То, что многие жители Московской области стремятся устроиться
на работу в Москве, объясняется просто: целесообразно зарабатывать в Москве, где зарплаты выше, а тратить
деньги в Московской области, где прожиточный минимум ниже.
Поскольку, как было выше отмечено, зависимость (1) – универсальна, она может быть применена для анализа
эффективности любого вида деятельности, т.е. для большинства экономически значимых видов деятельности.
Поэтому с ее помощью можно определить зависимость величины ВВП ≪
P
≫
от уровня средней номинальной
зарплаты σ.
Легко видеть, что эта зависимость должна иметь следующий вид:
P = α Ч{1 – exp(– 0,090915×0,87×σ/smin)} =α Ч{1 – exp(– 0,079×σ/smin)}. (2)
Значение параметра α определяется следующим образом.
Известно 6,7, что в 2008 г. объем ВВП составил 41,5404 трлн. рублей, а на начало 2009 г. средняя начисленная
зарплата была 20,238 тыс. руб. Отсюда при средней по РФ величине официального прожиточного минимума 5,5
тыс. руб. из (2) получаем α = 164.345, если ВВП измеряется в трлн. руб., а средняя зарплата и прожиточный
минимум – в тыс. руб.
С другой стороны, зависимость величины Q валового потребления от уровня начисленной зарплаты – линейная:
Q = βЧσ . (3)
Для определения коэффициента β необходимо сначала установить уровень валового потребления по итогам 2008
г. По официальным данным8 в 2008 г. наблюдалась следующая структура использования ВВП (рис. 2)
.80С
Рис.2. Структура использования ВВП РФ в 2008 г. (%)
Из рис. 2 следует, что 8,8% ВВП составил чистый экспорт. Эти активы были перечислены в
валютные резервы и затем размещены в долгосрочных облигациях США. Проще говоря, инвестированы в
экономику США без ясной перспективы возврата.
Кроме этого, по данным1, в последние годы нелегальная утечка капитала из России составляла $(44–46) млрд.,
т.е. около 1,5 трлн. руб. или 3,6% ВВП.
Таким образом, для проводимых оценок можно считать, что в 2008 г. суммарный отток капитала из России
составил около 12,4% ВВП.
Поэтому, если величину валового потребления измерять в трлн. руб., а величину средней по РФ заработной
платы в конце 2008 г. – в тыс. руб., то значение параметра β определится из условия: (1 – 0,124)ЧP = 0,876ЧP =
βЧ20,238. Откуда β = 1,796.
Поэтому величина средней зарплаты σ, при которой осуществляется баланс совокупных спроса и предложения,
может быть определена из следующего уравнения:
(1 +δ)Чα Ч{1 – exp(– 0,079×σ/smin)} = βЧσ, (4)
где δ – доля изменения предложения, связанная с оттоком (δ < 0) или притоком (δ > 0) капитала.
Рис. 3. Макроэкономический баланс совокупных спроса и предложения
На рис. 3 графически представлены результаты решения уравнения (4) при различных значениях δ, выраженных
в процентах к основной части ВВП.
Во всех вариантах толстая прямая линия на графике определяет совокупное потребление.
Нижняя сплошная линия с маркерами соответствует современным условиям предложения и использования ВВП,
когда 12,4% (δ = – 0,124) уходит из страны. Естественно, что в этом случае баланс предложения и потребления
реализуется при величине средней зарплаты в 20,238 тыс. руб. (цены – на начало 2009 г.).
.81С
Если удастся ликвидировать легальный и нелегальный оттоки капитала (δ = 0), то уровни предложения товаров и
услуг будут определяться пунктирной линией на рис. 3. В этом случае баланс спроса и предложения реализуется
при величине средней по РФ зарплаты в 40,1 тыс. руб., а величина совокупного потребления составит примерно
72 трлн. руб.,
т.е. по сравнению с существующей возрастет более, чем на 98%.
Наконец, если получится привлечение внешних инвестиций на уровне 10% от ВВП (например, если когда-
нибудь в России будет создан региональный финансовый центр), то уровень совокупного предложения будет
соответствовать верхней сплошной тонкой линии на рис. 3. В этом, наиболее благоприятном из рассмотренных
случаев (δ = 0,1), баланс
совокупных спроса и предложения реализуется при величине средней по РФ зарплаты в 55 тыс. руб., а величина
совокупного потребления составит примерно 98,8 трлн. руб., т.е. по сравнению с существующей возрастет почти
в 2,72 раза.
Особо следует отметить, что указанное увеличение средней зарплаты и ВВП соответствует стабильным ценам на
товары и услуги. Т.е. эти цифры определены уже с поправкой на будущую инфляцию и являются
сопоставимыми
. Другими словами, рассматриваемое увеличение ВВП не является искусственным,
обусловленным изменением масштаба цен (инфляцией), а естественным, связанным с увеличивающими
объемами производства и потребления реальных объемов товаров и услуг в натуральном выражении.
Таким образом, получается, что относительно небольшие изменения величины оттока капитала приводят к
существенным изменениям в величинах совокупного потребления и уровня начисленной зарплаты. Речь идет не
о единицах, а о сотнях процентах.
Почему так происходит, можно пояснить следующим образом. Если постепенно снижать отток капитала
(например, не размещать его в иностранных облигациях, а закупать за рубежом товары и услуги и затем
реализовывать их на внутреннем рынке), одновременно повышая среднюю зарплату, то начнут возрастать
материальные стимулы к труду, которые
будут способствовать выработке дополнительных товаров и услуг. Это приведет к дальнейшему повышению
совокупного спроса и к новому увеличению материальных стимулов и т.д. по нарастающей. В итоге новый
баланс совокупных ≪
спроса-предложения
≫
реализуется при значительно возросших ВВП и средней зарплате.
В этом случае станет не актуальным привлечение иностранных рабочих из бывших республик СССР и
постепенно повысится производительность труда во всех сферах производства.
Ситуация аналогична случаю действия известного из макроэкономики акселератора инвести-
ционного процесса9, когда небольшие дополнительные инвестиции приводят к резкому развитию производства.
Для читателей с техническим образованием можно привести также аналогию с нейтронным генератором,
делающим возможность осуществления ядерного взрыва в подкритических сборках.
Таким образом, легальный и нелегальный оттоки капитала на уровне 12,4% от ВВП разрушающим образом
действуют на всю экономику страны, снижая ее ВВП в 2 раза. Они подобны раковой опухоли, разъедающей
организм.
Следует также обратить внимание на следующее важное обстоятельство. В настоящее время величии на
иностранных инвестиций в американскую экономику ежегодно составляет около 10% ВВП. Если бы в России
реализовались аналогичные условия, то они бы соответствовали верхней кривой на рис. 3. Тогда бы российский
ВВП составлял 98,8 трлн. руб. или в долларовом выражении – около $3,977 трлн. (при среднем за 2008 г. курсе
24,85 руб./$). По паритету покупательной способности это составляет около $8,83 трлн., что больше половины
американского ВВП (около $14 трлн.). Учитывая, что численность населения в РФ (142 млн. человек) более, чем
в 2 раза меньше численности населения в США (около 300 млн. человек), то в сопоставимых единицах ВВП на 1
человека в России окажется примерно на 1/3 выше
, чем в США. Что, по нашему мнению, вполне естественно,
учитывая значительно более высокую обеспеченность России природными ресурсами.
Отсюда следуют важные выводы.
Часто приходится слышать, что в США такой высокий уровень жизни, потому, что американцы умеют хорошо
работать. Но, похоже, это не основная причина. Главная причина – наличие внешней финансовой подпитки,
стимулирующей материальную заинтересованность к труду.
С другой стороны, не менее часто в СМИ можно наблюдать, как русских людей обвиняют в их неумении
работать, склонности к пьянству, лени и т.д. К сожалению, это действительно имеет место, но, по нашему
мнению, не является фундаментальной причиной российского менталитета. Людям за работу надо нормально
платить, чтобы они могли нормально и производительно работать. А если всю страну из-за неумелых (мягко
говоря) действий государственной власти посадить на 20 лет на прожиточный минимум, то от этих людей
много ждать не следует, сколько им ни рассказывай красивые истории про рынок и рыночные реформы.
.82С
Часто наши неугомонные реформаторы сравнивают Россию с другими странами мира. Почему-то почти всегда –
в негативном плане. И мы тоже решили немного заняться сравнением.
В таблице 2 по данным10 представлены данные о зарплатоемкости ВВП в разных странах.
Получается, что наиболее развитые в социально-экономическом отношении страны не эконо-
мят на заработной плате, снижая расходы, а наоборот, сознательно ее повышают, добиваясь этим высоких
производительности труда и качества жизни. А Россия, точнее ее властные структуры, опять выбирают свой
особый путь, снижая материальное потребление своих граждан более, чем вдвое, раздавая деньги направо и
налево, радуясь увеличению ВВП на несколько процентов и китайским кредитам (смешным в масштабе
годового оттока капитала), периодически попадая в кризисные ситуации, разрабатывая чудные долгосрочные
концепции и стратегии развития на 10–20 лет вперед. Вместо того, чтобы уже сейчас начинать налаживать
жизнь не для 10–15% населения, а для большинства своих граждан.
Таблица 2
Кстати, увеличение уровня потребления в 2,72 раза – это только среднесрочный ориентир. В долгосрочной
перспективе этот эффект может быть значительно большим. Дело в том, что в настоящее время нашу страну
покидает большое количество талантливых ученых, как правило, молодых, а также продвинутых в
интеллектуальном плане экономически активных людей. Причина известна – низкий уровень оплаты труда в
РФ. Повышение заработной
платы будет стимулировать замедление, а, возможно, и прекращение оттока интеллектуальных ресурсов. Тогда
эти люди найдут применение своим силам внутри страны. А как известно из экономической теории9, научно-
технологический фактор в
развитии производства так же (если не в большей степени) значим для развития производства, как и
финансовый.
Ситуация с повышением заработной платы напоминает макроэкономические мероприятия, проводимые США по
стимулированию внутреннего потребления для активизации спроса,
роста ВВП и выхода из кризиса. Правда, эти мероприятия американцы предполагают
осуществить на чужие деньги, в основном, китайские.
И последнее, что необходимо отметить. Получая на семью только прожиточный минимум, граждане не только
безразлично относятся к своей работе и зарплате, но и к своей жизни. Тем более, к защите страны от внешних
угроз. Никакими лозунгами их не подвигнуть на это.
Поэтому можно до бесконечности разрабатывать и модернизировать бумажные доктрины и концепции, но если
для качественной воинской службы у граждан нет значимых стимулов,
в первую очередь – материальных, то и результат таких реформ будет соответствующим.
Для глубокой модернизации страны не надо изобретать что-то принципиально новое. Достаточно прекратить те,
мягко говоря, эксперименты над отечественной экономикой, финансовой системой и здравым смыслом, которые
связаны с современным пониманием словосочетания ≪
накопление валютных резервов
≫
. Проще говоря – с
финансированием чужих стран (кстати, пострадавших от кризиса в значительно меньшей степени, чем Россия)
за счет российских граждан, которые взамен от такого странного ≪
накопления
≫
получают дополнительную
высокую инфляцию. Эти финансовые ресурсы следует использовать для инвестиций в отечественную
экономику, в первую очередь, направить их на усиление
материальных стимулов к труду. Это приведет к росту производительности труда и переходу экономики на
инновационный путь развития. Вот тогда придет время и для всевозможных военных реформ.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Рябошапко В.А., Гриняев С.Н., Фомин А.Н. Перспективы экономического возрождения России: взгляд с
начала 2008 г. Вестник Академии военных наук № 3(24) 2008 – М:, 4-й филиал Воениздата, 2008
2. Рябошапко В.А., Фомин А.Н., Макаренко М.Н. Определение эффективности использования рабочего времени
в зависимости от уровня материального стимулирования.Вестник Академии военных наук (настоящий номер) –
М:, 4-й филиал Воениздата, 2009
3. http://hotjob.ru/blog/1051.html
4. http://www.gks.ru/scripts/db_inet/dbinet.cgi
5. Малыхин М. Россияне тратят зря половину рабочего времени. – «Ведомости» № 19 (2289) от 04.02.2009
6. http://www.bank.ru/news/749
7. http://www.akm.ru/rus/news/2009/january/27/ns_2574325.htm
8. http://www.prime-tass.ru/news/show.asp?id=861319&ct=news
9. Сакс Джефри Д., Ларрен Фелипе Б. “Макроэкономика. Глобальный подход”. – М.: “Дело”, 1996
10. Аргументы и факты № 47(1256), ноябрь 2004 г. «Мы – рабы государства»
.83С
.84С
С.Ф. ВИКУЛОВ
НОВАЯ ПАРАДИГМА УПРАВЛЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИМ
ОБЕСПЕЧЕНИЕМ ВОЕННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
Рассматриваются состояние военно-экономической науки и условия развития военной организации, анализируется состояние
экономики военного строительства РФ. В статье также приводятся данные о динамике бюджетных расходов на Вооруженные Силы
РФ.
Ключевые слова: военная экономика, финансы, военные расходы.
The condition of a military-economic science and a condition of development of the military organization are considered, state of the economy of
military building of the Russian Federation is analyzed. In article the data about dynamics of budgetary expenses on Armed forces of the Russian
Federation also is cited.
Keywords: military economy, the fi nance, military expenses.
15 ноября 2008 года, выступая в Вашингтоне на рабочем заседании глав государств и правительств ≪
Группы двадцати
≫
Президент
России Д.Медведев констатировал, что мы ≪
переживаем глобальный кризис XXI века…он говорит об исчерпанности ряда принципов
послевоенного экономического мироустройства. Поэтому сейчас нужны не менее мощные, чем десятилетия назад, идеи
≫
. Это в
полной мере относится и к военной экономике,
которая и как объективная реальность, и как наука была и остаётся категорией исторической. На её развитие оказывают влияние
внешние и внутренние факторы. При изменении целей и условий функционирования военной организации происходит трансформация
содержания, масштабов, методов и механизмов управления экономическими процессами обеспечения оборонной и военной
безопасности государства.
Историческим аспектам проблемы развития военной экономики посвящено достаточно большое количество работ российских военных
экономистов1. В данной работе акцент делается на оценку современного состояния и прогноз ближайших перспектив развития
военной экономики в той и другой её ипостасях, что должно позволить, в конечном счёте, сформулировать новую для данной
исторической, военной и экономической реальности парадигму экономики военного строительства.
СОСТОЯНИЕ
ВОЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
НАУКИ
Естественно, что развитие военной экономики как науки и, соответственно, учение о её перманентно меняющейся парадигме должно
идти опережающими темпами, поскольку она призвана устанавливать закономерности развития и на этой основе вырабатывать
способы воздействия на окружающий мир во всех аспектах. Есть ли основания считать, что военная экономика как наука в полной
мере выполняла и сейчас выполняет роль ≪
компаса
≫
для
военной экономики – практики? К сожалению, нет. Этому мешала, во-первых, многолетняя политическая ≪
зашоренность
≫
общественных наук, что ограничивало её развитие, во-вторых, отстранённость учёных – военных экономистов от реальной
информации вследствие её закрытости и негативного (в лучшем случае – безразличного) отношения руководства финансово-
экономического блока военного ведомства к развитию военно-экономической
науки. Об этом свидетельствует отсутствие(и нежелание его получить) права у руководства финансово-экономического органа
Минобороны заказывать договорные научно-исследовательские работы, ликвидация Военного финансово-экономического
университета, многолетняя практика заказов договорных (т.е. неплохо оплачиваемых) работ по военно-экономической и военно-
финансовой проблематике не военным экономистам, а гражданским организациям, не имеющим представления о специфике военной и
военно-экономической деятельности, и др.
Нет в России и специального НИИ военно-экономического профиля ни в РАН, ни в структуре
какого либо силового ведомства или при Военнопромышленной комиссии при Правительстве России, который занимался бы военно-
экономической проблематикой. Сохранились лишь несколько институтов от некогда мощного научного комплекса, который проводил
исследования в так называемой оборонной ≪
девятке
≫
, например, ФГУП
≪
Всероссийский научно-исследовательский институт межотраслевой информации – федеральный информационно-аналитический
центр оборонной промышленности
≫
(создан в 1968 г.), ФГУП ≪
Центральный научно-исследовательский институт экономики,
информатики и систем управления
≫
(создан в 1998 г.), ФГУП ≪
Всероссийский научно-
исследовательский институт стандартизации оборонной продукции и технологий
≫
(создан в 1968 г.). Но военную экономику в целом,
включая войсковую сферу военной организации государства, не изучает никто.
А между тем на военную организацию государство ежегодно выделяет почти треть своего бюджета. Но не находятся средства для
создания и содержания научной организации, которая бы вела исследования по военно-экономической проблематике. В то же время
другими двумя третями федерального бюджета занимаются несколько институтов РАН, в т.ч. такие, как Институт экономики,
Центральный экономико-математический институт, Институт проблем рынка, Институт народнохозяйственного прогнозирования,
Институт социально-экономических проблем народонаселения, что само по себе неплохо. Изучением зарубежных экономик
занимаются Институты РАН: Африки, Дальнего Востока, Европы, Латинской Америки, мировой экономики и международных
отношений, Соединенных Штатов Америки и Канады и др. Трудно объяснить этот парадокс в распределении направлений усилий
наших учёных и определении путей использования бюджетных средств, выделяемых на российскую, в т.ч. отраслевую, науку. Более
того, существует мнение, что военной экономики как объективной реальности вообще не существует.
Тем более важно констатировать, что даже в этих условиях коллективы ученых военных экономистов был удостоены грантов
Президента Российской Федерации по разделу ≪
Ведущая научная школа
≫
в 2003 г. (научный руководитель – доктор экономических
наук профессор Пожаров А.И.) и 2008 г. (научные руководители – доктора экономических наук профессора С.Ф. Викулови Г.А.
Лавринов). Это является оценкой федеральными органами управления наукой труда большого коллектива ученых и, в свою очередь,
стимулировало активизацию дальнейших исследований и, что важно, вовлечениемолодых ученых в проведение исследований по
военно-экономической проблематике.
Только в последние годы подготовлены и выпущены монографии и учебники, которые важны для активизации
исследований и подготовки кадров всех уровней2. За публикации последних лет два коллектива Военного финансово-
экономического университета и 46 ЦНИИ Министерства обороны получили Государственные премии Российской
Федерации им. Г.К. Жукова.
По состоянию на конец 2008 г. в России функционирует шесть диссертационных советов по военной экономике. Они созданы в
наиболее авторитетных учебных и научных центрах: в 46 ЦНИИ Минобороны, Военной академии Генерального Штаба, Военной
финансово-экономической академии (г. Ярославль), Военном университете, Институте мировой экономики и международных
отношений РАН, в Академии военных наук.
В этих советах за последние 4-5 лет защищен ряд докторских и кандидатских диссертаций, которые имеют принципиальное значение
для развития военной экономики, создания ее новой парадигмы в изменившихся политических, военных и экономических условиях.
Из числа защищённых диссертаций по военной экономике следует отметить докторские работы В.В. Воробьёва, С.В. Чемезова, А.Ю.
Бельянинова, Е.В. Горголы, Г.А. Лавринова, Н.В. Фирова, А.П. Опальского, П.В. Кравчука, А.Г. Подольского, И.А. Долматовича.
Среди кандидатских диссертаций есть также ряд значительных работ серьёзных учёных-военных экономистов (В.И. Довгий.,В.В.
Сторонин, Н.В. Кандыбко, М.Ю. Абрамов, В.М. Малеев, А.А. Пискунов).
Тем не менее проблемы в практике развития военно-бюджетной сферы и перспективного планирования остаются. Так, в настоящее
время преобладающим продолжает оставаться сметное планирование. Оно остаётся инерционно-экстраполяционным. В силовых
структурах России истребование денежных средств базируется на методах и приёмах, которые в войсковом звене использовались 15,
20 и более лет назад. Ставится задача перехода к программно-целевому бюджетному планированию3, которое исходит из
необходимости направления бюджетных ресурсов на достижение общественно значимых и, как правило, количественно измеримых
результатов деятельности администраторов бюджетных средств
с одновременным мониторингом и контролем за достижением намеченных целей и результатов. Кроме того, научные разработки и
практика планирования в ряде государств, а в России – в ряде регионов, показывают, что время директивного планирования ушло и
заменилось индикативным планированием, которое носит аналитический, регулирующий характер. Всё это требует серьёзной
активизации исследований. Всякие экономические, в т.ч. военно-экономические исследования должны базироваться на достоверной и оперативной информации.
Тем не менее проблема создания единой системы целевой экономической информации в военной организации России не только не
решается, но даже всерьёз и не ставится. В результате мы не имеем возможности определить полные затраты на такие крупные
мероприятия как, например, боевые действия в Чечне. В США систематически сообщается сумма затраченных средств на ведение
войны в Ираке4, Великобритания оперативно оценивала свои затраты на проведение боевых действий за Фолклендские острова. А кто
знает истинные расходы России на военные действия в Южной Осетии в августе 2008 г.?
Не проявляется достаточная настойчивость при решении научно-методической и практической проблемы соединения в единую
систему методов военно-экономического анализа и информационной базы, создаваемой в войсках. В результате оказались практически
выброшенными огромные средства на создание системы стоимостного учёта, подготовку кадров и оснащение учётных органов
современными средствами вычислительной тех-
ники5. Качество управления, на что так уповали реформаторы, рассматривая рыночный механизм как самонастраивающийся, ни в
гражданской, ни в военной сферах не улучшилось. Отсюда низкая эффективность военно-экономической деятельности. Поэтому в
области военно-бюджетной и в целом – военно-финансовой политики России сейчас к числу главных следует отнести задачи
разработки индикаторов оценки результативности бюджетных расходов и перехода к 3-х, а лучше к 5-ти летнему планированию.
В связи с этим военно-экономическая наука должна разработать комплекс методов и методик,
обеспечивающих этот переход, включая разработку методов прогнозирования целевой потребности в ассигнованиях на строительство
военной организации. А для этого необходимо хотя бы элементарное материально-техническое и организационное обеспечение
военно-экономической науки.
УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ ВОЕННОЙ
ОРГАНИЗАЦИИ
Политические аспекты. В девяностые годы XX века и в последующее десятилетие военная организация находилась в состоянии
перманентного реформирования, из которого одна из наиболее важных составляющих – Вооружённые Силы, вышли ослабленными как
никогда. Это относится и к военно-техническойи к военно-социальной сферам. На содержание и темпы преобразований влияли как
внешние, так и, главным образом, внутренние условия.
События, произошедшие в России в середине 80-х и особенно в начале 90-х гг., привели, с одной стороны, к некоторому снижению
международной напряжённости, с другой – к практической потере Россией своей идентичности. Наметившиеся успехи в экономике и
внешнеполитические меры по восстановлению реального суверенного статуса России
вызвали неадекватно негативную реакцию ряда лидеров государств, что наиболее ярко проявилось в августе 2008 г.
На развитие военной организации в ближайшей перспективе повлияет ряд внутренних фак-
торов: смена высших должностных лиц государства, произошедшая в ходе выборных кампаний осенью 2007 – весной 2008 гг.,
опубликование новой Концепции внешней политики Российской Федерации. В Концепции констатируется, что одним из ключевых
факторов поддержания международной стабильности становится экономическая взаимозависимость государств. Такая мысль
высказывалась Э.Г.Кочетовым более 10 лет
назад6. К числу новых вызовов и угроз Россия относит, прежде всего, международный терроризм, наркотрафик, организованную
преступность, опасность распространения оружия массового уничтожения и средств его доставки, региональные конфликты,
демографические проблемы, глобальную бедность, в том числе энергетическую, а также нелегальную миграцию, изменение климата.
Эти угрозы носят глобальный характер и требуют адекватного ответа со стороны всего международного сообщества и солидарных уси-
лий для их преодоления7. По мнению автора, можно согласиться с этимперечнем угроз за исключением первой – международного
терроризма. Эта позиция навязана лидерами США и преследуют цель – отвлечение внимания от их экспансионистского курса. Важно
констатировать, что события последних лет, происходящие в Ираке, размещение радаров и средств ПВО непосредственно у границ
России, радикализация позиции Украины по размещению российского флота в Севастополе и, наконец, события в Южной Осетии,
.103С
свидетельствуют о наличии вполне реальных военных угроз не только локального, но и регионального характера. Может также
негативно проявить себя предстоящая в январе 2009 года смена руководства в государстве, ставшем в последние десятилетия мировым
жандармом.
Важную роль в определении направлений преобразования системы экономического обеспечения военной безопасности
государства играют тенденции развития средств противоборства. После длительного периода доминирования в системах
оружия средств огневого воздействия возникают совершенно иные пути достижения военной цели. По мнению автора, лидеры стран
НАТО, особенно США, многие годы не испытывавшие боевых действий на своей территории осознают недопустимость для себя
применения средств массового поражения, поскольку это приведёт к огромным разрушениям. Для США, которые сбросили в 1945 г.
две атомные бомбы в Японии, таран террористами двух небоскрёбов Нью-Йорка обернулся национальной трагедией. Поэтому они
настойчиво добиваются глобального ядерного разоружения. Но, главное, они пошли по пути активного создания и использования
нелетального оружия, других средств воздействия, в которых главную роль стала играть экономическая, информационная и лучевая
составляющие. Методом втягивания нас в гонку вооружения и в экономическое соревнование США по существу, выиграли холодную
войну. Сейчас продолжение экономического противоборства они видят в подготовке и проведении сетевых войн. Важно отметить, что одной из тенденций развития военного и экономического противоборства становится не только изменение
способов воздействия, в т.ч. оружия, но и целей войн и конфликтов. Так, В.И. Слипченко полагает8, что на смену войнам пятого
поколения (ядерного периода) приходят войны шестого поколения, когда могут вестись бесконтактные боевые действия с
применением высокоточного ударного и оборонительного
оружия, оружия на новых физических принципах, средств радиоэлектронной борьбы. При этом главной целью становится разгром
экономического потенциала противника. Такая смена целевой парадигмы войны имеет непосредственное отношение к формированию
военно-экономической парадигмы.
По мнению многих специалистов, в XX веке как российские, так и зарубежные военные специалисты занимались поиском технических
решений, связанных в первую очередь с повышением мобильности, точности, а также огневой мощи средств вооруженной борьбы. Но,
как показывает практика, имеются практические ограничения для дальнейшего повышения эффективности развития этого
направления, поскольку значительно повышается стоимость подобных разработок. Поэтому в настоящее время концепции ведущих
зарубежных стран направлены на ≪
сетецентрические
≫
объединения с целью повышения скорости и качества принятия решения и
темпа самой войсковой операции9. Политолог А. Дугин вообще считает, что ≪
Теория сетевых войн пришла на смену концепции
ядерного сдерживания…. Сетевая война ведётся постоянно и непрерывно… В войнах предыдущих поколений всё решало количество
танков и боеголовок. Теперь всё определяет обладание ≪
сетевым кодом
≫
10. Подтверждение этому мы видим в Ираке, в арабо-
израильском конфликте 2006 г., в ≪
цветных революциях
≫
Сербии, Украины и Грузии. Наиболее свежий и яркий пример – события
вокруг конфликта между Грузией и Южной Осетией, беспрецедентно активная и наглая информационная война, которую развязала
кампания CNN, другие подконтрольные США СМИ в августе 2008 г.
Макроэкономические факторы.
Состояние экономического обеспечения военной безопасности в решающей мере определяется объёмами финансирования. Они
формируют не только текущее, но и будущее состояние военной организации государства. В послевоенное время расходы на оборону
изменялись в очень широком диапазоне (табл. 1). Если в период до 1991 г. разница в объёме расходов СССР/РФ и США была
небольшой, в 1,5–2,5 раза, то с началом демократизации
страны эта разница резко увеличилась почти в 60 раз. Сейчас эта разница тем не менее очень велика: почти в 30 раз. Именно это
является базовой причиной того, что США делает попытки в самых разных регионах мира ущемить интересы России. Грузия – пример
таких попыток.
Таблица 1
Примечание: в 1976–1989 гг. расходы указаны в среднем за период.
Последствия резкого снижения расходов в 90-е годы прошлого века сказываются до сих пор. Это проявляется в недопустимо низком
социально-экономическим уровне военнослужащих и слабом техническом оснащении войск. К числу позитивных факторов
экономического
обеспечения военной безопасности следует отнести рост ВВП России (табл. 2), среднедушевых ежемесячных доходов населения и
заработной платы работников, стремлением к переходу от сырьевой экономики к инновационной.
Таблица 2
Общий объём финансирования национальной обороны СССР/России и США,
млрд. долл.
.104С
.105С
Согласно прогнозу МВФ, в 2007 и 2008 гг. рост реального ВВП США составит 1,9%, в Китае, соответственно, 11,5 и 10,0%12.С точки
зрения обеспечения военной безопасности оптимистичными представляются ближайшие перспективы экономики России (табл. 3).
При этом расходы на национальную оборону в 2009 г. увеличатся на 23,1% и составят
1,267 трлн. руб.14 В то же время нельзя не отметить, что, несмотря на стабильный ежегодный рост расходов по разделу
≪
Национальная оборона
≫
почти в 1,3 раза, уровень социального положения военнослужащих и состояние военно-технического
оснащения войск вызывают серьёзные нарекания. И здесь уместна констатация факта отсутствия научных методов и объективных,
независимых форм и способов оценки эффективности использования бюджетных средств. Конечно, они несравнимы с расходами на
оборону, выделяемыми США, где они в 25 раз больше чем в России15, но, в свою очередь, существенно превышают ассигнования по
таким направлениям социально важной деятельности, как здравоохранение, образование, культура.
Таблица 3
При выработке новой парадигмы военной экономики важно не только учитывать, но и брать за основу те
тенденции, которые складываются в мировой экономике и, главное, в экономике России. Здесь важно оценить
то, что провозглашено как основа экономической политики в период до 2020 г. на экономическом форуме,
прошедшем в июне 2008 г.
Главное, что прозвучало в выступлении первого вице-премьера Правительства России И.Шувалова, можно
кратко выразить следующим образом16. Во-первых, необходимо отказаться от ≪
копирования форм экономики
и иностранного образа жизни
≫
.
Во-вторых, нам ≪
может помешать дефицит квалифицированных специалистов. Для их подготовки надо всерьёз
взяться за образование
≫
. В-третьих, ≪
избыток государства в экономике так же вреден, как и его недостаток
≫
,
неудачи в этом деле ≪
оказываются более болезненными, чем провалы рынка
≫
. ≪
И этот избыток будет
удалён
≫
. Как эти принципиальные положения соотносятся с условиями экономики военного строительства?
О копировании форм экономики. Действительно, на рубеже 90-х гг. прошлого века в России сменился
социально-политический строй и при этом под влиянием тогдашних лидеров экономики на
вооружение было принято некритичное копирование, заимствование многих принципов и механизмов из
западной управленческой науки и чаще всего её внешней формы, терминологии, а не смысловой основы,
учитывающей специфику России. Даже само слово ≪
управление
≫
по существу изъято из учебного и научного
оборота. В последние десятилетия всю нашу литературу, как проявление подражательства перед Западом,
учебные планы вузов, перечни специальностей, по которым они готовят специалистов, заполонило понятие
≪
менеджмент
≫
. По мнению автора, вообще такого рода экономические эксперименты губительны для любой
страны. Наиболее характерный пример экстремизма в экономике – программа перехода страны к рыночным
отношениям17, именуемая обычно ≪
500 дней
≫
. Программой было предусмотрено за 400 дней создать
стабильный рынок. С 401-го дня (т.е. с февраля-марта 1990 г.) должен начаться подъём экономики. Однако
реально после упадка экономики начала 90-х гг., некоторая стабилизация и подъём начался только в 1999-2000
гг.
О подготовке специалистов и копировании иностранного опыта. Проблема подготовки квалифицированных
специалистов в сфере военного дела и
экономики военного строительства – одна из принципиальных проблем.
Общепризнано, что когда
началось массовое сокращение Вооружённых Сил,
то кадры, увольняемые из войск,
штабов и вузов
пользовались огромным спросом. Это объяснялось, по меньшей мере, двумя обстоятельствами. Первое –
военные кадры всегда имели высочайшую профессиональную подготовку. Второе – военные кадры всегда
готовились как кадры управленцев, руководителей. В гражданских вузах приоритетным было профессиональное
образование. Поэтому увольняемых военнослужащих охотно брали самые различные учреждения и
организации, в том числе и даже более того – коммерческие структуры, которые испытывали большую
потребность в организаторах производства, в специалистах, умеющих работать с
людьми, управлять ими. Впоследствии выделилась в самостоятельное направление подготовка так называемых
менеджеров, по-русски – управленцев и специалистов по управлению персоналом. К сожалению, сейчас, несмотря на лозунги и призывы опираться на более чем 300-летний опыт российской
военной школы18, система подготовки военных кадров целенаправленно разваливается путём вытеснения
академий и университетов из центра на периферию во имя получения земельной ренты и обогащения не
государства, а вполне конкретных физических лиц.
Об «избытке государства» в экономике. Тезис имеет самое непосредственное отношение к военной сфере,
точнее, к управлению экономикой военного строительства. Военная организация является централизованной
организацией, и управление из центра должно оптимально сочетаться с полномочиями, делегированными по
уровням управления от центра
до низового звена, частей, учреждений и организаций. Тенденция к смещению функций управления снизу вверх
начала себя проявлять с 2001 г., когда все силовые ведомства перешли на финансирование через органы
Федерального казначейства Министерства финансов России. Ещё одним шагом к супер централизации явился
переход к непосредственному финансированию из центра, вывод с 1 июля 2008 г. из состава главных и
центральных органов военного управления, центрального аппарата Министерства обороны финансово-
экономических подразделений с передачей их функций аппарату заместителя
министра обороны по финансово-экономической работе, централизация финансовых потоков, формирование
объединённых финансовых органов19. По мнению экспертов, такое ≪
продуманное и просчитанное
≫
решение
является проявлением избыточной централизации, которая, по выражению И.Шувалова, оказывается ≪
более
болезненным, чем провалы рынка
≫
.
СОСТОЯНИЕ ЭКОНОМИКИ
ВОЕННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
Экономическое и финансовое обеспечение военной организации в России происходит в сложных условиях.
Многие годы у нас доминировали директивные методы управления. Однако в условиях существенного
увеличения объёма рыночных отношений в народном хозяйстве усложнились и расширились финансово-
экономические связи частей,
учреждений и организаций в местах их дислокации. Важно, чтобы специалисты, работающие в сфере военной
экономики, могли сочетать в себе знания и умения как рыночной, так и директивно-плановой экономики,
которая доминирует внутри военной организации. Одно из проявлений рыночных отношений в военном
строительстве состоит, в частности, в том, что изменяются условия реализации государственного оборонного
заказа, внедряются конкурсно-контрактные основы при заключении договоров. Это требует от командиров,
.106С
.107С
начальников, специалистов, финансово-экономических работников принципиально нового мышления, новых
знаний в области рыночных отношений. Поэтому одной из военно-экономических проблем является обучение и
воспитание военных кадров и, в первую очередь, экономистов-финансистов. На этом фоне нельзя не отметить,
во-первых, проявления слабой
экономической подготовки военных кадров, сопровождающейся деградацией системы подготовки кадров в
области экономики государственного оборонного заказа, во-вторых, проводимый в 2007–2008 гг. переход к
централизованной системе финансирования, что в условиях громадности территории России и слабости
коммуникаций, в т.ч. информационных,
может привести к финансовому коллапсу.
В то же время наметилась тенденция к повышению интереса, проявляемого военными кадрами самых различных
специальностей, к освоению экономической теории. В частности, многие специалисты, получившие в своё время
инженерное образование, в последние годы стремятся готовить и защищать диссертации по экономическим
наукам, а кандидаты технических наук зачастую стремятся стать докторами экономических наук, начата
подготовка специалистов военных представительств экономическим профессиям. Такую тенденцию следует
считать положительной.
Исключительно опасной негативной тенденцией является снижение социального статуса военнослужащих,
обусловленное, главным образом, причинами экономического свойства. Взятый в 1996 году, в разгар
предвыборной президентской кампании, курс на переход к профессиональной армии (контрактной системе
комплектования войск) усугубил
проблему, поскольку реализация новой концепции потребовала существенного увеличения расходов на оплату
воинского труда, строительство жилья, вещевое обеспечение и т.д. Экономическое состояние предприятий ВПК является плачевным: не полностью погашена задолженность по
государственному оборонному заказу, велика изношенность фондов (износ основных фондов 52%, активной
части – свыше 75%), происходит старение кадров (в выбранных для анализа 25 научных организациях 74,2%
составляют пенсионеры,
22,6% докторов наук – предпенсионного возраста; среди кандидатов наук 84% сотрудников предпенсионного
или пенсионного возраста; в оборонной промышленности средний возраст специалистов в настоящее время
составляет 50–55 лет.), низок уровень оплаты труда (средняя заработная плата в январе-феврале 1999 г.
составляла 70% от средней в промышленности).
В целом за период с 1991 по 1997 г., когда происходило наиболее интенсивное падение оборонного
производства (по сравнению с 1992 годом в 1998 годом в России общий объём производства уменьшился в 4,4
раза, военной продукции – в 5,4 раза), финансирование оборонной науки сократилось в 50 раз. На оборонных
предприятиях существенно сократи-
лось производство товаров народного потребления, товаров культурно-бытового назначения. Причина–
неконкурентоспособность нашей продукции с импортными товарами по цене, техническому уровню и другим
показателям.
Например, в 1991 г. Россия (не СССР) произвела 9 млн. телевизоров, а сейчас несколько более 120
тысяч. В советские времена мы
поставили на экспорт оружия примерно 15–17 млрд. долл. в год, причем пик был в 1987 г. В 1991–1992 гг.
объемы продаж оружия упали примерно до уровня 1–1,2 млрд. долл. В 1996 г. внешнеэкономическая
составляющая у нас составила 3,6 млрд. долл. США, из них примерно 60% – авиационная техника. В 2007 г.
экспорт продукции военного назначения составил
приблизительно 7,5 млрд. долл. США. В настоящее время в сводный реестр ОПК включено около 1400 предприятий и организаций в 72 субъектах
федерации. В других организациях СНГ осталось около 1000 предприятий и организаций, что составляло около
20% производственных мощностей всего оборонного комплекса СССР. Более половины объёмов промышленной
продукции производится в трёх экономических районах: Центральном, Уральском, Поволжском.
Слабое место нашего ОПК – недостаточная разработанность вопросов ценообразования на военную продукцию,
внедрения конкурсных основ размещения заказов, контроля и стимулирования качества производства оборонной
продукции, неразработанность правовой базы защиты интеллектуальной собственности.
СОДЕРЖАНИЕ УПРАВЛЕНИЯ ЭКОНОМИКОЙ
ВОЕННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
На рубеже 90-х гг. прошлого века в России сменилась социально-политическая ориентация и при этом под
влиянием тогдашних лидеров экономики возникла другая крайность: некритическое копирование,
заимствование многих принципов и механизмов из западной управленческой науки и чаще всего её внешней
формы, терминологии, а не смысловой основы, учитывающей специфику России.
.108С
Как мы уже отмечали слово ≪
управление
≫
по существу изъято из учебного и научного оборота. В последние
десятилетия всю нашу литературу заполонило понятие ≪
менеджмент
≫
. Так, одна из фундаментальных
энциклопедических работ по финансам
и кредиту20 даже не содержит определения термина ≪
управление
≫
как самостоятельной категории, зато
менеджмент характеризуется и как ≪
система программно-целевого управления, текущего и перспективного
планирования и прогнозирования…
≫
, и как
≪
управление, наиболее полно отвечающее потребностям развития рыночной экономики…
≫
, и т.д. У нас
больше нет управленцев, есть менеджеры. И это нас не украшает. Одна из главных причин падения социально-
экономического и политического строя в России на рубеже 90-х годов, по мнению автора, состояла в
неспособности правящей политической элиты гармонизировать масштабы и сложность развивающейся
экономики страны с имеющимися и развивающимися методами и средствами управления. Наиболее
характерный пример – упоминавшаяся борьба с кибернетикой, которая, по существу, отрицала необходимость
развития системных методов управления сложными объектами. Второй пример, развивающий первый, –
возникновение и активная разработка методологии программно-целевого планирования в США, хотя именно в
России в 20-е годы при создании плана ГОЭЛРО были заложены основы создания крупных комплексных
программ, идеи которых ориентированы на решение социальных задач страны. Третий пример, но уже про-
тивоположного свойства, хотя и подтверждающий выдвинутую гипотезу автора, – создание атомного
производства.
В период развала промышленности вообще и оборонной промышленности в частности в начале 90-х гг.
прошлого века наше атомное производство успешно выжило по двум обстоятельствам: во-первых, оно было
практически изолировано от политического влияния на технологию и способы управления. Во-вторых, в
послевоенные годы остро стояла проблема соревнования с вероятным противником, проблема выживания
страны. Поэтому в атомном производстве, где было занято почти 400 тыс. чел, была создана практически
автономная экономика внутри народного хозяйства страны, которой руководили такие выдающиеся управленцы,
как И.В. Курчатов, Б.Л. Ванников, Е.П. Славский21.
В этой отрасли удалось сочетать масштабы и сложность управления с соответствующими методами и
средствами вычислительной техники. В результате атомная отрасль, обеспечив страну ядерным оружием и
ядерными энергетическими установками, получала из федерального бюджета 1% от суммарных расходов, а
налоговые поступления в бюджет
составляли 2,7%. В ходе конверсии такие гиганты суперсовременного промышленного производства, как ПО
≪
Маяк
≫
, Сибирский химкомбинат, ВНИИ технической физики, стали выпускать не сковородки из
нержавеющей стали, а микроэлектронику, средства волоконно-оптической связи, кремний, гетинакс и др.22 В
других отраслях военного производства этого сделать не удалось и поэтому в начале 90-х годов военное
производство начало разрушаться.
Некритичный, торопливый и революционный по духу и стилю переход к ≪
рыночной
≫
экономике привёл к
упадку научного потенциала – основы будущего. Так, если в 70-е годы прошлого столетия доля страны (СССР) в
общем объеме поданных в мире национальных заявок на изобретения составляла 25,8% (США – 14,6%, Японии
– 30,6%), то к концу 90-х годов эта цифра упала почти в 10 раз – до 2,6% (
США – 15,2%, Японии – 44,6%)23.
Сейчас на
очереди упадка – учебно-научный потенциал Вооружённых Сил Российской Федерации.
За последние 15-20 лет было несколько ориентиров проведения военной реформы или (по
С.Иванову) – модернизации. Неизбежным было одно – она предполагала создание такой организации, которая
обеспечит военную безопасность с учётом экономических возможностей государства. И только в последние
годы появилась принципиально новая постановка задачи: ≪
дотошно разобраться с расходованием
многомиллиардных средств на оборону, установить за ними жёсткий контроль
≫
(НГ).
Негатив перехода к рыночной экономике в стране и в Вооружённых Силах.
Обсуждение проблемы сравнительной оценки различных, в т.ч. капиталистического или социалистического,
способов организации общества периодически активизируется и затихает. Ответа нет, хотя есть группы
политиков, для которых и вопроса нет, есть лишь однозначный ответ, меняющийся периодически. Например,
риторика лидеров компартии России в текущее время совсем иная, чем 15-20 лет назад. Представляется
уместным обратиться к критерию, высказанному одним из классиков (В.И.Ленин), который считал, что, в
конечном счёте, победит тот общественный строй, который создаст более высокую производительность труда.
Действительно, в России до сих пор производительность общественного труда в несколько раз ниже, чем во
многих странах с рыночной экономикой. Причин тому много, в т.ч. несколько войн XX века, доминирование в
течение более 70 лет директивной экономики. Но и годы активной либерализации экономики слабо
.109С
продвинули нас к вершинам производительности труда. Это объясняется национальным менталитетом,
изобилием ресурсов, бюрократизмом, казнокрадством и др. В результате происходит дискредитация и
искажение сути и преимуществ рыночной экономики.
Примеры негативного проявления ≪
рынка
≫
в военной экономике.
1. Военные представительства оказались изолированными от внутризаводской информации,
что затрудняет анализ и контроль обоснованности калькуляционных материалов, снижает нормативно-
статистическую основу прогнозирования цен на ПВН;
2. Переход к конкурсной системе заключения договоров на создание ПВН, по замыслу призванный обеспечить
конкурентную основу снижения затрат, на деле привёл к многомесячной затяжке заключения договоров;
появлению возможностей для сговора и, следовательно, фальсификации при проведении конкурсов,
безудержному и неконтролиру-
емому росту цен, особенно за счёт комплектующих изделий и энергетических ресурсов.
3. Значительное повышение уровня коррупционности в системе заказов ПВН и нарушения в целевом
использовании бюджетных средств побудило руководство Министерства обороны РФ с 2001 г. перейти к
казначейскому исполнению сводной бюджетной сметы Министерства обороны РФ через органы федерального
казначейства, а с 2008 г. – к трёхуровневой схеме доведения бюджетных средств до потребителя. Эти
нововведения объективно привели к сокращению самостоятельности командиров и начальников при
использовании денежных средств в войсковом звене Вооруженных Сил Российской Федерации. В результате
должностные лица, которым по их функциональному предназначению доверены боевые средства поражения
глобального характера, а также многотысячные коллективы людей,
не имеет права на распоряжения незначительными количествами бюджетных средств. Кроме того, новая система
исполнения бюджетной сметы не учитывает необходимость и возможность в соответствующих случаях
оперативно перейти на порядок финансового обеспечения войск, установленный на военное время, в условиях
мобилизационного развертывания и чрезвычайных ситуаций.
4. Тенденции мирового развития и необходимость ≪
вписывания
≫
российской экономики в
международные стандарты, формулируемые Международным валютным фондом и др., привели к
необходимости существенной перестройки финансового механизма, что неоднозначно сказалось на
экономическом состоянии военной организации. Такими новыми элементами стали: переход к стоимостному и
бухгалтерскому учёту в бюджетных организациях, в том числе в войсковых частях, и переход к казначейской
системе исполнения военного бюджета.
Методы обоснования решений.
Все задачи и решения в сфере обеспечения военной безопасности должны рассматриваться в категориях не
просто экономической эффективности, а военно-экономической эффективности. Поэтому, по меньшей мере, два
обстоятельства определяют необходимость, сложность и значимость всестороннего научного обоснования
решений, принимаемых
в экономике военного строительства и при планировании использования средств военного противоборства, в т.ч.
оружия, по прямому назначению.
Первое обстоятельство – стоимость мероприятий по обеспечению военной безопасности государства весьма
высока. Достаточно сказать, что расходы бюджетных средств только по разделу ≪
Национальная оборона
≫
, в
т.ч. создание всех видов вооружения, составляют около 2,7% ВВП. Вторая особенность – специфичность
результата осуществления мероприятий военного строительства, состоящая в том, что конечный результат
военной деятельности
имеет не экономический характер. Поэтому традиционные для обычной экономики методы анализа и
обоснования решений или непригодны, или могут быть использованы лишь частично. Поэтому наиболее
приемлемым методическим инструментом обоснования решений при обосновании мероприятий военного
строительства стал и развивается военно-экономический анализ24.
Одним из обстоятельств, обеспечивающих благоприятные условия для проведения военно-экономического
анализа, стало внедрение бухгалтерского учета, что, как пишет Л.Куделина в журнале “Финансовый контроль”,
обеспечивает получение достоверной экономической информации, необходимой для своевременного и
обоснованного принятия эффективных управленческих решений в области финансово-экономического
обеспечения Вооруженных Сил РФ. Методические материалы военноэкономического анализа для войсковой
сферы Ми-
нистерством обороны РФ разработаны и высланы для практического использования25.
Тем не менее, сохраняется большое количество нерешённых, а иногда даже не сформулированных проблем
научно-методического характера в различных областях: в военно-бюджетной и в целом – в военно-финансовой
.110С
политике, проблем оценки военно-экономической эффективности, прогнозирования цен на продукцию военного
назначения; сейчас к числу главных следует также отнести, как выше отмечалось, задачи разработки
индикаторов оценки результативности бюджетных расходов и перехода к 3-х, а лучше, к 5-летнему
планированию. В связи с этим военно-экономическая наука должна разработать комплекс методов и методик,
обеспечивающих этот переход, включая разработку методов
прогнозирования целевой потребности в ассигнованиях на строительство военной организации.
Сопутствующая проблема состоит в том, что нужно выработать новые подходы к оценке результативности
бюджетных расходов путём расчёта соотношения между результатами деятельности и расходами на их
достижение, а также степени достижения планируемых результатов деятельности. В военной области проблема
обоснования перечня индикаторов, а также методов оценки эффективности достижения установленных
(принятых) индикаторов, более сложна, чем в гражданском секторе экономики. Достаточно хорошо
разработанные показатели боевой эффективности, учитывающие вклад в характеристику выполнения задачи не
только военной техники, но и личного состава, для систем тактического и, тем более, оперативного звена
требуют перехода к показателям индикативным, интегрирующим вклад каждого элемента сложной системы в
выполнение боевой задачи.
Таким образом, управление экономическим обеспечением военного строительства должно сочетать элементы
рыночных преобразований, которые образуют среду развития, и государственного регулирования, присущего
строго централизованной системе, к числу которых принадлежит военная организации России.
Реформирование военной организации.
Этот процесс протекает сложно и противоречиво. Правильнее следует сказать, что преобразования, начавшиеся
в 90-е гг. прошлого века, свелись к резкому сокращению численности войск и технческому ослаблению до
дистрофического состояния и коснулись только Вооружённых Сил, т.е. войск, подчинённых министру обороны
России. Вообще
перманентные и масштабные сокращения и увеличение численности вооружённых сил – характерное занятие
руководства СССР/РФ. Характерные данные о динамике численности Вооружённых Сил представлены в табл. 4.
26.
Таблица4
Распространено мнение, что малая армия – это экономично, что сокращение численности войск -это путь
экономии бюджетных средств. Такое утверждение, по меньшей мере, спорно. Перманентные изменения
численности приводят к расходам: на выплату денежного вознаграждения; на обеспечение жильём увольняемых
военнослужащих (чем в более раннем возрасте увольняются военнослужащие, тем больше расходов требуется
для строительства или покупки жилья); на выплату денежного довольствия в период увольнения, которое
длится, порой, несколько месяцев; к утрате военных знаний и навыков и др. Ускоренное наращивание
численности сопровождается снижением качества профессиональной подготовки кадров, что в свою очередь
порождает снижение уровня выполнения боевых
задач, повышением вероятности поломок, аварий и катастроф, безвозвратных потерь личного состава.
Одновременно с этим отмечается влияние сокращения сроков службы на снижение уровня дисциплины, в т.ч.
под влиянием демократизации, доходящей порой до вседозволенности. Современные взгляды на реформу армии министр обороны России А.Сердюков высказал сле-
дующим образом: ≪
Проводить какие-либо глобальные реформы нет необходимости. Возможны лишь
определенные корректировки деятельности существующих органов военного управления. Результат –
рекомендации по оптимизации управленческого механизма
≫
27. Для него первоочередной задачей является
акцентирование основных усилий
на финансово-экономической деятельности Минобороны России.
В то же время такая концепция преобразований может оказаться дезориентирующей, если и на самом деле она
публикуется именно для этого. Дело в том, что происходит коренное изменение взглядов на способы ведения
войн и боевых действий войск.
Позиция Президента РФ и руководства Министерства обороны России, смена в последние годы их
целевых установок делает ещё более актуальной необходимость пересмотра и выработки научной
основы парадигмы экономического обеспечения военной безопасности28.
Энциклопедическая наука29 трактует парадигму (
греч. парадигма – пример, образец
) как исходную
концептуальную схему, модель постановки проблем и их решения, господствующих в течение определённого
исторического периода в научном сообществе.
Смена парадигм представляет собой научную революцию. Философы считают, что парадигма – это теория (или
модель постановки проблем), принятая в качестве образца решения исследовательских задач30.
По мнению профессора Пожарова А.И., ≪
парадигма военно-экономической науки – это сложившаяся в ней
система основополагающих категорий и принципов, адекватно выражающая исторически конкретный способ
экономического обеспечения войн31.
Таким образом, представляется необходимым и возможным сформулировать систему (или хотя бы комплекс)
методических принципов, отражающих современное состояние экономики военной организации. По мнению
автора, к ним можно отнести следующие.
1. Научно обоснованное сочетание рыночных способов реализации экономических процессов
при государственном регулировании. Игнорирование наличия рыночных отношений в народном хозяйстве
невозможно, поскольку они создают условия для конкуренции как мотива развития. В то же время военной
организации присуща централизация управления. Кроме того, в системе ОПК зачастую производство оружия
монополизировано в силу
его специфики. Например, атомное производство, которое в условиях перехода от централизованной экономики
в начале 90-х гг. проявило себя в высшей мере положительно. Поэтому специалисты, работающие в экономике
военного строительства, в т.ч. в войсковой сфере, должны обладать гораздо большим уровнем знания, чем
обычный специалист рыночного хозяйства.
Кроме того, есть основания полагать, что рынок представляет собой антитезу науке. Это обусловлено наивной
надеждой на то, что рынок в автоматическом режиме отрегулирует такие важные проявления экономических
отношений, как спрос и предложения. Поскольку частные фирмы, которые контролируют значительную долю
экономики, не используют научный аппарат принятия решений, то резко сократилось экономическое
стимулирование науки, особенно фундаментальной, последние десятилетия наука влачит жалкое существование,
а наиболее динамичные учёные покидают Россию.
Рыночная экономика априори считается более эффективной антитезой плановой экономике. Однако и рыночная
экономика имеет слабость вследствие автаркии коммерческих структур и очень слабой управляемости со
стороны государства. Тезис либералов о том, что все отношения должны регулировать законы, в условиях
России при распространённом правовом нигилизме является весьма условным.
С одной стороны, необходимо ≪
заглядывать
≫
далеко, на 20–30 лет. В этом специфика ВВСТ. Оружие
создаётся в предположении, что многие образцы могут быть использованы по прямому назначению через
десятки лет. При нынешней динамике развития прогнозирование на такие горизонты сопровождается
существенными погрешностями. С другой – процессы управления и сама военная экономика должна быть
гибкой, оперативно реагировать на изменение военно-политической ситуации.
2. Одним из наиболее значимых направлений развития военно-экономической науки следует считать проблему
нелинейности связей и зависимостей между затратами и результатом. Необходимо строить экономико-
математические модели нелинейного характера как более адекватные. Современные процессы в области
развития экономики, техники, обучения, спорта и т.п. протекают, как правило, в пограничных или
экстремальных зонах, где приращение эффекта происходит иначе, чем на начальных стадиях процесса.
3. Фактор времени становится доминирующим и находится в одном ряду с параметрами экономики и качества.
Многие века процессы в экономике, технике, политике, военном деле протекали в определённом темпе. В
последние десятилетия, годы темпы развития резко увеличились. Сейчас задержка принятия решений на часы, а
иногда – на минуты, может приводить к гибельным последствиям. Примеры: 22 июня 1941 г. несколько дней
шло оценивание ситуации; в ≪
пятидневной
≫
войне Ю.Осетия – Грузия потребовались часы; для реагирования
в ответном ядерном ударе время на принятие решений измеряется минутами и секундами.
4. Объектами воздействия противоборствующих сторон становятся не войска как, например, на Куликовом поле,
а экономический потенциал и инфраструктура войск (локаторы, командные пункты, аэродромы и др.).
.111С
5. Повышение роли дипломатических способов решения военных задач или их предотвращения. Так, грузинский
спецназ должен был стремительно выдвинуться к Сухуму 7-8 мая. Министр иностранных дел РФ С.Лавров,
разговаривая со своими коллегами в Вашингтоне, сумел убедить ≪
не портить
≫
инаугурацию президента и
День Победы. За это
время (до 7 августа) были введены подкрепления. Блицкриг на Сухум стал невозможен. Это спасло
жизни тысяч людей.
6. Действующее нормативное положение о том, что при выдвижении предложения о проведении тех или иных
мероприятий необходимо указывать размер и источник финансирования, следует дополнить принципиально
важным положением о необходимости научной проработки и всестороннего обоснования этого предложения.
7. Необходима тотальная экономическая подготовка военных кадров. Исключительно важная проблема:
подготовка кадров военных экономистов, развитие военно-экономической науки.
8. Следует учитывать объективно складывающуюся тенденцию переноса функций в военном деле от человека на
ВВСТ, интеллектуализацию и автоматизацию вооружения и военной техники, подготовку решений, ориентацию
на качество (точность, скорость)
9. Принципиальный вопрос современного развития – обоснование решений, активизация аналитической
деятельности и создание профессионально ориентированных на военно-экономический анализ штатных
структур. В целом: с целью повышения уровня управления необходима система сбора экономической
информации, активизация аналитики, проведение независимой оценки, анализ результатов НИР и диссертаций,
выполняемых в интересах
военной организации России.
10. Ликвидация криминализации экономики. Так, если в 2002 году к уголовной ответственности только за
коррупцию привлечены четыре генерала и адмирала, то в 2007 году к уголовной ответственности за различные
корыстные преступления привлечено 224 высокопоставленных военнослужащих, в том числе 180 полковников и
16 генералов. В первом полугодии 2008 года органами российской военной прокуратуры выявлено свыше
тысячи преступлений коррупционной направленности32.
Однако, если работы по предотвращения расхищения средств с переменным успехом, но всё
же ведутся, то разработка системы методического обеспечения оценки эффективности расходов на оборону
находится на неудовлетворительном уровне.
Таким образом, формулирование рассмотренных положений позволит в новых политических,
экономических и военных реалиях решать задачи экономического обеспечения военного строительства с учётом
складывающихся тенденций на новой парадигмальной основе.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Пожаров А.И. Военная экономика России: история и теория. – М.: 2005, ВФЭУ; Военная экономика
как объективное общественное явление и как система научных знаний. Дисс. на соискание ученой
степени доктора экономических наук. – М., 1982; Экономические основы оборонного могущества
социалистического государства.– М.: Воениздат, 1981; О предмете, содержании и структуре учебного
курса военной экономики// Военная мысль № 4, 1971; К вопросу о способе экономического обеспечения
войны// Военная мысль № 7. 1972; Экономическое могущество и обороноспособность// Военная мысль.
№ 7. 1976; Эффективность экономического обеспечения обороны страны: сущность, системный подход,
критерии// Военная мысль №3. 1979; Аврамчук Ф П.Военная экономика. Законы и закономерности ее
развития. – М.:ВПА,1976; Бартенев С А. Экономика-тыл и фронт современной войны.-
М.:Воениздат,1971; Власьевич Ю.Е., Сухогузов А.С., Зубков В.А. Основы военно-экономических
знаний.- М.:Воениздат, 1988; Горшечников И.С. Эффективность оборонных расходов. – М.: ВА им.
Фрунзе, 1975; Солнышков Ю.С. Оптимизация выбора вооружения. – М.: Воениздат,1968; Фарамазян Р
А. Военная экономика американского империализма. – М.:Мысль, 1983; Юдин И. Экономический
анализ военной системы социалистического государства. – М.: ВПА, 1983; Викулов С.Ф. Военно-
экономическая эффективность затрат на укрепление боевого потенциала Вооруженных Сил. – М.:
ВФЭФ, 1988; Тропин Ю А. Военно-экономические основы ценообразования на новое оружие и
военную технику. – М.: ВФЭФ, 1989; Цема В.И. Военно-экономические отношения современного
империализма (на примерах США). – М.: ВФЭФ, 1991; Пожаров А.И., Аврамчук Ф.П. Военная
экономика: Учебное пособие. – М.: ВФЭФ при МФИ, 1983; Аврамчук Ф П., Пожаров А.И., Сезин Г.Н. и
др. Военная проблематика политической экономии. – М.: ВФЭФ,1985; Жуков Г.П., Викулов С.Ф.
Военно-экономический анализ. – М.: Воениздат, 2001.; Пожаров А.И., Цема В.И., Головецкий Н.Я.,
.112С
.113С
Хитренко Э.А. Экономика национальной безопасности. – М.: ВФЭУ, 2000; Пожаров А.И. История
русской военно-экономической мысли: Цикл лекций. – М.:ВАЭФиП,1994; Хромов А.В. Экономическая
и военно-экономическая история. Учебное пособие. – М.: ВФЭУ, 2004.
2. В.М.Буренок, А.А.Косенко, Г.А.Лавринов. Техническое оснащение Вооружённых Сил Российской
Федерации: организационные, экономические и методологические аспекты. 2007, 728 с.; В.В.Воробьёв.
Финансово-экономическое обеспечение оборонной безопасности России: проблемы и пути решения.
2003. 414 с.; Г.А.Лавринов. Военно-экономическое обеспечение реализации планов развития
вооружения и военной техники. 2002. 204 с.; В.М.Буренок, В.М.Ляпунов, В.И.Мудров. Теория и
практика планирования и управления
развитием вооружения. 2005. 420 с.; Военно-экономический анализ в экономике военного
строительства: современные проблемы и тенденции развития. Под ред. С.Ф.Викулова. 2007. 260 с.
Экономика военного строительства. Новая парадигма./Под ред. Викулова С.Ф., Лавринова Г.А. 2008.
3. Коречков Ю.В., Алексеев А.С. Правовые основы программно-целевого бюджетного планирования в
России// Межвуз. сб. науч. статей. Ярославль: Конверсия, 2006. с. 16–24.
4. По заявлению Д.Буша война в Ираке на март 2008 г. обошлась в 500 млрд. долл. (НГ от 20 марта
2008). По уточнённым данным с 2001 г. по декабрь 2008 г. общие расходы на ведение войны в Ираке
обошлись США в 900 млрд. долл.
5. Более подробно об этом см. гл. 30.2 Монографии В.В.Воробьёва «Финансово экономическое
обеспечение…и пути их решения. 2003.
6. Э.Г.Кочетов. Введение во внешнеэкономическую стратегию (истоки и принципы построения
национальной внешнеэкономической доктрины и стратегического арсенала её реализации).
Всероссийская академия внешней торговли. М., 1996.
7. Концепции внешней политики Российской Федерации. 12 июля 2008 года, Пр-1440.
8. Слипченко В.В. Война будущего. –М.: Московский общественный научный фонд. 1999.
9. Материал А. Кондратьева: http://nvo.ng.ru/concepts/2008-06-27/1_future.html
10. http://www.izvestia.ru/politic/article 3105037; http://www.izvestia.ru/world/article 3106926
11. Источник: Российская экономика в 2007 году. Тенденции и перспективы (выпуск 29) –М.: ИЭПП,
2007.
12. А.Кудрин. Макроэкономические проблемы российской экономики. / Социально-экономическое
развитие России: новые рубежи (материалы международной конференции). –М.: АНХ при
Правительстве РФ, ИЭПП. 2008.
13. Минфин России (см. Известия, 14.08.2008).
14. Учитывая трудно предсказуемые последствия военного конфликта, развязанного Грузией 8.08.2008
против Южной Осетии, эти показатели вполне возможно будут скорректированы.
15. Время публикации: 10 мая 2006 г.
16. «Российская газета» – Неделя № 4683 от 11 июня 2008 г.
17. Программа перехода страны к рыночным отношениям/ Газета демократических сил России. Октябрь
1990.
18. Работа офицерскими кадрами и их подготовка в условиях реформирования Вооружённых Сил
Российской Федерации.
19. НВО № 19, 6–19 июня 2008 г.
20. Финансово-кредитный энциклопедический словарь / Под общ. ред. А.Г.Грязновой. – М.: Финансы и
статистика, 2002.
21. Славский Е.П. – трижды Герой Соц. Труда, кавалер десяти орденов Ленина, ряда других орденов,
лауреат госпремий.
22. Программа конверсии предприятий Минатома России (1995–1997 гг.).
23. Программа ТВЦ “Фабрика мысли”. Идея для России. 9 марта 2008.
24. Военно-экономический анализ. Под ред. С.Ф.Викулова. – М.: Воениздат.2001; Военно-
экономический анализ в экономике военного строительства: современные и тенденции развития.
Монография. – М., Ярославль. 2007.
25. Методические рекомендации по организации и выполнению мероприятий повседневной
деятельности воинской части. Воениздат. 2003.
26. Военный энциклопедический словарь. М. Воениздат. 1984 г., ФЗ о ФБ на 1996 год, ФЗ о ФБ на 1999
год”.
27. http://www.rg.ru/2007/05/19/serdyukov.html
28. Здесь и далее термин «экономическое обеспечение военной безопасности» используется как
синоним понятия «экономика военного строительства» поскольку военное строительство понимается
автором как совокупность мероприятий по обеспечению военной безопасности.
29. Большой энциклопедический словарь. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: БРЭ, 1977.
30. Философский энциклопедический словарь. 1983.
31. Военная экономика России: история и теория, с. 358.
32. http://www.vpk-news.ru/article.asp?pr_sign=archive.2008.246.articles.main_02
.114С
.115С
Л.Г. ВИКТОРОВА,
И.Н. НАЙДЕНОВ
ДИСТАНЦИОННОЕ ОБУЧЕНИЕ
В ПАРАДИГМАХ СОВРЕМЕННОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«Участь человека – знание»
П. Уоррен
В статье рассматриваются вопросы дистанционного образования как ≪
олицетворения третьей глобальной революции в развитии
человечества
≫
, даны оценки этому явлению, его роль в становлении личности, а также подняты проблемы развития данного вида
образования в России.
Ключевые слова: образование, революция, инновация, информационные технологии.
In article questions of remote formation as ≪
embodiments of the third global revolution in mankind development
≫
are considered, estimations
are given this phenomenon, its role in formation of the person, and also problems of development of the given kind of formation in Russia are
lifted.
Keywords: formation, revolution, an innovation, an information technology.
На всем протяжении развития человечества образование как особый социокультурный институт осуществляло трансляцию
социального, в том числе военного и культурного опыта, накопленного обществом.
Историческое наследование в обществе осуществляется, по мнению B.C. Библера, в двух
формах: одна из них – культура, а другая – образование, существующие в неразрывной форме, не тождественные одна другой, но не
могущие существовать друг без друга, так как именно в системе образования осуществляется культурное наследование, которое всегда
соотносится с типом цивилизации.
Образование – это та социальная система, которая работает для будущего, даже создает его. Не зря Ж. Э. Ренан (1823–1892 гг.),
французский писатель, филолог, историк религии утверждал, что для любого общества вопрос об образовании является вопросом
жизни и смерти. В качестве примера позволим себе напомнить, что когда Советский Союз запустил
в космос первый спутник Земли, американцы ответили (как сейчас принято говорить, адекватно) тем, что поставили вопрос о качестве
образования.
Многие ученые уверены, что говоря об образовании, о его будущем, о путях, которыми идет школа, необходимо, прежде всего,
остановиться на прогнозах самой будущей жизни человечества. В своих основных работах американский социолог Э. Тоффлер
проводит мысль о том, что человечество переходит к новой технологической революции, то есть на смену Первой волне (аграрной
цивилизации) и Второй (индустриальной цивилизации) приходит новая, ведущая к созданию сверхиндустриальной цивилизации.
Тоффлер предупреждает о новых опасностях, социальных конфликтах и глобальных проблемах, с которыми человечество столкнется
на рубеже двух веков. Однако, по мнению Тоффлера, эти исторические сдвиги, захватывая все стороны жизни людей, тем не менее во
многом бескровны. Ведь речь идет не о социальной революции, направленной, в основном, на смену политического режима, а о
технологических изменениях, которые вызревают
медленно, эволюционно. Однако впоследствии они рождают глубинные потрясения. Чем скорее человечество осознает потребность в
переходе к новой волне, тем меньше будет опасность насилия, диктата и других бед. Главной ценностью цивилизации Первой волны
является земля; киты Второй волны – это капитал, рабочая сила, средства производства; про-
изводительная сила Третьей волны – знания и информация. Символ первой цивилизации – мотыга, второй – конвейер, третьей –
компьютер. Тридцать лет назад Тоффлер прямо писал: ≪
Мы – последнее поколение старой цивилизации и первое поколение новой.
Новая цивилизация сейчас зарождается в наших жизнях. Это явление, обладающее огромной
взрывчатой силой, столь же глубокое, как и Первая волна перемен, вызванная 10000 лет назад становлением сельского хозяйства, или
как потрясающая. Вторая волна перемен, связанных с промышленной революцией. Мы – дети грядущей трансформации то есть
Третьей волны
≫
. Тоффлер говорит о следующих признаках современного постиндустриального общества:
– информационный капитал. Знания становятся основой экономики. Опровергаются классические, в том числе и Маркса, трудовые
теории стоимости;
– индивидуализация. Касается всего потребления и производства. Отмирание серийного производства, массового потребления,
массового унифицированного образования;
– работа. Трансформация ≪
труда
≫
в творчество. Отмирание больших объемов массовой и легко воспроизводящейся деятельности,
присущей экономике Второй волны, исчезновение различий между работой и неработой;
– инновационный характер жизни в целом (
≪
Конкурентоспособно только обновляющееся
≫
);
– масштабы, разукрупнение организаций-гигантов. Тысячи рабочих (служащих), толпящихся в 8 утра у проходной, – отмирающий
образ. Вместо больших коллективов маленькие подвижные команды;
– организация, взамен пирамидальных, монолитных структур управления Второй волны ищутся и находятся ситуативные, матричные,
сетевые способы управления, управление в рамках временных коллективов, рабочих групп. Сохранение и повышение мобильности
работающих групп с одновременным нарастанием гибкости управления;
– инфраструктура, самое инвестиционно емкое и эффективное направление трансформаций. Предполагает постоянное создание и
совершенствование самых разных систем информационной связи;
– ускорение. ≪
Старая пословица ≪
Время – деньги
≫
изменяется в сторону смысла: ≪
каждый последующий час дороже
предыдущего
≫
. Мир стремительно меняется. Одна цивилизация приходит на смену другой.
Меняется и система передачи опыта, накопленного человечеством, подрастающему поколению. На протяжении всего существования
человечества эта система, говоря современным языком, система образования пережила три революции:
– первая связана с изобретением письменности (в 3100 г. до н.э. в Шумере), которая позволила отделить информацию от ее носителя;
– вторая – с изобретением книгопечатания (в 1550 г. Иоганн Гуттенберг изобрел печатный станок), что позволило тиражировать
информацию и сделать ее широкодоступной;
.133С
– третья – с появлением компьютера (1942 г. и затем в 1947 г.- транзистора, 1951 г.— цветного телевидения, 1978 г. – видеодисков).
И как каждая революция, она влечет за собой коренные изменения в сфере образования, которая находится на переломном этапе своего
развития. Именно сейчас образовательная система в России, как и во всем мире, ищет новые формы, новые цели, которые необходимо
реализовывать на современном этапе. По мнению Э. Тофлера, ≪
школа продолжает сохранять черты конвейерной организации труда
этапа становления индустриального общества. Предназначенная для массового производства, функционирующая как фабрика,
управляемая бюрократически, защищаемая могущественными профсоюзами и политиками, зависимыми от учительского электората,
американская школа в точности отражает состояние экономики 20-х годов XX века. Лучшее, что о ней можно сказать, это что она не
хуже, чем школы большинства других стран.
В то время, как бизнес подталкивается к ускоренным переменам безжалостной конкуренцией, государственные школы представляют
собой хорошо защищенную монополию. Родители, учителя-новаторы и средства массовой информации взывают к переменам. Тем не
менее, несмотря на растущее число экспериментов в области образования, оно сохраняет свою основу – школу ≪
фабричного типа
≫
,
рассчитанную на нужды индустриальной эпохи.
Может ли образовательная система, движущаяся со скоростью10 миль в час, готовить выпускников для вакансий в компаниях, чья
скорость составляет 100 миль в час?
≫
В результате массы людей с регулярностью метронома вставали, съедали завтрак, ехали в офис или на фабрику, отрабатывали
стандартную смену, потом ехали домой в час пик, ужинали, смотрели телевизор – все это более или менее синхронно с другим
населением.
Стандарты ≪
фабричной
≫
расфасовки времени распространялись и на все другие сферы жизни. Практически все конторы
индустриального века работали по твердым стандартным графикам, точно так же, как и фабрики. Школы готовили поколения будущих
работников: детей приучали к заведенному раз и навсегда порядку и дисциплине.
В Америке детей, усаженных в желтые школьные автобусы, незаметно приучали к поездкам на работу и обратно точно вовремя. В
самих школах дети жили (и до сих пор живут) по звонку, отмеряющему время на одинаковые отрезки для уроков и перемен. Все это
имеет прямое отношение и к высшей школе.
Образование, как считает Б.Ю. Щербаков, продолжает строиться, прежде всего, как репродуктивная информационная модель. Имеет
место установка на стандартизацию знаний, личностных качеств и поведения.
В появлении информационных технологий многие ученые увидели возможность преодоле-
ния кризиса образования. Другие же считают, что компьютер не вносит ничего нового в образование. Некоторые ждут от
информатизации школы избавления от всех трудностей и противоречий, другие же считают, что компьютеры полностью уничтожают
содержательную и гуманистическую направленность педагогического процесса, так как главное в учебном процессе – воспитание
личности. Где же выход? Какие же ростки инновационных преобразований в системе образования рождаются в нашей стране в
пространстве современной образовательной парадигмы? Одной из педагогических инновационных технологий можно считать идею
университетских округов, высказанную В. Садов-
ничим, ректором МГУ, президентом Российского Союза ректоров на встрече группы ректоров с В.В. Путиным. Что понимается под
университетскими округами? Это:
− во-первых, объединение ряда учебных заведений вокруг ведущего университета;
− во-вторых, это средство консолидации учебных заведений, организации их взаимодействия
как по вертикали (дошкольное учреждение – школа – вуз – учебное подразделение повышения квалификации и переподготовки
кадров), так и по горизонтали (в масштабах района, области, края, республики);
− в-третьих, это обеспечение взаимодействия образовательных учреждений со всеми заинтересованными организациями и
общественными силами;
− в-четвертых, это наиболее адекватная современному этапу научно-технологического развития форма повышения интеллектуального
и материального потенциала самого образования.
Создание такого учебного комплекса – чрезвычайно сложное дело. Необходимо не только зафиксировать де юре- и де-факто каждый из элементов этой системы, но и ≪
связать
≫
их вместе в единую
систему, что потребует синхронизации образовательных процессов, учебных планов, то есть всех структурных и функциональных
компонентов педагогических систем, входящих в университетский округ. Следующей быстро развивающейся педагогической инновацией является дистанционное обучение, базирующееся на современных
информационных технологиях и использующее современные средства коммуникаций (телевидение, видео, и аудио-средства обучения,
компьютерные глобальные и локальные сети, Интернет), также являющиеся одной из
инновационных технологий.
Дистанционное образование олицетворяет третью глобальную революцию в развитии чело-
вечества. На протяжении столетий образование осталось наиболее консервативной областью человеческой деятельности, наименее
подверженной изменениям: столетиями объем знаний возрастал, а технология передачи информации оставалась неизменной.
Сегодня ситуация изменилась. Объективные условия развития современного общества диктуют новые требования к содержанию и
формам передачи
знаний. Как следствие, появились новые педагогические инновационные технологии, основанные на дистанционных формах обучения.
Вместе с тем для современного мирового общества идея дистанционного обучения неоригинальна. С 1938 г. существует
Международный совет по заочному образованию – одна из старейших международных образовательных организаций, которая с 1982 г.
известна как Международный совет по дистанционному образованию (ICDE). Появился новый термин ≪
глобальное образование
≫
,
который подразумевает целостную систему международного
высшего образования, включающую традиционные общие компоненты, но на новой технологической основе.
При этом необходимо учитывать, что в современных условиях во всем мире экспорт образовательных услуг несет не только
социокультурную, но и экономическую нагрузку. К примеру (по данным Института международного образования), в США в прошлом
году обучались 453 787 иностранных студентов. Занимая 5 место среди крупнейших ≪
экспортеров
≫
образовательного продукта,
американцы ежегодно получают в казну 7 млрд. долл. Большая часть иностранных студентов – 57 % представляют Азию, и
.134С
лишь 15% – Европу. Сегодня высшее образование в США называют ≪
100 -миллиардным бизнесом
≫
, составляющим 2,7% валового
национального продукта.
Приведенные цифры красноречиво свидетельствуют о необходимости наращивания усилий в развитии
отечественного образования и его экспорта. За период своего развития технология дистанционного обучения
прошла несколько этапов становления.
Первый этап – форма дистанционного образования, в которой обучение организуется по схеме ≪
педагог –
один или несколько учеников
≫
. Виды средств связи между преподавателем и учащимся здесь
немногочисленны: обычная почта, телефон, компьютеры. Количество специалистов, обеспечивающих эту форму
дистанционного образования, ограничено, а большинство компонентов ее обеспечения автономны и независимы
друг от друга. На данном этапе отсутствовали системность и комплексность в применении дистанционных
средств обучения.
Второй этап развития дистанционного образования условно можно обозначить: ≪
педагог – множество
учеников
≫
. Его оформление произошло благодаря организации в процессе дистанционного обучения
односторонней связи, то есть без обратного компонента. На данном этапе стали увеличиваться виды связи,
включающие в свой арсенал видео- и аудиокассеты, компьютерные программы, видеолекции и т.д.
Третий этап развития дистанционного обучения характеризуется появлением с начала 80-х
годов и дальнейшим ростом популярности глобальной сети Internet. Его влияние стало столь
огромным, что связь ≪
многих со многими
≫
и система обмена знаниями стали общими. Число
≪
поставщиков
≫
информации увеличилось, несмотря на временные и географические ограничения. С начала
90-х годов число пользователей Internet бурно растет.
Сегодня можно говорить о четвертом – интегрирующем этапе развития дистанционного образования,
основанном на комплексной – виртуально-тренинговой технологии обучения с применением всех известных
форм дистанционного образования. Его основу составляют развивающиеся средства доставки информации
благодаря реальному комплексному внедрению современных коммуникационных систем (интеграции радио,
телефона, компьютерных сетей, спутниковой и кабельной видеосвязи), которые позволяют максимально быстро
передать любые формы информации в любую точку земного
шара.
Дистанционное обучение позволяет самостоятельно выбрать удобное место, время и темп обучения, а также
получить образование лицам, лишенным возможности в силу разных причин получить его традиционно
(болезнь, отдаленное место жительства и т.д.). В сфере высшего образования использование дистанционного
обучения растет с каждым годом, особенно в регионах.
В соответствии с приказом Министерства образования РФ в России проводился эксперимент в области
дистанционного образования в течение пяти лет. Результатом этого эксперимента стало появление очень
важного документа ≪
О внесении изменений и дополнений в закон РФ ≪
Об образовании
≫
и Федеральный
закон ≪
О высшем и послевузовском профессиональном образовании
≫
, утвержденный Президентом РФ 10
января 2003 г. за № 11-ФЗ. В этом документе отмечается, что ≪
под дистанционными образовательными
технологиями понимаются образовательные технологии, реализуемые в основном с применением
информационных и телекоммуникационных технологий при опосредованном (на расстоянии) или не полностью
опосредованном взаимодействии обучающегося и педагогического работника
≫
. Образовательное учреждение
вправе использовать дистанционные образовательные технологии при всех формах получения образования в
порядке, установленном федеральным (центральным) государственным органом управления образованием.
В настоящее время многие ученые размышляют на тему адекватности образовательных систем особенностям
нарождающейся цивилизации. В какой мере декларируемая в педагогической науке полипарадигмальность
образования конгруэнтна вызовам цивилизации третьей волны? Это положение особенно актуально для
военного образования.
Представляется, что дистанционное образование может стать одной из распространенных технологий, в рамках
которой осуществляется принцип образования не на всю жизнь, а через всю жизнь.
Новая цивилизация с ее свободным режимом работы для многих работающих, с исчезновением конвейерного
типа жизни, с появлением мобильных временных коллективов потребует такого же мобильного, не связанного
рамками традиционных форм профессиональной подготовки, образования. Дистанционное образование
наиболее отвечает этим требованиям, так как дистанционные технологии позволяют решать задачи
формирования творческой личности, служат ее свободному развитию. Дистанционные технологии обучения
более конгруэнтны по отношению к субъектам образовательного процесса. Как утверждает Б.Ю. Щербаков,
вопрос методологии и методики применения дистанционных технологий стоит очень остро, т. к. они
обеспечивают индивидуальный подход, большой объем информации, красочно и мультимедийно
.135С
оформленной, более глубокое изучение, разнообразие учебного процесса, изменение форм обучения. Слушатель
имеет возможность выстраивать индивидуальную траекторию обучения, что самое главное, т. к. программы
дистанционного обучения ориентированы на высокий уровень самосознания к самообразовательной
деятельности. Дистанционная технология обучения имеет гибкий характер, что позволяет ему стать основой
индивидуализации обучения, ориентированной
на конкретные цели каждого учащегося. Содержание обучения может вариативно ≪
достраиваться
≫
обучающимся, используя информационную базу образовательного контента и режим самоконтроля, в любом
объеме. Дистанционные технологии позволяют формировать современную, самостоятельную, творческую
личность, способную жить в
новой цивилизации.
Развитие современной системы дистанционного обучения отвечает тенденциям, происходящим в мировой
системе образования. Его гуманистическая ориентированность на наиболее полную реализацию творческого
потенциала личности связана и с традициями российского образования, с его глубокими фундаментальными
задачами воспитания личности. В связи с этим можно говорить о смене образовательных парадигм, где человек
воспитывается не в качестве некоего винтика социальной, политической или производственной машины, а как
личность с ее приоритетом на реализацию собственных целей и мотиваций.
__
ВОЕННАЯ ЭКОНОМИКА
И ОБОРОННАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
.136С
Л.Г. ПОПОВИЧ
СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ
И ОРГАНИЗАЦИОННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ
СОЗДАНИЯ ВОЕННОЙ ТЕХНИКИ
Анализируется технологическая база для создания принципиально новых средств и методов ведения вооруженной борьбы, в первую
очередь – последние достижения в информатике и нано технологиях. Крайне низкая доля России на общем рынке высоких технологий
актуализирует решение проблемы введения инноваций, технологий и ноу-хау, созданных по военной тематике, в гражданский
хозяйственный оборот.
Ключевые слова: достижения в информатике и нанотехнологиях; использование инфотехнологий, динамика общих военных
расходов, инновационная активность
The technological base for creation of essentially new means and methods of conducting the armed struggle, fi rst of all – last achievements in
computer science and nanotechnologies is analyzed. The lowest share of Russia on a common market of high technologies staticizes the decision
of a problem of introduction of innovations, technologies and a know-how, created on military subjects, in civil economic circulation.
Keywords: achievements in computer science and nanotechnologies; use infotechnologies, dynamics of the general military expenses,
innovative activity.
Современный мир стоит на пороге трансформации научных открытий и разработок в области механотроники, биоинженерии и
наноматериалов в принципиально новые виды ВВТ, которые могут разрушить защиту, обеспечиваемую традиционными ядерными
арсеналами. Гонка вооружений времен ≪
холодной войны
≫
сегодня перешла в другую плоскость. Между развитыми странами
развернулась напряженная скрытая борьба за технологи-
ческое превосходство. Главным фактором успеха в этих условиях стали инновации, а именно – способность эффективно и быстро
довести новые научные открытия до конкретной практической реализации.
В соответствии с законами диалектики ВВТ развивается двумя путями.
Эволюционный путь развития означает постепенное частичное улучшение ВВТ на основе применения ранее известных научных
достижений. Создаются новые образцы ВВТ с улучшенными тактико-техническими характеристиками (ТТХ), расширяется их типаж.
Однако эволюционное развитие ВВТ не может привести к резкому повышению боевой эффективности, а постепенно приближает к
физическому пределу использования технических решений, лежащих в его основе.
Революционный путь развития приводит к коренным качественным изменениям ВВТ, к созданию принципиально новых комплексов на
основе научных открытий. При этом меняется сам принцип действия ВВТ, и для его создания используются не применявшиеся ранее
физические процессы. Именно революционный путь развития характерен для современных видов ВВТ, основанных на научных
достижениях в области информационных технологий, наноматериалов и устройств.
Мнения отечественных и зарубежных экспертов сходятся в том, что главные стратегические и политические цели войн нового
поколения достигаются за счет внезапного и массированного применения эффективного высокоточного оружия воздушного и
морского базирования, крылатых ракет, сокращающих необходимость использования традиционных систем вооружения – танков,
самолетов, а также делающих ненужным боевой контакт больших группировок войск.
Технологическую базу для создания принципиально новых средств и методов ведения вооруженной борьбы формируют последние
достижения в информатике и нанотехнологиях.
Информационные технологии (ИТ) обладают существенным военным потенциалом: от ≪
несилового
≫
воздействия на противника
путем манипулирования общественным сознанием через средства массовой информации до хакерских атак с целью выведения из строя
систем связи и управления войсками.
ИТ позволили коренным образом изменить характер ведения военных действий. Они обеспечивают получение точной и своевременной
информации, позволяющей эффективно реагировать на любой конфликт с целью немедленного овладения ситуацией и принятия
необходимых решений. ИТ являются неотъемлемой составляющей систем оружия нового
поколения, они обеспечивают решение задач поиска, обнаружения, идентификации и измерения необходимых параметров объектов
экономики, которые должны быть уничтожены высокоточными крылатыми или межконтинентальными ракетами.
Проведение специальных операций информационного воздействия становится неотъемлемой составной частью военного
противоборства, направленной на перехват контроля над информационными ресурсами, составляющими основу государственного и
военного управления противника. Система ведения информационных войн включает в себя соответствующие структуры агитации и
пропаганды, обеспечивающие распространение информации среди заинтересованных лиц и средства масс-медиа.
Нанотехнологии (НТ) станут, по мнению большинства специалистов, базой для новой революции в производстве ВВТ. Они позволяют
осуществлять манипуляции с веществом на уровне точности 1 нм (10-9 м), это означает возможность управления процессами в
атомарном и молекулярном масштабе. На этом уровне стираются границы между фундаментальной (физика, химия, биология) и
прикладной (материаловедение, электроника, генетика) наукой.
НТ объединяют в себе множество научных направлений и открывают уже в обозримом будущем широкие перспективы по созданию
материалов с принципиально новыми свойствами, микро- и на-ноинструментов, автономных устройств и др. Современные военные
разработки в области НТ направлены на создание материалов, обеспечивающих ≪
невидимость
≫
военной техники,
самовосстанавливающихся систем, средств защиты от бактериологического и химического оружия. НТ могут обеспечить
миниатюризацию образцов ВВТ, либо повысить интеллектуальные возможности высокоточного оружия благодаря придания ему
автономных функций обнаружения и распознавания целей.
Некоторые из достижений НТ используются в военном обмундировании и вооружении солдат. В компьютерной технике НТ обеспечивают дальнейшую миниатюризацию отдельных компонент электронных схем, например, ведутся
работы по созданию быстродействующих вычислительных устройств, основанных на использовании спиновых состояний электронов
или атомов. Использование НТ в военной радиоэлектронике обеспечивает глубокий прорыв в технике связи за счет освоения более
высоких частотных диапазонов, прежде всего, для достижения сверхвысоких скоростей передачи цифровых данных.
В авиационно-космической технике НТ позволяют радикально улучшить массогабаритные
.173С
характеристики аппаратов, решить проблемы их энергообеспечения. Механизмы формирования наноструктур становятся основой для
конструирования перспективных гиперзвуковых беспилотных мини– и микро– летательных аппаратов для систем противовоздушной и
противоракетной обороны.
Крупнейшие государства мира провозгласили НТ приоритетом в направлениях научных исследований, понимая, что тот, кто выиграет
в этой гонке, приобретёт несоизмеримые преимущества перед своими противниками и соседями. Общемировые затраты на
нанотехнологические проекты сейчас превышают 9 млрд долл. в год. На долю США ныне
приходится примерно треть всех мировых инвестиций в НТ, при этом расходы министерства обороны США на разработку НТ
военного назначения составляют около 400 млн долл. ежегодно (см.рис. 1).
Рис. 1. Расходы Минобороны США на исследования в области нанотехнологий, млн долл [http://www.defenselink.mil]
Рис. 2. Динамика военных расходов в 1989–2005 гг.:
а – млрд долл. в ценах 2005 г.; б – проценты к ВВП; расчет по данным SIPRI [http://first.sipri.org]
Другие главные игроки на этом поле – Европей
ский Союз и Япония. Исследования в этой сфере
активно ведутся также в России и
странах СНГ,
Австралии, Канаде, Китае, Южной Корее, Израиле, Сингапуре, Бразилии.
Динамика общих военных расходов США, Великобритании, Франции, Китая, Японии, Германии и России представлена на
рисунке 2. Диаграмма на рисунке 2а наглядно демонстрирует следующие основные тенденции.
.174С
Распад СССР и фактическое поражение в холодной войне привели к пятнадцатикратному сокращению
российских военных расходов – с 203 млрд долл в 1989 г. до 13,6 млрд долл в 1998 г. Окончание периода
ядерного противостояния США и СССР привело к сокращению общемировых расходов на военные нужды в
рассматриваемый период на 26 %, в том числе военные расходы США снизились на 29 %, Великобритании – на
23 %, Франции – на
13 %, Германии – на 26 %. Эту тенденцию наглядно демонстрирует «провал» на диаграмме 1.2а, который
приходится на период 1996 – 2000 гг.
Последующая волна роста военных расходов связана с событиями 11 сентября 2001 г., началом «глобальной
войны с терроризмом» и переходом от военного противостояния сверхдержав к череде локальных военных
конфликтов. За период с 2000 по 2006 г. общемировые военные расходы выросли на 32 %. Основным
инициатором этого роста стали
США, увеличившие свои расходы за данный период на 55 %. На диаграмме 2а также прослеживается рост
китайской экономики и двукратное увеличение военных расходов в этой стране.
Несмотря на значительное сокращение военных расходов, экономика РФ остается одной из самых
милитаризованных в мире. Это демонстрирует диаграмма на рис. 2б, где приведена динамика военных расходов
в процентах к ВВП. Из диаграммы видно, что по этому показателю РФ не уступает ведущим странам: США,
Великобритании, Франции, Герма-
нии.
Период 2000 – 2006 гг. ознаменовался окончательным переходом к новым принципам ведения боевых действий,
к отказу от больших арсеналов традиционной военной техники в пользу инновационных высокоточных систем
оружия.
В России проблема повышения результативности инновационной деятельности в сфере ВВТ
существенно отличается от зарубежных стран. Она серьезно осложняется тем, что решать ее приходится в
условиях кардинального преобразования структуры ОПК, не отвечающей требованиям современной рыночной
экономики. Крупные корпоративные образования в ОПК пока еще находятся на начальной стадии своего
формирования. Имеет место комплекс организационно-экономических и управленческих противоречий, без
устранения которых говорить об эффективности инноваций преждевременно.
Как известно, в данное время, российские поставки по системе военно-технического сотрудничества
представляют собой образцы ВВТ, созданные в 1970–1980 гг. и даже после проведенной модернизации не
являющиеся оружием нового поколения.
По мнению многих российских и зарубежных аналитиков, экспортный потенциал таких систем будет
практически полностью исчерпан в течение ближайших лет. Эта системная проблема, связанная с низкой
наукоемкостью и инновационной активностью
отечественной промышленности, непосредственно сказывается на результатах внешнеэкономической
деятельности предприятий по реализации продукции военного назначения, что подтверждается проведенным
анализом долей рынка ведущих стран-эк-
спортеров ВВТ (см. рис. 3).
Оценка долей рынка на рисунке 3а проведена по методике Стокгольмского международного института
исследований проблем мира (SIPRI), основанной на использовании условного показателя, «военной ценности»
продаваемых изделий ВВТ. Этот показатель приближен к стоимости образцов ВВТ американского производства,
аналогичных по ТТХ и возможностям боевого применения. Диаграмма на рисунке 3б отражает расчет на основе
контрактных цен, по которым зарубежные покупатели приобретают российскую ПВН, т.е. показывает факти-
ческую выручку от продаж. Этот расчет проведен по данным исследовательской службы Конгресса США (CRS).
Анализ диаграмм на рисунке 3 позволяет сделать вывод о том, что в настоящее время основным фактором
конкурентоспособности отечественных образцов ВВТ является их цена, которая объявляется на 10, 20 и даже
30% ниже, чем у зарубежных аналогов. В результате имеет место существенный разрыв между показателями
физических объемов поставок
ВВТ и выручки от продаж.
Крайне низкая доля РФ на общем рынке высоких технологий (см. рис. 4) заставляет серьезно задуматься о роли
предприятий ОПК в российской экономике и направлениях их инновационного развития. В сложившихся
условиях перед ОПК стоят не только задачи создания новых образцов ВВТ для обеспечения
обороноспособности государства
и поставок по системе ВТС. Стратегическую значимость приобретают проблемы введения инноваций,
технологий и ноу-хау, созданных по военной тематике, в гражданский хозяйственный оборот.
.175С
Необходимо признать, что решение этих проблем крайне затруднено из-за отсутствия организационно-
экономических механизмов корпоративного управления жизненным циклом инновационной ПВН, отвечающих
требованиям современной рыночной экономики и обеспечивающих взаимодействие государственного и
частного капитала для решения приоритетных военно-экономических задач.
Рис. 3. Доли рынка ведущих стран-экспортеров ВВТ в 2005 г.:
а – расчет по военной ценности изделий по данным SPRI [http://www.sipri.org];
б – расчет по фактическим ценам по данным CRS [http://www.opencrs.com]
Прямым следствием такой ситуации является глубокая организационная и технологическая отсталость систем
управления российскими наукоемкими предприятиями и хроническая нехватка денежных средств для
финансирования разработки и производства сложной высокотехнологичной продукции военного назначения.
Критичность решения указанных проблем сегодня открыто признается руководством страны. Развитие новых
организационных структур управления наукоемким производством является одним из приоритетов
государственной политики РФ. В стране осуществляется масштабное реформирование устаревшей отраслевой
структуры ОПК, результатом которой должно стать создание крупных вертикально-интегрированных оборонно-
промышленных
корпораций, объединяющих разработчиков, производителей и поставщиков инновационной продукции военного
назначения.
Рис. 4. Доли рынка высокотехнологичной продукции в 2005 г.: расчет по данным статистической
комиссии ООН
[http://comtrade.un.org]
ЛИТЕРАТУРА
1. Альтман Ю. Военные нанотехнологии. Возможности применения и превентивного контроля вооружений. –
М.: Техносфера, 2006. С. 424.
.176С
2. Кузык Б.Н. Высокотехнологичный комплекс в экономике России: прошлое, настоящее, будущее. – 2-е изд. –
М.: ИНЭС, 2004. С. 408.
3. Чемезов С.В., Попович Л.Г. Стратегический менеджмент ОПК и ВТС России: В 6 ч. / Под ред. С.В. Чемезова.
– М.: ЦОП АВН, 2004. – Ч.1 – Управление финансово-экономической деятельностью высокотехнологичного
предприятия оборонно-промышленного комплекса как субъектавертикально-интегрированной структуры ВТС.
С. 176.
.177С
Автор
palzew
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
1 081
Размер файла
8 600 Кб
Теги
2009, академия, науки, вестник
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа