close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Андрей Фурсов - Альманах "Покорение смыслов"

код для вставкиСкачать
Андрей Ильич Фурсов (род. 16 мая 1951) — русский историк, кандидат исторических наук, заведующий Отделом Азии и Африки ИНИОН РАН, руководитель Центра русских исследований ИФПИ МосГУ, глава Центра методологии и информации Института динамического конс
Направления исследований
- теория русской власти; - критика социальной теории Маркса; - исторический коммунизм; - формирование нового (посткапиталистического) мирового порядка; - гуманитарные науки и современность; - критика современных тенденций в сфере образования в РФ. Теория русской власти
В своей работе "Русская власть, Россия и Евразия:Великая Монгольская держава, самодержавие и коммунизм в больших циклах истории (très-très grand espace dans une très-très longue durée)" Фурсов представляет свою теорию формирования русской власти, характерной в своей основе для России на протяжении всей ее истории, включая современную, "демократическую" Россию. По его мнению, русская власть является феноменом, сформировавшимся на основе т.н. "центрально-евразийской модели власти"(ЦЕМВ), впервые появившейся в державе хунну(конец III - I вв. до н.э.), затем эта модель развивалась в степных обществах восточной Азии, приняв свой окончательный вид в державе Чингис-хана. Ключевыми чертами этого типа власти Фурсов считает: - приоритет контроля над населением по отношению к контролю над территорией; - приоритет власти над собственностью; - единство социальной организации с военной организацией, их слитное состояние, социальная единица как производственно-военный блок; Фурсов отмечает, что к моменту начала активизации монголов под предводительством Чингис-хана китайская и персидская модели власти и культуры насчитывали около трех и двух тысячелетий эволюции, что давало монголам богатый опыт для совершенствования своей социальной системы. В тоже время, к началу 13 в. русские княжества, представляя собой вариант поздневарварских обществ, не имели у себя жесткой власти, появление котрой блокировалось способом существования русского общества: русские домонголского периода представляли собой вооруженный народ, что было обусловлено близостью кочевников и традициями."
Домонгольские русские не имели сколько-нибудь развитой традиции централизованной власти: Киевская Русь была "ассоциацией военно-торговых домов" (М.Покровский), а ничего другого не было. Поэтому если монголы многое в формах своей державно-кочевой централизации заимствовали у китайцев и персов, то русские, напротив, сами заимствовали ее у монголов. Золотоордынская система была первым опытом русской централизации."
Ордынский протекторат изменил расстановку сил в условном треугольнике "князь-бояре-вече" в пользу князя, создав тесный союз между ним и боярами, а также обусловив поддержку местной власти народом, создав таким образом более консолидированное общество. Это обстоятельство тем больше, чем более явно оно присутствовало в том или ином княжестве, давало ему преимущество при претендовании на княжеский ярлык, получаемый от ордынского хана, что означало большие возможности для хозяйственного и социального развития. Таким образом положение населения определенного княжества зависело не столько от конкуренции между потомками князя за власть, сколько от шансов на получение ярлыка, что создало нехарактерный для западной Европы способ эволюции общества.Князь, получивший ярлык, становился князем и по отношению к народу, и по отношению к боярам. Власть князя, обусловленная ярлыком стала единственно возможной властью,кроме того,власть, сила стала доминирующим фактором единства общества, наконец, эта власть стала единственным субъектом наместнической власти над русской землей.Эта новая форма власти и стала ордынско-московской властью, эволюционным основанием русской власти как таковой. Отличие последней от традиционной ЦЕМВ в том, что русская власть - это власть верховного самостоятельного, самодержавного субъекта, чего не было в центральной Евразии, где хан не выступал в качестве субъекта, а был выразителем высшей внеземной воли, а в качестве субъекта вытупал не властитель (хан, император), а социальная система."
Поскольку московско-ордынская (будущая русская) власть оказывалась субъектом не в результате взаимодействия с другими субъектами, а по воле верховной власти, которая сама субъектом не являлась, а выступала в виде некой почти безличной силы, то реализовать свою субъектность русская власть могла лишь по отношению к самой себе - она, эта власть - субъект-чужой орган, была исходно сконструирована как автосубъект, т.е. субъект-сам-для-себя, субъект, реализующий свою субъектность в отношении к самому себе. Такой субъект не только не нуждается в другом субъекте, но и стремится не допустить его появления/существования, это субъект - терминатор субъектов, негативный субъект, стремящийся к единственности, к моносубъектности...Это прежде всего автосубъект, который по своей сам-по-себе субъектности должен стремиться и стремится к моносубъектности, но по сути, за исключением нескольких исторических мгновений, связанных с демонархиями трех апостолов русской власти - Ивана, Петра и Иосифа, в которых персонификатором моносубъектности становится человекомасса с ее энергией (и эта масса нарастает от Ивана к Иосифу), ее не достигающий (асимптота, только асимптота, нередко удаляющаяся от цели) и в результате превращающийся в гиперсубъектность. "
Поскольку русское общество - христианское, это позволяет многим его представителям, сознавая себя по-христиански субъектными, претендовать в силу разных причин на власть, неизбежно появляются претенденты на роль персонификатора власти, что делает общество властно-гиперсубъектным.Своего законченного состояния авто-моно-субъектная власть достигала лишь в течении трех периодов русской истории - эпохи Ивана IV-го, Петра I-го и Сталина."
Моносубъектность всегда может (по сути - должна) быть оспорена в христианском по социокультурному генотипу обществе. И как показывает русская история XVI-XX вв., постоянно оспаривалась; полисубъектность все равно пробивала себе путь в виде превращенной, порой негативной или даже уродливой форме борьбы за моносубъектность, за лишение других субъектов субъектности или за предотвращение приобретения теми или иными социальными единицами субъектных качеств."
По мнению Фурсова реализация как моносубъектной, так и гиперсубъектной власти требует экстралегального ее характера, который возник в ордынско-московской власти и закрепился в русской власти. Если власть в державах центральной Азии и в домонгольском русском обществе не носила такого характера, этически ограничиваясь сверхестественной волей, то власть ордынского хана над русской землей была именно таковой - надзаконной,экстралегальной. Фурсов считает, что византийский образец государственности и византийский же образец церковности были необходимы на Руси для придания русской власти христианской формы.Акцент русской власти на ее священный характер свидетельствует о ее специфически христианской и одновременно ее нехристианском/сверххристианском характере. Русская власть, будучи основана на базе ордынско-московской власти оказалась адекватна русскому обществу с незначительным количеством добавочного экономического продукта, характерным для него на протяжении всей его истории. Русская власть с падением монгольского господства сохранила три главных черты ордынско-московской власти: - примат контроля над людьми над контролем над землёй; - примат власти (службы) по отношению к собственности; - военная форма социальной организации господствующих групп. Территориальный размах,возможность постоянной "колонизации", экстенсивный характер сельского хозяйства, "кочевое" земледелие делали контроль над населением более важным, чем контроль над землей, а следовательно, власть, службу - более важными, чем собственность.А.А.Зимин в книге "Витязь на распутье" писал:"
"Только сильная и воинственная власть могла обеспечить своим служилым людям и землю, необходимую для того, чтобы с нее получать хлеб насущный, и челядь, которая должна была ее обрабатывать и пополнять кадры военных и административных слуг, и деньги, которые можно было тратить на заморские вина и ткани и отечественное вооружение. Но землю надо было захватить у соседа, деньги отнять у него же, а в холопа в виде благодарности можно было обратить того же простака"."
Дальнейшее развитие России потребовало очередного витка развития русской власти. Новой формой русской власти стало петровское самодержавие. Старое московское самодержавие было слишком партиархальным, сохранявшим связь между разными социальными стратами: одна религия, одна культура, одни традиции, один быт. Эти явления органичивали и надзаконность и автосубъектность. Петровская и послепетровская власть были по отношению к основной массе населения еще более независимыми, еще более самодержавными, самодостаточными, существующими по своей воле и в своих целях,произошел общекультурный раскол между дворянством и народом, армия стала выполнять полицейские функции, собирать подушную подать, располагалаясь по всей стране.При этом пик автосубъектности, самодержавности новой русской властью был достигнут именно в петровский период. Сразу же после Петра начался распад его модели власти, состоявший в том, что постепенно высшая власть позволяла господствующим социальным группам все больше привилегий, все менее обременяла их государственными обязанностями, т.е признавала их субъектность вне службы, вне системообразующего общественного отношения, а впоследней фазе ограничивала себя по отношению к ним (первое самоограничение самодержавия произошло 5 апреля 1797 г., когда Павел указом о престолонаследии установил порядок передачи престола, последнее, убийственное - февральская революция 1917-го года). Одной из основных тенденций русской истории Фурсов читает постепенное истончение слоя собственности в руках господствующих социальных групп. Итоговым состоянием можно считать полное лишение социальной элиты собственности как таковой, что стало для нее характерно при Советской власти."
В связи с этим ясно, что исторический коммунизм и советская эпоха русской истории ни в коем случае не являются ни случайностью, ни отклонением. Будучи историческим разрывом, они представляют собой совершенно закономерную с точки зрения логики русской истории фазу развития, развертывания типа власти и субъекта, выкованных взаимодействием Орды и Руси."
Коммунистический режим - Советская власть стала той формой, посредством которой, с одной стороны, Россия предотвратила свой распад, также, как и распад русской власти и продолжила свой существование единственным возможным образом(неотменяемость эволюционной тенденции власти к потере собственности и неизбежность для России существования в мировой кап.системе) ,с другой - антикапитализм, Левый проект нашел таким образом свое воплощение."
Исторический коммунизм - советская система - был решением одновременно противоречий и самодержавного строя, выходом из его тупика или, если угодно, разрубанием гордиева узла русской истории, и капиталистической системы, правда, не на уровне непосредственно материального производства, а в сфере власти и идей."
Коммунистическая власть стала полным воплощением основных факторов русской власти: - советская элита была лишена собственности, полагавшейся в соответствии с социальным рангом; - коммунистическая власть не была ограничена никаким высшим началом; - осуществлялся всеобщий контроль над населением на системном уровне. Последний на данный момент период распада русской власти начался после смерти Сталина, когда на протяжении одного послесталинского десятилетия представители правящей советской верхушки обеспечили себе физическую неприкосновенность и возможность присвоения собственности.Эволюция Запада со временем предоставила советской элите кажущуюся возможность вхождения в сверхэлитные наднациональные круги, то есть возможность стать частью доформировывавшейся корпоратократии. Держатели руля мировой социалистической системы, персонификаторы традиционной русской кратократии(всевластия власти)принявшей вид коммунистической, отказались от Красного проекта и от советской системы ради "бочки варенья и корзины печенья", обещанных мировой буржуазией, и в результате, разрушив страну, лишенные стратегической возможности длить свое аморальное и деструктивное личное преуспевание, оказались обитателями страны дураков. Критика социальной теории Маркса
Осуществляя критику теоретических воззрений Маркса, Фурсов выделяет как отрицательные, так и положительные, по его мнению, стороны этого феномена. К отрицательным сторонам марксового мировидения Фурсов относит: - представление о буржуазной революции. Фурсов соглашается с Дж.Комнинелом в том мнении, что эта концепция была некритически заимствована Марксом у либеральных публицистов,и, как следствие, внутренне нелогично вписана в марксово понимание истории. Фурсов в целом соглашается с Валлерстайном в мысли о произошедшей постепенной трансформации господствующих социальных групп европейских стран в буржуазный класс; В подтверждение этой идеи Фурсов говорит о социальной консервативности , в частности, британской буржуазии, не создавшей своего образа жизни, социального стиля, но активно заимствовавшей такой стиль у британских джентри.
"...буржуазия (даже) в ядре капиталистической системы не создала собственного социального и культурного идеала, а заимствовала таковой у аристократии, т.е. подчинилась социокультурному идеалу того слоя, с которым по идее должна была бороться или, скажем мягче, сталкиваться во всех сферах, включая культуру и ценности. Даже в Англии, на родине промышленной революции, социальным идеалом в XIX в. (да и в XX тоже) был не буржуа-фабрикант-капиталист, а джентльмен, сельский сквайр. Как заметил М.Дж.Винер, идеалом британского образа жизни являются спокойствие, стабильность, традиции, тесная связь с прошлым, преемственность с ним. Не случайно в Англии говорят о "джентрификации буржуазии". Не все просто и с социальным идеалом в континентальной Европе: ни во Франции, ни в Германии буржуа им не является."
- ошибочность сделанной Марксом ставки на пролетариат как на революционный субъект. Фурсов полагает, что пролетарии оказались после 1848 года социализированы и обрели свое отечество - т.н "национальное государство" (nation-state). В 1830-1840-х годах произошел процесс "замирения", трансформации т.н. "опасных классов", обладавших революционным потенциалом в рабочий класс - агент капитализма.
"Как показали 1850-1860-е годы, и прежде всего в Англии, к опыту которой главным образом обращался Маркс, борьба пролетариев за экономические и политические права объективно оказалась борьбой и за обретение родины. Классовая и национальная идентичности пролетариев ковались и завоевывались одновременно; более того, они суть две стороны одного и того же процесса. Пролетариат второй половины XIX в., в отличие от предпролетариата XVIII - первой половины XIX в., оформляется как агент национального государства, как национальный отряд - в чем-то в значительно большей степени национальный, чем буржуазия, что и привело впоследствии к краху всех интернационалов, от "марксинтерна" до коминтерна..."
Фурсов говорит:
"По иронии истории научный революционно-капиталистический миф Маркса появился тогда, когда условия, породившие социальный миф, исчезли. Наука, сциентизм у Маркса заменили реальность и функционально стали мифом."
- сложившееся в рамках марксистской мысли пренебрежение индивидуумом, упование на прогрессивную историческую роль крупных социальных групп.
"Так как главным было освобождение пролетариата именно как класса, т.е. коллективно, то сама логика идеологического дискурса и политической борьбы вела Маркса к максимальному вниманию к коллективному субъекту, а индивидуальная субъектность вытеснялась на задний план - и как менее важная и интересная, и как помеха общему делу. Эта же логика вела Маркса ко все большему пренебрежению индивидуальным субъектом, т.е. личностью, что неоднократно отмечалось исследователями, хотя далеко не всегда объяснялось адекватным образом."
- придание в рамках теории материальным ценностям доминирующего характера.
"Именно материальные ценности Маркс сделал центральными в своей идеологии (и теории), придав им статус коммунистических и проинтерпретировав таким образом. Получилось, что коммунистические, пролетарские ценности - это в значительной степени буржуазные ценности со знаком минус, сфокусированные на материальной сфере в самом узком смысле слова."
- несостоятельность теории Маркса в объяснении роли такого феномена , как свобода воли личности и ее отношений с объективной причинностью.
"Данная проблема так и осталась у Маркса в оголенно-нерешенном виде, и в этом тоже проявляется промежуточно-переломный, кризисный характер теории (и личности) Маркса.Здесь Маркс так и не смог аналитически связать и примирить свободу воли и детерминизм и, попав в заколдованный круг, бросался то в одну сторону, то в другую, что не могло не породить множество противоречий в его текстах."
- в марксизме не названо основное внутреннее противоречие человека - основной двигатель его развития, также как не указан его источник. Среди положительных сторон деятельности Маркса Фурсов выделяет следующие: - сам факт наличия теории - социально-исторической. Не всякие рассуждения о смысле действительности являются теоретическими, отмечает Фурсов. Он соглашается с Йозефом Шумпетером в мысли о наибольшей значимости среди всех составляющих работ Маркса т.н. "преданалитического акта", то есть общего метода, теоретического подхода.
"Как заметил все тот же Шумпетер, среди первоклассных экономистов Маркс был первым, кто понял, как можно превратить экономическую теорию в исторический анализ и как исторический нарратив можно превратить в histoire raisonnée..."
- попытка Маркса показать теорию европейского культурно-исторического субъекта в рамках своей деятельности; - отсутствие в деятельности Маркса экономдетерменизма, то есть попыток увидеть корень действительности в экономических процессах, в которых Маркса часто пытаются уличить. "...наконец, социальная борьба, "социальная война" (а распределение факторов производства, исходно возникает в процессе борьбы и как этот процесс) определяет социальный мир, а ее специфика - специфику этого мира. Маркс в своей социально-исторической теории, по крайней мере, по методу был кем угодно, но только не экономдетерминистом."
- создание направления исследований истории Европы - синтез различных направлений европейской мысли в единую открытую теорию (английская экономическая теория, немецкая классическая философия и французская социальная, социалистическая мысль); - попытка охватить историю капитализма полностью, без отрыва от философского осмысления, то есть попытка создания теории в рамках философии истории; - адекватность Маркса как исследователя исследуемым феноменам
"В целом Маркс стремился выдержать принцип историзма и избежать капиталоцентризма в анализе докапиталистических форм; часто это ему удавалось."
Фурсов отмечает масштаб личности Маркса. По его мнению, Маркс, несомненно, одна из основных фигур европейской истории.
"Одна из центральных фигур XIX в., Современности, Капиталистической эпохи (и мировой капиталистической системы), Европейской цивилизации как христианской."
Также он считает Маркса более всеобъемлющей фигурой, нежели многие из его его исторически заметных современников и даже более того.
"Маркс... это почти все. Это идеология, это политика, это социальное движение, бунт, это наука и научное мировоззрение, это революция. И, конечно же, символ, знак, который в своих знаковости и символичности оказался намного сильнее Виктории, а также Наполеона, Дарвина и Бисмарка, возможно даже вместе взятых: никто из них так не попал в XX в.; никто из них не стал так известен за пределами Европы. Все люди, о которых шла речь, были европейцами, и их историческое значение не вышло за рамки Европы. Маркс был первым европейцем современной (modern) эпохи (1789-1991 гг.), чье значение имело не только общеевропейский, но и общемировой или, как любят говорить теперь, глобальный характер...Думаю, что в последние полтора века в христианском мире Маркс - вторая по значению и известности фигура после Христа. Если же говорить о нехристианском мире, то, думаю, здесь известность и значение Маркса как фигуры и знака не уступает или почти не уступает в XX в. Христу (подчеркиваю: сравниваю не личности - фигуры и "знаки")."
Вместе с тем, Фурсов полагает, что как политик Маркс провалился: Интернационал не стал тем макросубъектом , который решил бы исход борьбы между пролетариатом и буржуазией, увиденной Марксом, в пользу первого. Также, по его мнению, Маркс оказался наиболее слаб именно как экономист. Фурсов подчеркивает переломный характер эпохи, в которую формировались взгляды Маркса
"Теория Маркса, "марксизм" возникли на водоразделе, переломе сразу нескольких эпох, перехода: от предкапиталистического - к капиталистическому, от традиционного - к современному (как в хозяйстве, так и в логике), от революционной эпохи - к эпохе стабильности; от периода экономического спада - к периоду экономического подъема; наконец, от локально-региональной Европы - к мировому Западу; от истории, в лучшем случае, макрорегиональной - к истории всемирной"
Именно это обстоятельство является ключем к пониманию тех особенностей теории Маркса, которые обусловливают лишь относительную прогностическую состоятельность идей Маркса.
"30-40-е годы XIX в. стали временем великого перелома (не в сталинском, разумеется, смысле), многостороннего и многоуровневого кризиса западноевропейского общества, который изменил жизнь не только Европы, создав, выковав из нее "Запад", но и "земной цивилизации" в целом, породив всемирную историю, а вместе с ней надежды и мечты, оказавшиеся в большинстве своем иллюзиями. Но в то время об этом еще не знали. Маркс был сыном того времени, крайне противоречивого. И Маркс своей личностью, идеями и трудами он отразил и выразил эту противоречивость. Он и сам - как мыслитель, политик - был очень красноречив, этот Антихрист буржуазии и Христос пролетариата, что, по-видимому, во многом и является залогом его интеллектуального бессмертия. Или, скажем так, практического, виртуального бессмертия, которое, по-видимому, прямо пропорционально "плотности" противоречий, воплотившихся, сконцентрировавшихся в том или ином человеке и тем более мыслителею"
Фурсов согласен с Г.Манном в том, что Маркс сознательно заузил пространство хода своей мысли и пытался также заузить мировую историю, и этот ход не принес Марксу успеха, несмотря на его авторский профессионализм. Фурсов отмечает особый характер марксизма как антиидеологии, как власти-знания. С его точки зрения, марксизм стал тем идейным содержанием, в котором идеологические качества оказались преодолены(свойство идеологии выражать интересы определенной части общества), предав таким образом ему новое качество - власти-знания, универсалистского феномена. При этом марксизм противостоит не столько конкретным идеологиям капитализма - либерализму и консерватизму, но идеологии как таковой.Марксизм, считает Фурсов, положительно коррелирует именно с историческим коммунизмом, властной характеристикой которого,вытекающей из исторических особенностей русской истории (центральное звено исторического коммунизма - Россия), является всевластие власти - кратократия, не свойственная западноевропейскому, в т.ч. капиталистическому обществу. В силу этого обстоятельства марксизм не может сосуществовать ни с одной идеологией или иной формой организации мировоззрения, принимавшей форму идеологии(напр. исламизм), марксизм отрицает все подобный явления в принципе.Причиной завоевания марксизмом господствующих позиций в некоторых странах "третьего мира" Фурсов считает сходство "генетических" особенностей марксизма (положительная корреляция с максимально всеобщим характером власти) с глубокими культурными особенностями тех стран, где мировоззрение традиционно жестко закрепляло групповые социальные роли и полную их регуляцию властью. Фурсов считает, что марксизм , возникнув на перекрестке нескольких крупных линий европейской мысли, а также на пересечении Европейской цивилизациии, буржуазного общества и мировой капиталистической системы обрел свойство быть примененным для критического рассмотрения всех названных обществ.По мнению Фурсова, реализовать свой потенциал марксизм мог именно вырвавшись за рамки формирующегося ядра МКС ( мировой кап.системы), т.к. ни один из социальных слоев европейского общества, будучи субстанционально капиталистическим, не мог стать персонификатором марксистского потенциала.То обстоятельство, что марксизм сформировался в период превращения европейского буржуазного общества в общество ядра МКС, отразив в себе это превращение, стало основанием для проявления неидеологического потенциала в марксизме, что подчеркивает сугубо европейский характер идеологии как явления. Исторический коммунизм
По мнению Фурсова, исторический коммунизм (ИК), Красный проект неслучайно сформировался как таковой именно в эпоху Модерна, то есть в капиталистическую эпоху. Он подчеркивает, что идеи социальной справедливости, социального устройства в интересах всех представителей общества существовали на протяжении многих веков человеческой истории, однако свою реализацию приобрели именно с опорой на капиталистическое мироустройство, то есть именно оно содержало в себе нечто, вызвавшее к социальной жизни эти идеалы. Одной из таких причин можно, по видимому, назвать марксизм, точнее, социальную теорию Маркса, адресовавшуюся к функциональной стороне капитала, то есть к его социальным проявлениям - государству, политике, политическим партиям, политической борьбе. Эти факторы, как показывает история капитализма, могут существовать в обществах, чьи производственные процессы преимущественно или полностью не являются капиталистическими, но в которых были осуществлены попытки построения общества западного образца - Россия, Китай, другие страны афро-азиатского мира. Исторический коммунизм Фурсов называет ""оторвавшейся", "взбесившейся" функцией, уничтожающей субстанцию", то есть капитал как таковой. При этом Фурсов опровергает пропагандистские мифы по поводу природы Красного проекта, а также считает, что коммунистический период русской истории был естественной и неизбежной частью русской истории в целом. В частности, в своей статье "Исторический коммунизм - чем он не был" (http://www.rus-obr.ru/idea/72) он утверждает следующее: - коммунизм - не "тоталитаризм"; - коммунизм - не "азиатский способ производства"; - коммунизм - не "партократия"; - коммунизм - явление, невозможное без капиталистической системы и вне капиталистической эпохи. Кроме того, по мнению Фурсова, для верного понимания исторического коммунизма требуется особый научный подход. ..."Коммунистическая форма русской власти возникла на основе и посредством отрицания капитала, капитализма, с помощью его же функциональных форм и развивалась как процесс этого отрицания, как антикапитализм. А следовательно: антикласс, антигосударство, антиполитика, антиправо и антиидеология. Анализ ИК требует особого понятийного аппарата, особого объяснительного и даже описательного инструментария. Использование по отношению к ИК терминов "государство", "класс", "бюрократия" и т.п. может быть только метафорическим... Если мы хотим быть радикальными в Марксовом смысле, т.е. идти до сути вещей и не обманывать себя, как сказал бы Ю.В. Андропов, не морочить себе голову в понимании собственного общества, в знании о нём, мы должны найти меру ИК, определить имманентную ему субстанцию, базовую единицу и на такой основе разрабатывать методологию изучения ИК и адекватный ему понятийный аппарат."
Формирование нового (посткапиталистического) мирового порядка. По мнению Фурсова, в последние десятилетия на Западе происходило активное формирование нового типа социальной общности - корпорации-государства. Однако, не смотря на то, что эпицентром этого процесса были страны ядра кап.системы, в его орбиту оказались вовлечены и властные (элитные) группы стран Красного проекта. Именно с формированием этого типа социума Фурсов связывает процесс отказа коммунистических элитных групп от идеологии и строительства социализма в рамках мировой социалистической системы, то есть властвующие социальные группы сознательно, по его мнению, отказались от Красного проекта и сделали выбор в пользу интеграции в трансформирующуюся кап.систему. Однако, в последнее время, отмечает ученый, появилась возможность говорить уже не только о корпорации-государстве, как новом типе государства, но и следующем этапе трансформации господствующих групп в рамках мировой системы. Фурсов полагает, что после отмирания капитализма как системы, исчерпавшей свои внутренние противоречия,следовательно, исчерпавшей себя, новой формой организации господствующих групп станет орденская структура власти. Подготовка к этому началась, по его мнению, еще в 70-е годы 20 в., когда во-первых, западными интеллектуалами Хантингтоном, Круазье и Ватануки был издан доклад "Кризис демократии"(1975 г.),содержащий идею отказа от демократии как всеобщей ценности, и, во-вторых, начала осуществляться массированная социальная реклама нового типа общества - общества орденского типа как положительного общества. Наиболее громкими акциями такого типа стали массовые тиражи и экранизация литературных произведений о Гарри Поттере и "Властелин колец". По мнению некоторых аналитиков, первое названное произведение фактически содержит на своих страницах буквальное описание структуры ордена госпитальеров (иоаннитов), фактически рекламируя его. Наряду с этим,позднекапиталистическое и посткапиталистическое общества, обладая огромным технико-технологическим потенциалом во многих сферах общественного производства, объективно не нуждаются в массах рабочего персонала, что делает большинство населения стран как третьего, так и второго и первого миров стратегически невостребоваными в социальном отношении. Иначе говоря, эти массы населения в рамках нового мирового(посткапиталистического) порядка обрекается в лучшем случае на депривацию, в худшем - на вымирание. Следует отметить относительную этическую новизну этого варианта будущего мира с точки зрения Фурсова. По его мнению, формирующаяся картина мира не должна содержать в себе традиционных смыслов европейской культуры, основанных на библейском знании. Свидетельством этого могут быть, по его мнению, произведения Дэна Брауна, являющиеся ударами по католицизму. Фурсов отмечает, что победителем в соревновании за будущее мира на выходе из капитализма станет тот макросоциальный субъект, который, выражаясь языком Карла Поланьи создаст "зловещее интеллектуальное превосходство", сформирует новое знание о мире, как прошлом,так и современном, а также "новую этику - кшатрийско-брахманскую, этику воинов и священников."
В переломные эпохи, отмечает он,необходимость пересмотра исторических достижений особенно важна в силу того, что именно в такие эпохи идеи мыслителей прошлого обретают новую актуальность, а также по той причине, что кажущееся возвращение к истокам порой означает начало нового исторического периода(так, идея Лютера о возвращении к истокам христианства положила начало новой религиозной этике, и, как следствие, новой культуре и новым общественным отношениям).
Фурсов уверен в том, что "нам предстоит в короткий срок (время не ждет) разработать адекватную теорию капитализма как частный случай теории социальных систем, методологически построенной на отрицании прежде всего наследия буржуазного XIX века - триады 'экономика - социология - политическая наука...На основе этой теории нам предстоит переосмыслить многое в вопросе о соотношении субъекта и системы, 'проектно-сознательного' и 'естественного' в истории, прежде всего - в ее переломные эпохи, когда проект и решения небольшой группы 'весят' не меньше, чем массовый порыв. Нам предстоит ревизия всей геокультуры Просвещения и многих христианских идей, особенно всего того, что касается биологии, 'природной природы' человека в различных ее измерениях. А для этого надо будет всерьез покопаться в античной философии"
Фурсов не сомневается в том, что
"Именно создание нового знания, в центре которого - Великий перелом XXI века, формирование 'зловещего интеллектуального превосходства' (Карл Поланьи) над противником, и есть передовая линия фронта в борьбе за выход из кризиса максимального числа людей в минимальные сроки, за более эгалитарный и справедливый мир, нежели капиталистический или какое-либо новое издание неорабовладения в виде глобофашистского кастового строя.И естественно, за сохранение Русского Мира и русскости в постпереломном мире, поскольку, похоже, именно России готовят роль главного театра военных действий (экономическая, социальная и информационная войны)."
Помимо названного, необходимо, полагает Фурсов, формирование русского субъекта стратегического действия (ССД), который стал бы социально-огранизациооной матрицей для создания России будущего, России-XXI.Этот субъект, по его мнению может быть достаточно малочисленным, но обладать критической организационно-интеллектуальной массой, которая позволила бы ему выполнить роль такой матрицы.
"В Большой Эволюционной Игре, как правило, побеждают "малыши", за которыми преимущество в интеллекте (информация) и организации (энергия)...побеждают не числом и массой, а умением и информационно-энергетическим потенциалом, используя состояние точки бифуркации и силу противника против него же ("принцип дзюдо") и "съедая" его пространство с его же помощью ("принцип го")."
Смысл действия такого субъекта, по Фурсову, в сохранении возможности для России оставаться в новой исторической реальности собой, сохранять свою идентичность, развиваться в соответствии с русскими социально-культурными кодами. Основным русским смыслом 21-го века Фурсов считает социальную справедливость. Русские, по его мнению, должны сформироваться в качестве полноценной нации(нация, по Фурсову, - социальная общность, основной единицей которой является свободный индивид), построить новое импероподобное государство(границы котрого могут существенно отличаться от границ как СССР, так и Российской империи), обеспечивающее всему его населению достаток и безопасность. Фурсов отмечает:
"В отличие от Запада, где империя - политическая оформа и не более того, в России империя есть социальная форма, и ее крушение приводит к разрыву социальной ткани и катастрофе прежде всего для русских. В связи с этим любые попытки квалифицировать имперскость как бремя, которое необходимо сбросить, создав узконациональное русское государство, следует рассматривать либо как глупость, либо как сознательное участие в одной из западных (англосаксонских, ватиканских и иных) схем, общий знаменатель которых - "ударим русским национализмом по России"."
Должен возникнуть и сетевой русский мир как орг.основа русской модели глобализации, сетевые формы,дополняя государственную, могут развиваться и сами( см. академии из пятикнижия Азимова).При этом национализм как свойство существовать в национальном формате было бы уравновешено имерским характером государства, не позволяющим русской нации чрезмерно сконцентрироваться на универсалистских задачах в ущерб своим собственным интересам, что происходило в русской истории не раз. Вместе с тем, по мнению Фурсова, империи,будучи создаваемы свободными людьми, состоявшись, начинают ограничивать свободу отдельно взятой личности.Противовесом этой тенденции, говорит он, может выступать определенный социально-экономический строй, то есть такое устройство, где социальная поляризация была бы минимальной, децильный коэффициент при этом не должен быть, в частности, более чем 5:1 и необходимо существование примата общественной собственности. Гуманитарные науки и современность.
Фурсов считает, что сложившиеся в капиталистическую эпоху гуманитарные науки, призванные понимать общество - политология, социология, политическая экономия, были способны выполнять свои функции, во-первых, именно в хронологических рамках капитализма, во-вторых, применительно к западному, то есть гражданскому обществу. Как считает историк, социология возникла ввиду необходимости создания соответствующих индустриальному производству социальных институтов и для социализации обездоленных представителей так называемых " опасных класов", политология - из необходимости контролировать и поставить под контроль негативные процессы, например - фашизм, социальный распад Юга эпохи Реконструкции в США, политэкономия - для объяснения рыночной коньюнктуры. Для понимания социальных процессов, происходящих в субстанционально некапиталистических обществах, требуется, по его мнению, иной научный инструментарий, а с учетом происходящего в настоящее время краха капитализма, названные дисциплины теряют свое значение в принципе.(http://www.zlev.ru/index.php?p=article&nomer=20&article=1055) Фурсов говорит об ориентализме, соглашаясь при этом с Эдуардом Саидом в том, что ориентализм осуществил важную пропагандистскую функцию - заставил смотреть на развитие Востока сквозь окуляры европоцентризма, применять для понимания социальных процессов, происходящих вне европейского культурного ареала, инструменты, призванные выявить суть социальных процессов в Европе, что привело к неверному пониманию динамики Востока, оценки ее как статики, что играло на руку правящей верхушке Запада.
"Ясно, что применение понятий и даже дисциплин, которые суть рациональные рефлексии по поводу буржуазного общества к обществам небуржуазным искажает реальность последних, превращает её в негативный слепок западного общества. В научном плане это ведёт к ложным схемам, а с точки зрения практики может привести и как правило приводит к катастрофическим последствиям"
Фурсов подчеркивает историческое значение идеологии как таковой и научного знания, на котором она основана, в функционировании капиталистической системы:
"...приспособив метод аргументации Декарта в своей сфере, французские дипломаты в течение 15-20 лет разделывались с дипломатами других стран так, как конкистадоры под руководством Кортеса и Писарро - с армиями ацтеков и инков. Иными словами, Декарт создал мощное информационное оружие, гуманитарную технологию убойной силы... Наука об обществе (обществоведение в широком смысле) выполняет - так сложилось исторически - не только и даже не столько научную функцию (поиск истины), сколько функцию интеллектуального обеспечения господства господствующих групп, классов, их "культурной гегемонии" (А. Грамши), обеспечения общего рационального идейно-ценностного языка обслуживающих эти классы профессиональных групп. Недаром Мишель Фуко писал о "власти-знании" ("le pouvoir-savoir") как некой единой целостности - властвующем знании, обеспечивающем и рационализирующем власть неких групп, а отец-основатель мир-системного анализа Иммануил Валлерстайн прямо отметил ненаучные (а ещё точнее - вненаучные) функции науки об обществе и вообще научной культуры как феномена: научная культура стала кодом братства мировых накопителей капитала"
Кроме того, Фурсов верно полагает, что подлинная историческая субъектность всегда основывается на собственном знании об обществе и истории, а также на умении смотреть на действительность собственными глазами.В качестве примеров такой субъектности он приводит большевиков, взявших на вооружение марксизм, и национал-социалистов, основывавшихся на разработках Аненербе.
"... если ты хочешь бороться на мировой арене за власть, информацию и ресурсы, ты должен создавать тот тип знаний, который выражает твои интересы и объективно является твоей гуманитарной технологией для борьбы на мировой арене. Карл Поланьи - автор одной из главных книг ХХ века "Великое изменение" верно охарактеризовал лидеров Германии 1930-х годов, отметив наличие у них зловещего интеллектуального превосходства над их противниками. Они были людьми ХХ века, в отличие от их оппонентов. То же самое можно сказать и о большевиках..."
Фурсов, выделяя в истории 6-7 крупных социальных систем, считает необходимым создание соответствущих им методов исследований,научных языков, понятийных аппаратов. И, вместе с тем, необходима такая научная дисциплина, которая позволяла бы сделать такие исследования взаимопереводимыми. Необходима дисциплина, изучающая капитализм как таковой, а также наука, изучающая реальную, то есть неявную власть.
"У буржуазии есть экономически и политически наднациональные интересы. Поэтому буржуазия всегда была заинтересована в наднациональных политических структурах, которые, поскольку они существуют в мире государств, не могли быть явными. Для этого использовались, прежде всего, старые структуры - масонские, которые наполнились новым содержанием. Ротшильдам не надо было этого делать: они использовали свои еврейские структуры. Создавались также парамасонские структуры, вроде иллюминатов и т.д. То есть, без структур мирового, наднационального управления капитализм никогда не стал бы тем, что Маркс называл формацией "
(http://www.dynacon.ru/content/articles/355/) Для понимания функционирования единого мирового пространства Фурсов считает необходимым появление мироведения. Критика современных тенденций в сфере образования в РФ
В настоящий период, считает Фурсов, одной из основных тенденций, существующих в науке, и следовательно, отражающихся на образовании, является детеоретизация исторического знания. Падение СССР означало для исторической науки постсоветского пространства отказ от марксизма, но вместе с марксизмом произошел отказ от теоретического понимания исторических событий и процессов как такового. Результатом стала , как говорит Фурсов, "ацефалия", то есть безголовость исторической науки.В результате массовое понимание истории стало более простым, менее глубоким, стало появляться значительное количество книг по истории, написанных примитивно, непрофессионально отражающих те или иные события истории.По мнению ученого, для отечественной исторической науки не характерно понимание коньюнктуры и событий с учетом фактора финансового капитала и спецслужб, что влечет не вполне верное понимание событий 20 в. Кроме того,традиционные историки - это историки-страноведы, то есть специалисты по событиям в рамках одной страны, тогда как уже с середины 19 в. практически все страны мира существуют в рамакх единой мировой капиталистической системы.
"Мы многое не поймем, если не изучаем мировую систему в целом. Иными словами, для того чтобы история стала наукой, - а она действительно должна стать наукой, то есть историологией, а не описанием событий, - нужно по-другому готовить историков."
(http://www.dynacon.ru/content/articles/538/) Критикуя т.н. болонскую систему образования, Фурсов выделяет следующие отрицательные стороны этого процесса: - формирование 2-хконтурного образования, когда бакалавры фактически становятя персонификаторами социально-экономических функций, что означает значительную подверженность их общественного и личного статуса колебаниям рыночной коньюнктуры и неполноценость полученного ими образования: они не умеют учиться; -резкое разделение учебных организаций на подлинные высококлассные университеты и структуры, дающие менее широкое образование; - заявляемая сторонниками болонской системы возможность обучения одними и теми же студентами в разных университетах в реальности доступна немногим финансово обеспеченным студентам, и, в то же время, продолжительность обучения в том или ином не основном университете составляет фактически считанные недели в рамках одного семестра; - обучение по данной системе состоит в обучении на отдельных курсах с целью получения оценки, т.н. "кредита",следовательно, студент объективно будет заинтересован в обучении на наиболее легких курсах. Следовательно, наиболее требовательные профессора будут выбывать из образовательного процесса; - в свою очередь, студенты будут получать менее полноценные знания, которые не будут объединены в систему знаний, в мировоззрение по причине фрагментарности полученных знаний в рамках направления обучения. Такой студент легко манипулируем, а фрагментарность знаний делает его возможной легкой жертвой колебаний социально-экономической коньюнктуры; - неполноценность образования для большинства студентов играет на руку правящей верхушке, объективно заинтересованной в манипулируемых массах; - образование становится сектором рынка услуг.Значит, обучающий объективно не заинтересован в том, чтобы научить студента, он заинтересован в том, чтобы постоянно ускоренно учить его за определенную плату, формируя таким образом свои доходы; - преподаватели, читающие менее популярные курсы рискуют потерять частично или полностью свою преподавательскую практику. В результате, позиции преподавательского состава по потношению к чиновниками от образования резко ухудшаются, чиновники получают еще больше возможностей влиять на образовательную политку, что на руку прявящим кругам и не на руку массам; - еще одним следствием ухудшения позиции квалифицированных специалистов от образования становится увеличивающаяся возможность для менее серьезных преподавателей занять более высокую конкурентную позицию в своих кругах по причине разрастания бумажной волокиты, свойственной этой системе образования; - таким образом формируется матрица для нового общества - "многоэтажного человечества"; Вместе с тем, упрощение образования неизбежно, по мнению Фурсова, отразится на правящих кругах, что видно на примере Обамы, не умеющего обходиться без поддержки спичрайтера. Таким образом, реальная власть все более становится сочетанием непрофессионализма, сочетающегося с имитацией властных функций с одной стороны, и реального, теневого контроля над общественными процессами, с другой. Источники
* А.И.Фурсов Русская власть, Россия и Евразия:Великая Монгольская держава,самодержавие и коммунизм в больших циклах истории (très-très grand espace dans une très-très longue durée) * А.И. Фурсов О МАРКСЕ И МАРКСИЗМЕ: ЭПОХА, ИДЕОЛОГИЯ, ТЕОРИЯ * Андрей Фурсов Исторический коммунизм - чем он не был * Андрей Фурсов: Капитал (кесарево сечение) * Андрей Фурсов: Капитал (замогильные записки) * Андрей Фурсов: Капитал (государство как функция) * Андрей Фурсов: Капитал (субстанция и функция) * АНДРЕЙ ФУРСОВ Корпорация-государство Выступление на заседании клуба "Красная площадь". * А.И.Фурсов Знание как антикризисная сила Гуманитарные технологии * А.И. Фурсов Условие победы - создание принципиально нового знания об обществе Выступление на заседании Клуба Aurora Expertum по теме: "Гуманитарные аспекты модернизации" 1 апреля 2010 года . * Андрей Фурсов, Капитал(изм) и Модерн - схватка скелетов над пропастью? Мир, который мы покидаем, мир, в который мы вступаем, и мир между ними * Андрей ФУРСОВ Холодный восточный ветер * Андрей Фурсов Модернизация как миф * Андрей Фурсов Теории заговора - это правда. * Андрей Фурсов. Крушение СССР в контексте мировой борьбы за власть * Андрей Фурсов, директор Центра русских исследований.Радиостанция "Голос России" Телеканал "Russia.ru" Комментарии Андрея Фурсова 
Документ
Категория
Образование
Просмотров
1 009
Размер файла
148 Кб
Теги
будущее, коммунизм, Фурсов, история, маркс
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа