close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

миролюбов сакральное руси 1

код для вставкиСкачать
^ш/^ршЫ^^щ^^^тт^^т4 < & М77(03) Миролюбив Ю.П. «Сакральное Руси». Собрание сочинений в двух томах. Т. I. — Москва, издательство АДЕ «Золотой Век», 1996 г. — 600 с, (суперобложка, иллюстр.). Учебное пособие. В первый том входят следующие книги Ю.Миролюбова: кн.1 ««Риг-Веда» и язычество», кн.2 «Русский языческий фольклор. Очерки быта и нравов» кн.З «Материалы к преистории русов».. Книги, входящие в двухтомник, будут интересны всем, кто интересу­
ется язычеством древних славян, кто хочет узнать о связи древней сла­
вяно-русской религии с ведизмом индийцев; увидеть связь этих верова­
ний с религией Зенд-Авесты и с мистериями Митры; обнаружить связь с Месопотамией и Ираном; с древнейшим народом, ариями, узнать о славянских легендах о Всемирном Потопе и о «Золотом веке». © Издательство Ассоциации Духовного Единения «Золотой Век» © Научное редактирование, художественное оформление и оригинал-макет Ассоциации Духовного Единения «Золотой Век» и-тт 18ВК 5-900206-23-8 ' ЛР №030332 Содержание 5 СОДЕРЖАНИЕ Биографические заметки 1 Книга первая «Риг-Веда» и язычество 9 Древность человека вообще 10 Ведизм на Западе 12 Опыт славянского пантеона (Веды: «Риг-Веда» и другие) 40 Религия древних славян (язычество и его связь с ведизмом) 101 Книга вторая Русский языческий фольклор. Очерки быта и нравов 191 Семиково Древо 192 О символике и персонификации у славян 194 О существовании души до рождения 195 Моление Стрибу 196 Знахарство на Руси 197 Дед Канунник 198 Майская засуха 199 Новгородская дохристианская письменность 200 Мор-Мара и Морок 204 Косметические рецепты в Юрьевке 205 Повести старых людей 207 Звездная Вода 209 Млада, Ярица, Юница 210 Образование культа 211 Ырка , 212 Полудянки 213 Сноп, или Пращур 214 Тайная Мудрость 215 Лесовики .' 216 Смерть - уход «до Петрив» 218 Кажущееся сходство в словах и настоящее сходство 219 Наименование божеств, вызывание 220 Душистые травы 221 Лечение психическим шоком 223 Лечение великого испуга 224 Паранормальные явления в деревне 225 Экзорсизм и знахарство 226 Два брата, Черняк и Беляк 227 Прошлые религии 229 6 Юрий Миролюбив -Боголесье славян в степях 233 Формы Нечистой Силы 234 Перун гремячий 235 Реченец - Сестрениц 236 Начало рода человеческого 237 Колядки 239 Новощцье 244 Крещенские дан - 245 Масляничные колядки 248 Сани и сено . . . : 249 Масляна - Лада 250 Велик-День 251 Зеленоядение 252 Велик-День в Юрьевке . ., 253 Характер Велико-Дня 254 Красная Горка 267 Люб - Любы - Любомель 268 Высевки 270 Суряница ' 271 Заговор «железов» 273 Железная Вода 274 Пословицы в Юрьевке 275 Крещенское купанье 280 Могилки на Радоницу '. . . 281 Бессмертники 282 Безумный великан 283 Ведьмы 284 Конец света ., 285 Дальние Пастухи 286 Кустроба - Костяник 288 Иорданские кресты 289 Майские дни 290 О современной идентификации Богов 292 Древние памятники 293 Бытовое значение природы 294 Земля 295 Священные растения 296 Игра в «копыстье» 297 Предбанная Купалина 298 Дурной глаз 300 Живые Воды 301 Гадания: литье воска 303 Вяшки и Вяшата 325 Барвинки 326 Содержание 7 Зеленчук 327 Поминальная Тризна 328 Утопленница 331 Напиток Бессмертия - Амрита 332 Песни взрослых 333 Антоновская жатва 334 Перцовка 336 Девятый сказ : 337 Ведьмины шаги , 338 Собаки 339 Бог-Отец греков и славян 340 Юрьевская космогония 342 Два Брата 343 Диоскуры-Близнецы 346 Молонье Дерево 347 Верховой 348 Таинственное в жизни народа 350 Родимец 351 Хлеб 352 Молоко 353 Овощи и плоды 354 Суеверия 355 Еще о суевериях 358 -Сказ про портного 360 Мряка 361 Сказ про Курочку Рябу 362 . Тема Великана . 363 Отъезд Сивого - Миколы , 366 Вода Живая и Сома 367 Петровка , 369 Заря Утренняя и Заря Вечерняя 370 Еще о суевериях 371 Птичье молоко 372 Религиозное чувство народа . : 373 Самодеятельность 375 Родники 376 Творог - сыр 377 Сказ о Быке 379 Сестреница-Росяница 380 Нечистые места 381 Иван-да-Марья 384 Жар-Птица 385 Сивка-Бурка - Вещая Каурка 386 Серый Волк 388 Юрий Миролюбоа Загробие 389 Первый и Второй Спас 390 Успенье . 391 Воздвиженье . 393 Два Полукола 394 Значение Бога и пищи • • • • 396 Некоторые легенды 397 О фаллических культах в язычестве 381 Интерпретация слов 402 Домашние Боги . . . 404 Росная Лебеда 407 Сварица : 408 Просяницы 409 Камыши 410 Дедова Борода 411 Невей-Человек 412 Покрова - Великие Овсени 414 Полдень и Полночь 415 Судьба 416 Али Абдул Гассан Масуди и его записи о славянских обычаях .... 418 Крестьянский мир 419 Православный фольклор 421 Книга третья Материалы к преистории русов 423 Пословицы, относящиеся к преистории русов 424 Военная подготовка 426 Новые способы исторического анализа 429 Другие исторические источники 468 Расселение славянских племен 474 Киевское государство и источники о нем 475 О славянских Божествах 481 О славянской мифологии 485 О славяно-русской мифологии 490 Пословицы русского народа 500 Некоторые обычаи 501 Некоторые поговорки 502 Волос - ведийский Пушан 504 Индра-Ондра-Ведро-Яро-Солнце 507 Мать-Сыра-Земля - Великая Мать Сурья-Земля 507 Божества славяно-русов 509 Праздники славян 515 Сакральное Руси 1 Биографические заметки Надо понять и уверовать в то, что Русь'— это мы, а древняя Русь — тоже мы, и если Бог поможет, то и будущая Русь тоже будем мы! Не знать своего прошлого может только «объект», а не «субъект» цивилизации и культуры. Ю. Миролюбов Юрий Петрович Миролюбов родился 30 июля 1892 года в городе Бахмут Екатеринославской губернии в семье священника. В годы революции в за­
стенках ЧК в Киеве был убит его отец. Мать его, урожденная Лядская, про­
исходившая из известного запорожского казачьего рода, скончалась на Ук­
раине в 1933 году. Всего детей в семье было четверо: три брата и сестра. Средний брат, штабс-капитан, убцт в гражданскую войну. Старший брат с сестрой остались после революции на родине. Детство и юность Юрия Петровича прошли на Украине и Кубани, где любознательный мальчик жил на лоне природы в кругу любимой семьи и среди простых людей.Не закончив обучения в духовном училище, куда был определен по желанию отца, Юра перешел в гимназию, по окончанию кото­
рой поступил в Варшавский университет. Незадолго до начала Первой миро­
вой войны, Юрий Петрович перевелся в Киевский университет, где обучался на медицинском факультете. После объявления войны он добровольцем в чине прапорщика идет на фронт. В гражданскую войну он был в рядах вооруженных сил Центральной Рады в Киеве, а затем ушел на Дон, где служил в войсках генерала Деникина. В 1920 году Миролюбов был эвакуирован в Египет, где ему^далось устроиться в экспедицию, направлявшуюся в Центральную Африку. По пути он ■- заболевает и попадает в госпиталь в Южной Африке. Отсюда, после выздо­
ровления, он уехал в Индию, где пробыл очень недолго и вынужден был искать пристанище в Турции. При содействии русского консула в Стамбуле, | Миролюбов в конце 1921 года добился разрешения на переезд в Прагу и 1 обучение в Пражском университете, где, как и все русские студенты-эмигранты ! в Чехословакии, получил государственную стипендию. Прагу Миролюбов ; вынужден был покинуть по политической причине, получив право на жи­
тельство в Бельгии. В Бельгии он работал в химической лаборатории Лувенского университе-
П Юрий Миролюбив | | та, а также химиком на предприятиях металлургической промышленности. | Вместе с женой - женился он в 1936 году - Миролюбов эмигрирует в 1954 [ году в США. В Сан-Франциско некоторое время он редактирует русский \ журнал «Жар-птица». Заболев в 1956 году тяжелой формой артрита, Миро- ,' любов потерял трудоспособность, однако продолжал свою публицистическую ! и писательскую деятельность, которую начал, живя в Бельгии. В 1970 году ! Миролюбовы принимают решение переселиться в Германию на родину жены. ! По пути в Европу Юрий Петрович заболевает воспалением легких. В откры- \ том море, на пароходе 13 ноября 1970 года он скончался. Впоследние мину- ! ты жизни, уже потеряв сознание, Юрий Петрович, будучи глубоко верую- ; щим православным христианином, перекрестился почти парализованной'[ артритом рукою. | Ю.П.Миролюбов обладал поистине необъятным кругом интересов, в цен- > тре которого была горячая любовь к покинутой родине, ее природе, истории I и народу. Еще в раннем детстве он познакомился с изустной историей своего I народа. На его пылкое детское воображение неизгладимое впечатление про- | извели услышанные им народные поверья, сказы, сказки, фольклор. Он пишет I об этом следующее. ; «В нашей семье жила древняя старуха - Варвара, которую все называли \ «Прабой» или «Прабушкой». Ей было под девяносто лет, когда мне было | пять. Она вынянчила еще отца и деда. Это была крестьянка, которую поме- I щик «подарил» прадеду в возрасте 12 или 13 лет. Прадед с ней обращался I ласково и даже дал ей волю, но она сама не захотела покидать семью и ' вжилась так, что стала повелительницей. Мой отец слушался ее беспреко- \ словно до седых волос. Мать ее почитала, а служащие величали ее либо ! «Прабушкой», либо «барыней». Она и в самом деле была барыней, потому что всем правила, а главное, всех любила и обо всех заботилась. Дедовские обычаи она знала наизусть, знала народный фольклор, язычество и верила в дедовщину. Мать моя была такая же, а отец, если и не соглашался, то замол­
кал... Позже, когда умерла «Праба» Варвара, к нам переехала на жительст­
во старуха Захариха с больным мужем. Захариха была южнорусской скази­
тельницей... Я полюбил стародавнее... Когда я поступил в духовное училище, мне| пришлось тяжело сочетать знания, полученные от «Прабы», матери или отца; (история) с тем, что говорилось в школе. Любовь же к родной дедовщине,; поддержанная моим добрым учителем, инспектором Тихоном Петровичем, Поповым, так и осталась на всю жизнь. Он внушил мне потребность записи! разных преданий, песен, сказок и пословиц; Я стал записывать и многое он! переписывал из моей книжки, чтобы использовать для своего большого тру-1 Сакральное Руси ш да по преистории славян-руссов. Труд этот, как и сам Т.П.Попов, погиб в революцию.... , Я сохранил мою книгу записей по южнорусскому фольклору! Как? А Бог его знает!» В 20-х годах с этим фольклором ознакомился и высоко его оценил про­
фессор Д.П.Вергун, который настоятельно посоветовал Юрию Петровичу заняться изучением славянского прошлого. Живя в Бельгии, Юрий Петро­
вич все свое свободное время от службы посвящал глубокому, изучению древ­
ней русской истории и истории славянства. Он использует вес труды на русском, других славянских и иностранных языках по интересующим его проблемам, задумывает написание ряда работ на основе сохранившихся у него записей, среди которых: «про древнюю русину», «про русину землю», «про хату русу», «про карпат гору», «про русу степовую», «про князя Кия», «про Киева-града». Однажды в Брюсселе Миролюбов познакомился с художником Али Изен-
беком, бывшим в годы гражданской войны командиром артиллерийской ба­
тареи в Белой Армии. Как-то в разговоре с Изенбеком Юрий Петрович, рассказывая о своем увлечении древней историей славянства, посетовал на отсутствие оригинальных источников, препятствующее ему заглянуть доста­
точно глубоко в прошлое русского народа. Изенбек сказал, что в 1919 году, в разгромленной помещичьей усадьбе под Орлом, он нашел кучу небольших дощечек с выцарапанными на них письменами на непонятном, как ему кажется, славянском языке. Будучи участником многих археологических экс­
педиций в Средней Азии, он почувствовал, что дощечки могут иметь истори­
ческую ценность. Поэтому он дощечки собрал, и ему удалось не только вы­
везти их из России при эвакуации Крыма, но и сохранить. Изенбек привел Юрия Петровича к себе домой и показал ему два кожаных мешка, в которых хранились дощечки, часть которых была поломана. Миролюбов пишет: «Я взял дощечки и поразился! Они были несомненно на славянском языке, но каком-то архаическом, что даже слов нельзя было разобрать. Сразу было видно, что это многостолетняя давность». Изенбек позволил Миролюбову заняться изучением и перепиской напи­
санного на дощечках с условием, что Юрий, Петрович будет заниматься этим в его квартире. После «адских» трудов, длившихся с 1927 по 1936 год, Ми­
ролюбову удалось разобраться в дощечках, местами попорченных временем, частично поломанных с недостающими частями, переписать начертанный на них текст, расшифровать и перевести его на современный язык. По мере обработки дощечек, Миролюбов отсылал переписанный оригинальный текст и его перевод в Русский музей в Сан-Франциско, куда были посланы также I и фотографии нескольких дощечек. I I I V Юрий Миролюбив В 1941 году, во время оккупации Бельгии немцами, скоропостижно скон­
чался Изенбек. Поскольку он не имел семьи и родственников, присмотр за квартирой умершего полиция поручила хозяину дома, в котором он жил. Лишь через несколько недель после смерти Изенбека было установлено, что все свое имущество, состоявшее главным образом из картин, он завещал Миролюбову. Прибыв на квартиру Изенбека, Миролюбов с ужасом обнару­
жил, что дощечки исчезли. Возникло подозрение, что хозяин дома, имевший ключи от квартиры, использовал дощечки для растопки плиты... Лишь через 15 лет после смерти Изенбека, при посредничестве А. А.Кура (генерала Куренкова) и Сергея Лесного (Парамонова) была начата публика­
ция дощечек в журнале «Жар-птица». Сергей Лесной назвал текст дощечек «Влесовой книгой», по имени Влеса (Велеса) - языческого божества. Хотя во «Влесовой книге» содержится немало летописных сообщений, но тем не менее по своей тематике и структуре она не является летописью. Текст доще­
чек рассказывает о генезисе древних славян, об их истории и мифологии, об их долгих скитаниях и войнах, там содержится много сведений географиче­
ского, бытового и социального характера. По словам Миролюбива, вместо ожидаемых им «точной хронологии, описания точных событий, имен, совпа­
дающих со смежной эпохой других народов, династий князей... там оказа­
лось описание событий, о которых мы ничего не знали., обращение к патрио­
тизму руссов».. «Влесова книга» написана на странном языке - это не древнерусский и не церковнославянский, а совершенно неизвестный язык. Текст «Книги» начертан буквами, представляющими смесь кириллицы, глаголицы и руни­
ческого письма. «Книга» полна отживших языковых форм, в ней встречают­
ся слова и очень древние, и такие, о происхождении которых можно лишь догадываться. Как содержание «Влесовой книги», так и ее язык произвели на Миролю-
бова огромнейшее впечатление. Самозабвенно работая над расшифровкой и переводом текста дощечек, он думал об осуществлении давнишнего замысла, навеянного ему его братом Николаем, - написать фундаментальный эпический труд о жизни и ратных деяниях легендарного киевского князя Святослава. Ему казалось, что язык дощечек открывает ему путь к языку, на котором говорили в конце языческого периода Руси. В 1935 году он принимается за осуществление своего замысла, начиная писать книгу на языке хотя и незна­
комом, но понятном современным русским людям. Свой капитальный труд, названный «Сказ о Святославе хоробре, князе Киевском», Юрий Петрович закончил в 1947 году. Одновременно с работой над книгой «Сказ о Святославе хоробре, князе Киевском», Юрий Петрович писал рассказы, стихотворения и многочислен-
Сакральное Руси V ные статьи для зарубежной русской прессы. По окончанию работы над «Ска­
зом о Святославе...» он написал ряд книг, которые, как и «Сказ» остались до его кончины не опубликованными. Самоотверженными усилиями, ограничивая себя во всем, вдова Юрия Петровича, у которой сохранилось более 5000 страниц литературного насле­
дия Миролюбива, начиная с 1974 года, издает одну за другой написанные им книги. К первой изданной ею книге - «Бабушкин сундук» - она предпосла­
ла трогательное письмо покойному супругу, Она пишет в нем: «То, в чем судьба тебе отказала в жизни, кажется, теперь осуществляется. Эта книга является небольшим сборником твоих рассказов. В тот момент, когда ты навсегда покидал меня, я обещала тебе сделать все, что в моих силах, для опубликования твоих произведений...» И обещание свое «маленькая Галичка» неукоснительно выполняет, пре­
одолевая настойчиво и храбро все трудности. За первой изданной книгой Ю.П.Миролюбова последовали: «Родина-Мать» (1975), «Прабкино учение» (1977), ««Риг-Веда» и язычество» (1981), «Русский языческий фольклор. Очерки быта и нравов» (1982), «Русская мифология. Очерки и материалы» (1982), «Русский христианский фольклор. Православные легенды» (1983), «Славяно-русский фольклор» (1984). И наконец у нас, в России, впервые выходит в свет двухтомное издание, включающее шесть произведений Ю.П.Миролюбова, в которых читатель найдет много нового и интересного для себя. От издательства. КНИГА первая «риг-ведл» и язычество 10 Юрий Миролюбив ДРЕВНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА ВООБЩЕ Сейчас уже вполне ясно и без особых доказательств, что человек является современником мастодонтов и динотериумов середины третичного периода. В легендах и сказаниях мы,находим образ исчезнувшего допотопного мира то в виде дракона, ползущего по земле и изрыгающего дым
1
и пламя, то.в виде дракона, крылатого и мношзубого. Само собой разумеется, что дым и пламя происхождения геологического и в воспоминаниях людей ассоциировавшегося с драконом. Есть, однако, це­
лая плеяда ученых это отрицающая. Относительно четвертичного периода споров нет, и большинство ученых признает этот период за начало челове­
ка. Но особенно настаивают на «интервале Миндель-Рисс». Основываются ученые при этом на отсутствии «камегшых орудий». Однако нам известны племена гвахарибос, в бассейне Амазонки, употребляющие только дерево и зубы животных. Вероятно, первые люди тоже прошли сначала через дере­
вянный век, а затем вступили в век каменный. Дерево, как известно, истле­
вает совершенно в сравнительно короткий срок. Ненахождение таких ору­
дий до сих пор не доказывает, что такого века не существовало. В этот век люди были «собирателями», то есть искали ягоды, плоды, грибы, зерно, а при случае, как гвахарибос, («Ориноко и Амазонка>>, французская экспе­
диция 1951 и 1952 годов с участием короля Леопольда I I I ), не брезговали и насекомыми, моллюсками, ракушками и т.д. Охота и рыбная ловля носили тоже случайный характер в их жизни и питании: они пользовались случай­
но раненой рыбой или добывали животных из их убежищ, раскапывая норы. В этот период жизни людей, конечно, они чаще голодали, чем питались. Пища была сырой, и огня или приготовления пищи на огне люди еще не знали. Потребовались века, а, может, и тысячелетия прежде, чем .они ни пришли, случайно или в результате открытия, к варке пищи или к приго­
товлению жареного на огне мяса. Только с момента овладения огнем люди стали быстро продвигаться вперед по пути развития. В огне они стали об­
жигать наконечники своих копий, стрел и дубин. В огне же они стали рас­
щеплять первые кремневые наконечники. Стоит раскалить такой наконеч­
ник и затем бросить его в воду, чтобы получился осколок с острыми краями. Вероятно, первым «ножом» им служили отточенные на камне раковины. При их помощи они стали снимать шкуры зверей без того
г
чтобы разорвать края. Этим, вероятно, занимались женщины, которым мужчины приносили убитых антилоп, кабанов и других животных. Присутствие человека в четвертичный период во Франции и Англии «Риг-Всда» а язычество 11 доказано. Однако он не мог ниоткуда взяться без того, чтобы жил где-либо прежде. Нам кажется удобней предположить, что человек жил и раньше, но весьма редкими поселениями, а, может быть, и немногочисленными племе­
нами. Возможно, что он был и раньше, но не мог размножиться благодаря отсутствию средств защиты. Если огня он не знал, то всякие звери легко могли уничтожить его, если не днем, так ночью, в пещерах или в убежищах, на деревьях или в скалах гор. Необходимость заставила его искать сначала пещеры, а затем и оружие, огонь и т.д. Только после возможности разво­
дить ночные огнища человек оказался в безопасности. Дикие звери боятся огня. Значит, человек должен был заключить, что раз звери боятся огня, то последний может служить ему защитой. Достать же огонь было не так труд­
но, например, вследствие грозы. И сейчас можно видеть, как молния попа­
дает в дерево, и начинается лесной пожар. Найденные скелеты типа неандертальских на горе Кармель, в Палести­
не, доказывают, что люди там жили во времена около 60 тысяч лет до Р.Х. Между тем, они могли быть и более раннего периода, так как заключения о тысячелетиях всегда несколько произвольны. Неандертальский человек был и возле Дюссельдорфа. Если считать только Неандерталь и гору Кармель за Границы расселения тогдашнего человека, то оказывается, что он уже занимал огромную территорию. Невозможно вообразить, что он начался с несколько более раннего периода. Первобытный человек неохотно покидал родные ему места и дойти до Палестины в такой короткий период он не мог. Для этого ему нужны были тысячелетия. Единственно, что можно предпо­
ложить, это то, что он должен был уходить от льдов ледникового периода. Если же он жил одновременно в Палестине и возле Дюссельдорфа до лед­
никового периода, то такое его распространение могло произойти только в течение тысячелетий. Особенно нельзя забывать трудностей примитивного человека. Охоту он уже знал и огонь тоже, но охота давала лишь нерегу­
лярный источник питания. Между тем, рыбная ловля в Палестине, напри­
мер, была более чем проблематичной. Изыскания югослава Малинковича, Кроле, Вегенера и Кеппена приво­
дят к следующим цифрам: последняя глассиация Вюрма 120 000 лет до Р.Х., а интерглассиация Вюрм-Рисс - 190000 лет до Р.Х. Третья глассиа­
ция (Рисе) около 240000 лет. Второй между ледниковый период (Миндель-
Рисс) от 240 до 440000 лет. Второй период гласиации (Миндель) от 440 до 480000 лет и эпоха, предшествовавшая интерглассиации (Гюнц-Миндель), от 480 до 550 000 лет. В это время человек уже есть повсюду в Старом Свете и, вероятно, он был свидетелем первого ледникового периода четвер­
тичной эпохи, то есть около 600 000 лет тому назад (Арамбург, «Генезис 12 Юрий Миролюбов человечества», Париж 1943 г.; А.Бланк, «Орижинс...» Рим 1945 г.; Грей, «Преистория»; Эберт, Манаж, Манжен, Обермайер, Перико, Рюстидр.). ВЕДИЗМ НА ЗАПАДЕ Начиная говорить о ведизме, мы должны отметить, что европей­
ские санскритологи еще не удосужились перевести по-настояще­
му даже «Риг-Веду» и что поэтому мы,•'пользуясь неверным пе­
риодом Ланглуа, который относится к 1848-1851 годам и, по свидетельству индусов, далек от оригинала и исполнен подчас совершенно ненужного лиризма, не можем дать слова, что все, нами написанное, точно и соответст­
вует действительности. Такая точность возможна лишь при точном доку­
менте. Если же последний всего лишь приблизителен, то и мы можем из него вывести лишь некую главную линию, которую все же видим, несмотря на плохой перевод. Из «Атхарва-Веды» переведена лишь пятая часть Вик­
тором Анри около 1891~1896 гг. «Упанишады» почти целиком«Переведены уже с английского, немецкого и т.д., но прямого перевода с санскрита на французский нет. Правда, есть еще версия Д'Анкетиля и труд Абель Бер-
гень «Ведическая религия по гимнам «Риг-Веды» (1878-1883 г г.). Латин­
ский перевод «Упанишад», сделанный Д'Анкетилем в 1801-1802 гг. с пер­
сидского языка, является первым ценным источником, но тем не менее, как мы сказали, прямого перевода с санскрита на французский нет. Шези уже занимался санскритологией, но первым настоящим ученым в этой области надо считать Эж.Бур1гуф, который после англичанина Кольбрука (1805 г.) занялся ведической филологией (1825-1835 г г.), но и этот ученый оставил лишь разрозненные стихи и заметки в «Комментариях к Ясне». Германские ученые Макс Мюллер и Рот взялись по-настоящему за труд. К их чести нужно отметить, что самый старый перевод части «Риг-Веды» на латинский язык был сделан тоже немцем Розеном (и раньше Д'Анкетиля). До этого были лишь английские труды, и только начиная с Бергень, появились серь­
езные французские ученые. Среди них назовем вкратце Пави, Ланжуинэ, де-Потье, Экштанн и др. В Германии же немецкий романтизм братьев Шле-
гель, Шеллинг, Гегель, Шопенгауэр и Гете, Гердер, Рюккерт (переводчик «Атхарва-Веды») создали нужный фундамент для изучения ведизма в Ев­
ропе. Правда, не обошлось и без курьезов. Так, нетерпеливый, «как фран­
цуз», Соломон Рейнак восстал против того, что он называл «ведической галиматьей»! «Риг-Всда» и язычество 13 По-видимому, ведийцы должны были точно объяснить будущему фран­
цузскому переводчику и комментатору, что они имели ввиду, говоря то или иное... Все оттого, что ведическая поэзия темна для материалистически-
мыслящего европейца. Однако, не всегда и не везде она темна. Хотя, по мнению некоторых западных ученых, «ведическая поэзия представляет из себя темную и обрывистую массу», надо понять, что гимны Риг и песнопе­
ния Яджус если не всегда понятны, то тем не менее весьма содержательны. Многое в них сказано символами, другое - сопоставлениями, наконец, третье знали жрецы, но не записали в «Риг-Веду», чтобы «держать ключ в ру­
ках». Если они кажутся на первый взгляд «эхолалиями», то это, во-пер­
вых, зависит от темперамента, а во-вторых, от психологических данных. Мы далеки ведь от ведического мышления. Для того, чтобы к нему подой­
ти, надо сразу же, с самого начала сказать себе, что оно абсолютно непохо­
же на библейское религиозное мышление, и что в нем надо искать символы другого порядка, чем в Библии. Веда если и является «ведической Библией, то ее составители искали не законодательства, не моральных установок, а божество, скрывающееся за явлениями материального мира. Рациональное мышление библейских составителей если и искало абстрактного Бога, то представляло его, как Иегову, наказывающего за грехи, с которым Израиль заключил союз. Ведийцы союза не заключали с Богом, «коему мудрые дают многие имена», а обращались к нему, как к своему другу, пращуру, с "которым себя считали в родстве. Союз, таким образом, с Богом заключать не требовалось. Достаточно было поддерживать религиозные, родственные отношения с ним. Индра был с ведийцами в дружбе. Они к нему обраща­
лись не потому, что боялись наказания, а потому, что он был их избавите­
лем, защитником в борьбе против Зла! Если встать на эту точку зрения, сразу станет понятным, почему ведийцы так много величали своего Бога и славили его. Они славили Того, Кто неизменно, всегда приходил им на помощь. Ведийцы ничего у Него не просили, кроме защиты против Зла и Смерти, то есть того, что было за пределами человеческих возможностей. Ланглуа в своем переводе песнопений чрезвычайно изменил их харак­
тер, сгладив то, что должно было оставаться оригинальным. Бергень в «Со­
рока гимнах» показал себя лучшим переводчиком. Однако, надо сказать, что «Риг-Веда» и вообще Веды составляют памятник не только религиоз­
ный, но и литературный. Если западные ученые не понимают его ценности - это вопрос уровня, но спорить против этого нельзя. Некоторые места «Риг-Веды» совершенны, другие испорчены добавлениями, но ее древний текст, проглядывающий сквозь «обработку» позднейших составителей, го­
раздо чище и лучше. 14 Юрий Миролюбив Слова «ведать», «ведун», «поведать» и т.д. имеются в русском языке, причем «ведать» означает «знать». Слово «веда» на чешском языке означает «знание». Приставка «веде­
ние», прибавляемая в составных русских словах, как славяноведение, пра­
воведение и т.п., означает то же самое. «Риг», «рог», «роуг» на славянских языках означает «рог животного». Мы знаем, что ведийцы были скотоводами. «Рог» по-немецки означает «рожь» и санскритское его значение, может быть, «пища». «Риг-Веда» та­
ким образом может означать «пища духовная», так как рогатый скот слу­
жил пастухам пищей, а «рог» (рожь или рис) служили тем же, будучи растительного происхождения. При распространительном значении слова «Риг-Веда» его надо перевести на русский язык как «Пища духовного зна­
ния». Первые четыре книги Вед составляют «Самгиту», что может означать «самопомощь», так как корень «гита» в славянских языках значит «мо-г-
ущество», «могит-нисть», «мо-гут-ность», «могущ-ность». В немецком язы­
ке: «Готт» - Бог, «гут» - добрый. Первая книга четверокнижия ведийцев - «Риг-Веда». Она состоит из 1028 гимнов по десяти приблизительно строф каждый, разделенных на де­
сять кругов или «Мандал», что может означать «человеческое деление» или «делание», потому что «мен-» в славянских языках является «мен-ж», «муж», «моуж» и «дала» может означать «дело» и «деление», как и «делание». Конечно, наше объяснение не является обязательным и может быть исправ­
лено каждым, кто знает лучше. Однако, такой подход нужен, ибо он дейст­
вительно освещает понимание интимной сущности ведийской религии. Тем , более, что «Самгита» была составлена и исправлена жрецами и служителя­
ми религии как основная с величайшим тщанием. Богослужение ведийцев состояло в чтении текстов «готарем» (готар) во время «предложения», то есть раньше жертвоприношения, когда человек принес дары Богу и ждет их посвящения. Хор поет песнопения, соответствующие словам готара точно также, как при христианском богослужении возгласы священника соответ­
ствуют ответному пению псаломщика и хора. Так, певец ведийцев называет­
ся в противоположность готару - «удготар», а священник, производящий жертвоприношения, - «адхвариу». Наконец, наблюдающий за всеми дейст­
виями, называется «брахман». Это высший священнический чин. От «Яджур-Веды» или Веды, содержащей жертвенные, «оперирующие формулы», вроде католического возгласа: «месса свершилась», когда по верованию христиан происходит превращение хлеба в Тело и вина в Кровь Христа, от этой древней «Самгиты» остались только две ветви: «Яджус Белый», разделенный на стихи или «мантры», и «Яджус Черный», содер-
*Риг-Веда» и язычество 15 жащий объяснительные прозаические тексты. Формулы «Яджуса Белого» произносит «адхвариу» - священник, совершающий действия богослуже­
ния. «Сама-Веда», или Веда Песнопений, содержит около 1500 строф, взя­
тых или из «Риг-Веды», или из ее архаического текста, до нас не дошедше­
го, распределенных для возглашения их «удгатарем» (удгатар), или же чином, соответствующим псаломщику. «Адхарва-Веда», или Веда Заклинаний, является, как и «Риг», собра­
нием 731 гимна, разделенных на XX книг. По этим гимнам можно судить, что до того, как они были собраны и связаны с «Риг-Ведой», существовали другие виды богослужений, до нас недошедшие. Как мы уже сказали, они находились в ведении наблюдающего за жертвой священника-брахмана. Другой вид ведической записи - «брахмана» заключает в себе «Брахма-
нические Пояснения» - прозаический текст, относящийся к разным «Сам-
гитам». Текст этот объясняет значение обрядов или же значение стихов и формул. «Упанишады» и «Аранияка» («Лесное Знание») являются про­
должением «брахмаиической» пояснительной записи, а «Упанишады» -
«секретным посвящением (в тайны)». Таким образом, мы здесь уже видим таинства. Ритуал ведического богослужения описан в «Кальпа-Сутре» (Книга Мыслей о Ритуале). Это ряд прозаических произведений, составленных для запоминания, вероятно, для заучивания наизусть. «Кальпа-Сутра» раз­
деляется тоисе на четыре части или книги, составляющие «Ведангу», или «Добавления к Ведам», и содержащие не только описание ритуала, но и начала грамматики, фонетики, этимологии, поэтики и астрономии. Из этого видно, что Веда означает действительно то же, что и Веда по-славянски, то есть знание. Догматические добавления к «Веданге» или «Парисиште» опи­
сывают канонические основы ведизма. Начиная с Макса Мюллера, многие исследователи стремились отделить древнее от позднейшего в этом собра­
нии текстов. Однако, по нашему мнению, такие изыскания не могут дать ничего нового: ритуал мог усложниться со временем, но содержание таково­
го или принцип, лежащий в его основе, остается тем же. Из всего собрания священных книг ведизма можно заключить лишь то, что «Риг-Веда» воз­
никла раньше всех остальных. Во многих случаях мифологически и риту­
ально Риг, или священнодействие, отличается от книг по религии и ритуа­
лу. «Яджур-Веда» и «Атхарва-Веда» иногда кажутся не только отделенными от остального Священного Писания ведийцев, но как бы находящимися вне его, так что культ ими пользовался для своих целей, а не создавал их. Здесь западные ученые говорят, что они не могут отнести дату создания ведиче­
ского канона к периоду позже, чем I V или V век до Р.Х. Есть мнение, что 16 Юрий Миролюбив многие из «Упанишад» являются последующими за буддизмом. Текст «Риг-
Веды» во многих случаях сходен с архаическим текстом «Зенд-Авесты», что дает основания отнести возникновение «Риг-Веды» к XV веку до Р.Х. Боязнь признать эту древность «Риг-Веды», а, следовательно, и ведизма, вполне понятна. Они боятся, чтобы критика не сказала: «Это преувеличе­
но!» Каждый ученый боится за свой авторитет, боится, чтобы о^ем не сказали: «Он несерьезен!» По-нашему, раз такая архаичность текстов нали­
цо, то о чем можно спорить? Пусть критика докажет, что это не так! Мы наоборот утверждаем, хотя и оговариваемся, что это лишь догадка, но такая догадка, за которой есть логические данные, что ведизм в его «риг-ведиче-
ской форме» есть явление уже последующего чего-то, бывшего до него, прошедшего через декаданс и начавшего свое новое возрождение. Наши аргументы: несомненное существование доведической цивилизации, ибо в предыстории есть на это неопровержимые доказательства. Наконец, астро­
номические данные «Риг-Веды», которые, по мнению индийского ученого Тилака (письмо Юр.Терапиано), относятся к северным созвездиям. Значит ведийцы были где-то в другом месте, чем в Сапта-Синдху или Барабин-
ских степях, не говоря уже о Фергане или Джунгарии. Тилак предполагает, что это были берега Балтийского моря. Из записей в Каппадокии, на Ближ­
нем Востоке, известно, что ведические божества там указываются уже как существующие в 1400 году до Р.Х. Аргументом против такого признания даты, указанной в каппадокииских записях, ученые считают намеренную архаизацию текстов священниками и составителем. Ведизм, как и все рели­
гии, пережил сначала форму Священного Предания. Есть и сейчас в Индии люди, знающие наизусть Книгу Ведической Секты. Очень многие брамани-
ческие школы разбились на секты, объясняющие ради сохранения автоном­
ности управления своими единоверцами по-разному одни и те же места канонических основ ведизма. Это не дает возможности восстановить «про­
тотип» учения. Имена основателей этих школ, даваемые самими индусами, вызывают сомнения в их подлинности. Тут видно чисто европейское жела­
ние «разложить все по своим полочкам», не заботясь о главном. У индусов же, как и у ведийцев, главное считается важнейшим, а все остальное второ­
степенным, особенно кто и когда написал тот или иной религиозный гимн. Эти ученые забывают, что и в христианстве, в православии, например, есть множество церковных песнопений, авторы которых остались неизвестны­
ми. Ведь составлявший гимн заботился о духовном, а не о материальном! Зачем же ему нужно было оставлять свое имя? Разве авторство его давало ему какие-либо преимущества? Да и сейчас усердно молящийся Богу «свои­
ми словами» вряд ли думает о том, как красиво он сложил свою молитву! «Риг-Всда» и язычество 17 В Индии, как и во всяком народном творчестве, ученый с таким подхо­
дом, нарываясь на общее творчество, не имеет путеводной нити. Для «Риг-
Веды», например, весьма характерно фамильное творчество. Так, семья каких-либо священников из рода в род творила молитвы. Таким образом «Риг-Веда» и другие Священные Книга ведийцев были как бы преимущест­
вом браминской касты. Лишь в «Упанишадах» и в «Атхарва-Веде» видно влияние благородных кшатриев. Во многих случаях имена авторов взяты прямо из текста. Кто они были, нам не известно. «Рши» или «Ричши» были лишь поэтами, которые имели откровение и только. Об их жизни мы знаем лишь одно: они были Священными Поэтами ведизма. Нигде и ни в чем они не проявляют персональности, по которой можно было бы судить, кто они и что они. Иногда проступает особенность языка того или другого ведического Поэта, но все равно, даже собрав воедино все его особенности, невозможно судить о нем лично. Тем не менее, снова напомним, что священное в глазах людей именно то, где нет места личности верующего. Как «подражание Христу» требует от истинного христианина отказа от своей личности и полного слияния с Христом, так и Веды требовали полно­
го отречения от себя. Ничего в этом нет удивительного. Настоящий альтру­
изм и заключается в слиянии со всеми, в потере себя, в приятии интересов всех как своих. Этого индивидуалистический Запад не понимает и поэтому-
то его христианство, удобное в себе, всегда вызывало нарекания со стороны восточных исповеданий. Между тем в ведизме видна яркая черта отказа от личности. Ведизм как бы предвосхищает идею соборности, столь близкую православным философам. И вообще к этому предхристианству в ведизме мы еще вернемся в будущей книге. Если взяться за Экзегезис «Брахмана», являющийся нецельным по себе и часто слишком уж напирающим на некоторые подробности, не совсем доказанные, то вместе с Нирукта, Этимологией, эта книга представляет из себя безусловно чисто ведическую часть .священных книг Индии. «Бха-
шия», или «Комментарии», от средних веков старого периода до наших дней частично сохранились и особенно та часть их, которая носит название «Саяна», может быть датирована XI V веком, если не позже, но значение их особенно там, где они стараются дать нечто «свое», очень низкопробно и лишено настоящей ценности. Веды сохранились в неприкосновенности, они продолжают существо­
вать благодаря особому вниманию, с которым их сохраняли в течение тыся­
челетий брамины, и теперь, когда Индия перестала их понимать, они оста­
ются все теми же, как и прежде, как сфинкс или пирамиды, ревниво хранящие 18 Юрий Миролюбив свою тайну. Хотя традиция атхарван и является искаженной, но «Риг-Веда» сохранилась благодаря ее чтению при разных богослужениях, фонетически правильно записанному, как ее записали Диассевасты без того, чтобы хоть одна йота из текста была изменена. Грамматика Панини и «Риг-Веда» суть древнейшие книги Индии, уцелевшие в волнах времени. Если кое-где и можно вернуться к более архаической форме текста, то все равно смысл его остается прежним. Арийские кланы, идя с северо-запада, пришли в долину Инда и принес­
ли с собой индо-иранскую религиозную традицию, а с ней. индо-европей-
скую организацию и мифологию. Культ состоял в приношении жертвы всесожжения, как у семитов до-
моисеева периода, причем для такой жертвы приносили пироги, молоко, масло, животных, а также приводили лошадей. Последние жертвоприноше­
ния были, вероятно, в торжественных случаях или в большие праздники. Религиозная организация жизни с утра до вечера занимала все время, под­
чиняя себе частную жизнь людей. Особенно важное значение имело жерт­
воприношение Сомы. Это был пьянящий напиток из особой травы, который ведийцы принимали, как христиане причастие. По некоторым данным, ве-
дийцы приобщались ему до пяти раз в день. Причащение Сомой соверша­
лось так: часть напитка изливалась на огонь, имевший значение Агни, и таким образом совершалось причастие божеств в Небе, другая же часть, приобщавшая людей к божеству через огонь жертвенника, разливалась по сосудам, и каждый из участников приобщался, передавая чашу друг другу. Никаких храмов ведийцы вначале не имели. При каждой деревне нахо­
дился отведенный для этого участок земли, который приготовлялся всякий раз к новому богослужению. На нем зажигали три костра, пространство между которыми соединялось при помощи насыпанной священной травы. Перед кострами делалась неглубокая яма, носившая название «Веди». Это место и было Престолом при богослужении. Священники помещались пря­
мо перед ним. За ними - верующие. Вокруг были простые постройки с соломенными крышами, содержавшие религиозные предметы. Заказываю­
щий такое богослужение становился с семьей возле священников. Верую­
щие либо стояли позади, либо находились в постройках, где до того храни­
лись предметы культа. Священники произносили священные возгласы, чтецы читали молитвы, пели гимны и в торжественный момент раздавалось гром­
кое пение монотонной песни, относящейся к данному случаю. Смысл жертвы был таков: она повторяла Сотворение Мира, и прино­
сивший жертву совершал божественный акт, вызывавший мир к жизни. Вместе с тем жертва была вне времени и пространства, она была идентична ■«Риг-Веда» и язычество 19 акту Творения. Таким образом приносивший жертву соединялся на мгнове­
ние с Творцом - Индрой-Варуной-Агни и как бы сливался с Ними. Агни - божество огня, но ягненок по-древнеславянски «агнц», отсюда -
ягненок как бы «дитя Агни», посвященное ему, и принесение его в жертву - акт слияния агнца с Агни. Таким образом, жертва - это не только физи­
ческий акт Творения мира, но и общение с Творцом, Индрой-Агни-Вару-
ной, с которыми общее у человека и жертвенного животного - их жизнь, тепло, огонь, коим они живут. Через Жизнь-Огонь-Агнца связь с Агни-
Индрой-Варуной, Сомой-Пурушей-Присни (Присни - Присный, Вечный). Связь вне времени и пространства с Предвечным. Чтение и пение песнопений ведизма во время богослужения - «Риг-
Веда», источник Веды - Знания не только духовного, но и материального, ибо через Творца-Индру, с которым устанавливается общение, источник знания, Веда, бьет Ключом Живой Воды. Божества - лица Единого Суще­
ства, «которому мудрые дают множество имен», выступают в гимнах, в их героической борьбе против Зла, и никогда Зло не побеждает окончательно. Всегда Индра-Варуна-Агни являются победителями многоликой гидры Зла. Гимны устанавливают связь с жертвой Небесной, с теми, кто установил ритуалы, кто создал культ и кто в этот момент совершает такую же жерт­
ву, как присутствующие верные ведайцы. Акт Творения таким образом есть акт слияния с Рши или Риши, с Питри или Питрис. Идея Бога в человеке и человека в Боге. Идея единства Бога и человека. Через Огонь-Агни, как на Корабле, плывущем в Небо, идут молитвы и славословия, Агни - Корабль, везущий жертву богам, и боги нисходят навстречу, чтобы принять жертву -
акт Единения с Богом как Источник Жизни, Воды Живой, через Тепло-
Агни, через горение, через агнца. Нет времени, нет пространства. Все беско­
нечно и все вечно в этот миг. И если культ повторяет акт Творения, тс он же повторяет циклы дня и ночи, как символов жизни и смерти. Все в этих циклах представлено: Гром и Молния, Дождь и Ветер, Мир и Душа. Вся мысль ведизма в этом: он есть синтез всего, что вокруг, синтез человека в природе, Жизни, Тепла, Агнца-Агни, Питрис, Риши, единства Бога с людь­
ми. Позднейшие добавления «Риг-Веды» - это прошения к божеству о даро­
вании мира, тишины, урожая, дождя, благ чисто материальных, сына или избавления от того или иного зла. Но главный смысл ведического богослу­
жения - славословия божеству, предоставление себя в Его руки, как Дитя, которое идет на руки Отца. Позднейшие прошения звучат диссонансом, они чужды ведическому пониманию и пришли после того, как ведийцы осели на земле. Но раньше, когда они были пастухами, они ничего не просили. Они 20 Юрий Миролюбоа лишь славили Индру. И тогда, когда их религия была гимном, они были истинно велики перед лицом Предвечного. Прошениями они себя умалили. Но жертва устанавливает связь между Богом и людьми и по этой тонкой ниточке дыма, идущего с жертвенника, течет благо Небес. г «Дакшина» или «дачина»., «даяние», приносимое священникам за их участие в жертве как посредников, иной раз превышает норму и в гимнах воспевается как добродетель. Что делать! Мы знаем, что священнику, будь он ведиец или христианин все-таки надо жить. Однако, воспевание «платы за богослужение», с точки зрения нашей, является лишним. Внешнее представление божества в его множественности форм в ведиз­
ме поражает воображение. Главный из богов, Индра, как бы обожаемый народный герой, воин, не имеющий страха, освободивший с молниями в руке Небесных Коров, освободивший Воды, которые были удержаны обла­
ками, убивший дракона, принесший слабому человечеству огонь и помогаю­
щий ему во всех делах его, поскольку последние к добру. Все цари с неза­
памятных времен, умершие, стали его друзьями, все воины, герои. Тысячи демонов его враги. Он посылает близнецов-асвинов возвестить Зарю лю­
дям. Они скачут в Небе на быстрых скакунах. Лошадь, неся асвинов, несет свет или тьму. Маруты, Небесные Воины, - братья, скачущие в облаках, вооруженные блестящим оружием. Они устрашают и восхищают. Рудра, божество гор и лесов, владыка животных, их вождь. Он предводительству­
ет ими. Рудра, благой и опасный, позже превращается, сливаясь с ним, в Шиву, божество местных жителей, завоеванных индо-арийцами. Среди других божеств Савитар, возбуждающий энергию людей, Тващтар — фор­
мовщик, Небесный Кузнец (Перун-Варуна славян несет в себе черты Тваш-
тар) и Рибху, помощники, кузнецы Небесной Кузницы. Пушан хранит до­
роги и скот (Белее), Вишну, в Три Шага побеждавший Мир. В индийском браманизме он становится одним из главных божеств. Небо-Отец, совокуп­
ленный с Землей-Матерью («Мать - сыра-земля» русских песен), Адити и ее сыновья Адитиас или Адития, среди которых Варуна и Митра, храните­
ли морали и отношений Долга и послушности Закону. Их власть - «асура», нечто подобное «хозяину», уже имеет демонические черты. Главнейшими, однако, являются Индра-Агни - Огонь, Сома. Агни - всенаполняющий Огонь Жизни и Сома - все зеленое, все растительное. Однако, все эти божества - одно божество в его множественной форме. Висва-Дева и Все-
Боги является символом Всебожества. Семитическое представление о Боге: Бог создал мир и последний живет по один раз данному ему Закону. Индо-
арийское: Бог все время творит мир, заставляя его проходить через циклы «Риг-Веда» и язычество 21 дня и ночи. В таком случае все явления, изменения -■■ моменты действия божества, и вот почему ведиец обращает на них внимание, восхищаясь ими. Ведическая мифология сбивает с пути европейского ученого: будучи многотысячелетней, она то возглашает одно божество как главное, то дру­
гое, и каждый раз, проходя через максимум, обращается к другому. Разгад­
ка этого явления заключается в том, что ни одно из них не является отдель­
ным божеством, как того хотел бы аналитический ум европейца. Каждое из них - только новое имя все того же: «Единого Существа, которому мудрые дают многие имена». Праджапати и Брахман становятся, в свою очередь, важными божества­
ми к концу ведических гимнов. «Атхарва-Веда» ищет единства в этом океа­
не божеств, так как в Ведах все время есть тенденция возвращаться к един­
ству, и находит его в конце концов в «Упанишадах», когда возникают песнопения Вена (всевидящий), Скамбха (опора), Ушихта (ритуальная трапеза), Рохита (красный), Кала (время), Прана (дыхание, Ду х ). Отме­
тим здесь Кала, который у славян становится Кола и позлее Коляда, а также Вена, становящийся у славян Веничем, откуда вено и венец. Однако, кроме этих главных божеств (неправильное понятие, ибо божества эти -
Висва-Дева, то есть Всебожество!) есть множество других, более или менее ясно выраженных божеств. Всякое действие, инструменты, ритуальный порядок — все это Рита или Рта. Так божественный принцип выше божеств, ибо последние — только формальное выражение той или иной активности, ибо принцип - это то, во имя чего является действие. В ведизме ясна борьба культа, связанного с фиксацией божеств как персон, и принципа эзотериз-
ма, который видит за культом и ритуалом нечто высшее, чем материальное проявление. Свет или Теджас, Тепло или Тяпас, Священная Добродетель, Брахман, Мощь категорий - Дхарман, Беседа, Заседание - Дхаман, Закон - Врата (надо пройти сквозь Врата Закона), Вера - Сраддха, понимаемая как Сила, и Ритуал -.Крату, Пища - Вайя (славянское значение «вайя» -
зеленая ветка), Жертва - Иш, Враждебная Сила, Сопротивление - Вртра. Ясно, что со времен Макса Мюллера появились чисто материалистиче­
ские объяснения этих понятий. Между тем священное ведизма именно тем и замечательно, что оно синтетично, а не аналитично. Мару ты, например, объясняются европейцами как символ грозы. Нет слова, что, может быть, в прошлом, когда-то ведийцы и сливали это представление с марутами, ма-
рутсами, но они их видели за грозой, как причину грозы, а не как саму грозу! Возникает таким образом совершенно иное представление, чем то, что с легкой руки Макса Мюллера и других проникло в ведизм,'как он понимается на Западе. И как бы нам не хотелось успокоиться на удобном объяснении, оно неверно. Парджания, Бог Грозящий, проявляющийся тоже 22 Юрий Миролюбов в грозе, был бы в таком случае непонятен. Почему еще один, если его делами уже заведует божество? С этой, материальной точки зрения, общей для XI X века и настойчиво автократической в XX веке, богом грозы являет­
ся частично даже Индра! Между тем если Индра и был восхваляем ведий-
цами за то, что освобождал реки, скованные льдом, в этом надо видеть, что Индра именно лично разбивал льды! С его активностью связано освобожде­
ние рек ото льдов или таянье снега в горах, но это не он, а Солнце, которое он разжигает ярче и жарче к весне. Индра есть принцип Бога-Солнца, а не Бог-Солнце! Разница между этими понятиями такова же, как между Зако­
ном природы, написанным на бумаге, и Законом «ш згдгл! асгюп», в дейст­
вии! Между замыслом архитектора, планом и постройкой дома. Конечно, всегда были и будут люди, верившие, что вот, «Бог им помог найти потерянный кошелек» или что-либо подобное, но это не вера, а суеве­
рие. Настоящая вера не будет тянуть Бога в человеческие дела. Она их отделяет от Бога. Иначе легко впасть в упрощение и просить Бога, «чтоб он -
земельку вспахал, засеял, урожай собрал и хлебца бы сделал!» Такая надежда на Бога, являющаяся неразумной, ведизму чужда, он видит в божестве небесного покровителя и помощника в том, что сверх сил человека. «Представления Солнца многочисленны и сквозь них чувствуется лунный и планетный культ», - говорит Съестэдт, - «но нигде явление природы не видно в сыром виде, его нет даже в песнопениях Ушас-Заре. У -
Агни и Сомы ритуальное значение превышает образ, в Савитар есть расхо-. ждение между явлением и божеством». Мы считаем это мнение подтвер­
ждающим наше. Кроме того, надо понять также, что ища Бога, человек поневоле строил свое понимание о нем, исходя из своей жизни, из того, что его окружает. Эти элементы входят как строительный материал «Лестницы к Небу». За ними - Оно, и потому исследователь, занимающийся кирпичами, из кото­
рых построена эта лестница, может упустить из вида идею, которая была положена в ее основание, или цель, для которой она была построена. В Ведах можно найти не только славословия жертвы или божества, но и воспоминания о событиях, волновавших ведийцев, о войнах, как например, о Битве Десяти Царей и так далее. Перед этим фактом некоторые ученые Запада останавливаются в недоумении, как понять и куда отнести этот но­
вый элемент Вед. Но ведь известно, что вся жизнь ведийцев была подчине­
на религии. Значит и все, что происходило в ней, тоже введено в Веды, как связанное с религией через самое жизнь. Потому-то и в описании таких событий есть постоянное желание все свести к некоему мифическому эле­
менту, дать ему опору чисто религиозную, хотя он в ней и не нуждался. <<Риг-Веда» и язычество 23 Многое в этих описаниях теряет исторический смысл, превращаясь в леген­
дарность. • . " В Ведах появляются гимны свадебные, похоронные и т.д., то есть некий уже чисто семейный или церемониальный элемент. Последнее то лее понятно, раз вся жизнь ведийцев подчинена религии, распределяющей день и ночь на часы для тех и других обрядов или молитв, и ясно, что события личной и семейной жизни тоже входят в религиозное ведическое существование. Даже диалогические гимны относятся к какому-то «действу» древности, когда, видимо, события прошлого разыгрывались перед зрителями. Запи­
санными оказались только диалоги без указания действия. Боги в них зани­
мали главное место, как Индра, например, но потом появляются Яма и Ями, «Адам и Ева» ведийцев, Царь Пуруравас, Русалка Урваси, Обезьяна Вршакапн и т.д. В «Атхарва-Веде» есть попытка изложения науки того времени, касающаяся психологии и физиологии, а также космологии. В «Упанишадах» эти попытки переходят уже в систематическое изложение для браманических учеников. Там есть поучения об «Атмане», о «Кармане» и т.д. Наконец, Веда говорит о магии. Само богослужение приобретает смысл магической операции или многих операций, хотя и недостаточно ясно выраженных. «Атхарва-Веда» говорит о магии яснее. Здесь ясно видно действие чисто культовое, когда ритуал стремится свести все к экзотеризму, изгнав экзотеризй н заменив все обрядностью. Это обычное явление в жиз­
ни всякой религии. С этого момента начинаются прошения, богослужение сводится к суеверному магическому действу, и прежнее славословие пере­
межается с самыми различными вымаливаниями помощи богов в личных ;. делах человека. Есть даже моления об успехе в азартных играх! Говорится ; о причаровании и экзорсизме, разочаровании, о защите против магических г действий другого. И все же в этих молениях чувствуется доведическое нача-
\. ло. Говоря о вещах позднейших, они употребляют формы и слова древно-
I сти. I Но ведийцы, пришедшие в Индию, окружены чужими людьми и чужи­
ми религиями, которые они связывают с демоническим началом. Иногда I ведийцы в страхе и молят Индру о помощи против ужаса, их охватывающе-
1 го. I Так Шива вышел из недр примитивного населения Индии и стал Богом Грозным. Он был чуждым Ведийцам, и последние так же, как и византий-
I ские проповедники, которые, внедряя христианство, внушали населению, I что их старые языческие боги «беси суть», утверждали, что Шива — бог . демонический. Боги местного автохтошюго населения были Богами чужи-
I ми, значит враждебными. Богослужение местных жителей, неведийцев, 24 Юрий Миролюбив казалось им враждебной магией, против которой они могли защититься лишь магией ведической. Но до прихода ведийцев в долину Инда у них не было понятия о демонах. Правда, Индра боролся против врагов своих и ведийских, по это были Тьма, Смерть, Ночь, Сушна (Засуха), Солнце, сжигающее, травы, разливы рек и землетрясения, бури и ураганы, т.е. все явления природы, против которых человек не имел защиты и бороться с которыми мог только Индра. А здесь были силы неведомые, тайные, шед­
шие от Шивы. Против них можно было бороться лишь при помощи экзор-
сизма. Западные ученые занимаются стилем Вед, их метрикой, метафорами, всем внешним, что в них есть. «Атхарва-Веда», или «А.В.», служит им в этом отношении больше «Риг-Веды»,тде стиль еще примитивен. В «Атхар-
ва-Веде» наоборот техника стиха уже употребляет аллитерации, диссонан­
сы и консонансы. Мы не станем заниматься «падами» или отрывками в VI I I или XI I слогах, не будем говорить о ямбах потому, что если все это и представляет интерес, то лишь с точки зрения литературной, а не религиоз­
ной или философской. В отношении образа нас интересует, как ведийцы представляли себе чисто зрительно свои божества. Конечно, это видно из метафор. Так ветер дует сквозь пространство, «как дикий зверь, ищущий добычи в вересках» («Риг-Веда», VI I, 87, 2 ). Реки, встречая потоки, «лижут друг друга, как две коровы их теленка» («Риг-Веда», I I I, 33, 3 ). «Бог Савитар поднял высоко свое сиянье, как горячий воин поднимает знамя» («Риг-Веда», I V, 13, 2 ). «Как под дуновеньем ветра озеро в лотосах дрожит и движется, да, движется и выйдет из тебя зародыш десяти месяцев!» (Молитва при мучи­
тельных родах, «Риг-Веда», V, 78, 7 ). «Мы приходим под твое покрови­
тельство, как идут в тень от жгучей жары» («Риг-Веда», VI, 16, 3 8 ). «Вра­
ги не пройдут, как не пройдут глубокие воды люди, не имеющие корабля» («Атхарва-Веда», XI X, 50, 3 ). «Обойди нас, о проклятие, как пожар обега­
ет водяные пространства, ударь клянущего, как небесная молния бьет дере­
во» («Атхарва-Веда», VI, 37, 2 ). «Я режу корень болезни, как корень тык­
вы» («Атхарва-Веда», VI, 14, 2 ). О Солнце Веда говорит как о «Золотой Качели». Гроза есть «океан» или «корова», реки - «юные женщины». Эти метафоры имеют значение. Празднества в честь Индры, например, сопро­
вождаются сравнением последнего с быком. В «Брахмана» сказано: «собст­
венная форма Индры - бык». Гимны варьируют основную тему: Индра -
бык, Сома - бык, или теленок, Агни - лошадь. Соответствие образа с его содержанием вдет очень далеко. Так, при молитве об унятии кашля послед­
ний сравнивается со стрелой. Это сравнение употреблено потому, что при экзорсизме болезни (кашель) употребляется стрела в качестве духовного «Риг-Всда» и язычество 25 инструмента, которым уничтожается болезнь («Атхарва-Веда», VI, 105, 2 ). Слова заклинания только тогда достигают цели, если им придана конкрет­
ная форма в виде предмета, инструмента, изображения. Эта манера экзор-
сизма идет из неолита, когда человек перед охотой заклинал зверей, чтобы они шли к нему (доисторические рисунки в пещерах Пиренеи в Испании и т.д.) Эта конкретизация может перейти в гиперболизацию: молоко, напри­
мер, становится Коровой, потому что оно происходит от Коровы; вода ста­
новится Океаном, Рекой, кусок дерева, бросаемый в жертвенный огонь, становится Деревом и даже Лесом! Символика идет дальше: так нитка мо­
жет изображать Узы, Одежду, Привязанность, Соединение, особенно, если образ кого-то связывается при ее помощи с образом другого, этим они связы­
ваются вместе. Отсюда же идет обычай при браке в православном обряде связывать руки брачующимся, заставлять их пить из одного корца вино, надевать им брачные кольца на пальцы и ставить их со свечами в руках на один и тот же коврик. Все эти мелочи обряда подчеркивают основное дейст­
вие, символизируют брак. Соединять Сому с Коровами - это значит под­
черкивать единение Бога-Сомы с Небесными Коровами. Таким образом обеспечивается плодородие, Дождь и Зеленая Трава. Если Заря есть Коро­
ва, то Облака - Твердыни. Это проистекает из мифа Индры, освобождаю­
щего Украденных Коров или развязывающего Удержанные Воды: Симво­
лика Вед тысячи лет говорит об одном и том же разными словами, такими образами, «как мудрые называют многими именами Единое Существо». Так Пуриша-Чернозем, служащий при постройке алтаря, становится Жи-
воносным Источником, Солнечные Лучи - Бороздами или Бозжами, сте­
бель Священной Травы Сомы - Лучом или Пальцы жреца - Лучами Солн­
ца. Западный ученый теряет голову, изучая Веды, ибо не знает, где прямое значение слова, а где Слово, изображающее Символ. Однако, если молитва есть в определенном случае Корова, Стрела, Ко­
лесница, Корабль, то молящийся имитирует действие, относящееся к данно­
му понятию, делает жесты «дойки», «метания», «вращения колес», «волно-
вания» или издает мычание, делает жест «строгания» (Символ снятия с человека тяготеющего на нем обвинения) и так далее. Все это - идеотворение, а Веды написаны языком идеословесным и изображения идеографичны. Так бык-Индра является идеографическим изображением божества, как дающего Пишу и Силу. Таким образом у каждого слова образуется второй смысл и наконец третий, еще более распространенный. Отсутствие систематизма у ведийцев виной тому, что третий смысл слова не вошел повсюду в практику. Между 26 Юрий Миролюбоа тем, казалось бы, достаточно и первого распространительного толкования слова. Такое положение совершенно несомненно указывает на древнейшие документы ведизма, которые были неизбежно иероглифическими, как ки­
тайские, и только эволюция ведического языка заставила священников и жрецов ввиду того, что одни и те же слова в просторечье (все-таки еще санскритском!) произносились уже иначе и иной раз совершенно иначе, искать фонетическую запись. Этих документов мы либо вовсе не имеем, либо их еще не прочли и не перевели. Таких непереведенных книг в санск­
ритских записях существуют тысячи! Потребовалась поездка индийских ученых в Европу в 1952 г. после открытия среди санскритских записей описания аэроплана, чтобы наконец привлечь внимание европейских уни­
верситетов к санскритологии! Однако, до учреждения санскритских семи­
наров еще далеко! Но вернемся к идеографическому изображению моления. Так Жертва есть Агни или Телега. Молящиеся - быки и лошади, тянущие Телегу Мо­
литвы, Жертвы, но если Слово есть Стрела, то Бык, несущий во рту Стре­
лы, будет значить: Жертва, Передающая Моление Богу. Этими двойными и тройными значениями слов поэты Вед передают тысячи тончайших поня­
тий, многие из которых даже чужды европейскому мышлению. Загадочная фраза о враге, приносящем жертву, где говорится о «струне лука - моле­
нии, откуда летит неожиданно пронзающая стрела», но на самом деле поэт произносит слова: «Коровы, целующие дерево и поющие, подбрасывая та­
ковой, знающий тростник!» («Атхарва-Веда», I, 2, 3 ). Бергень говорит, что ведийцы создали как бы «таблицу химических элементов, которые смешивают в разных отношениях». Действительно, если бы не было доведических идеограмм, иероглифов, такая складка религиоз­
ной мысли в Ведах была бы необъяснимой. Первопричина, конечно, заключается в иероглифах, бывших до ВЕ­
ДИЗМА, а затем, когда была создана фонетическая запись, иероглифы были использованы священниками для своих, литургических и догматиче­
ских целей. Не все можно было открыто сказать профанам. С другой сторо­
ны, Библия тоже говорит параболами. В ведизме парабола стала параболой понятия. Такое ее превращение было бы опять-таки невозможным, если бы не было предыдущих фонетическим записям иероглифов. В «Риг-Веде» говорится (X, 79, 3) о действии земного огня на огонь Небесный, «ищущий спрятанное убежище своей матери»: «он нашел как спящий, блестящее варево, которое сосало от груди обмана». Расншфровка этой фразы даег: «Сома одновременно является Теленком и Молоком Варе­
ным, и Блестящим, «сырой» Коровы. Время, которое он проводит в спя-
«Риг-Веда» и язычество 27 щем виде, ошибочно (обманно), потому что там злые силы удерживают сокровище Неба». В «Атхарва-Веде» это основная почва, на которой развиваются длинные гимны, заканчивающиеся в «Упанишадах». Многие места, касающиеся Сомы и Агни, полны таких темных мета­
фор. Чтобы их понять, нужно время, изучение, а главное - знание. Вот почему Веды значат прежде всего «Знание». Чтобы их читать, надо предварительно знать, как их читать. Такая предосторожность была не лишней, ибо к тому времени образова­
лись уже если не касты, то некоторое подобие их, и была, конечно, священ­
ническая каста, или каста браминов, впоследствии. Головоломный стиль ; Вед был предметом изучения, посвящения, а также испытаний для обыч­
н ых браминов, желавших идти выше по кастовой лестнице. Объяснение (стало очень важным для верующих, а вместе с тем сама каста объяскителеи стала необходимой для них. Таким образом, брамины укрепили свое поло­
жение,' может быть, даже не ища подобного закрепления своих прав. Вся тенденция ведизма вела к этому тысячелетиями. В этих запутанных идео­
графических метафорах вкладывается содержание «Атхарва-Веды» и «Упа-
нишад», как на орнаменте изображение. С точки зрения художественной этот метафорический стиль есть словесный и мистический орнамент рели­
гии, которая впоследствии стала называться браманизмом. |; Переходя к текстам Вед, нужно отметить, что наибольшее количество ;образов и лирических обращений посвящено Заре. Величание Зари - один из самых ярких моментов ведизма. Это уже не просто Заря, а Торжествен­
ная Аврора, перед которой останавливается в экстазе человек! I, «Завернуть» в метафоры эти места священники не успели, и это дает |нам ключ, ибо мы видим, что созданию метафорических текстов предшест­
вовало установление действительной таблицы, содержащей образы в верти­
кальном и горизонтальном порядке, прекращение которых создавало но­
вый образ. Но Заря-Корова является ключом к этой таблице, и существует ли таковая или мы лишь думаем, что она есть, а на самом деле она отсутст­
вует, все равно. По Заре-Корове, Йндре-Быку, Соме-Телеге мы распутыва­
ем все нагромождение метафор и приходим к «прямому тексту». Если же Сома - бык, то «давление» будет его «мычанием», и «сок», который вытекает из сжигаемой жертвы или из растения, из Сомы-Жерт­
вы, сам Сома будет «Золотым Рогом Быка». ; В предыстории арийцев есть идея быка-бога. В горах к югу от Памира р и в Гималаях, точно не известно, существует еще народ, верующий в бога-быка. Об этом народе, сохранившемся от влияния нивелирующей ци­
вилизации, говорит в одной из своих книг Блаватская. Что этот народ имеет 1-г
707 28 Юрий Миролюбоо отношение к праведницам, калсется неоспоримым. К югу от Самарканда -
есть горное племя, кажется, по имени «гальча», голубоглазое и светловоло­
сое. Возможно, что именно оно и является тем народом, религия которого обожествляет быка. Бык был в Ассиро-Вавилонии символом божества. Иератическая поза его, сидящего наподобие сфинкса, с крыльями на спине, повторяется в са­
мом сфинксе и православной иконописи: один из Апостолов изображается с быком. Зигмунд Фрейд относит эти священные изображения животных к тотемизму. Во всяком случае, они идут из палеорелигии, т.е. из глубочай-; шей древности. Символика слова на Западе совершенно не изучалась, так как издавна: Египет, Греция и Рим знали фонетическую систему записей. Между тем в' Китае, где идеографическая сущность письменности осталась до наших дней, ■ изучение каждого знака в отдельности требует времени, и грамотный чело-: век учится всю жизнь и зачастую умирает, так и не закончив своего учения!; Между тем на Западе человеку нужна неделя, другая, чтобы уметь читать и' кое-как писать. В китайской же письменности идет изучение не только зна?: ка, что он значит, но и философского содержания понятия, связанного с ним. Это налагает особую печать па китайское мышление. Грамотный кита-Г ец - большой философ. Грамотный европеец может быть просто банальным ^ человеком. Возвращаясь к Заре в Ведах, мы можем отметить, что временами она, %■ «помазана лучами», является «на своей Сверкающей Колеснице». В другой;' раз она «несет с собой взгляды божеств» («Риг-Веда», I, 123, 7 и VI I, 77, ■ 3 ), и тогда наступает мир, когда «вот видны пути, ведущие к божествам (VII, 76, 2 ), и «все, что движется, склоняется перед ее взглядом» («Рит-| Веда», I, 48, 8 ). «Прекрасны и удобны Твои дороги в Горах, и без (малей-' шего) ветра Ты переходишь через Воды» («Риг-Веда», VI, 64, 4 ). В другом месте Заря названа «желанной Женщиной» («Риг-Веда», I, 123, 10, 11): «Как девица, показывающая красоту своего тела, ты идешь, о Богиня, к Богу, который хочет Тебе служить: смеющаяся Юная Женщина, Ты откры­
ваешь перед Ним Твои груди, когда Ты сияешь. Прекрасная для взгляда, как Юная Девушка, украшенная своей мате­
рью, Ты позволяешь видеть Твое тело: сияй счастьем, Заря, сияй и дальше еще, чтобы другие Зори не могли Тебя достигнугь (с Тобой сравняться)». \ В другом месте Поэт называет Зарю «Работницей-Ткачихой» («Риг-[ Веда», I I I, 61,4 и V, 79, 9 ): I «Как Женщина, которая распарывает шитье (Тьмы), Заря является,) благородная, хозяйка Пастбища. Творя Солнце, она легла, счастливая, слав­
ная, до краев Неба и Земли. «Риг-Веда» и язычестао 29 Сияй, о Дева Небес, не вытягивай Твоей работы в длину, дабы Солнце не обожгло Тебя своими лучами, как Оно жжет хитрого вора (Ночного Демона, укравшего Свет), о Благородная Заря, давшая (нам) в дар Лоша­
дей!» Но Заря все же, каждый раз являясь юной, заставляет людей стареть на один день («Риг-Веда», I, 92, 10 и 124, 2 ): «Древняя и всякий раз возрождающаяся, украшенная прежними крас­
ками, как ловкий игрок, берущий ставку противника, Богиня старит чело­
века, уменьшая долготу его жизни. Она, которая не мешает Законам божьим, мешает возрасту человека, Заря, она блистала, последняя среди тех, которые ушли, первая среди тех, что придут». Дальше можно видеть, сколько причин преклонения перед Зарей вы­
сказывает ведиец («Риг-Веда», Гимн I, 113). В этих словах много красиво­
го, поэтического, рисующего все мировоззрение человека того времени: «Вот явился свет, наилучший из всех светов: Знак, Огонь Утренний, лучистый, впереди, уже полный силы. Как Ночь пришла, потому что Сави-
тар ей сказал быть, так сейчас она уступает свое ложе Заре. Блестящая, пришла она, вся Белая, со своим Теленком, и Черная (Ночь) уступила ей свое место. Из одной расы одна и другая, бессмертно следуя друг за другом, две половины дня (суток) смывают друг после друга их краски. Общая дорога двух Сестер (вспомним, что «сестреницами» у славян назывались русалки, среди которых была Сенява, русалка позднего вечера • и предутренней синевы, летописец называет в «Слове о суеверии XVI века», неизвестный автор: «Вилы, их же числом тридевять Сестрениц... То все мнят боги и богинями...» ) бесконечна, они идут ею, наученные богами. Они не споткнутся, не остановятся, хорошо пригнанные, Ночь и Заря с одним сердцем, хотя их формы (тела) разны. . Прекрасный водчий вольностей, она появилась, сияющая, она открыла нам двери, разбудила живущий мир, показала нам богатства: «Заря разбу­
дила все существа». Она заставляет вставать лежащего на ее дороге, свободная, другого по­
сылает искать пищу или деньги. Слабым зрением она показала дали: «Заря разбудила все существа». Другого послала добиваться владычества, того - славы, и этого - почес­
тей, и иного - идти в путь куда-либо. Дабы все понимали разные виды существования, Заря разбудила все существа. Эта дочь Небес явилась в свете, Юная Женщина в яркой одежде. Ты, 30 Юрий Миролюбив которая царишь надо всеми земными благами, Счастливая Заря, сияй на земле сегодня! Она идет дорогой прошлых Зорь, первая из тех, кто.будут и станут следовать друг другу. Сияя, она оживляет того, кто живет, но того, кто мертв, Заря не сможет оживить. Заря, потому что ты зажгла Огонь, потому что его имела перед глазами Солнца, потому что ты внушила людям приносить жертвы, ты обрела вели­
кую заслугу посреди божеств. Через сколько времени она будет на полдороге между теми, что отныне : будут сиять? Полная сожаления, она тянется к первым, но, предусмотри- ' тельная, согласно следует за вторыми. Они ушли, смертные, видавшие Зори прошлого. Это нам теперь позво- \ ляет она любоваться собой. И вот, приходят те, кто будут любоваться гря- : дущими Зорями. Отметая ненависть, Владычица Порядка и рожденная Порядком, бога-.: тая милостями, вдохновительница доброделания, счастливая в предведении I и носящая приглашение божеств: сияй здесь теперь, Заря, ты прекрасней-
1 шая из всех! -
До сих пор, всегда, Богиня Заря поднималась. Сегодня она появилась опять, Благородная. Она поднимется в грядущие дни. Ни старея, ни уми­
рая, она идет по своим законам. : Она блистала своими красками в дверях Неба; Богиня отбросила от себя черные украшения (Ночи). Будя существа, Заря является в своем экипаже, (запряженном) розовыми лошадьми. Принося пищу желаемую, она устанавливает свой световой сигнал, ви­
димый издали, позади Зорь ушедших, первая из тех, что нас осветят всегда, она заблистала. Вставайте, Дух Жизни вошел в нас. Тьма ушла, Свет приходит. Она (Заря) освободила дорогу, чтобы пришло Солнце: мы вступаем в простран­
ства, где Жизнь продолжается. Это Вожжами Возглашения, священник благодарящий, возбуждает, двигая ими, Ясные Зори. Свети же сегодня Поющему, о Свободная! Пролей на нас существование, богатое детьми! Смертному, который их почитает, они собирают Коров, спасают Героев, эти Зори, что поднимаются. Дарительницы Лошадей, да затронет их точа-| щий Сома, когда Гимн Свободы возникнет как ветер! | Мать божеств, Лицо Адити, символ Жертвы, Высокая Заря, будь пре-| красной! Сделай честь нашей Молитве, поднимись, дай нам родиться меж-! ду людьми, Ты, которая несешь все блага! | Счастливая, великая награда, что приносят Зори тем, кто приносит! ■«Риг-Веда» и язычество 31 Жертвы и трудится, в вере, и да дадут нам ее Митра и Варуна, и Адити, и Река, и Земля, и Небо!» Из этого Гимна видно, как обожали ведийцы Зарю, несущую свет, из­
бавление от Зла, таящегося во Тьме. Заря для них была мигом, когда зажи­
гался первый Костер, подле которого начиналось Моление. Женщины шли доить Коров. Заря, Дарительница Лошадей, была свидетельницей первой Жертвы Сомы. При ее лучах пели первые Гимны ведийцы. Когда всходило Солнце
:
Индра, Заря уже приготовила ему дорогу, освятила жизнь Пасту­
хов Священными Возлияниями Сомы на Утренний Костер. Каждый день человек, видя Зарю, как бы рождался заново. Она ему казалась Матерью Богов и его самого. Гимны Солнцу, «рожденному из чрева Зари, вспыхивающему, подни­
мающемуся при воздыханиях Поющих» («Риг-Веда», VI I, 63, 3 ), «Его факелы видимы вдаль и в длину, людям, горящие как Огни» («Риг-Веда», . I, 50, 3 ). «Ты пробегаешь Небо, огромное пространство, измеряя Дни при помощи Ночей» («Риг-Веда», I, 7 ). Это Царство людской деятельности, перед лицом Савитар, Возбудителя, владеющего ритмом дня и ночи («Риг-
Веда», I I, 38, 2 ). «Бог с широкими руками, вытягивает длань, так что все ему покоряет­
ся; Воды подчиняются его закону, даже ветер сразу останавливается в его беге», Он прогоняет мраки (I, 50,2; I V, 13,4). «Звезды как воришки убегают с ночами перед Солнцем, видящим все». «Ты мчишься на твоих лучших Конях, изменяя ткань, снимая твою темную одежду, Боже. Лучи Солнца вытряхивают тени, как шкуру, и по­
грузили их в воды». Здесь виден дуализм. С одной стороны, Солнце - Бог, а с другой, Солнце служит Богу: «Лучи Солнца вытряхивают тени, как . шкуру», пока Бог мчится «на лучших Конях». Видно, что Жрецы знали, что Бог не идентичен Солнцу, хотя Солнце с Ним связано. Однако, про­
стым ведийцам Жрецы не говорили, считая, что их вера будет достаточной и в этой форме. Настоящее знание Веды было охраняемо ими и им было известно. Такой порядок встречается во всех религиях. Каждое посвящение в высший иерархический чин сопровождается объяснением новых мисте­
рий религии. Повторяем еще раз, что настоящий очерк ведической религии мы изуча­
ем на основании западного понимания и если делаем замечания, то они относятся к нашей точке зрения на Веды, отличной от западного понима­
ния. В другом месте о Солнце говорится: «Он (Бог) свернул тени как шку­
ру» («Риг-Веда», VI I, 63, 1 ). О Солнце, останавливающем привидения, говорится («Риг-Веда», VI, 71, 5 ): «Вот Савитар, как призывающий, под-
32 Юрий Миролюбив пял свои золотые руки прелестного вида; Он поднялся по откосам неба и; земли; он остановил всякое привидение летящее». Если теперь, скажем, встретится в текстах выражение: «Жар свернул; шкуру, и зло остановилось», мы сразу поймем, что речь идет о Солнце,
1 «изгоняющем мрак и останавливающем зло (привидение)». Таков действи-
1 тельно метафорический язык Вед. Поэты, писавшие гимны, изучали до того 5 уже написанное и знали образы ведических гимнов. Между тем для непо- Ь священного человека такой текст лишен всякого смысла. ;
; Вот почему в начале мы и привели мнение Соломона Рейнака, назвав- [ шего ведический текст «ведической галиматьей». [; Дальше в «Риг-Веде» сказано (IV, 13, 5 ): «Ни поддерживаемый, ни г привязанный, как же он (Солнце) не падает, перевернувшись? На основа- | нии какого закона, ему принадлежащего, он движется? Кто его видел? I Поставленный, как подпора неба, он охраняет небеса». («Риг-Веда», I I, 38, | 5, 6 ): «Люди разных возрастов, у которых есть дом, возвращаются в их! жилища. Повсюду вспыхивает отражение Огня, который рождается. Мать! предложила лучшую часть сыну, как только Савитар пробудил желание», «ушедший на заработки возвращается; желания всех путников возвраща­
ются к их домам. Оставляя один за другим неоконченный труд, они возвра­
щаются на основании закона божественного Савитара». Здесь Савитар, регулирующий ритмы дня и ночи, распределяющий дея­
тельность людей, зверей и вещей. Савитар, устанавливающий законы даже там, где, казалось бы, царит одно желание, и там законы Савитара проявля­
ются: люди возвращаются, по их желанию, по домам. Желание кажущееся, на самом деле - это воля Савитара. Тут ведическое понимание подчеркива­
ет, что человек - тоже явление природы и подвержен тем же законам, что и всякая вещь. Человек, одухотворенный и наделенный волей, все-таки подвержен законам Савитар. Рохита - Красное Солнце («Свет Божий», «Красное Солнышко» - славянские выражения, оставшиеся в языке со ! времен ведизма - воспето С«Атхарва-Веда», XI I I, 2, 1, 3 ): «Они поднима­
ются в небо, блестящие, пламенеющие знамена Солнца, видящего людей, благородного и обладающего могущественным законом. Его, сверкающего в высоких краях, Бога живого (и обладающего) прекрасными крылами, ле-! тящего в океане небес, да славим! Славим Солнце, пастуха мира, освещаю­
щего своими лучами все стороны неба». (Велес славянский тоже Пастух Небесный, гоняющий стада звезд). «Если ты, быстрый, идешь с востока или к западу, если ты твоим могу-; ществом делаешь ночь не похожей на день, в этом твое величие, о Солнце, | ибо ты единый рождаешься вокруг вселенной». «Раг-Веда» и язычество 33 И в Гимне («Атхарва-Веда», XI I I, 3- 1, 4, 6, 14, 16), о котором мы уже говорили в этой книге, говорится: «Тот, который обитает в шести огромных частях (восток, запад, север, юг, зенит и надир - прим. автора), в пяти частях неба, в четырех водах, в Трех Слогах Жертвы (А- У- М, священное слово - прим. автора), и, гнев­
ный, он взглянул своим глазом в щелку между мирами, Его крыла разомкнуты для пути (полета) в тысячу дней, фламинго золотой, летящий к небу, и держащий иа своей груди все божества, Он движется, обозревая всякие сущности, Борзые рыжие Кони тянут Бога, сияющего в небе во всей Красоте: прямо к Небу (Богов) сияют его члены тела, и к нам, внизу, он посылает :
свои лучи». ; Таким образом, видно, какую роль играет в воображении ведийца ло-
! шадь. Она - помощница Бога-Солнца-Индры-Варуны, Агни-Сомы-Митры. ; Она с божествами связана, и понятно, почему ведиец поет о ней, говоря: ч «она выскочила из ряда божеств и стала среди нас». ^ Гимн («Риг-Веда», X, .37) говорит: «Честь и-слава Взгляду Митры и \ Варуны!.Воздайте почести Богу за этот Закон, Вещайте его Сыну Неба, г исшедшему от Богов, штандарту, видному издалека, Солнцу!» I Таким образом, впервые встречаемся мы с идеей «Сына Неба, исшед-
;\шего от Богов» («Света от Света, Бога истинна от Бога истинна» — право-
\ славное кредо). «Да защитит меня со всех сторон этот язык Правды, пока г Небо и земля будут! Все, что движется, исключая Его, отдыхает: но всегда I движутся воды и всегда — Солнце!» I" „ «Ни один нечестивый никогда не сможет Тебя остановить, когда Ты I едешь в Твоей Колеснице, запряженной Твоими крылатыми Лошадьми. | Одно Твое лицо темное, когда Ты встаешь, о Солнце! 4 Твой свет, которым Ты отгоняешь Тьму, о Солнце, лучи, которыми Ты ?! будишь весь мир, прогони им, подальше от над, всякий недостаток, останов-
[■, ку служения, болезнь и плохие сны! ? , Поставленный зреть, бодрый, Ты наблюдаешь за порядком всякого, Ты идешь без злобы, по Твоему закону;-то, что мы просим у Тебя сегодня, да • ниспошлют нам Боги, о Солнце, возможность, Чтобы Небо и Земля, чтобы Воды, Индра и Маруты слышали наш ; призыв, наш голос! Да зрят наши очи и да видит нас Солнце, и да достиг­
нем живыми старости и радости! Да будем мы счастливы всегда сердцем, счастливы взглядом, богаты !.■ детьми, свободны от зла, свободны от обмана, день за днем, живя еще ;!. долго, видеть Тебя восходящим, о могущественный Митра, о Солнце! ■; Ты, несущий великий свет и видящий вдаль, лучистое утешение для г •■■;*■.; Г - -'^Ш ~\ 34 Юрий Миролюбов взглядов и взглядов, когда Ты поднимаешься в высоком свете (Зари), да узрим мы, живые, Тебя вновь, о Солнце! Ты, по чьему знаку все существа встают и отдыхают в ночи, Златовла­
сое Солнце, вставай нашей незлобивостью для дня, который всякий раз да будет нам благоприятнее! Дай нам (счастье) и удачу взглядом, да будет удачен нам день, свет, холод, удачно тепло! Да будет удачно нам .путешествие, да найдем удачу в доме, о Солнце, дай нам твой драгоценный клад (сокровище)! Дайте Ваше убежище нашим двум породам, двуногим и Четвероногим, о Боги! Да едят они, пьют и размножаются досыта! Дайте нам удачу и спасе­
ние без всякого порока! Если бы Вас затронули, о Боги, (ошибкой) нашего языка, или.по неос­
торожности мысли великий грех, не наказывайте нас, но передайте его, о Справедливые, безбожнику, который нам (является) несчастным». Эти несколько гимнов Солнцу мы взялн наудачу. Их великое множест­
во. Одни из них поэтичны, другие полны мистических терминов, третьи повторяют сказанное о Солнце за тысячелетия до того. В некоторых из них чувствуется, что перевод сделан неудачно, другие, вероятно, в оригинале столь запутаны, что главная мысль скрыта под кучей слов. Гимны слагали разные люди. Одни из них слагали хорошо, другие посредственно. Так как главное для гимнов была не столько поэзия, как религиозное содержание, то они тоже вошли в Веды. Иной из них начат мастерски, а закончен столь беспомощно, что явно видно участие кого-то другого, которому показалось, что будет «еще лучше». Но везде видно же­
лание последующих показать, что не естественные явления природы - Боги, а то, что за ними. Двойственность в таких случаях явно выступает. Чаще всего пересыщали гимны словами сами священнодействующие, которым все казалось, что сказано «мало». С другой стороны, владея ключом Вед, они знали, что темная масса верующих любит непонятное. Она в таких непонятных местах думает, что это особенно важные обращения к божест­
вам, особые формулы заклинаний, мистические в себе и ведущие к мистери­
ям. Наконец, и личное творчество или желание творчества священников находило себе почву в таких молениях. Иной из них был способен слагать гимны, а другой, как певец, лишенный слуха, пел как попало. Для неопыт­
ного уха слушателей, которые, может, даже и не понимали больше старого санскрита, все это было «божественным словом». Гимны Солнцу, по справедливости, не всегда на высоте, и гимны Ветру, например, во многих отношениях лучше. Вероятно, оттого, что к гимнам Ветру священники, имевшие духовную власть, но не имевшие таланта, при-
«Риг-Ведаз> и язычество 35 касались меньше. Божества Ветра были меньше, чем божество Солнца. И не касаясь столь настойчиво этих гимнов, священники не испортили их поэзии. Гимны Ветру, Грозе и Ночи с точки зрения образов более человечны и даже антропоморфичны. Таков, например, гимн X («Риг-Веда», 10, 158), посвященный Богу Вата: «Могущество Колесницы Ветра: она летит, воя ее грохот-гром. Касаясь неба, она летит, оставляя красные следы, летя по земле, она поднимает пыль. Когорты Ветра летят за ней; она стремится ему навстречу, как молодые женщины спешат на свидание. С ним, в той же Колеснице, Бог. Он - Царь всей Вселенной. Летя дорогами пространства, он не отдыхает ни дня. Друг Вод, Первородный, обладатель порядка, где Он родился и откуда идет? Дыхание Богов, семя Вселенной, этот Бог идет, куда хочет, свободно. Можно слышать его ропот, не видя Его тела (формы). Воздадим почести Богу Ветра нашей Жертвой!» Из этого весьма сильного образом гимна видно, что он был сложен знаю­
щим Поэтом древности. Бесталанные последователи не тронули его произ­
ведения. Он - как индийский храм, к которому не пристроили курятников и кузниц. Гимны же Солнцу сплошь и рядом застроены такими второсте­
пенными творениями так, что не видно главного. Гимн Парджания («Риг-Веда», V, 83) описывает величественную тро­
пическую грозу: «Обратись с этой песней к могучему Парджания, славь его, умилостиви его твоими почестями! Ревущий Бык, (богатый) живительными истечения­
ми, кладет свое семя в растения как зародыш. Он валит деревья и уничтожает демонов: весь мир боится его смертель­
ного оружия. Невинный даже убегает (в ужасе) перед Богом-самцом, когда Парджания гремучий бьет нечестивых». (Перун у славян тоже побивает нечестивых и называется Гремучим, Гремячим и Громовиком). «Как кучер, возбуждающий своих коней кнутом, он посылает видимых гонцов дождя: Далеко вдаль разносится рычание льва, когда Парджания посылает дождь из тучи. , Ветры дуют, молнии'летают, растения раскрываются, Солнце набухает. Соки родятся в природе, когда Парджания оплодотворяет землю своим семенем. Перед его законом низко склоняется земля, перед ним встряхиваются животные, имеющие копыта, перед законом которого суть растения и виды, храни нас. Ты Твоей могучей защитой. Пошлите нам в награду, о Маруты (Марутсы), дождя небесного, раз-
36 Юрий Миролюбов дуйте бока Жеребца! Приди сюда со своим громом, Ты, изливающий Воды! Ты - Асура, наш отец. Завывай, греми, изливай свое семя, лети повсюду в Колеснице облач­
ной! Опрокинь, развязав, мехи и опорожни их! Да будут твои горы и долины переполнены (сравнены)! Подними твою широкую бадью, опорожни ее! Да все раскрытые шлюзы раздадутся вдаль! Напой твоим топленым маслом небо и землю, дай коро­
вам место для питья! О, Парджания! Когда, рыча и гремя, бьешь ты неверных, Вселенная ликует и все, что есть на земле. Ты пролил твой дождь, останови его теперь! Ты сделал пустыни прохо­
димыми. Для пищи людей Ты сотворил растения: они тебя хвалят усерд­
но». Вечерняя молитва в главе X («Риг-Веда», X, 127) гласит следующее: «Вот приближается Ночь, Богиня бросила взгляд повсюду. Она оделась в свои регалии. Бессмертная, Богиня наполняет пространство, горы и пропасти. Она отметает своим сиянием Тьму. ^ Приходя, Богиня сменила свою Сестру Зарю («тридевять Сестрениц» славянской веры - прим. автора). Тени в их черед должны бежать. Будь нашей сегодня! Это чтобы видеть Тебя, мы вернулись в дома, как птицы на дерево. Кланы вернулись домой и все, что имеет ноги и крылья, до ненасытных ястребов. Отгони волчицу, отгони волка, отгони вора, волнующаяся! Будь для нас хорошим переходом! Вот подходят ко мне тени, завернутые в черное: дай придти Заре, нашей должнице! Дочь Неба, я вел к Тебе стадо моих хвалений, как стадо коров: прими их, о Ночь, как Гимн победителю!» «Атхарва-Веда» говорит о ночи: «Все движущееся почивает в ней, про­
тивоположный берег скрыт в ней, границ не видно» («Атх.-Веда», XI X, 47, 2; 48, 2 ). «О, Ночь, о, Мать, передай нас Заре, чтобы Заря нас передала Дню, а День - Тебе, сияющей!» «Где были днем звезды, сияющие вверху, что видны ночью?» («Риг-
Веда», I, 24, 10). «Как жемчугом (украшают) черного коня, Отцы (Питри) украсили небо звездами; в Ночь они положили Тьму, в День - Свет» («Риг-
Веда», X, 68, 11). Напомним, что ведийцы веровали в посмертное преображение святых в «Риг-Всда* и язычество 37 героев, души которых «светятся звездами в ночном Небе». Когда гимн гово­
рит об украшенном звездами ночном небе, он подразумевает именно это-
святые и герои, светя звездами в небе, способствовали его украшению. И ведиец видит в этом обещание, что «вера поддерживает мир», что видно из дальнейшего («Атхарва-Веда», XI I; I ): «Высокая истинность, точный Закон, Таинство, усердие, молитва, Жертва поддерживают землю! Хозяйка всего бывшего, всего, что будет, блюди, земля, дать нам место вдали! Да не будет утеснения для нас между людьми! Земля имеет свои склоны и свои бока, ее широкая грудь несет травы с многочисленными свойствами: да пожелает она для нас вытянуться и благоденствовать для нас! Она имеет воды: океан и реку. Боги получили на ней бессмертие (надо понимать это место, как «вечное поклонение людей»), на ней оживает все, что дышит и трепещет: будь, земля, к нам доброй, давая утолить нам жаж-
Ду! ' • Земле принадлежат четыре стороны света, пища и вспашка рождены на ней; все, что дышит и трепещет, она носит по-разному: будь, земля, к нам милостивой и дай нам быков и изобилие! Первые люди и первые века разделились на ней, Боги на ней подчинили демонов: прибежище Быков, Лошадей, Птиц, воздай нам, Земля, удачу и честь! Носительница всех вещей, сокровищница добра, (благ) подпора, златая грудь, она та, которая останавливает идущее, и кто поддерживает Огонь Вселенной, Индра - ее Бык; благоволи, земля, нам'располагать богатства­
ми!» Этот гимн довольно длинен, но его содержание, в общем, то же, что и приведенное нами до сих пор. Первое, что необходимо отметить, следую­
щее: земля - арена Битвы Богов и демонов; второе: прощение о том, чтобы земля сохранила свою поверхность (дали), пространство. Первое, то есть Битва Богов и демонов, - сокращенное повторение дел Индры. Второе -
воспоминания о временах, когда земля уходила, сокращалась, покрывалась в.одами и льдами. Мы думаем, чт.о ведийцы в период создания «Риг-Веды» переживали возрождение после упадка, последовавшего за предыдущей цветущей цивилизацией, может, даже весьма высокой. Воспоминание об этом периоде жизни ведийского человечества находит отражение в гимнах. Второе замечание: не следует видеть в словах «Индра твой Бык» боже­
ство в виде действительного быка. Это условный язык, символическое на­
звание функции. Если земля, как корова, рождает растения, и детей-живот­
ных, и людей, то Индра, «как Бык», ее оплодотворяет. Здесь Индра оплодотворяет символически, а не действительно! 38 Юрий Миролюбив Дальше Гимн говорит: «Боги хранят землю день и ночь неусыпно, ог­
ромную землю без устали. Да позволит она нам доить ее драгоценный сок, да прольется на нас ее величие». Под словами «драгоценный сок» нужно понимать мистический сок Сома, являющийся одновременно и молитвой, и жертвой, и даже божеством. Все это мистически, как мистически в христианстве Христос является агнцем, будучи в то же время в действительности Богом в человеческом образе. Мистическое понимание вещей, земли и неба дает необычайную слож­
ность ведической религии, ее выражениям, а образы, выражения, начинаю­
щиеся словом «как», спустя века, теряют это слово, и метафора становится утверждением; и уже не «как Индра ты пришел», а «Индра, Ты пришел!» Получается идентификация, слияние с предметом метафоры. Отсюда, на первый взгляд, невозможные утверждения: Земля - корова, Индра - бык и т.д. Мы знаем, что народы неолита верили в божественных животных, но ведийцы были уже народом в высшей степени цивилизованным, особенно в отношении религиозном. С другой стороны, «Атхарва-Веда»- была после­
дующей за «Риг-Ведой» и в этом отношении ее нужно рассматривать как дополнение к первой, но не всегда удачное! Индра-Агни-Сома - главные божества в ведический период, и Гимны, относящиеся к ним в «Риг-Веде», достаточно мистичны, чтобы думать, что они представляют из себя обожествление сил природы. За силами природы ведиец видел волю божества в действии. Он это действие и описывает. В этом случае божество есть причина, а явление - следствие. Не исключено, что кто-то из неразвитых священников мог принять одно за другое. С дру­
гой стороны, к этому толкала вера простых людей. Наконец, даже это было в интересах священников - это смешение причины со следствием. Так как простые люди не знали по-настоящему религии, то священник мог объяс­
нить, следовательно, был нужным при отправлении культа. Впоследствии, в браманизме эта спутанность дала свои отрицательные результаты, разбив религию на тысячи сект, объясняющих каждая по-своему все, что религия говорит. Но в тот период, о котором мы говорим, этого деления еще не было. Наконец, в жизни всякой религии есть две тенденции, борющиеся между собой: первая - эзотеризм и вторая - обрядовая сторона, или экзоте-
ризм. В жизни религии постоянно побеждает то одна, то другая. Буддий­
ские молитвенные мельницы - одно из таких вырождений экзотеризма: произносить молитву даже не надо, достаточно повертеть мельницу! Того, что принято называть догмами в христианстве, в ведийской религии нет и потому каждый по своему разумению вносит в нее все, что ему кажется подходящим. Среди гимнов Вед особо стоят посвященные Агни, который «свищет там «Риг-Веда» и язычество 39 (на водах), отдыхая как лебедь» («Риг-Веда», I, 65, 9 ), или «песнопения Тебя наполняют, как большие реки наполняют море» («Риг-Веда», V, I I, 5 ), и «Ты себя держишь в Твоем великолепии, Солнце, которое гонит лю­
дей вдоль их обиталищ» («Риг-Веда», I I I, 14, 8 ). «О Агни, хорошо кормленный, Ты (обладаешь) - наибольшая сила. В Твоем отблеске драгоценном сосредоточена видимая слава. Ты наибольшая награда победы, могущественное богатство, распространяющееся во все сто­
роны. Тот, который опирается на бурые дрова, как желающий вскочить; он их хватает, рыча, как Бык самок. Показывая свою силу, он украшает свое тело, он мотает рогами, как дикий зверь, которого невозможно схватить. Он схватывает одним ударом леса и деревья. Он знает и дружески ложится с тем, кто знает (травы и пламя). Они растут и рассеиваются в божественном пространстве (пламени). Они принимают иную форму, чем та, которую имели у своих родителей». (Здесь надо понять сложную символику ведий-
цев. Они противопоставляют искру пламени, растения и пламя, лес и дере­
вья и пламя, землю и пламя, пальцы священника, приносящего Жертву, языки пламени, которые уподобляются пальцам священника, пламя, уга­
сающее и возрождающееся, и т.д.). «Он обнимает девственниц с распущенными волосами (пальцы жертво-
приносителя), они были мертвы и (они) воскресли благодаря ему, живуще­
му. Освобождая их от старости, он идет, воя, с высокой душой, зарождая непобедимую жизнь. Охватывая покрывало матери (земли), он бросается вперед со своими воинами. Охватывая безостановочно (все), он дает храбрость животным (для бегства). Самка ястреба следует за ним» («Риг-Веда», И, I, 12, 14, 15). (В некоторых местах мы вставляем в скобках слова, которые отсутст­
вуют в тексте и без кагорых непонятно содержание. Одни из слов относятся просто к пояснению, другие к символике, благодаря которой текст стано­
вится непонятным.) Гимны Соме являются подкрепляющими к гимнам Агни. В гимнах Соме рассказывается об извлечении сока из стеблей священного растения, о при­
готовлении сока, его просветлении, обработке и т.д. со множеством отступ­
лений и примеров из других областей. Вся I X книга посвящена заклинани­
ям и молениям, относящимся к приготовлению Сомы и его освящению. Призывается душа божества, долженствующая войти в Сому. В некоторых случаях эти моления переходят в мистические обращения («Риг-Веда», VI I I, 48, 3, I I ): «Мы вкусили Сому и стали бессмертными, получили свет, нашли божества. Что может сделать с нами теперь бесчестный невер или его хит­
рость, о Бессмертный? Вкушаемый нами напиток, будь спасительным для нашей души. Все-
40 Юрий Миролюбов прощающий Сома, как Отец по отношению к своему Сыну, как Друг для своего Друга, Мудрый Сома, о котором знают вдали, продли нашу (время) жизнь. Эти причащения славные суть мои спасители. Они связывают мои чле­
ны, как ремни повозку. Да удержат они меня от преткновения, и пусть (всякая) капля (Сомы) изженет из меня боль, которая парализует». Против всех болезней и как бы Святыми Дарами, как у христиан. Его называют «Хозяином Рыжих Коней», из чего видно, что Сома - символ Солнца, значит Бога. Само Солнце не всегда является обожествляемым светилом, а ликом Индры. Мы уже говорили об этой двойственности пред­
ставления божества у ведийцев. Одно стремилось к единобожию, а другое к многобожию. Первое было, видимо, более древним и шло от священников и толкователей Вед, а другое - от народа. Но так как определенных догматов в ведизме не было, то, надо думать, основой этой религии было свободное искание божества, но в рамках Вед и их символики. Иначе непонятно, как не установились твердые догматы за столько веков и, может, тысячелетий исповедания Индры-Солнца. Все творчество в священном писании ведизма устремлено на образы, символы, метафоры и поэзию. Между тем, Библия устанавливала строгие представления об Иегове, догматизировала единобо­
жие и Декалог. Ведизм исповедывал многоипостасность божества и не пре
: пятствовал еще большей его усложненности с каждым гимном. Чем больше было это усложнение, тем лучше становилось положение священников, ко­
торые должны были объяснять. С одной стороны, «Риг-Веда» и «Атхарва-
Веда» были ведь «ведами», то есть науками, и изучение таковых давало жреческой касте или сословию, которое еще в строгом смысле слова кастой не было, большие преимущества, а самим ведийцам - народное единство. С другой стороны, ведийская религия охватывала всю жизнь пастухов, от первого блеска утра, когда «скачет асвин» и появляется Заря, до вечера, когда «скачет Вечерний асвин». Этот скакун асвина и был «лошадью, при­
скакавшей к. Нам от сонма Богов». Отсюда идет обожествление лошади. Она служит асвинам, она служит Индре, Варуне, всем божествам и сама божественного происхождения. ОПЫТ СЛАВЯНСКОГО ПАНТЕОНА (ВЕДЫ: «РИГ-ВЕДА» И ДРУГИЕ) Чтобы понять, что представляло из себя язычество, которое испо­
ведовали наши предки, необходимо заглянуть в давнее прошлое, в самую глубь его, когда индо-арийские мужи жили примитивной религией «Риг-Веда» и язычество 41 Арии. Сквозь туман промежуточного периода блужданий в азиатских сте­
пях по воле кочевой жизни, стад и пастбищ сияет перед нами отдаленное прошлое, воспетое Ведами. Священные гимны арийцев, родственные грече­
ским, показывают нам ясную красоту примитивных верований пращуров. Вместе с тем мы видим сквозь эти гимны другое прошлое, еще более раннее, , где высота культуры была, несомненно, значительно большей. Разница ме­
жду ведийским периодом и этим предыдущим периодом такая же, как меж­
ду древнеславянским и русским. Это был, вне всяких сомнений, особый мир, может, находившийся в культурной связи с цивилизацией Ма. Оттуда идет идея Единого Существа, Бога. Арийцы периода Вед часто от нее откло­
нялись, но в самих Ведах есть всегда указание на Единство божества. Но развившиеся позже формы ведизма выражены образами пронзи- ' тельного значения, высокой поэзии, из которой течет и наша Река Духов­
ной Жизни, какими бы покровами мы ее не покрывали сейчас. Нужно понять, что пережившие катастрофу арийцы Вед не могли вер­
нуться к прежней чистоте религии. Образовался надлом, обрыв, пропасть между доведическим прошлым и ведическим периодом. Перешагнуть через нее они не могли, но должны были с трудом восхо­
дить к новым формам религиозного мышления, уже отличным от прежних. Даже браманизм и митраизм с религией маздеизма, вышедшие из ведизма, отклонились, каждый в свою сторону. Понятно, что и ведизм, не будучи сразу в полной мощи и силе, не мог вылиться в нужную форму, и потому в «Риг-Веде» видны колебания от многобожия к единобожию. Однако, здесь играет роль и само мышление арийцев ведического пе­
риода. Оно было метафорическим, аллегорическим, символическим. Запад­
ные ученые думают, что эти метафоры и аллегории ясны. Мы не думаем этого. Если ариец думал, как и мы, то это вовсе не значит, что он думал так же, как и мы. Его вид мышления отличается от нашего. Конечно, главную роль в религиозном мышлении ведийцев играет природа, однако, они ее видят иначе, чем мы - дети западной культуры и цивилизации, отошедшие от природы и живущие в искусственном, механико-экономическим мире! Простое понимание сил природы, персонификация которых ведет к много­
божию, чтобы закончиться единобожием, из которого арийцы вышли в древ­
ности, для нас уже недоступно. Мы под персонификацией понимаем иден­
тификацию, тогда как арийцы понимали ее иначе. Пастухи Семиречья, а затем Ферганы, Дзунг-Арийских степей и Пенджаба - эти арийцы были, прямо лицом к лицу с творящими силами природы, чужды абстрактному представлению семитов и видели воочию божественное Творчество, призна­
вали его наяву, будучи наедине с Богом в степях, где волнуются, бегут 42 Юрий Миролюбив синие дали и где весь мир - храм, в котором сама природа зажигает свечи-
звезды и украшает цветами горы-алтари. Перед ними многие божественные атрибуты, творящие, каждый по-своему, мир. Сначала их так много, что нет возможности удержать их всех в памяти, но затем, понемногу, возника­
ет прежнее единство, и уже Ивдра становится Агни, Варуной, Савитри. Все это тот же Бог, только надевающий иные одежды. Перед арийскими пастухами боги в кустах, здесь, на земле, в родниках, деревьях, камнях. Они видели божественное не сухим, измеряющим, отвлеченным взором, а живыми глазами и детски-чистым разумом. Бог или боги не одинаковы для семитов и арийцев. Если для первых это сухой, абстрактный Законодатель, для арийцев это Друг, Друзья, Дива Дивные, не-беспощадно наказующие, а дружески поддерживающие человека в его религиозном младенчестве. Боги арийцев полны братской, сестринской, отцовской и материнской Люб­
ви, Защиты, Помощи и Всепрощения. Их боги - божественные герои, бо­
рющиеся со злом. Они - Сила, Вечное в вещах преходящих, то, что не убывает, когда сами вещи убудут. Этот творческий, Живой источник Пра-
ны, Живы бьет всюду и во всем. Он - Сила, Здоровье, Красота, Радость, Мудрость, Поэзия и Жертва, Богослужение и Песня, Танец и Дружба, Обожание и Возлияние, Сома и Огонь Вечности. Лучшее познание Его - либо активность, деятельность, героика, либо созерцательность, углубление в Покров Майи, искание в нем, контакт не только с Иллюзией, кроющейся в ней, скрывающейся, покоящейся в ее интимной Сущности. Первой ступенью такого постижения является прича­
стность к тайнам природы, отыскание в ней и в них прежде всего челове­
ческого содержания. Там бьет Ключ, Живая и Мертвая Вода. Там же и Облако Сварога, Исварога, Исвары, «с которого Он глядит на мир». Мерт­
вая Вода арийцев творит Материальные формы, держит их вместе, исцеля­
ет' раны Сущего, порождает Силы Сцепления, фиксирует Время, Место, Вещи преходящие, дает статику вещей. Живая Вода (Амброзия) наполняет их Эманацией Живы, дает Амриту, Бессмертие, Прану, дает Разумное Движение, самозащиту, растит их, хо- -
лит, пестует, исполняет Красотой, превращает из одних в других, дает ди­
намику вещей, обращая их в Существа. Покров Майи над теми и другими; за ним, этим Покровом, все иное, непохожее на обычное, за Ним - Голубой К-Рай, куда все идет, источая влагу Живы, дыша Праной. Атман - Воздух и Атман же Душа! Дыша, человек вдыхает- Атман, Высшую Душу, Праматман. Это К-Рай, у К-Рая которого живет Ария, Ирия, Ирий, Иронэ (может, Иран), Предвечный Рай, или «Тот Свет» и Навь. «Риг-Всда» и язычество 43 Мы нарочно здесь смешиваем воедино славянские идеи с арийско-веди-
ческими, потому что они одного и того же корня. И если Рай-Ирий-Иронэ, Ария - место блаженства, где течет Сома, Амброзия, Напиток Богов, Амрита, то Голубые Степи, где пасутся Синие Небесные Коровы, поедающие Голубые Травы Жизни Вечной, хранят в себе и Путь и Навь. Последнее - то, через что надо перейти, умирая и идя в Рай после смерти. Исвара-Исварог, Сварог-Савитри, «Сидящий на Облаке» над Миром. Он глядит Мир, как Брама думает Мир (в браманизме). Но Навь, или Невь, «откуда не приходят вено венити» - это то Неведомое, что находится За Порогом Жизни и чего смертными очами нельзя видеть, «неможашети Нави зряти!» Оно грозит Живущему Ямой, Могилой, и арийцы тоже знают Яму, Бога Смерти. Яма грозит Живому, чтобы взять его Живу и выпить из него Прану, в которой он нуждается. Навь грозит Живущему, она страшит его, дабы сделать ему Существо­
вание драгоценным. Но над Навью - Златой Мост-Индра-Солнце и оно ведет усопшего Героя в Рай-Ирий-Иронэ, туда, на Запад, где Оно само спит Ночью в Златой Телеге, над которой Златой Шатер. Так Хорос, ведя под уздцы Рыжих Коней, совершает День. Так Даждь-Бог направляет Златой Щит на Землю. Рядом с Шатром Иддры-Хороса-Даждь-Бога пасутся в Голубой Траве его Рыжие, Огненные Кони (в которых - Аг ни). Утром, проснувшись под грохот копыт Небесного Всадника, Левина, видя Зарю, божественную Ко­
рову, Дающую Млеко Жизни людям, Индра выкатывает Телегу, запрягает Огненных Коней и ведет их под уздцы кругом Земли, по К-Раю Райскому, мимо Нави, куда тоже падают Его Лучи, пробуждая Мертвых, и въезжает во всей Славе Своей с Востока, ведя за Собой на Златой Привязи Ясный День. Он распахивает Лазурные Врата Сварги, Неба, и заставляет петь Птиц и мычать Коров. Плачущая Росой уходит Ночь, сестра-Дня, ложится спать на Западе, за Синим К-Раем, в постель, нагретую Днем. С Ней ухо­
дит Луна, уплывают и гаснут Звезды, Солнца Героев. День, как Жертва, встает и протекает. Жрецы и Старейшины Кланов творят Утреннюю Благодарную Жертву, творят Возлияния Сомы на Огонь-
Агни, дают пить Амброзию своим верным арийцам, членам их племени. Когда Заря раздает Млеко Живущим, идут женщины доить Коров. Молоко Небесное, смешанное с молоком Земным, течет в сосуды. Арийцы пьют Молоко Коров, смешанное с Молоком Зари, чтобы получить Живу и Прану. Когда первый луч солнца, восходящего во всей своей Славе, освещает 44 Юрий Миролюбив края кувшина Молока, его благословляет Агни, Иидра, Варуна, Савитри. Оно становится священным. Где Небо, а где Земля? Ариец не видит границы между ними. Он видит, что Небо любяще прильнуло к Земле и что Солнце-Индра-Агни-Варуна-
Савитри ласкает ее. Он чувствует себя в Раю. Горло его сжимается благо­
дарственной спазмой и он поет Гимн Солнцу-Варуне-Агни-Индре, Победив­
шему Яму, Тьму, Таму. Гимн его также чист, как слово ребенка, еле умеющего сказать, чего он хочет. Чиста его Жизнь-Жертва-Творение. В юном мире идет он со своими стадами к Синему К-Раю Неба, на водопой. После он гонит коров и лошадей на травы. Там он их стережет, пока Индра-Солнце стережет его со стадами и самим им. Едят траву животные, сам ариец ищет в травах священную траву, из которой делается Сома. Найденное он пере­
дает старейшему, или жрецу, которые из этого делают напиток Богов, Ам­
брозию, Сому. В полдень возвращается ои со стадами к стану, где принимает участие в жертве и получает свою ложицу Сомы. Он пьет напиток Богов и ест пищу, которая была освящена жертвой. Весь его день - религиозный акт: день, полдень, вечер. Трижды в день приносят арийцы жертву. И когда Вечерний Всадник Небес, Асвин, про­
скачет, загорается краткая Заря Вечерняя, приходит Ночь и вспыхивает Агни-Огонь ночного Костра. Ночью ариец спит, но стражи, вооруженные Огнем-Агни, горящим тут же, стерегут Стада от нападений зверей, злых помощников Ямы. Они не спят, сидя на конях, как образ самого Индры-Агни, Варуны-Савитри. Медленно протекает ночь в звездном небе, где сияют Солнца Питрис, Анжирас и усопших героев, пивших Небесную Сому, Напиток Богов. Но всходит и заходит Луна, Покровительница Женщины. Вот Утрен­
ний Асвин, Небесный Всадник, Вестник Борьбы Агни-Индры-Варуны, ска­
чет в Небе. Заря раздает Млеко Живым и приходит в славе день с Индрой, победившим Смерть или Ночь. Разве такая жизнь не означает сопричастность с тайнами природы и Бога? Если природа - дело рук Творца, то ее закономерность явлений -
тоже дело рук Творца, и ариец, славящий Творца, живет в нем и в природе. Если бы его жизнь была лишена божественного влияния, она была ли­
шенной и красоты, как и поэзии, потому что красота и поэзия были наравне с религией духовным содержанием ведической жизни. И отсюда двойственность ведической жизни; с одной стороны - Бог, а с другой - Земля. Небо является источником Живой Воды, идущей от Инд-
«Риг-Веда» и язычество 45 ры, Земля показывает многообразие творчества Бога, и отсюда идет много­
божие. Но Солнце одно, и Индра один, хотя Солнце бывает и разным. Так утром оно живит, днем греет и летом в полдень оно жжет, уничтожает, сушит, приводя с собой Сушну (Засуху, или Сушь). В. славянских языках осталось много ведийских корней, и многое из санскритских (пракритских) названий ясно само собой, как например, по­
нятие Ясна (название Иены). «Благословляйте и хвалите имя Бога, вы, которые являетесь Его слугами, благословляйте Его», - говорит Псалом царя Давида (Пс. ХХХХУ1 ). Готама говорит так: «О Индра, никто не был, никто не будет подобным Тебе. Это Ты поддерживаешь Вселенную. Индра велик; мы ему возглашаем нашу хвалу и наши молитвы, чтобы увеличить его силу. Ни Небо, ни Земля, ни Воздух не могут убить (поразить) этого Бога». ' «Свет (Мир) не должен свой блеск никому другому, как Ему (Его Силе)». Так говорит Панватаратха («Риг-Веда», разд. VI, г. I, в. XXI I I и XXI V, т. I I I, пер. Ланглуа, стр. 250). В этих двух Гимнах, одном - еврейском, биб­
лейском и другом - ведическом, одна и та же идея: хвала Бога. Такие параллелизмы возникают все время при чтении Вед. Ясен общий источник веры. Откуда идет он? Есть один ответ: из недр цивилизации Ма, некогда сиявшей в мире несравненным блеском до катастрофы (поставить параллель с катастро­
фами Ману). «Ничто не ново под луной», - говорит старая поговорка, ничто не ново, - как откровение в религии, можно сказать, читая Веды и сравнивая их с ' Библией и христианским Священным Писанием. Ведийцы - дети Бога, Друзья Сил Небесных. Они их ищут на Небе и на Земле. В отличие от сухого, умозрительного богоискательства семитов, арий­
цы ищут божественное в окружающей их природе. Они ищут в ней челове­
ческое, то есть временное, и вечное, то есть божественное. Извлекая из видимого человеческое, они видят материальное и божественное, а извлекая материальное, становятся лицом к, лицу с божественным. Вот почему Веды так пронзительно религиозны. Они передают нам простую, детскую уверен­
ность в том, что мир управляется божественным началом, а не одним мате­
риальным, что одного материального мало и что если перед ними Явь, то она основана на ПРАВИ, и что НАВЬ, лежащая за ней - это лишь про­
пасть, отделяющая человека от Сварги, где Бог, Отец Живы и всего Живу­
щего. Ища Живой Воды, арийцы шли за своими стадами сквозь степи, зарос­
шие травами, все дальше, вперед, к Вечной Синеве, где Сварга сходится с ' 46 Юрий Миролюбив Землей. Там и ступени в Рай, откуда сходят, на Землю божества-атрибуты Единого Отца божеств и людей. Они живут с людьми, и в этом отношении религия арийцев и древних греков исходит из одного и того же источника Живой Воды, пьющий которую не умирает. Все, что происходит в природе, ее Круговорот, Коло Времян, достойно песни Древней Арии, и Веды (знание) посвящают в тайны Кола. Индра первый, на Огненном Коне, дал начало коневодству арийцев. Он же научил их и тайне Кола-Круговорота. Но создав образ Круговорота, сделав Коло, арийцы нашли в нем средство передвижения; создав Коло-колесо, они соз­
дали телегу, в которую впрягли вначале тельцов, волов, а затем и коней. Индра, разящий зло, на коне, изо рта которого сыплются искры и идет дым, Бог Грома и Молнии, был тем первым всадником, с которого арийцы взяли пример, приручив коня и научившись ездить в седле. Молния в руке Индры была образом меча, который они выковали. Бо­
рясь за стада и пастбища, они создали новую силу - вооруженных всадни­
ков, Сынов Индры, и враги больше не смели на них нападать. В степи человек один-на-один с Богом. Голова его поднята в Небо, и одни ноги ходят по Земле. Но всадник, севший на коня, еще больше отде­
лился от Земли, еще больше приблизился к Индре, не только внешне, но и внутренне. Он ему уподобился. Вот почему всадник и конь имеют такое значение в жизни арийца. Вот почему ариец видит в них приближение к Сварге. Нет лучшей жертвы, которую он может дать божествам, чем Конь. Жертвоприношение коня - одна из самых величественных по своему значе­
нию мистерий Арии. Ведическая религия, таким образом, была откровением, но в отличие от ветхозаветного откровения последнее было причастием к жизни окружаю­
щего мира, участием в тайнах природы, олицетворением последних в виде гениев, Див Дивных, добрых духов, которые соответствуют решительно всему, всякому факту в мире и жизни. Проистекание времени, льющегося из сосуда скудельного Индры-Бра-
мы (Времябога), и повторяющийся цикл природы, смена времен, все то же Коло, которое величает любящий сын природы, ариец, приводит его от события к событию, до дней младенчества, юношества, взрослости, зрело­
сти и старости; от рождения до смерти. Он в нем участвует и это Коло - его личная судьба, неразрывно связанная со временем. Каждый из отдельных частей Кола, каждая его спица - проявление божественного. Коль скоро она мелькает, значит Индра Могучий летит на Огненном Коне, бьет Мечом Молнии врагов Сварги, льется дождь - Даждь Божий, из хлябей Вышняго и знак любви Вышняго, вспыхивает Молненное Древо в Сварге, откуда Мост спускается на Землю, Рай-дуга, идет дождь Пуруши и вертится Коло «Риг-Всда» и язычество 47 Колядино, вечной смены вещей. Порошит снег Пуруши, из мрака полуночи вдет Мраз, Хлад, Стужа. Все это - атрибуты божества, олицетворение творящей природы. Отнюдь не материально понимает ариец эту природу, он ее обожествляет, но не так, как темный язычник. Он видит в этом прояв­
ление милости Божьей. Каждое явление в Яви - милость Бранибога-Брани-
бора, Конь Индры, всякий шаг его вперед и никогда назад. От рождения к смерти. От любви к Неви, от Жизни, дыхания Праны к Нави, к Раю, где все как здесь. Там воины-герои пасут коней в злачной траве, там нет ни печали, ни вздохов, там - одна радость Божия созерцания. Там Свет Веч­
ный, немеркнущий, Лето Божье, Цветень, благость воздуха, изобилие пло­
дов земных, пение Сиринов Райских, Танец Див Дивных, и там никто никогда не болеет, не старится. Там нет ни голода, ни жажды, ибо всяк утолен Водой Живой навеки и «всяк насыщен Хлебом Небесным во все дни». Боги ходят по земле, живут среди людей, братаются с ними. Скачет в степях всадник, доскакивает до кочевья, прыгает на земь, кланяется, шлет благословение сидящим у огня. Приглашает его старейший присесть и раз­
делить вечерю. Садится гость, хвалит богов, ест, ложится на ночь спать возле своего коня. Сварга сияет звездами, Молоко Майи, что та несла Свар-
гой в кувшине, чтобы дитя напоить, Кришну, да разлила. Блестит молоко в вышине. Спит спутник. Сторожат стада конные юноши, не спят в седлах, переговариваются. Ночь течет в травах, благостная, росная. На заре смена сторожам пришла, другие садятся на коней. Нет путника! Был здесь и нет. Пропал. Никто не слышал, как ускакал. Кто он был? Сам Индра! Приез­
жал сам Индра. Вдали, в полдень, когда земля дрожит у края неба,- когда волнуются барашки, текут синей толпой за К-Рай земли, возникает синий поясок и поверх него, на синем поле идет пахарь, ведет борозду. Смотрят старейшие: что такое? Кругом степи без конца, нет пахарей нигде! Посылают всадни­
ков. Скачут всадники, вихрем летят, и видят, как пахарь поднимается в небо, продолжая пахать, тает, исчезает. Кто пахал землю? Кому же, если не Индре заниматься Сварожьей Землей? Синяя она, и травы на ней тоже Голубые, и по ночам там пасутся Золотые Овцы, мелькающие огненными искрами. Ходят бесчисленные Стада в Сварге, пасег их Велес-Бог, пред­
стоящий всякому движению, всякому числу, всякой гармонии, достатку, добру, зверям и злакам. Вдали возникают тени людей, идут они за стадами, высокие, длинные, с большими, крючковатыми палками в руках, шагают за овцами. Идут до самого Сварожья Пояса, синей каймой отделяющего Небо от Земли, идут и вступают на него, и уже в Небе гонят стада, над Землей. Кто эти пастухи? 48 Юрий Миролюбив Это Велесичи, Сварожьп Гусляры, Певцы, Баяны, гоняющие неисчисли­
мые Стада Златорунных Овец Сварги. Идут они, исчезают, расплываются в Небе. Как понять эту тайну? Видели ее арийцы своими очами и давали одно объяснение: Индра, Велес-Бог, Агни, Яро ходят синими степями, го­
лубой Сваргой, простым смертным недоступной. Встали облака громадой на полуночи, стали облекать Небо, громвдали прогремел, а Солнце, лик Агни-Бога потускнело, померкло, и на минуту нашла на Землю тень, в которой блистали одни молнии и гремел гром, лил дождь из хлябей небесных. Могучий Индра-БогТерой сражался с Черно-
богом, боровшим Агни-Бога. И вдруг снова стало светлеть, и ночь, спустив­
шаяся было на Землю, ушла. Индра победил! Индра могучий, славный герой, не щадя себя, кинулся на Чернобога и отогнал его! Слава Индре! Слава! Слава людям Индры! Эти люди - славяне. Они поют славу Индре, Богам Неба и Земли, ничего не прося себе. Они - люд Славы. Славяне. Их имя создалось из обычая петь Славу Индре. Не со стороны наблюдали они циклы природы, а изнутри, живя в цик­
лах, руководясь ими. Вся их жизнь была основана на циклах природы и всё, что было в природе, было в их жизни. Вот кончилась студеная зима, когда скоту надо добывать корм из-под снега, на полуночи, и когда в Пенджабе холодно. Потекли ручьи, зазелене­
ли травы. Первые овцы принесли ягнят. Первый агнец - дар Богу-Агни. Праздник у пастухов. Первого агнца предают закланию, сжигают внутрен­
ности на костре их прошлогодних трав, жарят жаризну, Агнца Весны, по­
священного Агни-Богу. Едят его со степным луком, чесноком, дикой горчи­
цей, уже выросшей среди сухой травы прошлого лета. Едят, вкушают, запивают броженным молоком степных кобылиц, веселятся, славят Агни-
Бога. Если у семитов Пасха - праздник избавления от рабства египетского, у арийцев - это праздник Весны, возрождения природы, восстания степей от зимнего сна. Радуются арийцы, рвут зеленую траву, бросают ее вверх, к Сварге, показывают Богу-Отцу всех, что зелена трава пришла. Осыпают друг друга с утра до вечера прахом красящих корней - индиго, гаранс, чтобы показать, что время цветения пришло. И если кто найдет в этот день первый цветок в. степи, он несет его с радостью и торжеством к стану, дает старейшему и тот, славя Индру, Агни, Варуну, показывает его всем как первое Чудо Див Дивных. Боги ходили по степи, и по следам ног их вырас­
тают цветы. Связь ариев с Богами нерушима, одни славят других и те помогают первым: «Поверх всего, поверх Дней и Ночей, Поверх воздухов и морей Индра, «Риг-Веда» и язычество 49 Уходящий дальше ветра, дальше земли дальше рек и дальше Мира!» Индра Великий, которого славит Рену, сын Висвамитра: «Пой Индру, этого Великого Героя, который вытягивается в сиянии миров, дальше краев Земли, который живит и поддерживает людей, который наполняет все, который величественно вздымается над темным покровом волн! Славь Индру новыми славословиями, столь же благородными, как Он сам, и Величие которого равно Земле и Небу!» Этот Индра пришел на пиршество весны в степях, сел у костра-дыма, взял кусок священного Агнца и ел с людьми. Он был Индра, потому что утром рано не нашли следов его. Он был Индра, потому что ускакал на рыжем скакуне без того, чтобы стражи слышали гром его копыт. Он был, Индра, потому что ушел раньше дня, который должен привести на Землю. Он был, Индра, потому что Лик Его был благостен и слова Его были про­
никновенны. Он был, Индра, потому что пришел и ушел на огненном ска­
куне. «О, Индра! Да поразит твое оружие, враждебное грешникам, злых Рак-
шасов! Чтоб наши злые противники повалились на Землю, как жертвенные быки. О, Индра! Враги, которые на нас нападают, многочисленны и полны ненависти. Пусть они собираются под покровом Ночи, чтоб Утром при помощи Света наступающий День стал их могилой. Призовем на помощь нам, среди этой Жертвы, Великого и Прекрасного Индру, благороднейшего из Героев среди сражения, милостивого как и ужасного, победителя врагов на поле.брани, покрытого их трофеями». («Риг-
Веда», VI I I, I V, I, I I I, XI V, XV, XVI I I, перевод Ланглуа, т. I V, стр. 337 и ДР-) Индра в степях, к полуночи от Пенджаба, к полуночи от Кабула и реки Кофеи, или Кабула, в высоких долинах Яксарты и Оксуса, он был среди Арии, пасшей стада. Он указывал ей перстом на юг, где Пенджаб. Он показал, где лучше пастбища и где меньше врагов. Славившие Индру славяне были на Комонях, они двигались к полудню, но старейшие сказали, что Индра встал на горе и показал на Запад, где спит 50 Юрий Миролюбоо ночью день, где стоит в ночи Златая Телега Солнца-Агни-Бога: «Туда, туда, ибо Агни тоже идет туда, ибо Индра тоже идет туда, ибо День спит там, и Ночь приходит оттуда». Там К-Рай Земли, туда... Одни пошли на Юг, другие на Запад. Кочевые кланы проходят, в поисках пастбищ, тысячи верст и всегда у них направление играло большую роль.:По солнцу и звездам водили они стада свои. Индра-Солнце был вождем их. Индра-Герой, Индра-Лучший Воин, Сильнейший среди Храбрых и Храбрейший среди Сильных. Скифы и сарматы, среди которых были позже наши пращуры, облада­
ли богом войны. Простейший культ, который они ему воздавали, и изобра­
жение Бога войны были пика, воткнутая в землю, или меч. Этим пращуры символизировали Молнию Индры, его Огненный Меч. Греки видели в этом варварскую бедность обряда (Геродот, I V, гл. ХХХХП; Варрон, «Фрагмен­
ты», изд. Бип., стр. 375; Клем.Алекс, «Протреплик», стр. 375). Гимн Сан-
ва, адресованный Марутам, заканчивается словами: «Бросьте врагов как стрелу против сих, кто осмеливается ненавидеть Ришис» (Альфред Мори, «Религия арийцев», Париж, 1863). Маруты или священники в конце концов были слиты в Ведах с Девами («Риг-Веда», перевод Ланглуа, т. I, стр. 559). Законы пустыни или степей просты. В них все подчинено удобству стад, овец, коров и лошадей. Жизнь пастухов сурова. Она вся в передвижениях, в поисках травы и воды. Сыны Анжирас, воспетые в песнях семьи Готамидов, прославляются не только как служители Индры, но и как его помощники в поисках Небесных Коров («Религия арийцев», Альфред Мори; Нэв, «Опыт», стр. 228). Их личность в конце концов исчезает и сменяется тем божеством, которому они служили. Анжирас (Ангирас) стали Агни-Богом. Земные коровы смертны, они нуждаются в траве и воде, Небесные Ко­
ровы бессмертны, они пьют Живую Воду и едят лазурную траву Сварги. Те, кто, помогая Индре, искали этих Коров, стали сами божествами, слива­
ясь с Индрой и растворяясь в нем. Скачущий степями всадник потихоньку уменьшается, становится маленькой точкой в синеве далей, растворяется в них, становится единым с ними. Эту тайну растворения личности в недрах пространства арийцы, дети Индры, воплотили в гимнах и легендах, как тайну слияния с божеством, растворения в нем. Коровы, жующие траву, образ смертного, питающегося бессмертным. Но бессмертное только вре­
менно их поддерживает в жизни, в борьбе со смертным. Сварожьи Коровы сами бессмертны, а потому пища их - голубые травы Сварги. Индра ищет их, он, занятый подвигами, битвами с врагами людей, потерял стада. Анги­
рас ищут его Коров, они становятся его слугами, сливаются с ним, становят-
4Риг-Всда» и язычество 51 ся им. Здесь люди сначала становятся атрибутами божества, затем самим божеством, теряя свою личность. Как скачущий всадник, удаляющийся от стана, становится идентичным с пространством, они становятся идентичны­
ми с Индрой. И чем дальше уходят во времени Предки, тем больше сливаются они с божеством. Смерть - уход во время, сливающееся с пространством. За гранью того и другого - Сварга, Синий Рай, начинающийся пб Концу-К-
Раю Земли. Там - синие Степи Сварги, там - голубая Вода Вечной Жизни, там - облака - Овны и Тельцы, и Звезды - Овцы Сварога, Иидры, Велеса. <Ю Джатаведас, пусть они войдут в тело! О Агни, спусти их затем среди Питрис, чтобы они пришли среди призывов (наших) и жертв. Одетые Жизнью, пусть примут они останки (смертные)...» Так молили арийцы, сжигая умерших: «О Агни, остерегайся сжечь (окончательно этого покой­
ника). Не разрывай ни его кожи, ни его тела. О Джатаведас, если тебе угодны наши жертвы, помоги ему твоей помощью, окружи его с твоими Питрис. Он пришел, чтобы получить (тело), которое носит его душу» («Риг-
•Веда», разд.УН, чт. V. г. VI I, т. I V, стр. 233; «Риг-Веда», разд. VI I, чт. VI, г. I I, т. I V, стр. 150- 157). Так скачущий вдали всадник, исчезающий в степях - пространстве, становится символом исчезновения, и смерть теряет свою страшную сущ­
ность, ибо исчезновение просто, и Агни обнимает тело усопшего, уносит его с собой. Усопший ушел в поисках Небесных Коров Агни-Индры. Постоян­
ное смешение имен божества показывает, что все они - разные атрибуты, и одного Бога, коего лишь называют разными именами. Ошибка очень мно-
- гих ученых-санскритологов заключается именно в том, что они принимают разные имена божества за разных Богов. Между тем в славянской службе говорится: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный...» Раз­
ве здесь именуются три Бога? В «Риг-Веде» же если говорится Пуруша, Агни или Индра -это три божества. Почему? Потому что в недрах христи­
анской цивилизации принято считать язычников идолопоклонниками, веря­
щими в многобожие. Для ясности, после тщательного изучения «Риг-Веды» и документов о язычестве мы должны настаивать на том, что разные, так называемые, божества на самом деле у арийцев являлись именами одного и того же Бога. Каждое такое имя - просто отдельный атрибут божества. Не отрицаем, что среди них могли быть и веровавшие в персональность каждо­
го из этих имен. Они могли даже записать гимны разным божествам, но от того, что два-три скриба записали ошибочно Исус вместо Иисус, ничто в христианской религии не изменяется. В арийской религии тоже ничего от этого не менялось. Позже произошла действительная персонификация бо­
жественных атрибутов, но это позже, уже ближе к нашим временам. Кочев-
52 Юрий Миролюбов пиков же само Небо, сама Сварга учила единству божества. Исвара один! Это название у готов из Един, славянского корня, перешло в Один, чтобы в этом виде удержаться в исчислении русской ветви славянства как название единицы. В этом исчислении один - Един было именем Бога, два - Дева, три - Тримурти, четыре - Чатвара, Шатвара, Сатвара, пять - Пенто, веро­
ятно, от греческого пента, так же, как шесть - гекса, семь - седемь, седьм, Сапта - элемент влажности, восемь, чтобы снова девять стало названием Дева и Десять Дассиа. Арийский религиозный характер исчисления исхо­
дит из того же кочевного периода пастушества, когда, исчисляя стада, сын Индры посвящал свой скот Богу. Заодно он его благословлял. Благослове­
ние скота удержалось в русском православии: 25 марта, в День Благовеще­
нья, к церкви пригоняли коров. Возможно, что в древности, перед весенним праздником, равносильным Пасхе, происходило посвящение скота, когда каждое отдельное животное посвящалось божественному атрибуту, откуда произошло и само исчисление. Во всяком случае, оно было необходимо кочевникам, ибо они не могли знать без этого количества животных в своем стаде. "- Праздник Пасхи - праздник пастуший, означающий, что овцы начина­
ют приносить ягнят. Естественно, что этот день связан с радостью, ибо с него начинается весна, и в этот день все пастушеские народы - арийцы и семиты - приносили своим божествам жертву - первого непорочного ягнен­
ка. День этот был посвящен песням, играм, рассказам о прошлом, пиршест-
ву и, так как жизнь пастушеского народа зависела от стад, в этот день считали скот, посвящая его Единому Богу, Девам, Тримурти, Чатваре, Пен-
ту, Сапта - всем атрибутам божьим. Исчисление на этом было основано. По исчислении начинался новый цикл времени, до следующего праздника Вес­
ны. Однако, чтение атрибутов для нас тяжело, ибо мы не все знаем, что понимали наши пращуры под тем или иным именем. Так ведический поэт Вашитха, или Вашиштха, был одно время принят за богиню Зари, ибо его имя значит «чрезвычайно сверкающий». Между тем богиня Зари тоже час­
то называется «чрезвычайно сверкающая» (Макс Мюллер «Сравнительная мифология», фр. перевод, стр. 77). Заря носила имя Ушас, и единственная Звезда, имевшая имя, была Венера, (ее звали Узанас, или Сукра. Так как эта звезда оставалась последней и загоралась первой, арийцы считали, что она - единственное из божеств, пытавшееся сопротивляться Индре-Солнцу. (Переводы де Бартелеми-Сэн-Илер, «Журнал ученых», 1853, стр. 486) - «Да будут даны нам блага Митрой, Варуной, Адити, Матерью, Землей и Неббм». «Различные блага, даваемые Зорями, суть счастливые дары тем, кто их почитает жертвоприношениями и песнями» (там же, перев. де Барте-
«Риг-Веда» и язычество 53 леми-С.Илер). Храм природы, в котором жили арийцы, давал им духов­
ную пищу своими явлениями, и в ней они отыскивали себя и свое значение на Земле. Как Весна, предвещающая свет и тепло года, так и Заря, образ Весны и Дня, обещает тепло и свет. Это обещание Боги всегда держали, и оно всегда исполнялось. Отсюда - радость Арии. Индра, тот, «которого воспевали наши отцы» («Риг-Веды») - постоянное упоминание. Ивдра - одно из крупнейших имен бога Солнца. В истоках арийский политеизм был моноте­
измом, ибо Солнце одно, и культ,, проистекший из обожествления Солнца, говорил вначале о нем одном, а не о многих. В долинах Джунгарии, пли Джунг-Арии, религия была простой, она состояла в обожании Солнца. Позже пришли другие атрибуты, а затем их персонификация. Что культура Арии и в древнейшие века была на очень большой высоте, не подлежит сомнению. 22 августа 1953 г. по радио было передано в Бель­
гии, что найден манускрипт на санскритском языке, заключающий в себе описание летательного аппарата, несгораемого и тяжелее воздуха. Если это так, то пастуший период Арии был периодом упадка, возникшим после расцвета культуры и цивилизации. В результате каких событий произошло последнее, нам неизвестно. Могли быть причины революционного характе­
ра, геологического, наконец, военного, эпидемического (вспомним великую чуму в XI I I веке в мире). Случилось что-то, разрушившее организацию Арии. От этого разрушения могли уцелеть пастухи или в пастухов Арии могли обратиться уцелевшие граждане Арии. Возможно, что указанные со­
бытия имели место приблизительно в тот же период, как и события цивили­
зации Ма, погибшей в Тихом океане. Периоды упадка и расцвета чередуются в жизни народов. По-видимому, в основе таковых лежит циклический закон, тогда как то, что мы называем «причинами» падения цивилизации, может быть лишь внешней причиной, могущей принимать всякие формы. Для такого сложного явления, как упа­
док, должен быть ряд причин, внешних и внутренних. Но внутренняя при­
чина и действительная причина - это разрушение сцепления отдельных лиц народа. Сравнивая жизнь народа с организмом, можно сказать по анало­
гии, что упадок вызывается разрушением внутренней координации народа, или, иначе говоря, возникновением внутреннего хаоса. Так как вся жизнь и расцвет сопровождаются наведением порядка в хаотическом нагроможде­
нии вещей, то значит, в первую очередь, упадок начинается в тот момент, когда наступает расстройство функции цивилизации, и наведение порядка падает. Хаос, увеличиваясь, становится быстро более сильным, чем силы порядка. После этого цивилизация падает окончательно. Основа ведической поэзии, поэзии религиозной в себе - прославление 54 Юрий Мрролюбов божества. И прошения к нему весьма малочисленны и примитивны. Чтобы дорасти до такого понимания религии, нужны были тысячелетия, ибо, если внешняя форма ведической религии как бы антропоморфична, эта форма могла возникнуть в результате упадка. Но основа ведизма - это славосло­
вие и в очень малой форме прошение.. Между тем всякая языческая религия упирается в прошения: Бог должен вмешиваться в частные дела человека. Славословие есть лишь прославление божества, к которому просьбы обра­
щаются лишь в самом необходимом случае. Там, где преобладает славосло­
вие, Бог живет божественной жизнью, а не антропоморфической. Высокая в этом случае религия указывает на высшую форму жизни, вызвавшая подобию форму религии. Она как бы говорит, что законы природы и законы человеческие регулируют в достаточной мере жизнь людей, и Бога надо лишь благодарить и славить. Поэтому мы настаиваем, что жизнь Арии в Джунг-Арии, Фергане и Сапта-Синдху была как бы отростком предыдущей высоко культурной жизни, от срубленного корня которой она поднялась снова. Каковы были причины падения древа цивилизации, мы не знаем. Одна­
ко, высота этого древа для нас несомненна. Тот исторический период, который нам известен, не может считаться окончательно установленным. Мы знаем лишь небольшой отрезок истории человечества, считая его в 10 тысяч лет до Р.Х., самое большое. Между тем, возможно, он простирается во времени в длину в десятки раз больше. Об этом воспоминания мы не сохранили. Однако, опираясь на документы о цивилизации Ма, мы можем сказать, что если срок в 250 тысяч лет нам кажется большим, то доказательств противного у нас тоже не имеется! Найденные в Эфиопии майолики, изображающие поле сражения, где над войсками, расставленными в тактическом и стратегическом порядке, в воздухе взрываются снаряды и над войсками же парит аэроплан (летом 1952 г. было об этой находке объявлено), доказывает, что человечество уже было на нашей технической высоте не только в Атлантиде и в Азии, но и в Африке. Индру арийцы звали Сакра, то есть могущественный. Об Агни говорит­
ся в гимнах, что его семь пламеней (семь цветов?) говорят о том, что Агни - Дитя Силы («Религия арийцев», Альфред Мори, стр. 4 5 ). Спутники Индры, Вайю, представляющиеся как Бог или собрание Богов, Маруты, слуги и компаньоны Индры, рожденные на Земле, Присни («Риг-Веда», т. I, стр. 268). Присный по-древнеславянски - всегдашний, вечный. «Я призываю на помощь (слова Пратикшатры) Индру и Агни, Митру и Варуну, Адити, Свет, Землю, Небо, Маруты, Облака, Воды, Вишну, Пу-
^Риг-Веда» и язычество 55 шан, Брахманаспати, Бхага, Славного Савитри. Да Облака, славимые в наших песнопениях, да добродетельные Реки дадут нам спасение!» («Риг-
Веда», раздел V, чт. I V, в. XXV, т. I I I, стр. 113). Здесь ведийский поэт призывает Синдху (элемент влажности, реки, дождь, вода и т.д.), первый принцип жизни, обращаясь к всему, так или иначе имеющему персональность в природе, как эманация божества. К сожалению, у нас нет дат этих гимнов, иначе можно было бы видеть постепенное развитие теогонии арийцев хоть и простой в себе, но различной в выражениях. Пока поэтическое воображение делит божества на все боль­
шее количество отдельных персонификаций, метафизическое развитие тя­
готеет к единству. Возвращение к единству - естественный путь после упад­
ка. Тем не менее, отсутствие твердо установленных догматов позволяет дальнейшее деление атрибутов на новые. Современная религия индусов, потомков Арии, доходит до неограниченного количества божества. Но что в основе это были только атрибуты, ясно говорит следующий абзац «Риг-
Веды»: «Божественный Дух, циркулирующий в Небе, Его называют Инд-
ра, Митра, Варуна, Агни; мудрецы дают Единому Существу многие имена, это - Агни, Яма, Матарисван» (раздел I, чт. VI I I, г. I V, в. V, т. I I, стр. 203). Неважно, следовательно, каким путем пошел браманизм затем. Важ­
но, что в основе это было единобожие. Трехнебесные и триземные божества-атрибуты - Индра, Агни, Савит­
ри, Вишну, Варуна - едины в себе («Риг-Веда», разд. I I, чт. I I I, г. VI I, в. Х1ЛТ, стр. 389). Таким образом, исходный пункт арийской ведической религии был, не­
сомненно, монотеизм, и современное состояние браманизма надо считать деформированным, когда рит переходит в содержание религии, вначале эзотерической в себе. История развития религий показывает, что вначале они эзотеричны и бедны культом, или ритом,. а затем, усложняясь, эзоте-
ризм захватывает все больше и больше, пока не поглощает всего эзотериз-
ма. В этот момент, даже без политеизма религия становится формальной, теряет моральное значение, перестает влиять на массы и становится мерт­
вой. Неправильная теория, что язычество исходит из единобожия по бедно­
сти мысли, переходя в политеизм при развитии, и лишь после возникает монотеистическое течение в религии, заканчивая таким образом ее разви­
тие. Процесс может быть и обратным, как сталось с браманизмом, исшед­
шим из единобожия. Разделение этого единобожия на политеизм персони­
фикаций атрибутов божества показывает лишь, как неограниченная догматами религия может не только перейти в экзотеризм, но и разбиться на ряд совер-
■ шенно самостоятельных религий. Браманизм до этого еще не дошел, но он уже на пути к делению на ряд религий. 56 Юрий Миролюбов И хотя Альфред Морп не думает, что арийская религия единобожия приемлема, но это его частное мнение, ибо у нас есть выше цитированный текст: «Мудрецы дают Единому Существу многие имена, это - Агни, Яма, Матарисван». Из этого совершенно ясно следует, что Бог в сознании ведий­
ских арийцев был Единое Существо. Конечно, у,арийцев не было сухой схематичности понятия о Боге, и вся их религия была основана на религиозной фантазии, а не на догматически твердо установленных положениях. Моисей, например, за отступление от законов наказывал евреев смертью, тогда как арийцы подобных строгостей не применяли. Иегова был законодателем, тогда как божество арийцев было другом и покровителем, а арийцы - его детьми. Дети в Боге ищут чудесно­
го, а не абстракции. С другой стороны, существует весьма абстрактная ме­
тафизика эзотерического браманизма, представляющая из себя другой ас­
пект религии. И хотя арийцы просят Индру защитить их от врагов, но их религия не отделяет самих арийцев от других народов, как у семитов. Жерт­
воприношения у последних - уступка языческому прошлому семитов, а у арийцев она - богоугодное дело, поощряемое религией. Моисей, наоборот, жертвоприношения далее запрещал. Геродот говорит о славянах в Европе фантастические вещи, но он уже упоминает языков и костобоков, как и сербов с хорватами. Надо думать, что они там были века за два, если не за три до него. Так как это приблизительно VI I век до Р.Х., то надо думать, что приход первых славян на территорию Европейской России был около этого времени. У них приносились в жертву священные лошади. Это было то, что помогло арийцам-славянам занять и укрепиться на их землях. Воз­
можно, что славяне первой волны переселения пришли в Россию с ассирий­
ской конницей. Отсюда страх греков перед кентаврами, а с другой стороны, обожествление лошади у первых славян, как и вообще у древних арийцев, лошади,, благодаря которой они завладели землями и пастбищами. Сварга арийцев - Пальцы жреца, дали название свадьбе, совершаемой при помощи рук жреца. Сома - божественный напиток вроде вина, был первым жертвенным продуктом, и только после шли волы и священные лошади, но последние вскоре стали частью Индры, Варуны, Агни, скачуще­
го на Золотом Коне. Они слились с божеством. На острове Рюгене Священ­
ные Кони были важнейшей частью культа, а он сам стал более строгим и утонченным, вероятно, под влиянием религии варангов-готов. Но в те времена на первом месте был напиток Сома, сделанный из сока священной травы, и он служил первой жертвой. Пуруша обладает тысячью голов, тысячью ног, и Он смесил Землю в ком с помощью шестипалых рук, и Он царит над Землей («Риг-Веда», разд. VI I I, чт. I V, в. I, т. I V, стр. 340). «Риг-Веда» и язычество 57 Арийцы считали, что Творение мира подобно жертвоприношению; они считали, что молитва и жертва, будучи плодами любви, поддерживают и творят мир (Альф.Мори, «Религия арийцев», стр. 120). , «Полотно жертвы расстилается, сотканное из ста и одной нити, данных Девами (Дивами), отцы (жрецы) помогают тканию, натягиванию Полотна и его снятию, тогда как Пуруша разматывает, режет Полотно в Небе и натягивает его, и возле него стоят Свягозарные Риши» («Риг-Веда», разд. VI I I, чт. VI I, г. И, в. I, т. I V, стр. 422). Эта идея постоянного Творения близка христианской, ибо в ней тоже говорится, что молитва и христианская любовь творят жизнь. «Вера без дел мертва есть», - говорит Апостол Павел. Но в «Риг-Веде» время от времени появляется упоминание о единстве божества: «Есть три божества: Земля, Воздух и Небо (Свит) являются их царством. Они - Агни, Вайю, Сурия. Множество их дел вызвало многочис­
ленные их имена» (Макс Мюллер, о.с, стр. 215). Западные санскритологи думают, что это лишь «слабые попытки» учителей религии восстановить небывшее единство. Мы придерживаемся мнения, что в «Риг-Веде», как и во всякой религии, было две теологических дисциплины; одна - жреческая, знавшая об атрибутах, а другая - народная, принимавшая атрибуты за отдельные божества. Религия в «Риг-Веде» еще не находится в стадиях теологической, она даже не достигла эпического возраста, говорит Лассен (Лассен, «Индиш. Альтертумск», т. I, стр. 18 и 112), то есть где воображение, овладевая религиозным чувством, связывает с идеей божества последовательность со­
бытий, высоких подвигов, приключений, историю которых она излагает. Мы с таким определением не вполне согласны. Не везде и не у всякого народа религия развивается по одш»гу и тому же типу. Не всякий народ создает и эпос. Автор, нам кажется, совершает эту ошибку, исходя из идеи, что арийская религия - политеизм. Мы уже высказывали нашу личную точку зрения на этот вопрос. Альфред Мори думает также, что «между божествами арийцев нет достаточно определенных отношений». Их нет, потому что ведийская религия шла от единобожия к политеизму Индии. Как мы уже говорили и как указывает сама «Риг-Веда», это атрибуты одно­
го и того же Верховного Существа, и забвение этого принципа привело к политеизму в браманизме, хотя таковой все же не является чистым поли­
теизмом, ибо он раздробился на секты, каждая из которых принимает отно­
шения между гЗожествами по-своему. Наконец, сохранился и чистый эзоте­
рический браманизм, понимающий под отдельными божествами отдельные атрибуты Бога Брамы. В одном верно мнение Альфреда Мори, что «ведиче­
ский культ рождает в Индии браманизм, в Персии - маздеизм, и его воспо-
58 Юрий Миролюбив минания, принесенные в Европу, являются исходными для развития рели­
гий эллинической и италийской, как германской и славянской» (стр. 115, «Религия арийцев», Альф.Мори). Не согласны мы с мнением Лассен, цитированным выше, по которому религия, воспевающая божества и славящая их, но не надоедающая Богу просьбами, «еще как-то не доросла». С нашей точки зрения, религия, в которой прошению отводится скромное место, показывает ее благородную, альтруистическую сущность. Славя Бога, она не просит его вмешиваться в человеческие дела/далеко не всегда правые и чистые. Систематизация бо­
жеств, сделанная Нирукта, проявляется в Гимне Висваведас, приписанная Диргхатамас («Риг-Веда», разд.- I I, чт. I I I, г. I V, в. ХЬУ1, т. I, стр. 369). Ниррукта, написанная раньше эпохи буддизма, является старейшим источ­
ником систематизации в эпоху «Риг-Вед». Однако, этот труд уже является индийским, а не арийским. Третья часть Нирукта как раз распределяет божества Земли, Воздуха и Небес, и эта часть называется Даивата (Макс Мюллер, о.с, стр. 155). Многие ведические поэты приписывают сотворение мира Индре: «Ты, о Индра, сам сделал все, что существует» («Риг-Веда», разд. I, чт. I V, в. I V, т. I, стр. 102); «Это Индра, кто расположил и поддерживает Землю» («Риг-
Веда», р. I, чт. I V, г. I X, в. I I, т. I, стр. 198); «Это Ему мы должны дни, лошадей, травы, воды и леса» («Р.В.», разд. I, чт. VI, г. I X, в. V, т. I I, стр. 49; разд. I I I, чт. И, г. V, в. X ). Митра и Варуна были его помощниками, Вишну часто называется Твор­
цом Неба и Земли, иногда Агни. «Так ему приписываются эпитеты Творца и Созидателя и отца всех существ», - говорит Альфред Мори, не замечая, что именно это смешение персон и служит доказательством, что не о персо­
нах речь, а об атрибутах. «Агни украсил свод Небесный звездами», - гово­
рит он дальше. Его называют Дхатри, то есть посланник Индры. Савитри тоже называется Творцом. Ему приписывается сотворение двуногих и чет­
вероногих, и не только акт Творения, как создание жизни на Земле. В последних главах Вед речь вдет о нематериальном существе, Пуруше, кото­
рый является истинным Творцом. Пуруша, божественный муж, соединился с Прадханой, матерью, и из этого соединения вышли все существа. Душа Мира, Пуруша, вышел из Паратма, Высшей Души, образуя таким образом Тримурти (Троица), состоящую из Агни (Огонь), Вайю (Воздух) и Сурия (Солнце) (Ланглуа, «Мемуары об индийской триаде»). Всюду, таким образом, оказывается, что вопрос идет о триедином боже­
стве, а не о множестве богов. «Агни находится на Земле, травах; воды содержат Агни; Агни находит­
ся в камне, в человеке; есть Агни в скоте и лошадях» (Шарль Ерюсе, *Риг-Веда» и язычество 59 Журнал Королевск. Азиатск. Об-ва Вел. Брит., т. XI X, парт. I I I, стр. 321 и след.). Ангирас, или Анжирас, были, видимо, жрецами, или чем-то вроде жре­
ческой касты, как левиты у евреев. Они составляли часто гимны и утвер­
ждали после, что гимны Агни составил сам Агни. Не то же ли самое говорит Моисей, когда дает свои Законы морали, или Декалог? Это слияние с боже­
ством - обычный прием для того, чтобы слово стало священным. Ричи, или составитель гимнов, персонифицируется с Агни, или Индрой, и таким обра­
зом сам Индра себя восхваляет. Так и Нирукта ставит Марутов рядом с Питрис, или Предками, и жертва, посвященная Предкам, помогает им идти на Небо, стать священными. Каждый индус посвящает жертвы Предкам и считает себя отцеубийцей, если он этого не сделал. Питрис называются Огнями Жертвы Агни. Таким образом, изошедший из Бога человек возвра­
щается к Богу. Ошибочный подход к атрибутам божества арийцев создал невероятную путаницу в трудах санскритологов. Они ищут персонификации иногда во­
преки самим текстам Вед. Будет правильным сказать, что настоящего зна­
ния религии даже у современных верующих не всегда возможно найти, а в те примитивные времена и подавно. Арийцы были людьми, учившимися в школе природы, среди травы и зверей. Не все им было понятно в религии. Одни жрецы, певцы Вед, имели настоящее знание. Религия, вероятно, име­
ла несколько посвящений, и обычный народ пребывал в самой примитив­
ной стадии верования, когда Риши уже знал нечто большее, а жрец при каком-либо царе знал еще больше. Если существуют гимны облакам, то надо знать, что для пастухов ле­
том, когда выгорает трава, облака становятся жизненно необходимыми. И если они страдали от засухи пастбищ, то пели гимны Вена, то есть облакам, призывая их пролиться над степями и возродить высохшие травы. «Когда те, кто желает тебя, видит тебя летящим в Небе на твоем Златом Крыле, они узнают в тебе посланника Варуны, Птицу, несущую дождь в пределы Яма (царь Питрис, ведающий Землей и смертью)» («Риг-Веда», разд. VI I I, чт. VI I, г. I I I, в. VI, стр. 413). Семь Лучей или Семь Восхвалений Агни, Семь Пламеней Разных, имя которых значит «луч», становятся для арий­
ских певцов семью жрецами жертвоприношения, значит, Спутниками Агни. Пушан, или Победное Солнце, царящее над Тьмой, или Бхага (Бог), сме­
шиваемый с Савитри, происходит от другого эпитета, даваемого Солнцу -
Счастливый. Как Савитри, Солнце именуется еще «Мудрый, Богатый, Мощный». Но если все эти эпитеты - не больше как эпитеты, истинное знание религии заключается в их понимании как эпитетов, а не отдельных персон божества. Митра, например, тоже Солнце, но враг злых прежде 3-707 60 Юрий Миролюбив всего и потому он - Друг, ибо Митра значит Друг. Варуна как бы брат Митры, а на самом деле-это другая ипостась Солнца. Обращаясь к Солнцу, арийцы просят Варуну, Митру, Агни, Индру. Все это - ипостаси все одного и того же Бога. Если же мы начнем считать эпитеты, принимая их наподобие темных арийцев, пастухов, а не как понимали жрецы, то мы никогда не доберемся до истины, и религия Арии будет для нас герметически закрытой. Детски беспомощные попытки объяснения функций божеств, о которых даже, может быть, арийские пастухи знали больше, чем мы, не дадут нам проникновения в этот, праисточник религии, а лишь окончательно запутают нас и ввергнут в полное невежество! Митра был Богом митраизма, но Авеста ему дал десять тысяч очей, чтобы оплодотворять Землю. Маруты маздеизма составляют семь отделов по семи лиц в каждом. Это типичное представление хора ангелов этой рели­
гии. Митра имеет другого Бога, кроме Варуны, это Ариаман, иногда упоми­
наемый в Ведах, как Добродетель. У древних славян он имеет свою копию в Дажьбоге. Его также называют Неутомимым, Владыкой Набожности, Почитаемым Победителем. Все это - персонификация Солнца, поддержи­
вающего и живящего. Иногда Он упоминается как Бга (Бог), Бхага, Ади-
тия Благословляющий и Добродетель («Зенд-Авеста», перев. Анкетиль де Перрон, т. I I, 205; Е.Бурнуф «Комментарий к Ясна», стр. 209; «Риг-Веда», пер. Ланглуа, т. I. стр. 585; «Р.В.», т. I, 345, разд. И, чт. I I, г. V, в. I X и т.д.). Во всех этих персонификациях снова, как и перед тем, возникает идея единства и множественности. Единство лежит в основе, а множественность возникает всякий раз, когда неподготовленный к особенностям индийской и арийской религиозной поэзии западный ученый подходит со своими схема­
ми. Всякий раз он видит персонификацию там, где ее нет, и не видит там, где она есть. Если становиться на такую точку зрения, то тогда можно решить при словах: «Здесь покоится герой, заслуживший посмертную сла­
ву, лучший гражданин», что речь идет по крайней мере о трех людях: герое, заслужившем и о лучшем гражданине! Атрибуты божества столь же многообразны, как велико и многообразно само оно. Что в этом удивитель­
ного и непонятного? Если у христиан Бог имеет три ипостаси, то в «Риг-
Веде» ему даны тысячи ипостасей. В этом вся трудность чтения «Риг-Веды». Совершенно не логично пред­
положить, что все эти ипостаси были дифференцированы до бесконечности! В чем же могла бы тогда состоять вера арийцев? В хаосе божеств? И даже такое многобожие, как египетское, вовсе не было многобожием для всех! О «Едином и Всем» знали высшие иерофанты и фараоны, а масса египтян «Риг-Веда» и язычество 61 исповедовала разные культы, в то же время поклоняясь единому Ргг-Аммон-
Пта. Ключ к пониманию многообразия божества у арийцев находится в дей­
ствии этого божества. Каково действие, такова и ипостась. Иное действие, иная ипостась и иное его имя, а сам в себе он остается все тем же неизмен­
ным. У славян, например, была Праба (Прабаба) Земля, Прадедо - Исва-
рог и Прада - Сварга, Исварга - Небо. Употребляя метод западных персо­
нификаций, мы можем решить, что речь идет о восьми богах, а на самом деле их два, а Исварга лишь вместилище Прадедо-Сварога. Когда арийцы восклицают в радостном возбуждении: «Заря, богато оде­
тая, как возлюбленная жена, которая показывает, смеясь, перед мужем богатства своей красоты...» или «Как танцовщица, Заря показывает свои формы, она открывает свою грудь, как корова свое вымя, полное плодо­
творности, и, как она дает молоко, Заря раздает всему миру свой свет и прогоняет тьму» («Риг-Веда», т. I, стр. 175, в. I V ), в этой радости нет ничего особенного, нет еще никакого рита, или обожествления. Разве нель­
зя по-детски радоваться приходящему дню? Культ Зари? Мы не думаем, что это надо понимать как культ. Если к этому прибавить славословия двух асвинов, Небесных Близнецов, Скачущих Всадников, в которых можно увидеть сумерки Утра и Вечера, они убегают Вечером, они прибегают Ут­
ром, но опять-таки культа в этом еще нет. Есть, наоборот, посвящение Богу всякого момента жизни, благословение Зари, Сумерек, Дня. Но простое благословение, религиозное созерцание еще не является культом, а именуе­
мые разными именами отдельные моменты Дня еще не являются божества­
ми. Служа панихиду по усопшему, христианин еще не обожествляет покой­
ника! Наконец, в православной службе есть Утреня, Вечерня и Часы, но никому не придет на ум сказать, что она создала «культ» утра, вечера и часов дня! И если ариец их называет Дасрас (Помощники), или Насатиас (Праведные), Заря не обманывает. Она приходит вечером, предвещая ночь, и утром, предвещая все богатства дня. Диоскуры греков, Кастор и Поллукс ближе к политеизму, ибо у греков не было такой моральной глубины уче­
ния, как в «Риг-Веде», не было созерцательной религии, углубленной мета­
физики Единого Бога, многого в лицах. Пантеон арийцев лишь кажется таковым не вникающим в его суть за­
падным ученым. На самом деле это не пантеон, а ипостасион, то есть собра­
ние бесчисленных ипостасей Бога, Единого в Себе. Политеизма у арийцев не могло быть уже потому, что степь, земля и небо учили их единству божества. В степи человек наедине с Богом и самим собой. Ноги его на земле, в траве, а голова в воздухе, в небе. В степи события - лишь дождь, ветер, солнце, тучи, день, заря, сумерки, ночь, 62 Юрий Миролюбив огонь костра, Агнн-Бог, Индра, скачущий на Златом Коне, и перед ним -
ариец, голова которого в небе, а ноги в траве. Это в траве открыл он Сому, божественный напиток, и первое, что сделал, предложил его Богу. Вишну ли, Вышний ли, Бхага или Бог, Исварга или Сварог - все это добрая сила, поддерживающая его в жизни, и если однажды эта сила назы­
вается Вишну, а в другой раз Индра, суть остается одной и той же: дейст­
венное благо живит человека в степи, перед ликом природы. Культ Вишну и Шивы в Индии является последующей стадией религи­
озного развития ведизма, но о Вишну надо сказать, что некоторые ученые считают его принадлежащим к циклу воздуха, но в конце концов если он и сочетает в себе таковой, то все же не является ничем другим, как особой персонификацией Солнца. Шива - божество демонического характера, раз­
рушительного, и многие санскритологи склонны видеть в нем божество пред­
шественников арийцев в Индии. Возможно, что это и так, и Макс Мюллер, как и другие, прав, но дело не в этом, а в особом понимании разрушения и смерти у арийцев. Они видели в этом далеко не всегда зло, а иной раз и добро. Так старое дерево, разбитое молнией, погибает окончательно, но на его месте вырастают новые побеги от корня. Зло ли в таком случае гибель этого дерева? Даже нечаянная смерть юноши перед нашествием жестоких врагов является скорее добром, чем злом. Для него, юноши, нег нашествия, и он избавлен от страха попасть в руки врагов. Женщина, укушенная коб­
рой, умирает, а через час приходит приказ взять ее под стражу и доставить на суд, где ей грозит осуждение на смерть. Шива ее избавил от позорной смерти. Однако, Шива же посылает скверные мысли, толкает на проступ­
ки. В этом случае он поступает как злое божество. Вишну, трижды ступивший ногой по пыли, оставил в ней след. Трижды бросается Он, творя своими тремя шагами мир, и Веды поют ему благость, силу, крепость. Вишну (Вышний) является Утром, в Полдень и Вечером, как божество, поддерживающее День в его детстве (Утро), зрелости (Пол­
день) и старости (Вечер). «О Вишну, твое тело безгранично велико и никто не может измерить его величины» («Риг-Веда», разд. I I, чт. I I, г. XVI I I, в. I, т. I, стр. 863; разд. V, чт. VI, г. XX, т. I I I, стр. 175; разд. V, чт. V, г. XI X, в. I, т. I I I, 173). Позже Вишну занимает
1
важнейшее место в индийском пантеоне. В Законах Ману (Законы Ману, чт. XI I, разд. СХХ1) он упомя­
нут всего один раз. В них Вишну видят в зените, где солнце находится в полдень. «Мудрый созерцает всегда высшую точку, где Вишну», «когда его глаз плавает в небе» («Риг-Веда», разд. I, чт. I I, г. XXI I; в. XX, т. I, стр. 54, перев. Вилсон). Это тот же Бог Солнца, что и Индра, Агни и другие атрибуты. Вишну «Риг-Всда» и язычество 63 играет главную роль в «Махабхарате». Это второе лицо Тримурти. Он -
посредник между таинственным Брамой, Богом бесконечным, и конечным человеком. Вишну сходит с Неба, принимает человеческое тело, чтобы спа­
сти людей. Полный Любви к людям, Он чист, как Воздух, наполняющий грудь человека. Отсюда санскритологи заключили, что Он персонифициру­
ет собой воздух... С таким же успехом можно сказать, что Христос, дающий Жизнь Вечную, значит, вообще жизнь, тепло, является... персонификацией тепла! «Вишну, Спаситель Непобедимый, Страж Священных Обязанностей, в Трех Остановках показал свое будущее (карьера)», - говорит Медхатитхи в Книге Гимнов («Риг-Веда», разд. I, чт. I I, г. I I I, в. XVI I I, перев. Ланглуа, т. I, стр. 3 6 ). «Вишну, нас Спасающего, изрыгающий хулу на Него, не может Его затронуть; Он ступил Три Шага, поддерживая так добродетель­
ные действия», - говорит тот же Ричи (Риши) («Риг-Веда», разд. I, чт. I I, г. V, в. XVI I I, т. I, стр. 5 4 ). Таким образом, если Вишну есть дальнейшая персонификация Солнца, то это все тот же Бог, только в другой деятельности, ипостась, действующая в иной плоскости. Естественно, что человек в его богоискательстве прежде всего искал вокруг себя и раньше всего в природе. Тем не менее, если он это и делал, то природа вовсе не служила ему целью, она была вместилищем, где манифестировалась божественная акция:-Поэтому и персонификация, если мы ее так называем, была не абсолютной, а относительной. В ней нужно видеть лишь часть того, что есть божество, а отнюдь не все целое, и потому ведическая религия искала дальнейших выражений в новых образ­
ах, метафорах и аллегориях, иногда в гиперболах. Если бы это было не так, было бы твердо установлено, что Вишну - Солнце, а Агни - Огонь и Брама - Бог-Хранитель или наоборот, но не было бы постоянного скольжения значения атрибутов. Короче, был бы простой политеизм, которого мы не находим. Вместо пантеона мы видим пантеон ипостасей Бога. Это не все равно, что греческий пантеон, где есть Зевс, а остальные боги ему подчине­
ны. И даже выражение «ты сотворил богов» надо понимать в ведизме, как «ты создал новые ипостаси», творя "новые функции твоего всемогущества. Только в этом случае схема религии ведизма становится ясной и понятной нам. У греков кроме всего ярко подчеркнута атропоморфичность богов пан­
теона, тогда как у ригведистов боги принимают форму, постоянно меняю­
щуюся. Если «истина всегда одна и та же, а реальность всегда меняется», как говорит Св. Фома Аквинский, то ведийцы искали в реальном истинное и потому облекли его в разные формы. Смутно чувствуя закономерность явлений, они не могли схватить ее в ясно выраженную схему и потому впадали в излишнее умножение форм и лиц. 64 Юрий Миролюбив Таким образом, идя к упорядочению метафизических идей, ведийцы приходили все более и более к унификации божеств. Если религиозное воображение создавало все новые формы, то разум вел к упрощению и сведению таковых к единству. Вот почему мы читаем: «Дух Божий, витаю­
щий в Небе и называемый Индра, Митра, Варуна, Агни; мудрые дают Единому Существу многие имена; это - Агни, Яма, Матарисван («Риг-
Веда», разд. I, чт. VI I I, г. I V, в. V, т. I I, стр. 203). И хотя идея «древнего единобожия» ведийцев не пользуется вниманием санскритологов и специалистов по мифологии, мы утверждаем, что подобно геологическим переворотам были в древности и религиозные перевороты, вызванные расцветом и падением культуры, и что подъем культуры совпа­
дает с расцветом единобожия, а падение с политеизмом, с утратой ключей к пониманию религиозных образов. С другой стороны, если возвращение к монотеизму в «Риг-Веде» только спорадично, но еще не доказывает, что такого монотеизма в прошлом, дове-' дическом, никогда не было. Наоборот, именно это спорадическое возвраще­
ние и доказывает, что единобожие было известно доведическому периоду. В дальнейшем оно забылось, и истинные хранители его старались возвратить ведизм на древний путь, упоминая об этом. Однако, они сами не были-
тверды, ибо называют религиозных фантастов «мудрыми». Если они дове­
ли количество персонификаций до наиболее многочисленного выргажения, это вовсе еще не значит, что и прежде такое же количество было в основе ведизма. Как раз наоборот, оно должно быть все меньшим по мере восхож­
дения к древности, и где-то оно кончается единобожием. Возможно, что истоки последнего были как раз в недрах цивилизации Ма. Может быть, несколько позже. А многоликий политеизм, чисто внешний, ведизм был несомненно упадком, несмотря па могущество религиозной фантазии. Этот вид падения религии наблюдается и в других религиях, где возникают от­
дельные «культы», которые затем вытесняют религию, из которой культы вышли. В ведизме возникла множественность богопонимания, перешедшая затем в хаос. Так культ святых в христианстве, если бы иерархи не приняли вовремя своих мер, заменил бы само христианство, которое бы стало антро­
поморфическим многобожием. Этого не случилось, потому что были Собо­
ры, постоянно сводившие множественность к единству и создавшие символ веры. У ведийцев такого символа создано не было, и ведизм перешел снача­
ла во внешнее многобожие, а затем и во внутреннее. Но в этот период, который мы изучаем, еще не один из видов религии в ведизме не был крепко установлен. Это не было единобожие в строгом смысле слова, но оно же не было и многобожием, ибо упоминается Единое Существо. Короче говоря, в Ведах многобожие и единобожие еще вели борьбу. Побеждало то «Риг-Веда»- и язычество 65 одно, то другое. Тем не менее, основная-тенденция этой религии - единобо­
жие, несмотря на ярко выраженную множественность и некий натурализм. Это мы утверждаем, ибо приводили тексты самих Вед, где говорится о Едином Существе. С другой стороны, книга Альфреда Мори (стр. 86) говорит: «только контраст один может нам показать, что дело идет не о реальных личностях (божеств)». Значит ведийцы им придавали значение символическое! Религиозно-поэтическая многообразность является виной тому, чго воз­
никает деление божества на отдельные ипостаси, друг от друга уже не зави­
сящие, особенно у людей верующих, но и темных, не понимающих связи ~ между ними. Так даже молитва приобретает имя Сарасвати, становясь бо­
жественным словом Вадгевата, сопровождаемым двумя дивинизациями, Ила, или поэтическое слово, и Бхарати, поэтическая акция (декламация). Так молитва становится колесницей божества. В то же время возлияния топле­
ного масла (тибетское влияние?) и Сомы, божественного напитка, станот вятся подобными коням, хорошо выезженным, вырывающимся из священ­
ной вазы, их содержащей, и запрягшощихся в воз божества, как добродающие коровы, струящие, мыча, молоко из своего вымени («Риг-Веда», разд. I, чт. I V, в. I V, г. XV, т. I, стр. 117, а также разд. I I, чт. I, г. I X, в. VI, т. I, стр. 322; также разд. I, чт. I I I, г. XI V, в. 1,,т. I, стр. 179; также разд. VI I, чт. I I, г. I V, в. 1-И, т. I V, стр. 38 и «Риг-Веда», т. I, стр. 571, перев. Ланглуа). Жертвоприношение арийцев, главный из культов, известный в ведиче­
ской религии, вокруг которого шла вся религиозная служба, состоял в возлиянии топленого масла, кислого молока и напитка Сома. «Приди, Иядра, и вкуси от нашего приношения! - обращается отец семейства, руководимый священником. - Ты любишь возношения. Пей то, что мы тебе приносим!» Жертвоприносящий, сидя на газоне (зеленая трава), так называемой варгис, куза, дарбга, он накладывает в выемку жертвенного камня топленое масло - грита, кислое молоко - дадхи и льет сок Сомы. Он обращается к Агни: «Агни, пей со всеми богами нашу сладкую Сому!» Дальше он обра­
щается: «Индра и Варуна, это для вас эта жертва, идите вкусить от блюд, вам приготовленных. Это напиток, вас ждущий». Позже жертва становится сложнее, и Сома вливается через фильтр в вазу Самудра. Это как бы подо­
бие того, что в христианстве мы называем Евхаристией. Это сравнение, конечно, лишь отдаленнейшее, но из него видно, к чему тяготела ведийская религия. Она шла к формам, близким внешне с христианскими формами богослужения. Тем не менее Самудра, или сосуд, содержащий жертвенную Сому, уже был неким прообразом христианской чаши. Причащение тоже надо видеть 66 Юрий Миролюбив в том, что всем присутствующим давалась ложка Сомы, перебродившего сока травы, топленого масла, ячменя и весьма крепкого, напоминающего, вероятно, нечто среднее между пивом, брагой и вином. Заменить зерна ячменя хлебом, а Сому вином арийцы смогли позже. И уже в митраизме мы встречаем нечто подобное внешне Евхаристии, более подобное, чем это при­
митивное жертвоприношение в начале, в ведизме, как оно было у арийцев до исхода в Европу. «Иди, да иди до нашей Жаризны, Отче, Лицо коего сяет яко Солнце, а донь взирающ сплеп бяшет, тому зерцамо поду, а очи невздвигоша, зряме скуду есьмы а окуд идемо, а такожде одыдехом» - слова страннейшей запи­
си на дощечках, относятся к славянскому жертвоприношению и весьма близки по духу к ведизму. Сома в этом случае была заменена «-млеком и медом», а иногда и «брагой», то есть перебродившим медом. Позже брагу делали уже из проросшего ячменя. Однако, если санскритологи, не понимая, утвержда­
ют, что «апри», или зеленая трава «куза», двери и столбы священного места, толкач - «ванаспати», или ступа - «утоокхала», служащая для при­
готовления Сомы, лжица «джугу», при помощи которой возливается напи­
ток на Жаризнен Камень, дрова, коими возжигалось пламя, три рода воз­
лияния, масло - «аджия», травы - «охрадр», пальцы жреца - «ангули» и сама жертва - «свадха», или «свадга», были персонификацией, то почему тогда не назвать персонификацией «прокимна» или «кондака» в православ­
ной службе? Есть в ней и «ирмосы», и «тропари», и «антифоны». Все это, конечно, священно в глазах верующего, но не идентично с Богом! Наконец, есть символика «ангули» приводит к образованию десяти помощников жре­
ца или десяти помощниц-жриц, то если в этом И есть намек на дактили греков, в этом еще нет никакой персонификации божества. Конечно, с века­
ми теряется смысл многого, и отдельные моменты службы могут действи­
тельно получить название божеств благодаря альтерации и усложнению обряда. Сома в конце концов становится святейшей жертвой, слитой с самим Агни. Однако, в этом слиянии нет идентификации. Сома подобен Агни, но не Агни. Веда (знание) говорит, что Сома становится Агни - причащение, и занимает место Индры в пантеоне ведийцев. Последний культ возник во время «Сама-Веды». Этот священный источник, вторая книга Вед, состоит из сокращенного выбора гимнов первой книги, или «Риг-Веда», и прибав­
ленных к ним гимнов Сомы и Агни, или Сам-Агни, которые дальше упоми­
наются вместе. (Немецкий перевод «Сама-Веда», Т.Бенфей, Лейпциг, 1848). По своему смыслу жертва Сомы и Агни может быть уподоблена бескровной жертве Проскомидии в христианстве. В митраизме она взята из ведизма, а в христианстве, может, была взята из митраизма. Так или иначе, связь с «Риг-Веда» и язычество 67 пастушьим культом в христианстве существует через Ветхий Завет домой сеева периода, а с непорочным агнцем (Агни) арийцев через митраизм, В гимнах Сома называется «бессмертным принципом жертвоприноше­
ния, учителем людей, Вождем Святых, Другом Богов и Истребителем Не­
честивых» («Риг-Веда», разд. VI I, чт. I, г. И, в. И, т. I V, стр. 2; раздел VI I посвящен особенно Соме). В православной литургии поют во время Прича­
щения: «Источника бессмертного вкусите!» Санскритологи говорят: «Это­
му новому божеству присваиваются атрибуты Индры, таким образом, Оно поднимается выше Индры и оказывается рядом с Агни». Это утверждение, конечно, ошибочно, ибо в этих атрибутах, свойственных Индре, надо ви­
деть лишь выражение святости причащения Сомой. Позже этот акт вытес­
няет культ Агни и получает название Павамана, то есть всемогущий. Мы можем на это возразить, что в христианской Евхаристии Тело и Кровь Христа под видом вина и хлеба называется еще Святыми Дарами. Сомати­
ческий культ соответствует периоду «Сама-Веды». В это время прославля­
ются качества Сомы, родившего Свет, поддерживающего Небо и Землю, сияющего и видящего все. Арийцы этого периода обращаются к божествен­
ному Соме с молениями, с которыми их предки обращались к Индре и Агни. Раз Сома стал символом Единого Существа, то такое обращение к нему было вполне логичным, ибо в Соме сливались все ипостаси Бога, который вбирал в себя все настоящее, прошедшее и будущее, как Отец Разума, поднимающий Солнце, держащий Небо, Воздух и Звезды («Риг-
Веда», разд. VI I, чт. I, г. XVI I I, в. XI X, т. I V, стр. 18; разд. I, чт. I I I, г. I I, т. I, стр. 171; разд. VI I, чт. I, г. XVI I I, в. XXVI I, т. I V, стр. 18; разд. VI I, чт. I I, г. I I, в. XXI V, т. I V, стр. 34; разд. VI I, чт. I I, г. I I, в. XXI V, т. I V, стр. 34; разд. VI I, чт. I, г. XVI I, в. I и след., т. I V, стр. 16; разд. VI I, чт. I, т. I V, стр. 23; см. Стевенсон, «Добраманическая религия Индии», стр. 333 и след., а также «Перевод Сангита Сама-Веды», того же автора, стр. Н и «Гимны Сама-Веды», перев. Т.Бенфей). Альфред Мори говорит: «Замещение напитком богов самого Бога в арий­
ской религии явление особое, не имеющее аналогии в других религиях и оставившее следы в маздеизме». Это неверно, ибо во всех христианских религиях, признающих таинство Причащения, вкушение Святых Даров равносильно вкушению самого Бога: «Приймите, ядите, Источника Бес­
смертного, вкусите!» Затем автор говорит, что Индра был замещен Агни, Сыном Первого, взявшего от него все моления и славословия, обращенные к Отцу; в Агни арийцы видели Бога Огня, так как последний сошел с Неба на Землю. Но Агни воплотился в Соме и стал как бы им. Эта трансфигура­
ция принимается христианством, но... непонятна санскритологам! Сома, будучи напитком -из травы «сакростема винималис», приобретает 68 Юрий Миролюбив значение существа, подобного человеку. Он дает жизнь, здоровье и покро­
вительство, ведет к бессмертию («Источника Бессмертного вкусите!»), как нектар или амброзия греков. Иногда ведический поэт представляет Сому как напиток богов (Фр.Виндишманн, «Вокруг культа Сомы арийцев», Ме­
муары Баварской Академии, т. I V, стр. 16). Уподобление Сомы Агни, по­
вторяем, не есть идентификация, хотя и является отождествлением. То есть если для того, чтобы войти в общение с Агни, надо принять Сому, Агни есть Агни, а не Сома. Эта подробность ускользнула от внимания санскритоло­
гов. Причина такого понимания чисто психологическая: для многих людей достаточно переменить название явлений, чтобы они перестали в них разби­
раться! Эта особенность человеческой психологии была широко использова­
на пропагандой всех стран и народов, как во времена Гитлера, так и при Советах. Так пока Сома не посвящена и не обратилась в часть Агни (часть, а не целое!), она называется Инду («Риг-Веда», разд. VI I, чт. I I, г. I I I и г. VI, перев. Ланглуа, т. I V, стр. 37 и 43). Вся легенда Сомы (или таинство) представляет из себя воспроизведение страданий растения, которому раз­
дробили члены, раздавили, чтобы оно стало частью Агни (частичкой агн­
ц а ). Сома - как бы человек, дающий свою жизнь для спасения всех людей] И арийцы принимали Сому до трех раз в день. Устремляясь в Самудра, Сосуд Претворения, Сома одевается в белую одежду, устремляется через воздух с шумом и громом, становится Женихом Священного Огня и уст­
ремляется на грудь Адити, но «Священный Огонь не становится его моги­
лой», - говорит Ланглуа в «Мемуаре о Соме». - «Это колыбель; где он возрождается (Феникс!), чтобы устремиться, окруженный Светом, на крыль­
ях Матарисван (Ветер). Он уже не является земным Сомой, но Сомой небесным, это Агни-Тваштри, это Агни-Сурия. Прежде трансфигурации, он излил на Землю свою божественную амброзию. Он становится телом жерт­
вы, и на его священную трапезу приглашены люди и Боги. В этом причаще­
нии всех таинственной пищей они находят силу и радость. Индра возбужда­
ет и оживляет их разум для сопротивления врагам Света. Солнце погнало его колесницу. Небо и Земля молодеют. Волны получают свою свободу. Всякий Дева на своем посту получает большую силу для исполнения долга, и люди, получая от царской силы и благородства Сомы, обладают сокровищами, золотом, лошадьми, коровами и ячменем». Как только ариец замечает новую ипостась, он ее присоединяет к Соме, Агни, Индре. Так религиозный экстаз принимает форму Бригаспати и Брах-
манаспати. Все трансфигурации и символизации жертвы, три сезона года, или Ритавас, как сами ритуалы, оказываются священными. Религиозный поэт Арии зовет их присоединяться и разделять возлияния и вкушения Сомы с Индрой, Агни и Марутами. ^Риг-Веда» и язычество 69 Сома очищает душу и тело от дурных чувств, убеляет их, служит им вс спасение. Невольно вспоминаются слова православной молитвы Причаще ния: «Не во очищение души и тела, и во оставление грехов». Нет сомнения, что несмотря на красочность, цветистость форм, ведизм уже нес в себе прообраз христианской Евхаристии, как идеи спасения души и тела путем приобщения их к Телу и Крови Христа - приобщением к Агни. Но пока божественные атрибуты служат во спасение арийцев, Асурас, или Силы Тьмы, несущие в их чревах гром и молнию, ураган и бурю, противостоят им. Асурас злодеятельны, они стремятся угасить Свет Агни, они осуждают на смерть и уничтожение все живущее, Небо и Землю, и Индра должен все время бороться против них. Тьма всегда была для всех примитивных народов образом смерти. Асурас живут во Тьме, несут в себе Тьму, и в последней надо видеть Небытие, тогда как Свет есть Жизнь и Любовь. Из Асур вышли Дэвы маздеизма. Арийцы зовут ежедневно на помощь Индру, окруженного Марутами, вступающих в борьбу с Асурами. «Благородный Индра, говорит Мадхучкандас, понял его замыслы и является с Силами Марутов (Марутсов)» («Риг-Веда», разд. I, чт. I, г. X, в. И, т. I, стр. 16). «Мы молим здесь Небесной помощи Индры, сказал Бхарадваджа, Бог добродетельный, окруженный Марутами» («Риг-Веда», разд. I V, чт. I V, г. I I I, в. XI, т. I I, стр. 426). «Да придет Индра, окруженный Марутами (Его помощниками, кото­
рые не перестают боготворить его силу) нам на помощь с Неба и Земли, Воздуха и Волн», - говорит Вамадева («Риг-Веда», разд. I I I, чт. VI, г. VI, в. XV, т. И, стр. 147). «Индра, начальник Марутов (Марутсов), которые являются Его по­
мощниками и не перестают восхищаться Его силой» («Риг-Веда», разд. I, чт. И, г. I V, в. VI I I, т. I, стр. 37). «В борьбе против Вритры следом за Индрой становятся его помощники Маруты, - говорит Савия, - и видя Тебя в битве поражающим Вритру в лицо и повергающим его, Маруты воссылают тебе славословия». Маруты являются божествами, сильно вооруженными, в руках их ко­
пья и мечи, богато украшенные. Они составляют небесные легионы. Этим они сходны с Амшаспандами и Изедами, Феруерами, «сильными и опас­
ными», как и Митра, их начальник, является Большим Воином на Коне (Е.Бурнуф, «Комментарии к Ясна», стр. 571; «Зенд-Авеста», т. I I, стр. 206). Ангелы у евреев похожи на Марутов, они являются вечно молодыми воинами, с оружием и крыльями за спиной. Псалом 3: «Вы, которые обла-
70 Юрий Миролюбив даете ангелами, летящими со скоростью ветра, и ваши служители являются пламенными, как огонь». Эти понятия указывают на одинаковое пастушье происхождение религии как у семитов, так и у арийцев. Огонь, Солнце, Трава, Агнцы (Пасхальный Ягненок) - все это общее. Тепло, Солнце, Свет являются основным требованием пастушьей жизни, и трава не растет в холоде. Только с весной л первым ягненком, с праздником Пасхи, или возрождения природы, наступает благоприятный период. Потому и ангелы евреев и Маруты арийцев одинаковы. Тьма и Ночь-время, когда действует Асуры, несущие не только зло, но облака, в которых они живут, являются крепостями. С ними же Сушна (засуха), Дайтияс, Дасиус, Санакас, Вритра, укрытый облаками, тьмой, сверху него летят Ракшасы и Бхуты, злые гении. Здесь возникает разница между семитским представлением и арийским. В странах, где жили семиты, дожди крайне редки, и облака - символ блага, плодородия. Арийцы же жили в странах, где дожди превращаются в ливни, муссоны, наводнения, разрушение. Для них облако - не одно и то же, что для семитов. Агни-
Сома-Индра борются против Дасов и Асуров: «Заря, как добрая мать, при­
ходит, чтобы поддержать и защитить мир, она приходит, останавливая по­
лет ночных, злых сил» («Риг-Веда», разд. I, чт. I V, г. I, в. V, перев. Ланглуа, т. I, стр. 9 1 ). «На востоке встает Солнце на глазах всех, оно убивает тьму, пожирая все черные пары, рожденные злыми силами» («Риг-Веда», разд. I I, чт. V, г. VI I, в. VI I I, т. I, стр. 439). Золоторукий Савитри «приходит из отдаленных краев, чтобы уничто­
жить все злое». Савитри «убивает боли», Савитри - «ясновидящий Бог» («Риг-Веда», далее «Р.В.», разд. I, чт. I I I, г. I I I, в. I I I, т. I, стр. 66 и в. I X, т. I, стр. 6 7 ). Так, борясь против многоликого Зла, многоликое Добро постоянно ме­
няет свои формы, будучи то Сакрой, точащим свое оружие для поражения злых сил, то Индрой, а то Марутами. Об этом говорит раздел I «Риг-Веды» и раздел I I. Все легенды об этой борьбе сводятся к борьбе Индры с Вритрой, Ахи, или Змеем. Индра пора­
жает Змея при помощи Тваштри, кующего для него оружие. Сражение Индры с Вритрой подобно бою с ангелами возмутившегося Сатаны, который был низвержен в Ад. Демоны - все силы Вритры, а Индра окружен всеми верными Богу ангелами. Гимн Индры, относящийся к этому событию: «Я воспеваю древние подвиги, которыми отличился молниеносный Ин­
дра. Он ударил Ахи и распространил волны по Земле, и Он развязал (отвя­
зал) хляби с Небесных Гор. Он ударил Ахи, прятавшегося в глубине Небесных Гор; Он его ударил «Риг-Веда» и язычество 1\ этим громовым оружием, сделанным для Него Тваштри, и воды, как коро­
вы, бегущие к их стойлам, устремились к морю. Индра, неудержимый, как бык, утолял жажду нашим Сомой во время Трикадрус; Он пил от наших возлияний. В то время, как Мадгаван поднял молнию, которую Он бросает как стрелу; Он ударяет первенца Ахи. Индра, когда Твоя рука ударила Первенца Ахи, сразу же исчезают на­
важдения магов; и сейчас же Ты даешь Солнцу родиться, Небу и Заре. Враг исчез перед Тобой. Индра ударил Вритру, одного из самых мрачных своих врагов. Своей могучей и убийственной молнией Он разбил его члены, тогда как Ахи, точно дерево, срубленное секирой, лежит на Земле. Так как у него не было соперников, Вритра решился, будучи упоен сумасшедшей гордо­
стью, вызвать на поединок Бога Сильного и Победоносного, который так часто давал смерть. Он не мог уклониться от мертвой схватки, и враг -
Индра наполнил реки мокрой пылью. Лишенный рук, лишенный ног, он еще боролся с Индрой, но сей (Бог) ударяет его в голову, и Вритра, этот евнух, любивший постороннее мужественности, падает, разодранный в кус­
ки. Как прорванная гать, он лежит на Земле, укрытый своими водами, вид которых веселит наше сердце. Эти волны, что Вритра держал в себе своей величиной, бьют и давят теперь убитого Ахи. Мать Вритры наклоняется. Индра наносит ей смертельный удар и мать падает на своего сына. Дану (мать Вритры) лежит, как корова возле своего теленка. Тело Вритры, плы­
вущее посредине возмущенных воздухов, не больше, как вещь без имени, плывущая по волнам. Тем временем враг Индры погружен в вечный сон» («Р.В.» разд. I, г. XI I I, т. I, стр. 56- 57). Этот миф связан аналогией с мифом Падения Ангелов и Битвы Амшас-
панд и Деве. Глава Асайи (XIV, 12 и след.), говорящая о Падении Сатаны и его легионов, передает ведическую идею. Ушанас, планета Венера, явля­
ется начальником и предводителем Асуров, как и Люцифер, именуемый Исайей; он изображен, как вечно борющийся против Бога, и был низвер-
жен с Неба («Р.В.» разд. I, чт. I V, г. VI, в. X, стр. 98). Смерть Вритры позже, в «Махабхарате», описывается со множеством деталей. В ней естественная борьба Дня и Ночи, говорит Альфред Мори, передана так, что видно, как индусы забыли первоисточник этого божества. Но, с другой стороны, всякая борьба двух идей проходит через те же ста­
дии, и потому утверждать, что арийцы не вкладывали в эту легенду друго­
го, более глубокого содержания, будет ошибкой. Объяснять решительно все мггтериалистической причиной невозможно. Наше мышление так работает, что можно под любой миф или легенду под­
вести материалистическую почву. Однако, возводя идейное содержание этой легенды в более высокий план, мы увидим, что в ней символически изобра-
72 Юрий Миролюбив жена вся борьба, и тем более борьба Добра и Зла. Ведь такая борьба есть? Это значит для нас тогда, если она может быть похожей на борьбу Света с Тьмой? Так протекает борьба и реального с истинным. Перипетии такой борьбы можно найти и в действии кислоты на щелочь. Борьба Жизни и Смерти протекает по тому же руслу. Так же борются Любовь с Ненавистью. Наше мнение таково: мы ищем не материального побуждения в составите­
лях легенды, а смысла таковой. Для нас валено не то, что так борется Свет с Тьмой, а что борьба Света (Индры) с Тьмой (Вритра) служит символом всякой борьбы. Европейское аналитическое понимание встречает непреодолимые пре­
пятствия в понимании синтетического мышления арийцев, и в этом кроет­
ся разгадка всех неудач санскритологов! При изучении «Риг-Веды» надо искать именно символов и синтеза, а не причин, побуждений или материальной подкладки. Если мы пойдем по такому пути, то дойдем до атомов такового, до его электронов, за которыми окажется... пустота! Есть еще и такое объяснение последних, что электрон есть эфирный вихрь, направление вращения которого определяет его по­
люс. Мелсду тем, по мнению многих современных ученых, никакого эфира нет... Другие говорят, что вихрь это есть «чистое двилсение», без всяких материальных основ. Кто молсет разобраться в этих идеях? Все они упира­
ются в метафизику, а последнюю официальная наука отрицает как науку. Здесь и находится стена всякого материализма! Ибо дальше идти некуда. Нашелся и такой ученый физик-философ, который утверждает, что само раздробленное во времени пространство составляет движение электрона. Кто из них прав? Мы привели эти соображения для того, чтобы показать, что материалистическим объяснениям есть предел. Значит, надо идти как-
то иначе, чтобы придти к Истине. Между тем все ученые, как давшие клятву, стремятся все объяснить материально. Но всего объяснить так нельзя. Точно так же мы не мол<ем объяснить всей глубины религии Арии, и мы ее описали лишь в общих чертах. Это была религия, ведущая к высокой, почти христианской морали, и Брахма, или Брама, вначале бывший лишь молитвой, стал позже главным божеством этой развившейся арийской рели­
гии. Упорное богоискательство наших пращуров привело к нему, и брамани-
стское богопонимание отличается от ведизма так же, как Новый Завет отли­
чается от Ветхого. Тем не менее, надо помнить, что не всякая форма брама­
низма близка к идеальной, а лишь одна из них, а именно эзотерический браманизм. Другие формы погрязли в культах, в обрядности или клерика­
лизме. «Риг-Ведар и язычество 73 Коснулись мы ригведизма в связи с религией древних славян. К ней мы и возвращаемся, а эта часть нашей рукописи, таким образом, является лишь введением к изучению религии древних славян. О последней скажем лишь, что это - испорченный временем, обстоя­
тельствами, событиями и переменой местожительства ведизм. Неизбежное при перемене местожительства огрубение взглядов и форм религиозного мышления привело к тому, что язычество во многом с ведиз­
мом разошлось, а с другой стороны, образ жизни, примитивный в себе, упростил многое в ведизме. Жречество огрубело, забыло ведический язык и впало в духовную бедность, граничащую с нищетой. Сама природа, если не косвенно, так прямо или наоборот влиявшая на мышление наших предков, природа северная, а не тропическая, уже была не той, была далекой от феерических празднеств Весны и Лета. Язык, ото­
рвавшийся от ведического санскрита, стал быстро меняться и уже потерял свою звучность, отходя все больше от первообраза, языка ведийского. Скоро уже было невозможно записать по-санскритски сказанное по-сла­
вянски. Изменились грамматика и синтаксис. Изменились глагольные фор­
мы, род, падежи. Остались лишь общими корни слов -и то не все. Грамота наших пращуров была утеряна. Славянско-арийский мир по­
грузился во тьму нового примитивного существования. Еще знали кое-где жрецы, но и они стали быстро забывать Веду, пере­
данную предками. Славяне и среди них боруски, предки русов, зажили иной жизнью, порвав связь с жизнью прежней. Только легенды про Ирий, Зеленый и Цветущий Рай, да про Живую и Мертвую Воду еще хранили в себе остатки прошлого. Хазарское иго вытравило в них и это, и когда варя­
ги пришли на Русь, они увидели язычество, впавшее в варварство, а греки воспользовались этим, введя христианство на Руси, и с ним грамоту, иду­
щую от греческого источника. Наша задача установить, что в этом язычестве еще являлось отголоском ведизма, а что является наносным. К счастью, к моменту первой мировой войны народный русский фольклор еще многое сохранил в себе от язычест­
ва, и нам еще возможно через фольклор вернуться к нему, несмотря на тысячелетие христианства на Руси и несмотря на большевизм, фольклор истребивший. Уже то, что арийцы давали имя Коровы земле, облакам, возлияниям, жертве, молитве и т.д., показывает, что, будучи скотоводами, они в скоте видели символ благоденствия, а сравнение с Коровой в их глазах было наилучшим выражением, наиболее передающим ощущение благоденствия. Вместе с тем, эта символика показательна тем, что она сводит все к одному значению благоденствия. Так они называли именем Коровы красноватые 74 Юрий Миролюбив лучи заходящего Солнца, Заря Утренняя для них тоже была образом Коро­
вы, дающей Молоко Благоденствия, а молитва, благая в себе, славящая Солнце, тоже приводила к Корове. Это указывает на особенность ведийско­
го мышления, а именно на его символичность. Потому-то и имена разных божеств должны быть понимаемы, как символическое выражение одного и того же, но высказанного по-разному, религиозного чувства, стремившегося к одному Верховному Существу. Последнему, наделенному многими име­
нами арийцы «Риг-Веды» придавали значение, превосходившее простое ан­
тропоморфическое понимание, ибо Бога они славили больше, чем просили. Отсюда вывод, что исчезновение лучей заходящего Солнца в их мышлении символически превращалось в потерю лучшего блага. Последнее были Ко­
ровы. Значит, исчезновение лучей Солнца было равносильно похищению Небесных Коров Асурами. Пастырем этих Небесных Коров был Индра, Пастух и Хозяин, Гопати. Арийцы, моля о возвращении Небесных Коров, зажигали Священный Огонь Жертвы, Агни. Божественная Сука, Собака, является на помощь Индре; это Сарама, или Голос Жреца Вадеви, которая находит пещеру с заключенными в ней Небесными Коровами, и Индра является, окруженный Марутами и Анжирасами, разбивает пещеру и осво­
бождает Коров («Р.В.» перев. Ланглуа, т. I, стр. 249). Таким образом Заря - предвестница появления Индры во всей славе. Однако, если внимательное изучение эфемерид, как проявления боже­
ства, лежало в основе ведизма, его никак нельзя смешивать с сабеизмом сирийцев, ибо последние в звездах видели действительные божества, а арийцы видели в них только аллегорические изобрггжения. Эвгемёристы ХГХ века видели в этих именах имена древних царей и героев, обожествленных арий­
цами. Тем не менее, очень многое говорит за то, что есть и доля антропомор­
физма в ведизме, как она существует и в христианстве. И если есть в древ­
ности тенденция.обожествления царей и героев (герой - священный для народа человек), то есть и обратное явление - очеловечивание божеств. Тут две тенденции: одна, идущая от жрецов, значит сверху, и другая от верую­
щих, значит снизу. Обе они борются друг с другом. И как всегда, есть две религии, эзотерическая и экзотерическая, сводящаяся к обрядности, ритуа­
лу и материализации божеств. Изучая же легенды и сказания ведизма, все больше приходится делать выводы, что если были отдельные обожествления, то их крайне мало. Не­
смотря на то, что были попытки такого рода, как например, книга Нев «Опыт объяснения мифа Рибхавас, первый памятник апофеоза в Ведах» (Париж, 1847 г.), где он доказывает, что Рибхус и Рибхавас были действи­
тельно жившими, которых обожествили арийцы, в Никрута, значительно более поздней книге, нечто вроде этимологии Вед, написанной Васка, кни-
«Риг-Веда* и язычество 75 га, указывающая на существование предыдущих этимологии ( Макс Мюл­
лер «История старосанскритской литературы», 2 изд., стр. 152 и след.), действительно эти персонажи оживают и становятся как бы живыми людь­
ми. Из этого, однако, не следует, что они ими были. Ланглуа видит в них материализованный ритуал, обожествленные церемонии. Мы же видим сим­
волику! Рибхавас описываются, как три священника первых времен «Риг-Вед», которым Бог даровал за их святость Вечное Существование (аналогия с многолетием Авраама и Мелхиседека у евреев), и таким образом они стали сами Девами. Им приписывается такое же благородное вмешательство, как_ и святым в христианстве. Они являются заступниками людей на Небе. Это они сковали для асвинов великолепные колесницы, колеса которых быст­
ры. Это они создали могучих коней для Ивдры. Как и Циклопы, связанные с Гефестом, Рибхавас связаны с Тваштри, Небесным Ремесленником, с Вис-
вакарман («Ургешихте дер индо-германишен фелкер», «Цайтшрифт фюр» и т.д., стр. 3 ). Санскритологи отмечают, что религиозный возраст «Рит-Веды» был при­
митивным и еще не дорос до классификации и метода, необходимых более развитому богопониманйю. Здесь они опять совершают ту же самую ошиб­
ку, что и все западные ученые. Арийцы времен «Риг-Веды» не имели надоб­
ности в классификациях, так как были пастухами, в период упадка арий­
ского народа, последовавшего за периодом расцвета. Они хотели сохранить главное из верований, и одни, священники, стремились к синтезу религии, а другие, народ, стремились к дифференциации божеств. Процесс всегдаш­
ний. Тут же санскритологи говорят, что ведийцы только воспевали божества. Тут как бы ученые Запада хотят сказать, что религия становится проси­
тельной, она становится настоящей! Это глубоко неверно, ибо наивысшей формой религии как раз является незаинтересованность, хвала Богу, без просьб, без желания «вымолить себе Царство Небесное». Настоящий ве­
рующий какой угодно религии поступает, как велит религия, и этим заслу­
живает свое спасение, а не просьбами без дел. «Вера без дел мертва есть», - говорит Апостол Павел. И это есть истинная форма религии. Неверно утверждение Альфреда Мори, что «ведийский политеизм отли­
чается от сурового европейского монотеизма». Дело вовсе не в политеизме, а во многих ипостасях божеств у арийцев. Есть и- еще один аргумент в пользу нашей точки зрения. Нет особой связи между божествами Вед, потому многое в них не записано. Об этом многом знали верующие, не считая нужным записывать все, что и без того всем известно. Между тем, восхваление божества, красивое по форме, было 76 Юрий Миролюбов трудно держать в памяти. Эти восхваления и были записаны. Время от времени жрец, долгом которого было записывать песнопения, прибавлял фразу: «Мудрые называют многими именами Единое Существо», чтобы последующие поколения знали, что речь идет о Едином божестве, а не об отдельных Богах. Вероятно, незаписанная часть ведийской религии составляла то, что у христиан называется Катехизисом и который должны были знать юноши, получавшие при особом богослужении право называться взрослыми. Так у австралийских диких народов такое посвящение сопряжено с большими физическими страданиями для юношей. То же у диких индейских племен Амазонки, где испытаниям подвергается всякий подросток и некоторые из них в высшей степени, например, «испытание муравьями». Не может быть, чтобы у арийцев периода «Риг-Веды» не было никаких испытаний. У като­
ликов такие испытания связаны с Первым Причастием, а условием для такового является экзамен по Катехизису. У православных Первое Причас­
тие дается в семь лет, и ему предшествует Первая Исповедь, на которой священник расспрашивает ребенка, что он знает о Законе Божьем. Было, конечно, нечто похожее и у ведийских пастухов. У всех народов и во всех религиях есть нечто подобное, и было бы странно, что ведизм, из которого вышел митраизм, маздеизм, браманизм, эллинизм, латинское язычество, германская древняя религия и славянское язычество, такого испытания веры не было бы. У славян оно приурочено к семилетнему возрасту, когда ребен­
ку впервые стригли волосы. В друидизме непременным условием такого испытания были спортивные упражнения, прыжки через спины лошадей, стрельба из лука, борьба и т.д. У арийцев, вероятно, они были тоже, так как арийцы были великолепными всадниками, В жизни пастухов это было самым важным. Они должны были водить свои стада, знать все, что надо для подачи первой помощи скоту и лошадям, уметь отличать хорошую тра­
ву от дурной, знать, какую из них можно употреблять в пищу, а также уметь защищаться от хищников и разбойников. Первым условием в этом случае было знание верховой езды. Вторым - определение погоды, розыски водопоя, выбор становища, и наконец, третьим - примитивная метеороло­
гия. Естественно, что раз образования у арийцев в нашем смысле не было, они должны были знать сказания, легенды прошлого и основы религии. Если существовали жрецы, умевшие читать Веды, то должны были сущест­
вовать и сказатели. В России они сохранились до самой первой войны. Обычно это певцы, гусляры или просто «сказители». Такие же барды или повествователи должны были существовать и у арийцев. В Ведах записыва­
лось лишь то, что могло впоследствии быть испорчено передачей, а на сло­
вах говорилось все самое главное, что каждый должен был знать, будучи «Риг-Всда» и язычество 11 ведийцем. Среди старших были, конечно, знавшие многое, что другим было неизвестно. Это были певцы во время празднеств, передававшие на словах длинные повести. С другой стороны, у арийцев отец семьи сам был священ­
ником и сам совершал жертвы в присутствии жреца, а арийские мужи были при них. Но истинными хранителями ведийской религии были, конечно, не все арийцы, способные веровать и неправильно, стремясь к политеизму, а жрецы-монотеисты, постоянно о том напоминавшие даже в текстах «Риг-
Веды»! Если жрецы вносят всегда организующее начало в религию, то мас­
са темных людей, верующих, но не достаточно сильных в знании веры, постоянно стремится к альтерированию таковой, потому что каждый чело­
век понимает свою теорию на собственный лад. В этом и заключается гене­
зис ересей. Поэтому жрецы ведизма всегда должны были бороться с возник­
новением ересей, и миграизм или маздеизм возникли в ведизме именно как некий уклон от истинной линии верования, чтобы затем вылиться в само­
стоятельные религии. Что монотеизм был в основе «Риг-Веды», нет сомне­
ния, ибо есть тексты об этом, но что была также и тенденция персонифика­
ций божества, тоже несомненно. Агни, Вайю и Сурия все же были основой Тримурти ведизма. Их место "находилось на Земле, в Воздухе и в Небе. Множественность их деятельности породила разные имена Бога. Анукра-
мани «Риг-Веды», автором которой считается Катиаяна (Макс Мюллер, о.с, стр. 215), делает первое усилие свести многообразие к единству. В этой книге все божества сводятся к одному, которое можно отчасти идентифи­
цировать с Солнцем. Мы говорим «отчасти», потому что Солнце в этом случае лишь тот физический пункт, где проявляется Сила и Милость Бога (Лассен, о.с, стр. 10 и 768). Нирукта дает систему единобожия в гимне, посвященном Висвадевам, и который приписывается Диргхатамас («Р.В.», разд. I I, чт. I I I, г. V, в. 46, перев. Ланглуа, т. I, стр. 389). Третья часть Нирукта, так называемая Диавата, распределяет божества по трем катего­
риям (Макс Мюллер, стр. 155). «Божественный Дух, витающий в Небе, Его называют Индра, Митра, Варуна, Агни. Мудрые дают Единому Суще­
ству много имен; это Агни, Яма, Матарисван». О каком «многобожии» может быть речь после этого? Если в ведизме нет строгой схематичности семитов," то не надо забывать и того, что над составлением Библии трудился не один Моисей с Етэра, но и в продолже­
нии тысячи лет все левиты, пророки (Амос, например) и все священники, до тождества Моисеева монотеизма (Фогельсон С, «Религия Моисея», в рукописи, Брюссель, 1952 г.). Перевод семидесяти толковников был сделан уже с Библии, как мы ее знаем, но раньше ее были другие Священные Книги. «Законам Моисея», его Декалогу соответствует у арийцев книга «Законов Ману». Правда, Нирукта не является чисто арийской книгой до 78 Юрий Миролюбов Великого Переселения, а книгой индийской. Но индусы - те же потомки арийцев. В бессмертие души и сотворение мира арийцы верят уже почти догматически. Эта часть их религии запечатлена в последних Гимнах «Риг-
Веды». Творец Мира Индра: «О Индра, Ты сделал все, что существует» (уже цит. выше). «Живя в глубине Великолепного Эфира, из Твоей Сущ­
ности Сильной и Высшей Ты для нашего блага создал Землю по Образу и Подобию Твоего Величия; Ты пробегаешь Небо, счастливо окруженное ч Водами» («Р.В.», разд. I, чт. I V, г. VI I, в. I I I, т. I, стр. 12). Индра «создал Свет» («Р.В.», разд. I I, чт. VI, г. V, в. VI, стр. 465). «Царь всех Богов, без сравнения, Бог Индра (говорит Парутшхена), прояв­
ляющийся в Молнии, дает всем существам движение и жизнь» («Р.В.», разд. I I, чт. I, г. VI, в. I I, т. I, стр. 325 и разд. I I, чт. VI, г. I V, в. I X, т. I, стр. 463). Митра и Варуна являются помощниками Индры, они - Хранители Мира; иногда говорится о Вишну, в другой раз об Агни, который называется Твор­
цом Мира и Отцом Всех Живых Существ («Р.В.», разд. I I I, чт. V, г. I I, в. VI I, т. I I, стр. 119). Он - посланник Индры, Дхатри, украсил Свод Неба Звездами. Иногда говорится о Творце Савитри, или Таркшха, Птица (Фе­
ник с!). Он создал пять родов Существ, Он же создал и Волны («Р.В.», разд. VI I I, чт. VI I I, г. XXXVI, в. I I I, т. I I I, стр. 472). Концовка «-пати», как правило, в Праджапати, вероятно, послужила для обозначения числительного «пять», так как до сих пор в чешском язы­
ке, как и в словенском, сохранилось произношение «пет», «пятый». В Гара-
ниягабарха, который может быть поставлен наравне с Вискарман, так кра­
сива его словесная и звуковая форма, Агни называется Праджапати (Отец Творения). «Да, волны носили в своем существе Того, Кто дал Свет всем божественным Существам. На пупке Бога Несотворенного лежало яйцо
;
в котором были заключены все миры». «Вы знаете Того, кто создал все эти вещи. Это Тот же, Который в вас. Но в наших глазах все скрыто как бы белоснежной вуалью» («Р.В.», разд. VI I I, чт. I I I, г. XI, в. I и след., т. I V, стр. 316). Космическое яйцо, о котором говорит гимн, - это символ вселенной, которая, как мы знаем теперь благодаря Эйнштейну, имеет действительно форму, близкую к яйцу! Какое откровение было дано творившему этот гимн! Это Яйцо-Гираниягарбха, в котором был рожден Брама, который дает жизнь через Майю другим ипостасям-богам и всем живым существам. Этот миф удержали в памяти греки, когда говорили об Орфическом Яйце, в котором родился Фанес, Примитивное Существо. «Когда большие волны пришли, нося в себе Зародыш Вселенной и вы­
нашивая Агни, в это время развилась Единая Душа Богов. Какому другому «Риг-Веда» и язычество 79 Богу принесем мы Жертву?» («Р.В.», разд. VI I I, чт. VI I, г. I I, т. I V, стр. 410). <<Он дает Жизнь и Силу. Все существа, даже Боги, подвержены Его Закону. Бессмертие и Смерть суть Его тени. Какому другому Богу прине­
сем мы Жертву? Своей Великостью Он, Единый Царь всего этого мира, который видит и дышит. Он Владыка всех существ двуногих и четвероногих. Какому друго­
му Богу принесем мы Жертву? Его Величие - Горы, покрытые (снегами), этот Океан, с его волнами, Его области, Его Две Руки. Какому Богу принесем мы Жертву?» К мудрому Праджапати обращаются в Гимне Высшей Душе - Парамат-
ма: «Ничего не существовало тогда, ни видимого, ни невидимого (Макс Мюллер, стр. 559, говорит, что «вначале не только не было существ, но и несуществ»), ни Высших Областей, ни Воздуха, ни Неба. Где была эта оболочка (видимого)? В каком ложе находилась, сдерживаемая, Волна? Где были эти Глубины Бездонные? Не было Смерти, не было Бессмертия. Ничто не предвещало ни Дня, ни Ночи. Он один дышал, не производя никакого дыхания, скрытый в Себе. Он не существовал (иначе) как в Себе. Вначале Мрак окутывал Мрак, Вода находилась без движения, Все было смешано. Существо отдыхало в этом Хаосе, и Все это Великое лома­
лось от Его Святости. Вначале Любовь была в Нем, и из Его Духа вышло Первое Семя. Кто знает эти Вещи? Кто может Их рассказать? Что это за Творение? Боги были тоже Его созданием. Но Он, кто знает, как Он существует? Тот, Кто был Первым Творцом этого Создания, его поддерживает. И Кто другой, как Он, может это сделать? Тот, Кто сверху Неба видит Мир, знает Один все. Кто другой знает это Знание?» («Р.В.», разд. VI I I, чт. VI I, г. X, т. I V, стр. 421- 422). ' Если подходить с точки зрения Запада к космогонии арийцев, то тогда их представление будет «грубым и несовершенным» (Альфред Мори). «Зем­
ля (будет) утвержденной на горах («Р.В.», разд. V, чг. VI, г. XI X, в. I I I, т. I I I, стр. 174). Тогда будет найдена связь между семитской космогонией, греческой и арийской, хотя и у евреев не всегда можно видеть упрощенное миропредставление: «Небо повесивший неудержимым тяготением!» - слова песнопения в православии тому порукой, ибо церковные песнопения в нем идут с первых веков христианства. Значит, древние Отцы Церкви, весьма близкие к библейскому мышлению (а значит, и к семитскому) знали, что в мире существует тяготение] 80 Юрий Миролюбив Земля, по пониманию некоторых арийцев, была укреплена на своей основе: «О Индра, сказал Висвамитра, Земля была бесформенной и под­
вижной массой; это ты, Индра, Кто вытянул ее величину и укрепил ее на своем основании. Благородный Боже, Ты укрепил Небо и Землю. Небо поддержано Тысячей Неистребимых Колонн» («Р.В.», разд. I I, чт. VI I I, г. V, в. V, т. I, стр. 523 и разд. I I, чт. I I I, г. I I I, в. I V, т. I, стр. 372) В этих словах заключается гораздо больше, нежели западное материалистическое мышление может понять. «Риг-Веда», Библия арийцев, говорит метафора­
ми, и во многих случаях образные выражения должны пониматься в пере­
носном смысле. Тысяча Колонн - та ткань сил, одновременно внутриатом­
ных и внеатомных, которая держит не только атомы материи, но и вселенную (Эйнштейн). Практически говоря, сегодня нет разницы во взгляде на миро­
вое тяготение и на материю. Массы последней, даже на большом расстоя­
нии действуют друг на друга, притягивая все части, заряжая их и отталки­
вая, так, что на границах между притяжением и отталкиванием возникает равновесие сил. Последнее откровение, полученное религиозными поэтами Арии, идет из прежней высокой культуры арийцев, доарийской, й, может, от источников цивилизации Ма (письмо Юрия Терапиано к автору этого труда). Но Митра и Варуна, хранители Трех Небес, Трех Воздухов и Трех Земель, упоминаемые в Ведах как Три Части Мира, делящиеся на Три Локи, являются как бы эссенцией трехмерного Мира. Три Части Неба -
Диу, Три Части Воздуха - Антарикша и Три Части Земли - Бгу («Р.В.», перев. Ланглуа, т. I I, стр. 514), согласно Ведам, являются дальнейшим подразделением. В этом видна забота составителей Вед внушить арийцам троичность божества в его основе, как и трехмерность видимого, его созда­
ния. «Атхарва-Веда», очень древняя по своему содержанию, хотя и позже включенная в ведическую литературу, говорит так об арийской космогонии. Было бы весьма просто свести религию арийцев к обожествлению при­
роды; а затем, пользуясь уже установленными схемами сравнительной ми­
фологии, объяснить значение божеств. Однако, если такая ткань в ведизме есть, то есть и другая, монотеистическая, к которой постоянно религиозные поэты Вед возвращаются. Чем это вызвано? Простым желанием единства, к которому склонны некоторые умы, или лее это другая, более древняя тради­
ция? Мы на этот вопрос отвечаем утвердительно. Арийцы до ведизма были, вероятно, на высокой степени культуры, и их пастуший период был перио­
дом упадка, что видно из самых ранних песнопений «Риг-Веды», где вы­
сказывается монотеистическая идея-. Она, следовательно, была до ведизма, ибо была внесена в ведизм. Есть основания думать, что арийцы были це только культурным народом в период доведический, но и сильным наро-
«Риг-Всда» и язычество 81 дом, колонизовавшим Европу, особенно Балтику, задолго до Великого Пе­
реселения арийцев VI I I века до Р.Х. Этот народ был в сношениях с цивили­
зацией Ма, существовавшей по крайней мере за двести тысяч лет до нашего периода. Китайские, тибетские и индийские источники об этом говорят (пись­
мо Юрия Терапиано). Индийский препсторик Тилак говорит о звездах и созвездиях «Риг-Веды», которые все северные, а не южные, как должно было быть. Это указывает на место, где жили арийцы доведического перио­
да. Позже арийцы частью пошли на юг, обладая железным оружием и лошадьми. Движение же в Европу совершилось не раньше использования лошади. Только благодаря железу и коню арийцы могли занять Индию. Только благодаря тому же они могли укрепиться в Европе. Это случилось около VI I I века до Р.Х. Однако, и раньше в Балтике были арийцы. Они, вероятно, пришли туда в самый первый период приручения коня. Возмож­
но, что уже тогда они умели делать железное оружие. Обычно такие откры­
тия, как выплавка железа, хранятся довольно долго в среде открывшего их народа, так как они являются решающими в борьбе его с врагами. Позже враги добывают секрет и начинают им пользоваться, что приводит сначала к долгой борьбе, а затем к победе врагов. Так, вероятно, произошло и с арийцами. Но в период ведический надо искать воспоминаний прошлого о Ведах. По Максу Мюллеру, было вначале только Три Веды: «Риг-Веда», «Яджур-
Веда» и «Сама-Веда». Позже они слились в одну Книгу, с тремя частями. Возникновение «Атхарва-Веды» относится к периоду древнейшему, где были собраны молитвы браминов, возносившиеся во время жертв. Эти песнопе­
ния и гимны составляли добавочную часть религиозного кода в древнейшее время (Макс Мюллер «История старосанскритской литературы», 2-е изд., стр. 122, 445 и др.) «Атхарва-Веда» в те времена в Веды не входила и, по-
видимому, в руки профанов не попадала. «Да Мир, который вначале был (бесформенной) кучей/массой, пла­
вающей на движущихся водах; да Земля и Мир дадут нам силу и бод­
рость... Да Земля, вокруг которой день и ночь текут воды, не убывая, даст нам, молоко... В твоей середине, о Мир, возле твоего пупка, где живет твоя доброде­
тель, устрой нас, очисти нас! Земля наша Мать, и я сын Земли. Земля - Мать Трав, из которых все родилось; Земля и Мир твердо установлены на незыблемых основах, лепых и приятных! Да ходим по тебе всегда! Велико твое место; ты стала большой; большой стала твоя сила; ты 82 Юрий Миролюбив - трепещущая и движущаяся. Да хранит Тебя Великий Индра всегда. Ты, Земля, дай нам быть чистыми, как золото; и да не ненавидит нас никто. Агни есть в Земле, в Травах; Воды содержат Агни. Агни в камне, в человеке; есть Агни в скоте и в конях...» Сопоставляя со словами молитвы: «Земля еси и в Землю отыдеши», которую говорит священник при погребении православных людей, добав­
ляя: «Господня земля и вси, живущие на ней», можно видеть, что это одна и та же религиозная мысль, заключающаяся в признании принадлежности земли и всего живого Богу. «На Земле люди приносят Богам Жертву, возношения, которые они приготовили; на Земле смертные.люди имеют достаточно пищи... Да даст мне Земля дыхание и Жизнь, и да даст мне Мир долгие годы. Земля состоит из скал, камней и праха; Земля крепко построена; да почту я Мир, дыхание которого золото. Я славлю Мир, все время обнов­
ляющийся, терпеливую Землю, которая радуется нашей молитве. Да живем мы на Тебе, о Земля, Ты, которая приносишь освежение и пищу, которая обладает питательностью и кормами жирными. Мир, постоянно обновляемый, чтобы придти к совершенству, в котором Агни, живущий в Водах, который перехватил сзади Змея, тогда как, дро­
жа, он оставил неверных Дасиус, предпочитая Индру, но не Вритру, он подчинился Сакра как своему Господину. В Мире, где есть Сильные Башни, созданные Богами, где есть почва, на которой Они борются в Мире, Матка всех Вещей, да даст же Творец Все­
ленной каждому углу Земли приятность для нас. Тьма и Сумерки, День и Ночь размерены на Земле. Земля и Мир по­
крыты Дождями; да дадут они нам доброе убежище, где бы мы чувствовали себя хорошо. Ты если Корабль Великий, содержащий Человечество, даю­
щий всем желаниям, чего они хотят, как Молоко, никогда не убывающее. Мать Земля, закрепи меня (на месте) и устрой меня, чтобы все было благом мне; Ты - Подруга Неба; дай мне благоденствие и богатство» (Шарль Брюс, «Концепция Земли», «Журнал Азиатик Ройаль Сосиэти оф Грит Бриттэн», т. XI X, часть I I I, стр. 321 и д р.). Этот гимн может быть поставлен в параллель с православным прошени­
ем: «О благорастворении воздухов и изобилии плодов земных Господу по­
молимся!» Певец Веды говорит дальше: «И сейчас же все Существа являются на Свет. Без труда (боли) Небо и Земля произвели Великого Бога (?). Этот Хор Существ Одушевленных и Неодушевленных приходит в движение: птицы, четвероногие всех видов и родов. Я славлю в сей день это Древнее Творение, Вечное, нашего Отца, «Риг-Веда> и язычество 83 нашего Великого Предка». Певец говорит о Ману, ведическом Адаме, Отце Человечества. Здесь же певец говорит о «Существах Одушевленных и Су­
ществах Неодушевленных». Под последними надо понимать живую и мерт­
вую природу, между коими ведийский поэт не делает разницы. Впечатли­
тельность - основное качество живого Существа, а также его реакции, как ответ на впечатлительность, по мнению Планта (итальянский ученый), свой­
ственна также и мертвой материи! Различие лишь в количестве, а не в качестве. Ману, Первый Человек Вед, является Отцом Существ и носит еще имя Айю («Р.В.», разд. I I I, чт. I I I, в. VI I I и в. I X, т. I I, стр. 81; разд. I, чт. I V, г. XI I, в. I I I и др., т. I, стр. 112; см. Ланглуа, т. I, стр. 285; см. Макс Мюллер, стр. 451). Эта космогония отличается от браманической и Гопата-Брахмана: Бра­
ма создал Землю из своей Ноги, Воздух из Чрева, Небо яз Головы. Он назначил Агни Хранителем Земли, Вайю - Хранителем Воздухов, Адития - - Хранителем Неба, все Три Бога, созданные Им. Здесь явно проступает, что раз эти божества были созданы Брамой, Они суть Его Ипостаси. В этом сходство с ведизмом, но разница в фактическом описании Творения. По словам браминов, после Творения Брама создал Веды, Риг соответствует Агни, Яджур - Вайю и Саман - Адития (Макс Мюллер, стр. 451). В соответствии с Ведами, человек по смерти, если он жил добрую жизнь, получает Небесное Блаженство. «Да приду я в Обитель Вишну, где живут в блаженстве Его верные люди, — говорит Диргхатамас, - тот, кто возносит Жертвы в честь Вишну, (делающего) большие шаги, становится Его другом в этих Высших Краях» («Р.В.», разд. И, чт. И, г. XVI I I, в. V, т. I, стр. 364). Звезды - Души Умерших, по мнению ведийцев: «Благородные Мужи получают (славную) чудесную юдоль; их Солнца блестят в Небе; они полу­
чают Напиток Богов (Амброзию) и вечно живут», - говорит Саскиван («Р.В.», разд. I I, чт. I I, г. I V, в. VI, т. I, стр. 310). Здесь проступает древнее знание арийцев, что Звезды - Солнца! Этого простые Пастухи знать не могли! Умершие, получившие Благую Часть на Небе, именуются Садхияс, они суть полубоги, равнозначащие святым христианства. Эта особенность свя­
зывает эсхатологию ведизма с культом Предков и с мудростью древних, которые были удостоены амрита, т.е. бессмертия. Таковы в «Риг-Веде» Рибхавас, Маруты (Марутсы) и Ангирас (Анжи-
рас). Все они были заслуженными верными, а Анжирас были, вероятно, священниками во времена доведические. Это и есть указание на прежнюю религиозную культуру арийцев ведизма. 84 Юрий Миролюбоа В комментариях Брахманас они называются верующими священниками (Макс Мюллер, стр. 232- 424). Здесь санскритологи сбиваются, говоря о Ричи (Риши), носящем имя Ядпа, или Яджна, то есть жертва, которого считают персонификацией жерт­
вы. Такой Риши просто мог иметь подобное имя, как сейчас Иванов или Джонсон! Другой автор гимна Человеческой Душе называется Праджапати, то есть Хозяин Творения, Гираниягарбха, имя которого значит Золотое Яйцо, из коего вышел Бог, а санскритолог восклицает: «Эти постоянные смеше­
ния очень часты в Ведах, в другом месте это Вак, то есть Глас (автор вдохновенный), который делается настоящей дочерью Мудрого Абгриман» (Бартелеми-Сэн-Илер). Здесь метафора, переходящая в реальность для усиления образа, непонятна санскритологу, читающему тексты сквозь за­
падное мышление. Если в христианстве книги Ветхого и Нового Завета считаются бого-
вдохновлепными, почему о последних гимнах Вед нельзя сказать, что соб­
рание гимнов Вед божественно? «Цари Варуна, Митра и Ариаман, сделав­
шие осень, месяцы, день, Жертву, ночь и Риг, обладают необоримой мощью» (Ж.Мюир «Оригинальный санскритский текст и источник и история наро­
да Индии», т. 3, стр. 164). Мы понимаем, что хочет сказать последнее выражение Веды. Оно хочет указать на боговдохновенность книг. Иначе, если мы откажемся толковать слова Веды, то многое нам станет непонят­
ным. Кроме перевода языка, слов, фраз, есть еще перевод мышления, и невозможно перевести ведийское мышление на западное, не объяснив мета-
форизма Вед. Но санскритолог, переводящий слово за словом, теряет дух Писания и не находит ключа к нему, который виден во всех гимнах Вед. Ключ этот - иносказание! Наконец, нет и синонимов в западных языках и ведийсжом. Надо иной раз заменять слово целой фразой, что мы и делаем по мере надобности для ясности текстов. Такие фразы или слова нами взяты в скобки. Может быть, это были священнические чины, как в христианстве есть «аббат», «епископ» и т.д.? А,-может, это обозначало его сущность, как, скажем, священника, занимавшегося особенно темой Праджапати? Наконец, это может быть и уподоблением этого певца Бога самому Богу, чтобы сказать, сколь праведным был он в жизни. С нашей точки зрения, в таких выражениях надо искать смысла «свя­
той», а упоминание, скажем, о жертве при его имени означает «жрец». Если допустить такой метод, как у санскритологов, то тогда, скажем, найдет какой-либо ученый через сто тысяч лет наше Евангельское изрече­
ние: «Да просветится свет ваш пред человеки, яко Отца вашего Небесного», «Риг-Веда» и язычество 85 н решит: «Речь идет о Сынах Божьих!» На самом деле, если Бог является Отцом христиан, то они, будучи Его детьми, Сынами Его в то же время не являются в том смысле, как Христос, Сын Божий. Они Его младшие дети, настолько младшие, что не идут пи в какое сравнение с Христом. Мы уже сказали, что Золотое Яйцо Гараниягарбха есть вселенная, и по позднейшему учению браманизма Брама был до Дня Брамы (то есть Творе­
ния) в Брахме, и когда Брама проснулся после Ночи Брамы, Он вышел из Брахмы, Бога Потенциального, и стал Брамой Бодрствующим и Творя­
щим, Богом Активным. Он «думает» Мир и последний происходит соглас­
но «думе» Брамы. О потенциальном Боге Брахме все учителя браманизма говорят: «спра­
шивающий о нем и объясняющий его - оба ошибаются!» Но мы в этом Брахме видим неведомого Бога Моисея, как и неведомого Бога древних греков. Об этом же говорит и христианское учение о непозна­
ваемом Боге: «Бога никто нигде не видяй, на Него Чини Ангельстии не имеют взирати!» Значит одна и та же идея Бога лежит как в ведизме, так и в браманизме, в маздеизме и в христианстве. Единство этой идеи изложено в Евангелии от Иоанна: «В начале было Слово». Начало этого Евангелия, отражавшего взгляды гностиков, должно по­
нимать, раз оно канонизировано церковью, как: «Вначале была Идея и Идея была в Боге, и Бог был Идея». Византийские греки поняли эти слова как Логос - Сын Божий. Это антропоморфизм. Философское содержание христианства выше всякого антропоморфизма, а его мораль - наилучшим образом выражена и найти другую форму морали вряд ли возможно. Единство учения о Боге, лежащее во всех перечисленных религиях, указывает на единый источник таковых. Для верующего он есть сам Бог, а для западного скептика - источник этот - древнейшая цивилизация Ма. Маруты в Ведах упоминаются тоже как священники, или жрецы, но они же носят значение Ветров. Не надо забывать, что в этот период арийцы обитали где-то между Джунг-Арией и Ферганой, где дожди, в общем, ред­
ки. Первым условием дождя с неба "является, конечно, ветер. И у право­
славных есть молебствия о ниспослании дождя. Нельзя из этого заключать, что христиане «исповедуют цикл природы». Предки-Питрис назывались у ведийцев Отцами Жертвы и часто они как бы растворяются в Агни. Мы уже говорили о том, что идущий в степях человек постепенно рас­
творяется в лазурной дали. Дальвеков - та же даль и в ней те же перспек­
тивные качества. Детали в ней исчезают, остается главное, которое тоже через некоторое время исчезает. 86 Юрий Миролюбив Они, эти Предкн-Питрис, исчезают, как замолкает последнее слово ре­
лигиозного песнопения. Одни идут к Адити, другие, заслужившие, идут к божествам. Тело усопшего возвращается в землю, а душа бессмертная по­
ступает под покровительство Агни, «который творит ей легковейное тело, сажает в колесницу и на ней он улетает в небо». Часть, растворяющаяся в природе, это «дух жизни», Дживатма, растворяющаяся в Праматма (Пара-
матма), душе высшей. Догмат Ада появляется в последних Аштакас «Риг-Веды». Гимн обра­
щен к Яме, Царю Питрис, персонифицирующему землю и смерть, как ут­
верждает Макс Мюллер и Альфред Мори. Этот Яма сходен с Гадесом и Плутоном и Хроносом греков. Если Гадес олицетворяет собой Землю, при­
нимающую в себя мертвых, то Яма тоже в «Риг-Веде» получает иногда такое же значение: «Гимн Облакам, Вена: Когда те, кто тебя желает, видят Тебя в Небе, летящем на Твоем Златом Крыле, они распознают (узнают в тебе) после Варуны Птицу, несущую Дождь в глубь Ямы» («Р.В.», разд. VI I I, чт. VI I, г. I I I, в. VI, стр. 413). Интересно отметить, что слово «яма» удержалось в русском языке, осо­
бенно на юге, на Украине, где яма имеет значение могилы, значит, ведиче­
ское значение! Яма стережет умерших, пожираемых огнем Мритиу. В этом слове ясен корень славянского языка «у-мереть», «у-мри», означающий Омерть. Санкусука составил гимн: «О Мритиу, иди другим путем; твой путь не является путем божеств. Я говорю тому, кто имеет глаза и уши; сберегите наших детей, сберегите на­
ших людей». Здесь можно отметить параллелизм с выражением Библии: «Имеющий очи, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать». То же значение несет в себе «Диво Многоглазое, Многоухое и Многорукое» в сказках, рассказываемых русским народом, «Чудо Осьмиглазое», «Чудо Девяти­
сильное», трава «Девясил», которая бережет от Смерти, «Бережень-Тра-
ва». Гимн продолжается словами: «Жизнь и Смерть сменяются. Да будет нам благодатной молитва, кото­
рую сегодня возносим божествам. Будем радоваться (смеяться) и плясать и продолжим нашу жизнь. Вот преграда, которой я спасаю живущих, да никто другой среди людей не идет этим путем, да живут они сто и сто осеней; да закроют они Мритиу в его пещере. И ты, женщина, иди в места, где еще есть жизнь для тебя. Отыщи в детях, которых он оставил тебе, жизнь, которой уже нет. Ты была достой­
ной супругой хозяина, которому ты дала твою руку. <Риг-Веда» и язычество 87 Я беру лук из рук усопшего для нашей силы, нашей славы, нашего благоденствия! О, ты! Вот, что ты стал. И мы в этом месте, да будем мужа­
ми сердца и да победим наших врагов (сильных). Иди, отыщи Землю, эту Мать, широкую и добрую, которая вытянулась вдаль. О, Земля, поднимись! Не рань напрасно. Будь для него нежной и предупредительной. О, Земля, покрой его как Мать свое дитя краем своей одежды. Я собираю Землю вокруг Тебя. Я делаю этот холмик, да твой прах не потерпит повреждения. Да хранит Питрис эту могилу. Да построит (вы­
роет Яма) здесь твое обиталище» («Р.В.», разд. VI I, чт. VI, г. XI I I, т. I V, стр. 161- 162). В параллель с этим гимном можно поставить песнопение православной религии: «Вчера бо беседовал с вами». Из трех же песнопений «красота не имеющая вида». Рот утверждает, что имя Ману не встречается в священных книгах ре­
лигии маздеизма, что позволяет думать, что идея этого человека более позд­
него периода. Это утверждение нам кажется чрезмерным. Если создатели маздеизма не внесли какое-либо имя в их книги, это может говорить лишь то, что они не были с нами согласны. Сопоставляя иранскую и ведийскую традицию,' Рот говорит, что миф о Яме в «Риг-Веде» произошел от более ранней легенды, где Яма и Ями, два супруга, были представлены как пер­
вые, люди (Рот, стр. 430;'Вестергаард «Котрибуция к староиранской мифо­
логии»; Вебер «Индусское изучение», т. I I I, стр. 403 и д р.). Последнее суждение, пожалуй, верно, так как в старой традиции Ирана, сопоставляе­
мой с Ведами, Йима - сын, которого Боги дали Вивасват за то, что он вознес Жертву Гоама (Сома), и Вивасвату - это Агни, или пламя, которое принималось за первую тварь, живую душу и Творца Жертвы. Бодри передал легенду, изложенную Ад.Клон, но дополнил таковую. Эта легенда встречается с вышеизложенной и в таковой ее легко узнать. Рот считает, что Яма был первым, кто заплатил дань смерти, как выражается санскритолог, ушел в Царство Теней и стал там Царем. Сидя среди Богов под тенью великолепного Дерева, он с ними обедает. В подтверждение сво­
его мнения Рот приводит гимн «Риг-Веды», в котором описывается, как Яма и Ями, Дети Вивасват, Солнца, ведут любовный диалог. Сестра убеж­
дает брата взять ее в жены. В этом можно видеть, как замечает А.Мори, историю Адама и Евы, где Ева соблазняет Адама. Вместе с тем в этой легенде имеется намек на рождение будущих поколений. Но Ланглуа гово­
рит, что Ями в других местах «Риг-Веды» является молитвой, относящейся к Яме. Так, например, есть молитва Индре, которая носит имя Индрани, как жены Бога. Молитва Агни называется Агнаи, тоже как если бы она была женой последнего. Так в Песне Песней молитва становится супругой 88 Юрий Миролюбив Бога. Яма по отношению к Агни есть то же, что Варуна по отношению к Митре, говорит дальше А.Мори. Это Агни Ночной, Агни Мертвый в Жерт­
ве и уснувший в Арани, из которой он должен возродиться. Ведический гимн говорит, что Вригаспати, или Жертва, умирает и отдает свое тело Яме («Р.В.», разд. VI I, чт. V, г. VI I, т. I V, стр. 233). В гимне, относящемся к пламени, жгущем усопшего, встречается та же мысль: «О Агни, не сжигай, не истребляй сего. Не разрывай ни его кожи, ни тела. О Джатаведас, если Ты доволен нашими Жертвами, помоги ему вме­
сте с Питрис. Если Ты доволен нашими Жертвами, о Джатаведас, окружи его Пит­
рис. Он пришел, чтобы получить тело, носящее душу. Да будет он во вла­
сти Богов. Да идет глаз в Солнце, дыхание в Вайю. Отдай Небу и Земле, что ты им должен. Иди, отдай Водам и Растениям части твоего тела, которые им при­
надлежат. Но есть в его Существе часть Бессмертная. Это ее надо согреть твоими лучами, возжечь твоими огнями. О Джатаведас, в богатом теле, сделанном тобой, вознеси его в мир набожных. О Агни, низведи его затем среди Питри; да придет он среди песнопений и Жертв. Одетый Жизнью, да примет он тело. О Джатаведас, да соединит­
ся он с телом. Но да не тронет твоего прежнего тела ни черная птица, ни муравей, ни змея, ни хищное животное. Да сохранит тебя Агни, Сома, который утолил жажду Детей Священни­
ков, (да сохранит) тебя от этих (несчастных) случаев. Но отведи (от него) этого Агни, который ест тело. Пусть он идет к Яме, унося с собой грех» («Р.В.», разд. VI I, чт. VI, г. XI, т. I V, стр. 150, 157 и д р.). Как записывались эти гимны? Каждое племя, клан арийцев, ткали на общем фоне их религии священные песнопения, некоторые составители ос­
тавляли свои имена, другие нет. Но так как в «Риг-Веде» отсутствует систе­
матическое изложение основ религии, то вполне можно заключить, что та­
ковые были записаны в другой книге, до нас не дошедшей и находившейся в руках жрецов. Была ли такая книга вообще? Она должна была быть; так как в самих Ведах, в конце концов, есть указание на это хотя бы в виде замечания: «мудрые дают много имен Единому Существу». Значит идея единобожия жила где-то, кто-то был хранителем этой идеи и постоянно о ней напоми­
нал. Кто же, если не жрец, знавший лучше свою религию, чем простой верующий? «Раг-Веда» и язычество 89 Идея облечения усопшего в иное тело не чужда и христианству, хотя и относится к живым, переходящим в христианскую религию: «Едицы во Христа крестптеся, во Христа облекостеся!» Принятие христианства равно­
сильно «совлечению с себя ветхого Адама». Об этом упоминается в Вели­
ком Посту. Ведические поэты составляли гимны, посвященные божествам, и зачас­
тую не они, а другие закрепляли за ними авторство, приписывая его гимнам более древним. Значит, была еще неписаная традиция, говорившая о соста­
вителях и хранившая их имена. Систематизация песнопений, которая видна в Ведах, уже более позднего периода и в ней заметна работа священников, ибо зачастую, написанные как позднейшие, эти гимны являются более древ­
ними по языку и описанию места. Семь Мудрых Риши, святых первых времен ведизма, по числу семи лучей Агни, приобрели позже значение семи планет. Однако, описанные созвездия в Ведах, как мы уже сказали, по словам Тилака, индийского ученого, все северные, видные с неба параллели Балтики. Ришй первыми сложили гимны, располагавшие божества к лю­
дям, по брамацистской традиции. Таковы слова гимна: «Риши, желая полу­
чить вещи более нарочитые, приблизились к Богам со своими молитвами, сложенными в размерах (поэтических)». Аижирас и его сыновья сложили особенно большое количество гимнов (Нев «Этюды», стр. 21; Нев «Опыт мифа Рибхавас», стр. 225; «Р.В.», разд. VI I I, чт. I I I, г. XI, в. I I, т. I V, стр. 494, а также Мюир «Оригинальные санскритские тексты, зарождение и история народа Индии», на англ. яз., часть 3, стр. 128 и др.) В других гимнах Анжирас упоминаются, как стоящие ближе всех к божествам и позже они причисляются к ним. В песнопениях семьи Готамид сыновья Анжирас упоминаются уже как помощники Индры и освободители Небесных Коров. Как Анжирас были в конце концов растворены в Агни, жрецы древности растворились и слились с Девами и Марутами (Нев «Опыт», стр. 228, 232, 18, 231; «Р.В.», перев. Ланглуа, т. I, стр. 559). Таким образом, отмечает А.Мори, воспоминания первых веков религии арийского общества дали двойную идею примитивной божественной мудро­
сти и откровения. Эта двойственность сохранилась в течение всего времени Вед. И пока одна говорит о Едином Существе, другая тяготеет к многобо­
жию. Гимны были выражением не только богопочитания, но и откровени­
ем. Передача таковых, бывшая в начале делом кланов и семейств, стала непременной частью культа. Сидя в степи, в ночи, вокруг костра Агни, по трем углам, пели арийские семьи гимны, которые знали или которые сло­
жили. Над ними было звездное небо, вокруг ночь, травы и мирно спавшие коровы, лошади и овцы. Вдали маячили в лунном свете всадники, стерег­
шие, как Индра, стада и родных. Старейший в роде возливал с молитвой 90 Юрий Миролюбив Сому на камень, лежащий в пламени, возносил жертву Агни-Индре-Вару-
не, давал каждому вкусить от Сомы и затем, поклонившись пламени кост­
ра, семья ложилась спать. Всадники продолжали стеречь мир живущих, как сам Индра. Медленно двигаясь, склонялись к дню звезды. Заходила Луна. Туман колыхался по ложбинам, растекался змеями Ямы. Всадники читали молит­
ву Левину и Заре, чтобы скорей проскакал Небесный Всадник и пришла Благодетельница, дающая Молоко всем живущим. Небо розовело. Восток загорался Зарей и быстрый Асвин скакал в Небе, с Востока на Запад. Клан просыпался. Старейший в роде подходил к Огню-Агни, возносил моление и совершал жертву. Ритуал и песнопения переходили из рода в род и уцелели даже в те времена, когда старейший в роде потерял значение жреца и был заменен Пурохита, религиозным советником начальника, который стал на­
следственным, передававшим сыну свои функции, когда начались Адхвари-
вус, приготовители к жертве, и Ритвидж, или священники, ведшие служе­
ние, Хотри, Уджатри, или певцы гимнов (Макс Мюллер, «История», на англ. яз., стр. 175, 487 и др.; «Р.В.», перев. Ланглуа, т. I, стр. 276; «Р.В.», разд. I I, чт. I V, г. X, в. V, т. I, стр. 412; разд. I I I, чт. I V, г. XI, в. XI I, т. I I, стр. ИЗ; разд. I, чт. VI I, г. XV, в. I I I, т. I, стр. 210). Таким было ведическое прошлое, когда арийский народ кочевал в Сап-
та-Синду, или Сапта-Синдху, воспевая божества и прося их благодеяний. Одним из важнейших условий получения этих благодеяний было сохране­
ние обычаев и традиций. Современные индусы верят также: «Индра, Ты устроил счастье Твоих древних певцов» - говорит ведический гимн. «Я силен противу моих врагов песнопениями, идущими из моей семьи и пере­
данными мне моим отцом Готамой», - восклицает Вамадева. Боясь утра­
тить эту связь с прошлым, определяющим их расу, и желая сохранить мужественную власть своих отцов, начальники семей умоляют при помощи жертв Ивдру и Агни: «Я прочел (пропел) эти старые песни, о Агни, и эти новые для тебя, который (извечно) стар. Эти возлияния сделаны Тому, кто проливает добродения на нас; Священный Огонь был поддержан из рода в род» (Макс Мюллер, «История» и т.д., стр. 482). То, что связывает чело­
века с предками, а через них с божеством - это гимны и жертва. Предки растворились в Боге («почили в Бозе», православное выражение) и потому они связаны с ним. Так связан живущий с мертвым, а мертвый с божеством через Жизнь Вечную в Боге. Первые предки людей - боги. С ними связь с живущими через Питрис, Анжирас и Марутов. Золотая цепь: моления и жертвы. Здесь ясно выступает двойственность, а именно: моления, то есть пение гимнов, и жертва. Одно дано всем, а другое - жрецам. Значит, часть религиозной традиции и, может быть, самую важную, хранили жрецы. «Риг-Веда» и язычество 91 Пурохита и Адхваривус (Адхвариус), Хотри (Готри), Удхатри - хра­
нители этой важнейшей части ведизма, и это от них исходит замечание: «Мудрые дают не одно имя (многие имена) Единому Существу». С другой стороны, и практически жрецы должны были получить ряд привилегий, и чтобы сохранить их и быть нужными всем, они вынуждены были удержать важнейшую часть религиозных функций за собой. У евреев такую роль играли левиты. У христиан - священники, совершающие бес­
кровную жертву. Молитвы, произносимые ими при этом, читаются шепо­
том и покрыты тайной мистерии. К жертвеннику прикасаются только свя­
щенники. У евреев Ковчег Завета был неприкосновенным. Его касаться могли только левиты, и Вооз, желавший поддержать наклонившийся набок во время перевозки Ковчег, был убит. Был ли он убит Богом или самими левитами, неважно. Важно, что Ковчега никто не смел касаться под стра­
хом смерти. Ведийцы, а позже славяне-венды сохраняли традицию. У славян она изменила свою форму вместе с переменой языка и с его отходом от санскри­
та. Изменившийся язык уже не был в отношении начертания в соответствии с санскритом, и если у литовцев близость к санскриту сохранилась, вероят­
но, это оттого, что литовцы пришли в Европу гораздо раньше, вместе с вендами, во времена преисторические, когда еще не было катастрофических движений народов и когда можно было сохранить традицию неповрежден­
ной. Для арийцев соблюдение обычаев, традиции и повторение песнопений каждый день было первым долгом. Этим они утвердили у себя начала мора­
ли. «Священник является вернейшим, наиболее непреклонным наблюдате­
лем таковой», - говорит А.Мори. Как начальник религиозной семьи, он должен давать пример своим поведением и своей набожностью. . «О Вригаспати, имя Слово (священного) должно быть поставлено выше всего. Произносите это имя, которое (является) для наших друзей самым великим и самым спасительным. Да будет оно произнесено над очагом, и да его благодать (добродетель) проявляется там высоко. Как ячмень очищает­
ся в сите, Слово творится в душе Мудрых. Это испытание верных друзей, ибо вся их ценность в Слове. Но есть и такие, что видят Слово без того, чтобы Его видеть, и слышат, не слушая... (Жрец) может считаться (слыть) крепким в дружбе, и все же благополучие не следует за его усилиями. Магическая (Корова) не дает (Жертва) Молока. Он слышит Слово, но 'Оно неродяще и безблагодатно. Слово не находится в нем, кто обманывает таким образом, надежду друга. Если он слышит, это только для внешнего. Но он не знает пути, по которому приходят к плодам. Друзья имеют очи и уши; душа для их добродетели (дел) слепа и глуха... Когда такие священ-
4-707 92 Юрий Миролюбив никн - ваши друзья для богослужений, когда для (таинств) дел, требую­
щих живой души и мудрой, вы имеете только такие (сухие) озера, святые предписания насилуются, и предстоящие Жертве сбиваются с пути. Несчастные, не идущие ни с людьми, ни с Богами, не достойны носить (сан) имя священников, ни совершать возлияний. Они загрязняют Слово своим грешным (гласом); безумные, они подобны ткачу, который хочет делать полотно (при помощи) плуга. Все друзья объединившиеся для Жертвы, радуются, видя появление предложений (Жертвы). Но возлияние, смердящее грехом, является про­
стой декорацией без действия магического, священного. Так говорит Ври-
гаспати» («Р.В.», разд. VI I I, чт. I I, г. X, т. IV, стр. 59-67). Здесь видно, как высоко моральны должны были быть священники ведизма. Арийцы понимали божество как законодательствующее в мораль­
ном плане. Но, с другой стороны, это не.строгий судья Израиля, Иегова, которого надо бояться. Арийское божество просто лишает благодати греш­
ника, и жертва, приносимая грешным священником или греховным чело­
веком, лишена таинства. Бог ведийцев всепрощающ и снисходящ к грехам людей. Таков Варуна - страж морали: «Он полон прощения (снисхожде­
ния) даже к тому, кто совершил грех» - слова гимна (Макс Мюллер, стр. 540). «В присутствии такой религии, где из множества персонификаций исходит (такая) идея Единства божества, где Бог является ненавидящим грех, любящим справедливого, заставляет известного автора «Истории старосанскритской литературы» объявить ведизм настоящим откровени­
ем», - говорит о Максе. Мюллере А.Мори. Мы говорим, что ведизм явля­
ется прехристианством, где еще нет Христа, но уже есть учение, очень близкое его учению. С другой стороны, единство божества ясно само собой в Ведах, и «плю­
рализм физических персонификаций», как о нем говорит А.Мори, является лишь внешней стороной религии. Внутреннее она - единобожие! Ключ это­
го единобожия, чтобы иметь власть разъяснять, держали в руках жрецы-
священники, и им пользовались, не выпуская такового из рук. Духовное руководство людьми вообще требует большого внимания, ибо весьма быст­
ро всякое религиозное учение может быть опошлено, сведено до фетишизма или даже до язычества. Потому-то священник должен был обладать высоко развитым моральным чувством. Весьма часто священники бывали в кон­
фликтах с арийцами, ибо они, как и евреи, всегда тянули, во-первых, к многобожию, а во-вторых, к удовлетворению грубых желаний, а их молит­
вы были заинтересованными, эгоистическими прошениями. Слабый духом и осуждаемый Вригаспати, священник входил в компромисс с такими про­
явлениями и лишался благодати, а сильный, настоящий священник возвра-
«Риг-Всда» и язычество 93 щал в настоящее русло переходивших границы допустимого арийцев. Он был их подлинным духовным отцом. Такое же требование к священникам и сейчас в основе предъявляет христианская, особенно православная церковь. Механическое повторение слова и жертвы Единого существа не удовле­
творяет, говорит Вригаспати. Религия, состоящая из эзотеризма и ритуала, или экзотеризма, до тех пор жива, пока эзотеризм в ней жив. С момента победы «молитвенной мельницы» над живой молитвой, в ней воцаряется одна обрядность, или экзотеризм, возникают отдельные, враждующие ме­
жду собой культуры, и религия превращается в простое многобожие, уже ничем не связанное вместе. Заинтересованные в получении награды ведийские арийцы обращали строжайшее внимание на исполнение обрядов. «Прежние (старейшие), кто нам предшествовал, - говорит ведический поэт, обращаясь к Индре, - о Бог, известный Твоими подвигами и называемый всеми, делали как сегодня и сделались Твоими друзьями. Так поступили эти (мужи) старого века и также делают новые; я прихожу с ними; снизойди подумать о (нас) мне» («Р.В.», разд. I V, чт. VI, г. I V, в. V, т. I I, стр. 430). Таким образом, мы здесь перед общим явлением у примитивных народов, не доросших еще до ясного понимания независимости добра от Небесной награды. Человек еще «торгуется» с Богом: «Я Тебе буду делать Добро, а Ты мне за это дай Вечное Блаженство». Выбирая между Добром и Злом, такой человек выби­
рает Добро, надеясь, что оно принесет ему больше пользы. Ариец не всегда был бедным. «Это богатство, рассматриваемое неимущим как укор, когда они его не имеют, Ты держишь в Твоей руке», - говорит гимн Савитри («Р.В.», разд. I, чт. I I, г. I V, в. I V, т. I, стр. 4 0 ). Таким образом, он считал, нужно быть набожным, чтобы сохранить свое богатство. Однако, со време­
нем моральное чувство взяло верх и дошло до высот, «которые встречаются . у израильтян в пленении и у христиан», - говорит А.Мори. Конечно, не сам ариец пришел к этому, а под руководством священни­
ков, соответствующих требованиям, какие предъявлял им Вригаспати. Нужно думать, что к этому времени относится и лучшее воспитание таких священ­
ников и, вероятно, лучшая организация самой религии, установившей ие­
рархию и священническую дисциплину. «Индра удаляет от нас смерть» («Р.В.», разд. I, чт. I, г. I V, в. X, т. I, стр. 10). «О Боги, дайте нам сто лет жизни!» «Да будем мы знать богатство, силу и счастливую старость. Да пользуюсь долго светом и да прибуду к старости, как Солнце к Закату» («Р.В.», разд. I, чт. I, г. I V, в. X, т. I, стр. 10; разд. I, чт. VI, г. I X, в. I X, т. I, стр. 169; разд. I, чт. VI I I, г. I V, в. V, т. I, стр. 231; разд. I I, чт. I V, г. VI, в. VI, т. I, стр. 404; разд. I, чт. I I, г. XI, в. XI I I, т. I, стр. 51; разд. I I, чт. I I I, г. VI I, в. XI I I, т. I I, стр. 335; разд. I, чт. 94 Юрий Миролюбив V, г. I I I, в. XV, т. I, стр. 127; разд. I, чт. I, г. X, в. VI, т. I, стр. 16; разд. V, чт. I, г. VI I I, в. VI I I, т. I I I, стр. 12). «По милости Индры, который делит (с нами) наше счастье, да будут плодовиты наши Коровы и крепки, да будут они нашей радостью и да дадут нам пищу изобилия. Дай нам и отпусти нам, как и нашим детям, и нашим внукам обильные урожаи, так как мы у вас просим добра, которое может быть постоянным и (цветущим, обогащающим) развивающимся». В этих гимнах ясно проступает эгоистическое желание получить при помощи Богов земные блага в обмен за исполнение религиозных обрядов... С этой мольбой обращаются арийцы к Индре, Варуне, Марутам, Агни, Девам. Прасканва говорит: «Святая молитва часто помогает устроению человека» («Р.В.», разд. I, чт. I V, г. I I, в. I I, т. I, стр. 9 1 ). «Не только воин в бою получает помощь, но и муж, желающий получить сына - это Мудрый, который молится» («Р.В.», разд. I, г. I X, в. I V, т. I, стр. 91). «Он работает на благо народа (гимн Савия), Князь, друг добродетели, который в честь Индры приносит Жерт­
ву и гимн священный (поет) или который сопровождает молитву богатыми дарами» («Р.В.», разд. I, чт. I V, г. I X, в. VI I, т. I, стр. 106). Таким обра­
зом, здесь мы находим упоминание о князе, который, конечно, стремился к возможной пышности богослужения. «Кто просит, получает», - говорит Кутса («Р.В.», разд. I, чт. VI, г. XI, в. 1, т. I стр. 201). Это место можно сопоставить с местом из Евангелия: «Просите и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте и отверзегся вам». «Надо просить Его (Агни), - говорит Кутса. - Никто не обманется в своей надежде (ожидании), если он постоянен в своей просьбе» («Р.В.», разд. I, чт. I I, г. I X, в. I I, т. I, стр. 552). «Потому что Ты, о Божественный Агни, (говорит Гатама), даешь почитающему Богов богатство, изобилие и силу большой семьи... Ты счастлив, Жертвы которого Ты принимаешь. Он живет в мире и обладает могуществом. Его сила растет непрерывно и боль его не трогает» («Р.В.», разд. I, чт. V, г. XI I I, в. I X, т. I, стр. 144; разд. I, чт. VI I, г. XI V, в. I I, т. I, стр. 179, 180). Если грозит могучий противник, религиозный вождь, князь, получает помощь божеств: «Его люди сильнее, его ресурсы больше; он идет, полный богатств и сражается твердо в бою, всегда героический в своих действиях» («Р.В.», разд. I I, чт. I, г. I V, в. X, т. I, стр. 303). Идея в этих гимнах та же, что и у израилитян, которым обещал Моисей: «Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет, и долголетен будеши на земле». Только отца и мать заменяют боги. Земные же блага достаются в удел почитающему богов. То же вознаграждение за добро зЭссь на Земле. «Риг
:
Всда» и язычество 95 Наконец появляется и более высокое понимание независимости доброго дела от вознаграждения здесь или на Небе: «Добродетельный муж идет на Небо и занимает место среди Бессмерт­
ных» («Р.В.», разд. И, чт. I, г. I V, в. V, т. I, стр. 310). «Благородные люди получают чудесную судьбу; их Солнца блестят в Небе; они получают свою часть Напитка Богов (Амброзии) и продолжают существование» («Р.В.», разд. I I, чт. I, г. I V, в. V I ). Нечестивый муж ни здесь, при земном существовании, ни там, в загроб­
ной жизни, не может ни на что надеяться: «Когда же Индра раздавит нечестивого, как давят ногой колючку?» («Р.В.», разд. I, чт. I V, г. I V, в. VI I I, т. I, стр. 159 и разд. I, ч. VI I, г. XVI, в. VI I, т. I, стр. 212). «О Боги, да сможем мы с вашей помощью в подходя­
щий день напасть на армии нечестивых!» И в другом месте арийцы молят­
ся: «О Агни, не слушай Молитвы (нечестивого) богатого, отказывающегося Тебя признать Господом и Тебе предложить дары, и того, кто редко воспе­
вает Тебе хвалу; оба они суть нечестивые» («Р.В.», разд. I I, чт. I I, г. XI V, в. I I, т. I, стр. 358). «Опасайся нас ударить или оставить нас; не отнимай от нас этих нежных радостей, о Магхаван, о Сакра, не разбивай Яйца, содер­
жащего наши надежды; не разбивай сосудов (ваз) нашей любви, этих неж­
ных детей, стоящих на коленях» («Р.В.», разд. I, чт. VI, г. X, в. VI I I, т. I, стр. 201). Когда Индра, рассерженный сильным, хочет истребить его, он его пора­
жает рукой слабого, чтобы поразить его гордость: «При помощи козы Инд­
ра убил (умертвил) льва; иголкой он пронзил колонны» («Р.В.», разд. V, чт. И, г. XVI I, в. XVI I, т. I I I, стр. 9 6 ). В этих словах высказывается, как ничтожна бывает причина смерти гордых, если того хочет божество. Соис­
кание совершенства - долг живущего: «О Варуна, спаси нас ото зла! Быст­
рые Адитиас, вы, которые постоянны в ваших деяниях, отгоните от меня зло, как несчастная мать удаляет от себя плод своего беззакония» («Р.В.», разд. I I, чт. VI I, г. V, в. VI, стр. 497, разд. I I, чт. VI I, г. VI, в. I, т. I, стр. 498). Агни - Бог, спасающий от зла, .злобности и преследований, очищает нас от греха и заслуживает нашего обожания («Р.В.», разд. I I, чт. I, г. VI I, в. V, т. I, стр. 316). Эти блага, приходящие от Бога (Единого Существа с Многими Именами), заставляют людей любить Небесного Заступника: «Агни, Ты наш Заступник осторожный и наш Отец; Тебе мы обязаны жизнью; мы Твоя семья» («Р.В.», разд. I, чт. I I, г. XI I, в. И, т. I, стр. 5 4 ). «Иди к нам, Агни, с добротой Отца к Его Детям; будь нашим Другом, наш Благодетель; Ты добр и милостив» («Р.В.», разд. I, чт. I, г. I, в. I X, т. I, стр. 4 и разд. I, чт. I I, г. XI I, в. XI I I, т. I, стр. 55). Такие же молитвы обращены и к Индре: «О Индра, мы Твои друзья и.мы Тебя почитаем как нашего Спасителя» 96 Юрий Миролюбив («Р.В.», разд. I, чт. V, г. XI V, в. I V, т. I, стр. 144; разд. I, чт. I I, г. XI, в. VI I, т. I, стр. 51; разд. VI, чт. И, г. I, в. I I, т. I I I, стр. 273). «Тот, кто является злым лишь для того, чтобы бить без устали грешника и нечестиво­
го, называется Индра» («Р.В.», разд. I I, чт. VI, г. I V, в. X, т. I, стр. 463). Дружба Индры с верующими Вед столь ценна, что они делают все, чтобы ее заслужить («Р.В.», разд. I, чт! VI, г. I V, в. X, т. I, стр. 463; разд. 1, чт. I I I, г. I X, в. VI, т. I, стр. 7 8 ). В общем, получая бесчисленные блага от богов, ариец им отвечает любовью, превосходящей всякое сравнение: «О Индра, я Тебя предпочитаю отцу, брату, который меня может покинуть. Ты для меня Отец и Мать» («Р.В.», разд. V, чт. VI I, г. V, в. VI, т. I I I, стр. 185- 186). Таким образом, ведизм был такой же религией любви, как и христианство: «О Варуна, да будем мы счастливы Тебя славить, Тебя мо­
лить, Тебе служить» («Р.В.», разд. И, чт. VI I, г. V, в. И, т. I, стр. 497). В параллель с этими словами можно поставить слова православного песнопения: «Тебе, Бога, хвалим, Тебе, Господи, исповедуем, Тебе вси Ан-
гели, Тебе Небеса и вся Силы...» И все эти цитаты, особенно некоторые из них, равносильны многим прошениям «Молитвы Господней». Ниже «Риг-Веда» дает описание семи правил морали, установленных Мудрыми. «Преступить одну из них, говорит Трита-Аптия, это сделаться грешником». Позже эти Правила были изменены, но старейший текст гово­
рит: 1) пьянство, 2) обжорство, 3) чрезмерное общение с женщиной, 4) охота, 5) грубость в действиях - данда, 6) грубость в словах - парушиам, 7) насилие - строжайше запрещаются. Один всемогущий Бог знает челове­
ческое несовершенство и ариец молит божества: «Уважение, которое можно иметь к людям, никогда не достаточно; один справедлив и осторожен; он любит мудрых, но он беспощаден (жесток). Другой заставляет себя бояться и обижает слабого, употребляя силу. О Боги, такой упрек не может быть Вам адресован» («Р.В.», перев. Ланглуа, т. I, стр. 136). Таким образом, самый верующий человек должен еще просить (здесь это прямо как христианское понимание многогрешности человека!) помощи Бога в жизни и прощения своих грехов. Такое понимание Бога далеко от гневного Иеговы, от жестокого сонма божеств греков; арийское божество всепрощающе и многомилостиво. Индра и Агни прощают грехи, и к ним ариец обращается, моля о прощении. «Агни, если мы совершили ошибку, если мы шли не Твоим путем, про­
сти нас! Ты наш родной Отец, Защитник Предвидящий» («Р.В.», разд. I I, чт. VI I, г. I I I, т. I, стр. 186 и разд. I, чт. I I, г. XI I, в. XVI, стр. 5 5 ). «Дети Богов и людей, мы совершили великие грехи, сделай, чтобы мы не чувствовали их тяжести, мы, которые суть Твои друзья» («Р.В.», разд. I I I, чт. V, г. VI I, в. VI I, т. I, стр. 127). «Риг-Веда» и язычество 97 Обращаясь к Варуне, Митре и Адитиас, ведиец просит о прощении грехов, его осквернивших: «Я, вероятно, грешен перед' вами во многих грехах.но Вы меня любите, как отец любит своего пропавшего сына» («Р.В.», разд. V, чт. I, г. VI, в. VI I I, т. I I I, стр. 499; разд. VI, чт. I V, г. I I, в. V, VI I I, I X, XI V, т. I I I, стр. 360). «О Адитиас, защитите нашу жизнь от ударов, ей угрожающих; да злой не завлечет нас в его сети. О Боги-Спасители, не отдавайте нас в своем гневе в сети наших врагов! О Адитиас, избавьте нас от (злой) морды волков» («Р.В.», предыдущая цитата). В Библии есть подобное место: «Освободи мою душу от меча, Господи... Спаси нас от пасти львиной... Мнози возста-
ша на мя» (Псалом Давида, XXI, в. XX, X X I I ). «О Варуна, избавь нас (освободи) от цепей, связывающих нас сверху, снизу и с середины. Сын Адити, Жертвой, которую приносим, да очисти грехи наши» («Р.В.», разд. I, чт. I I, г. V, в. XV, т. I, стр. 4 1 ). Слово «Риг» в славянском языке приобретает значение «рожь», злак, пища и «рига», на которой бьют снопы, сушат их и хранят перед дождями. Вероятно, и «рог» оттуда же; «роген» - немецкое слово, обозначающее «рожь». «Жито», дру­
гое название ржи, вероягао, вдет от «Жива». «Веда» по-чешски «наука», «ведать» - «знать». Ариец обращается к Небу и Земле: «Если мы согрешили перед Богами или нашими друзьями, нашими детьми или нашим отцом, да даст наша молитва прощение. О Небо и Земля, храните нас от зла» («Р.В.», разд. I V, чт. VI I, г. I V, в. VI I I, т. I I, стр. 487; разд. И, чт. V, г. I I, в. I I, т. I, стр. 428; разд. I, чт. I I, г. V, в. ХГ7, т. I, стр. 4 1 ). У арийцев есть ряд форм очищения, как обращение к богам, жертвы, омовения. Очищая телесную нечистоту, последние, как при крещении во­
дой, очищают тело от грехов. Это общее у арийцев с евреями. «Омыеши мя и паче снега убелюся» - Псалом Давида. «Воды Очище­
ния, унесите с собой все, что во мне греховного, все зло, которое я мог сделать грубостью, проклятиями и несправедливостью». Возлияния также очистительны в глазах арийца (жертва благодарно­
ст и). Они сопровождались возлияниями Сомы на жертвенный огонь. Жертвоприношения животных мало известны у арийцев. Обычно они приносили жертву возлияния Сомы на огонь. Иногда приносилась в жертву коза, особенно Индре и другим богам (ипостасям). В особых, важнейших случаях приносилась в жертву лошадь. («Р.В.», разд. I I, чт. I I I, г. V, т. I, стр. 376 или Лассен, т. I, стр. 793; «Р.В.» (Макс Мюллер), стр. 553 и 555, а также 556; «Р.В.», в. V, VI, XI X, перев. Ланглуа). «Да не отринет нас Митра, Варуна, Арияман, Айю, Индра, Господь Рибхавас и Марутов, так как мы провозгласили при жертве добродетели 98 Юрий. Миролюбив лошади быстрой, которая выскочила из среды богов» (Макс Мюллер, стр. 555- 556). «Да даст эта лошадь нам скот и лошадей, людей потомство и все, что дает богатство, поддерживающее все; да даст эта лошадь жертвы нам силу!» Здесь ясно указано, что Митра, Варуна, Арияман, Индра есть Господь Рибхавас и Марутов, значит Единое Существо, «которому Мудрые дают не одно имя». В этом месте Веды единобожие подчеркнуто. Ариец искал указание на будущее из того, как шла лошадь, как она ложилась, как было связано (привязано) копыто, как она пила, как ела. Мы знаем, что на Рюгене славянский верховный жрец делал то же. Белый конь был священным животным Рюгенского храма. Там же приносилась жертва. Таким животным была лошадь. -Жертвоприношение коня совершалось так: один человек должен был ударить жертвенное животное. Сердце, грудь и язык клали на блюдо, по­
том это мясо бросали в огонь Агни вместе с Пандас или лепешками риса и маслом, тогда как священник, присутствующий при жертве, читал молит­
вы. Эти жертвы приносились в новолуние или полнолуние, и это является указанием, что жертвоприношение животных шло из другого, лунного культа, тогда как ведизм - культ солнечный. Такие жертвоприношения носили название дарсапурнамаза (Макс Мюллер, стр. 490), так как в эти моменты природа переживала изменения, и человек в такие дни склонен молиться богам. Также было у израильтян. Молитвы арийцы произносили трижды в день, в разное время дня - утром, в полдень и вечером. На восходе Солнца они его славили, как все птицы и живые существа, радуясь дню. Эти момен­
ты молитвы назывались у них Рита, или истина. Позже, вместо приноше­
ния Агни пирога стали совершать данастутис, моления (Макс Мюллер, стр. 491, 493). Если есть намек на Пуруша Медха, или жертвоприношения лю­
дей, то такая жертва не удержалась благодаря отвращению, которое испы­
тывали к нему ведийцы. «Яджур-Веда» передает, как 85 человек разных кланов привязывались к столбам-юпас, или столбам жертвоприношения, и после песнопений, посвященных жертве Нараяна, их отвязывали и отпус­
кали (Лассен, стр. 788). Нужно думать, что и эта форма жертвоприноше­
ния шла тоже из лунного культа. Замена жертвенных людей возлиянием и сжиганием масла практиковалась и у греков и римлян в другой форме. Такова была ведийская религия арийцев. Многое из нее осталось в наро­
дах Европы и в славянстве в частности как в виде легенд или фольклора, так и в религиях. Но несмотря на то, что Индия перешла в браманизм, персонификация Молитвы-Брахма, последний является уже альтернатив­
ным ведизмом. Гораздо ближе к ведизму стоит маздеизм, славянское язычество, митра-
«Риг-Веда» и язычество 99 изм и весь ведический ритуал, как и его мораль, основанная на любви Бога к людям, как и на любви людей к ближнему и Богу, является как бы предхристианством. Особенно в его обрядно-моральной плоскости. Мы на­
рочно приводим целый ряд параллелей. Нет слова, что вначале арийцы обожествляли явления природы, как и все примитивные народы, но с той разницей, что идущая из предыдущей древности идея единобожия никогда не умирала и даже в дни, когда обоже­
ствлялись силы природы, стремилась к объединению разрозненных божеств, чтобы сказать в конце концов: «Мудрые дают больше, чем одно имя Едино­
му Существу». Наше мнение: история человеческой культуры охватывает слишком ма­
лый срок, и того, например, что было десять тысяч лет тому назад, мы, собственно, даже не знаем! Изучение ливийского русла Нила только начато и о Древнем Египта до " времен современного Нила мы еще ничего не знаем. Есть лишь единствен­
ное указание в палеографии, что была мировая геологическая катастро­
фа, вызвавшая погружение западной части Средней Азии в период Плиоце­
на и Кватернера, когда Каспийское и Аральское моря находились на месте ледников, надвигавшихся с севера. В Кембрийский период Каспийское море было под водой океана, а Аральское на суше. Тогда же находился на месте Антильских островов Большой Антильский Остров, величиной с современ­
ную Гренландию, а рядом с ним в Тихом океане, касаясь берегов современ­
ной американской Калифорнии, другой остров, вероятно, Ма. Третий ост­
ров был южнее и охватывал теперешнюю Гвиану, южнее его лежала Бразильская часть, примыкающая к Атлантическому океану, а западнее -
Третий Большой Остров, включавший в себя Перу, Чили и южную часть Аргентины. Там, можно предположить, и была та цивилизация, которую Геродот называл Атлантидой. Обо всем этом весьма мало сведений в человеческой истории. К счастью, китайские, тибетские и индийские документы о цивилизации Ма уже изуча­
ются. В Ведах тоже имеется указание о гибели мира. Значит, Веды должны быть гораздо древнее, чем об этом принято говорить официально на Западе. Законы Ману, кстати, идут из этой древности. По индийским источни­
кам, династия Ману жила 30 000 000 лет тому назад. Может быть, эта цифра удесятерена. Однако и 300 тысяч лет - большой срок! Как бы то ни было, мы должны сказать, что у ведийцев метафора и аллегория, как и у всех древних народов, была весьма в ходу и у ведийцев она зачастую принимала форму истины. Часто в песнопениях, где были слова: «Он, как Индра, шел храбро на врагов» (к примеру), затем отпада-
100 Юрий Миролюбив ло сравнение «как» и оставалась фраза: «Он - Иадра шел храбро на вра­
гов». Такая персонификация весьма часта и вызвана она перспективой вре­
мени, забвением предыдущего, потерей связи между образом и его содержа­
нием. Аллегория и метафора вошли в Веды столь сильно, что происходит само собой идентификация с тем, с кем сравнивается данный герой, имя которого становится священным. Формы священности отличаются у раз­
ных народов. У одних они равносильны высшему разряду, у других, как у ведийцев, сливаются с ней. Альберт Кюн считает, что в свое время у индо-европейцев был общий фонд поверий и мифологий, из которого изошли верования греков,' лати­
нян, галлов, германцев и славян. Так ведизм представляется как культ древ­
нейших предков. Патриархальная религия арийцев сходна с начальной ре­
лигией израильских патриархов от Моисея. Однако, если есть сходство, есть и разница. Так, жертвоприношения постепенно заменяется возлиянием Сомы, а сама ведийская религия становится учением любви и в этом отно­
шении она опережает христианство. Браманизм, хотя он и вышел из ведиз­
ма, деформировал таковой и стал иной религией. Если ариец ведизма не всегда монотеист, то таковыми были многие из его жрецов, что доказывает­
ся постоянным упоминанием в текстах о Едином Существе. В ведизме нет идеи избранности арийского народа, как у евреев, но у них нет и отрицания других народов, как нечистых. Понятие «парий» возникло позже ведизма, уже при браманизме. Оно отрицало аборигенов Индии и низводило их на положение «париев». Но ведизм, чистая религия любви, никого на такое положение не низводил. Колебрук, изучая календарь «Риг-Веды», Джиотиш, датирует его позд­
нее XI V века до Р.Х. Однако, можно сомневаться в правильности такого заключения. Документов, абсолютно подчеркивающих эти века, не имеет­
ся. Может быть, 14, а, может, и 44. Арийцы могли жить в Семиречье, Дзунг-Арии, Фергане. Однако, они могли жить и в Европе, ибо последние данные Тилака, индусского ученого, говорят, что арийцы были до мировой катастрофы и в Европе. Палеография указывает на затопление Азии, Сибири и других частей света в Силурийскую эпоху, как и в Кембрийскую. Мезогенское море простиралось там, где теперь находится Средняя Азия, Индия, Китай, Средиземное море и Европа. Существовал континент Гон-
двана, связывавший Африку, Южную Индию, западную часть Австралии, Аравию и Мадагаскар в одно целое. Об одном из таких переворотов, связанных с погружением целых мате­
риков под воду океанов, и есть упоминание в Ведах. О нем говориться, как о потрясении мира или исчезновении мира. Это, несомненно, какая-то ми­
ровая геологическая катастрофа. И все они известны палеографии! «Риг-Веда* и язычество 101 Сапта-Синдху, или Синду, - Семиречье, носящее и сегодня это имя. Там обитали одно время арийцы. Наше мнение, как мы-уже сказали, что в это время, вероятно, в результате мировой катастрофы ведийские арийцы переживали падение культуры и стали пастухами, но сохранили воспоми­
нание о Едином Существе. «Риг-Веда», сборник религиозных песнопений, об этом свидетельствует йе однажды. Из ведийцев вышли венды-славяне, обитавшие в Балтике. Может быть, они были оторваны от Арии в результате одной из мировых катастроф, так как, по-видимому, они обитали в этом краю раньше Великого Переселения Народов. Родственные им литовцы до самого последнего времени сохрани­
ли язык, весьма близкий к санскриту. Этого не.могло бы быть, если бы литовцы, как и все, двинулись во времена Великого Переселения. Они смешались бы с другими народами и вряд ли сохранили бы чистоту языка. Упомянем вкратце о Ману. Это имя Ы легендарных героев Индии, из которых каждый царствует некоторое время, в конце которого Мир частич­
но разрушается! Было уже семь Ману. Ману - Книга Законов, или Манава-Дхарма-Шастра, религиозный, моральный и социальный код, по которому еще сейчас судят в Индии три­
буналы. Он приписывает Первому Ману, Свайямбхуве, сыну Брамы, кото­
рый по нему обучал своего ученика Бригу за 300000000 лет до Р.Х. Как бы ни был велик такой срок, если он даже равен 300 000 лет, и то это очень много для нас и нашей преистории. Тогда он совпадает с существованием цивилизации Ма, с которой арийский Мир несомненно общался. Нашей целью не является религиозный труд, как таковой, а отыскание религиозно-исторических связей между Арией и славянством и его религи­
ей - язычеством. Далее мы дадим обрисовку язычества у славян и установим параллели. РЕЛИГИЯ ДРЕВНИХ СЛАВЯН (ЯЗЫЧЕСТВО И ЕГО СВЯЗЬ С ВЕДИЗМОМ) Как мы помним из первой части нашего труда, в ведизме невоз­
можна персонификация Солнца. Есть Индра, Варуна, Агни, Пу-
руша, Савитри, Митра и т.д., и все они - ипостаси Единого Существа, ибо ни одно из этих божеств не имеет преимущественного значения. Таково же положение, в сущности, и в язычестве древних славян. Есть Исварог-Исва-
ра-Ишвара позднего периода Вед, которого можно назвать Отцом божеств, если встать на точку зрения, что есть Брахма, Бог Непознаваемый в Себе. Но он же у славян носил имя Пращура, т.е. Предка. Его называли Праде-
102 Юрий Миролюбив до, Прадо. И Земля носила имя Прабабы-Прабы. Иногда она носила имя Прабки. От Прадедо с Прабой пошли Боги и люди. Исварог поручил Богу Коляде Коло Времян. Это Коло было символически представлено в Коля-
дины Дни, около нашего Рождества, а особо в Крышень-День, т.е. когда после Зимнего Солнцестояния день удлинялся. Из этого видно, что в основе язычества тоже Солнечный культ. Коло представлялось в таком виде: соби­
равшиеся на Зимние Святки славяне становились в Коло (круг) около Зимы-
Бабы (образ Земли Зимой), перед которой зажигалась солома, и от этого Огня (Агни) зажигалась скудель в центре колеса с телеги, которое с песня­
ми и шумом, музыкой и плясом гонялось по дорогам. Коло должно было быть о семи спицах, символизировавших семь светов (цветов) Агни. Обы­
чай этот сохранялся на Руси до самой первой великой войны и нам прихо­
дилось его наблюдать самим. В некоторых местах в Коле зажигалась «смо­
лянка» , обычно железная коробка с древесной смолой. В других местах на каждую спицу привязывалась свеча, которую зажигали, и в таком виде Коло гоняли по улицам, как обещание весны. Небо-Сварга было местом, где жил Сварог-Исварог. Когда Небо покры­
валось тучами во время празднеств, говорили, что «Сварог сердится». Ко­
гда сияло Солнце, говорили: «Сварга радуется». Небо было тем, что «приль­
нуло к Земле», и этот союз Неба с Землей возвещался Колом, ибо «наовколе Земле Небо есь прильнуто», а глядя вокруг себя в поле, можно видеть Сварогово Коло. Оттуда идея Кола-Колеса, как идея Сварога. Окружность же как бесконечность - символ божества. Солнце тоже округло. Коло Года - вращение сезонов. Возжигание Сердца Кола, таким образом, обещание возврата света и тепла. О Свароге, как и о Брахме, не говорится в славянских поверьях или легендах. Он Дедо или Прадо и только. Известно; что, «когда Сварог Зем­
лю слепил, так создал Богов, детей своих, а те на Землю спустились и стали забавляться, а потом подались, а кому чуб вырвали, на Земь бросили, а влас пал, там древо взялось, а где клок, там лес целый». По созданию Богов Сварог создал людей: Прада и Прабу. Интересно, что Прадо сливается с ним самим, в конце концов, как Питрис сливается с Индрой-Агни-Варуной. Но соответствующая этой первой Тримурти, еще ведической, есть и в славянской религии Триглав-Тримурти. Это Триглав Рюгена. Он же - Колядо, Вышний (Вишну), Сивый (Сива?). И если Коля-
до - Бог Зимы, то он же и Бог Возрождения Света и Тепла, и Вышний -
Бог, Хранящий Тепло, а Сивый (впоследствии Чернобог) его уничтожает («пожре бо Чернобог светы, а бя тьма»). «Риг-Веда> и язычество 103 Таким образом, убывание дня понималось, как пожирание Света Си-
вым-Чернобогом. И хоть Сива ведический Бог, его имя сохранилось и у славян. По-видимому, его надо понимать как Бога зла. Об этих «черных Богах» говорилось мало и знали о них лишь кудесники, волшебники, оби­
тавшие на Волхове, где было, по-видимому, местопребывание всех языче­
ских отшельников и куда ходили учиться волхованикь Многое цитируемое здесь взято нами из устных преданий старины, слышанных нами в детстве от старых людей на юге России. В полночь на Рождество хозяева выводили коней «звезду глядеть» и приговаривали: «Гляды, коне, на звизду ту, а то Сонце сяе, а то Душа горыть!» Делалось это, «чтоб кони здравы были». И в этом упоминании.Солнца и Горящей Души явное воспоминание ведического выражения, смысл кото­
рого: «Звезды суть Души святых, ставшие Солнцами». Это то же обраще­
ние к Марутам и Питрис-Анжирас, только их название забылось за тысяче­
летней давностью. Однажды старый дед на хуторе к северу от Екатеринослава нас уверял: «В старовину люди грамоте знали! Другой грамоте, чем теперь, а писали ее крючками, вели черту Богови, а под нее крючки лепили, и читать по ней знали!». Только теперь, вспоминая эти слова, приходится думать, что дед говорил правду. Санскритские надписи пишутся именно так, что ведется черта, а под ней ставятся разные крючки. Как могло сохраниться такое тысячелетней давности воспоминание — не наше дело отвечать, а что оно означало, мы понимаем. Вероятно, жила еще традиция, изустно передавав­
шая многое, что христианство стерло из памяти большинства. Знали такую устную традицию немногие, но упорно ее передавали другим. Думается, что после революции эта традиция окажется окончательно прерванной, а потому ее и записываем. Нам также пришлось быть свидетелями смерти язычника во время гра­
жданской войны на юге России. Он говорил: «Оборвалась Златая Цепь и больше этой Цепи не будет!» Этот дед плакал перед смертью не о том, что погибла Россия, а что «оборвалась Златая Цепь». По его мысли, от первых дней мира до настоящего была установлена Цепь языческой традиции, ко­
торую «умственные люди» передавали от одного к другому. Революция эту традицию нарушила. Есть и в «Записках Махаева», еще живущего в Брюс­
селе в настоящее время, запись о «язычниках», майские празднества кото­
рых он видел. Дело было в полночь и, как он уверяет, это празднество вокруг костра сопровождалось жертвоприношением. По всем данным, это были мордовские празднества. Их язычество неведического происхожде-
104 Юрий Миролюбов ния, хотя и в него частично могли проникнуть идеи ведизма из-за соседства со славянами. В ведизме же человеческие жертвоприношения не имели мес­
та и были случайными, будучи привнесенными из других религий. В част­
ности, жертвоприношения, бывшие в Киеве, все были привнесены варанга-
ми, или варягами, и шли они из Скандинавии. То же можно сказать и о Рюгенских жертвоприношениях. Рюген, будучи под близким влиянием дат­
чан и скандинавов вообще, готов, шведов или предков германских народов, несомненно, подвергся их влиянию. Но славяне в целом человеческих жертв, как и ведийцы, избегали. Варанги в поисках легендарной Гардарики (НоваТрада!) шли все далее на юг, пока не попали в Киев, и дальше по Борисфену до греческих коло­
ний. Там существовал культ Гороса. Этим объясняется наименование Солн­
ца Хоросом. Солнечный день назывался «Хоросий День», оттуда вышло русское слово «хорошо». О человеческих жертвоприношениях в Волжском крае, от Нижнего до Москвы, где жили остатки волжских народов, мордва, черемисы и т.д., известно из полицейских донесений при царском прави-
,. тельстве. Но русские язычники, жившие в Вятской, например, губернии, \ таких жертвоприношений не делали. «Вятская Грамота», написанная по-старорусски, отчасти народным язы­
ком, нами была доставлена в Русский Музей Культуры в Сан-Франциско. Она была переиздана в 30-х годах нашего столетия в Брюсселе неким К.Н.Платуновым, старым эмигрантом (дореволюционным). . Как известно, язычники Волжского края, народы финского и волжско-
болгарского происхождения, а потому их язычество отличается в корне от язычества славянского. О Свароге славяне говорили, что «дед сидит на туче, сам себя за браду держит, и мир за него держится». В этом труде мы, конечно, не настаиваем, что наша точка зрения един­
ственно правильна. Мы высказываем наш взгляд, быть может, далекий от взгляда официального. Однако, раз есть и такая точка зрения, она имеет право быть высказанной. Так как нам пришлось провести раннее детство в деревне, бегать с ребя­
тишками, слушать, что говорили «старые люди», то мы многое сохранили из этой эпохи и этим делимся. С другой стороны, изучая «Риг-Веду», как и другие Веды, мы почувствовали прямую связь между тем, что написано в них, и тем, что говорится в деревнях «старыми людьми». Сварожино было в основе храмового праздника в деревне. Так, в селе Юрьевке вырывался кругообразный ров на площади перед церковью, и в храмовой день в огромном общем котле варилась «страва». Из этого котла ее раздавали сидящим по краю рва, называвшегося «ямой», старикам та-
«Риг-Всда» и язычество 105 релки с «бряшной». Это была все та же «страва», только уже готовая. Выдавали ее избранные дед с бабой, говорившие: «На здравие, шоб долго жили!» и, кланявшись каждому, дед с бабой наполняли новые тарелки: Старики «сидели на земле» с ногами, а перед ними была скатерть в виде салфетки, посланная прямо на траве, и на ней кружка с «медом», сготов­
ленным для этой цели (перебродивший мед с водой) и «бряшна»., еда. Стояли и пустые тарелки и места возле них никто не занимал. Это были места умерших за год. По внешней обстановке это была тризна. По внутреннему содержанию - беседа с исчезнувшими братьями, сестрами. Дед-раздатчик возглашал: «Придить бо до нас, Батьки, Матки, я ишьте с нами бряшна!» К этой трапезе ни младших, ни детей не допускали"и гнали их прочь. «Бряш­
на» могли есть только старики и старухи. Конечно, в слове «бряшна» легко узнать «брашна». Подходившим запоздавшим старикам говорилось: «Садяйтеся до Зво-
рожины!» А это, конечно, было альтерированное слово «Сварожина». Деды и бабки были, таким образом, как бы близки Исварогу или с ним смешива­
лись. Мы знаем, что в ведизме Анжирас были вначале жрецами, затем Питрис были сначала предками, Маруты были сначала ветрами, затем они все стали если не Агни, то растворенными в нем. Так и здесь юрьевские праздники «Зворожины» были ничем иным, как таинственным общением и растворением в Исвароге. А на этом обеде, на «Зворожинах», спрашивали: «А где Иван Гриць-
ков?» - «А тый не прийде!» - отвечал кто-нибудь, - «вин до Петрив пий-
шов!» Это означало, что Иван Грицьков умер. Крестьяне думали, что Пет­
еры были «Тем Светом». На самом деле благодаря внедрению в славянскую практику христианства, Питрис смешались с Петрами. Юрьевские «Зворожины» приходились на осень. Вероятно, теперь уже точно не помню, это было в начале октября. Для приготовления «бряшны» выбирали тучного бычка, утром на заре его резали, а внутренности бросали в огонь! Так Жертва уцелела под видом приготовлений к храмовому празднику. Крестьяне шли к утрени и к обед­
не, а «бряшна» ели после службы,, когда уже уходили из церкви. Иногда день выпадал холодный, дождило или снежило, тогда деды и бабы прихо­
дили в кожухах и валенках, на земь садились, говоря: «Хоть бы Бог дал, шоб не вросли в землю (т.е. не померли)!» Мед приготовляли, трижды запуская- в него дрожжи. Хмель прибавля­
ли, говоря: «Шоб добра була Зворожина!» Занималась этим специальная баба, которой давал наставления «Зворожный дед», тот, который заведы-
вал празднеством в прошлом году. В самый праздник выбирали другого деда. Как правило, все ему оказывали большой почет в течение года. Также 106 Юрий Миролюбив почитали и бабу, которая приходила на дом ругать мужика за плохое обра­
щение с женой. Ей виновный не возражал, а покорно склонял голову и говорил: «Так, мамо, так!» и та его легонько таскала за чуб. Называлось это «научением». К «Зворожной бабе» обращались весь год, если кто хотел погадать о будущем. Одна из них славилась своим знанием, что она действительно «знает». Достав от матери денег, якобы чтобы купить деревянные коньки на зиму, я направился к ней вечером.' Жила она на окраине села. Я пришел, постучал в окошко, и она открыла двери, а увидев меня, долго не хотела брать денег и не хотела гадать. Наконец, я уже не помню как, я ее уговорил. Она повела меня за хату во внутренний двор, чтобы не видели с улицы, поставила ведро воды так, чтобы в ней отражалась луна, и сказала: «Ну, поглядим». Стала что-то шептать беззубым ртом, потом сказала: «Бачу я много чего ... (для удобства передам ее слова по-русски). Так, в городе, учишься, в школе, потом в другой, в третьей, четвертой и пятой. Кончишь, будешь думать, что уже выучился, а придется все равно всю жизнь учиться! В чужих краях будешь жить ... На чужой жене женишься, два раза ... Будет большая война, много народу погибнет, сохрани, Господи, перекре­
стилась она, а ты уцелеешь и еще вернешься старым ... За морем счастья мало. Мало его и дома. Умрешь спокойной смертью, а много раз тебя смерть будет звать, но всякий раз отпустит». Не помню уже всего, но главное она сказала правильно! Всю почти сознательную жизнь пишущему эти строки пришлось прожить на чужбине. Много раз и смерть угрожала. Дважды был женат на иностранках. Все оказалось верным, и в той части, которая каса­
лась ученья. Пришлось переменить пять школ. В этом гаданье мы можем увидеть пережившую века языческую тради­
цию. Откуда получала «Зворожная баба» свое знание, осталось для меня тайной, но можно предположить, что ей ее передавали предыдущие бабы. Мужики в этом никакого «колдовства» не видели и бабу «ведьмой» не считали. Почему это именно сохранилось в Юрьевке? Думается, оттого, что бли­
жайшая станция железной дороги была верстах в ста, а Днепр с его парохо­
дами находился в пятидесяти верстах, если не больше. Городская «культу­
ра» с ее пьянством и развращением юрьевцев не коснулась. Они остались вне ее влияния, как бы застыв на целую тысячу лет в своих традициях. Можно судить о них, как угодно, но одного нельзя отрицать, того, что они сохранились в Юрьевке дольше, чем в других местах. Итак, в храмовый день совершались празднества языческие. Среди них помню детские игры. Одна из них состояла в «горении». Мальчик или «Риг-Веда» и язычество 107 девочка становились на «к-Раю», это место всегда выбиралось на восток, и иа нем чертили палкой птицу. Когда спрашивал, зачем, мне отвечали: «То - Ирий!» Крестьяне говорили, что осенью «птица летит в Ирий». Причем эта птица не была собирательным выражением, под которым вообще пони­
мались все птицы, а это была особая птица. Не напоминает ли это место выражение в Веде: «Когда видят тебя, Птицу, летящую в Яму ...» Только здесь видят птицу, летящую в Ирий, а не в Яму (нечто вроде Ада). Ирий -
Рай. Да и само слово «Рай» есть изменившееся слово «Ирий». «Зворожная баба» рассказывала детям как сказку: «А та Птица всем птицам Птица! А куда она летит, туда и все. А летит она в Ирий славный, а перо у нее не простое, а Золотое!» И дети же пели, танцуя на одной ноге, перед тем как гореть: «Ой Доло, Доло! на вышивание Золото Перо! серебряный, А чей перстень медный на ручке, упал?» После этих слов «горящий» отвечал: «Ой, горю, горю! А як Ягн-ята, Як Солнце. утекайте до хаты!» И снова по второму и третьему разу дети пели первую песню, а затем после слов «горящего»: «утекайте до хаты!» бросались бежать. Тут явное отражение идеи Агни: гореть - это как бы пылать в жертвенном огне, само слово «огонь» - тот же Агни, ибо в славянском языке оно произносится «огнь». Если «а» перешло в «о», то смысл корня от этого не меняется. Яг-ненок есть дар (даоуна) Агни. Это когда Агни поворачивается к Зем­
ле, дает тепло, являются Агни-ата, или яг-нята. Но что такое «Доло?» Доло есть тот же Ладо, только перевернутый наизнанку, чтобы не вызывать гоне­
ний православных священников, которые эти гонения по инициативе епи­
скопов весьма часто в прошлом применяли. Гаданье «перстнем» было в ходу у древних славян, когда хотели знать, кому первому что-то начинать. Завязывали платок узлом, а в середину, в один из его краев, завязывали перстень и еще дважды завязывали все вместе. Развязывавшие брались каждый за свой угол (если их было только четверо), и если в нем был перстень, значит, тому и было первому начинать. Хата - образ укрытия, символ спасения. Тот же Ладо (Доло) был Зла­
тым Пером. Не был ли он той Птицей, что всем птицам Птица? Вероятна, 108 Юрий Миролюбов был, раз в детской песне его упоминали как такового. Из других источников узнаем, что Бог Ладо был Богом Любви, а символом таковой были два голубя, целующихся на Пасхе, изображение которых есть у художников Стелецкого, Билибина и др. Православие подвело почву под эту Птицу, сделав голубя символом Святого Духа, а народные сказки сделали из нее Жар-Птицу. Вероятно, Ладо был одновременно и Птич-Богом, как Велес был Звезд­
ным Богом и покровителем муз, а также скота, животных, зверей. Симво­
лом его был ягненок, или овн, телец. Из этого легко заключить, что он был идентичен с Агни. Символом последнего был тоже яг-ненок. «Баба-Яг-а» в сказках - служительница этого Ягни-Агни, ибо корень «яг-» или «аг-» зна­
чит «огонь». Огнебог славян - все тот же Агни-Бог. У нас не сохранилось записей славянской религии, которые, несомненно, были в свое время, но были сожжены ретивыми христианами, как «черные книги». Горение — символ жизни. Прыганье через Огонь практиковалось в Юрь­
евке летом, в Иванов день. Ночь под Ивана Купала! Купала - Бог Омовения древних славян. Он же - Бог плодородия, плодов, изобилия. Купа-тись - мыться. Купала был Богом Чистоты душев­
ной и телесной. Омовение было одновременно богослужением. Люди купа­
лись в мовнице, бане, водяной мельнице, служившей одновременно хра­
мом. Воды были одновременно тем же, чем были «волны» для ведийцев, т.е. эссенцией Индры, сотворившего «свет и волны». Купала, следовательно, был близок Индре, а так как последний был Солнце-богом, то и Купала, в расширенном смысле, все тот же Солнце-Бог. Птица упоминается еще в рз'сские века в виде «Голубиной книги». Нам не приходилось ее встречать и мы не знаем, уцелела ли она. На юге России до самой первой мировой войны аист, голубь и ласточка считались священ­
ными птицами и трогать их детям было строжайше запрещено. Вероятно, их стали считать священными из-за их любви к купанью. Часто можно видеть и аистов в воде, стоящих на одной ноге, а затем бью­
щих крыльями по воде, и ласточек, купающихся вечерами, как и голубей. Раз эти птицы купались, значит, они молились. Так славяне, вероятно, объясняли это купанье."В реке купаться до Зеленых Святок не разреша­
лось. Последние совпадали с Троицей. В этот день все было украшено зеле-
< ныо. К обеду подавали жареного ягненка, украшенного зелеными ветками, лежавшего на зеленой травке. Зеленый борщ был обычно в этот день люби­
мым блюдом, к нему подавали пироги с мясом и укропом, зеленым луком и петрушкой, причем зелени полагалось класть втрое больше, чем мяса. В домах все было украшено зеленым клечевом, т.е. ветками береста, березы «Риг-Всда» и язычество 109 или тополя, а полы были покрыты толстым слоем свежей травы. В церковь шли с зеленой веткой в руке. Разве эти три дня не были воспоминанием о пастушьей жизни Вед? И яг-ненок был образом Агни в этот день, а сама зелень - образом Индры, имя которого было забыто. Ибо это Индра - Солнце, Даждь-Бог, Хорос, Яро, Ладо-Купала дают явиться зелени, посылая на Землю тепло и свет. Даждь-Бог, или Дажьбог, дает дождь. Последний дает урожай, при­
быль скота. Трава, клечево, - символ Весны, Хоросия Года, хорошего вре­
мени. Весь день слышны песни, пляс, музыка. Если нет Сомы для жертвен­
ных возлияний, то есть мед, т.е. перебродившая смесь меда, воды и хмеля. В других местах делается брага из сладкого сусла, а последнее из пророс­
шей ржи, которую держат в темноте, пока она не осахарится, и после, заварив горячей водой, заправляют дрожжами. Получается кисловатый крепкий напиток темного цвета, похожий на пиво, но с винным запахом и вкусом. Отчасти брага походит на квас, особенно хлебный, но она крепче и темнее на цвет. Но раньше Зеленых Святок празднуется Красная Горка, Пасха, или же Радоница. Мы рассказали о Зеленых Святках из-за близости таковых к пробуждению.зелени, трав, обновлению жизни, появлению первых яг-нят. Красная Горка - день Весны. Он празднуется на месяц раньше Зеленых Святбк и уже в последнее время совпадал с Пасхой. В этот день славяне украшали какой-нибудь холм или гору, если же ее не было, то насыпали холм, украшали его цветами, главным образом тюльпанами, горицветом, белым проскурняком, петушками, синими звездчатыми пролесками, фиал­
ками. На этой горке встречали рано утром Солнце, которое плясало, радуясь дню пробуждения жизни. К этому дню приурочивались свадьбы. «Свадга» - пальцы жреца или его руки, которыми он связывал врачующихся, точно так же, как сейчас связывает священник в православном чине бракосочетания руки врачую­
щимся. Как только вспыхнет Заря (проскачет в небе Асвин), покажется Огненный Воз Солнца, запряженный Золотыми Конями, славяне встреча­
ли Солнце гимном, пели Дажьбогу, Яро и Хоросу. После этого начинались торжественные «бряшна» - еда и питье. После этого катание разноцветных яиц в зеленой траве. Качели, горелки, игра в мячи - все это было приуро­
чено к этому дню. Красная Горка - день радости и весны. В этот день ходят на могилу к родным: отцу ли с матерью, брату ли с сестрой, сыну, дочери, кланяются и говорят: «А и долго вы спали, родичи наши! Проснитесь, бо 110 Юрий Миролюбов зелено все Колом вам! А проснитесь, потянитесь, а идите до бряшен наших! Идите веселиться на Красну Горку, ясти с нами, нити брагу!» Как и на Зеленые Святки, на Красную Горку приготовлялся ягненок, поросенок или гусь. Иногда все вместе. Яйца и молоко, творог и сметана непременно подается в большом количестве на Коло. Коло же, как в Юрь­
евке, круглый ров, по бортам которого садятся люди, сначала старшие, а потом и молодежь. Большой общий котел.содержит «бряшиа». Рядом стоит бочка с медом или брагой. Мертвые приглашаются на пиршество словами: «Идите с нами ясти бряшна тучна, а пити меды крепкие!» После обеда подается блюдо из сметаны и творога, смешанных вместе и приправленных медом. По вкушении такового пасхального блюда, начина­
ется возлияние (Сома!) меда наземь. Старший в роде говорит: «То бо вам, отче, то бо вам, мати!» Он же кладет кусок ягненка в траву, говоря: «А коли стыдитесь нас, родичи наши, не пришли, так берите и ешьте!» Возлив­
ши мед на траву, старший отпивает корец, дает другому, третьему, по чес­
ти, кто больше уважаем, а затем и всем. Поев хлеба, испеченного на сметане с медом, сладкого, с сухими ягода­
ми в середине, попив браги, все остаются до вечера, спят в поле ночи и празднуют три дня- Это - в честь Хороса, Яро, Даждь-Бога. Радость Красной Горки выражалась во всеобщем ликовании, славяне обнимали друг друга. Обменивались поцелуями, говоря: «А то Красна Гор­
ка пришла! А то Родичам жизнь принесла! А здрав буди, друже!» В эти пасхальные дни ягненок был важным ритуальным блюдом. Он означал спасение людей от зимней стужи, от недруга Лютича, он был символом Весны и Возрождения, прощения друг другу, родовой любви. В эти дни всякий мог идти к общему котлу, если у него ничего не было. Братская трапеза была для всех. Но так как в эти же дни совершались свадьбы, то ликование было еще большим. Песни, танцы и возлияния хмельного меда (Сома) служили связывающим началом для родов. Роды встречались с родами и старшие в родах братались друг с другом. Яро-Бог танцевал в полях, среди цветов, и голова его вместо волос за­
растала желтыми, красными, синими, белыми цветами, вокруг которых летали пчелы. Пчела была священным насекомым. Она была участницей Вешнего Торжества. И мед, воск были священными веществами. Из воска лили свечи, зажигавшиеся в ночи (Агни), до прихода Зари (когда утренний Асвин скачет в Небе). Утренним сумеркам, Заре Вешней пелись гимны, и Солнцу, Даждь-Богу-Хоросу-Яро пели славянские роды хвалу. Солнце вело Весну, украшенную цветами. Кленовый сладкий сок, мед (Сома) вылива­
лись в его честь в травы, лицом стоя на восток, подбрасывая корцы в небо. Купала, Ладо с Лелем были теми божественными сущностями, которые «Риг-Всда» и язычество 111 благоприятствовали людям. Гимны, хваления, славленш божеств, сопрово­
ждаемые малыми прошениями, пелись: «Подай нам, Боже, скота прибаву! Подай, Боже, здравия, силы и дба всякого! Подай, Боже, защиту от вра­
гов!» Большего не просили. Большего и не надо было: лишь бы божества, хранили род. Остальное люди и сами сделают. Труд -долг человека. Сла­
вянин не возлагал на божества трудов своих и забот, зная, что божества могут дать благоволение, но не работу за человека! Землю пашет человек, а не божества. Трудиться в поле всяк должен и всяк должен смотреть за скотом, но хранить от болезней скот могут божества. От града, дождей сильных Перун хранит. От засухи (Сушна) Даждь-Бог хранит с Полевым, Цветичем, Зерничем. От потравы в Земле - Коренич, Стеблич, Листич. Но землю вспахать, стерню выборонить должен человек. На Вешню Мовь (моление) приходили кудесники из лесов, гадали, пред­
сказывали, читали молитвы кудесные, исцеляли больных, лечили их, уте­
шали скорбных. Они имели великое Знание (Веду) и помогали, не беря за то ни серебра, ни золота. Кусок хлеба или мяса - нужный дар (даруна), но деньги кудеснику не нужны. Он живет в лесу и ему ничего не нужно. Одежду он принимал с благодарением, но деньги на покупку одежды отда­
вал другим. Он ничего не продавал, не покупал. Среди кудесников были и ; волшебники, которые могли" умерших вызывать, мертвого оживить. Эти; никогда не показывались на людях, ибо молились они Черному Хоросу,; были чернобожниками и их все опасались. Старший в роде читал моления и мог давать благословение, но простое, тогда как кудесники давали благословение божественное. В нем была сила, какой не имел старший в роде. И его моления были вынужденными, ибо не всегда был под рукой кудесник. Если же он был, то он их совершал и он же совершал жертвы. Совершаемая им жертва «доходила до Бога». Жертва же старшего в Роде была минимальной обязанностью по отношению к бо­
жествам. Празднования славян были связаны с Солнцем. Оно метало «Златые 1 Перуны» на поля и возрождало в них жизнь. Сам Хорос был Перуном, Яро, Вышним. Не было строгой разницы между ними. Триглав Рюгена был символом Тримурти, но таковых было много, все божества разделялись на ряд Тримурти. Все они составляли три периода всякой активности: начало, середина, конец. И потому Купала, Ладо и Лель были вместе. Потому же Борей, Сивый, Лютич были вкупе. Борей начинал студить землю, Сивый продолжал, а Лютич (приблизительно в нашем феврале) лютыми морозами прижигал все живое. Только Благий Яро приходил, и тогда все оживало. Его славяне любили и если бы обладали опытностью в изображениях, дела­
ли бы смеющимся Богом. Он же был Богом счастья и радости. Ладо был 112 Юрий Миролюбив Богом мира и любви. Лель был Богом детей. Он качал их колыбели, когда младенцы спали. Он утешал их в детской скорби, плаче и боязни, которой они высказать не могли. Он был Богом света и ясности. Вечером он зажи­
гал звезды в небе, чтобы дети не боялись и чтобы взрослым было видно. К Богу Лелю обращались, прося послать Лялю, ребенка. Он посылал бездет­
ным сына или дочь. Ему посвящали таких детей и мальчики делались ку­
десниками, а девочки хоть и оставались жить в роде, но служили другим в болезнях, родах и ухаживали за старцами. Все это, конечно, на основе сказанного «старыми людьми». Нигде никаких документов мы об этом не встречали. Знаем, что у славян не было никаких монастырей. Однако, все­
гда были и будут люди, желающие уйти от мира. Эти люди находили, конечно, свое призвание в служении другим. Конечно, если бы славяне могли развить свою собственную культуру и цивилизацию, они должны были бы иметь и монастыри и большие храмы. Так они их даже имели на Рюгене и Балтике. Однако, всеобщего распро­
странения эти храмы не получили из-за чужеземного влияния и из-за пере­
мены религии. Все, на что были способны славяне, они создали позже, приняв христианство, но уже пользуясь чужими образцами. Живя жизнью естественной, следуя циклу природы, а не искусственно­
му циклу современной цивилизации, славяне обладали религией, связанной с циклом природы. Даже и современное православие сохранило в глубине своей обрядности влияние религии славян. Все эти обычаи, как благослове­
ние скота, освящение плодов, освящение пшеницы, вина и елея, того же происхождения. Одни из религиозных обычаев православия пришли из иудейства, другие - из византийского христианства, но главная масса тако­
вых пришла именно из язычества. Осенний праздник языческого Нового Года, начинавшегося около половины сентября, или же Великие Овсени, совпадают с Воздвиженьем. В этот день славяне украшали Жертвену Гору, ту же самую, которая им служила Красной Горкой, цветами и зеленью, и возносили гимны божествам Неба и Земли, благодаря их за урожай и пло­
ды земные и прося не отказать в благости возвращения весны, тепла и солнца. В эти дни славяне носили по улицам Коло, увитое цветами. Если не было цветов, они его украшали цветными лентами и зеленью, колосьями, соломой. Все это символы цветущей и плодоносящей природы. Большие корзины, кошельки, жбаны яблок, груш и других плодов, бочонки зерна и меда, хлеба и мяса, масла, сала, молока и творога ставились на Овсенней Горе, посвящались Даждь-Богу-Перуну, Вышнему. Гимны и плясы, жертва и моление составляли содержание этой службы. Из первого зерна делали первую муку и первый хлеб, который и отдавали Даждь-Богу. Для этого хранили первый сноп. Так как у каждого был первый сноп, «Рш-Веда» и язычество 113 то оставшиеся снопы хранили до Колядина Дня, чтобы поставить в красном углу дома и совершать около него моления на Крышень-День. Третий день Великих Овсеней посвящался братской тризне. В этот день вырывался в поле, чаще всего у горы или холма, кругообразный ров, яма, замыкавшаяся вокруг холма, и в ней садились празднующие Тризну. Ее значение в посвящении Тримурти, богу в трех Лицах. Потому-то она и называлась три-зна. Корень «зна» означал, как и сейчас, знание или все ту же веду (Веда). Таким образом, Тризна, если вникнуть в значение этого слова, была как бы воплощением Трех-Вед. В этом слове несомненное веди­
ческое значение. Праздник сопровождался пением гимнов, а затем приноси­
лась жертва в воспоминание усопших и подавалось Сочиво и Коливо. Сочи­
во и Коливо были блюдами из вымоченных зерен жита, ячменя или пшеницы, сваренные в виде каши с медом из сот. Правильное название этого блюда «кутья». Корень «кут» обозначал место. Каждый должен был съесть ложку этой кутьи, воссылая хвалу богам, после чего садились за «жаризну», т.е. за вкушение жертвенного мяса. Жаризна запивалась брагой, хмельным медом или квашеным фрукто­
вым соком (Сома). Старший в роде или кудесник возливал этот напиток на землю, говоря: «Пиите с нами, братья, почившие в Исварозе! Ешьте с нами брашна, кутьи, жаризну.,,Придите к нам на тризну братску!» Среди мест, занятых живыми, были и места для мертвых, которым ставилось угощение (юрьевская Зворожина), жбан пива и жаризна с кутьей. Говоря между собой, вспоминая усопших, которые «ушли Навью зряти, окуду не прихо­
дят вена венити», хваля их достоинства и подвиги, славяне ели и пили, по временам обращаясь и к незанятым местам, как будто усопший невидимо присутствовал на том месте. Кутья стояла на этом месте, жаризна лежала на нем, а усопший был и не был. Был он, ибо так в это верили участники тризненной трапезы, но не было его, ибо ничей глаз его не видел. И тут, вероятно, кудесники проявляли свою силу, заставляя внушением видеть усопших среди живых. Помогало тому и питье (Сома), бывшее крепким, и та эмоция, которая несомненно рождалась под влиянием торжественности праздника. Достаточно было одному воскликнугь: «Слава Богам! Вижу моего отца!», как и другие, взволнованные этими словами, веря жаркой верой в отсутствие смерти и лишь в «тот свет», видели в свою очередь то же. Коллективный гипноз овладевал присутствующими. Они впадали в экстаз. Но раз «яко же лезти на дерево в высоту через ноги внави зрети, мысля, абы с высоты не урватися: аще ли кто урвется, то и живота гонзает; сего ради рех, яко иде через ноги внави зрети» (О Петре и Февронии Муром­
ск их). Ибо Навь здесь, везде, стоит лишь «живота гонзиться» или просто «с древа урватися». Усопшие приходили «из Нави, окуду никто вена не 114 Юрий Миролюбов приходит венити». Такое общение с усопшими происходит в Яви через Навь. Рай, или божественное обиталище, где (Анжирас, Питрис с Марутами в Агни) Предки, Пращуры и Шуры («Чур, чур, чур меня!» - обращение к Шуру, Пращурам, Священным Предкам, то же, что и обращение к Анжи-
рас-Питрис), общается с Явью через «Навь». Это как бы промежуточная ступень, ибо если мы живем в Яви, если сама Жизнь, истечение Живы сквозь время и пространство может идти лишь благодаря Прави - основе, существующей под ней и установленной богами (ипостасями Сварога), то в будущем человек «идет внави», т.е. в загробное существование. Таким об­
разом, смерти не было, а было лишь созерцание «внави зряти» тех,' кто ушел. Мы говорили, что в степях скачущий всадник постепенно уменыпает-
\ ся, становится точкой и растворяется в лазурной дымке. Он есть, но его нет. \ Это и есть понятие о смерти языческого славянина. Он так и понимал уход | «туда» как растворение «в Исварозе», но через Навь. С другой стороны, вводя христианство, греки на Руси внушали всем, что все, что было прежде священным, есть «бесовское». (Л.Гомолицкий, Варшава, 1937 г., журнал «Содружество», Выборг). Смысл статьи Гомо-
лицкого таков, что все языческое из обычаев нещадно гналось христианами. Так это и было, ибо и на нашем веку нам еще пришлось видеть преследова­
ния староверов и «волхвующих» (900-е годы на юге России). Сейчас тако­
му гонению подвергается все христианское в СССР. Об этом мы скажем дальше подробнее. Таким образом, тризна, если она была сельская, а не военная, ибо такие тризны бывали в Киевской Земле и устраивались они князьями с дружина­
ми в воспоминание павших боевых соратников, сельские тризны относи­
лись к умершим братьям, сестрам и родителям или родичам вообще (людям одного и того же рода). Тут была беседа с родными, ушедшими в Навь. Ведический ариец говорил «яма». Славяне лее сидели ногами в яме (коль­
цеобразный ров) и, как бы касаясь Нави ногами, беседовали с усопшими. Здесь уже начало символического общения с покойниками. С другой сторо­
ны, так как тризна бывала осенью, считалось, что проснувшиеся весной родичи вновь засыпали на зиму, и такая тризна как бы была прощанием с ними до следующей весны. Совершая тризненную жертву-жаризну и вку­
шая хмельной мед, славяне как бы возвращались к ведической жизни и стремились к ней приобщить и мертвых. Каков_ жизненный круг (Коло) человека? Утро начинается едой и питьем, после молитвы - омовения. Та­
кое же омовение предлагается и усопшим в виде возлияния на Гору Меда. Затем следуег приглашение на пир. Вводя таким образом в свое жизненное Коло умершего родича, славянин вводил его в свою, жизнь. Значит, смерть в этот день не существовала. Не существовала она и в другое время, так как ^Риг-Веда* и язычество 115 славяне верили, что в водах можно видеть мертвых. В ведре воды при свете луны можно видеть любимое лицо. Это то же, что и магический кристалл. Видение «Нави» в нем равносильно взгляду в потусторонний мир. «И там такой же свет», - говорили на деревне «старые люди». - «И там люди землю пашут, венят и снопы кладут. И там коней на воду водят». В чем же , различие между «тем светом» и этим? А в том, уверяли они, что там «никто | никогда не плачет и не болеет. Там нет ни зла, ни горя». Почти такого же | края искали и варанги, разыскивая легендарную Гардарику. Нашли они Новгород! Нашли Киев. Гардарики не нашли. Тем не менее, ища послед­
нюю, они шли к верховьям Днепра и дальше, к Царь-граду. Другие народы искали «Счастливого Острова». Сами славяне пришли в Европу, ища «Рай­
ской страны». Революция была вызвана поисками устроения «земного рая». Как всегда, перед взором людей мерещится что-то лучшее, чем их текущая, ; реальная жизнь. Все оттого, что они смутно чувствуют разницу между ре- ' альным и истинным. Славяне знали эту разницу, у них был ключ для открытия этой тайны, ибо они знали Явь, Навь и Правь. Славяне верили в загробную жизнь иначе, чем верят в это христиане. Они считают, что «там есть все, что и здесь». Таблица Гермеса тоже гово­
рит: .«Звезды вверху, звезды внизу, небо вверху, небо внизу». Это та же идея. Как и откуда подобная идея, высказанная Гермесом, могла быть из­
вестной славянам, другой вопрос. Однако, можно ответить, что все идеи вообще известны, исходя из одного и того же источника. Последний - пре­
дыдущие цивилизации. Чистота живущих считалась религиозно необходимой. Идти на тризну в ; нечистой одежде было грехом. С другой стороны, молитва была соединена : воедино с омовением, и одно не происходило без другого. Обряд купания был посвящен Купале, но это было купание в реке, озере, а омовение было в бане, называвшейся мовницей, т.е. молитвенным . местом. Оно было посвящено" Йсварогу, хотя его имя и не упоминалось. Видно это из Творения Мира: «Бог Исварог в мовници мывся, а вехтем терся, а бросил его вниз, а отуду и земля пошла». Совершивший омовение таким образом повторял акт Бога-Отца. Тут мы вспомним ведическое поня­
тие: «Жертва есть акт, подобный творению мира». Итак, по ведическому смыслу омовенщ„оно было и актом творения, и жертвой. В XI I I веке'Ми-
трополит Новгородский Кирилл писал в своей грамоте: «и се слышахом, в пределах новгородских невесты водят к воде. И ныне не велим тому таки быти; аще ли то проклинати повелеваем». 1274 год. (Гомолицкий, указан­
ная выше статья). Очищение водой - один из древнейших обрядов славян. I
1 Так, омовение мертвеца производилось везде и обязательно. Этим омовени- 5 116 Юрий Миролюбив ' ем его как бы очищали не только от скверны телесной, но и от грехов. В деревнях этим занимались специальные старухи и вкладывали в это дело • религиозный смысл. В Юрьевке крестьянки читали Псалом Царя Давида: «Омыеши мя и паче снега убелюся», совершая омовение покойника. Они делали это в пустой комнате, куда никто не смел до конца обряда входить. В знак очищения на мертвеца надевали все чистое, по возможности, белое и черное. Цветных одяний не надевали. Чувствовалась в этом древнейшая традиция. Так, возле дома, где кто-то (умер, не позволялось кричать. Запрещалось строжайше, под угрозой тяж­
ких мистических последствий, звать мертвеца на голос со двора! Счита­
лось, что он еще был при теле. У скандинавских крестьян если кто долго не умирал, бился в агонии, был обычай звать умирающего через слуховое окно на голос как бы со двора: «Игвар Нильсен! Игвар Нильсен! Игвар Нильсен!» Обычно звал старший сын или кто-нибудь из крестьян. Агонизировавший слышал, если не сознательно, ш нутром, что пора покидать тело. ; Вероятно, из-за того же самого у славян строжайше запрещалось звать < покойника: он уже ушел, если же звать, то придет обратно] Той жецдеи придерживалась секта так называемых «дырмоляев», существовавшая в прошлом веке в России, о которой писал Владимир Соловьев. Заключался немудрый обряд этих сектантов в том, что они выходили темной ночью на двор, к амбару и кричали в дыру, проделанную в его стене: «Эй, ты! Тама, слышишь?» Это как бы был вопль в Небытие. Конечно, Соловьев такую практику осуждал, но в ней была деревня, языческая мистика. Сам Соловьев чувствовал некий ужас перед таким «служением Неведо­
мому», но этот крик, вопль был направлен в Навь. «Дырмоляй» кричал в Тот неизвестный ему Свет, где он сам однажды будет. Соловьев как бы спрашивает: «а что было бы ..., если бы оттуда при­
шел ответ: «Слышу\> Однако, «отуду венить вена не приходят». Ответа не могло быть. Разве что галлюцинация. В таком случае «молящийся» мог бы потерять рассудок. И все-таки «дырмоляй» были, несмотря на то, что их всячески преследовали и стремились уничтожить. .; Почему же в славянской религии было так много мистицизма? Ответа на это не найти. Однако, можно предположить, что мистика лежала в ;
самом характере славян, особенно у русских. Даже православие - одна из самых чистых форм христианства, насквозь проникнуто мистикой. Ей бы неоткуда было взяться, если бы русские, потомки славян, не обладали склонностью к ней. Но ее сущность - это ощущение божества везде, всюду, вокруг. «О ; Индра, твое тело больше мира!», - восклицает ведийский поэт. Раз тело «Риг-Всда» и язычество 117 Индры больше мира, значит сам мир^ находщся.в.Индре! Таков нсточнк ' мистицизма славян. Они себя считали живущими внутри божества: «Агни в траве, в лошади, овцах ...», если бы он был только в одном окружающем, ч то в человеке он мог бы и не быть. Но Индра-Агни «больше Мира»! Значит, весь мир и с ним человек и всякая вещь находятся в Индре-Агни-Варуне. По верованиям XI I I века, «навем мовь творят (из «Слова Иоанна Зла-
тоустого о том, како первое погании (язычники) веровали в идоли») и пепел посреде сыплют, и проповедающе мясо и молоко, и масла и яйца, и вся потребная бесом и на пещь, и льюще в бани, мытися им велят, чехол и суброус вешающ в молвицы. Беси же злоумию их смеющеся, поропращагот-
ся в пеплу томь и след свои показують на нролщение им. Они же, видевшие то; отходять, поведающе друг другоу. И то все проповеданье сами едят и пьют, их же недостоит ни псом ясти». Из этого ясно видно (Гомолицкий «Таинство в бане». «Содружество», 1937, Выборг), что Омовление, или Мовь, было обрядом древнейшим, и этот обряд подвергался преследовани­
ям со стороны духовенстваТкак языческий. В чешском языке слово «языч-; ник» определяется словом «поганец». Отсюда видно, как старались искоре-
1 нить в славянстве священники пережитки прошлого. Они их объявляли «погаными», то есть скверными, своего рода «табу». Это «табу» было рас­
пространено и на места, именовавшиеся «погаными», т.е. языческими. Та­
кими местами были объявлены т'е горы и холмы, где раньше предки прино- ] сили жертвы славянским божествам. Такой оказалась в Киеве Лысая Гора. В древности она именовалась Перу новой, а иногда Варяжской. Между тем •< славянину все было в мире священным и ничего в нем поганого не было. | Священны для него были леса и горы, реки и озера, поля и нивы. В них ( происходили проявления божественного Добра (Дба) и все, что было в Коле природы, было также делом Бога в его множественных ипостасях. ; Язычник не был оторван от прошлого, оно жило с ним и в нем. Радуясь рождению сына, он приготовлял общую трапезу, как домашнюю жертву, на которую приглашал и усопших: «Се бо вам, отче, се бо вам, мати!» - гово­
рил он, ставя тарелки для родителей. Последние, давно усопшие «в Сваро-
зи» были «на Том Свете». Если они и присутствовали, то лишь символиче­
ски. И если омовление в бане было почитаемо как религиозный долг, а ' омывание ребенка как очищение (проф. Нидерле), то и огнь почитался , очистительным. Так, в годы перед первой великой войной на юге России молодые из-под венца ехали домой на свадебное пиршество и в воротах для , них раскладывали костер из соломы, через который кони с шумом и кри­
ком, музыкой и песнями проскакивали во двор. Огнь (Агни) очищал брако- ■; сочетавшихся от всякой скверны и вводил их в супружескую жизнь как бы новыми, вышедшими из Огня. Пословица «прошел опш, и воды, и медные 118 Юрий Миролюбив трубы» если подразумевала вино, то относилась к более раннему периоду, когда ведийцы бракосочетались под звуки медных труб, омовлялисъ Вода­
ми и очищались Огнем (Агни). Оттуда же старинное изречение: «сей шел из огня в полымя», в сокращенном виде: «из огня да в полымя». Означает это изречение, что прохождение через Огнь было не одним, а многократным и, ; вероятно, трикратным. И старые дубравы, молельные леса, березняки, /Бел-Горюч Камень сказок - те же жертвенные алтари - места, где горел -Огнь очищающий. Древние знали (Веда), что Огнь очищает от заразы, как и Вода. Последняя шла с Неба-Сварги и, как таковая, была эманацией божества. Огнь же (Агни) был от Солнца и все лунное этим огнем очища­
лось. Все от Луны - крови женщин, нечистота, зарождающаяся во тьме, очищалось Солнцем, сияющим во дне. И день был положительным, тогда | как ночь отрицательной. Чет и нечет древности оттуда же. Все, идущее с "' Четом, поддерживалось богами, а все Нечетное - Сивым, Чернобогом.^Древ-
■ няя мораль славянства была в священном понимании мира. Надо было знать (Веда), что мир есть вместилище Бога («Йндра больше Мира», «Риг-
Веда»). Соответствующим божественной воле актом была жизнь в этом мире по законам Кола вместе с ритмом природы. Искусственная европей­
ская цивилизация, механизировавшая жизнь, отошла от них и ввергла лю­
дей в механическое существование, лишенное Духа. В сибирском заговоре «одна из самых страшных лихорадок названа Невея» (Гомолицкий), ибо она из Нави, из Того Света. Больной, горящий жаром, борется против Нави. Лихорадка его тянет из Яви в Навь. Творя­
щий заговор врачует словом болезнь, обращаясь к сокровенному в человеке и увещевая его бороться с Навью. Он заклинает (останавливает) болезнь, налагая клятву на нее. Клятва (Колядва), прещение - то же религиозное «табу», что есть у разных народов, в том числе и у просвещенных, но уже под названием внушения. Навь, стерегущая человека на грани Яви, тяну-
, щая его из цикла жизни (Коло Живы) в Невь, Невею""Навь7"стрешггся вырвать его из вращения в Коле, упокоить его, остановить в нем движение Живы. Но усопший не приходит назад. Он не приходит «вена венити», т.е. жать в поле, но ночью он приходит в мовницу, водяну_ю ^ л ь н и ц у, баню, где и общается с живыми, оставляя след на пепле, рассыпанном на полу.. Надо помнить, что мыла в те времена не было, и что люди в бане мьцищь золой. Итак, усопший приходил мыться в бане, т.е. совершать мо­
литву как и живые, но, вышедши из Дневного Кола, он живет_в_Ночном, а потому его приход возможен лишь ночью. У Достоевского Свидригайлов говорит, что ему «весь тот свет представляется в виде угла в предбаннике, с тусклым окоицем, и по углам паутина». В «Повествовании о Петре и Февронии Муромских» (Гомолицкий) есть ■«Риг-Всда» и язычество 119 слова пряхи, довольно-таки таинственной женщины: «Брат мой пошел че­
рез ноги внави зрети», и дальше она же объясняет эту загадочную фразу: брат пряхи - бортник (пчеловод), «и вот яко же лезти на древо в высоту, через ноги внави зрети к земли, мысля абы с высоты не урватися: аще ли кто урвегся, то и живота гонзает». По-чешски «нава» - могила. «Внави зрети» - смотреть по ту сторону, в мертвую свою будущую сущность; навь, навы - древнейшее слово, забытое, еще в средние века употребляв­
шееся в значении Ада, Загробил. И вот «из невья», с Того Света, не прихо­
дят ниву «венить» - выкушгть, освящать. (Вено, выкуп, равный мере па­
хотной земли, отсюда ошибка объяснять слово «Вено» «освящением или выкупом». Вено - сноп, венить - собирать жито, вязать снопы!) У Гоголя есть повесть «Вий» со значением Нави в этом Вии. Это уже альтерировав­
шееся понятие. Вий, или Вей, были противоположным понятием Неви, или Нави. На самом деле Гоголь должен был назвать Вия Невеем. Древнейшее представление о жизни, как о Вее, а о смерти, как о Неви, Нави, выступает во многих изречениях народных: «Навить буде хороший урожай». Навить значит служить Нави, колдовать, чтобы был хороший урожай. Колдовать, или Колядовать, - одно и то же понятие. Творили моления Коляде, как Богу Кола, т.е. Богу изменения, развития, свершения. «Дали вена за дочь» значит дали выкуп, равный пахотной ниве. Отсюда ! и нива, бывшая вначале «венива, вениво, нива». ' Окончив сбор урожая, язычник-огнищанин делал последний «венец», небольшой сноп, который уносил домой и ставил в красном углу до Зимних Святок. Отсюда же венец - корона. Отсюда и «венчик» умершему, налагае­
мый на чело. «Человениё бо класти усопшему» - класть «венец» из колос-/ ков на чело, древний обычай, еще сохранившийся на юге России до первой ( войны в некоторых местах. В других набивали подушку соломой или ко­
лосьями. В третьих клали в нее зерно, жито и пшеницу. Вероятно, это был «запас» в дальний путь мертвому, чтоб было чем питаться «на Том Свете». Этот обычай сходен со скифским - класть утварь, оружие, коня и пищу в >. могилу мертвеца. Отсюда «вение» означает символ Жизни, а «не-вение» - символ Смер­
ти, и Навь, Невь - Тот Свет. И хотя «омовение» исходит от корня «мол-», оно приобретает значение того же «вения», т.е. некое положительное значе­
ние совершения обряда Жизни, молитва есть часть таковой, а потому и она входит в «вение», противоположное «не-вению» или тому, что происходит в Нави. Нет спора, что наши предки, не будучи сильными в этимологии и зна­
нии корней слов, придавали концовке «вение» указанное нами значение. Обычай Рожанича, т.е. второй трапезы Роду и Рожаницам и моления • 120 Юрий Миролюбив Навем в банях особенно подвергались преследованиям православных епи­
скопов. Но они, «гобзяся о Бозе», истребляли наше древнее прошлое. К счастью, истребить всего им не удалось и таким образом мы можем восста­
новить прерванную Златую Цепь, связывающую нас с ведизмом. «Жертва ;от трапез Роду и Рожаницам происходила открыто за столом, в семье. Тут прошлое и будущее семьи приходило в дом, вкушало от стола домашнего, соучаствовало в Жизни. Навья молитва, может быть, была ответом круга (Коло) живой семьи, гощением в потустороннем. Для этого моленной -
«мовницей» избиралась баня. Ее топили не для себя - для навья. Посыпали в бане, чтобы невидимые оставили в ней следы. Там ставилась обильная трапеза из мяса, молока, масла и яиц, которую живые разделяли с тенями. ^ Нам жутко от этого пиршества с мертвецами. Древние иначе относились к ;
смерти. Глеб Святославович, подавляя восстание волхвов (кудесников с ; Волхова), когда спросил их, приготовленных к казни, что с ними будет, получил ответ: «Чудеса велика сотворю!» «Смерть для волхвов была не ужасом, не Адом, не Царством Небесным, а чудом. Чудом чего? Перевоплощения? Преображения ? Не очищения ли?» - пишет Гомолицкий. Мы думаем, что волхвы считали, что тело их отягощает в их волхвовании и что, уйдя из Яви в Навь, они оттуда могут проявить большие силы. Однако дадим слово автору: «Не символ ли баня-молельня телесной и духовной чистот? До сих пор у евреев существует (как и у мусульман) обряд омовения перед молитвой, перед трапезой, описанной в Евангелии. Не было ли обрядом священным и для живых мытье в бане? В западной, католической церкви сохранился обычай: у входа в храм стоит сосуд с водой, входящий в храм макает в него пальцы, прежде чем в первый раз перекреститься. Преследуя волхвов, православие в то же время воспевает на Рождество: «Волсви же со Звездою путешествуют!» Таким образом, оно за ними все же признавало известную силу, раз волхвы, по Звезде, пришли искать Христа в Вифлееме. Виной такой тактики, обнаруживающей две меры и два отношения, было не столько христианство, как его клерикализм, т.е. административно-ре;ш-
гиознёш сторона жизни. Епископы боролись против языческих обрядов, чтобы тем временем держать в руках паству. < В других случаях православие вынуждено было язьпеские обычаи и обряды принять, установив их на христианской почве. Таковы праздники > Пасхи, Рождества (кутья и взвар), Благовещения (благословение скота), Троицы (Зелены Святки), Спаса (благословения плодов), Всенощное Слу-
. жение (благословение хлеба, вина, елея) и т.д. Обнаруживая под многими «Риг-Веда» и язычество 121 православными обрядами языческую, ведическую подпочву, мы в ней оты­
скиваем историко-этническое наше прошлое. Отсутствие регулярных человеческих жертвоприношений в славянской религии, кроме мест, где было иностранное влияние, Рюген - германское и Киев - скандинавское, указывает на ведическое понимание, жертвы, как акта, подобного творению мира, бывшего благом в себе. Кровавая жертва -
удел религий, где божество злобно и его надо умилостивлять. Славяне Чер- ' нобога боялись, но ему не служили, за исключением весьма узкого круга чернобожьих волхвов. Их местом был Чернигов с его лесами. Там было и ■: чернобожье. Однако, в нынешней Венгрии есть река, называющаяся Чер­
ный Хиорос. Возможно, что поклонники языческих извращенных верова­
ний были и там. В массе же славяне были поклонниками Белобога, Свято-
вида, или Свентовита. Язычество стояло на стороне добраТ На чернобожников смотрели, к ак на колдунов. Между тем даже моление Коляде, т.е. колядо­
вание, колдование в те времена было простым гаданием, сопровождающим­
ся молитвами Коляде. «Колдовство» в православном смысле этого слова было свойственно только чернобожникам. О них весьма мало сведений. Однако, славяне их боялись. Между тем кудесники, жившие в лесах, поль­
зовались уважением, так как никому не отказывали в помоыда и платы за нее не брали. Отлично обрисован портрет кудесника Л. С. Пушкиным в «Песне о Вещем Олеге». Сам князь Олег, по преданию, погиб от укуса змеи, скрывавшейся в черепе любимого коня. Смерть ему была предсказана кудесником, «любимцем богов»: «Ты погибнешь от твоего коня!» Князь сейчас же отослал коня на пастбище и велел там держать до самой смерти. Во время тризны, когда «бойцы поминают минувшие дни, где вместе с врагами сражались они», он про него вспомнил и спросил, что сталось с конем. Ему ответили, что конь давно издох. Князь пошел посмотреть на его кости и там был укушен змеей. В этой легенде с предельной ясностью высказана идея кудесника: «А княжеский дар мне не нужен!» Зачем ему были дары? Он жил в лесу, питался впроголодь и молился богам. Никаких иных потребностей у него не было. С другой стороны, ясно высказана идея предопределения, идея Судьбы, указанной богами. Раз «погибнешь от коня», то от коня! Хоть змея конем и не является, но все равно, она была в его черепе и как бы составляла его часть. Проповедники христианства, истребляя остатки языческих обрядов на Руси, не желали вникать в их значение, видя лишь внешнюю стороггу тако­
вых, как говорит Гомолицкий, и проповедник же утверждает, что жертва в 122 Юрий Миролюбив бане, мясо, масло, яйца «недостоит и псом ясти!» Этим он высказывает отвращение перед языческим обрядом. Мистическая символика такового его не интересует, он о ней не говорит, как бы отрицая ее, отказывая ей в смысле и содержании и низводя ее умышленно к ггустой форме. Обо всем таинственном, во что верили язычники, он говорит с омерзением и пренеб­
режением, считая ниже своего достоинства обсуждать таковое. О явлениях, сопровождавших обряды, о манифестациях, «потустороннего» он говорит как о «бесях». Но что бы ни говорилось, наши Предки крепко держались веры отцов и считали христианство «грецкой верой». В последней же им сразу предлагали ничто иное, как христианскую обрядность, ибо. мораль для них была еще непонятной, а, может, даже закрытой. Таким образом, проповедник, отрицая обряд языческий, в то же время заставлял совершать | обряд христианский. Значение языческих обрядов язычникам было извест­
но, а значение христианских таким не было. С другой стороны, если мла­
денца надо было крестить в купели, а в язычестве его надо было погрузить в реку или искупать в бане, где происходило омовение, т.е. очищение от грехов родительских, то в глазах наших предков такое омовение значило * больше. Оно было Златой Цепью, вяжущей с пращурами и самим.Сваро-
гом. Гомолицкий же говорит: «Две тысячи лет тому назад христианство так перечеркнуло язычество». Он относит, таким образом, начало нашей исто­
рии к первому веку по Рождестве Христове. Мы считаем, что|славяне были в Европе уже в VI I I веке до Р.Х., ибо этот век как раз совпадает с введением ; конницы в ассирийской армии, где арийцы были инструкторами конного дела. Ассирийцы подчинили все тогдашние монархии Ближнего Востока, в том числе и персидскую, а персы были хозяевами Северных Земель до Камы. Ничего нет удивительного, если предположить, что славяне были в авангарде ассирийцев, оторвались от главных сил и захватили земли, кото­
рые им нравились. Персидские же земли были и вавилонскими. Вообще, •эти земли, особенно северные, переходили из рук в руки могущественных монархий Ближнего Востока. Одни из них падали, другие возникали. Мы знаем лишь о тех из них, которые оставили память в истории. Однако, можно предположить и воз­
никновение кратковременных образований, не доходивших до нужного рас­
цвета, а погибавших раньше. Однако, мы мало или почти ничего, как говорит Гомолицкий, не знаем о смысле языческих обрядов. В летописи, по его словам, есть указания на славянскую космогонию. Так, у преподобного Никона, «который знал мно­
го больше других летописцев о волхвах, знал от их гонителей, того же Глеба и его дружинника Янаэ, сохранился обрывок дохристианской космо-
«Риг-Веда» и язычество 123 гонии: «Бог мывся в мовници и вспотився, отерся вехтем и верже с небесе на землю ...» Начинает он и обрывает рассказ; заканчивает богумильской дуалистической легендой. Что восстало из божьего пота все живое, человек ли, душа ли, живая влага в мертвой природе - банный пар духа сущего. Но связь мифа с ночной мистерией Навьей трапезы ощущается. Бог мылся в молельне (бане) н отер проступившую из его божественных пор влагу испа­
рины - влагу Жизни, отер ее и бросил в мир ... и там, где пали ее капли, проросло многовидное Дерево Жизни. Не отсюда ли омовение телесное -
подражание, служение Богу, молитва, а место омовения - место молитвы, место таинства, продолжения общения Рода с Предками, родоначальника­
ми, прародителями, мироначалышками, вглубь, до самого первого, самого начального прообраза всего Деда Вселенной». Здесь, не зная ведийской религии, автор статьи затронул ту же идею, что и мы: растворение во време­
ни и пространстве, исчезновение в Питрис, Анжирас, Агни. Предки, став­
шие Питрис (умер - «ушел до Петрив», юрьевское изречение «на Зворажи-
ие»). Тепло Жизни возвращается в Тепло Мира, Агни, Огнебога, Жизнь -
горение, жертва - тоже горение. Творение жертвы, творение мира, подра­
жание Единому Существу, «которому мудрые дают не одно Имя» («Риг-
Веда»). Доисторическое значение глагола «мыться» - молить. Б.Буслаев пишет: «Молить в значении - приносить в жертву, давать обет, у потреб ляется в древнейших рукописях Ветхого Завета: так слово «мольба» в рукописи XI V века В.И.Григоровича употреблено там, где в исправленном тексте читаем «обет», а именно Книга Чисел, «в все дни мольбы его», VI, I V, «яко молба Богу немоу на нем на главе его», VI, VI I, «глава бо молбы его», VI и I X. Без сомнения, читатель ясно видит, что о слове «молить» говорим в его доисторическом значении ... Мы говорим о том молении, против которого так громогласно вопиет слово христолюбца, который по рукописи XI V века, в Троицкой Лавре, под названием «Златая Цепь» именно говорит о неве­
рующих, что «они не ошибнуться (т.е. не отстают от) проклятого моления» ! - жертвоприношения идолам. Потому-то к глаголу «молить» и приставля-1 ется возвратное местоимение «ся», которое теперь ничего здесь не значит, ! но первоначально имело смысл, т.е. «приносить себя в жертву», а не умо- \ лять или просить себя. Отсюда же явствует, почему «молиться» употребля- I ется с дательным падежом, т.е. приносить себя в жертву кому». («Русская народная поэзия», I I, «Русский быт и пословицы», стр. 82, СПБ, 1861 г.). Еще в областном вятском наречии до сих пор (тот же источник, стр. 81) употреблялось «молить» ... в смысле колоть, резать, а потом есть, «и имен­
но что-либо особенное даже благословенное». Итак, «Навем Мовь творят», значит, приносить жертвы Навью, жертвенную трапезу. А молельня значит \ 124 Юрий Миролюбив 1жертвенное место, мистическое, священное место в переносном значении. Надо еще иметь в виду, разбирая фразу Никона, что здесь о существенней-
'шем «языческом» писал христианин-монах, для которого все это — бесов­
ская прелесть. Уже из того, с каким презрением он ко всему этому прика­
сался, видно, что Никон свалил в одно с древним «поганством» манихейскую ересь. Но и этой крупице малой от древней мистической трапезы должны мы быть рады. Об остальном остается только догадываться, идти в темноте, на ощупь за маленькой щелочкой света». Несмотря на то, что в конце статьи стоит «продолжение следует», его не последовало благодаря вмешательству местных иерархов! Удивительно, что даже и теперь, когда для них самих стало ясно, что язычество ушло и больше не вернется, что и теперь иерархи почему-то боятся. Почему такая нетерпимость к нашему древнему прошло­
му? По нашему мнению, возвращаясь к сказанному Гомолицким, мы заклю­
чаем, что «Навье» было «все, что в Нави», а сама Навь-Невей, Тот Свет, Загробное мистическое существование, и оно однозначно с Ямой ведийцев. Герои же и Святые в Раю, где «горят их Солнца», т.е. Звезды. Таким образом, грешные люди шли не в Ад, где мучения, а в Навь, где особых -, мучений не было, но не было и настоящего^ существования. Итак, язычество | не страшило людей наказанием. Вот откуда и боязнь представителей хри-
' стианской церкви затрагивать языческие темы. Сравнение оказалось бы в этом вопросе загробия для христианского учения невыгодным. Однако, жертву православный обряд тоже узаконил кроплением Свя­
той Водой в дни Рождества (на дому) и Пасхи (в церкви), как и кропление скота или плодов земных на Спаса. Но все это - вопрос обряда, экзотеризма язычества. Мы должны, по­
скольку это возможно и поскольку это еще проступало в верованиях кресть­
янских до революции, осветить и этот вопрос. Итак, омовение было одним из важнейших обрядов язычества. Оно оз­
начало очищение от грехов и скверны телесной. Оно же означало и мисти­
ческое общение с Исварогом, Дедом Вселенной. Купание было общением с его другой ипостасью, Купалой, богом Плодородия и Летнего Очищения. И в язычестве были также три постных периода, когда ни мясо, ни молоко, ни масло коровье не вкушалось. Они полностью совпадали с тремя православ­
ными постами: Филипповским, Великим Постом и Петровским. Даже Ус­
пенский Пост существовал как приготовление к Овсенями. В этом труде мы ищем не борьбы с православием, как могут подумать некоторые ограниченные люди, а восстановления нашего древнего прошло­
го, чтобы знать, откуда идет русское народное миропредставление. Это важно для нас и в смысле понимания нашего фольклора, как и родных обычаев. «Риг-Веда* и язычество 125 Православие давно стало русским и впитало в себя все легенды прошлого, как и языческие обычаи, освященные новым светом, а потому смысл нашего возвращения к прошлому имеет значение историческое. Эзотеризм язычества заключался в основном отношении между Богом и людьми: все пошло от Деда вселенной, в том числе и люди. Итак, общение с ним было той «Златой Чепью», название которой взял монах Троицкой Лавры для осуждения язычников, «которые не ошибнуться жертвоприно­
шения», как уже мы писали, цитируя статью Гомолицкого. Вторым поло­
жением языческого эзотеризма- была жертва-рмрвление, как подражание акту Творения Мира. Божества, как и в ведизме, были друзьями людей, и к ним последние обращались с хвалой, славя их, откуда и получили свое имя славян. Но общение с божествами не было единственным. Было обгцение с усопшими через Навью жертву в бане, через омовление. Таким образом, уход умерших «на Тот Свет», «откуда не приходят вена венить», не был уходом в Ад, а в Навь, и все, бывшее в Нави, именовалось Навье. Явь, или жизнь, текла по законам Кола Коляды. В Нави такого течения \не было. Там Жизнь стояла. Движением она становилась лишь в Ирии-
|Рае, где «души горят Солнцами» («Риг-Веда»). И омовление в те века ■ имело огромное значение, служа гигиеническим очищением, избавляя от 'болезней, заразы, смерти. Существовало и учение о Триглаве (Тримурти), по которому божества, как и в ведизме, разбивались на три начала, соответствующие зачалу, рас­
цвету и упадку. Все болсества разделялись, таким образом, на Троицы. С I другой стороны, все они были, как и у ведийцев, Единым Существом, и в I одну эпоху об этом забывалось, в другую вспоминалось, как и в «Риг- ' Веде».
5
Письменность, может, и была, но она была исключительно в руках \ жрецов, кудесников и волхвов, начертавших письмена. О последних нет воспоминания, но раз славяне идут от ведизма, где был санскритский язык, то и письменность должна была быть, по крайней мере, хоть вначале. Затем она была потеряна, будучи вытесненной кириллицей. Может, и есть где еще надписи, но мы о них не знаем,~6днако, если бы они были найдены, в этом не было бы гщчего удивительного\ Связь с ведизмом у славян явная, что видно даже из крох их космого­
нии, дошедших до нас. Нехорошо лишь, что христианство, стараясь вытеснить отовсюду наше язычество, одновременно лишило нас и нашего седого прошлого. Между тем, оно было. Язычество в полной мере отражает в себе ведиче­
ские идеи, а понимание Исварога «великого як Свит» (юрьевские легенды) вполне совпадают с Индрой, «который больше Мира» («Риг-Веда»). Яро-Хорос-Даждь-Бог, первая троица, соответствующая Индре-Агни-
126 Юрий Миролюбов Варуне, является персонификацией (не до конца!) Солнца Утреннего, Днев­
ного и Вечернего. Яро-Ладо-Купала - божества Весны и связаны они с пробуждением природы, травы, птиц и животных. Потому-то Яро - цвето-
глав, Ладо в венке из черемухи, а Купала в венке из красных вишен. «А де-ж яро, а що даре, а яка-ж пчела летать?» - слова весенней песенки, «веснянки», которую пели, приплясывая, дети. Бог-Яро пришел с дарами, цветами, и какая пчела летит на его цветущую голову? И -
«Доло, Доло, а деле впаду, Золоте Перо, даю ладу!» Это - «Ладо, Ладо, Золотое Перо, где упаду, дам Ладу» (Ладо - лад, 1
мир). Разве это не однозначно с хвалой Индры, победившего зло? Он «был мертв и восстал», говорят Веды, «и принес Жизнь, Живу и Траву, дал Сому». Детей учили петь «старые люди». Они передавали «Златую Чепь» и смотрели, чтобы она не порвалась. Златая Цепь единства с Богом-Отцом. Славянам не надо было получать Завета, как подтверждения союза с Бо-
■ гом. Славяне были в родстве с Ним! V Давно Перун, Бог грозы, бури, дождя, войн, стал Ильей-Пророком, и сам я в детстве плясал с деревенскими мальчишками под каплями весеннего дождя, припевая: «Дождику, дождику, припусти! Да на наши капусты! Абы было ноливо, абы было коливо!» И не знал я, как и другие, что значило «поливо» (злаки, овощи) и «коливо» (Коливо и Сочиво древних Предков - каша с медом)». Таинственная сторона жизни, «та сторона», с которой мы соприкасаем­
ся ночью и от которой хранит Агни-Огнебог, давно стала полной «бесов­
ской нечисти», и в создании этого суеверия немалую роль сыграли именно люди, вводившие христианство на Руси. Человек стал бояться тьмы. Преж-
! де он ее не боялся. И детски-доверчивое отношение к миру и Богу смени-
, лось у многих недоверием. Это развращение религиозной сущности людей понемногу охватило народные массы. Не стало уважения «к старым лю­
дям», к «Зворожине», «Исварожбе», почитания предков, уважения к роди­
телям, рухнул не только социальный, моральный, этический фундамент русского народа, но и все направление жизни, ставшей из богоискательской материалистической. «Риг-Веда» и язычество 127 Златая Цепь, связывающая славян-русских с предками, оборвалась, обор­
валось и богоискательство, и если есть оно еще в недрах народных, то в весьма малой степени, оно придушено и, вероятно, скоро совсем сойдет на нет. Но тот солнечный фундамент, который был в основе русского народа, обнажился и, вероятно, переживает революцию и еще будет питать своими соками детей нашей страны. В нем есть идея: связь с Богом, происхождение от него. Эта идея, может, примет другие формы, но она не оборвется, пото­
му что она выдержала тысячи лет испытания и всегда возродится вместе с родными обычаями. О языческих религиозных службах ничего не сохранилось. Известно кое-что из немецких источников о религии славян, живших на Поморье, Одере и Эльбе. Однако, как мы уже говорили, их служба должна была отличаться от таковой же русской группы славян. Не имея документов, объясняющих понимание богов в язычестве, обра­
щаемся к ведизму. Там говорится: «Индра, Ты больше мира!» Но так как в одной и той же религиозной песне говорится об Агни, Савитри, Митре и других, ясно, что это лишь разные имена одного и того же божества. Если бы это было не так, то Индра «больше мира» вмещал бы в себя Мир. На самом деле, будучи больше мира, он вмещает в себя не только мир, но и всех богов. ' Короче говоря, всякое имя Бога есть имя Индры. Вероятно, также дело обстояло и в славянском язычестве. Документов, хотя бы подобных «Риг-
Веде», у нас нет, чтобы судить совершенно непререкаемо. Однако, есть указания на это в обычаях, легендах, сказах прошлого, в пословицах и поговорках. Если все это собрать, то и выйдет, как мы говорили предполо­
жительно. К Исварогу у славян было такое же отношение, как и к Индре у 1 ведийцев: хваля его, они служили Агни и Соме. Славяне творили «исва- ! рожбу», «исварожение», откуда остались слова «ворожба» и «ворожение». Вероятно, эти службы, как юрьевская изворожина, и состояли главным образом в ритуале, в определенных действиях и жестах, как и во вкушении жертвы. По словам греческого писателя Прокопия (IV век после Р.Х.), как и по ч словам германского хроникера Гельмольда (XII век ), славяне верили толь­
ко в одного Бога-Творца и Вседержителя. Одни из них считали его двупо­
лым, плюс и минус, род и рожаница, другие такими глубокими розысками 4
-
не занимались. Носил он имя Бога, Старобога, Прабога, Сва-Бога, Сварога, Велик-
Деда, Славы, Светозара и Святовида, Владимира, Одина, Трояна, Трояга, 128 Юрий Мпролюбов Триглава, Род-Рожаницы. «Сварга - значит Небо, а также Бог Солнца» (Шафарик). Вместе с тем известны и женские божества, как проявление огрубения идеи о Боге, о его атрибутах. Так, известны были Яро и Ярь (Лемковшина, так там называют веагу), Осень-Озим, Подзим, Зими-Коструб (Кострома), Ляля и Люль, Лада-Велес, Туча-Перун (Д.Шепгашг «Опыт о значении Рода и Рожаницы». Москва, 1851 г.; а также И.Терех «Славяне и Карпа­
ты». Нью-Йорк, 1941 г., вероятно, при участии проф. Вергуна). Слава, по-
видимому, была богиней. Так, в Сербии до последнего времени праздновал­
ся День Сдавы и, кроме него, был День Славы в каждой семье (И.Терех), что, по-видимому, соответствовало Дню Сомы-Сломы-С^амы-Славы. По летописям и «Слову о полку Игореве», славяне (русские) считали себя Даждь-Божьими внуками. Однако, весь этот пантеон должен быть понимаем так: вначале славяне пришли с ясным знанием (Веда) своих божеств, а затем это знание стало альтерироваться, искажаться, и в него вошел женский элемент божеств. Это вхождение женского элемента заметно и в «Риг-Веде». В славянстве же оно вошло, больше не сдерживаемое жрецами «Единого Существа», «кото­
рому мудрые дают не одно имя» («Риг-Веда») и которые боролись против загрязнения религии. Тем не менее, если был Прабог, Сварог, то другие были при нем Прибо-
гами, т.е. как бы его помощниками, и они Творцами не были, Творцом всего } был лишь Сварог. Сварог, проявлявшийся в свете и тепле, был Даждь-Богом, Огнебогом (Агни), Хоросом, в огне и воде (Дождь-Молния) - Перуном-Тучей, в воз-
:
духе он был Стрибогом, живящий травы он именовался Ладо, проявление 7 его в вешнем Солнце было Ярилой, Ярыо, летнее Солнце - Купалой, Даждь-
/ Богом (урожай) и т.д. Таким образом ясно, что Прибоги были лишь при Боге. Но «цикл природы», которым так увлекаются ученые, все-таки не то, что грубое поклонение этому циклу. Так бы тогда и говорили, что поклоня­
ются, мол, Колу, и больше ничего. На самом деле славяне, как и ведийцы, ! от которых они получили свою религию, покланялись божеству, творящему ;
это Коло, и не Коло они поклонялись, а тому, что за Коло скрывается. Если бы они поклонялись в свою очередь божествам, как отдельным Богам, они не могли бы установить достаточно гармонических отношений между ними. Между тем, как прибоги, они являются атрибутами, а от Пра-
бога исходят. Само сло.вадБог», Бга - санскритского происхождения. Так, «БхагаватТита», одно изт религиозных произведений индо-ведийцев, или ведо-арийцев, несет этот корень «Бга» в самом своем названии. «Риг-Веда» и язычество 129 Праздничные обряды славян были связаны солнечным циклом и состоя­
ли из молитв, жертв, гаданий и игр. Последнее особенно важно, ибо в детских играх юга России сохранились многие языческие мотивы до самой революции. Происходило это под открытым небом, которое считалось хра­
мом, обычно в так называемых Боголесьях. Дуб, древо Перуна, обычно был центром такого моления. При нем был и БелТорюч-Камень, или ал­
тарь. По-сербски дуб - грм, а дубовьш лес, дубрава - грмик. Перун был богом грома и молнии. Таким образом, Грмик был его местом. Перуна ува­
жали киевские князья, писавшие договорные клятвы с Византией, напри­
мер, в договоре Святослава (Лаврентьевская летопись) говорится: «Да имем клятву от Бога, в него же веруем, в Перуна и в Волоса, скотия бога». В договоре Игоря написано: «И же помыслит от страны русския разрушити ... да не имут помощи от Бога, ни от Перуна ... Аще лП же кто преступит се ... да будет клят от Бога и от Перуна ...» Здесь ясно указана разница между Богом и Перуном, между Богом и Перуном и Волосом. Как мы сказали, Перун и Белес, несмотря на их могу­
щество, были всего лишь при-боги, тогда как Прабог, Исварог, был Один, Един или Единопрад. Как ведийцы,' считавшие Небо, дневное или ночное, жилищем Бога, так и славяне считали его Сваргой, или Царством Сварога. Учение Добра (Дба) Сварожия сделало то, что славяне были добры, гостеприимны и многие из них, как лабы, поморяне, зверяне или лужицкие сорбы сделались легкой добычей германских воинственных народов. Даже немецкие летописцы, современники балтийских славян вендов и борусков, писали о них, как о самом «добром, и гостеприимном народе». За исключением балтийских славян, особенно рюгенских и ретрин-
ских, где были храмы, священники и службы, перенятые от соседних народов, восточные русские и южные славяне не имели пи жрецов, ни идолов (И.Терех). Как нам известно, идолы появились на Руси с появлени-
, ем варягов, принесших с собой их Тора, Одина и другие божества, и сла­
вянские божества были копиями этих божеств и находились в Киеве. В селах же и хуторах, разбросанных по всей их земле, были лишь моленные места, Бел-Горюч-Камень и Боголесья. А. Афанасьев утверждает, что «все верования (славян) и воззрения на природу были поэтическими». Этой поэзии неоткуда было взяться, если бы она не шла из Вед. Мы знаем из предыдущего краткого описания «Риг-Веды», что в ведиз­
ме Бога принимали как красоту и источник красоты, а не как сухого зако­
нодателя. Естественно, что славяне, идущие по прямой линии от ведизма, сохранили в своей религии поэтическое представление о Боге. 130 Юрий Миролюбив Молитвы были овеяны тихой поэзией и музыкой, в которых выража­
лась любовь к Богу, Отцу и Пращуру, которого не боялись, а чтили, как своего Предка, потому что от «Сворожия всепойде». Семиты должны были входить в союз с Богом, а славяне об этом даже и не думали, так как он был их Отцом. Они себя всегда рассматривали как «Сварожьих Детей» или как «Внуков Дажьбожьих». Кстати, «дажь» по-санскритски «белый». Может, это относится к дождю, серебристому на вид, когда он брызжет весной? Или Даждь-Бог был Белобогом в отличие от Чернобога? К сожалению ,-
этот вопрос остается весьма спорным. Однако, в Ипатьевской летописи ска­
зано: «Солнце - царь, сын Сварогов, еже есть Дажьбог». Прибоги, или Сварожичи, не были единственными, были Дажьбожичи, славяне Руси, были Перуничи-Воины Святослава, павшие на поле брани, есть купаличи-скудесники, ладичи-волсви, яричи-весняничи и т.д. Вероят­
но, это были вторичные ипостаси, идущие уже от разных божеств, в свою очередь идущих от Сварога. В детстве нам пришлось быть на Веснянках в Новгородской губернии, где дети, танцуя в цветущем поле, пели: «Ладичи, весняничи, на наше село, яричи, кудрявичи, абы Бог-Дал куничи-паруничи, пришел весело! нриходьте до нас! Ай, Люли, Ляли, Люди! Абы все цвело, А как Ляли разговляли, а как Нечвы расцветали ...» Танцуя, они бросали к небу цветы, преимущественно синие и красные, для чего собирали их накануне. Этот обычай сходен с индийским. По окон­
чании муссона, когда цветут деревья и кустарники, с утра везде бегают дети, рассыпая тертую красную муку из корней «гаранс», и обсыпают ею всех, кого они встретят, провозглашая тем самым начало весны, цветения, возрождения жизни. Таков же по близости к ведическому обычаю Перунов Огнь: «Ему же (Перуну) яко богу жертвы приношаху и огонь неугасающий с дубового деревня непрестанно паляху» (Густинская летопись). Это в полном смысле слова костер Агни, пришедший из ведических степей. На юге России в некоторых местах бабы и дети, вынося краску, оставшуюся от крашения яиц на Пасху, брызгают ее на дорожки, перед воротами двора, что, вероят­
но, связано с предыдущим обычаем (в Индии). Можно с уверенностью сказать, что в основе у всех славян обряды и богослужения были одинаковы. Исключением служат лишь славяне Балти­
ки, перенявшие, как мы уже говорили, внешние религиозные приемы из-за соседства с другими народами. У русских славян старший в Роде являлся «Риг-Веда» и язычество 131 священником (Старшина Задруги). Это он вел богослужение, остальные участвовали в нем пением и плясом. Патриархальный ведизм и здесь прояв­
ляется, так как у индо-арийцев не было строго установленной касты жерт-
воприносителей. Жрец был лишь советником подле старейшины Рода, воз­
носившего жертву, и, вероятно, читал особые молитвы, которых никто, кроме него, читать не мог. Но старейшина был в праве начинать празднест­
во, если не было жреца. В дубравах Перуна совершались древние требы славян. Иногда в липо­
вых рощах, так как липа - дерево Лады, иногда в березовых, где береза -
дерево Семиково. Но если князья клялись в Византии Перуном, то это потому, что Перун был богом княжьим и дружинным, как и Бог войны и власти, тогда как договоры, имевшие целью торговлю, были посвящены еще и Велесу, Скотию Богу. Славяне Киева были в большой мере скотово-
. дами и скотоводство для них было основной деятельностью. Русские купцы поэтому, торгуя скотом с Византией, чтили Велеса. Сварога славяне считали богом добра и любви, и ни одного из его бо­
жеств не страшились. Зло они связывали с другими именами - Потьма, Тамолихо, Тама, Чернобог, Темновид. О них старались не говорить. Черно-
божники были и среди них, но весьма редко, и это они-то как раз и прино­
сили человеческие жертвы. Приносили их и те из славян, кто подвергался влиянию германской религии Водана в Прибалтике или в Киеве (через варенгов). Славяне стремились в жизненном кругу своем «сварожить», т.е. жить по-Сварожьи, уподобляясь Богу-Отцу, милостивому и любимому. ' Так, «Зворожина» юрьевских стариков вполне и полноценно отражала этот взгляд. Кстати, вспоминаю, что пили они из рогов, в которые им нали­
вала брагу Зворожья Баба, тогда как Дед раздавал бряшна. В просторечье же эта «страва» называлась «общий обед». «Стравой» она именовалась, вероятно, потому, что в нее клали много зелени, т.е. травы, для чего эту траву (белая лебеда или дикий шпинат) сеяли на южной стороне под хата­
ми. Если наступали резкие холода, то «белую лебеду» собирали и солили с укропом, петрушкой и диким чебрецом (богородка). Таким образом, как весенняя страва, в Зелены Святки, так и осенняя, в Зворожину, сопровож­
дались прибавлением зелени к вареву. В Юрьевке же Стожары назывались Зворогами. В других местах их называли Волосожарами. На Кубани один старый линейский казак сказал автору этого труда: «Церковь! ... У Господа Саваофа вызвездило! Вишь, какие паникадила зажглись». Тайное знание (Веда), что Звездное Небо с его Млечным Путем - это та 132 Юрий Мпролюбов дорога, по которой скачет Небесный Всадник, Утренний и Вечерний Асвин. Тот же образ вырвался и у поэта: «Будто взбитый бешеной кобылой, проскакавшей в белых облаках, над старинною церковкой милой полыхает золотистый прах ...» Веда говорит об этом: «Ты надеваешь Твою блестящую броню, и Ты идешь, ослепляя глаза, как Солнце (Индра)» («Р.В.», разд. IV, чт. VI I, г. I, в. I I I, пер. Ланглуа, т. I I, стр. 445). В другом месте говорилось о Бхага-Савитри-Солнце (Счастливое) («Р.В.», разд. IV, чт. VI I I, г. I I, в. XIV, т. И, стр. 482, Ланглуа). Перун-Индра был самым могущественным в глазах наших предков и ему они молились (молонья), а само его явление в туче, громе и буре было как. бы таинством омовления (молонь, молынь). Дождь, ливший с неба, был как бы таинством омовления прибога Паруна-Индры (Божественный Пот, сброшенный с вехтем из Небесной мовницы Сварогом или его прибо-
гом Перуном-Индрой). Светами Разными вспыхивали его Небесные Огни (Агни). Перун-Паруна не Пуруша ли? Пуруша по свойствам ипостаси, ибо все тот же Бог-Солице. Его молонья блещет как лучи Солнца из Туч. Присни «всегда, и не и присно», Индра-Паруна, Пуруша, Перун был заместителем Деда Вселенной на Земле л Небе. С Ним были Дажьбог и Мокошь, Мокша, Кострома-богиня, Сварожичи. Но и те кудесники, что жили в Бозе, тоже становились Сварожичами, Сваржичами, как и Питрис с Адитиас. Растворялись в Исвароге. И.Терех говорит: «Некоторые мифологи, ссылаясь на письменные па­
мятники, утверждают, что славяне поклонялись Огню (Сварожичу, моли­
лись ему под овином - не «дырмоляи» ли Соловьева?), рощам, деревьям, камням, воде, и потому избирали такие места (с такими предметами). Но эти мифологи не обратили внимания на то, что эти памятники писались извращенными фанатиками, и на то, что кормление Огня, вешанье на дере­
вья платков или бросание яствий и цветов в воду, были только символиче­
ским обрядом почитания божества и благодарности ему, а не поклонением предметам. Нельзя, например, утверждать, что христиане, освящая воду трикратным погружением креста и зажженных свечей, поклоняются воде, или, молясь в храме, поклоняются храму; также нельзя утверждать, что славяне, вешая дары на ветках деревьев и бросая цветы в воду или молясь под деревом или у воды, молились дереву и воде». С нашей стороны, ска­
жем, что до сих пор уцелел обычай в Семиречье и на Алтае, как в Монголии и Тибете, вешать дары на какой-нибудь куст или на ветку Дерева в благо­
дарность Богу, что удалось благополучно пройти через дикое место. Такой «Риг-Веда» и язычество 133 же обычай был и у древних арийцев, обитавших в Санта-Синдху (Семире­
чье). Славяне, одна из арийских ветвей, пришли в Европу из Сапта-Синд-
ху. Ведя свою религиозную традицию от ведизма, славяне, конечно, не могли быть грубыми идолопоклонниками или если и были ими, то там, где на них влияли иностранные религии (Рюген, и то не до конца, Киев, где «вера князей» была иной). ''"■ Может быть, славяне получили свое название не от мифической богини Славы, а оттого, что, будучи среди ведийцев наиболее склонными славосло-
'вить и благодарить Бога, свели все богослужение к одним гимнам. При каждом песнопении они славили божество в первую очередь. Так, нам оста­
лись в годы перед первой великой войной пережитки язычества в виде христославов и колядников, щедривников, славогодов (На Нов-Год дети сыпали горстями зерна в сторону ик он). Всегда они славили праздник. Правда, Пасхальные славления были уже чисто христианскими, но не без: «Ярко народився, не стало сна, На Траву спустывея, Свит еяе з Небес, а и та зелена, Христос Воскрес!» После чего «Христос Воскресе из Мертвых». Какого же «сна не стало?» А зимнего сна, которым спят родичи в могилках. «Сонечко пригрило, зива стара Баба: все зазеленило, сиять траву надо!» Эта Баба да еще Стара Баба-Земля. Это ей пели гимн христославы на Пасхе. Переходя со двора на двор, они швыряли в угол с иконами пучок зеленой травы, символ воскресенья природы. Далекое ведическое прошлое было в этих словах юрьевских христосла­
вов на Велик-День. Христос уже слился с Индрой-Яро-Перуном в их памя­
ти. Они уже не различали, что в их пении языческого, а что христианского. Победа Жизни над Смертью - одна и та же идеяшк христианства, так и язычества. Ей христославы и пели. Потому что раз трава, значит - Сома, а раз Сома, значит, спасение, приобщение, преображение. С другой стороны, кидаясь в сечу (а славяне трусами не были: «Нас мало, но мы - славяне!» - сказал'Святослав Хоробрый), они кричали: «Слава Перуну! ... Слава Дажьбогу! Слава Сварогу!» Нападавшие бывали оттеснены, и славяне пели, идя с поля битвы, потому что славяне должны были защищаться, они пели славу богам, вождям и героям, которых уважа­
ли, ставя их наравне с богами (те же Питрис). Они пели Славу князьям при киевских князьях, в Царской Руси было в обычае петь Славу царям на пиршествах. Отсюда Слава стала синонимом храбрости, геройства, и славяне, счи-
134 Юрий Миролюбив тавшиеся храбрыми даже у аваров, ибо гвардия аварского хана состояла из них, имели полное право считать себя славными. Слава значит хвала. Слава - тоже реноме, слава добрая, когда говорили «муж благ»; слава худая, когда слышалось «к нему не ходи, он бесславен». На юге России делали сочиво из риса с медом к панихиде по усопшему, и это блюдо называлось «славой». В Галичине говорят (И.Терех): «Куда хлеб - туда и Бог», а сербохорваты говорят: «Куда хлеб и слама - там и слава» (слама-солома). Но, конечно, не от соломы, не от блюда «славы» получили славяне свое имя, а от славословия, от постоянного славления Бога. Когда имеется такое простое объяснение, незачем искать более слож­
ных. Тем более, что и ведийцы всегда лишь славили богов или Бога и очень мало просили Индру или Агни, вернее, если просили, то о самом нужном. То же делали и славяне. И в этом случае, должно сказать что, ведя свою традицию от ведизма, славяне должны были обладать, хотя бы в начале, своей письменностью. Не могло ведь быть, чтобы выйдя из арийских сте­
пей, зная и даже сохраняя ведизм, славяне не знали бы письменности, на которой Веда была написана! Они могли ее забыть, оставить по причине, как мы говорили, языкового изменения, сделавшего невозможным записи славянские. С другой стороны, если такие языковые изменения произошли, то и они могли бы сопровождаться таковыми нее в азбуке. Есть одно сообра­
жение в эту пользу; Великий Новгород записывал свои торговые операции с Ганзой, в то время еще зачаточной. На каком языке? Если по-древнегер-
мански - это одно, а если по-древнеславянски - это другое, тогда 1гужен был непременно и алфавит. В то же время мы знаем, что в Новгороде большим почетом пользовался Числобог. Значит, цифры были до появле­
ния св. Кирилла и Мефодия? Какие цифры? Великий Новгород начал свои торговые дела раньше Кирилла и Мефодия. Документов этого времени мы не имеем, их, вероятно, сжег Иоанн Грозный, если они еще были в его время, в момент ликвидации новгородских вольностей. Жг ли их и грече­
ские попы, вводившие христианство, и князья, тоже старавшиеся «о Бозе». После принятия христианства Владимиром, князем Киевским, все, что так или иначе относилось к язычеству, стало «бесовским», подлежавшим жестокому уничтожению. Так позже жестоко жгли и истребляли старовер­
ческие книги и иконы. Так делалось при Петре Первом, при большевиках, и вообще на протяжении всей нашей истории варвары истребляли все, что имело какую-либо ценность для иного объяснения, чем официальное. Мно­
го рукописей погибло в Киеве при татарском нашествии. Много погибло их при польских войнах. Так, Радзивилл сжигал книги Киевской Академии. Многое было сожжено по приказу иерархов, не всегда умных. Каким же «Риг-Ввда» и язычество 135 образом можно теперь достать (откуда?) неопровержимые доказательства нашей идеи? И кто может тоже неопровержимо доказать противное, т.е. что у славян до св. Кирилла и Мефодия письменности не было! Мы знаем, например, что она была у иллирийцев, так называемая, «глаголица» (в Иллирии Балканской), знаем, что она была раньше славянской азбуки Кирилла и Мефодия. Почему же ничего подобного не было, да еще в Вели­
ком Новгороде, который был центром торговли с югом, севером, западом и востоком? Как же составлялись тогда грамоты на товары, своего рода «ко-
нессаменты», которыми должны были обмениваться купцы, передавая ко­
рабли льна, сала, кож или сухой рыбы? На этом самом основании мы утверждаем, что грамота была и что она, может быть, будет даже однажды найдена! И значит, заранее говорим, что крики критиков окажутся совер­
шенно лишними. Всяческая логика говорит за это. Если даже допустить, что славяне Новгорода писали «чарками», т.е. черточками, свои числа, то откуда же мог черпать такое обожание Числобог? Значит, это были не про­
стые «чарки», а нечто более удобное, ибо оно заставляло удивляться и уважать тех, кто это дело знал. Но ведь одних цифр было мало? Значит, была и письменность. Какая - это другое дело, но она была\ Странно, что все специалисты обошли этот вопрос молчанием, как будто бы Великий Новгород занимался всем, чем угодно, только не торговлей! Между тем, где говорится «торговля», там же говорится и «письмен­
ность»! В основе такого умолчания лежало нечто другое: надо было во что бы то ни стало доказать, что все хорошее пришло только с православием! Не - спорим, что много хорошего действительно пришло, но думаем, что и не все языческое было окончательно плохим! Заметим еще, что слово «Слава» некоторые ученые объясняют, как про­
исходящее от «свал», что значит: «человек, происходящий из Солнца». В Карпатской Руси есть даже местечко под названием Свальява. Откуда идет это название, никто из жителей не знает, но знают, что оно древнее. В прошлом было найдено изваяние Святовида, или Святовита, которое хранится в Краковском Университете;,оно четверолико и четырехгранно, а на одной из сторон с женскими грудями (найдено на реке Збруч). Почему в ней принцип четверичности? Вероятно, прежде всего Тримурти, а затем Богиня Земля. Таким образом, она как бы показывает союз божеств, а не политеизм! Уже одно слияние божеств в трех ликах и четвертом женском показывает, что эти божества не разделены, а слиты, связаны. При полите­
изме еще можно допустить божества на барельефе или горельефе, стоящие рядом, а не слитые вместе. Человеческие жертвоприношения, по летописцу Нестору (1056-1119 гг.) 136 Юрий Миролюбив и польскому хроникеру Длугошу (1415-1480 г г.), «приносились князья­
ми», бывшими, как известно, варяжского происхождения! Оба эти хрони­
кера говорят о жертвоприношениях пленников. После побед над ятвягами Владимир говорит Нестору: «Иде к Киеву и творяше потребу кумиром». По совету боляр и старейшин, он приказал бросить жребий «на отрока и девицю», кого из них «зарезати богам». Длугош говорит, что поляки прино­
сили пленных в жертву богам. Оба они говорят о князьях и дружинах, искажавших чистую славянскую веру обычаями, принимаемыми от чужих, от близких и дальних соседей - общая черта высших классов, которым «все заграничное пахнет кадилом, а все свое - дегтем», говорит И.Терех («Сла­
вяне и Карпаты», стр. 3 2 ). Мы приводим в данном труде, по возможности, все выписки, указывая источник. В том числе и указанная книга, хотя и небольшой ценности, все-таки хранит крупицы истины, которую мы ищем. Не все в этой книге правильно объяснено автором, как нам кажется, но это уже вопрос ученой критики. Немецкий хроникер Гельмольд («Хроника Склаворум», т. I, цитируем по тому же источнику), живший в 1100 г. и путешествовавший в земли славян-вигиров и оботритов, пишет о человеческих жертвоприношениях Святовиду немецких священников, монахов и епископов. Но по описаниям мучений, которым подвергались (немцы) захваченные в плен до их убие­
ния, можно предположительно утверждать, что они, мстя за неслыханные зверства - распятия, надевание на кол, сжигание заживо и т.п., которые немцы чинили над ними под предлогом насаждения христианства, а на деле для грабежа, не приносили их в жертву богам, а просто казнили их, как виновников этих зверств. Им было известно, что награбленное немцами добро и славянские земли, захваченные «во имя Христа», разделяли между немецким князьями и епископами, и что эти последние натравливали своих князей на славян «не ради Христа, а ради живота». То же проделывал знаменитый Ливонский Орден тевтонов с литовцами и русскими, пока не получил отпора от св. Александра Невского при Чудском озере. Однако, это случилось слишком поздно для Белоруссии, Мазурии и Мазовии, кото­
рые за это время были поглощены немцами. Даже само имя белоруссов стало немецким, перейдя в Пруссию и сами они стали называться пруссака­
ми. Ясно, что это была жестокая борьба германизма со славянами, а никак не «насаждение христианства». Поморяне стали Померн, Браннибор - Бран-
денбург, а лабы исчезли совершенно, как и оботриты, от Мазуров осталось лишь одно имя и танец, а также пасхальное блюдо, а от Мазовии в поль­
ском языке осталось имя Мазовецкий. Наконец, этим же самым князьям и епископам надо было как-то оправдать свои зверства в глазах остального «Риг-Всда» и язычество 137 христианского мира. Почему нельзя было доказывать «варварство» славян, хотя бы описывая «человеческие жертвоприношения»? У летописца Нестора есть одно темное место: «Привожаху сыны и ды-
цери и жряху бесом (т.е. прежним богам), оскверняху землю требами свои­
ми и осквернися кровьями земля русская». Можно догадаться, что это «ос-
квернися кровьями земля» намекает на приношение людей в жертву богам, но оно не подтверждается другими памятниками. Вероятно, это было тоже плодом чрезмерного усердия православного монаха. Ведь ему надо было доказывать, что христианство выше. Но сколькими «кровями» оскверни­
лась земля русская от буйного насаждения христианства болярином Путя-
той, Владимиром и Глебом Святославличем? Известно, что народ загоняли голыми в стужу в воду и так «крестили». Многие на третий день уже были на том свете, особенно дети и старики. Народ сильно сопротивлялся введе­
нию христианства на Руси, плакал и дрался, кое-где даже не без успеха. Потребовалась тысяча лет, чтоб еще раз огненной революцией выжечь окон­
чательно следы этой веры. Если дружина княжья, сопровождавшая грече­
ских попов, была сильной, то сильными были и верующие язычники, стояв­
шие за Сварога. Не раз дружина попадала в засаду, из которой не выбиралась. По своему характеру это насаждение христианства было революцией и со­
провождалось такими же зверствами, как и в славянских землях на Западе. Поднимались восстания. Бывали моменты, когда князь Владимир не знал, одолеет он язычество или нет. Если бы не постоянная греческая помощь и если бы не отсутствие священников в язычестве, то, пожалуй, и не одолел бы. Сопротивление огнищан было спорадическим, хотя и буйным, гроз­
ным, но мало организованным. Малочисленная дружина побеждала жесто­
костью и военными знаниями. Огнищане не понимали главного в новой религии: зачем Богу спасать людей? Зачем ему было посылать своего Сына на землю, когда они, славя­
не, в родстве с Исварогом и он их друг, пращур, Прадо вселенной? Отчего Бог должен был спасать людей, если достаточно было пойти в мовницю, умыться;, читая славословия Богу-Купале и Сварогу, и человек становился чист духом и телом? Почему греческие.попы приказывали плевать в огонь, который славяне считали святым (Агни)? Почему нельзя было весной идти на Красной Горке-Радонице на могилки родных и говорить с ними, а надо было им петь, что греческий Бог воскрес? Раньше славяне были все детьми божьими, а пришли греки и говорят, что есть только один Сын Божий и тот греческий? Не понимали они, почему нельзя «мовь Роду творить», почему нельзя справлять Рожанич и почему все их боги, которыми они гордились, стали вдруг «бесами»? Главное, что греческий поп наезжал время от време­
ни, оставаться на весях боялся и говорил по-русски с пятого на десятое. 138 Юрий Миролюбов Многих из них, конечно, наши предки и сожгли, а кое-кого и Перуну, может, в жертву принесли со словами: «Вот ты поп, а мы тебя Перуну принесем!» Одним словом, жестокости было как с одной стороны, так и с другой, сколько угодно. И вовсе не так легко н просто «принял» христиан­
ство русский народ, как об этом говорится. Он понимал, что за ним, христи­
анством, есть греческая мыслишка: «Станут христианами, мы ими будем командовать». Правда, этого не случилось, но могло вполне случиться, ибо. византийское христианство в то время было политическим оружием в руках греков. Они также делали при помощи христианства свою политику, как германцы при той же помощи забирали славянские земли. Но народ был в отчаянье, видя, что князья его, варяги, перешли на сторону греков в этом деле и стали его бить за сопротивление. Народ на это смотрел как на преда­
тельство боляр и князей. Церковь, конечно, установила славу всех крести­
телей Руси, но народ затаил к ним враждебное чувство. В своих недрах он сохранил почти чистыми основы веры пращуров, хотя и спутал их с языче­
скими обрядами и обычаями. Даже само духовенство понимало, что не вечно же воевать с народом, и старалось в эти обычаи и обряды ввести христианское содержание. Но народная традиция все же оказалась надо­
рванной, и народ лишился своего корня, на котором он рос. Сокрушение язычества на Руси было и сокрушением народного быта. Он потерял дове­
рие к своим князьям, и когда позже стали драться, народ их оставил и лишь нехотя участвовал в битвах. Никому из них не давал он предпочтения, и Киевская Русь ослабела, стала легкой добычей татар. Князья же, ограничив конницу, сделав ее лишь княжеской, а не всена­
родной, как она была до них, например, при Святославе Хоробром, тем самым поставили себя и свои земли в тяжкое положение перед ордами татар. Князья погибли. Много было перебито и народа, но, разбежавшись по лесам, оставшиеся восприняли несчастье, как «наказание Сварожье» и ста­
ли потихоньку «мовь творити». Язычество с трудом, но начало было возро­
ждаться. Тем временем и христианство в Москве стало крепнуть. Полного возрождения язычество не пережило, но и христианство очень долго не могло окончательно овладеть всей обрядовой стороной религии. Так дожи­
ла «Звррожииа» до самой революции 1917 года. Кудесники стали «колдунами», «знахарями», а колядыни - «колдунья­
ми», бабами-Ягами, но продолжали существовать в народе, несмотря на христианство. Кое-где, как в Вятской губернии, сохранилось и чистое язы­
чество. В одних местах, где глуше, оно было более чистым, в других -
смешанным с христианством. Ибн-Фоцлан, арабский путешественник (X век) говорит о жертвопри-
*Риг-Всда» и язычество 139 ношениях в народе, но такие жертвы приносились только во времена ката­
строф: эпидемий," падежа скота. Тогда топили заподозренных в чарах и . колдовстве колдунов и ведьм. Их топили и жгли на кострах, и не «в жертву богу», а просто «за колдовство». Те же «культурные немцы», говорит И.Терех, топили их тысячами. Тогда как приводится официально всего \ один случай на Руси. Раскопки в Боголесьях и Городищах, где славянским народом приносились жертвы, обнаружили исключительно звериные кос­
ти. Следовательно, народ, исповедовавший веру в чистом, а не княжеско-
дружинном понимании, приносил в жертву благоухания, пахучие травы, ; венки цветов (Ивановы-Купаловы венки), всякие яства, вообще только рас- ' тигельные и звериные жертвы, причем, как уже было сказано выше, жир и кровь бросали в Огнь (Костер). Мясо же поедали присутствовавшие на служении, а головы овец и быков или птиц вывешивались на особых, вби­
тых с этой целью столбах или ветках деревьев. Живший в X веке после Р.Х. Константин Багрянородный упоминает в «Де Администрандо Импе-
рио» о жертвоприношениях приехавших россов на острове св. Георгия хле­
ба и птиц, причем бросали жребий: колоть птиц или пустить их на волю? Прокопий Кессарийский в «Де Белло Готико», I I I, говорит, что славяне убивали в жертву божеству быков, а араб Ибн-Масуди (X век ), что славяне приносили в жертву Богу просо (один из первых злаков, культивируемых славянами повсеместно). Араб Ибн-Диета говорит: «Славяне больше всего сеют просо. Зерна кладут в ковши, поднимают к небу и говорят: «Господи, Ты, который нас снабжал пищей, снабди нас ею и теперь в изобилии». Тот же Ибн-Фоцлан говорит, что славяне приносили опьяняющий напиток (ве­
дийская Сома). Песня-молитва богине Ладе говорит только о розах, песнях ! и сердцах, приносимых в жертву этой богине. Поэтому можно положитель- I но утверждать, что славянское простонародье не знало человеческих жерт­
воприношений. С введением христианства на Руси языческие жертвоприно­
шения не уничтожились наравне с прочими обрядами и богами, а поощрялись Я брались на содержание храмов и духовенства. Первый теленок от телки, петух от всякого двора в день Зимнего Николая (Перуна) отдавались до недавна в Галичине, на Лемковщине, Настоятелю прихода. В старину и теленок, и петухи приносились в жертву Велесу и Перуну у вечного, неуга­
симого костра в Боголесье, кровь выливалась в костер, а мясо поедалось приносившими. И другие, тоже языческие приношения: куры, яйца, кото­
рые тоже съедались у костра, меры проса, пшеницы, овса и других зерен, которыми угощали Сварожича (Перуновый Костер), повесьма льну, коно-
:, пли, мотки пряжи, которые вешались в жертву богам на ветвях деревьев, в :' Боголесьях, горы хлебов - хлеб от всякого двора - которые в старину ■ съедались на могилах, а теперь приносятся в родительские поминальные 140 Юрий Миролюбив дни в церковь, три хлеба за панихиду, кутья и т.д., отдавались настоятелю прихода. Из них съедается участниками лишь одна кутья. ! Любимым божеством, особенно покровительствующим матерям и де­
стям, была Лада и ей приносили в жертву платки, вышивки, кольца и оже­
релья, которые за неимением изображений, икон или изваяний вешали по тогдашнему обычаю на ветки деревьев в святых «гаях» (или лесах). Теперь такими же подарками обвешивают (увешивают) иконы Богоматери, на ко­
торую после принятия христианства невольно перелилась прежняя любовь к богине Ладе. Таковы те обычаи, которыми жила Галицкая Русь, по словам И.Терех. Они, в общем, сходны с обычаями по всей Руси. На Руси происходила «ильновка» в день после Пророка Ильи. Священ­
ник с псаломщиком шли с подводами по дворам, благословляя урожай и получая со двора мешок пшеницы, картошки, десяток яиц, сала, курицу или петуха или горшок меду. Три дня на Рождество, а после тоже три дня на Новый Год, смотря по местному обычаю, они совершали второй объезд дворов, получая на сей раз сало, соленое мясо (свинину), гусей, кур, деревенскую колбасу. Этот объ­
езд назывался «рождествованием», «риздвование» на Украине. Обычай этот, несомненно, был древнейшим. Он шел от такого, же обычая киевских кня­
зей, ездивших на Овсени на сбор налога. Так как налоги платились нату­
рой, то княжеские обозы были иной раз большими. Позже эти налоги заме­
нили платой, а сбор перешел в пользу священников. Также в древности колядовали волхвы или вообще «божьи люди», со­
биравшие пропитание на год. Им всегда славяне охотно подавали, прося за них молиться. У сербохорватов сохранилась славянская молитва-песня: «Молимся, Ладо! Молимся Всевышнему Богу, ой, Ладо, ой! Чтоб подул тихий ветерок, ой, Ладо, ой! Чтоб ударил теплый дождик, ой, Ладо, ой!» А в Галичине сохранилось много дохристианских песен, особенно коля­
док, например, на Лемковщине: «Подуй, Господи, подуй, Духом Святым по земле! Роди, боже, жито, пшеницу «Рш-Веда» и язычество 141 и всякую пашницу! В поле ядро, В доме добро». Это место вполне подходит по значению к следующему выражению «Риг-
Веды»: «Это Индр'е мы должны днями, конями, растениями, коровами, /' водами и лесами. За ним с любовью идут месяц, деревья, растения, небес­
ные горы, небо и земля и волны» («Р.В.», разд. VI I I, чт. I V, г. I V, в. I I I, т. . IV, стр. 339). Если славяне утратили «Риг-Веду», то сохранили даже в немногом, дошедшим до нас, ее дух. Религия их была не язычеством - мы его так называем, потому что все | его так называют - а религией всемирной Жизни и Любви. Эта религия ) приготовила почву для христианства, и с тем большей яростью христиане | ее выкорчевывали. Видимо, позже что-то с ними случилось, что они пере­
стали так изуверски истреблять старые обычаи и стали их приспосабливать ^ к христианскому содержанию. Причины мы не знаем, но, вероятно, это был \ ^ сполох всех и всяческий уход в леса, на север, от князей и их дружин,,' крестивших не столько водою, как «мечом»: Вероятно, уходы были значительными, а потери в рядах дружин тоже, так что до прихода татар на Руси уже обозначилась миграция к северу. Это ■ и вызвало ослабление преследований после Глеба Святославлича. Дальше наступило междоусобие князей,' в котором народ остался в стороне, будучи обижен в своей вере князьями, а потом и приход татар. После этого насту­
пил резкий перелом в борьбе христианства с язычеством. Ни самим князь-
- ям, ни народу уже было не до того: всяк стремился уйти подальше, в глушь, на север, чтобы спасти жизнь. Другие кинулись на запад под защиту литов­
ских князей и образовали с ними единое литовско-русское государство. Литовцы русских не преследовали, не заставляли менять веру или говорить исключительно по-литовски. Память о сожительстве с этим справедливым и братским народом навсегда останется благодарной заступничеству литов­
ских князей, пока они были самостоятельны и не входили в унию с Поль­
шей. После этого наступили иные времена. Поляки были к русским при­
страстны и стремились их перевести в католичество принуждением. Так выработался украинский народ, говоривший на малорусском наречии. Нравственность славян, по свидетельству Ибн-Масуди, арабского писа­
теля X века, служила образцом для других (Али Абдул Гассан Масуди родился в конце I X века и умер в 956 году). Славяне особенно любили плясать религиозные плясы, хороводы и петь -
песни. В Галичине имеются тысячи песен. Много их на Украине и в Вели- , короссии. Все эти хороводы или карагоды идут из языческого прошлого, I 142 Юрий Миролюбив так как в древние времена они составляли неотъемлемую часть богослуже­
ний. Были плясы не только радостные, но и траурные. Это послужило причиной неправильного взгляда англосаксонского ученого Дж.Принса (Колумб. Университета): «Они (славяне) испытывают болезненное насла­
ждение в горе («морбид джой ни сорроу») .;. и предаются бешеной пля­
ске». «В старину во время тризны славяне пировали на могиле только что погребенного и устраивали там же игры, состязания, борьбу и танцы», -
замечает Терех. Мы думаем, что эта оценка в корне неправильна. Славяне пели и плясали в честь усопшего, так как и танцы, и песни были частью ) религиозного ритуала и никакой «морбид джой» в этом не было, а была , настоящая служба. Усопший был еще здесь и невидимо присутствовал при I играх и песнях] Смерти ведь с точки зрения славян не было, а был лишь • уход к Исварогу. Усопший засыпал в Исвароге, уходил к нему, растворял-
:
ся в нем. Богу пели живые. Мертвые присутствовали при этом. Прокопий Кессарийский пишет, что захваченные в плен греками славя­
не протестовали, говоря: «Мы мирные люди, поем и танцуем, оружия не имеем, вместо мечей имеем гусли». И.И.Срезневский («О языческих веро­
ваниях древних славян». Москва, 1849 г.) пишет: «Отвергая с принятием христианства языческое суеверие, славяне не имели нужды отвергать неко­
торые из своих основных верований и только очищали их. Так и до приня­
тия христианства они верили в Единого Бога, господина мира и его судеб, во всемогущее его предвидение, веровали, что божество спасет того, кто ч
следует его законам и избегает зла; '"сознавали долг любви к ближнему, выражая его и призрением сирот, и нищих, и милосердием к пленным, и •' гостеприимством столь явным, что оно поражало всех чужеродцев». Срез­
невский приводит доказательства, что славяне тоже верили в бессмертие души и в будущую жизнь, Рай или Пекло (Ад). Многие исторические тру­
ды чужеземных писателей подтверждают богоносность славян еще до хри­
стианства. Языческое капище в Киеве было создано князьями и дружинами напо­
добие Рюгенского храма, и семь идолов Владимира, который, вероятно, был и дружинным жрецом, были идолами Перуна, Волоса, Дгокьбога, Стри-
бога, Хороса, Сьма-Регла (Огнебога) и Мокоши. «Степенная Книга» гово­
рит: «И бысть в лето 6488 устраиваше Володимир многие кумиры и повеле содеЛати в древе кумир Перуна, ему же глава серебряна и ус злат и постави его в Киеве на холме вне двора теремного, нндеже и прочие кумиры по­
ставили: Хороса и Дажьба, и Волоса, и Стриба, и Сьма-Регла, и Моко-
ша». ^ Между тем, если князья считали Перуна богом войны, то простой народ I его почитал, как дающего дождь: «Илья гаркуе, а Даждю дождюе», - гово-
«Риг-Всда» и язычество 143 рили до самого предреволюционного времени крестьяне в Юрьевке на Дне­
пре. Илья - подставная персонификация Перуна, производящего гром («гар-
куе»), после чего_Дажьбо_, или Даждю, давал дождь. Итак, не одно и тоже значение имел Перун у князей киевских и их дружинников и у народа. Если первые считали его- богом войны, значит, требующим человеческих жертв, ибо война означает смерть для многих, то земледельцы считали его Богом Гремячим, благодателем полей, таких жертв не требующим. ' Земледельцы пели и плясали богам благим, а не кровожадным. Послед-'; ние - создание темной скандинавско-германской души, для которой угроза; имела значение аргумента. Для души славянской никакой угрозы не требо-! валось, ибо она была боголюбива по своему складу и богам служила не из I страха, а из любви. Летописец Нестор пишет: «Кладезем и езерам жертву приношаху», а летопись Новгородская: «Наши погане (язычники) жряху идолом в колодезех», что, конечно, должно быть связано с предыдущим нашим утверждением, где мы указывали, что славяне, как и ведийцы, пола­
гали, что вода и Бог связаны вместе какими-то отношениями («Йндра, ро­
дящий волны»). Это же удержалось и в христианстве в чине Водосвятия, а «Крещение Водой» еще более подтвердило священное значение воды в жизни славян. Омовлеиие в бане, как религиозный акт, показывает, что кладезь, "\ или родник, как место, где течет Святая Вода, есть место молитвенное. В «Слове Кирилла» мы.читаем: «Не нарицайте себе Бога ... ни в реках, ни в сгуденцах», а Лев Диакон говорит: «Воины Святослава погружали в струи Дуная младенцев и петухов по совершении погребения воинов, павших в битве». В переводе Григория Нанзианзина читаем: «Оне требоу створи на студенц, джьдя имы от ниего» (сей жертву принес на колодце, чтобы иметь дождь от него). Константин Багрянородный пишет: «Приходя на остров св. Георгия, россы совершали жертвоприношение под большим дубом и, сде­
лав круг из стрел, клали в него хлеб и птиц». В «Житии Князя Константи­
на Муромского» говорится: «Поклоняхуся дуплищам древянным, ветви обрусищем обвешивающе ...» «Ипатьевская летопись» упоминает о служе­
нии у «куста» (корча). Духовный регламент запрещает «перед дубом мо­
литвы петь». Дуб, будучи Перуньим Древом, почитался славянами как некий символ ! божий, им была и липа, а на севере - береза (Семиково Древо). Липа была '. Древом Лады. Почему рощи и леса были священными! Потому что зелень , была естественным украшением мира, дававшим кров и пищу еще пращу- ) рам славян, ведийцам, и присутствие зелени было знаком Милости Божьей. Значит, естественно, что там, где была роща или лес, было и молитвенное место. Там же, где сочетались и деревья и вода, это место было особенно удачным. 144 Юрий Миролюбив Вот почему Благолесья были обычно там, где были реки и дубы или озера п дубы. Именно там совершались славянские Требы, т.е. Богослуже­
ния. Галичина, Буковина и Карпатская Русь населены потомками древнерус­
ских племен хорватов, тиверцев и уличей, населявших берега Попрада, дунайцев до реки Сана и вдоль земель возле рек Днестра, Серета и Прута, до Черного Моря, где древние германцы их называли антами, т.е. велика­
нами, а древние греки звали тиверцев Великой Скуфью («сидяще по Днест­
ру до моря»). Великая Скуфь означает великан. Борьба с языческими обрядами была упорной и во многих случаях хри­
стианским Иерархам приходилось применять Тропарь и кондак Рождеству Богородицы к Роду и Рожанице (омониму), чествования которых никак нельзя было вытравить из народа. О том, как крепко держалось язычество на Руси, свидетельствует «По­
учение неизвестного автора XI I I века, в котором говорится: «Далее Попове и княжницы верують в Перуна и Хорса, покладывают им Требы и кур им режут». А какой-то монах в летописи XI V века называет, не обинуясь, русских Дажьбожьими внуками ...» В «Слове Григория» XI V века говорится: ,«По святем крещении черевоу работай попове' оуставише трепарь ирикладати Рождества Богородицы к Рожапиче трапезе, оклады деюче». Он же дальше пишет: «И ти начаше требы класти Роду и Рожанице прежде Перуна бога их. А прежде того клали Требу Упырем и Берегиням. По святем крещении Перуна отринуша, а по Христа Бога яшеся, но и ныне молятся ему проклятому Богу Перуну, п Хоросу, и Мокоши, и Вилу, и то творять отай. Сего не могутся лишити, проклятого ставления вторые трапезы, нареченные Роду и Рожаницам». В «Слове о Суеверии» неизвестного автора рукописи XVI века читаем: «Иже суть крестяне верующе в Перуна, и в Хорса, и в Мокошь, и в Сима, и в Рьгла, и в Вилы, их же числом тридевять сестрениц, глаголють оканныи невеглас. То все мнят боги и богинями. И тако накладывают им требы, и короваи им ломят, и кур им режут, и огневи молятся, зовут его Сварожи-
цем». Из всего описанного видно,-что славяне были крепки в их дедовской вере и христианство принимали постольку, поскольку оно очищало их древ­
нюю веру от наслоившегося суеверия. Они, как ведийцы, взывали к Богу-
Отцу, Пращуру, Деду Вселенной, Родичу Первому, а оттуда чтили и Род с Рожаничем, как Святое Нечто, связывающее их с Богом. Великая Скуфь, как мы сказали, носила имя от слова «великан», но сама Скуфь сохранилась в священнической «скуфье», род шапки, которую надевают при богослужении во время зимы, чтобы избежать простуды. *Риг-Веда* и язычество 145 Далекие предки Скифы носили такие же шапки, гоняя «скот», или же «скуфь», по степям России. Зимой они жили севернее, где были запасы сена, или значительно южнее, где сохранялась трава. До сих пор старооб­
рядцы уходят в «скиты», т.е. некие становища, позже монастыри, чтобы молиться Богу. «Скитаться» - ходить без оседлого жилья. Эти корни в русском языке ясно показывают нашу общность со ^скифами, если не со всеми скифами, то с той их частью, которая включала славян в свои ряды. • Об этом сказано в «Происхождении Русов», нашей первой книге данной трилогии. Свадебные обряды на Руси возникли в дохристианский период. Снача-
* ла они сопровождались простым «умыканием» невесты, а затем сговором, когда обе стороны приходили к соглашению, назначая цену «вено» за не­
весту. Выкуп этот, вовсе не был куплей или продажей дочери ее родителя­
ми, а просто возмещением убытков, так как выкормить ребенка родителям всегда стоит дорого. С другой стороны, взрослая девица - незаменимая помощница в хозяйстве. Уход ее отражается на сборе урожая, на работе в доме, уходе за коровами и птицами. Мать, уже чувствующая свой возраст, не может так работать, а уходящая из дому дочь обозначает упадок, необхо­
димость нанимать кого-то в помощь. Потому-то и повелось требовать в те времена «вена», т.е. ценности, равной жнице на ниве, которая толсе часто называлась «веном». В свадебных песнях, которые поют (или пели) кресть­
яне, говорится о Люле-Любмеле-Ладе. Это они, эти божества, освящали брак. В Юрьевке на молодых, приехавших из церкви, надевали шубу, сим­
вол Велеса, Бога скота и плодородия. В Галичине этот обряд превращается в целый ритуал, причем молодые величаются Князем с Княгиней. Терех говорит, что «это целая музыкально-хоровая пьеса, хорошо слаженная и наверное созданная при княжеских дворах баянами-песенниками». Мы ду­
маем, что свадебный обряд более скромного происхождения: попросту, ве-; ками люди старались его возможно больше украсить, чтобы сделать свадьбу пышнее, заманчивее, и всякий; век налагал улучшения, усложнения формы! и давал новое содержание таковым. Песни на Галичине изображали печаль
! всего домашнего добра, вещей и самих "стен дома об уходе девушки в «чу­
жой дом». В Юрьевке свадьба праздновалась несколько иначе: молодые, хоть и не назывались, но как бы предполагались Царем и Царицей. Этому особенно служит торжественное возложение венцов в церкви на головы врачующих­
ся. К ним назначались Господа-Бояре в цветных лентах через плечо, числом трое, и к ним Три Боярыни. Каждому из них пели отдельное величание. Полагались посаженные родители, отец с матерью, даже если родители жениха с невестой и были живы. Это посаженные благословляли молодых, 146 Юрий Миролюбив когда те приезжали из церкви. Телега, на которой они ехали, должна была проскочить через горящий в воротах костер в знак очищения Огаебогом. Лошадей разгоняли и гнали бешеным аллюром во двор. Проскакивая, те обычно обжигали себе хвосты и гривы. Этому придавалось благоприят­
ное значение. Вообще Огонь считался, как и у ведийцев, священным и для его поддер­
жания употреблялся целый ритуал. Так помимо Перуньего Костра, имевшегося в каждом Боголесьи, суще-
'"" ствовал еще Черговой Огонь, который поддерживали попеременно хозяйки - сегодня в одном доме, завтра в другом. На заре («как только проскачет Утренний Асвин» ведийцев или «пропоет петель» у славян) хозяйки выхо­
дили из своих домов с черепками для «взятия Огня». В горшок накладыва­
ли сначала пепел, а на него горящие уголья, на которые клали щепки или древесный уголь, раздували с молитвой и несли домой. С боков горшка имелись дыры для тяги. С молитвой же засыпали огонь в солому в печи и благоговейно смотрели, как языки пламени пожирали «пищу Огнебога» -
дерево, солому или ветки. Первоначально для обозначения понятия «пле­
мя» и «пламя» было лишь одно слово. Как Огнебог рождает пламя, так Род рождает племя. Род же был тем вместилищем, из которого как Огнебог при помощи пламени росли и размножались люди. Потому Род был тем священ­
ным Началом, из которого все шло и в которое все возвращалось. Общ­
ность с Родом была столь крепкой, что преступника считали выродком и выбрасывали из Рода. Лишиться же Рода было.столь ужасно для каждого, что только одна смерть могла избавить человека от мучений. Лишенный Рода «уходил восвояси», т.е. шел, куда глаза глядят. Одно из тягчайших преступлений было «осквернение Огня». Так никто не смел ни плевать, ни мочиться в огонь. Последний (Агни) был тем, чем очищались люди, ибо огонь и вода являлись проявлением жизни. Безымянный описатель жизни св. Отгона Аионимус пишет: «В Балтий­
ской Славии каждый отец семейства имел отдельный дом, опрятный и чис­
тый, посвященный только гостеприимству. Здесь стоит всегда наполнен­
ный яствами и напитками стол. Если что снято, становится немедленно другое. Когда кому угодно гоститься - милости просим! Спеши за стол, найдешь всего вдоволь». «Кому нечем было угостить гостя, (он) мог взять у соседа без просьб и тайком. Что пошло на гостей, то не украдено - был закон у славян», -
говорит Гельмольд, - «угощать приказывала славянская религия. Отказав­
шему в гостеприимстве мстило все население разорением двора, так как нерадение в гостеприимстве одного лишало милости Богов всю страну». Анонимус пишет, что «между жителями Померании (Поморья) такая чест-
*Риг-Веда> и язычество 147 ность и общинность, что они, незнакомые с воровством и обманом, не знают ни сундуков, ни ключей. Свою одежду, деньги и драгоценности хранят в ящиках и кадках под простою крышкою, не боясь злых людей». Когда же являлся пугник в гостиный дом, там зажигали священный Огонь, прося Божья благословения на него. Прибывшему изготовляли баню в Мовнице, после которой ставили уго­
щение. Летописец епископ Дитмар Мерзебурский (умер в 1018 г.) говорит, как и Гельмольд, что главным божеством славян был Зуаражиц (Исварог). Немецкий историк Гердер (по А.С.Фамицыну) пишет о славянах: «Сла­
вяне с любовью возделывали землю, занимались и разными домашними искусствами и ремеслами и повсеместно открывали полезную торговлю про­
изведениями своей старины, плодами своего трудолюбия. Они построили на берегах Балтийского моря, начиная с Любека, города, между ними Вине-
та на острове Руян (Рюген) была славянским Амстердамом. На Днепре они воздвигли Киев, на Волхове - Новгород, вскоре сделавшиеся цветущими торговыми городами. Они соединили Черное море с Балтийским и снабжа­
ли всю Западную Европу произведениями Востока. В нынешней Германии (бывшей Славии) они разрабатывали рудники, умели плавить и лить ме­
таллы, приготовляли соль, ткали полотно, варили мед, разводили плодо­
вые деревья и вели по своему вкусу веселую музыкальную жизнь. Они были щедры, гостеприимны до расточительности, любили сельскую свобо­
ду, но вместе с тем были покорны и послушны, враги разбоя и грабежа. Все это не избавило их от притеснений со стороны соседей, напротив способст-
вовалотому. Так как они не стремились к владычеству над миром, не имели жаждущих войн наследственных государей и охотно делались данниками, если только тем можно было купить спокойствие своей страны, то народы, в особенности принадлежащие к германскому племени, сильно погрешили против них. Уже при Карле Великом начались жестокие войны, которые, очевидно, имели целью приобретение торговых выгод и велись под предлогом распро­
странения христианства. Храбрые франки, конечно, находили более удоб­
ным, обратив в рабство прилежный земледельческий и торговый народ, пользоваться его трудами, чем самим изучать земледелие и торговлю, са­
мим трудиться. То, что начали франки, довершили саксы. В целых облас­
тях славяне были истребляемы или обращаемы в крепостных, а земли их разделялись между немецкими христианскими епископами и дворянами. Их торговлю на Балтийском море уничтожили северные германцы. Город Винета был разрушен датчанами, а остатки славян в Германии походят на то, что испанцы сделали из природных жителей Перу». Упомянув затем о 148 Юрий Миролюбив тяжелых ударах, нанесенных славянам монголами, Гердер, писавший-эти строки 150 лет тому назад, как бы в пророческом видении обращается к славянам: «Настанет время, когда и вы, некогда прилежные и счастливые народы, освобожденные от цепей рабства, пробудитесь наконец от вашего долгого, пгубокого сна и опять вступите во владения прекрасными страна­
ми, расстилающимися от Адриатики до Карпат, от Дона до Мульды, и будет вновь торжествовать в них ваш древний праздник мирного труда» (Гердер, «Гешихте», I V, 37- 42). Среди славян, населявших нынешнюю Германию, надо упомянуть ваг-
ров, лютичей, радаров, бранеборов (оботритов), мильчан, стодорян, гипре-
вян, поморян, руян (рюгенцев), лабов, сербов Лужицы, кашубов, борусов, Мазуров, морян и др. По-видимому, последние и поморяне составляли одно и то же племя. «Пошедший от Огнебога Пламяны», племена славян часто меняли свое название, получая его от вождя или в результате войны. У некоторых из них были свои князья, которые собирали войско для защиты от германского вторжения. История об этом упорно молчит. Немецким ис­
торикам приходится замалчивать «христианизацию», проводившуюся жес­
токими мерами вплоть до усаживания язычников на кол! Может быть, руя-
не и поморяне, как и моряне, были одним и тем же племенем. Они особенно жестоко пострадали от германизации. Нужно отметить упорное пропо­
ведничество христианских монахов среди славян, ставивших даже про­
стую улыбку на лице жизнерадостного славянина в «бесовское наважде­
ние», а уж танец или песня были.поставлены под прямой запрет. Невинные танцы с пением: «а мы просо сеяли, ой, Дед Ладо, сеяли», были объяв-, лены тяжким грехом. Человеку оставалось лишь пригнуть шею к земле и работать на ней, а любой смех или шутка уже считались «непристойно­
стью». Прошлое славян было объявлено «бесовским», как «бесовскими» же были объявлены не только языческие божества, но и все, что имело отношение к обычаям и фольклору. О своей Родовой связи с Исварогом славяне не смели вспоминать. Бог, насаждаемый проповедью греков, стал грозным, наказывающим за веселье и радость. «Дощьки», на которых были древние записи славянских верований, были сожжены. Все прошлое искоренялось. Славяне «ночались» с крещения в Днепре», а прежнего су­
ществования у них больше не было! Все, где говорилось о прежнем, унич­
тожалось. Но раз у народа отняли его прошлое, хотя бы и под предлогом христианизации, он это прошлое частично потерял и уже не был привязан к своим формам жизни. Современную революцию надо понимать как оконча­
тельный отрыв от древнего прошлого. Оторвавшись от него однажды, на­
род уже не смог прирасти к своему корню. Все, что вводилось сверху, вызывало его подозрения, высшим классам он не доверял, а «барщина», * Риг-Веда» и язычество 149 воцарившаяся на Руси с приходом к власти иностранных принцесс и Госу­
дарей, еще больше внушила народу недоверие к принцессам и Государям, еще больше внушила народу недоверие к высшим. Они его все время при­
учали к, чужому, а не к своему. Татары били народ, так то были татары, иностранцы, а когда принуждал свой народ Владимир или. Глеб Святосла­
вович, а затем Петр Великий - это были свои Государи. Им народ покорял­
ся, но любить их дела не мог. Этими словами мы только признаем'факт, а не стараемся "доказать что-
то. С другой стороны, православие с падением Византии стало своим, рус­
ским, и греки из него ушли, а потому и все обычаи народные понемногу возвратились на свое место, слились с новой религией и стали православны­
ми. Тем не менее еще долго православные иерархи продолжали громить «бесовские игрища, плясования, игры сатанинские с бубны и сопели и гуде­
нием струнным, с плесканием и плясанием, женам же и девам и головы киванием и устнами все скверные песни, и хребтом их вихляние, и ногам их скакание и топание, туже и женское и девичье шептание, Блудное им воз­
зрение, и'женам мужатым осквернение, и девам растление» (Игумен Пам-
филий, 1505 г.). Христолюбец возмущался: «Не подобает крестьянином (христианам) игорь бесовских нграти, иже есть плясьба, песни бесовскыя и жертвы идольская». Но позволительно спросить, откуда взял он эти запре­
щения? Христианство вовсе не запрещает веселья! Христианский Бог - Бог Любви и Радости. Откуда же взялся этот мрачный Бог, которого они пропо­
ведовали? Конечно, это Иегова Библии, а не Бог Христос и не сам Христос, никого не осуждавший. Это извращенная аскетическая идея, шедшая от греков, а не от Христа. Нестор тоже пишет: «се бо не поганьски живем: дьявол льстит превабляя ны от Бога трубами и скоморохи, гуслам и руса-
льи: видим бо игрища утолочена и людей много множество, яко упихати начнут друг друга, позоры деюще, а церкви стоят, егда же час молитвы, мало их обретается в церкви». Митрополит Кирилл писал: «Паки же уви-
дехом бесовская еще держаще обычая треклятых Еллин (т.е. древних гре­
ков) в божественные праздники позоры никаки бесовскыя твориши, с сви-
станием и кличем и воплем созывающе некы скаредныя пьяница и быощеся драколием до самыя смерти и возимающи от убиваемых порты» (!) Стоглав говорит: «На купальских сборищах бывает осквернение и девам растление ... егда начнут звонить, тогда отходят в домы своя и падают яко мертвы от великого клокотания»(!) Что в этом правильно, трудно судить, но вероят­
но, что русские люди и тогда еще любили выпить и подраться. С безобра­
зиями, конечно, надо было бороться, но не вали в одну кучу и пристойное плясание с непристойным, называя все «бесовским игрищем»! Этак можно было лишить русский народ всякого музыкального и хореографического 150 Юрий Миролюбив творчества. Саванаролла был еще радикальнее и требовал аскетизма до тех пор, пока его самого не сожгли! Фанатики вообще никогда не были настоя­
щими христианами. Если бы славяне их слушались до конца, то, наверное, больше бы славян и на земле не было, потому что перестали бы рождаться люди («грех жить с женщиной»), а упор, сделанный ими на половое чувст­
во, только доказывал, что их мораль, основанная на половых вопросах, была далека от морали христианской, ибо делала из радостного общения мужчины с женщиной нечто запрещенное и срамное. Хотя о Киеве и говорилось, что в нем был «разврат женский и блуд», но он там был, как и сейчас, во всех городах, и исключения Киев, конечно, не составлял. Жили там разные купцы, иностранцы, и, где деньги, там и пьян­
ство, а, следовательно, и разврат. Это болезнь всякого большого города. Она не была исключительно присущей русскому народу. В этом отношении православная Византия была куда развратней, между тем о ней этого не говорилось. Язычество разврата не поощряло, что видно хотя бы из того, что кудес­
ники, волхвы и Сварожьи молельники уходили в леса в одиночку и там спасались молитвой и постом, следовательно, были тоже аскетами, хотя и не отрицали ни музыки, ни пляса, ни пения. Следовательно, можно быть аскетом и любить искусство, если только за аскетизмом нет полового извра­
щения. Последнее же часто встречается именно у фанатиков, и особенно на' религиозной почве. Что касается, например, добродетели у славян Балтики, то Гельмольд в этом отношении категоричен: Как и ведийцы, славяне погребали своих покойников двумя способами: или хоронили их в земле, кладя в ладью для переплытия «Великого Пото­
ка» (Мертвой Воды «того света»), снабжая горшками с провизией, теплой одеждой, ибо там «студяно есть, а Зима в Лете почие», (т.е. «где живет Летом Зима» и где холодно), или сжигали их на костре, т.е. поручали Огнебогу. Погребая же, пели песни Земле, увещевая ее «беречь покойника» и дать ему возможность отдохнуть от тягот жизни, «до Зелен-Свят». По­
койнику же давались и орудия охоты, рыбной ловли, земледелия, потому что на «том свете люди якоже мы живоут», т.е. их жизнь в Нави есть такая же, как наша. Они также землю пашут и просо венят, но «еже есть зима, тамо есть лето», т.е. когда здесь, на земле, зима, там, на том свете, лето. Если же покойника сжигали, верили, что дух его «летяй на кридлех Сима и Рыла», т.е. на крыльях Огнебога, и тогда просили последнего, «абы тела не повреждяше», отнес его в к-Рай Сварожич. Так же просили, как мы помним, и ведийцы, чтобы «Агни не рвал тела и не повреждал кожи» усоп­
шего. Одно время славяне хоронили мертвых под своими избами, потом в «Риг-Веда» и язычество 151 поле, где вбивали столбы и ставили горшки с их пеплом, а позже стали их предавать земле на Могилищах, или Могильницах, т.е. на кладбищах. По­
следнее слово произошло от слова «колода», «колодища», ибо покойников одно время хоронили в долбленых колодах. Отсюда «колодбища», «кол-
дбища» и кладбище. В момент смерти человека возле него зажигали свечку или каганец, чтобы его дух ушел к Огнебогу, а также, чтобы душа могла видеть близких, выйдя из тела. Когда Морена-Мара, или Богиня Смерти, вытянув душу «через /рубец Жизни» на пятке, погружала ее в Чашку Воды, стоявшую тут же, возле умирающего, душа, по верованию наших Предков, оживала и видела близ­
ких. Все в этом обряде-веровании говорит за то, что славяне верили в Смерть, как в Возрождение, второе Рождение для иной, вечной Жизни. За гранью Жизни душу встречали два божества - Водищ и Перевозице. Потому-то в руки мертвеца клали «ногату», древнюю монету для оплаты Водящему и Перевозящему через Мертвую Воду в Навь. Тело выносили через пробитую в стене дыру, чтобы душа не возвращалась к дому и дойдя до стен, наткну­
лась на заколоченную дыру. Так между прочим был похоронен и князь Владимир, тело которого было «пронесено сквозь дыру» (Н.М.Никольский). Когда везли покойника по улицам, будили всех спящих, чтобы душа их не ушла вместе с ним. В могилу или на костер клали и ножи с топорами, чтобы покойнику легче было найти дорогу, прорубиться через дебри Нави на Тот Свет. Старшина Рода или семьи держал речь у костра или могилы, в кото­
рой вел рассуждения как бы от лица покойного, прощавшегося с живыми. После этого «печатали» заклятьями с четырех углов могилу, чтобы туда не могли проникнуть злые духи. На могиле насыпали холмик, после чего тут же совершали Тризну. Православное погребение не заключало в себе чина «печатания могилы», но его пришлось ввести, так как во многих местах люди считали покойников «непечатаниых могил» непогребенными и во многих местах происходили волнения на этой почве, а в некоторых даже восстания. Совершение тризны сопровождалось-угощением всех, а затем игрища­
ми, чтобы в последний раз и покойник мог на них посмотреть. Для этого затевали борьбу, состязания конные и пешие. Пока в избе сидели гости и ели тризненные угощения, в нее въезжал на коне Вестник, сообщавший о начале игр. Здесь конь играет религиозную роль. Если вспомним, ведийцы считали, что «конь вырвался из Кола божеств к людям». И во время триз­
ны тоже конь врывается в общество людей, возвещая одним своим появле­
нием, что время начать игры, т.е. заключительную часть торжества. Юрий Миролюбив На Галичине этот обычай держался до самого последнего времени в Сокальском уезде (Терех). Знатных людей, Родичей,-Князей, погребали с большой пышностью, кладя в большие лоди, на телеги и везли со скорбным пением, музыкой и звоном к яме. Вместе с тем в яму клали и любимые предметы Князя, а иногда туда или в костер бросалась его жена или любимый раб! Они это делали сами, и их не заставляли умирать против их воли. Ибн-Масуди, ездивший по русской земле, пишет, что «жены охотно кидались в пылающие костры, на которых сжигали их мужей, надеясь с ними попасть в Рай». Славяне верили, что на «Том Свете» - чудные сады в небесах, жилище Богов и чистых душ. Ибн-Фоцлан пишет о девушке, обрекшей себя на смерть, чтобы следовать за своим господином: «Вон я вижу отца моего и мать мою, вон сидят все мои умершие родные, вон и господин. Он сидит в Раю и Рай так прекрасен, так зелен! Он зовет меня, ведите меня к нему!» Наши Предки верили, что рабы и военнопленные, умершие в плену, идут навеки служить своему умершему господину, а потому они никогда не сдавались в плен. Лев Диакон Калойский передает, что воины Святослава кидались на мечи, чтобы умереть свободными и со славой. В момент смерти Мара брала душу человека, как новорожденного ре­
бенка, и баюкала ее, потом купала в воде, стоявшей возле умершего и пере­
давала Водищу и Перевозице. Водищ был слугой Царя того света, Морил. Эти два проводника вели душу к Великому Потоку Мертвой Воды, чтобы перейти Навь. Многое из последних записей мы цитировали по Тереху, остальное по Нидерле, Касторскому, Шейпингу, Срезневскому и другим славяноведам. Список источников приводим в тексте труда. Однако, мы еще не сказали ни слова о славянских Богослужениях, к которым и возвращаемся. В Киеве эти Богослужения происходили в березовом Боголесьи (березо­
вый лес), на вольном воздухе, на поляне, где был Бел-Камень, т.е. алтарь, на котором приносили жертву киевляне и кудесники, жившие в лесу. Там у них были небольшие домишки, где они спали, проводя остальное время в молитве снаружи или на пасеке, ухаживая за пчелами. Обычно в лесах бывало много молитвенников, которые уходили от мира, потеряв семью или ее не имея. Они считались Боголюбами и их никто не трогал, наоборот, все уважали. К ним же обращались за помощью в горе или несчастье. По преданию, они исцеляли больных и даже воскрешали мертвых. Многие из них были ясноввдцами и называли приходившего по имени, никогда до того его не видев, и рассказывали минувшие дела его жизни, а также и 4риг-Всда$> и язычество 153 будущее. Их уважали не только простые люди, но и Князья, как это изо­
бражено А.С.Пушкиным в «Песне о вещем Олеге». Вместе с тем их вера была бескорыстной и если они что-то делали, то по велению Богов, а не за мзду. В них мы узнаем позднейший вид, проистекающий из ведизма, йоги-
ческого служения Богу. Одни из них были священниками, приносили жерт­
вы и совершали требы, а другие предавались созерцанию и молитве. Эти были недоступны простым людям. Многие из них даже не отвечали на вопросы. Некоторые из них были чернобожншеами, но преследуемые Князь­
ями, они предпочитали скрываться в дремучих черниговских лесах. Их называли «Чернигами». Встреча с таким человеком не предвещала ничего доброго, потому что они часто приносили человеческие жертвы и на них смотрели как на изуверов. • Однако, Белых кудесников было большинство. Они носили длинные белые рубахи, подпоясанные красным поясом, носили длинные волосы и бороды. Черниги были в черном. Поверх этого одеяния они надевали еще • белые свитки, как носили их на Украине до самой первой мировой войны. В руках у них всегда был вишневый посох и у некоторых, особенно сильных, он заканчивался серебряной или медной булавой (шариком). Это было единственное их добро, потому что кроме этого и кроме маленькой . серебряной фигурки, изображавшей Малого Крышнего, которого они празд­
новали на Колядин день (на Рождество)., у них ничего не было. В келье у такого кудесника висели пучки трав от разных болезней и сухие цветы к - Колядину Дню, в которые они клали фигурку Крышнего, символизировав­
шего собой Рождающийся Свет. Зимой они сидели в келье, жарко топя бани,'где, в Мовницах, молились,» а если к ним приходили простые Огни­
щане" (крестьяне), то совершали требы, а после мовленпя, жарко нанарив-
"шись, выходили голыми, катались по снегу и снова вскакивали в баню, продолжая париться. После этого пили травяные отвары, укреплявшие тело, ели весьма мало житного хлеба, пили жертвенное молоко или вкушали мед. Мяса или рыбу не ели. Ели они еще Сочиво или Коливо, отварную пшени­
цу, жито, ячмень с медом, а масла не вкушали. Жизнь их была суровой, полной лишений и терпения, ничего не дававшей, кроме победы над собой и отречения от всяких сладостей жизни. Время от времени они собирались вместе, пели общую требу, а затем каждый посвящал себя своим испытани­
ям. Искали они ухода от сует жизни, но жизни не сторонились. Так если приходила к ним женщина, желавшая иметь ребенка, то почиталось оскорб­
лением Богов ей в этом отказать. Однако, сами они жен не имели и их не искали. Свеча пчелиного воска, зажженная в углу, была знаком молитв, и перед ее огнем кудесник читал славу Богам перед сном, перед ней же до зари он 154 Юрий Миролюбив читал славу тем же Богам. Прошений никогда от себя не возносил. Религия его была простой и заключалась в славословиях. Если их можно было назвать аскетами, то не в том понимании, как у греков и на христианском Востоке. Они отрекались от жизни не потому, что презирали ее блага и не потому, что считали нечистым общение с женщи­
ной, а потому что хотели быть ближе к Небу и Богу. Будучи формально аскетами, они в то же время, если их звали в гости Огнищане, не отказыва­
лись от их нищи и ели с ними мясо и туки, но сами в своей жизни мяса не ели. Пост у них был не для умерщвления плоти, а для здоровья. От жизненных благ они отказывались не потому, что считали их грехов­
ными, а потому что хотели ценой этого углубиться в себя и найти свои слабости, истребить их. Это была школа воли, а не умерщвления плоти. Живя в одиночестве, они сосредотачивались на Боге, Свароге или Перуне, ■ Дажьбоге или Яриле, чтобы быть к ним ближе. Вместе с тем, думая о добре, они приносили добро всякому, кто у них этого просил. Д Коляде они колядовали, Перуну перуновали, Яриле яровали, т.е. слу-
: жили. Все, что касалось этих Богов, они знали, не отрицая и других. Одна-
1 ко, посвятивший себя Коляде, жил уже Колядуном до самой смерти. Иной был Перуничем или Яровином. Это они хранили в чистоте эзотерическое язычество, хранили во всех его деталях. Школ тогда не было и у каждого кудесника был вскоре ученик, которому он передавал свое знание (Веду). Люди эти искали истину, справедливо полагая, что в тиши лесов, вдали от шума и обязанностей жизни, ее легче найти. Молитвой, омовлением и суровой пищей они опрощали свои требования, сводя их к самому малому, а работой на Бога освящали душу. Ища в жизни своей божественное Коло Времян, они молились, созерцая его красоту, и заря для них была такой же красавицей, расточавшей блага на всех живущих, как и для-ведийцев: они ей слагали такие же песнопения, славили Бога, посылающего Солнце, и жили, глядя на травы, вкушая чару хмельного меда, как их Пращуры вку­
шали Сому. Жизнь лесная шла вокруг них, и если Лесобог выходил по­
смотреть на молившегося кудесника у старого пня, то кудесник его не боял­
ся и с ним говорил. И всякий Огнищанин мог слышать из его уст, что сказал сегодня Лесобог, будет ли хороший урожай в этом году, будет ли ячмень, просо, мед. Или слышал, что будет грозное что-то, набеги кочевни­
ков, мор или голод на земле русской. И тогда он приносил жертвы Богу, прося, чтобы его и его близких Мара обошла. Кудеснику незачем было лгать. Годами молчал он прежде, чем ни обре­
тал Сварожье Слово. Только тогда начинал он вещать. Только тогда и сам верил словам своим. Он же мог подать простой и мудрый совет в простых делах людей, не будучи ни в чем заинтересован. Потому-то к кудеснику «Риг-Веда» и язычество 155 шли в трудную минуту жизни за советом друга, за тем, как поступить по-
божьему, а не по-человечески. И они никогда в таком совете не отказывали. Стремившимся заглянуть в Навь, тем, кто потерял любимых, они сове-
' товали забыть об этом, начать жить для Жизни, а не для Смерти. Тем же, кто хотел, чтобы ему жизнь дала невозможного, кудесники грозили гневом. Таким образом они наставляли верующих на путь правый, освобождали их душу от напрасных мучений. Больных же прямо лечили и вылечивали, так как делали это с верой и любовью. Славянские требы (Богослужения) совершались так: в Боголесье, где был Перуний Костер, хранимый сторожами от села, собирались все верую­
щие около дуба, лип, березы или Бел-Горюча-Камня. У самого камня или дуба стоял Старейший в Роде, он же Жрец. Вокруг него, по четырем сторо­
нам, по возрасту, становились мужчины, женщины, дети и старики. Впере­
ди были старики, мужчины, напротив них стояли старухи, направо - моло­
дые люди, парни, а налево - девицы и девчонки. Смешиваться всем вместе не дозволялось. Старший в Роде возносил благословение Богам. Остальные повторяли за ним. После этого Старший в Роде пел молитву, ее подхватывали все. Запевали специальные певцы, наподобие греческих канонархов. Им втори­
ли остальные. Очень возможно, что свечи уже были в употреблении, так как пчеловод­
ство было одним из древнейших занятий славян, а воска в таком случае некуда было девать, и им пользовались для освещения в доме и особенно для молитвы. Богослужение было простым, ибо славяне, как и ведийцы, больше любили Бога, называя Его дружескими именами, чем просили Его о чем-нибудь. Вообще просительные Богослужения принесли на Русь греки. До них Русь Бога славила, не прося ничего взамен, как п ведийцы. Жертву приносил Старший в Роде и гадал но внутренностям вола или коровы, каков будет урожай, будет ли тихо, не будет ли войны, нападения .врагов. Старики, окружавшие его в это время, не допускали к жертве младших, чтобы не пугать детей. После этого начинались празднества, танцы, хороводы и песни. Об­
щая трапеза дополняла картину. После этого зажигали костры, по числу праздника; три костра, когда праздновался Триглав, один, когда Исварга и т.д. Сквозь костры бегали, прыгали сквозь огонь с младенцами в руках, чтобы очистить их от всякого зла. Затем пили мед или брагу. Веселились до поздней ночи и только к полуночи расходились по домам: На Велик-День (Пасха) ели священных ягнят, делали крашенки: крас-
6-707 156 Юрий Миролюбив ные, синие яйца, сладкие хлебы с молоком, творог с медом. День этот был днем весенней радости. В этот день все обнимались друг с другом и боль­
ше не помнили обиды или какого-нибудь зла. Троекратно целуясь, люди поздравляли друг друга с весной и счастьем, что «зелена трава вышла, Родичи в ямках потягиваются». В Фомин день была Радоница, шли на могилки, накрывали их как столы, чтобы вкушать с мертвыми пищу совместно, говорили с ними, ве­
щая Весну и тепло. Вечером, расходясь по домам, оставляли яства на могилках и были рады на другой день, если что-нибудь было тронуто: «а наши Родичи мяс отведали!» В Купалин день зажигали костры и прыгали через них, бросали венки из цветов в воду. В Спожнны праздновали уро­
жаи. На Овсени ели первый каравай нового хлеба. На Коляду возвещали Рождение Крышнего, он же Свет Прибывающий, Возрождение Дня, По­
ворот к Лету, Обещание Весны. «Дажьбог свой Щит к Весне направил и - дня на волосок прибавил!» - сказал автор этого труда в одном стихотворении. Рождение Крышнего, маленькой серебряной фигурки в сене, которую старший в Роде искал и, найдя, с торжеством показывал в полночь приблизительно 22 декабря (нового стиля). Все радовались, плясали на снегу вокруг Болярыны-Зимы, ели и пили всю ночь, называя ее Щедрой, посвященной Богине Ладе. В эту ночь зажигали костры и катали коло о семи спицах, как мы уже писали в начале этой книги. В эту ночь выводили скотину из хлевов, чтобы показать звезду Велеса, ведущую времяна к лету. Как видно из предыдущего, весь религиозный уклад славян был глу­
боко поэтическим, основанным на понимании Бога как Отца и Друга, источник красоты, всяческого Совершенства. Как древние ведийцы, сла­
вяне были внуками Дажьбога (ведийцы были детьми Индры), и потому Бог для них был не доктриналыю-схоластической фигурой, не догматизи­
рованным законодателем, а своим, близким Дедом Вселенной. Они его любили и поклонялись ему, любя, но не страшась. В праздник Коляды хозяин на Украине говорил: «Помогай Бог на счастье, на здоровье! Дай, Боже, нам да дай и вам!» Дети бегали «щедровать» и пели под окнами: «На счастье, на здоро­
вье! Уроди, Боже, жито, пшеницу, всяку пашницу!» Это то же самое, как и молить Бога «об изобилии плодов земных и благорастворении возду-
хов». Таким образом, можно видеть, что в языческих молениях прошений не было.'и если они были, то высказывались детьми и женщинами, при­
чем даже дети пели не столько прошения, как пожелания: «Да будет! На счастье, на здоровье!» Объясняется это тем, что, идя от ведизма, язычест-
«Риг-Веда> и язычество 157 во не просило Бога о чем-то, а лишь славило его, зная, что Богу известно, что нам необходимо, и что Он сам дает все нужное. Если же случалось "несчастье, то такова была воля Божья, против которой бороться невоз­
можно. Подобная традиция указывает на общность с ведизмом, ибо в послед­
нем была тоже традиция славлепия божества, но не прошения его вмеша­
тельства в жизнь людей. Грех сам наказывает, производя из себя кару, тогда как добро дает добро же. Это понимание добра и зла язычниками сходно с индийским, т.е. ведическим. Там тоже учение кармы играет глав­
ную роль. Но у славян учение о грехе и добродетели отделено от учения о Боге. Язычники стремилисьустановить личную ответственность всех и каждого за свои поступки. Бог в таком случае не является наказывающим за грехи. Наказание идет от самого греха, как вознаграждение идет от содеянного добра. Бог лишь установил Закон добрых и злых последствий за поступки людей. Зло предопределяет навье бытие, а добро - райское блаженство. В обоих случаях человек сам является причиной направления своей буду­
щей потусторонней жизни. Освободить от греха могло истинное покаяние в нем, мовление, - жертва и помощь кудесника, который, как и христианский священник, мог про­
щать от имени Бога и разрешать от клятв и прешений. Поскольку всякий живет в мире, поставленном на Прави Божьей, т.е. на истине, творящей сущее, но самой в нем не участвующей, обращение к этой Прави, сути Божьей, освобождало от цепкости греха. Явь же, тво­
рящаяся на Прави, как на канве, подобно вышивке меняющаяся под влия­
нием всех обстоятельств, подобной сути Божьей в себе не имела. Суть была в Прави, но не в Яви. Навь же была той же Явью, только вне творящей Прави. Следовательно, пока Явь была связана с Правыо, она была живой, или Живой (Жива ведийцев) с ударением на «и», а как только Правь ее покидала или она сама покидала Правь, она становилась Навью. Следовательно, Навь была вне 'Живы, ибо была лишена самого главного для этого - Творящей Божественной Прави. Учение об этом нам самим пришлось слышать в Юрьевке на Днепре от древнего деда, испол­
нявшего роль Зворожного Деда на Зворожинах. Оно, правда, было выра­
жено несколько туманнее, но деду не хватало слов для объяснения многих непонятных положений. Однако, автор настоящего труда ничего в него не прибавил и не убавил. В дальнейшем он наткнулся на подобное же учение древних китайцев и индусов. 158 Юрий Миролюбив Божества разбивались на Триглавы (Трпмурти): Яро, Хорос, Купала составляли первый Трнглав, Весенний; Ладо, Купала и Дажьбо составля­
ли второй Триглав; Перун, Вышний и Сьма-Регл - третий; Коляда, Си­
вый и Крышний - четвертый. Таким образом, Триглав не был отдельным божеством, а лишь Божественной Триадой. Кроме них были Боги и не входившие в Триглавы, как Радогощ, Числобог, Стрибог, Борей, Лель и Ляль. Они относились к человеческому циклу, а не к солнечному, как. предыдущие. За ними 27 Сестрениц-Русалок и Мавы, или Мавки, число которых было неопределенно. Они соответствовали женскому началу вся­
кой божественной активности. Кроме них были и второстепенные божества, как Лесовик, или Лесо-
бог, Водяник, или Водобог, Езерищ, Речищ, Ключищ, Стеблич, Коренич, Кветищ, Травищ и Древщ с Листичем. Белее как покровитель стад и Звездного неба, искусств и музыки, сто­
ял особо. Он был правой рукой Сварога. С ним был и Белобог, или Свя-
товид, который был вторым помощником Исварога, и вместе с Дедом Вселенной они составляли Первицу или Верхний Триглав. Каждый из них правил третью года. Сварожья третина была осенне-зимняя. Белее начинал свой цикл с весны до середины лета, Святовид с середины лета до середины осени, или Овсени. Сварог потому правил осенне-зимней третиной, что если бы Он не спасал в это время Землю, она могла погибнуть от Сивого и Мары. Это период умирания Живы в мире, и если бы не Бог-Пращур, всякая Жива ушла бы и ничто не возродилось бы в Весну. Ощущение святости мира и Жизни в нем было краеугольным в миро­
представлении язычников. Они понимали Бога, как Существо предвечно I и вечно творящее. Присный Бог был всегда не только Вышним, но и Су­
щим. Он был во всем, как верили ведийцы, «в Траве и Лошадях, в агнцах и людях. Везде и во всем - Агни». Так же верили и язычники: Бог был везде и всюду, всюду дул Стрибог - в ветре, дожде и громе, в траве и зелени. Агнец, непорочный ягненок, был Его образом и в христианском мистическом агнце заключен издревле языческий Агнец, дитя Агни. Причащение Сомой ведийцев, замененное Любомелем, или медом, сбро­
женным с хлебом, было тоже раньше христианского Причастия и говори­
ло верующим Пращурам то же, что и христианское, ибо вкушение Сомы, Любомеля или меда было равносильно вкушению Бога. Также у славян сохранилась традиция омовления, как очищение ду­
ховное и телесное. Там был Индра, «рождавший волну», а здесь был Исварог, «мывшийся в мовнице». Как тот, так и другой, оба эти божества были связаны с водой, и у славян она была Живой и Мертвой. В сказках - «Риг-Веда» и язычество 159 она сохранилась как мечта о невозможном и вместе с тем как воплощение желаемого. Между тем «вера есть обличие вещей невидимых как бы види­
мых и желаемых как бы настоящих», - говорит Апостол Павел, если только мы правильно привели, по памяти, эти слова из Катехизиса. Жи­
вая и Мертвая Вода - источник Жизни. Она же - связь с прошлым и будущим. Коло Времян, вертевшееся по воле Исварога, было тем, что связывало все в одно целое. Это была «Златая Чепь» древности. Разрыв такой означал потерю связи с прошлым, а значит и с Предками. Множество обычаев было на Руси и все они шли из язычества, но среди них выделяются некоторые, как Зеленые Святки, Красная Горка, Радоница, Спожницы
г
Овсени, Колядин День и Крышень День, Велик-
День, Масляна и Перуний День, Ярилины Святки, Благословение скота (Велесов День), Семик, Русалии. Это'тень древнеславянских праздников, проводимых в песнях, музыке и плясках, дни братской трапезы, хороводов и гаданий. Теперь нам даже трудно приблизительно указать их даты. Нет под рукой всех источников. Нет древних записей или рукописей. Можно только догадываться, что одни из них осенние, зимние, а другие весенние и летние. Славянство по воле князей и Византии сменило свою религию на христианскую и с ней приобщилось к культуре тогдашнего времени. Много хорошего пришло на Русь с православием, но не все было плохим и в язычестве. К принятию многого., особенно в моральном отношении, язычество русских приготови-., ло. Так любовь к ближнему была в чести и при язычестве. Любовь к Богу] была одновременно и любовью к добру. Омовление вполне совпадало с | крещением по своему значению очищения и приобщения к Богу. • Среди славистов, давших нам многое в объяснении древних обычаев, мы должны упомянуть Аничкова Е.В. («Народная поэзия и древние веро­
вания славян», «История русской литературы», Москва, 1908 г., т. I, стр. 40- 90), а также Арсеньева Н. («Плач по умирающем боге», «Этногра-
фич. Обозрение», Москва, 1912 г., стр. 1-34). Однако, омовление было и обрядом-таинством, подобным по своему значению причащению, ибо оно приобщало человека к Богу (Срезневский И.И., «О языческом веровании древних славян о бессмертии души», Мо­
сква, 1849 г.), а связь его с Родом и Рожаницей (Рожаничем) были тем необходимым условием единения с Богом, без которого такого единения не могло быть (Шеппинг Д.О., «Мифы славянского язычества», Москва, 1849 г. и «О значении Рода и Рожаницы», Об-во Ист. и древн. Рос. Временник, Москва, 1851 г., VI I I, кн. IX, Исследования, стр. 25- 36). Конечно, всякий судит на основании своих идей и потому, может, наши идеи не всегда будут совпадать с идеями других на этот счет. Одна-
160 Юрий Миролюбов ко, можем сказать, что отнюдь не желания как-то оправдать язычество нами руководили; а искание истины. Человеческие взгляды могут расхо­
диться с последней, особенно в наше время, когда приняты утилитарные взгляды. За истину необходимо особенно крепко бороться сейчас, ибо ути­
литарные взгляды с ней не всегда совпадают. Во многих же случаях исти­
на намеренно искажается. Защищать ее надо всеми силами, ибо в ней ключ прошлого и будущего. Так слова И.И.Срезневского об обожании Солнца у древних славян могут быть приняты как грубое идолопоклонничество или как символиза­
ция божества в Солнце, что, очевидно, не одно и то же («Об обожании Солнца у древних славян», Москва, 1849 г.). Это все равно, что прини­
мать икону, скажем, Спаса за самого Спаса. Ясно, что настоящий просве­
щенный верующий христианин икону Спаса за Спаса не примет. Просто­
людин же, может быть, и примет. Между тем, христианские проповедники того времени везде напирали главным образом на тот аспект язычества, который исповедывали князья, дружина и городское население Руси; про­
поведники смешивали это исповедание воедино с язычеством народным, кумиров не имевшим. Никольский, например, в своем мифологическом очерке в «Истории Руси Покровского» договорился до слов: «Дикий над-
! непрянский славянин (не будучи в силах вознестись до понимания Едино-
! го Бога) видел за всяким древом богов». Этот русский историк не знал, : что «за каждым деревом» были не боги, а низшие духи, и Славянин им : нисколько не молился, а лишь старался их не раздражать напрасно. Эти I духи были олицетворением природы и ее сил. Но славянин имел Единого Бога - Исварога, как и ведийцы имели Единое Существо «с разными .. именами, даваемыми Ему мудрыми людьми». Оттого, что Бога называют ' тысячами имен, он не становится тысячью богов. За «каждым деревом», 0 как и «в каждой вещи есть Апш», есть какая-то частица божественного. / К ней славянин и обращался, оказывая ей свое уважение. Славянская религия была, как говорит один из авторов, «чистейшей поэзией и состав-
и ляла грандиозную поэму, созданную безвестным славянским Гомером» 1 (Терех). Ясно, что «видя за каждым древом богов», славянин (народ) был ближе всего к ведизму, тогда как городское население, дружина и князья, исповедывали альтерированную религию, где ясно видно влияние скандинавских верований. Так и в годы перед первой великой войной сельское население России было ближе к древнему богопочитанию, неже­
ли население городов. Доказательством служит народный фольклор, ко­
торого в городах не было совсем (Вартолд Н., «Мифология Померании», Гамбург, 1839 г.; Бодянский О., «Об одном прологе и тождестве божеств Хорса и Дажьбога», Об-во Ист. и Древн. Рос, Москва, чт. I I, Москва, 4Риг-Веда» и язычество 161 1846 г., кн. I I, ч. I, стр. 1-25; Глинка Г.А., «Древняя религия славян», Митава, 1804 г.). О Свароге до сих пор идет еще спор. Многие историки по-разному объясняют имя Бога-Отца славян. На индийском языке, идущем от санск­
рита (индустани?), «сварож» значит самоуправление. С нашей точки зрения, искать значение этого имени надо в значении / Исвары в браманизме, потому что слово «Исварог» пли «Сварог» явно | идет от него. Значение же такового: божество, правящее миром. Понятие ] об.Исвароге с этим понятием вполне совпадает. Корень «радж» («рагдж») означает власть и управление, отсюда «раджа» значит царь. По-видимо­
му, в начале было название «Исва-Раджа». Четырехликий Святовид ( (Збруч), хранящийся в Краковском Университете, вполне соответствует > четырехликим божествам Индии. Он, как мы уже указывали, означает Тримурти (Троицу) и Землю-Мать. Это символ неразделенного союза Неба и Земли. В Юрьевке вешали перед иконами крестик, имевший две пере­
кладины, так что со всех сторон он имел вид креста, даже с-боков, и крест этот назывался «зворжим», или «зворожим». Старые люди объясняли, что крест этот «делит землю на четыре части». Упоминание о единстве Хорса и Даждь-Бога (Бодянский) подтвер­
ждает нашу основную идею многих ипостасей божества у славян. «Триде­
вятое царство», символ «Тридевяти Сестрешщ» Русалок, и если их так много, то они тоже не означают многобожие, а лишь многообразность_сил природы. Русские сказки о «тридевятом царстве» - именно упоминание Русальего Кола, области, где они - хозяйки, в.этом случае славяне сохра­
нили, несмотря на принятие христианства, старое верование в силы при­
роды. С другой стороны, как мы уже говорили, культ сил природы шел снизу, от народа, в разрез с религией Исварога, шедшей от ведийцев. Нет оснований думать также, что развитие ведийской и славянской религий шло иными путями, не похожими, скажем, на пути египетской, вавилонской и других культур, бывших сначала религиозными. Как и у всех этих народов, сначала возникает религия (Веда), являющаяся в то же время наукой, причем ключ этой науки (Веды), т.е. письменность, жрецы сохраняют для себя, делая ее священной. Так возникли иероглифы Египта, Китая, цивилизации Майя, санскрит. Такой же была письмен­
ность и у древних славян-язычников, особенно в Новгороде. Торговля последнего с Востоком, Севером, Югом и Западом насущно требовала счетоводства и письменности («Изменения в жизни народов Севера», Шо-
пин, стр. 2 5 ). Мы знаем об этой письменности лишь то, что она велась «на дощьках» березового или иного дерева с выжженными на них словами. Записи могли быть руническими или близкими к санскриту. Это все, что 162 Юрий Миролюбов мы можем предположить. С другой стороны, эти буквы могли быть начер­
таниями финикийского, а последние, особенно в изображении буквы «а» или «эль», приближаются к санскриту. Некоторые из финикийских букв идут из египетской письменности. Оттуда же идут и позднейшие церков-
но-славянские буквы «ц», «ш», «щ>. В общем, все письменности так или иначе дали нечто для выработки греческой и латинской письменности ев­
ропейской культуры. «Жрецы знали письменность, но людей ей не учили, храня священные записи для себя», — говорит Шопин (стр. 2 5 ). Об Одической Северной Традиции он же говорит: «Это персонификация в тысячах форм, но в высшем своем значении это Всемирный Альтфадер (Отец)» (стр. 86 того же труда Шопина). На стр. 90 он говорит: «Гардарики - Древняя Русь». Автор говорит о человеческих жертвоприношениях на Рюгене. (Руян) и в Ретра (Макленбург), но мы уже давали объяснения этих жертвоприноше­
ний, которые скорее походили на «кровавую мету». Из его же описания мы узнаем, что жители Щетина давали одну десятину на храмы, как это было в обычае и в Киеве. Князья Балтийских славян были выборными и наследственной власти не имели. Терех говорит, что некоторые слависты-ученые считают кельтов тоже славянами. Религия их, в которой есть богиня Мара (смерть) и Чернобок (Чериобог), до некоторой степени подтверждает это положение (Вальтер Скотт говорит о Чернобоке, а в Шотландии до сих пор клянут кого-ни­
будь, говоря: «чтоб его Марроу взяла!» Если кельты и в родстве со сла­
вянами так, что даже в Ирландии был известен Чернобок, то все-таки это еще не доказывает близкого родства. В таком случае и греки Трои тоже славяне или близки к ним! В те времена племена, мигрирующие по землям Европы, общались друг с другом, смешиваясь временами, или жили сообща, перенимая друг у друга верования и обычаи. Литовцы нам несомненно ближе всех этих народов. Язык их близок к санскритскому, тогда как мы его уже не понимаем. Наша славянская речь ушла от пра­
языка Предков. С другой стороны, русские стали христианами, взяв свое христианство в Византии. Должно ли заключить, что греки, Византия и славяне Киева - родственные народы? Культ Русалок, Яги, Ягыни, Агуни или Агни - все то же ведийское начало в религии славян или пассивная ипостась Агни, Огнебога. Если были и другие народы, верившие в Тридевять Сестрениц, то это еще не доказывает, что этот Лунный культ был их основным. Он идет от женско­
го начала, тогда как вера в Бога-Отца, в Альтфадера - культ Солнечный. В ведизме он весьма ясно очерчен. Но знание Русалок у славян шире: их называли Берегинями не только потому, что они были «по берегам» рек и «Риг-Веда» и язычество 163 озер, а еще и потому, что они берегли Огонь, Жизнь, Материнство и Детство. Им поручали матери своих детей. Русалок призывали на берегах рек, потому что это было их главное место, где они всегда находились. Таковы были Сенява, Зарница, Утренница, Вечерница и Полуденница с Полудянками, плясавшими в поле, где обязательно полагалось спать в полдень, дабы Полудянка не унесла души человеческой во время работ в поле. Дневной цикл был тем, что регулировало жизнь славян. Когда вспы­
хивала Вечерница, шли домой, к Вечере. Хозяйка говорила в доме: «Добрый Вечер!» И те отвечали: «Дажь Боже!» А перед началом еды хозяин произносил: «Слава Деду нашему!» и все отвечали: «Слава Богу» По вечере хозяин говорил: «Да-Бог и назавтра ясти!» и все отвечали: «Да-Бог», славили Бога, здороваясь; «Слава Вышнему! Слава Крышнему! Слава Яро! Слава Сивому! Слава Коляде! День добрый, День Хоросий!» Во всех разговорах с планами на будущее говорили: «Коли Святовид хощет, будемо сеяти, Жати или Венити». Отсюда и выражение: «Святу венити». Однако, всякое Боже­
ство имело еще и свое собственное значение. К объяснению этого мы еще вернемся. Как и у ведийцев, главным Божеством славян был Сварог, Исварог, Бог-Отец, Дед Вселенной, Пращур, т.е. «Единое Существо, которому мудрые дают не одно имя», как говорит «Риг-Веда». Этот Бог-Отец в разных своих ипостасях носил разные имена. Так в древнейшие време­
на, должно быть, Бог-Отец, являющийся в Солнце, носил имя Суры (у ведийцев Сурия). Сарматы были, вероятно, суроманами, потому что «ман», или «муж», означало «человек». Корень «ман» есть в словах «манити», «за-ман-ити», при-ман-ивати» и т.д.; в дальнейшем это был «менж» (немецкое слово «менш») и «муж». Вообще, как мы говорили, германцы и славяне жили в одной и той же стране Арии и, конечно, общались и, возможно, что говорили на одном и том же языке, который можно назвать после санскрита пра-арийским. Много чисто славянских корней осталось в немецком языке, как и в языках славянских остались немецкие корни. Есть в России Сура-река, Сула-река, и, конечно, все эти названия Бога-Отца, являющегося в Солнце. В своей активной форме он был Перуном, Хоросом, Яро, Дажьбом, Вышним, Присным и т.д. По сведениям некоторых славянских мифологов, Сва-Рог был вначале Сва-
Риг, что можно поставить в связь с «Риг-Ведой». Одни утверждают, что Сварог был существом двуполым, Дед-Баба, Род-Рожаница, другие гово­
рят, что он был лишь Отцом. На Украине в Щедрый Вечер Сварога представляли снопом в крас­
ном углу. Коляда был одним из выражений Сварога. Сам Коляда, види-
164 Юрий Миролюбив мо, происходил от Кола, т.е. Вечного Круга, Круговращения Времян, и Ладо или Лады. У сербохорватов сохранилась песня: «Лепи Иве трга роже, Теби, ладо Светн-Боже, Ладо, слушай нас, Ладо! Песме, Ладо, певамо тн, Срца наша кланьямо тн, Ладо, слушай нас, Ладо!» Из этой песни видно, что Ладо или Лада был (была) чтимым Божест­
вом, которому посвящались розы и сердца, песни и, вероятно, плясы. Но Ладо у восточных славян был Богом супружеской любви и «лада» - по­
рядка, закона, устройства. Древнее значение корня «ренж» неуловимо, и можно лишь думать, что это обозначало «связь». Таким образом, Сва-
Ренж можно перевести как «свою связь». «Религио» по-латыни значит «связываю». Через Исварога славяне отыскивали связь с Небом и Зем­
лей. Через него же они видели связь с Родичами. Как бы то ни было, Сварог был Пращуром, Дедом Вселенной, Пред­
ком Славян. Это не была религия «предков», как она исповедуется в Китае, но Бог-Отец породил все и всех, в том числе и людей. Значит в этом смысле понимания родства с ним и был он Род и Рожанич. Ладо, как Хорос и Яро, был одной из ипостасей Божества и Земли, Сварога, и потому он считался Прибогом, или Сварожицем. Сварожиц, или Сварожич, означало «исходящий от Сварога», Сын Сварожий. Та­
ким образом, все Прибоги были Детьми Сварога, а за ними и люди. В Ипатьевской летописи сказано: «Солнце царь Сын Сварогов, иже есть Дажьбог». Таким образом, ясно, что и Ярила есть «царь Сын Сваро­
гов», и Хорос, и Вышний с Сивым, и Купала с Ладой. Прибоги были сынами Сварога. Перун, Бог Огня и Грома, Семаргл, Огнебог (Агни) - все это атрибу­
ты одного Бога-Отца и все они в прямой связи («ренж») с ведийским Индрой и Агни. В Боголесьях горел неугасимый Перунов Костер (Кострома), и Гус-
тинская летопись говорит: «Ему же (Перуну), яко богу жертву приноша-
ху и огонь неугасающин с дубового деревня непрестанно паляху». Это то неугасимое Огнище, по имени которого земледельцы назывались в Киев­
ской Руси «огнищанами». Подобно нашему обычаю нести «Четверговый Огонь» домой. Предки несли от Перунова Костра угли, чтобы развести свой огонь дома. Полабские славяне еще до самого последнего времени называли четверг Перун-Дан (Перунов День). Утверждения некоторых филологов, что Перун не славянского происхолсдения неверно: Перун есть 4Риг-Веда» и язычество 165 Бог При, а Пря - битва, сражение. Это наш Индра-Варуна. Так как от Варуна до Паруна не так уж далеко, то можно с уверенностью сказать, что он и Индра-Варуна одно и то же лицо. Кроме того, хорошее время назы-
вается еще и сейчас на Руси «ведро», это - Вен
да, и
ли'же альтерирован-
- ное Индра. Восточные славяне говорили на языке, весьма близком к поль-
. скому и старочешскому, где были «юсы», впоследствии ставшие произноситься как «я», а потом как «еры». Может, некоторые из наших утверждений н не находятся в согласии с общепринятыми понятиями в филологии, но мы настаиваем, что «обще­
принятое» не всегда верно, и любая общепринятая истина должна быть заново проверенной. Дерево Перуна - дуб, оно же символ крепости и здоровья. На Иорда- ( ни в Галичине кладут Перунов Крест на каждое стекло окон, из соломи­
нок, загибая концы, так, что выходит «свастика» - крест предков-арий- , цев. В других местах, как утверждает Терех, пишут этот крест на всех дверях и окнах разбавленной мукой. Интересно отметить, что в Индии употребляют рисовую муку с водой для росписи земли во дворах к празд­
никам и покрывают землю сложными узорами. В Юрьевке выжигали Кресты свечами от Иорданского Огня, причем концы креста были точно также загнуты в виде «свастики». Весной, при первом громе Перуна моло­
дежь «дужается», борется, и эта борьба укрепляет силы до следующей весны. Именем Перуна многие места, селения, горы и растения в славян­
ских землях называются весьма часто. Имеются даже имена и фамилии. Следующим после Перуна был Велес-Бог, Скотий Бог, Боган, Волос, Волош, Волх. Возможно, что и древняя Волхов-река была названа в честь Волха-Бога, Велеса. На юге России шерсть называется «волна», у чехов «влна». Мы знаем, что Индра был у ведшщев Богом Волн. Волна была символом движения, жизни, возрождения и длительности. Все это ассо­
циативно связано с Агнцем, с Овном, овцами н Белесом. Так как любое из I Божеств арийцев можно «наложить» на другое и оно с таковым совпадает, будучи разными Ипостасями Бога, то же возможно н в славянском языче­
стве.
1
Каждое из Божеств может быть «слито» с другим пли же «сверхпо-' ложено», наложено, как одно лицо на другое, образуя таким образом , общее обоим Божествам лицо. Шерстяная волна и волна водяная в основ­
ном совпадают, обе они имеют форму синусоиды. Обе закруглены и этим связаны друг с другом. В пастуший период жизни арийцев скот был единственным источни­
ком существования Предков, а потому он был посвящен Богу Велесу. Его представляли в виде прекрасного молодого человека, в тулупе шерстью наружу, с калигой сбоку и с «чересом» - широким кожаным поясом. В I 166 Юрий Миролюбов калите у него были блага земные, а в чересе - блага духовные. Он был с длинными волосами, ниже плеч. Идя от Огня к Огню, он раздавал свои блага. «За сиротою Бог с калитою» - пословица, означавшая, что Велес-
Бог за сироту заступается, награждая его если не дарами материальными, так духовными, талантами и способностями. На небе, по верованию сла­
вян, он был хозяином, имел свои степи, стада, варил Небесный Мед (Сома), разводил пчел и имел гончарные мастерские, ткацкие и другие, где он готовил всякие предметы. Железо ковал Перун, это была его Кузница на Небе, а другие ремесла были в руках Белеса. Это он научил Предков ремеслам. Сообразно с этим: «Там ветрянки крылами машут, Там Хорос с Ладой Землю пашут», -
как сказано в одном из стихотворений автора этого труда. Хорос и Ладо были покровителями земледелия. Идентичность последних со Сварогом не вызывает сомнений: Юрьевские «Зворожины» сопровождались водру­
жением первого снопа с лета в красном углу хаты, а на Галичине этот сноп в Колядин День (Рождество) называется Дедом. Таким образом, Отцом земледелия был сам Сварог.'Если Белес учил людей скотоводству, и сами наши Предки сураманы, или сарматы, скиты-скифы были скотоводами, то Сварог учил их раньше, еще в Арии, земледелию. Трудно сказать, что знали арийские наши Предки раньше - скотоводство или земледелие. Если наша идея, основанная на изучении высоких образцов поэзии и религиоз­
ной мысли ведизма, правильна, то ведийцы перешли к скотоводству в результате потрясения их государства и, следовательно, Перешли от выс­
шей формы жизни к низшей, от которой снова затем перешли к земледе­
лию уже на землях Европейской России. Это видно из того, что сноп в Красном углу назывался Дедом, именем Первого из Божеств, следова­
тельно, по времени культ Исварога был раньше и если сноп назван его именем, то это значит, что наши Предки знали земледелие раньше ското­
водства. Конечно, у нас никаких других доказательств, кроме логики и сопоставлений, не имеется. Однако если бы скотоводство у наших Пред­
ков было первым занятием, то тогда был бы покровителем скотоводства Сварог, а не Белес, а последний был бы покровителем земледелия. Есть много доказательств, что наша теория упадка цивилизации арийцев в ве­
дический период правильна. Во-первых, постоянное напоминание о еди­
нобожии в начале ведической религии в «Риг-Веде», к которой постоянно возвращает верных поэт, называющий «Единое Существо не одним име­
нем». Во-вторых, отождествление Сварога с хлебом, со снопом. В-треть­
их, печение «Кругляка», Солнечного Кола из муки в Велик-День. Сам «Риг-Веда» и язычество 167 Коляда, имеющий изображение в Коле, колобке (род бублика). Все это возводит Божество к истоку, к хлебу. Т1ек"мясу, как у пастушьих наро­
дов, не знавших земледелия, а к хлебу. Наконец, понимание хлеба как • святыни, присущее славянам, говорит за то же. О-Ладь-и, .например, по- \ священные Ладо, в то же время являются непременным блюдом Колядина ' празднества (Рождества) и не столько связаны с Ладой, сколько с Богом Празднества, как надеждой, что Ладино время придет с весной. Ладо свя- •>, зан, таким образом, с Колядиным Днем лишь ассоциативно, как символ Весны и Тепла. По некоторым данным (записи вятских язычников), поне­
дельник был Яро-День, вторник - Ладо-День, среда - Купал-День, чет­
верг - Перун-День, пятница - Дажь-День, суббота - Сур-День и воскре­
сенье - Сварог-День или Хорос-День. Однако, в Галичине на Рождество в Свят-Вечер ставят два хлеба на стол, один из которых называется Василь (Велес), а другой - Мланка (Лада). Этим снова подчеркивается тождество Сварога с Белесом. По­
следний представляет Ипостась первого, но он идет от него и возвращает­
ся к нему. Велес идет от Сварога и приходит к Сварогу. Таков же и Дажьбо, или Дажь-Бог. Его особенно чтили восточные славяне, считавшие себя Дажьбовыми Внуками. Праздновали они Дажь- / бов День, или Велик-День, весной, в период, совпадавший с христианской ; Пасхой. В этот день хоронили или сжигали Кострому (Коструб) или Зиму. I На Украине делали «пасхи», т.е. куличи, а самая большая из них, цилин­
дрическая по форме, называлась Дедом. Здесь снова намек на Сварога. С «пасхами» выпекали и «баб». Последние олицетворяют Землю, Русалок, Мокошь. Делали и крашенки - разноцветные яйца, совершенно как нын­
че,- на Пасху. Всеобщая радость и веселье, братские поцелуи - все это языческая старина. Хозяин, начиная трапезу, прятался за Деда, большую пасху, и спрашивал: «Дети, видите ли меня?» - «Нет, не видим, отче!» -
«Ну, Дабог, чтоб и на будущий год не видали!» Немецкие хроникеры сообщают, что на Руяне (Рюгене) был точно такой же обряд: в храме Святовида жрец прятался за большой медовик, сладкий хлеб, и спраши­
вал, видят ли его верующие. На их отрицательный ответ он говорил те же пожелания. Красная Горка была следующим весенним праздником, посвященным молодежи, свадьбам, играм, горелкам («горение» значит жить, и «го­
реть» означает «пребывать в Огнебоге»). Огнь-Агни, Огнебог-Агни-Бог и агнец - вешний ягненок - Дар Богу. Принося агн-ца, славяне приносили дар Сварогу-Дажьбу. Это было ценой избавления от мук Зимы - Костры-
ни-Костромы. На Красной Горке выходили замуж, венчались, пели и плясали. На 168 Юрий Миролюбов Радошще, через неделю после Красной Горки (Пасхи), которая была ера- '; зу же за Велик-Днем, шли пировать на Братскую Трапезу - Вешню Радо- \ цицу на могилки родителей-Родичей. Но так как Первый Родич, или Род, ;; был сам Сварог, то н день этот был Сварог-День. На могилках расклады- ; вали скатерти, тарелки и на них клали яства, угощения, ставили брагу! ': пиво, сусло, мед. Пили и ели, говоря: «Здоровы будьте, Родичи наши! '■': Дабог вам тоже радоватися теплу и зелени! Трава выросла, радуйтесь, ;> Родичи милые!... Потягайтесь во сне, просыпайтесь, идите до нашего сто- ; лак. ■ /; Старые люди» рассказывали в Юрьевке и Цариченке: «и сели деды и | прадеды на могилки, стали родичей прохати идти до столу. И пришел Дед '<] Стар-престар, борода зелена, сам как дуб, мохом порос (дуб - символ и Перуна!) и рекся: «а подайте мини чару меду!» и выпил мед той и рекся: ;;! «а дайте придбы к пирогу!», а дали ему борща зелена, а вин пыв мед, а йив борща а рекся: «Слава вамо, добрн лиди!» тай счез. Будто п не было :| никого». Вполне ясно, что эта легенда говорит о появлении самого Сваро- >:; . га на могилках, как Первого Чура и Пращура. Дед Вселенной сам посетил ; пиршество. Велес-Бог хоть и является Богом весны, стад и скота, музыки и пения, пляса и гадания, но в то же время он есть тот же Сварог. И гуцулы в Карпатах до сих пор носят кожухн шерстью вверх,- с калитой и чересом и носят длинные волосы. В России в день св. Власия вся деревня сгоняла скот к церкви для благословения и окропления святой водой. Ясно, что крестьянство под именем св. Власия понимало Белеса. В некоторых мес­
тах благословение скота было приурочено к Благовещению. В Галичине это делается на Введение Богородицы. Тогда вводят в избу коня и дают ему сладости, хлеб с медом, то лее дают и коровам. Ладо в русских песнях именуется «Дед Ладо», т.е. подчеркивается тождество Деда Вселенной и Ладо. Свадебные песни называются в Гали­
чине и Тульской губернии «ладканьем». Но кроме Ладо была и Лада-
Богйня. Она покровительствовала женам и матерям, детям и влюблен­
ным. Дерево Ладо-липа была священной в славянских землях. Именем Ладо названо Ладожское озеро, Ладога. В других местах Лада именуется Онегой и по ее имени названо другое озеро, Онежское. Ладо - Бог порядка и в Новгороде он чтился одновременно с Числобо-
гом, так как порядок, лад, в торговле - первое условие как в счете, так и в письменности. Стрибог, Стриба, Вей, Повей, Ветрун - Бог ветра, воздуха, воздуш­
ных воли, как Варуна-Индра. «Стри» по-старочешски означает «воздух», струя. Бог движения, волн (как Индра Ведийцев). В «Слове о полку «Рш-Веда» и язычество , 169 , Игореве» ветры названы «стрибожыши внуками». Этот Бог пользовался ;.. почетом и уважением у новгородцев, которым надо было плавать под па­
русами, и они ему приносили обильные жертвы, а отправляясь в путь, : чтобы подражать Стрибогу, садились на лавицах, подобно тому, как Стрибог I садился в лесу и переставал дуть. Таким образом, они как бы хотели этим сказать, что сидели достаточно и что Стрибог в помощь гостям должен встать и подуть. «Стря-щий», «съ-рящий» - движущийся по-древнеславянски. То же значение имеет этот корень и в санскрите в противоположность «нри», что значит нечто нецелое, половинчатое, вялое. «Стрибог сердится», когда ; дует буря, он же доброделатель, когда дует легкий ветерок. По природе ( он - весельчак, и, шутя, вырывает дубы с корнем, за что Перун на него гремит громами. Когда громы не помогают, Перун «ращверзает хляби» и дает Даждь (дождь). Испуганный громом и молнией (Молитвенным Дре­
вом, Дубом Небесным), Стрибог затихает и у лее дует полегче, больше не причиняя зла людям. Он это зло причиняет по юношескому неразумию, а не по своей злой натуре. По натуре он добр и просто не соразмеряет свою силу. Потому-то Перун его и усмиряет. Почти то же мифологическое содержание мы читаем и в «Риг-Веде», но там зло делает Дасиус: «О Индра, ты сбросил (поверг) Дасиус, кото­
рые, извиваясь, поднимались в Небо, под их магической внешностью. Ты умертвил эти неверные рати, столь решительно (кравшиеся вверх)» («Р.В.», ч
разд. VI, чт. I, г. I I I, в. XI V и XV, т. I I I, стр. 257, перев. Ланглуа). «Индра, твоя помощь охраняет тех, кто, как мы, тебя восхваляет (тебе верны), ты - владыка и защитник твоих рабов. Твое сердце с теми, кто тебя почитает» («Р.В.», разд. I I, чт. VI, г. XI I, в. I I, т. I, стр. 479, перев. Ланглуа). Таким образом, здесь есть разница верований. Пока ведийцы припи­
сывали зло хитрости Дасиус, славяне объясняли это действием самого Стрибога, неразумно совершавшего зло. Такая разница объясняется тем, что в умеренном поясе славяне больше не страдали, как ведийцы, от мус­
сонов и ураганов. Бури здесь не носили характера катастрофы. Если же иногда Стрибог и вырывал дубы с корнем, он «шалил», а не делал зло. К Стрибогу обращались: «Повей, повей, Боже!», прося его послать тучи, принести Дажьба на своих крыльях: «Молимся Ладу! Молимся Всевышнему Богу! Ой, Ладо, ой! Чтоб подул тихий ветерок, ой, Ладо, ой! 170 Юрий Миролюбив Чтоб ударил теплый дождик, ой, Ладо, ой» (сербохорватская песня, Терех, стр. 13). В самый зной Стрибог ленится, прячется в самую густую тень и там храпит целый день, забывая про нужды людей. Не ленился бы Стрибог, не было бы никогда жары на земле. Дажьбо никогда в Дожде (Дажде) не отказывает, но его должен при­
нести на тучах Стрибог, а последний спит в кущах. Вот почему славяне подняли крик и свист, затеяли громкое пение и музыку в Боголесье во время засухи: они хотели разбудить спящего Стрибога. Предки наши требовали дождя, будя ленивого Стрибога. Дажьбо все­
гда дает дождь, но Стрибог не всегда ему служит. Смиренно славяне про­
сили о дожде одного Дажьбо, а на Стрибога кричали и шумели, ибо он своей обязанности исправно не нес и нуждался в понукании, хотя и не был злопамятен. Если же он считал, что его звали не по необходимости, а зря, тогда он приносил гради крупу снежную, мстя за нарушенный отдых. Тогда молили Дажьбога и тот отводил несчастье. Мокошь, Богиня-покровительница женщин, олицетворяла луну, была почитаема как Кострыня, Кострома, и считалась дочерью Перуна. Ей жен­
щины плели венки и зажигали костры в ночи, в новолунье. Ее же просили помочь в несчастной любви. У нее просили ребенка. Мокошь посылала росу, она же вымаливала дождь. В Буковине выводили корову на пере­
кресток четырех дорог, брызгали молоком из ее вымени, чтобы умилости­
вить Богиню. Мокошь была Богиней Русалок, в Русалий День ее славили. У нее были дети - Ливень, или Злива, Злота (долгий дождь), Дождь, Туман, Рай-Дуга, Дочь-Роса, последняя была Небесным Молоком и оли­
цетворялась в Млечном Пути. Мужем Богини был Дед-Окиян («Славяне и Карпаты», Терех; Кайсаров И., «Славянскаямифология», Москва, 1803 г.; Даль В.И., «О поверьях, суевериях и предрассудках русского наро­
да», Москва, 1845 г.; Квашин-Самарин, «Очерк славянской мифологии, Беседа, т. IV, 1872 г.; Калайдович Н., «Памятники XI I века»). Ярила, Яро, Яровит (у балтийских славян), Джурило - олицетворе­
ние Солнца, Весны. Он приходит на Землю с «ожегом», палкой, обож­
женной с двух концов, которой передвигают горшки в печи, и с огненной метлой. Ожегом он пробивает льды на реках и озерах, а метлой метет снега долой. Ему навстречу выходят три брата: Травень, Цветень и Май (месяцы март, апрель и май). Ярила с ними советуется, говорит, что каж­
дому делать. Они начинают работу, и Зима-Коструба уходит в Полночь, жалуясь Борею (Северу) и прося: «Прими меня, сыне, гонят меня из дому злые дети!» Борей журится, уговаривает Зиму-Бабу держаться, наконец, *Риг-Веда> и язычество 171 видя, что делать нечего, принимает. За Зимой уходит Сивый, но, уходя, все время смотрит на Полдень, и как только можно, снова возвращается. Но Три Брата гонят.его прочь, а Ярила припекает, топит снега и льды. Люди поют ему Веснянки, устраивают ночные бдения у костров. Об этом доносили христианские монахи епископам и князьям, что «матери сами / охотно отпускают дочерей в Ярилины Ночи повеселиться».!В Галичине, в Дорогобычском уезде наряжают парня в одежду из лопухов, дают в руки палицу с зелеными листьями, и он бегает по деревне, дотрагиваясь до каждого дерева, до земли, растений, символизируя собой Ярилу. На Днеп­
ровской Украине этот обычай отсутствовал, там он вполне слился с Верб­
ным Воскресеньем, когда подростки дрались зеленой вербой, приговари­
вая: «Верба-хлест, бей до слез!» - уже не зная истинного значения этого обычая, а прежде он, несомненно, состоял в дотрагивании, в передаче зеленой силы людям, а не в битье. И те же подростки после Вербного . Воскресенья пели, приплясывая на зеленой траве: «Солнце Ярко, Посылай росу Грей жарко! На жито-пшеницу, На всяку пашницу!» В Белоруссии в день святого Георгия (Юрия) взрослые и дети обходят поля с песней: «Юрий, вставай рано на буйно жито, отмыкай землю, на колосистое, выпущай росу, на ядристое, на цепло лето, людзям на здоровье!» Очевидно, что Юрьевская песня и белорусская песня св. Юрию одного и того же происхождения, только в Юрьевке она не относится к св. Юрию, а к Ярко, т.е. к Яриле. На Галичине в день Ярилы-Юрия ранней весной выгоняют в первый раз на траву скот, но вместо барашка, приносимого в жертву Велесу, пастух «закалывает» большой пирог, сделанный в виде ягненка с рогами. В Юрьевке в этот день (первый попас скота на траве) кололи и пекли в печи ягненка, которого не ели, а выставляли на высоком дереве, на самой верхушке, и вялили его до Пасхи. Иной раз вялили сырым, только просоленным. Все это, конечно, отголоски жертвы Велесу-
Яриле. И.Жункович (славяновед) полагает, что славяне были пранародом Ев­
ропы («Дас Урвольк Еуропас») и населяли ее от Атлантического океана до Средиземного и Черного морей (Англия, Франция, Испания, Швейца­
рия, Тироль, Италия, Германия, Пелопонез (Шафарик) и Эгейские ост­
рова, как Родос, от слова «Род-Рожанич»). О том же, т.е. что «арийцы 172 Юрий Миролюбив были народом Европы», говорит и Тилак, индийский ученый, о котором мы уже упоминали. Насколько это верно, судить не беремся, но Срезнев­
ский это утверждает, находя славянские корни в названиях рек и местно­
стей Европы. Даже «свастика» была заимствована немцами у славян. Водан-сла-
вянский Един-Бог, или Один-Бог, немецкий Белдаг, является славян­
ским Бслобогом, Валькирии - Вилы, Фрея - Прия и т.д. В Швабии в день св. Витта (Святовида) жгут костры, на Мозеле-реке чествуют Иван-
День (Купала). В статье «Слав энд Сельт» Джон Принс говорит о сход­
стве характеров славян и. кельтов. Шафарик, Корш и др. разделяют это мнение. Мы его не оспариваем, но предполагаем, что эта общность верований и даже названий могла выработаться в результате простого, мирного сожи­
тельства славян и кельтов. Они могли взаимно влиять друг на друга. Наконец, ирландцы, валлийцы и кельты могли принять славянское язы* чество, как русские приняли византийское православие. От этого они ви­
зантийскими греками не сделались, хотя и подверглись их влиянию, в некоторых случаях даже сильному влиянию, например, в православной . иерархии или в богослужениях. \ ■■ Яршшн культ не везде исповедывался одинаково. Восточные славяне : его представляли юношей, на голове которого цвели цветы и вокруг них : летали пчелы, на лбу его лежал венок из цветов, в руках сопель (флейта) I и цветущая ветка яблони. Торс его был голым, вокруг чресл лежал широ­
к и й плат, па йогах легкая обувь вроде сандалий, а через плечо был пере­
к инут кусок льняной материи. Пляска Ярилина сопровождалась хорово­
дами, а сам Бог сбрасывал свой плащ на земь и, играя на сопели, плясал. Многие язычники, выпив меда, видели Бога, впадая в экстаз, и «Ярово блажеиие» было заразительным, к нему примыкали и старые, и малые. Вообще же это был праздник радости и вешнего веселья. Ярилины качели были одним из главных развлечений - обрядов, который исполняли наши Предки, юноши п девушки. Конечно, может и «невестились» девушки на Ярплиных ночных бдениях, по кто же может им поставить это в вину? Конечно, монах-аскет, «плоть свою ненавидящий», смотрит отрицательно на такое бдение. Однако, разве можно «невеститься», сидя в четырех стенах? Наконец, когда лее это делать - в юности или, когда «седина в . бороду, а бес в ребро» придет? Достаточно сказать, что если бы все люди \ жили, как скажут монахи, то не было бы совсем никакого человечества. Оно давно вымерло бы. Тем более, что язычество вовсе не поощряло раз-
I врата, как его не поощряет никакая религия за исключением изуверских. Ярила был Богом любви не только плотской, но и всякой, а потому он «Риг-Веда» и язычество 173 же.был и Богом любви к ближнему. Ярилу призывали, когда была опас­
ность исчезновения любви, когда начиналось прещение одних другими, когда была опасность впасть во вражду. Но так как Ярила был Богом и плотской любви, то она не имела в ! глазах наших Предков ничего зазорного, и половая жизнь не считалась ! грешной, не было н превышения потребностей, не было разврата в его \ скверном значении, потому что людям в то время и в голову не приходи­
ло, что в отношениях полов может быть что-то постыдное. Стыд явился в [ результате христианской деятельности греческих поров, объяснявших, что ;
, в поле есть стыд; Наши Предки жили естественной жизнью и стыда в этом ! не видели. Купала-Бог был Богом чистоты и лета, он изображался с яблоками в руках и с кувшином воды у ног. На голове его был венок из спелых , вишен, слив и.других ягод. Когда мы говорим «он. изображался», мы | говорим о представлении этого Бога. Славяне, особенно земледельцы, изо­
бражений Богов не имели, потому что к ним не стремились. Купалу празд­
новали огнем, костром и омовлением в бане-мовнице. С Купалина Дня зима, еще державшаяся в глубине земли, в оврагах и ямах, уходила окон­
чательно. Ярила с приходом Купалы уходит и навстречу Купале идут Три Брата-Месяца: Червень, Липень и Серпень (июнь, июль и август). Сер-
пень зажигает Купалин Огнь, вокруг которого идет ночное бдение, прыга­
нье через огонь для очищения души и тела; Червень же хватает смоляной факел и бежит полями, рассыпая искры для урожая. Люди гонят сквозь Огнь и скот для очищения от болезней и охраны от всякого зла. Юноши и девушки плетут венки из цветов и бросают их в реку, гадая, чей венок поплывет, а чей к-берегу пристанет, тому и жениться в этом году. В этот день гоняют Соломенное Коло, зажигая его и бросая в реку. После купа­
ются в ней впервые в году. В Купалину Ночь собирают травы до зари, числом двенадцать, и, высушив их, употребляют для настоя при разных болезнях. Ищут цвет папортника, Перуний Цвет, под которым, говорят, лежит клад. Купала ходит по земле до сбора урожая и плодов, до Первого Спаса или до Успения, а затем начинает отлучаться ночью, потом и днем. С сентября начинался у славян Новый год. С сентября же начинался и Сивый День, Малые и Великие Овсени. (Стоглав; Строев П. М., «Крат­
кое обозрение мифологии славян российских», Москва, 1815 г.; Ткани Н., «Словарь славянской мифологий», серб, оригинал, Будина, 1817 г; Фа-
мицын А.С., Божества древних славян», СПБ, 1884 г.; Срезневский И.И., «Исследования в языческом богослужении древних славян», СПБ, 1848 г.). В День св. Ильи Пророка, совпадающий с Перуньим Днем, Купала 174 Юрий Миролюбив уходит все чаще и все надольше с Земли. Пока его нет на Земле, туда пробирается Сивый. Он студит землю, охлаждает леса и рощи. Листва начинает желтеть и среди Боголесий ходит, жалуясь и заламывая руки, в тоске и слезах Богиня Сепява, она же олицетворение страждущей зелени, радости летней. Их провожают Три Брата-Колядичи (октябрь, ноябрь и декабрь). Сивобожий цикл до Колядина дня и Крышня- Дня, зима, холод, сту­
жа, но не мир, веселье, праздник, забава после тяжких трудов весны, лета и осени. Малые и Великие Овсени - праздники, когда пробуют первый хлеб из новой муки, пекут оладьи, блины и пьют брагу, сусло, пиво, мед. После Колядина Дня и Крышня-Дня - Масляна, празднество блинов, оладий, масляных изделий. После него - месяц зимнего поста, нужного для очищения тела. Вот приблизительный цикл праздников древних славян, как и пере­
чень главных Божеств. У славян, как и у ведийцев, благодаря тому, что их религия тесно слита с циклами времен года, Божества были многочисленны. Многие второстепенные Божества далее не указаны в описаниях славяноведов, Имена их, как и значение, во многих случаях просто ускальзывают от нашего внимания и понимания. Были еще в некоторых местах Млада, Рада, Забава - Богини юности, радости и веселья. О них вспоминают мифологи, описывая обычаи Гали-
чины. Жив-Бог, или Живобог, одно из Божеств славянского пантеона, имею­
щее весьма важное значение. Живобог поддерживает самое жизнь. Без него приходит Мара, смерть. Вместилище силы Живы - живот, а потому он особенно должен быть предохраняем от ударов, поранений, простуды. Для этого употребляется «жив-корень», или «девятисил», «азарум оффициналис». При Купали-
ном сборе трав брали еще «зверобой», или «герба гиперици оффицина­
лис», настой которого помогал Живе. Зверобой незаменим при расстрой­
стве пищеварения. Предки наши иных лекарств и не употребляли, кроме настоя из трав. Среди последних известен «тысячелистник», употребляв­
шийся наравне со зверобоем. «Донник» был верным средством от просту­
ды, как и липовый цвет пли малина, настоенная на меду, бузинный цвет для той же цели, цикорий (голубой) и т.д.; листами подорожника и мяты покрывали порезы и заговаривали «руду кровь»: «На море, на Окияне, на Острове на Буяне сед Дед стоит, «Риг-Веда» и язычество 175 Рудой Крови велит: «Ты, Руда Кровь, стой, кладу на тебя заговор непростой, затворись, Руда Кровь, запекайся, на раны не растекайся!»». При болезнях нервов лили воск в горшок с водой, поставленный на живот, на «место Живо», и когда воск сливался в бесформенный ком, его показывали больному, особенно при испуге, говоря: «Видишь-бо, який страх из тебя выйдет?» Славянские знахари-колядуны знали, что человек есть прежде всего живая форма и страх, идущий от «Нави зрети», невы­
разим формой и потому, будучи бесформенным, тяжело поддается лече­
нию. А отлив бесформенный ком и показав его больному, страху придава­
ли форму, и больному становилось легче. В те, казалось бы, «дикие времена» старые люди знали многое, что сегодня называется «телепатией, | гипнозом, внушением и психоанализом». » Живо-Бог был весьма почитаем. О служениях ему мы сведений не имеем, но есть основания думать, что всякий родник, криница считались местом действия Живо-Бога, и потому их охраняли от загрязнения и вблизи их молились. Живо-Бог был Богом здравия и чистоты. Чистый Четверг на Страстной неделе называется в Галичине «Живым Четвер­
гом». В этот день зажигали Четверговый Огонь, считавшийся святым, и пережигали в этом огне соль, становившуюся святой. О Русалках известно, что они были красавицами и обитали по берегам рек, озерГв"лесах, на полях. От Чистого Четверга до Зеленых Свят (Троица) весь период назывался Русалиями и был посвящен Русалкам (Лукомский И., «Очерк мифологии»; Макушев В.В., «О происхождении слова Дажь-
бог», Филолог, записки, Воронеж, вып. 3, стр. 70-72, 1878 г. и Марков А., «Что такое Овсень?», «Этн. Обозр.», Москва, 1904 г., т. I V, стр. 50-65; Нидерле Л., «Быт и культура древних славян», на чешском языке, Прага, 1924 г.; «О борьбе христианства с язычеством в России», Правосл. Собр. за 1865 г., август; Никольский Н.М., «Дохристианские верования и культ днепровских славян», Москва, 1929 г.; Никифоровский, СПБ, «Рус­
ское язычество», опыт популярного изложения научн. сведений о языче­
ской религии русск. славян, 1875 г.; Снегирев Н., «Русские простонарод­
ные праздники и суеверные обряды», Москва, 1838 г.). В Галичине Русалии называются еще Турицани (Буй-Тур или Перун). Однако, должно сказать, что Галичина являлась отдельной ветвью Сла­
вянства, и русское славянство, например, во многих случаях имело иные обряды и верило иначе. Имя Русалок, видимо, произошло от санскритско­
го слова «раза»; «раса» - вода, на языке кельтов называется «рус» (озе-
176 Юрий Миролюбоо 5 ч ,р о ), по-латыни «рос» - роса и по-славянски «роса», «русло», «русый», «рус-» означает, что корень «рос» означал понятие «вода» и что Русалки " ничего общего с «покойниками» или с> «душами» не имеют. Белорусская ; русалья песня говорит: «Приведу Русалок Як яворочек, В зеленое жито, А мои жптинки, Там Русалки в жиде Як проскурочки, Зеленом сидзели: В печке пирожки, «А мой колосочек Па столе калачики»». Русалки помогают житу цвести, и жито отвечает: «Не могу стояци, колос колос клониць колоса держаци, и солому ломиць». Таким образом, видно, что Русалки в поле помогали цвести травам и:;.' житу и хранили их от всякого зла и вреда. Особый праздник Русалий, после Семика, доказывает, что славяне Русалок не только не боялись, но что они их почитали. Мы уже отмечали, что Воды у славян: почитались живыми, и Русалки, или Мавы, были.у Родников, Криниц, а потому славяне считали большим грехом засыпать криницу или мутить в ней воду. То же понятие о воде, как волнах, рождаемых Индрой, встречаем и у ведийцев: «Приди к нам на помощь (Индра) с Неба или Земли, из Воздуха или Волны» («Р.В.», разд. I V, чт. VI I, г. I V, в. I I, т. I I, стр. 448 и «Р.В.», разд. I I I, чт. VI, г. I I I, в. I, т. I I, стр. 147, перев. Ланглуа). \ Русалки и Мавки - это Богини, дающие Воду из недр Земли и, таким | образом, помогающие урожаю. Гуцулы говорят: «Без Мавки не буде' травки!» В День Русалий ходят крестные ходы по полям. Вне сомнений, что это языческий обычай, под которым подведено христианское содер­
жание. Вилы, или Тридевять Ссстрениц», Девы Облаков - те же Русалки, ведущие Облака, чтобы Перун-Дажьбог мог пролить воду на ноля и опло­
дотворить их. Слово «Вила» происходит от «вълна» или «волна», Вилы -
дочери волн. Во время грозы Вилы-Русалки рассеивают дождь (Даждь -
Богова Вода), под которым, возможно, огнищане понимали семя Перуно-
, во, оплодотворяющее землю. Русалки - Бабы в Небе, текущие на Волне, и при первых ударах Молний они мечутся от Неба к Земле, неся Небес­
ную Воду. Перун Гремячий - Бог, разящий враждебные силы. (Сушна ведийцев. Асурас: «Аднти - это Небо, Адити - это Воздух, Адити - это Мать, Отец и Сын, Адити - это все Боги и пять рас, Адити - это все, что рождено и что родится», «Р.В.», разд. I, чт. I, г. I X, в. X, т. I, стр. 169, перев. Ланглуа и Ад.Ренье, «Этюд об идиоме Вед», часть I, стр. 2 9 ). Божества Земли и Неба, Адитиас являются отчасти женским элементом, «Риг-Вед.а» и язычество 177 хотя и касаются активных форм Солнца: Варуна, Сурия, Савитри, Бхата, Пушан, Митра Ариаман, Адитиас - дети Адити, Матери или Природы в целом. У последней были и дочери. Эти дочери совпадают по своему зна­
чению с Русалками славян. Лдитнас, выполняя волю Матери, действуют временами как Русалки-Богини. Однако, если у Адити были и дочери, щ последние действовали совершенно идентично с Русалками. Маруты ве- I дийцев - Ангелы. Русалки должны быть рассматриваться как Ангелы, \ только женского пола. Будучи посланницами Неба, Русалки передавали \ волю Богов Земле и людям. Дакха ведийцев, седьмой Адития, «мудрый, \ осторожный, умный», соответствует В лесу, или Велесу - Богу Мудрости 1 и Искусств. Вишну, являющийся еще Божеством неопределенным в ведизме, уже несет в себе поддерживающее начало и вполне соответствует Вышнему и Всевышнему Славян, жрецы которых,.вероятно; уже знали значение это- , го Божества. Итак, Вилы, или Русалки, Мавки, были Дочерьми Облаков и Матери их - Мокрши. Последняя вполне соответствует Адити (Праная-
ви?). Противостоящим ей Божеством была Мара, Моревит, Царица «того света». Славяне верили в «тот свет» приблизительно, как в Рай, Ад и Чистилище, но в то же время понятие об Аде у них было более расплыв­
чатым, так как Бог, по их пониманию, был добрым и за грехи не наказы­
вал, а наказание шло от самого греха, как огонь идет от искры или свет вдет от костра. Таким образом, люди сами .своей греховностью создавали свщ_Ад. Таким лее способом «тот свет» был не только Рай, где Лазурное Царство принимало праведных людей, но был и Сер-Свет, а за ним и Черный Свет, где Черное Солнце. Морило и Могила посылают в Белый Свет. т.е. в Явь, где живут люди, своих детей - Морилок (Мррлоки), которые морят людей болезнями, а дочь их Мара (Морена, или Мора), умерщвляя их, бросает их в Мертвое Царство, в Навь, Невь, и в этой Нави «живут» все, кто стал Навьем. Навь-Человек - мертвый человек. Как корень «нри» в санскрите, «мри» в славянских языках имеет от­
рицательное значение: мор, у-мер-еть, м-ряк-а или мрак. Все это - атрибу­
ты «того света». Вероятно, это был вначале корень «нри», перешедший затем в «мри». Значение его однозначно с санскритским «нри». Когда идет Зима-Сивый-Сивая, ее встречают Три Брата Коструба -
Грудень, Сечень и Лютый (декабрь, январь и февраль). Между ними постоянная ссора, и то одолевает Коструб, н тогда не снежит (Коструб -
Кащей, Мороз), а то Коструба одолевает Зима, и тогда начинает снежить. Сивого иногда понимают, как отдельное от Зимы Божество, иногда оно слито с ней. Вероятно, как и у ведийцев, в этих пониманиях есть извест-
178 Юрий Миролюбив пая хаотичность, неопределенность. Коляда и Крышний хоть и праздну­
ются Зимой, но они от нее независимы, с ней в дружбе не находятся. Они, скорее, - обещание Весны и выражение Зимнего Солнца, его пассивного, но активного в себе начала. Коляда - образ Агни, он есть Коло Горящее, а потому и является Солнцем, и где последнее, там нет холода. С другой стороны, Коляда - торжество, его именем называются Зимние Святки, Зимнее Солнцестояние. Само же нарождающееся Тепло и Солнце - это увеличивающийся День-Крышен, или Крышний, ибо это Он - Солнце и День. Его находят в сене, маленькую серебряную фигурку, и с торжест-, ' вом нусут к зимнему костру, обносят трижды вокруг Снопа-Деда Вселен­
ной, стоящего во дворе, а затем зажигают сноп и сжигают «Зиму». Зима уходит с появлением Ярилы, который, видимо, - тот же самый Крышний, но возмужавший, но Коструб (Мороз, Холод) еще прячется в Земле. Ухо­
дит он лишь после появления Купалы. Вечером в Щедрый Вечер Сноп в Галичине ставится к стене, а под ним расстилают солому. Сноп - Дед, а Солома - Баба. Это символика Неба и Земли (Погодин А.Л., «Формы первобытной общественности в связи с мифотворчеством», «Вопросы теории и психологии творчества», Харь­
ков, 1914 г.; Полное Собрание Летописей; Попов Н., «Описание славян­
ского богослужения», СПБ, 1768 г.; «Русская Правда», СПБ, 1792; По-
тебня А.А., «О мифологическом значении некоторых обрядов и поверий», Об-во Ист. и Древн. Рос. Чтения, Москва, 1865, кн. 3 и кн. 4 ). Нынешний Новый год совпадает с праздником Белеса, когда огнищане выводили скот вечером, чтобы показать ему Звезду Велесову. Крещение совпадает с праздником Лада и Лады. Велик-День посвящен Дажьбогу, День св. Георгия (23 апреля) - Ярилдень, Троица - Зеленые Святки . (Праздник Русалий), на Ивана-Крестителя - Купала, ото дня св. Андрея до Зимнего Николы - праздники Перуна. Перуну же был посвящен и день Пророка Ильи летом. Бытовая сторона жизни, семейные торжества праздновались особо. Так праздновались свадьбы, родины, похороны, первая вспашка земли, посев, жатва (Спожины), обмолот, выгон скота на первую траву и т.п. Разговоры о «Ярилиных ночах» лишены всякого основания, так как описывались фанатиками, видевшими во всем славянском «мерзкое», а в обрядах-пиршествах «недостойное и псом ясти». Надо помнить, что эти фанатики, обученные греками, писали свои доносы, преувеличивая, выду­
мывая и искажая, чтобы тем угодить епископам или князьям. Последние принимали крутые меры против «сходбищ на бесовские песни, на пляса-
ние и скакание», «когда церкви пустуют». «Риг-Веда» и язычество 179 Но несмотря на все усилия христианизаторов Руси, она продолжала петь на Троицу: «Благослови, Троица, Нам в лес пойти, Богородица, Венки завивать, Ой, Дид Ладо!» В Галичине накануне Иордани (в Щедрый Вечер) поют, кроме щедро-
вок, и коляду, как говорит Терех: «Щедрый Вечер гожий, Предвечного Сына, Счастлива година, Ладо, Ладо, Ладо, Породила Дева Все на свете радо, Щедрый Вечер на земле!» На Холмщине поют Колядки, составленные монахами с христианским содержанием и, несмотря на это, в них есть сопоставление Св. Девы с . Ладой, Богиней Славян, щедрой и благодатной, всегда дающей просимое. В честь ее в этот вечер изготовлялось 12 блюд и звали на вечерю всех, кто шел мимо. На Руси, чтобы истребить этот обычай, Щедрый Вечер назван \ «Голодной Кутьей». Последнее название, вероятно, дано славянами, что- \ бы показать разницу между Щедрым Вечером и христианской кутьей. ; Но крестьянство на Руси твердо хранило память о прошлом, и пого­
ворки, касающиеся Колядина Дня, об этом свидетельствуют: «Трещит "' мороз, в сугробе вишня, народился Крышний!» - «Пришла Зима-Баба, снопа бы надо!» - «Пришла Коляда да Крышний по вишни». (На Рожде­
ство, в Щедрый Вечер готовится кутья с медом и взвар из сухих яблок, слив, груш и вишен). - «Коляда пришел, добра нашел, Коляде благо, а людям брага!» - «Бабу поставили, Коляду пославили, привели коней, ан, нет саней! Искали, искали, нашли Онегу, запрягай телегу!» (Намек на близкую весну). - «Кто жил летом без труда, тому не в помощь и Коля­
да!» - «Коляду да Сивого на вечер просили пирогов покушать, стариков послушать». Все в этих поговорках связано с Зимними Святками и из них видно также, что в Щедрый Вечер, в Колядин день старики рассказывали про старину. В этот вечер гадали, лили воск, свинец, выходили на улицу, спрашивали прохожего, как зовут. Святочное гадание удержалось даже в господских домах на Руси, что видно из «Евгения Онегина», где Татьяна гадает с няней, рассказывает няне сны и т.д. В быту крестьянском оставалось много до самой революции от древне­
го прошлого. Хранителями этого прошлого были старики, в свою очередь знавшие о нем от старейших. (Афанасьев А.Н., «Для археологии русского быта. Пример влияния языка на образование народных верований и обря­
дов», Имп. Моск. Арх. Об-во Древности, Труды, Москва, 1865 г., вып. 1; 180 Юрий Миролюбив тот же автор, «Народные русские легенды», Казань, «Молодые силы»; «Мифическая связь понятий: света, зрения, огня, металла, оружия и жел-
V чн», Архив Ист. Юридич. Свед., Москва, 1854 г., кн. I I, отд. VI; «Поэти-
ческис воззрения Славян на природу», 3 тома, Москва, 1865-1866 гг.; «Языческие предания об Острове Буяне», Об-во Ист. и Древн. Рос. Вре- -I. меннпк, Москва, 1851, VI I I, кн. I X, Исследования, стр. 1 и след.; Авдеева ; П., «Записки о старом и новом русском быте», СПБ, 1842 г.). Это та «Златая Чепь», о которой плакал язычник, которого автору этого труда довелось видеть в России во время гражданской войны. Раз­
рыв этой «Ченп» означает для русского народа новую энервацшо, послед­
ствия которой будут ощущаться тысячелетиями. Предания о «Бел-Горюч-Камне» относятся к алтарям прошлого, на которых приносили жертвы наши Предки. Для этого они выбирали, по возможности, белый, т.е. кварцевый камень, называли его «Бел-Горюч», потому что для начала треб на нем его, очевидно, для очищения обжигали в Перуновом костре. Возможно, что такой камень и упал где-нибудь в виде метеорита, но такие метеоры крайне редки и в большинстве случаев они состоят из железно-никелевого сплава. Следовательно, вероятнее все­
го, что Камень освящался Солнцем. В Юрьевке, например, распаляли такие белые камни, а затем бросали их в кадушки с водой, для очищения кадушек перед засолкой овощей. Камни были раскалены докрасна, и вода от них кипела ключом. Некоторые славянологи полагают, что Коляда был праздником всех Богов, как у христиан есть День всех святых, другие считают его праздни­
ком мирного труда и благодарности, как и поминания всех усопших, для которых оставляют на столе Вечери кутью, а в России и все блюда, якобы «для душ усопших». Ясно, что этот обычай связан с «Навьей Вечерей» в Мовнице, Роду и Рожаничу. В пользу такого предположения говорит и Сноп-Дед, ставимый в красном углу в Галичине, как и сноп у ног Зимы-
Бабы, снежной фигуры, которую катают дети и украшают взрослые в каждом дворе. На голову ей надевают летнюю соломенную шляпу, вместо ' носа втыкают корешок морковки, глаза делают из чернослива, зубы из зеленого гороха, все - овощи лета. У ног Зимы-Бабы подметают снег, чтобы было чисто, а утром смотрят, какие там остались следы: если пти­
чьи, быть весне дружной, если звериные, быть зиме долгой. Декабрь в старину назывался Просинцем, потому что в этот месяц толкут просо, собранное летом. Колядин День сопровождался убранством домов сеном, сено клали и на скатерти, а на него ставили тарелки с едой. Оставляли все, как было, чтобы «и Домовой-Батюшка попробовал». Домовой, как Леший или Водяной, были Богами третьестепенными, «Рш-Веда» и язычество 181 Пабогами. Их дело мало касалось людей. Домовой сторожил дома и добро хозяйское, а Леший хранил леса, Водяной - реки и озера. Полевой хра­
нил поля и злаки, Луговой - луга, пастбища. Радогощ, Радовит - Боги славян балтийских. Они относились к быто­
вому циклу и были хранителями гостеприимства и помощи ближнему. Восточные славяне знали Радища, Бога мудрого совета, помощи в труд­
ном деле. Видимо, Радищ и Радощь были одним и тем же Богом, но источники об этом говорят весьма мало. Радовит, вероятно, был Богом собраний и совещаний, общественных дел и важных решений. Как и у ведийцев, у славян время от времени возникают Божества, образ которых бледен и мало понятен нам. Со вре-
- менем о них даже не упоминают. Так в «Риг-Веде» все время возникают новые виды Божеств и затем забываются. Мы упоминаем в нашем труде о книге г. Тереха. Его книга, или, вер­
нее, книги, недостаточно проработаны, грешат бедностью стиля, но они содержат и цепные мысли. Мы не считали себя вправе отбросить его кни­
ги из-за трудности чтения, так как при этом мы можем отбросить и цен­
ное. Его поэмы, конечно, могут быть так названы лишь условно, ибо по­
эма требует стиля и строгой выдержанности размера и не всякий размер подходит к содержанию. Однако, и в этих поэмах виден отблеск народ­
ных верований, отбросить и игнорировать которые мы не сочли в праве. Все должно быть использовано для восстановления древнего славянского мировоззрения. Кара, Карина - Богиня печали, плача, стенаний. О ней мало говорит­
ся в источниках и, вероятно, о ней избегали много распространяться, так как тоска, печаль и стенания, жалобы и причитания претят здоровому духу. Если у человека горе, то он старается его не культивировать, а поскорее забыть, берясь за какое-нибудь дело. Как о Черном Хоросе, или Чернобоге, славяне, вероятно, боялись много думать и говорить о Карине, чтобы не накликать на себя несчастье. Прокопий Кесарийский говорит, что «славяне обожали нимф и других духов, даймониа». Нам трудно принять эту точку зрения. Для всякого, слишком уверенного в правоте своей верьг человека Боги других народов - это «даймониа». Мы так не думаем. Наше дело найти в этих Богах ,' выражение души наших Предков, и только этого мы в них и ищем. Славя- . не верили, что придет день, когда люди станут добрыми и тогда мир ста­
нет прекрасным. Таким образом, их религия была не только нравствен- ) ной, но заставляла верить в улучшение, в совершенствование людей и мира. Отчаянью в этой религии не было места. Она была жизнерадостной и поэтической. Боги были добрыми в полном смысле этого слова, солнеч-
182 Юрий Миролюбов ными, распространяющими благо вокруг себя, как цветы благоухание. О каких же можно говорить «даймониа»? Единственное, что можно сказать, это то, что Прокопий Кессарийскнй не понимал славянской религии и видел в ней не то, чем она была на самом деле. Славяне славили своих Богов, откуда получили и свое имя. И если они праздновали Русалии, то не «даймониа»'имели в виду, а Благих Дев рек и озер, лесов и полей. Почитали они и Перуниц, «дающих пити Меда» убитому в Сече, что равносильно Небесному Соме ведийцев. Воин, пав­
ший в бою «за други своя», шел прямо к Перуну-Исварогу, в Нави не згщерживаясь. Из Яви он шел в Правь, Рай, Сваргу Пречистую. Там Перун брал его за руки и вводил в свои владения или вел в небесную кузницу. Оттуда со всеми воинами-Перуничами шел он на сечу с врагами Богов и там Тихо-Лихо, Тьма отступала перед ним. В Лазурном Небе жил он, пас свои стада, венил ниву и был, как и на этом свете -испытывая радость вечную. Земные печали отныне его не трогали. Жизнь его была светлой в Лазурной Сварге. Впоследствии, когда образовалось государство литовско-русское, на­
селение, хранившее свои традиции, развивало их без вмешательства епи­
скопов и князей. Епископы, если к ним обращались, для прещения «бе­
совских игрищ, плясания и ногами скакания», князья литовско-русские им обещали содействие, но не принимали крутых мер. Этим и объясняет­
ся, что на Украине, несмотря на христианство, уцелели и языческие веро­
вания и обряды. Индра ведийцев, так же как и Перун славян, кует оружие в Небесах. В этом отношении славянам удалось сохранить связь с ведиз­
мом, почти равную тождеству. И если есть разница, то она была неизбеж­
ной, ибо с момента, когда наши Предки пришли в Европу, до утвержде­
ния христианства и нашествия татар, ведийская традиция погала своим путем, и отсюда возникновение разницы верований. Однако в основном язычество эту связь удержало. Она бросается в глаза при чтении «Риг-
Веды». Агни-Сарама, персонификация «гласа молитвы» (Вагдеви), вероятно, послужила поводом к названию сарматов, или сараманов. Кроме всего, слово «Самара» - река, приток Днепра, «Самарск», город «Самара» дос­
таточно удержались среди названий в России. «Сарама» или «Самара» -
одно и то же, так как перестановка слогов в таких случаях весьма часта. Конечно, необходимо более подробное изучение «Риг-Веды» для того, чтобы аналогия между ведизмом и язычеством оказалась еще большей. Божество у славян было добрым; таким же оно было и у ведийцев: «(Ва-
руна) он полон сочувствия даже к грешнику» - гимн «Риг-Веды» (цити­
рованный Макс Мюллером, стр. 540). *Риг-Всда» и язычество 183 Души праведников «горят Солнцами в Небе». Персы, как и Евреи, считали, что звезды суть армии в небе, господствует над которыми Митра (Шпигель, «Штудией юбер дас Зенд-Авеста», «Цайтшрифт де дойчен Мор-
генлэнд, Гезельшафт, т. VI, стр. 8 3 ). В митраизме Вай - пространство, сумеречное, пустота, а у славян Вей - Стрибог, Ветер. Таким образом, и митраизм дал тоже нечто язычеству. Зенд-Авеста говорит о Вайе, а язы­
чество о Вее-Стрибоге. Митра - Солнце, Вай - пространство, а у славян Вей - ветер, идущий из пространства, и Солнце у них - Дажьбо, Перун, Вышний, Хорос. Митра - «рожденный из камня» (Питер), и усопшие «уходят до Петрив (Питрис)». В глубине грота, где горел Огнь, славили Митру персы, и славяне зажигали костры перуновы для прославления Бога. Общность есть и с митраизмом, как видно из этих строк. Но так как сам митраизм вышел из ведизма, то эта общность относится к общности происхождения двух указанных религий от ведизма. Изображение Чернобога вендами и оботритами в виде рыкающего льва заставляет искать родину этого зверя на Востоке (не в Балтике, говорит Альфред Мори: «Верования и легенды древности», 1863 г., Париж). То же и в исландских скульптурах на фронтоне храма - всадник, охотящий­
ся на льва с соколом в руке. Автор говорит, что этот всадник происхожде­
ния азиатского. Точно так же и мы находим в славянской религии черты ведизма. Что с ведизмом связано, то не может быть связано с каким-либо другим влиянием. Цикл природы, Коло Времен, вертящееся по воле Сварога, то же са­
мое, что и «Колесо Брамы», хотя последнее и более позднего периода, чем ведизм. Тем не менее, происходя от одного источника - ведизма, язычест­
во славян и браманизм индусов шли одной и той нее дорогой в смысле скрытой логики ведизма, ведшей обе религии но путям, если не общим, то параллельным. Славянство представляло себе Сонм Богов, как небесную рать, води- I мую Белобогом, и боровшуюся с Чернобогом и его воинством. Здесь есть намек на борьбу Ормузда (Ахурамазды) и Аримана Зенд-Авесты. Одна­
ко религия Зенд-Авесты если и повлияла на славянское язычество, то 1 это влияние выразилось лишь в идее Белобога и Чернобога. (Бодянский О., П.И.Шафарик, «О Свароге, боге языческих славян», пер. с чешско­
го, Об-во Ист. и Древ. Рос. Чтения, Москва, 1846 г.; Буслаев Ф.И., «Древнейшие эпические предания славянских племен», «Русское Сло­
во», N 10, стр. 246-249, СПБ, 1860 г.; Кареев Н., «Главные антропомор­
фические боги славянского язычества», «Филол. Записки», Воронеж, 1872 г., вып. 3; Виндельшманн, «Митра»; Анкетиль, «Зенд-Авеста», т. . I I, стр. 1- 534). 184 Юрам Мщюлюбов У славян эта борьба Белобога с Чернобогом выражалась в смене благо­
приятного сезона зимой и затем победой Белобога над Чернобогом и воз­
вращением Ярнлы-Дажьбо-Солнца. В религии Зенд-Авесты это основной принцип борьбы добра и зла, («Митра», «Анн Байтраг цур Митенгеших-
те дес. Ориентес», Лейпциг, 1856, на нем. языке; Нидерле Л., «Жизнь древних славян», Прага, 1917 г.; «Новая работа по русской мифологии», Журнал «Ревю дез-Этюд-Слав», Париж, 1923 г.). Ясно, что это не совсем та же концепция. Славянство под борьбой Белобога с Чернобогом понимало лишь борьбу тепла с холодом. Правда, оно приписывало зло Чернобогу, но не особенно настаивало на этой идее. Однако, так как язычество вышло из ведизма, в этом случае видна идея борьбы Индры с врагами, между которыми главный - Вритра («Р.В.», разд. I I, чт. V, г. VI I I, т. I, стр. 438 и след.). «Индра - мощный как бык, утоляя жажду нашим Сомой во время Трикардус (три главных жертвы), он пил от наших возлияний. В то же время Мадгаван взял молнию, кото­
рую оп бросил как стрелу; он ударил перворожденного из Агис. Индра, когда твоя рука ударила первенца из Агис, сразу же чарования магов исчезают; тотчас же ты кажешься дающим рождение Солнца, Неба, Зари. Враг исчез перед тобой». В этих стихах «Риг-Веды» вся картина борьбы Белобога с Чернобогом. Она идентична с ней. Тьма отступает перед светом. Чернобог. уступает в борьбе Белобогу., Победа всегда на стороне Добра. В Зенд-Авесте ни добро, ни зло до конца не побеждают. В этом отличие славянского язычества от религии персов. Индра поражает отвратительного монстра - чудовище Тваштри. Тьма в ее персонификации становится злым Богом, убитым Всемогущим («Р.В.», разд. I, чт. VI, г. VI, в. X, т. I, стр. 164). У славян Белобог не убивает Чернобога, он его лишь осиливает. За­
тем Чернобог, отдохнув от поражения, при помощи Тамо-Лихо, Тьмы и злых воинств, снова коварно нападает сзади на Белобога, но Перун, Бе­
лес, Дажьбо, Стрибог, Вышний, Коляда, Ярила, Хорос летят ему на по­
мощь, и Зима, время Сивого, уходит и наступает Весна. Таким Колом (циклом) течет Явь по Прави, и Чернобог не может увлечь Белобога-
Святовида в Навь. Над ним есть Сварог, Дед Вселенной, который этого не допускает. Таким образом Сварог регулирует смену Времяи Языческого Кола и является топ точкой, вокруг которой оно вращается. Так же дей­
ствует и Индра («Р.В.», разд. I I I, чт. I I I, г. VI I I, в. I V, т. И, стр. 69): «Вот является Заря; она уничтожает тьму она приходит из края Неба, она их (тени) убивает и превращает в прах». Таким образом то, чего не хватает нам в понимании язычества, мы «Риг-Всда» п язычество 185 можем найти в ведизме, где Бог делает то же самое. Индра тоже всегда побеждает зло. Рай-Дуга, Радуга, Перунов Мост в Сварге, возникает после победы Белобога-Святовида лад Чернобогом. По нему, по Мосту, сходят все Боги на землю, и тогда начинается тепло, и приходит Яро. Тогда «Родичи в могилках просыпаются и потягиваются от долгого сна». Славяне не знают Братьев-Асвинов, но зато Перун скачет на Огнен­
ных Конях, запряженных в Златую Телегу, и если идут они шагом, шума не слышно, а если скачут галопом, все гремит и ухает. При дальнем гро­
ме, Зарницах (Русалках, летающих над полями) - Перун кует броню в Небесной Кузнице. Как у ведийцев Братья-Асвпиы встречают и провожа­
ют Зарю, так у славян Четыре Бога встречаются с Тремя Братьями-Меся­
цами, означая таким образом сезоны. На Руси, однако, Боги были как будто разделены по Три (Тримурти, Триглав) и составляли Четыре Сон­
ма, в каждом по Божеству. Но Индра и Перун идентичны. Оба они побеждают Чернобога-Врит-
ру. В этом случае Перун-Святовид-Белобог (или Сватовид), как Индра является Аг ни.цли Савитри, и все ипостаси Сварога переходят одна в другую, соответственно роли, какую они играют в развитии циклов. В семье они - Род-Рожаниц-Семаргл, Мокошь и Лель с Люлем, Ладо с Купалой, но и в природе они те же лица, но с другими функциями. Одна­
ко, как в ведизме, «Единое Существо, коему мудрые дают не одно имя», в язычестве онитоже все сводятся к Сварогу, ибо являются Сварожичамп и Сварожицами. Последние - Русалы или Русалки. Таким образом, семья и мир связаны Богами всеедипо. «Религио» - по-латыни «связываю», религия - связь между Небом и Землей, Богом, Человеком и Миром. Все наполнено манифестациями Божества в Мире, Небе и в Человеке, его жизни и смерти. Одно неразрывное полотно («Риг-Веда», где указано, что молитвами и жертвами создается полотно отношений между Богом и людьми), соединяющее все вместе. Твердь, или видимое Небо, твердо связано вместе, и Сварог, «сидящ на Туче, себя за браду держащ, жайво-
рона слушающ, мыслит Мир и рещет: «Благо есть!» Так Бог-Отец на Туче Белой плывет над Миром, мысля его. Брама, как мы знаем у индусов, думает Мир, и Мир живет, пока Брама думает. Это - День Брамы. И когда Брама перестает думать Мир, наступит Ночь Брамы и Мир исчез­
нет. Но язычество знало, что под видимыми явлениями Мира лежит кан­
ва, Правь, невидимая, но необходимая для Яви, ибо Явь на ней растет, как трава на земле. Если Явь уйдет с Прави, она станет Навью. Правь всегда была и будет, а Явь течет лишь, пока Сварог того хочет. Варуна 1 186 Юрий Миролюбов -'] после Индры, как Перун после Сварога, является ипостасью Индры, точ- 4 но так же, как Перун есть ипостась Сварога. ; У ведийцев, кроме жертвы, связующим с Богом началом был Сома, ; напиток Богов
;
которому соответствовал Сома Небесный, а у язычников Любомель-Мед тоже был непременным участником жертв и молений, но : его роль уже меньше и возлияние меда больше не является таким важным, как в ведизме. Однако, ни одно празднество без него не обходится. У славян вода, омовление играет главную роль, и через купание в бане языч­
ник приобщается-к Богу, он творит акт Сварожий, подобный творению мира, моясь в бане. У него связь с Богом устанавливается через омовле­
ние. Но как у ведийцев, Млечный Путь был то Молоком Зари, то Со­
мой, так и у язычников-славян это было Млеко Мокоши, что несла она Исварогу, чтобы напиться Ему, и расплескала, а в другой раз это Любо­
мель-Мед, что Сварог пил да, передавая Храбрым, чтобы напились, раз­
лил. И светится Млеко Сварогово, Любомель-Мед, освещая Тьму, что­
бы и во Тьме люди не забывали Предвечный Свет Божий. И ведийцы знали, что Звезды суть Солнца - Души Героев, Питрис. Язычники же верили, что души усопших по Омовлении в Бане. Сварожьей из Нави идут в Рай и там светятся, как Звезды. Ведийцы верили, что «Агни во всем - в траве, в лошадях и в людях». Так язычники верили, что свет звездный идет в человека и в нем живет. Потому они считали, что летом надо спать на дворе, в телеге, дабы свет звездный проник в человека и очистил его своим огнем. Очищение Огнем и Водой - основное таинство язычества. То и дру­
гое применялось при рождении, болезни, браке, молитве, смерти. Омов­
ление мертвеца - один из важных славянских обрядов. Приготовление в последний путь было и сохранилось в народных обычаях до первой ми­
ровой войны. В древности это была ладья, сани, телега. Вообще какой-то экипаж для путешествия на Тот Свет. Видимо, Предки считали, что смерть - не простое явление, был человек и не стало его. Они считали, что после смерти он должен пройти далекий путь. (Радченко К.Ф., «Этюды по богомильству», Нар. космогонические легенды славян в их отношении к богомильству, Ак. Наук, СПБ, Отд. рус. яз. и слов., Извес­
тия, 1910 г., VI I I, т. XV, кн. I V; Шеппинг Д.О., «О мифологии русских славян», Имп. Моск. арх. об-во, Труды I Арх. Съезда, т. I, Москва, 1871 г.; тот же автор, «Световит», Об-во Ист. и Древн. Рос, Москва, «Временник», 1852 г., т. XI I I, Смесь, стр. 1-14; Труворов, «О погре­
бальных санях», «Рус. Старина», 1887 г., ХП; Ящуржинский И., «Ос­
татки языческих обрядов в малорусском погребении,», Труды. V I I Ар-; -х.еоз\. съезда., \\\ Ъ^дде ^., ^^\\^оз\отачйс,кий ■эле^ге.т ъ русском «Риг-Всдд.» и язычество 187 словесности», «Филол. Записки», Воронеж, 1883 г., вып. У - У 1, стр. 1-37.; Беляшевский Н., «Сани в похоронных обрядах», «Киевская Ста­
рина», Киев, 1893 г., I V ). Идея дальнего Пути после Смерти - тоже ведического происхожде­
ния. Как удалявшийся в голубые дали человек в степях Сапта-Синдху или Бактрианы постепенно растворялся в этой сини, так и умерший, покидая тело, еще не так скоро покидал родные места, а лишь постепен­
но, делая все большие круги (Коло), уходил на Тот Свет. Оттуда же и православие почерпнуло идею Хождения Души по Мытарствам, продол­
жающееся 40 дней. Сколько ходила Душа по языческим верованиям, мы с точностью не знаем, но вероятно примерно столько же. На юге России считали'этот период в 49 дней. Скифы везли своих умерших в погребальных колесницах по степи довольно долгое время и само погребение для знатных людей продолжа­
лось около месяца. Вероятно, в общем, оно тоже совпадало со сроком в сорок девять дней. Свет, принцип Света и Огня, как Воды и Вея-Воздуха, были основ­
ными понятиями, лежавшими в глубине язычества, но те же элементы лежали и в основе ведизма. Разница была лишь в том, что культ Сомы был связующим началом с Божеством для ведийцев, тогда как славяне считали главным Омовление, служившее повторением акта Творения Мира Сварогом. Для ведийцев жертва - возлияние Сомы была этим актом Творения. Смысл и тех и других обрядов сводится, таким образом, к единому содержанию - к повторению Акта Творения. В этом видно един­
ство -двух религий, несмотря на кажущееся различие. Есть много корней в славянских языках, указывающих на то же са­
мое. Так, имя Ванда в польском языке говорит о вендах далекого про­
шлого. Сва-рог, рог-, Риг-, в распространенном смысле священное слово ведийцев, периода либо более раннего, либо совпадающего с вендами. Рог-неда могла быть Ране-гильда, но могла быть и «Риг-Веда». По-рог, пи-рог, широг-кий, в-раг, ов-раг, раг-овина, риг-а (овин) и т.д. Ря-д или Рад-жа - одно и тоже в санскритском языке. Обозначает оно нечто цар­
ственное, начальственное, высшее. Так, в языке остались следы бывшей общности ведийцев и славян и не только в языке, но и в обычаях, рели-
гаи, мировоззрении, обрядах и легендах. Чем больше мы сравниваем их религии, тем больше выступает СХОД­
СТВО и тем меньше становится разница. Так, Сурия ведийцев, источник света, Солнце представлялся ими в виде мудреца, пробегающего свой ть на Колеснице, запряженной бессмертным скакуном. Поневоле воз-
ет в мыслях образ Перуна на его бешеной тройке. Перун скачет, 188 Юрий Миролюбив разя перунами-стрелами Землю, и с ними приходит тепло. Дажьбо в длинной одежде идет за ним. Следом идут мудрый Белее в шубе наиз­
нанку, шерстью наружу, с пастушьим посохом крючком, с калитой через плечо. Сурия дает природе силу и людям разум («Р.В.», разд. I I I, чт. I I I, г. XV, в. I I, т. I I. стр. 82 и разд. IV,. чт. I V, г. I, в. VI I, т. I I, стр. 355). Откуда вышла такая религия, если не из безбрежных степей Ферга­
ны, Бактарианы, Сапта-Сиидху? Мы уже сказали, что германские пле­
мена шли через Иран, а славяне - через северный Каспий. Вероятно, не один был исход славян в Европу. Самыми первыми и наиболее близкими к ведпйцам были литовцы, по натуре добрые и храбрые люди. Они со­
хранили язык, наиболее близкий к санскриту. К ним даже приезжали в недавние времена западные санскритологи, чтобы попытаться найти объ­
яснение многим санскритским выражениям и оборотам речи, и литовцы их понимали. Вероятно, одновременными с ними были и нервы с боруска-
ми, славяне более позднего периода. Литовцы сохранили имя Варуна, переделав его в Перкуна. Однако, есть основания думать, что Перун славянский и Перкун литовский хотя и одноименны, но разные по духу Боги. Культ Земли-Бабы - еще одна отличительная черта славянской рели­
гии. Наши Предки называли землю Матерью, любили ее, призывали ее в своих мовленнях и считали одним из тягчайших грехов, если кто напрасно загрязняет землю или же, работая в ноле, лениво пашет, боронит, скоро­
дит, сеет. Нерадивого хозяина не любили еще и потому, что он был «Роду по­
срамлением н Рожаницу в воздыхании». То же мы встречаем и в ведизме. Так, Рибгавас являются тремя жрецами древности, заслужившими бес­
смертие. Они, как Перун-кузнец, работают в Небе. Они создали для двух Асвинов быструю колесницу, они же сотворили борзых коней для за­
пряжки в колесницу Индры и они являются помощниками Тваштри, Не­
бесного Кустаря, способного ко всякой работе, в Висвакарман (Кюн, «Ур-
гешихте де Индо-гермаиишен фелкер», «Цайтшрпфт», стр. 111). В «Махабхарате» рассказывается о битве Богов против Данавов, где Ка-
лейяс, одетые в золотую броню, с пиками в руках, кидаются на Богов и те отступают. На помощь им является Индра с Вишной и' славными Риши. В этой борьбе Богов со злыми Силами человек должен быть на стороне Богов. Злой человек отходит от Богов и присоединяется к Ка-
лейяс (Ф.Эд.Фуко, «Махабхарата», стр. 213 и др. эпизодов поэмы). «О Варуна, освободи нас от зла!» - молятся ведийцы. «Быстрые Адитиас, твердые в Ваших руках, удалите от меня зло, как несчастная мать удаляет *Риг-Веда+ и язычество 189 от себя ее беззаконный плод» («Р.В.», разд. .11, чт. I, г. VI I, в. У,.т. 1, стр. 316). Также и Предки наши считали, что они на стороне добра п что их
т Боги - добрые Боги. О наказанье Божьем нигде, ни в какой легенде или-, обряде не говорится. Говорится лишь, что «Бог отступился от него». Это­
го достаточно. Это самое большое несчастье, которое может постигнуть Язычника, у которого Бог - Исварог, Пращур. Перун или Дажьбо являет- \ ся в образе простого человека на Тризне или на Коляднно Свято. У Сла- ;, вян нет слепого рабского преклонения Божествам. Они к ним обращаются > как к друзьям. Также и ведийцы считают, что Индра их сильный друг в 1 Небе. Он их Небесный Защитник, которого они призывают в беде и несча­
стье. Мовление-таинство а бане есть та магическая операция, при помощи которой человек входит в общение с Богом Исварогом через посредство Купалы. Жизнь по Божеству, общение с Богом - вот главная цель славя­
нина, любующегося природой и ее красками. Описание наказаний Божь­
их отсутствует полностью в Ведах, и если временами и случается, то лишь мимоходом и не как система. В семитическом вероучении Библии наказа­
ние - одна из главных тем. Но сумма наказаний - греховность человека, а затем его духовная гибель, и, следовательно, необходимость спасения. В ведизме спасения не надо. Оно в общении с Богом, который является их Родоначальником; Чуром и Пращуром. Человек спасен уже тем, что он происходит от Бога. Он - Дажьбожий Внук. Таким образом, идея родства с Богом - основная идея язычества, а отлучение от Рода, как от Божьей Семьи, членами которой являются все Родичи, было тягчайшим несчастьем для него. Вероятно, в отчаяньи он становился поклонником Чернобога и врагом Сварога и его Внуков. Есть основания думать, что такой отлученный от Рода шел в леса, где и скры­
вался, не смея показываться на глаза Родичам. Жизнь для него становилась тяжкой, он должен был уходить от людей и основывать свой Род, если была к тому возможность, или стать жертвой диких зверей пли, еще хуже, попасть в рабство к соседним народам. Ино­
гда от таких отлученных шли новые племена, говорившие на изменившем­
ся наречии. Некоторые слависты полагают, что у древних славян был матриархат. "Доказательств этому мы не имеем, но думаем, что славяне, как и все народы, через него прошли, и затем стали управляться патриархатом, системой более закономерной и логической. Ведизм, во всяком случае, уже был патриархатом, а не матриархатом, следовательно, матриархат у славян надо относить к значительно более раннему периоду, т.е. когда они были еще праведницами. Тогда будет более логичным сказать, что сами 190 Юрий Миролюбов ведийцы, став пастухами, переживали упадок после блестящей эпохи, упадок, вызванный естественными (геологическими) причинами или же иными, нам неизвестными, но что матриархат надо отнести к периоду до расцвета их сильной культуры, предшествовавшей пастушьему периоду. Таким образом, если славяне и были в стадии матриархата, то как ведий­
цы до культурного периода. Тогда надо говорить не о славянах, а о праве­
дницах. Упоминание о Богине Анахите, якобы бывшей идентичной с Моко-
шыо, надо отнести либо к ошибке историков,, либо к случайному (через соседство с персами) внедрению чужого культа. КНИГА вторая русский языческий ФОЛЬКЛОР очерки БЫТЛ и НРАВОВ 192 Юрий Миролюбов СЕМИКОВО ДРЕВО На юге России праздновали Зелены Святки с клечевом в домах, с зеленой травой на полях, цветами на столах и окнах. К обеду подавали ягненка на блюде с зеленой травой. В церковь шли ста­
рики с зеленой веткой, женщины и молодежь с цветами в руках. Полы в церкви тоже были усыпаны свежей травой, а образы украшены зелеными ветками. Целый день шел праздник, танцы, игры в венках из весенних цветов и зелени. На севере России праздновали Троицу иначе. Там эти дни назывались Семикос, вероятно, в честь прорастающих семян. В эти дни там сажали молодую березку, украшали ее ветки цветами и лентами, орехами и пряни­
ками. Танцы, хороводы водили вокруг березы, плясали, пели, играли. Се-
миково Древо - праздник Весны, радость цветения, зелени. Украшая бере­
зу, восточные славяне призывали Ярилу, Люля н Лялю, Богов любви и детства, чтобы эти Боги пришли и убаюкали людей, дали бы им счастье, согласие, мир и гармонию. По их верованиям, Ярила, исполняющий сердца вешней Ярыо, песет мир, дружбу и любовь. Ему, Богу нежности, счастья, возносились хвалы, прихода его ждали, как лучшего дня в году. Славяне старались видеть друг в друге воплощение этого Бога. Русалки, празднуе­
мые в дни Русалий, воплощались в девушек, а Ярила - в юношей. Влюб­
ленный юноша видел в невесте Ладу, а та видела в нем Ярилу. Стараясь воплотить в жизнь практическое богопочитание, люди поневоле имитирова­
ли Богов, как они себе их представляли. Семиково Древо, праздник возрождения зелени, лесов и рощ, как и священных дубрав, начинало новый период религиозной жизни наших Предков, теплый и солнечный, период произрастания, труда в ноле, поко­
сов, жатвы и прибавления стад, рождения ягнят (детей Апш, Ягяи, Яги, Огнебога и Ягнибога). У ведийцев возрождение зелени было связано с во­
зобновлением свежего Сома, делать который зимой было трудно. У славян зелень была священной, ибо она была атрибутом Ярилы, Хороса, Дажьбо, Ладо и Лады, Люля и Люли, Куналы и Вышнего. В зелени плясали Русал­
ки, взмывая в синее Небо, бросая цветы щедрой рукой. В зелени рождался Святовид, Белобог, Радогощ; Мокошь выходила из трав на горизонте в виде красной Луны. Из трав выходила Заря (после того, «как проскачет утренний Асвин»), разливавшая Мед и Млеко в травах, и за ней Златогла­
вый Хорос вел Золотую Телегу, запряженную Небесными, Огненными Конями. Даждь-Бог направлял в травы свой Щит-Солнце, и Перун метал Русский языческий фольклор 193 свои перуны - Стрелы-Лучн. Зима-Кострыня уходила на Полночь к Борею с Сивым, и Коляда катил Коло в травах по лугам и полям. В честь его и Крышнего на Ярнл-день в пшеничной зелени раскладывали крашенки и ели творог с медом. • Семнково Древо было символом всякого дерева, а всякое дерево было символом Боголесья, Перуновых Огней, Молений. Омовение совершалось круглый год в банях-Мовницах, но Омовленпе в реках и озерах начиналось лишь с майских дней, после празднования Семикова Древа. Березовая вет­
ка в зелени, клечево, была символом здоровой жизни, в руке юноши она была обещанием долгой жизни, в руке взрослого - символом силы и здоро­
вья, в руке старца - знаком спокойной и здоровой старости. Собираясь на берегу рек и озер, молодежь с березовым клечевом в руках махала им, '. распевая священные гимны, вызывая Мавок-Русалок «помаванием своим». Мавити - помахивать, призывая кого-либо. От помавания возникал тихий ветерок - Стрибогов Дух. Этим жестом призывали Стрибога на поля, что­
бы он их сушил поскорее. Стрибожий Дух был подобен душе, которая была тем, что вызывает дыхание, последнее же - Стрибожье волшебство и без него нет Жизни, и приходит Мара, Богиня Смерти. Ведийцы признавали, что «Небо и Земля - первая Пара Пращуров» и что «Души Героев горят Солнцами в Ночном Небе» (звезды). Души храб­
рых уходят к Питрис, к Предкам. В русских народных поверьях падающая звезда - душа, идущая в Небо. В других углах России звездное небо с его Млечным Путем называлось «тем Светом, где души праведников горят как * свечи перед Престолом Всевышнего». Иногда говорилось, что «звезды -
суть. Души - свечи Церкви Бога-Отца». В этом Боге мы без труда узнаем пережившего тысячелетие Исварога,Деда Вселенной. Таким образом, это -
все та же идея Мира-Храма, где звезды - свечи, цветы - звезды, а зелень - образ Сварога, зелень в руке старца — сила, здоровье, долголетие. Кто лее Старец, если не Исварог? Умиравшему давали в руки «Огня» - зажжен­
ную свечу, образ Агни, чтобы он с ним, этим огнем, «шел на Тот Свет». С Огнем он и отходил. Когда же дыхание останавливалось, свечу задували со словами: «Душа ушла!» При рождении ребенка свечу зажигали со словами: «Пусть твоя душа горит ясно!» и держали огонь, пока ребенок не был спеленат и уложен в колыбель. Тогда свечу оставляли догорать и по тому, как она горела, угады­
вали будущую жизнь ребенка на земле. Если свеча горела с большим коли­
чеством «слез», это означало, что жизнь будет трудной и горестной, если «слез» (капелек) почти не было и свеча горела ровно, значит жизнь будет веселой и радостной. Огонь считался относительным началом и, пройдя через огонь не обжег-
194 Юрий Миролюбов шись, считали, что Бог принял раскаяние и очистил человека. И ребенка, только что родившегося, погружали в воду трижды и проносили над огнем. Вода, как и огонь, были очистительным началом Божественного значения. Ни в воду, ни в огонь нельзя было плевать или загрязнять то и другое отбросами. О СИМВОЛИКЕ И ПЕРСОНИФИКАЦИИ У СЛАВЯН Всякая символика начинается со слов: «он, как Индра, идет на врагов», а затем, после долгого повторения, когда в результате этого начинает стушевываться смысл сравнивания, лежащего в основе сим­
волики, начинается персонификация: «как» выпадает и между словами «он» и «Индра» ставится знак равенства. Это равенство уже возникло в момент, когда началось сравнение, и однако же, если есть эзотерическое равенство, еще нет равенства физического. Последнее возникает с момента, когда пер­
воначальная транскрипция «он, как Индра, вдет на врагов» сменяется фра­
зой: «Он, Индра, вдет на врагов». С этого момента «он» - Варуна или Агни - становится Индрой. Он с ним сливается и перед ним уже персонифика-' ция в разных лицах, или ипостасях. Так, у славян Перун есть «как Дажьбо врази разящ», «яко Дажьбо врази разящ», «Перун Дажьбо врази разящ». Перун становится Дажьбо. Эта тенденция сильнее подчеркивает единство Божеств, но она же, если она сводится к усиленному разграничению, как у древних греков, ведет к плюрализму Божеств. Этот плюрализм возникает у них в результате строгого разграничения функций Божеств. И в этом раз­
граничении состоит дробление таковых, завершающееся в политеизме, где каждому Богу отведено свое место и свои функции в Пантеоне. У славян в этом смысле Пантеона нет. У них все Божества — Дети Сварожьи, все они от йего исходят и к нему приходят. Так, летом они действуют, а зимой отдыхают, уходя после Овсеней в Сваргу к Богу-Отцу. Они там ведут беседу Богов, совещаются, правят Требы в Небесной Мовнице и возвраща­
ются с Ко лядина Дня, с Рождения Крышнего, чтобы начать новый актив­
ный период. У древних греков такого периодического появления Богов не было, что объясняется климатом, где нет суровой зимы и где трава остается зеленой все время. Между тем у славян зелень, священная по себе, является знаком возвращения Богов. Поэтому у них, как у ведийцев, зелень играет огромную роль в их религиозной жизни (Сома). Но так как славянская символика не является разграничительной, как у древних греков, то и рели­
гия славян не является многобожием, как у политеистов, а лишь альтериро-
Русский языческий фольклор 195 ванным единобожием. Доказательством этого служит постоянное упомина­
ние, как у ведийцев о «Едином Существе», об идентичности Перуна с Дажь-
бом, Святовида с Белобогом и Хоросом, Дажьба с Вышним и Ладо. Это лишь отдельные имена Сварога в его активности. Если время от времени можно встретить забвение единства Богов, то можно найти и упоминание о нем. О СУЩЕСТВОВАНИИ ДУШИ ДО РОЖДЕНИЯ В Юрьевке «старики», или «старые люди», утверждали, что «душа человечья» живет до рождения «вправи с Богом». На рас­
спросы, что такое «вправи с Богом», они точно не могли ответить. Однако, некоторые из них говорили еще: «На земли ото является все, как у Бога оно «вправи», а одна старуха на Сорокопановском Хуторе говорила при мне детям: «Стари люди рассказывали нам, что все, что живет, так живет в уяву, а живет оно в Прави, а коли помирает кошка, либо собака, либо человек «из-дыхает душу», а идет по Прави до Нивья». Нивье она объясняла как «неживые». При ближайшем рассмотрении это «Нивье» пре­
вращалось в нечто более определенное: «Коли человек вдет до гробовой ямы, так там и есть Нивье!» Здесь именно и проявляется ведический взгляд на смерть, как уход к Яме, Богу Потустороннего существования. Существование души в Прави надо понимать, как существование до рождения в некоем Божественном Плане, на котором находится и Бог. Душа в этом состоянии, как младенец, безгрешна, и - «Бог отделяет от себя души, как зерна от колоска, как пшеницу из снопа, и она, эта пшеница, летит в жизнь и вертается к Нему». Так говорила старуха на этом хуторе, и из ее слов после того, как все вспомнил и обдумал теперь уже, после длин­
ной жизни, сам автор этой книги, надо понимать эту славянскую веру в единство с Богом так: Бог хранит безгрешные души при Себе, и после жизни, очистившись от грехов, они возвращаются к Нему. Таким образом славяне верили, ибо в словах старухи видна явная древнеславянская тради­
ция, что душа не только бессмертна, но что она преждевечна, как и Бог. Таким образом, предки наши верили не только в бессмертие души после смерти, но и в вечное существование души до рождения в Боге. Отсюда и понятно выражение, идущее из глубокой древности, «в Бозе почивший». Это обозначает, что усопший вернулся к своему Отцу, Богу, в котором был до рождения. Из этого видно, что возможно в этих условиях и перевопло­
щение. Правда, о последнем в верованиях не говорится, но это легко заклю­
чить из сказанного старухой. 196 Юрий Миролюбив , Нужно отметить, что автор настоящей книги жил в детстве в деревне, воспитывался вместе с деревенскими ребятами и прошел вместе с ними школу народного воспитания, как и приобщился к его традиции. Родители этого не возбраняли, полагая, что если ребенок научшся плохому, это пло­
хое можно легко устранить, а хорошее ему лишь пойдет на пользу. Только значительно позже, изучая историю религии всех народов, на­
толкнулся автор на понятие о принципе существования, абстрактном в себе, и о реальности, отличной от истины (китайская философия, ведизм, хри­
стианство). МОЛЕНИЕ СТРИБУ Когда автору этой книги было лет семь, он бегал с деревенскими мальчишками. Довелось быть и на краю села, где стояли ветря­
ные мельницы. На одной из них работал дед Крушан. Это был старый человек, но крепкий, как дубовое дерево, что кладут в угол дома. Волосы у него выглядывали из-под соломенной шляпы бело-желтоватой волной, такая же лежала на холщовой рубахе борода, а веселое и розовое лицо еле-еле было тронуто морщинами. Лет ему было за восемьдесят, но сила не убывала, н все мешки оп поднимал сам легко и не натуживаясь. Ел он хлеб, пил квас-«суровец» из сухого хлеба и воды и закусывал луком. Зубы у него были белые-нребелые, все по счету! Никаких болезней он не знал и никогда ни на что не жаловался. Наоборот, он всегда шутил, был доволен и радовался дню, солнцу, небу. Ребят он любил, ласкал их и рас­
сказывал им сказки. Иногда он угощал детей медом. Возле мельницы стоя­
ли ульи, десятка три, и меду всегда было вдоволь. Однажды мы пришли, а Крушан смотрит в небо, ходит вокруг мельни­
цы и озабоченно шепчет что-то. На вопрос, как дела, ответил: «Ветра нету! Зерна много, а ветра, брат, и нет». Потом посмотрел на нас, подумал и сказал: «А медку хотите?» - «Ну, конечно, дедушка!» - «Так заработать надо. Потанцуйте да спойте «Стриба!». Ребята сейчас же сошлись в кружок и заплясали, кружась и выкрикивая: «Стрибу, Стрибу, подобрей, на крупчатку нам повей, на крупчатку да на дерть, а без тебе людям смерть! Повей, Стрибу, нам из неба, треба нам на завтра хлеба!» Русский языческий фольклор 197 Сейчас же Крушан-Дед нам нарезал житных ломтей хлеба, принес меду, и мы за него принялись вовсю. Скоро он «отпустил» крыло на своей мель­
нице и оно легонько пошло. «Слава Богу! - перекрестился дед. — Вот Стриб и пришел, а то хоть зарез», и стал нам рассказывать, что Стрнб - это ветер, и что в старину люди его очень уважали, и что коли нет ветра, так и «Стри-
бову внуку» делать нечего. Под последним он подразумевал себя самого. Понял я значение нашего пляса лишь позже, когда стал заниматься изуче­
нием языческих обычаев. Дед при нашем посредстве вызывал Стрибога, хозяина ветра: «Стрнб безгрешных детей слушает!» - объяснял он после. Так еще у этого деда сохранилось языческое верование до самых первых лет текущего столетия ... ЗНАХАРСТВО НА РУСИ В Нехвороще на Днепре была известная всей округе знахарка. К ней обращались, минуя фельдшера, в случае разных болезней. Ребята к ней ходили, потому что она детей любила и всегда у нее были для них лакомства. Забегал вместе с другими к ней и я. Однажды мы гуляли на берегу пруда, близко от Нехворощи, и мне захотелось сорвать камышинку. Последняя треснула и вонзилась так глубоко в пальцы, что правая рука немедленно вся окровянилась. Кровь на ребенка производит всегда сильнейшее действие, и я потерял сознание. Очнулся я в хате зна­
харки Ульяны, куда меня приволокли друзья. Она мне обмывала лицо холодной водой и что-то шептала. В хате сильно пахло пряными травами. Видя, что я очнулся, она ласково сказала: «Не бойся! Кровь я остановила». С удивлением я увидел, что кровь действительно еле сочится из раны. То­
гда она взяла деревянную ступку, вложила в нее какие-то листья, пахнув­
шие резко, положила кудрявую мяту, листья подорожника и бальзамиче­
ского растения, именуемого в-тех местах «кануцер» и стала толочь. Скоро образовалась зеленая ароматическая масса, которой она и смазала порезы, а затем завязала чистой холстинкой. Мне сразу стало приятно на душе и, потрясенный волнением, я заснул. Проснулся, когда был уже поддень. Ульяна сидела на дворе, на завалинке, и раскладывала пучки трав. Увидав, что я проснулся, она сказала «Ну, теперь ступай домой да скажи матери, чтобы повязки не снимала до завтра». Я сделал, как она приказала. Мама знала, что Ульяна лечить умеет, и повязки снимать не стала. На другой день, когда она осмотрела раны, оказалось, что все они уже зажили и на местах порезов были лишь красные рубцы. Присыпав пальцы ксероформом, она снова завязала руку, и на следующий день все совершенно зажило. Еще 198 Юрий Миролюбоа через день даже рубцы исчезли. Позже у меня болели зубы и я отправился к Ульяне собственной волен. Та меня погладила по щеке шершавой рукой и сказала: «Да, уже все прошло! Кто тебе сказал, что болят зубы?» И я с удивлением чувствовал, что она «боль рукой сняла»! Глаза у нее были темные, жгучие, и они меня сверлили, хотя я ее ничуть не боялся. Конечно, она имела силу внушения. При мне привезли к ней больную женщину, корчившуюся от болей в животе. Ульяна наложила ей руки на живот и сказала: «Ну, теперь все будет хорошо» и дала мужику травы, чтобы он ей заваривал и поил, как чаем. Знала.она знахарское свое дело в совершенст­
ве. Когда фельдшер на нее донес и ее вызвали к земскому начальнику, она его вылечила от старого ревматизма и тот отпустил ее с миром. Многих она совершенно излечивала от самых тяжелых недугов. Благодарившим гово­
рила: «Дажьба благодари, а не меня!» Ее слова были для всех загадочны­
ми. Только позже я узнал, что она славила Дажьбога. ДЕД КАНУННИК На баштане, за Антоновкой, жил старый солдат турецкой войны. Звали его дедом Канунником. К нему всегда ходили, если у кого что пропало, и он указывал, где спрятаны кони или коровы, укра­
денные кем-либо, он никогда не говорил имени вора, потому что «не хотел брать человекоубийства на душу». Крестьяне конокрадов били нещадно, до смерти, на площади, камнями. Потому-то дед и не говорил имени вора. С виду он был строгим, и дети его побаивались, хотя он никогда никому зла не делал. Однажды ко мне пришел мальчишка и попросил, чтобы я его сопроволсдал к деду, потому что самому ему было страшно. У них накануне пропала телка. Я согласился и мы пошли. Вскоре мы были на кургане, за которым был и курень. Дед нас встретил сурово, спросил, чего надо, поче­
му батька не пришел, а потом сел на кучу соломы, закрыл глаза и задумал­
ся. Мы сидели, с волнением вслушиваясь в каждый шорох. Наконец дед раскрыл глаза и сказал: «Вор отвел вашу телку в стога, что на Степной. Бегите туда поскорее, а то вечером он за ней придет, и тогда уж все пропа­
ло, больше телки не найдете!» Мы поблагодарили деда и кинулись, впри­
прыжку, к стогам. Эти стога были верстах в семи от Антоновки, а сама Степная тогда еще состояла из двух хат при станции железной дороги. В одной жил сторож, а в другой - сеноторговец и скотопромышленник. Скоро мы были у стогов и там. действительно нашли, телку, которая забралась в лабприже меяод ними, и не шэтла въшта.. Ъ\ы ее вывели. 1 тааве. ли. домяй.. "V самото сала итал чмзвкл^етадвкъ баба, чузхорал. тадоз^таея Русский языческий фольклор 199 но шла за нами, но заговаривать с нами не стала. Мы ее не знали, должно быть, была нездешняя. Мой приятель говорил вполголоса: «Это наверное она и украла! Кому же, как не ей?» Уже в селе он попрощался со мной и повел телку домой. Там тоже видали какую-то бабу, которая ходила вокруг Баландина Бугра, где крестьяне часто оставляли скотину пастись на воле. Вечером узнали, что пропала еще одна телка у соседей. И на этот раз дед Канунник указал, что телка в Старой Посадке, то есть в зарослях, на месте прежней железной дороги, линию которой выпрямили, а Посадку остави­
ли, как была. Соседи нашли действительно свою телку в Посадке. Через день старуху словили, потому что она уже достаточно примелькалась всем. В тот же день крестьяне ее били нещадно, на площади. Даже отец, надев ризы, с крестом в руках, выйдя на площадь, полную бушевавших людей, не смог ничего сделать и его силой увели домой два мужика, говоря: «Батюш­
ка, не сердись! А мы ее не выпустим!» Так и убили. Пропажи скота прекра­
тились. Позже приезжали следователи, но так виновных в убийстве и не могли найти, все отказывались. Тогда стали допрашивать деда, а тот сказал: «Лучше бы ехали обратно! В городе убийство совершилось!» Позже оказа­
лось, что сказанное им было правдой. МАЙСКАЯ ЗАСУХА Весна была в этом году ранняя и в мае стало жарко. Зелень везде начала сохнуть и цветы завядали. Мы, дети, бегали взапуски на выгоне, где паслась скотина. Вдруг к нам подошла старуха и стала нас звать: «Треба дождя вымолять! - говорила она. - Скачите и просите дождя!» Сейчас же мы заплясали, подбрасывая вверх вырванную нами посохшую траву, и запели: «Дай - Боже, дождя нам, дай муки на сито, на пшеницу, на ячмень, на просо! на колосницу, Дай - Боже погожий, да на наше жито, . дождя до Спогожи!» На другой день действительно поднялся ветер, небо заволокло тучами и была всю ночь и день гроза с ливнем. Все оправилось, снова зазеленело, ,. расцвело. Моление наше, как видно из детских песен, обращалось к Дажь-
| Богу, Дай-Богу, которого мы молили, показывая усохшую траву, чтобы Г*; дождь выпал до Спогожи, то есть до Спогожин, Спожии, или жатвы. Та-
■бхим образом, это было языческое вызывание дождя, сопровождавшееся ■Ирсом и пением. Если бы это делали взрослые, отец мой, священник на 200 Юрий Миролюбив селе, это бы заметил и запретил бы, а так как то были дети, то никто и не обращал внимания. Дома я вообще мало чего рассказывал взрослым, спра­
ведливо полагая, что они многого не поймут н еще, может, запретят мне бегать с деревенскими ребятами. То же моление о дожде мы воссылали и через месяц, как раз когда пшеница должна была цвести, а было слишком сухо, и цвет не вязался. И так как засуха длилась долго и все стали беспо-' коиться, то когда сказали нам, и мы вновь прыгали и пели, снова была гроза и большой ливень. Крестьяне думали, что дождь шел оттого, что просили безгрешные дети, а теперь думается, что дождь выпал потому, что должен был выпасть после сильной жары, когда за ночь накоплялось много испарений, и выпадала сильная роса. Однако, в детстве это производило сильное впечатление, и нам каза­
лось, что дождь выпадал именно от нашего пляса и песен. После сбора урожая мы пели: «Дождику, припусти, на картошку, просо, да на наши капусты, на 11аши покосы!» В это время дождь был нужен огородам, капустным посадкам, просу, картошке и траве в лугах для второго покоса сена. НОВГОРОДСКАЯ ДОХРИСТИАНСКАЯ ПИСЬМЕННОСТЬ Не подлежит сомнению, что русская.письменность существовала уже и до христианства, и особенно в городах, а среди последних первое место в этом отношении принадлежит Новгороду. Этот город вел обширные торговые дела с Западом, Востоком, Севером и Югом. Нельзя себе вообразить, что купцы вели свои торговые записи при помощи «ча­
рок», или черточек. Кроме того, что нам известно о существовании «до-
щек», на которых эти записи велись, есть указания и о существовании пись­
менности. «Кириллица» с таковой столкнулась, и кириллице было дано предпочтение из религиозных и политических соображений, а «Руськие Письмеиы» были оставлены. Исследования об этом вопросе были обнаро­
дованы г. Куренкиным в Сан-Франциско, Америка, в 1952 г. в публичных чтениях. То, что славянская письменность существовала и до кириллицы, известно из Далматских источников, где не только упоминается «глаголи­
ца», но имеются документы на этом начертании. Возможно, что и в Новго­
роде употреблялась если не «глаголица», то нечто близкое к ней. Византии было выгодно ввести свое начертание у славян, так как вместе с христиан­
ством она вводила и свою грамотность, близкую к греческой хотя бы внеш-
Русский языческий фольклор 201 не. Мало того, славянский язык, вводимый церковными властями, был ста­
роболгарским и стремился, таким образом, объединить все тогдашние сла­
вянские наречия. Между тем известно, что в Нове-Граде язык был близок к .старочешскому. Так слово «язык» произносилось «ензык», «голубь» - «го-
ломбь», «дед» — «дяд», «свет» - «свят», «белый» — «бялый», «веда» -
«вяда» и т.д. Буква «ять» была в действительности «ятыо», ибо произноси­
лась как «я». Относительно особенностей тогдашнего произношеш-щ спора нет, так как с этим согласны многочисленные авторы по славяноведению. О «Руських Письменах» упоминается в старинных рукописях, касающихся введения христианства на Руси. Так в Корсуни (Херсоне) были даже свя-
- щенные книги, переведенные на «Руськие Письмены». По ним учились христианству немногие из приезжавших туда известных люден того време­
ни. Есть основания думать, что и до Кирилла шла проповедь христианства на Руси и что она опиралась на «Руськие Письмены». Кирилл только взял в свои руки то, что уже было начато другими, реформировал движение и , дал ему новый импульс. В этом случае мы отнюдь не умаляем его заслуги '. перед Византией и Русью, но лишь ставим вещи на свои места. Однако, наша письменность была и до Кирилла, и только на этом мы и настаиваем. Иначе получается, как того хотели летописцы из чисто .религиозных сооб­
ражений, что «до христианства Русь была дика и темна, и только Свет веры ее просветил». Конечно, христианство принесло более мягкие нравы. Тем не менее и до христианства Русь обладала письменностью, и нравы ее были не такими уж дикими, как нам хотят это доказать иерархи Х-го и последую­
щих веков. Кроме того, как мы видели из сопоставления язычества с ведизмом, сходство между этими религиями идет гораздо дальше, нежели простое совпадение культов, образовавшихся в пастуший период, в степях. Следо­
вательно, и письменность, развившаяся в это время, не могла бесследно исчезнуть. Она могла быть постепенно превращенной и приспособленной к новым требованиям языка, тоже превращавшегося и изменявшегося под влиянием перемены места и столкновения с иными народами, влиявшими на первоначальную этнию славян. Как говорггг Шопин в своем труде «Из­
менения в жизни народов Севера», упоминаемом нами выше, «жрецы хра­
нили секрет письменности, чтобы вернее держать в своих руках единовер­
цев» . Об этом свидетельствуют и палеолитические надписи в горах Испании и в других местах. Изображения бизонов и других животных имели магиче­
ское значение. С другой стороны, видна в них и забота передать стратегию большой охоты. Однако, вне сомнения, эти надписи были сделаны жреца­
ми, искусниками того времени. Во всяком случае, они носили священный характер. От изображений до идеограммы один шаг, что мы и видим в 202 Юрий Миролюбив Египте. А от идеограммы, «иероглифа», до фонетического изображения слова еще ближе. Между тем, в санскрите Вед уже есть фонегическое на­
чертание. Таким образом, славяне, изойдя из ведизма, не могли оконча­
тельно забыть и ведическую письменность. Надписи имеют целью удер­
жать в памяти потомков содержание молитв и священных актов. Затем надписи служат для запечатления имущественных и государственных ак­
тов, как это видно из вавилонской «клинописи». Записи профанов, или простых писателей и поэтов, приходят гораздо позже, обычно через тысяче­
летие или больше. Это - естественный путь развития письменности. Разви­
тие славянской письменности было прервано трижды: во-первых, перехо­
дом славян в Европу, во-вторых, хазарским игом и, в-третьих, проповедью христианства византийцами. Принесенная нам св. Кириллом и Мефодием письменность отличалась от первоначальной, но была введена, вероятно, и с целью как можно скорейшего разрыва с языческой традицией. «Черные книги» подвергались сожжению, а волхвов, знавших эту письменность «Чер­
ных книг», убивали или тоже сжигали вместе с книгами. Из древности к нам не дошли вести об этом истреблении письменности, но намеки все же остались и в литературе проповедников христианства, и в народной тради­
ции, или легендах изустных, и в народных сказках, или эпосе. Позднейшая, уже славянская, писанная на церковном языке письмен­
ность погибла при нашествии монголов и при войнах с поляками в Киеве и других городах. От этого времени сохранилась лишь «Задонщина» и «Сло­
во о полку Игореве», красота которых говорит о высоком уровне тогдашней культуры в городах. Житие св. Кирилла, Апостола славян, известного еще под именем Кон­
стантина-философа, упоминает «о русской письменности, существовавшей уже в I V веке после Рождества Христова». Это упоминание взято из «древ­
нейшего Паннонского Жития св. Константина-философа и было оно напи­
сано одним из учеников св. Мефодия, братом св. Константина (Кирилла), приблизительно в I X веке», или, как указывает журнальная заметка, «в самом начале I X века». В Житии сообщается, что когда св. Константин-
философ приехал в Херсонес (Корсунь) в Таврии, он нашел там св. Еван­
гелие и Псалтырь, написанное на известном ему русском языке, но неиз­
вестными знаками, которые назывались «Руськие Письмены», и когда он нашел русского человека, он скоро научился читать эти «Письмены» и пони­
мать этого человека. Заметка цитирует дословно: «И он нашел здесь копию св. Евангелия и Псалтири, написанных русскими знаками («Руськы Пись­
мены»), и он нашел русского человека, говорящего на этом языке, и гово­
рил с ним и понимал все, что тот говорил, и подготовил себя, переведя все это на свое наречие, и понял буквы-знаки для гласных и согласных звуков, Русский языческий фольклор 203 и, поблагодарив Бога, стал быстро читать и писать по-русски». Слова эти были цитированы в докладе А.А.Куренкова, прочитанном в Сан-Франци­
ско в Русском Центре 28 сентября 1952 г. Смысл доклада заключался в идее, что у русских была своя письменность и до прихода св. Кирилла и Мефодия. Еще в древнейшие времена, по словам докладчика, на Руси было больше трех тысяч городов, когда в Скандинавии их было всего семь. Рус­
ские вели обширную торговлю, а чтобы торговать, они должны были иметь свою письменность. Он же (А.А.Куренков) утверждает, что варяги были не «призванными на Русь Гостомыслом», а просто грабители и раз­
бойники (что подтверждает и «Сага о святом Олафе», ибо они (викинги) ходили «грабить», по-фраицузски «раважэ). На стр. 106 «Саги св. Олафа» (изд. Пайо, 1930, Париж) говорится: «Вслед за этим Ингегерд вышла за­
муж за короля Ярцлейфа (Гардарики). Их сыновья были ВальДемар, Вас-
сивальд и Холти Храбрый». На стр. 61 той же книги сказано: «Некоторые пошли в викинги и оставались на зимних квартирах в христианских землях ...» «Там пал Грой и около 30 человек, и Эйвинд взял все добро, которое Грой имел при себе. Тогда Эйвинд ушел к Австрвегирам и был там викин­
гом в продолжение лета». Таким образом, слова А.А.Куренкова вполне оправданы. Его аргументация о «Руськых Письменах» вполне совпадает с нашей, и мы польщены, что, находясь с ним на антиподах почти, думаем одинаково. В таком вопросе чем больше авторов высказывается за какую-либо идею, тем лучше. Мы же пришли к выводам вполне независимо от А.А.Курен­
кова. До первой мировой войны нам пришлось видеть книгу, к сожалению, имя автора мы не запомнили, с воспроизведениями так называемых «сла­
вянских рунических надписей». К сожалению, его система, лишенная из­
вестной точности, без ссылок на источники и с утверждениями, основанны­
ми на большом желании доказать, но без надлежащей строго продуманной критики, вызвали лишь насмешки ученых. Тем не менее, автор был прав, как в свое время был прав проф. Д.Вергун, защищавший тезу «О Старце Федоре Кузьмиче и Александре Первом как одном и том же лице». В Праге профессора Косинский и Новгородцев разбили Д.Вергуна, однако, по но­
вейшим данным Федор Кузьмич и Александр Первый действительно одно и то же лицо. Одно из заявлений по этому поводу было сделано видным Лицом из Дома Романовых и не вызывает никаких сомнений. Тем более, что и большевики, раскрывая гробницы царей, в гробе Александра Первого никого не нашли! Автор книги «Славянские рунические надписи» воспроизводил камни, давал гравюры таковых с надписями «Руськыми Письменами». Царившая 204 Юрий Миролюбов\ в то время предвзятая идея о грамотности, связанно!! с православием на Руси, и, следовательно, византийского происхождения (кириллица), не по­
зволила ученым более внимательно отнестись к этой книге. Между тем, основываясь только па соображениях чисто торговых, мы должны заклю­
чить, что Новгород должен был знать, так как торговые операции настоя­
тельно требуют записей. Возможно и то, что в разных местах Руси Пись-
мены были тоже разными, так как единства в них могло и не быть из-за различных условий торговых центров. В одних из них могли пойти в осно­
ву знаки готской письменности, а в других - ведической. Мы ничего точно­
го об этом не знаем, но логика свидетельствует об этом. Впоследствии нам выпало большое счастье видеть «дощькн» из коллекции художника Изенбе-
ка, числом 37, с выжженным текстом. Частью буквы напоминали греческие заглавные буквы, а частью они походили на санскритские. Текст был слит­
ным. Содержание трудно поддавалось разбору, но по смыслу отдельных слов это были моления Перуну, который назывался временами «Паруном», временами «Впаруной», а Дажьбог назывался «Дажьбо» и «Даже». Текст содержал еще описание, как «Велс учил Деды земе рати». На одной из них было написано о «Купе-Бозе», вероятно, Купале, и об очищении «омовле-
пием» в бане и жертвой «Роду-Рожаницу», «иже есь Дсдо Свешу». Были строки, посвященные «Стрнбу, кий же дыха яко хще», а также о «Выиген-
Бог, нже есть хранит живот наших». Подробный разбор «дощек», которые нам удалось прочесть до их исчезновения, будет нами дан отдельно. «Дощьки» эти были обнаружены Изеибеком во время гражданской вой­
ны в разгромленной библиотеке князей Задонских или Донских, точно нам неизвестно, да Изенбек н сам не знал точного имени хозяев разгромленного имения. {Яу$} МОР-МАРА И МОРОК АЛ/6-
^ Юрьевская языческая традиция представляет Мару (Мор) и Морок *■ следующим образом: «Не ходи, сыне, в холодные сени, вспотев­
ши! Мор-Мара там ждут, схватят и Мороку дадут!» На вопрос, какая же она из себя Мор-Мара, старые люди отвечали: «Мор-Мара чисто­
ты, омовения боятся. Не могут они чистого тела коснуться, а коли вспотее! человек, так у него на пупке пот каплями собирается, и Мор-Мара к нем) жадно прилипают, пьют его, набираются силы, и тогда человеку не сдобро вить! Простуженный (охлажденный) человек внутреннего тепла (Огня-Аг,ни] лишается, и не ножет его это тсило зашдтшъ, атому Мор-Мара радуются] '-Русский языческий фольклор 205 злые они были с самого начала, что как вцепились друг в дружку, так и срослись! Вместе и бегают по свету. Морок - сын ихний. Ему Мара-Морок, как только всю живу силу выпьют, мертвяка бросают, а он из его печенки последнюю силу тянет». Перво-наперво, здесь идет речь о Боге-Богине Смерти. Мор-Мара, та­
ким образом, есть Смертная Чета. Они хватают и впиваются в человека, то есть в этом случае символизируется болезнь, впивающаяся в человека. Пьют они «живу-силу», нечто, совпадающее с Живой ведийцев. Последние вери­
ли, что Жива находится в области пупка и потому «живот» по-русски «чре­
во», а «живот» по-чешски - «жизнь». Морок, сын Смертной Четы, допива­
ет жизнь, таящуюся еще в печени. По последним данным, клетки печени еще живут после смерти человека около 17 дней! Таким образом, в этом мифе не все лишено смысла. С другой стороны, охлаждение тепла тела (Стня-Агни) - непременное условие простуды. Морок может «об-моро-
чить», заставить потерять сознание, но Морок убить не может. Наоборот, Мор-Мара могут это сделать. «Об-морок» в русском языке означает бук­
вально «об-мороченный Мороком», то есть схваченный Мороком, но еще не погибший человек. Наоборот, «маритися», древнеславянское слово, обо­
значало «умирать». Само слово «у-мирать» обозначает «быть у-Мары», а «у-мориться» обозначает «ослабеть, устать, быть легкой добычей Мары». ■ «Марийцы» - люди, посвятившие себя богине Маре, древние «ударни-
ки»-воины, обрекшие себя на погибель, но не на поражение! Героизм в древние времена был, следовательно, близок к посвящению себя Богине-
Богу Смерти. Человек себя вычеркивал из числа живых, идя в «Марий­
цы». «Море» - тоже посвящение себя Богине Смерти, ибо идущий в море может и не вернуться. Проклятие: «Чтоб тебя Мара взяла!» означает призыв Богини-Смерти на врага. Мор-Мара, по юрьевской традиции, были уродами, они так же отвратительны, как «два вцепившихся друг в друга паука». Шотландское «Мэрроу», видимо, того же происхождения. Было ли оно иллирийским или же славянским, трудно сказать, но значение его то же, что и Мор-Мары. КОСМЕТИЧЕСКИЕ РЕЦЕПТЫ В ЮРЬЕВКЕ В раннем детстве в Юрьевке я, конечно, многого не понимал или не знал, другое не мог объяснить. Если сетас воспоминания в свете скромной пауки, которую мне удалось узнать, приобретают , то еще большее значение должны иметь рассказы моей матери о 206 Юрий Миролюбов жизни в этой деревне. Общее ее образование было достаточным, чтобы иметь верное понятие обо всем, другое она сама изучала и объясняла иной раз не без известной остроты ума. Так, она рассказывала о деревенских притираниях, на которые была мастерица та самая старуха, имя которой, к сожалению, забылось, но кото­
рую все знали и уважали в те времена и о коей я уже говорил выше. Ее, кажется, звали Захариха, но с. точностью утвеждать не могу. Она делала так: брала кварту чистого липового меду, добавляла в нее цветы зверобоя («гипперици оффициалис», «герба гиперици оф», или «мнльпертьюи» по-
французски) и оставляла так до осени, когда добавляла корень ангелики и столько же, сколько было по объему меду с растениями, добавляла чистого спирта 97. градусов, осенью она добавляла тонко срезанную яблочную кор­
ку , потом все цедила и оставляла до Нового Года, добавив туда несколько зерен бензойного ладана и две-три «слезки» ладана росного. Когда была первая в Новом Году «Звездная Вода», она ею разбавляла образовавшуюся настойку с расчетом, чтобы было не меньше 60 градусов крепости. Затем она сушила дрожжи, не на горячем месте, а лишь на теплом, пока те не ссыхались в твердые, рогообразные куски. Высушенные дрожжи она на- : стаивала в «Звездной Воде» два дня и этот настой прибавляла в свое снадо­
бье. Этим снадобьем надо было натирать лицо, если оно было в угрях. Старший брат, как и средний, страдали этой болезнью молодых людей, и мать извела большие деньги на все аптекарские изделия, пока не узнала, что Захариха лечит своей настойкой. Лечение дало сразу же свои результа­
ты: лицо старшего брата стало здоровым, кожа порозовела и угри исчезли! Рецепт этот мать купила у старухи за пять рублей с обязательством никому, его не давать, и мать сама приготовляла эту настойку. Она имела очень приятный запах и даже вкус, потому что ее можно было также и пить.. Позже, уже занимаясь химией, я нашел, что причина лечебного действия таковой зависела от присутствия в ней витаминов «цэ» и «6э», а также витаминов «эр» и «игрек». Ароматические масла ангелики и зверобоя были дезинфицирующими, а яблочная кислота, как и муравьиная кислота меда, были предохранительными дерматическими веществами, дающими здоро­
вую реакцию кожи, которая имеет кислую реакцию. «Люстральная вода» имела свойство растворять нечистоты, имевшиеся в коже, главным образом, мочевую кислоту. Откуда были у этой Захарихи такие сложные познания? Для нас это было тайной, как было тайной лечение «костоправа» Кондрата, коловшего иглой больных, после чего они выздоравливали! Русский языческий фольклор 207 ПОВЕСТИ СТАРЫХ ЛЮДЕЙ В зимнее время в Юрьевке старики любили, когда к ним прихо­
дили девушки, посидеть до ночи, вышивать, петь песни, расска­
зывать сказки. В один из таких вечеров у старухи-соседки собрались юноши и девицы. Был там и я. Первым долгом старуха поставила всем угощенье: жареную картошку с салом, соленые огурцы, перец, квас, а молодежь принесла с собой кто — сала кусок, кто - колбасу или мясо, а кто и бутылку водки. Однако, если была водка, так не для выпивки, а так, чтобы веселей было. Сначала все шутили, смеялись, играли в «долгую соломинку» - тянули из кучи с тем, что кто вытянет подлиннее, тот и жить долго будет. Потом стали песни петь, а после старуха стала рассказывать. Зажгли уже лампы. В хате было жарко натоплено. Девушки вышивали свои наряды, слушали, а старуха говорила: «От-то же, когда был Сваро, так ему было скучно одному. Жил он в себе и сам но себе, как старый вдовец, в мовнице (бане), какую сам себе построил в незапамятные веки. И ходил он молиться, мыл­
ся, терся да вехоть и бросил, а с того поту Божия и свег почался. Выросла земля, два месяца показались, стали ходить по небу, а потом Сваро солнце сделал, чтобы лучше видать было. Да пришел из-под споду Дух Нечистый, Гнилой, и один месяц разбил, на землю стал камни кидать. А Сваро осер­
дился, схватил его и стал бить, да на кусочки разбил, в камни запечатал, и с тех пор он в них живет. И Дети Сваро на землюсошли, стали играться да за волосы хвататься, а где волос упал, там дерево выросло, где клок - там лес целый. И когда Сваро то увидел, на тучу белую сел, сам себя за бороду держит, да таким образом и сидит, а земля под ним. Весна, Лето, Осень, Зима внизу, а у Бога все время тепло и жарко, рядом с Солнцем живет Он. И так тысяч сто годов сидел Сваро да забыл, заслонил Солнце, а на земле холод страшный пошел, все замерзать стало, люди, звери, все побежали на полдень, где теплее. А и на полдню холодина такой, что всяко древо, всяка травина замерзла. А на земле тогда "Царь-Горох был. Земли было много, а людей мало, где хочешь, там и сей. А на другом конце земли Царь-
Панько был, а у Царя-Панька земля была тонка, носом копнешь, и - воду пьешь! Стала по земле Мара ходить, а где Мара с Мороком, там и люди помирают. Стали люди кричать: «Слава Свару! Слава Свару! Слава Сва­
ру!», а Дед глухой, ничего не слышит, а видит, что люди мечутся, привстал '. и Солнце из-за Него показалось, вмиг землю отогрело. Стали люди радо-
! ваться, ну, и Сваро увидал, что сделалось с людьми, понял. А Царь-Панько 208 Юрий Миролюбое | на Царя-Гороха войну поднял Такая война пошла, стали люди сначала ;| камнями кидаться, стрелами, мечами, ножами биться, да у кого нож мед­
ный, тот и пропал! У Царя-Гороха железа не было ... Так Царь-Панько всю землю у него и забрал ...» Анализируя слова старухи, можно заключить две вещи. Во-первых, ска­
зала она, что было два месяца. Астрономия говорит, что в незапамятные времена действительно было две луны на нашем небе, и что одна из них распалась, образуя рой астероидов (Станислав Менье, «Ле пиер томбэ'дю сиель» (Камни, падающие с неба), Париж). Когда это случилось, астроно­
мы не знают, но как об этом могла знать старуха? Второе: война Царя-Гороха с Царем-Панько. «У Царя-Гороха не было железа». Ведь это указание на неолитическую войну! Тогда именно илли­
рийцы имели бронзовое оружие, а кельты - железное. Последнее не подда­
ется никакому сомнению, но как все-таки старуха могла сохранить об этом воспоминание, хоть и искаженное, легендарное, но все-таки воспоминание? Наконец, есть и упоминание о ледниковом периоде: «Сваро заслонил Солн­
це». Правда, есть и в Библии слова о Всемирном Потопе, который был несомненно в связи с таянием льдов ледникового периода, но старуха ясно сказала, что сведения эти шли из легендарной Эпохи Двух Царей, в Библии даже приблизительно не указанных. Конечно, имена этих двух царей леген­
дарны. Возможно, что они даже никогда в действительности не существова­
ли, не носили других имен, а были произвольно выдуманы, но все равно даже и в этом случае упоминание про них н войну, ими затеянную, есть отражение действительной войны, когда-то бывшей между людьми брон­
зового и железного века. Мы знаем, что эта война имела место в Европе, а-
славяне тогда еще в Европе, по официальным данным, не были. Как же старуха могла настойчиво говорить об этом, как о проитом, о котором «знали старые люди»? В этом ее рассказе, вероятно, основой служили действительные факты, а воображение придало им лишь внешнюю форму или, скажем, исказило эти факты. Но сами факты-то были. Мы не считаем эти слова лишь одной фантазией, а считаем их традицией, ибо рассказ старухи был передачей этой традиции, а не сказкой. «За стари часы було», - говорила она. Значит, в древности. Откуда же она могла знать такую древность? Мне самому, прежде чем я нашел сведения о второй луне, пришлось многое перечесть и во многом сомневаться. Однако теперь мы можем считать вполне установ­
ленным факт знания старухой этого события. Знала она и про ледниковый период и про Войну Двух Царей, один из коих обладал бронзовым.оружи­
ем, а другой - железным. Из ее рассказов, относящихся к «повестям ста­
рых людей», нам удалось почерпнуть многое, о чем мы скажем дальше. Русский языческий фольклор 209 ЗВЕЗДНАЯ ВОДА В каких культурных сношениях могли быть римляне и славяне, наши предки? Вероятно, почти ни в каких. Между тем, известна «Люстральная Вода» римлян, которую приготовляли наши ку­
десники и чародеи. В Юрьевке на Днепре эту воду приготовляли так: надо было собрать чистый снег, первый в Новом Году, в новую кастрюлю, либо горшок, либо эмалированный чугунок, затем внести в дом и поставить над печью так, чтобы дым не трогал и пыль не садилась, а затем вечером поста­
вить во дворе так, чтобы в воде были видны звезды. Лучше всего было, если на дворе была оттепель и вода оставалась жидкой. Это было нужно для того, чтобы «звезды нагрели воду». Тем не менее эта вода имела нечто общее с Живой Водой ведпйцев. Те употребляли для этого, кажется, дождевую воду, а в Юрьевке для этого служил свежий снег. Во всяком случае, в эту воду, в которую клали кусо­
чек ладана (олпбан), нагревали, а затем купали в ней младенцев, юльных «молочной болезнью» («крут-дэ-лэ» по-французски) или мыли волосы, тронутые перхотью, ею же умывались молодые девицы, «чтоб сохранить красоту». Летом такой водой была колодезная вода, взятая на заре, так, чтобы казалось розовой. Вероятно, римская «Люстральная Вода» тоже была арийского происхождения. Либо же употребление таковой распространи­
лось у славян через купцов, посещавших Рим и славянские земли. Та же вода считалась верным средством против ревматизма и подагры. Снеговую воду пили при болезнях почек, мочевого пузыря или опухо­
лях суставов ног н рук. Действие ее было несомненным. Над этим задумы­
вались и мы и объясняем лечебную силу этой воды тем, что, будучи изготов­
ленной из снега, она была как бы дистиллированной, то есть лишенной минеральных солей и, конечно, легче растворяла мочевую кислоту в орга­
низме. Однажды нами был даже сделан анализ такой воды, показавший, что содержание минеральных солей в ней было меньше одной тысячной! Найденные же в ней соли были железные окислы и кальций. Последний был в весьма незначительном количестве, а вообще чистота снеговой воды могла считаться близкой к идеальной. Конечно, звездный свет, как и свет зари, имел только магическое зна­
чение, хотя роль космического света нами не выяснена. Увеличивает ли он ионизацию воды или же придает ей химическую активность, мы определить не могли. Думаем, что такая вода могла быть насыщенной световыми, или 210 Юрий Миролюбив • космическими, электронами. Какое они производили действие на поведение | воды в организме, нам неизвестно. ' | Однако, мы отмечаем факт употребления Звездной Воды в Юрьевке. 1 МЛАДА, ЯРИЦА, ЮНИЦА Юность и молодость, увлечение, влюбление находились под по­
кровительством Млады, Ярицы, Юницы, - Три Девы с Мате­
рью Быдогощыо. Быдогощ (Быдгощ) является Матерью Чувст­
ва, вдохновительницей Любви не только к противоположному полу, но и вообще ко всему. Юрьевские «старые люди» говорили молодежи: «Як вырастешь, та возьмет тебя Юница за руку, та поведет к сестре Ярице с Младой, та будет Мать Будогоща благословлять а рще: «Иди, сыне либо дочко, до Свету (в мир, в жизнь), та люби всяко дерево, траву, птицу, скотину, люби детей, мужа (жену) та работай на них, абы им лепше было, как тебе самому!» Ясно, таким образом, что это как бы Вера, Надежда и Любовь с Мате­
рью их Софией. Однако, «старые люди» уверяли, что «наука» та шла из древности и про Трех Дев знали все Пращуры, и им посвящали своих подростков, девушек и юношей. Между прочим, название Быдогощ имеет­
ся в Восточной Пруссии, этим именем назван город возле Бромберга. Воз­
можно, что Бьщогощ и Радогощ если не одно и то же Божество, то во всяком случае они близки друг другу. «Млада пляшет, Юница песни поет, а Ярица цветы сеет!» - говорили юрьевские крестьяне, придавая, таким образом, весеннее значение этим трем сестрам с их Матерью. «О Младица, о Юница, о Ярица, буде дощу з Будогощыо!» -
пели весной девки на лугу. Однако, эти песни пели только самые молодые девчата, по 16-17 лет. После они шли «выспевать» другие песни, как «О Тол о, Толо, Золотое Перо, на чьей ручце, на мереженце (вышитой «мережкой») срибный, Перстень упал?» Русский языческий фольклор 211 Это песня-гадание, обращенная к Толо-Ладо с просьбой ответить, кому с весны замуж идти. Перстень, кольцо - знак замужества. Трем Сестрам девицы тайком ?ш заре, утром или вечером, но чаще утром, несли чашку молока на «средокресную дорогу», то есть в то место, где одна дорога пересекает другую крестообразно. Там это молоко они вы­
ливали, говоря: «Пейте, Сестрицы, дайте мне Гриця!» (то есть мужа). ОБРАЗОВАНИЕ КУЛЬТА «Старые люди» на Рождественское Свято рассказывали в Юрь­
евке: «Когда жили на свете деды дедов и прадеды прадедов, когда прадеды пращуров и щуры щуров пасли скотину в степи далеко, далеко от нашего края, тогда жил Батько Орий, а у него было три сына: Кий, что сделал Киев, Хорув, что живет- на Полдень, а от кого хорваты пошли, да Щек, от кого идут чехи. И пошла тогда земля трястись, а то Мор-
Мара с Мороком под землею подрались, да хлынула вода великая, да зато­
пила степи. Уходили от той воды люди, ибо она шла помалу, подальше, в горы, а горы все высокие, да чем выше люди шли, тем выше вода великая ставала. Земля ставала все меньшей и меньшей. Не знали люди, куда идти дальше, как на гору карабкаться. И стал Орий на колени, стал просить: «Солнце, Солнечко Красное! Может, ты — Бог?» Отвечало ему Солнце: «Нет, я не Бог, а есть выше меня, тот - Бог!» Обратился Орий к Горе: «Гора, Горе Высокая! Может, ты - Бог?» Отвечала ему Гора Высокая: «Нет,,я не Бог, есть повыше меня, тот - Бог!» Обратился Орий к Туче Белой и сказал: «Туча моя Белая, может, ты - Бог?» Отвечала Туча Белая: «Нет, я не Бог, есть тот, кто выше меня, тот - Бог!» Обратился Орий к Ветру Быстрому: «Ветре мой Быстрый, может, ты - Бог?» Отвечал ему Ветер Быстрый: «Нет, я не Бог, тот, кто выше меня, тот - Бог». Обратился Орий к Заре Утренней: «Зоре моя Ясная, может, ты - Бог?» Отвечала ему . Заря Ясная: «Нет, я не Бог, есть тот, кто повыше меня, тот — Бог». Обра­
тился Орий к Звезде Утренней: «Звездо моя Утренняя, может, ты -Бог?» Отвечала ему Звезда Утренняя: «Нет, я не Бог, есть выше меня, тот и есть Бог». Обратился Орий к Месяцу Красному: «Месяце мой Красный, может, ты - Бог?» Отвечал ему Месяц Красный: «Нет, я не Бог, есть выше меня, тот - Бог». Обратился Орий к Дереву Зеленодгу: «Дерево Зелено, может, ты - Бог?» Отвечало ему Дерево Зеленое: «Нет, я не Бог, есть выше меня, тот - Бог». Обратился Орий к Птице Быстрокрылой: «Птице Быстрокры­
лая, может, ты - Бог?» Отвечала Птица Быстрокрылая: «Есть повыше меня. Тот - Бог». Обратился Орий к Траве Высокой: «Трава моя Высокая, 212 Юрий Миролюбив может, ты - Бог?» Отвечала Трава Высокая: «Нет, я не Бог, есть тот, кто выше меня, Он - Бог». Обратился Орий к Быку Непорочному: «Может ты - Бог?» Отвечал ему Бы/с Непорочный: «Нет, я не Бог, есть тот, кто выше, тот и Бог». Обратился Орий к Корове Яловой: «Корове моя Ялова, может ты Бог?» Отвечала ему Корова Ялова: «Нет, я не Бог, есть выше меня. Тот и Бог». Упал тогда на лицо свое Орий и вскричал: «Боже, Ты, который не Солнце, не Месяц, не Трава, не Дерево, не Птица, не Гора, не Бык, не Корова, ничто, помилуй нас! Спаси нас от Воды Великой, не дай загинуть ни скоту нашему, ни нам!» И тогда остановилась вода прибывать, перестала земля трястись, и ста- , ло тепло, и травы выросли новые, и земля вышла из воды. Так Щуры Щуров и Пращуры Пращуров научились в Бога верить!» ЫРКА «Старые люди» рассказывали: «Ночью человек идет в поле, рас­
стояние между ним п домом другое, чем днем, и ночью человеку все кажется, будто кто-то идет за ним, и беда, ежели оглянется! Тут-то Ырка н сразу добегает до него и начинает его морочить! То хватит за руки п начнет вертеть вокруг себя колесом, то удлинит дорогу, а то собьет с пути. Чтобы Ырка сбыться, нельзя ни в коем случае оглядываться, а начнет звать знакомым голосом, будто жена либо муж, а не то брат, сестра, мать - еще меньше оглядываться. Даже думать о том, чтобы оглянуться, нельзя, а то сразу вскочит Ырка, в один прыжок будет рядом и начнет говорить всякое, даже и такое, что никто, кроме Бога, не знает! Отвечать никак нельзя. Лучше всего сказать: «Чур меня, чур, Пращур!» трижды, и тогда Ырка отстанет. Но ежели ответишь, так он начнет забегать вперед, дорогу преграждать, в поле заводить, подальше от дому. Лучше молитву какую-либо читать. «Отче Наш» очень помогает, потому что ей нас сам Христос научил. Ырка же не черт, но темный человек. Он из тех, может, что повесились пли горло себе ножом перерезали, утопились. Ночью - его воля. Ночью он ходит по всем дорогам, бегает, где бы кого встретить, тепла его живого напиться, чтобы дожить недожитое. Оборвал ведь жизнь, а до­
жить ее должен. Вот, и ищет. Так чтобы если кто в поле ночью заночует, надо огонь развести. Ырка огня боится, огонь его прогоняет, потому что в огне овца ! А тут мудрость великая и не всякому она сказана. И вот, Ырка бегает, и не дай Бог увидать его тьмавое лицо, глаза у него, как у большой кошки, светятся, посмотришь - он тебя и заворожит. В глаза ему, если уж забежал вперед, никак нельзя смотреть, а будет мороз по спине драть, мо-; Русский языческий фольклор 213 литься надо, Деда звать надо! Сказать надо: «Деде, Прадеде, Пращуре, слышишь?» И в ответ коли раздастся: «Слы ... шу!» как бы издалека, значит, услышал Дед, и тогда Ырка отстает. Особенно он привязчив на Ивана Купалу. Потому-то и огни разводят в эту ночь. Ырка Иванова Огня боится. Но пуще Деда боится. Ежели скажешь ему: «Отстань, а то Деду скажу!», он сразу присмиреет. А коли станет вопросы задавать или скажет что-либо, что одному Богу на Святой Исповеди сказано, так надо непременно отвечать: «А ты, Ырка, Отче Наш знаешь?» В тот же момент он заплачет, зарыдает слезами горькими и поза­
ди останется». Из этого рассказа о ночном привидении Ырке молено заключить, что «Деда звать» значит призывать Исварога, ибо его имя было Дедо, Дед, Прадед, Пращур. Таким образом, хотя в этом мифе и есть христианское содержание, он все же языческий. Ырка - нечто вроде ночного духа, эльфа или призрака. Запрещение оглядываться перебарывает страх одиночества во Тьме. Тьма - образ смерти. Таким образом приставание Ырки - угроза Смерти. ЛОЛУДЯНКИ «Летом, в поле работаючи, надо в полдень спать ложиться на час, потому что коли вено венити с утренней звезды до полудня, много часу уходит, а в полдень Полудянкам плясать надо. Пото­
му-то люди спать должны. И пока спят они, Полудянки за них вено венят, снопы кладут. Горе тому, кто смотреть на них будет. Причаруют, заворо­
жат, иссохнет, как костыль станет. А женщину или девицу так заморочат, что на всю жизнь дурная (глупая), будет. Никак нельзя на Полудянок смотреть. Солнце жжется, под возом ложиться надо, а то Полудянка со­
жжет. Иссохнется человек. Все будет томиться, головой страдать. А Полу­
дянки в жите-пшенице пляшут, бороду Деду заплетают, смеются, мелька­
ют красными, синими, белыми платками далеко-далеко, а пойдешь, назад не воротишься. Идет вдали волна голубая, а то Полудянки пляшут, коров доют. Пастух зазевался, а они их в пещеру загнали и доют. А в небе Солнце горит, и в нем овца. Тут есть наука великая, не всякому сказан­
ная. А коли Полудянку встретишь, забыл что ли, так надо поклониться и сказать: «Добродень Деду!» И она так пройдет, не тронет. А не скажешь, плохо будет тебе.' , С виду они как девки, краснощеки, белолицы, смешливы, грудь пыш-
цая, а голос звонкий. В одной рубахе, в запаске (юбке) и в волосах колосья, 214 Юрий Миролюбив ромашка, васильки, мак красный. Идет пава - павой, рукой двинет, как крылом машет. Походка плясовая. Идет, рукой зовет. Мотнет рукой во ржи, пойдешь за пей, а она спрячется. Издали уже рукой машет. Пойдешь , еще, а она еще дальше стала. Чем ты к ней ближе, тем она от тебя дальше. А чем ты от нее дальше, тем она ближе. И коли видит, что не хочешь идти за ней, все старается, чтобы смотрел на нее, а увертываться будешь, она с другого боку зайдет. Спать ли будешь, она не тронет, потому что ты под возом, а на возу вено, а поверх вена Солнце светит. Дед его стережет, потому что в нем овца. А коли видит она, Полудянка, что не смотришь, голой покажется. Не дай Бог, увидишь! Так и будешь смотреть все, глаз оторвать не сможешь. Заворожит, разъярит, с ума сведет!» Этот рассказ «старых людей» совпадает в главных чертах с ведийским пониманием Огня. Огонь есть Агии, а «овца» - образ Агни, «я-гн-енок», «агнец». В этом выражении «наука великая» («Солнце и в нем овца») то же содержание: Солнце - Огонь Небесный, образ Огня земного, Агни-
Вышнего-Индры. Полудянка - Русалка Страды. Встреча с русалкой вооб­
ще, по славянским верованиям, ничем не грозит. Но встреча с Полудянкой во время обеденного отдыха опасна. Отдых нужен телу и требование отды­
ха в обед - общее всем мифологиям требование, как и требование чистоты тела, ритуальных омовений. Полудянки здесь - образ соблазна, образ нарушения обычаев. Всему свое время: работе, молитве и отдыху. Нарушение этого порядка ведет к греху и болезни. СНОП, ИЛИ ПРАЩУР Начиная жатву обычно с ячменя или жита, юрьевцы зажинали Первый Сноп и называли его Пращуром, ставя в красном углу под иконами. По Спожинах Сноп этот относили на чердак, где он и оставался, укрытый вышитой скатеркой, до Рождества. В Канун его тор­
жественно вносили в хату, на чистую половину, ставили в углу, под икона­
ми и называли, входя в эту комнату. «Поздоровь, Боже, Пращуре!» В других местах его называли Дедом, Прадедом и Зажинец, Спожинец и т.д., но основное его значение Деда Вселенной остается везде, если даже его открыто и не говорят. Всякий раз люди подразумевают, что Первый Сноп -
дар Богу или что он - изображение Бога-Отца. В Юрьевке Пращур был участником Колядок, его носили на вилах от дома к дому и, входя, ребята начинали словами: «Слава Пращуру!» Затем пели Колядки. Взрослые же, обмотав Колесо соломинами Пращура, зажигали и гнали горящее Колесо Русский языческий фольклор 215 по дорогам, через сугробы, в знак близкой весны и тепла. В начале вешнего сева хозяева брали Первый Сноп, растирали руками колосья и выпавшее зерно с половой (мякиной) смешивали с зерном для сева. Этим как бы поддерживалась связь одного Пращура с другим, идущая с древних веков. На Новый Год несли колоски из Пращура скотине, курам, животным, что­
бы и они попробовали зерна Пращура, чтобы хорошо родились, были здра­
вы и благополучны. Хозяева, творя молитву, читая Отче Наш добавляли: «Бери семя с Пращура, чтобы не было ящура!» (болезни рогатого скота). Пращур был непременным свидетелем свадьбы, его сажали в красном углу с широкой цветной лентой наискось как «Болярина», а посаженные отец с матерью, входя в избу, кланялись иконам, крестились трижды и говорили, обращаясь к Снопу: «Буди здрав, Пращуре!» Из этого видно, что Первый Сноп был как бы изображением, иконой Бога, Деда Вселенной, Сварога. Из выдернутой из него соломинки зажигали огонь на «Зворожи-
ны», чтобы начинать приготовление «стравы», в состав которой входило не только мясо, но и зелень. К горевшей соломинке Пращура прибавляли соломы, потом хвороста, кирпичей из «кизяка» или угля. В «колобрагу», род пива, приготовлявшегося к Рождеству, бросали тоже соломинку из Прангура, и та в ней плавала все время брожения, оставаясь в ней и в самый канун, когда брагу пили. Из зерна Пращура делали снадобье для лечения мокнущего лишая на лице: брали зерно, шли к кузнецу, где тот, разжегши кусок железа, прикладывал его к зерну. Из последнего текла темная, пах­
нущая горелым, маслянистая и дегтеобразная жидкость. Этой жидкостью мазали лишай и обычно он исчезал. Пращуровым зерном кормили петуха ночью, беря его с насеста и внося в дом под крещенье, на Рождество. Зерно считали, сколько склюет, по числу судили о «чете или «начете», добре и зле. ТАЙНАЯ МУДРОСТЬ Упоминание о Тайной Мудрости в том или другом выражении («Солнце овца есть» и т.д.) относется к герметическим выраже­
ниям, имеющимся в сказаниях юрьевских «старых людей». Объ­
яснение этих выражений нами было найдено лишь в ведизме и то после долгого изучения. По всем данным, «наука», или «веда», передавалась от одного поколения «старых людей» другому и не была предназначена для «профанов». Не все «старые люди» по возрасту были «старыми людьми» в том смысле, как это хотела сказать языческая традиция. Только некоторые 216 Юрий Миролюбив из них, всегда двое-трое в поколение, действительно были посвящены в «знание», да и то не всегда полное, ибо со временем это «знание» терялось, стушевалось, забывалось. Однако, такая передача не была равносильной посвящению в «колдовство». О Колядунах была речь, когда хотели сказать о человеке, сохранившем действительно языческую веру, но таких людей было чрезвычайно мало, еще меньше, нежели «старых людей», хранителей языческой традиции. Дело в том, что вообще, если язычество еще удержи­
валось, то вопреки жизни, ибо последняя стала христианской. Языческая традиция была лишена того, чем она должна была питаться, то есть среды. Крестьяне жили жизнью православных люден, от праздника к празднику, Рождества и Пасхи. Таким образом, чрезвычайно малое количество людей, несмотря па «Зворожииу», жило в условиях языческой традиции, но те из них, кто жил, были знающими «науку». Об этом говорили сами крестьяне. Так, считалось, что Захариха «знает науку», что знает ее и дед Богун и еще некоторые старики на хуторах. При каждом из таких «знающих» был юно­
ша, с ним живший, которому свою «науку» Дед передавал. Духовенство смотрело на таких «ведунов» как на погибших людей! Если их официально от церкви не отлучали, то и не принимали в нее. Особенно обострились отношения между носителями языческой традиции и духовенством, когда в те же места прибыл фельдшер, ставший лечить людей не «люстральнои водой», а порошками. Крестьяне упорно к фельдшеру не шли, предпочитая своих «знахарей». Между тем, фельдшер, чтобы жить, должен был прини­
мать больных, а больные к нему не шли. Он обратился к священнику, чтобы тот с амвона сказал прихожанам слово в его защиту. Вместе с тем обратился он и к земскому начальнику. Последний, даже не дожидаярь действия проповеди с амвона, арестовал одного из «знахарей» и послал его под стражей в город. Крестьяне встретили такую меру враждебно. Настал четвертый и пятый года, года первой революционной попытки захвата вла­
сти в России. В Юрьевском районе стали гореть помещичьи усадьбы. Их поджигало недовольное преследованиями против «знахарей» крестьянское население. Между тем «тайная мудрость» продолжала жить. Взятые под стражу и осужденные на ряд лет тюрьмы «знахари» были в глазах населе­
ния мучениками. О них говорили с уважением и авторитет оставшихся «знающих» еще более возрос! ЛЕСОВИКИ Хотя казалось бы в Юрьевке, где лесов нет и где ближайший Царичанский лес сосновый, истребленный сосновым шелкопря-
Русский языческий фольклор 217 дом, а кроме него ни рощ, ни лесов пет, существовали поверья, касавшиеся Лесовиков, то есть Лесных Божеств. Главным из них был Дед Лесовик, у которого ноги и руки деревянные, как бы сухого дуба, а на ногах старая, мшистая кора, отпадающая кусками, которую Дед Лесовик, сев на пень, отдирает. А на голове у него птичье гнездо, а в волосах и бороде плющ зеленый и по щекам зеленый мох растет. Он нрава веселого и, если пугает своим смехом, то больше девок, а главное если кто в лесу заблудится, то достаточно сказать: «Деде Лесовик, ты к лесу, а я к дому привык!» - он и выведет на тропинку, ведущую домой. У Деда Лесовика есть помощники: Кущаник, или Кустич, Деревяиннк, Листовик, или Листич, Травяник (Трав­
ник ), Корневик, или Корепич, Стеблевик, или Стеблич, Квитник, или Кве-
тич, Оришник, или Орешнч, Ягодник, или Ягодич, и Грибник, или Гриб-
нич. Есть у него и Русалы, Леснпцы, наяды, среди которых Дубравица, Синявица, или Синява, Русява, Зеленина и др. Лесовик и его помощники блюдут порядок в лесу, следят за зеленью, цветами, корнями и плодами. Зла они никому не причиняют. В лесу даже ночью Ырка никак не властен и его дело - поля и дороги, а не лес. Туда его не пускают ни сам Лесовик, ни его помощники, а лесные Русалы даже благосклонны к человеку и нико­
гда такая Русала человека не погубит. Все эти Божества добрые и никакого зла в лесу не допускают. Даже волк, если забежит в лес за зайцем, то сейчас же наткнется на Лесовиков, которые начинают на него гукать, кричать, гнать его прочь, а за зайца заступаются. Лисе и то, ежели не схитрит, трудно в лесу. Потому-то ее чаще можно встретить у курятника в селе, чем . в лесу. Там она только нору делает и лисятам, как всему слабому и безза­
щитному, Божества лесные тоже благоприятствуют. Если в лесу есть озеро, там царствует Водяник с Езерицами, русалками озерными, но п тот - тоже друг всего живого и зла никому не причиняет. Особенно же благи Лесовики к сборщикам ягод, орехов, грибов, потому что все это растет для живого, чтобы все живое могло им пользоваться. Если Лесовики и пугают иной раз девчат, так из озорства. Они веселы по натуре и любят посмеяться над трусливыми девчатами, разбегающимися от их крика. В лесу надо звать Деда на помощь, крича: «Ау!. . Ау!. . АумеЬ Заметим сразу же, что ведиче­
ское название Бога, особенно во время жертвоприношения - «АУМ». Таким образом, и здесь видна связь языческих верований с ведизмом. Особенно же она видна из этого лесного призыва к АУМУ. Так ведийцы обращались к Соме, когда делали возлияния на Огнь-Агни. 218 Юрий Миролюбов СМЕРТЬ - УХОД 4ДО ПЕТРИВ» Ведийские Гимны говорят о «Питрис», священных Предках, став­
ших святыми в конце концов и слившимися с основателями ве­
дизма. О том же, хотя и несколько иначе, говорили в Юрьевке «старые люди» на Зворожине (праздник «старых людей» осенью, на По­
крова). Церемония угощения заключалась в том, что присутствовавший Зворожный Дед и Баба спрашивали: «А Иван где же? Почему нет Ивана?» На это следовал ответ: «А пошел до Петрив!» «Петрами» участники Зворо-
жины (Исварожины) называли умерших, ибо «при жизни человек называ­
ется Иваном, а по смерти он уже на это имя не отзывается; он становится Петром, а не Иваном!» И чтобы вызвать мертвого на ответ, надо его позвать новым именем. Однако, какое имя получил он после смерти, знает лишь «Тот Свет», а не жители этого Света. Потому-то «лучше Ивана назвать Петром», чем Иваном, ибо на свое земное имя он ни за что не откликнется. Расширенно «Петрами» называли всех умерших в период между двумя Зворожинами. Между тем Питрис (или Питри) назывались у ведийцев усопшие Предки, потрудившиеся для веры, а потому ставшие сначала свя­
щенными, а потом святыми. Век за веком все большее обожествление этих Предков постепенно превращает их в святых, в Божества. Это общий закон всякой религии, если она существует достаточно долго: эзотерическая сто­
рона ее постепенно скрывается под наслоениями, приходящими извне, и -
внешнее становится вскоре внутренним. Мы не настаиваем, что выражение «пошел до Петрив» буквально значит: «пошел к Питрис», но указываем на одинаковый смысл такого ответа при случайном совпадешш «Питри» и «Петры». Больше того, происхождение имени Петр -евангельское и значит оно «камень». Между тем «Питрис» - имя санскритское. Оно, вероятно, искажено во французской транскрипции и по-санскритски пишется и чита­
ется «Питри». Однако, совпадение в этом случае не столько звуковое, ибо в таковом нет ничего удивительного после тысячелетия христианства на Руси. В этом случае вполне законное проникновение христианских идей и слов в-
языческую сущность обычаев не вызывает возражений, но что является в этом важным и интересным - это смысл вопроса и ответа на Зворожине. В самом задавании вопроса и в ответе чувствуется давняя языческая тради­
ция. Ведийцы знали, что смерти нет и что умерший уходил к Питри, а юрьевские крестьяне верили тоже, «что смерти нет, а есть жизнь на Том Свете, куда уходит Иван, присоединяясь к ушедшим ранее Петрам!» Таким образом., сиертъ не естъ исчезновение, а лишь переход из однси§ .Л Русский языческий фольклор 219 Света в другой. Свет в данном случае значит «мир». Мир Живых и Мир Мертвых связаны какой-то нитью, по которой происходит этот переход. Роль последней в человеке играет пупок на животе, месте Живы. КАЖУЩЕЕСЯ СХОДСТВО В СЛОВАХ И НАСТОЯЩЕЕ СХОДСТВО Приводя здесь фольклористические наши наблюдения, мы долж­
ны отметить две вещи: во-первых, занялись мы изучением фольк­
лора под влиянием одного из уроков учителя русского языка в Духовном Училище, который сказал: «Много есть интересного в народных обычаях и в них есть много указаний на наше языческое прошлое. К сожалению, не все еще записано и дадеко не все известно». Эти слова пробудили в нас интерес к нашей теме, а внимательное отношение к окружающему застави­
ло запомнить все, что казалось интересным. Пребывание же за границей и контакт с фольклором чужих земель побудил нас записать все, что мы знаем из фольклора России. Тем более, что революция, выметая всякую религию, выметает и остатки такового на Руси. Во-вторых, если мы отыскали совпадение нашего фольклора с ведиз­
мом, то мы не останавливаемся только на первом внешнем сходстве, а ищем внутреннего, более глубокого, смыслового. В этом отношении нам кажется, мы кое-что понимаем не так, как принято в мифологии или фольклороло-
гии. Однако, не будучи пленниками научных теорий и схем, мы стараемся подвести под живую ткань фольклора теорию, а не тянуть эту ткань из кросна теории и вопреки самой ткани! К сожалению, ученые не всегда считаются с живой тканью. Не всегда они до конца понимают и другую „истину, а именно, что материалистический подход к вопросу не играет пер­
вой роли, а если он ее и играет, то далеко не всегда. Точно так же если вначале человек искал в Солнце, Земле и Воде, Огне и Жизни Бога, то постепенно он от этого освобождался и начинал видеть за Солнцем, Землей, Огнем, Водой и Жизнью Божество, отличное от первоначального верова­
ния. Это ясно видно из нашего очерка «Рождение культа». Постепенная сублимация религии шла одновременно с обратным процессом затемнения смысла религии. Первое породило второе по прямому физическому закону: * «действие равно противодействию». Действие религии рождало противо-
* действие арелигии, последняя же может еще именоваться религиозной инер-
Ыией, Если в этом случае уместно материальное истолкование, то оно каса-
ЙЙГСЯ процесса, а не самой религии. Процесс материален, а религия ■^материальна, даже если она груба и несовершенна. Даже в том случае, 220 Юрий Миролюбов если она идет от материи, дерева фетишиста или камня идолопоклонника. Даже и в этом случае поклоняющийся ищет в предмете культа не цель, а средство. Таким образом, мы ищем сходства не кажущегося как в словах, так и в понятиях, из них проистекающих, но настоящего, истинного, сход­
ства глубинного, единственного, которое имеет значение. Останавливаться же лишь на внешнем и на нем основываться - односто­
ронне. Мы не собираемся «учить ученых», но высказываем нашу точку зрения, с их точкой не совпадающую! НАИМЕНОВАНИЕ БОЖЕСТВ, ВЫЗЫВАНИЕ Древнее поверье: «нельзя говорить о нечистом» - имеет почву под собой: в древние времена люди, называя добрую или злую силу, считали, что они ее таким образом вызывают. Потому у евреев было запрещено произносить имя Божие. Элогим и Элоах, по мне­
нию некоторых знающих людей, никогда не произносилось вслух. Эти два Имени Бога были непроизносимыми. В древности на Руси имя Чернобога, Бога Зла, не произносилось. Не упоминалось без нужды и имя Исварога. У индусов упоминается Брама, но Брахма, Бог в Себе, упоминается очень -
редко и то в случаях посвящения молодых людей в тайны религии. Он -
Бог Непознаваемый. У «дыромоляев», по Владимиру Соловьеву, вызыва­
ли «Того», кто находился «Там», по ту сторону дыры в амбаре или заборе, но имя его не называлось. У юрьевских крестьян, когда говорили о Боге, говорили «Он», «Его», но никогда не говорили прямо о Нем. В основе этого, как мы сказали, лежит верование, что, называя Бога по имени, чело­
век Его «зря называет». У шведов до снх пор, когда говорят о волке, не называют его имени, дабы не вызвать его, а говорят: «тихий». В старой Италии волка называли «лесным», но не по имени. (Александр Краппе, «Всеобщая.мифология»
; стр. 14, Париж, Пай, 1930). «Часто, - говорит автор, - божество называли каким-либо хвалебным именем, чтобы не выкликать его, если его больше боялись, чем любили». Такими были Эвмениды греков, Маны римлян, Деенэ Маг ирландцев, Гольда германцев и «Агафти Фтеа» греков. Дальше автор говорит, что «ничто нам не гарантирует, что какое-либо имя Бога принадле­
жит народу, который его исповедует». Здесь автор, как и все ученые, иссле­
дующие мифологию, особенно в ее приложении к ведизму и язычеству, совершает классическую ошибку, принимая какой-либо хвалебный эпитет, данный Богу верующими (особенно у ведийцев) за Его имя. Говоря «Боже Милостивый», мы в слове «Милостивый» не называем нового имени Бога и Русский языческий фольклор 221 не называем нового Божества. Одни из ученых принимают такой эпитет за имя Бога, Краппе, например, а другие - за новое Божество. У славян и русских последнего времени эти эпитеты носили и носят второстепенный характер, но не являются ни новым именем Бога, ни новым Божеством. Не являлись они и у ведийцев таковыми. Не являлись и у юрьевских или анновских крестьян, хотя последние и называли древнего Ладо «Толо». Это имя было дано, чтобы скрыть имя Ладо от христианских проповедни­
ков и избежать таким образом наказания. Но как у ведийцев, так и у славян, наименование Бога равносильно было Его вызыванию, а потому оно запрещалось, как запрещается в общем и у христиан. Принадлежность же имени Бога тому или иному народу совершенно не имеет значения, ибо народ мог перенять религию от соседей вместе с именами. ДУШИСТЫЕ ТРАВЫ Среди трав, пользовавшихся вниманием «старых людей», были: «девясил», «девятисильник», примитивно, может, «Дэва-Сила», или иначе «Лзарум Еуропеум официналис», корень которого на­
стаивался на спирту и служил средством при простуде, золотухе, болезнях желудка и печени; затем «зверобой» («герба гиперици официналис»), «мил-
лефолия официналис», иначе «тысячелистник», трава желудочная. «Зве­
робой» останавливал кровавый понос и был действительно могучим средст­
вом при дизентерии, а «тысячелистник» при катарах желудка. «Катран», или дикий «салсифий», был скорее витаминозным средством, употребляв­
шимся при анемии. «Очанка», или «герба эвфразиа официналис», как и голубые «васильки», растущие в пшенице, были средством против глазных болезней. Ромашка, - «матрикариа официналис», или «немецкая ромаш­
ка», употреблялась для гигиенических и гинекологических целей. «Валерь­
яна», известнейшее народное средство, употреблялось в виде спиртового настоя при нервных болезнях. «Базилик»; «Мята-Канупер», «Мята зеле­
ная», «Мята кудрявая» входили в состав желудочного настоя. Из смеси «базилика» (называвшегося «васильками»), «Мяты-Канупер», «зеленой Мяты» и «кудрявой мяты» приготовлялась крепкая настойка, входившая в состав «майского бальзама», на свином жиру, приготовлявшегося Захари-
хой, великолепного средства при ушибах, нарывах и поранениях. Настойка из «подорожника», «Канупера», «орехового листа» (грецких орехов) и свежей, молодой крапивы применялась при порезах. «Березовые почки» служили важной частью для приготовления настойки при болезнях почек. 222 Юрий Миролюбив В нее входила настойка из зелени «петрушки» (молодой) и «пастернака». Это было отличное потогонное и мочегонное средство. Настойка из укропа, молодой петрушки, лаврового листа, мускатного цвета, почек черной смо­
родины, гвоздики и дикой лаванды употреблялась при кашле и была эф­
фективной при гриппе. При особенно тяжелом гриппе делали настойку из чеснока, укропа (зерен) и зеленой петрушки, кудрявой мяты и малины. Бузиновый цвет употреблялся для вызывания пота. Настойка из кардамов, зеленой пегрушки, укропа и корицы - в качестве противопростудного. Сред­
ством для борьбы с ревматизмом служили зерна моркови и петрушки на спирту, принимавшиеся как капли. Настойка, из исопа, шалфея и дикой лаванды служила великолепным средством при кашле. Эта же настойка с 13 разбитыми в кусочки косточками слив на бутылку водки служила проти-
ворвотным средством, но ею злоупотреблять нельзя было! Настойка из све­
жей моркови, диких яблок и ягод шиповника, лимон