close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

миролюбов сакральное руси 2

код для вставкиСкачать
т? ^ 5 ЮрИЙ МирОЛЮБОБ Сакральное Руси Том I I (I Ассоциация Духовного Единения "Золотой Век" Москва, 1996 ^ ^ Ш5 3\$ 5 У5 ^ 5 Ш§ 3 ^ М77(03) Миролюбов Ю.П. «Сакральное Руси». Собрание сочинений в двух томах. Т. I I. — Москва, издательство АДЕ «Золотой Век», 1996 г. — 604 с, (суперобложка, иллюстр.). Учебное пособие. Во второй том входят следующие книги Ю.Миролюбова: кн.4 «Русская мифология. Очерки и материалы», кн.5 «Русский христианский фольклор. Православные легенды» КН.6 «Славяно-русский фольклор». Книги, входящие в двухтомник, будут интересны всем, кто интересу­
ется язычеством древних славян, кто хочет узнать о связи древней сла­
вяно-русской религии с ведизмом индийцев; увидеть связь этих верова­
ний с религией Зенд-Авесты и с мистериями Митры; обнаружить связь с Месопотамией и Ираном; с древнейшим народом, ариями, узнать о сла­
вянских легендах о Всемирном Потопе и о «Золотом веке». © Издательство Ассоциации Духовного Единения «Золотой Век» © Научное редактирование, художественное оформление и оригинал-макет Ассоциации Духовного Единения «Золотой Век» Ц-
18ВИ 5-900206-24-6 I ЛР №030332 ГОС Г
'У
Г Леяинго:-. Содержание 5 СОДЕРЖАНИЕ Книга четвертая Русская мифология. Очерки и материалы 11 От автора 12 Введение в славяно-русскую мифологию 13 Славяно-русская мифология 15 Документ - «солдатское письмо» 15 Документ второй - пословицы русского народа, имеющие архаическое содержание 19 Постоянные Божества славяно-русов 22 Исвара - Исварог 32 Понятие о родителях 42 Коляда 43 Фольклорная символика Рождества 47 Зимний Коляда - Роду-Рожаницу угощение 49 Новогодье (Новогодний сказ) 56 Омовление - Омовение 60 Перун - Варуна 62 Яробог - Ярила - Ярко 68 Купала - Бог 75 Дажьбо и его внуки 81 Сказы Захарихи - предварительные замечания 86 Сказ про царя-пахаря (I)
87 Сказ про царя Огылу Чудного (II)
89 Сказ про царя Усилу Доброго (III)
96 Сказ про царя Панька (IV)
102 Объяснения к сказу про царя-пахаря (I)
117 Объяснения к сказу про царя Огылу Чудного (II)
120 Объяснения к сказу про царя Усилу Доброго (III)
123 Объяснения к сказу про царя Панька (IV)
125 Объяснения к сказу про «Тот Свет» (V)
131 Сказ Захарихи про тот свет- ^) 132 Лада - Щедрыня 136 Хорос - Божество земледелия 137 Фольклорные атрибуты 143 Сказ Захарихи про Троян-царя (VI)
145 Объяснения к сказу (VI)
146 Диво Дивное в сказках 150 Красавец - Май - Зеленосвят 152 Легенда про Славка Бесклечного 154 Велес - Бог - Божество скотоводов 155 6 Юрий Миролюбов Общая характеристика сонма Богов 157 Символика Чет - Нечет 158 Легенда о Беловодье 162 Сива - Сивый - Божество Зимы 164 Соответствия в Божествах 169 Землебог или Земля-Баба 170 Легенда о Райском Дереве 173 Мысли по поводу легенды о Райском Дереве 176 Понятие о Боге ведическое 178 Критика научного скепсиса 180 Идея Вишну в идее Вышнего 182 Мифологические элементы сказок 184 Сказ Захарнхи про царя Гороха (VII)
188 Объяснения к сказу (VII)
190 Сказ Захарихи про войну с Вайлами (VIII)
191 Объяснения к сказу (VIII)
192 Изучение сказов 193 Появление кимвров в истории 195 Отличия в германской и славянской мифологиях 197 Сказ Захарихи про близнецов (IX)
198 Объяснения к сказу (IX)
199 Сказ Захарихи про царя Началица (X)
201 Объяснения к сказу (X)
202 Роль старых нянек в семье 203 О старинном пении 204 Мифология в легендах 205 Скрытки, Кикиморы и Годовики 206 Лесной и полевой культы 208 Пушан - пастырь Волос 210 Мать-Сыра-Земля 211 Индра - Ондра - Вёдро 212 Румяна Заря - Заря Мила, Заря Люба - Ушас 213 Диоскурнзм материалистической школы 214 Сказ Захарихи про Трояка и Троян-царя (XI)
220 Объяснения к сказу (XI)
223 Ошибки выводов по мифологии 225 Сказ Захарихи про Поранко (XII)
226 Объяснения к сказу (XII)
228 Поверья в оборотней 230 Сказ Захарихи про старые могилы (XIII)
\ 232 Объяснения к сказу (XIII)
233 Еще о «Дощьках Изенбека» 234 Заключение 235 Содержание 7 Книга пятая Русский христианский фольклор. Православные легенды 237 Новогодие 238 Вербное Воскресенье 242 Ветхий Адам 243 Березень ^ 244 Март-Красавец г
. . * 244 Великопостье - 245 Дед Соломенный \ 246 На Родине 246 Древляя Русь 248 Предпахотье 249 На Страстной 250 Переполовение 251 На Ветряке 252 Позыв Сурии 253 Молодые катраны 254 Радоница 255 Богоглаголивый Аввакум 256 Святой Микола Вешний 257 Святой Влас 258 «Адонис Верналис» - Горицвет 259 Вешний Святой Егорий - Вёдро 260 Богородица 261 Троица - Зеленые святки 263 Петр и Павел 264 Урожай 266 Наученье Дуба 267 Вознесение 270 Среда и Пятница . . . ^ . 271 Подсолнух 273 Осень в Приазовье 274 Христов сев 276 Зарницы, падающие звезды 277 Святая Меланья 278 Калики перехожие 279 Степные рассказы 281 Матрена Блаженная 282 Спасово яблоко 306 Степной мрей 307 Степная сказка 307 Заря - Зарница . 308 8 Юрий Миролюбив Спожины 309 Стерни - сжатые поля 310 Осенняя элегия 312 Осеннее приношение 313 Фольклорные поговорки 314 Осенний напев , 315 Сказ старухи про «Тот Свет» 316 Крестные ходы по полям 317 День Братьев Маккавеев 318 Овсени 319 Хождение Богородицы во Ад 321 Песня про Лазаря 322 Песня про Марию Египетскую 323 Петропавловские дни 325 Роль певцов-релыциков 330 Христианская примесь 331 Северные былины и южные певцы 332 Христианские идеи крестьян 333 Ангел-хранитель 335 Рождестве.нский стол 336 Предзимье 337 Святитель Николай 338 Необходимость личной работы 340 Зимний Егорий 341 Каждодневное представление жизни 343 Православный трезвон 344 Соблюдение постов 346 Народные сказки 348 Евангельские истины 349 Душа роженицы 351 Родовое начало 352 Ильновка 354 Крещение 355 Майская ночь 357 Нравственность крестьянства 358 Святая Екатерина 360 Ряженые на Новый Год 361 Процессия по межам 363 Зажигание Масляной 364 Отношение к Богу 366 Христианское делание 368 Граматки : 369 «Последний нынешний денечек» 370 Содержание 9 Цветы - «След Богородицы» 372 Донос о «Следе Богородицы» 373 Святые места 374 Святая криница 375 Степные видения 377 Поминальный день 378 Христианские поверья 379 Страшные рассказы 381 Легенды о «Нави» 382 Колядин день и Род-Рожаниц 383 Дед Гармалий и всадники в небе 384 Разговоры по душам 386 Праздник Иоанна-Воина 387 Пережитки прежних религий 388 Византийское влияние 389 Церковные записи 391 Сны и их значение 392 Деревенские пророки 393 Сказки про старовину 395 Русское подвижничество 419 Свадьба 420 Заметка о «Радонице» П.П.Анненкова 421 Пасхальное видение 425 Празднование Масляной 429 Кирик с Улитой 431 Санскритские корни слов 432 Скотина, скот, скут, Скуфь 434 Молебны о здравии скота 435 Сказание про Евфросинию 436 Сказание о сошествии Иисуса Христа во Ад 438 Нравоучительные сказы 439 Церковная жизнь 440 Еще о царе Кривороге 442 Роль народных сказов в древности 447 Организация степной жизни ! 448 Степная жизнь и христианство 450 Наш этнос и Византия 451 Эпические песни 454 Материальные атрибуты праздников 456 Еще эпические песни 457 Выражение «Сутро» 462 Смерть старика 464 Сказ Захарихи про Буянко-царя 465 10 ^- Юрий Миролюбов Сказ Захарихи про Царя-Вояку 468 Захариха 472 Царская служба 473 Религиозные предания 475 Сказ юрьевской ткачихи 477 Значение купанья перед праздником , 480 Заключение 481 I? Книга шестая Славяно-русский фольклор 483 Введение 484 Часть первая 486 Часть вторая 534 Домовики (Домовые) 534 Полевики 539 Русалки 541 Деревья, травы, цветы, коренья 540 Птицы юга Руси 558 Сказки 562 Времена года •. 573 Сказы Захарихи 579 Заключение 581 Приложение 582 книгд метвертля русская МИФОЛОГИЯ очерки и материмы ш4 V/ 12 Юрий Миролюбив ОТ АВТОРА Собственно о русской мифологии в универсальной мифологии ничего не известно. Так выражается Ал.Краппе, американский ученый. Он приводит чрезвычайно бедный миф, содержание русской сказки «О царевне Гречи­
хе», где царевна, чтобы не попасть в руки татар, превращается в гречневое зерно. Все остальное у Ал.Краппе отсутствует. Мы пытались отыскать научные труды, которые бы давали не только фольклорическое обозрение, но и мифологию, но, к сожалению, за грани­
цей таких трудов не нашли. Наши предыдущие труды: «Языческая религия славян и «Риг-Веда»», «Христианский фольклор на Руси», «Происхождение русов» и два неболь­
ших отдельных перевода из книги Мармье (Брюссель 1841г., Бельгия), «О мекленбургских славянах», с отдельными замечаниями от автора настояще­
го труда, и «Венды» (мекленбургские славяне). Обе рукописи находятся в Русском музее культуры в Сан-Франциско, Америка. Предыдущие труды находятся там же. Из этих трудов уже видно, что наша мифология велика и своеобразна. Изучение таковой принесет несомненную пользу составителям универсаль­
ной мифологии, в которой, благодаря отсутствию данных сведений, получа­
ется не оправдываемый ничем пробел. Даже негры и индейцы изучены, а о славяно-русской мифологии ничего неизвестно. Юрий Миролюбов. 13 августа 1954 года. Сан-Франциско, Соединенные Штаты Америки. Русская мифология 13 Джордж (Юрий Миролюбов) Ученик магистра исторических наук Тихона Петровича Попова (в России), участник семинара по славяноведению Пражского Карлова университета, проф. Любора Нидерле, ученик по славянской мифологии и фольклору, проф. Дм.Петр.Вергуна, Прага, Чехословакия, 1921-1924. ВВЕДЕНИЕ В СЛАВЯНО-РУССКУЮ МИФОЛОГИЮ Да здравствует Альма Матер! Угуаг. А1та Маг.ег! Ясно, что при малом месте, нам только с трудом и в общих чертах можно надеяться изложить нашу тему. Начнем с того, что профес­
сор Александр Краппе (Колумбия Юниверсити) установил свою систему идентификации для универсальной мифологии. Эта система целиком мате­
риалистична и не удовлетворяет требованиям даже при изучении антропо­
морфных религий, как античная греко-римская мифология, ибо скользит по поверхности персонажей Божеств, не обнажая их внутреннего, духовно­
го содержания. Это приводит к ограниченному пониманию этих Божеств. Если еще можно, более или менее, говорить о «знаке равенства» между Зевсом и Юпитером, то и в этом случае объяснение этого факта надо искать во взаимопроникновении двух соседних религий. В частности, римляне в религиозном отношении были под влиянием древних греков (эллинов). Выводить из этого общее правило для универсальной мифологии нельзя. Для восточных религий такая, система совершенно несостоятельна. Между Олимпом греков и славяно-русским сонмом Богов совпадения нет. Пока римские и греческие Божества вмешиваются в жизнь людей, интригуют, обладают смертными женщинами, от которых рождаются полу-Боги Герои, в славяно-русском сонме Богов происходит вращение Кола Времян, то есть - смена сезонов, за которой стоят Божества, наблюдающие за правильно­
стью этих смен. В человеческую жизнь Божества славяно-русов не вмеши­
ваются. Сварог - Отец Божеств, которые являются его детьми, а славяне - «Дажьбовыми Внуками». Таким образом, Отец-Сварог является праде­
дом славяно-русов, и все вместе, Сварог (Исварог), Перун, Дажьбо, Яро, 14 Юрий Миролюбив Купала, Сивый, Овсени (Овсень) и другие, некий Внук Сварожий и Пра­
внуки славяно-русы составляют БОЖЕСТВЕННЫЙ РОД. Имя Исварога - Рожаниц или «РОД-РОЖАНИЦ» (Д.О.Шегашнг, «Мифы славянского язычества», Москва, 1849 г., тот же автор: «О значении Рода и Рожани­
цы», Общество истории и древний российский временник, Москва, 1851 г., VI I I, книга IX, Исследования, стр. 25-36, и того же автора «О мифологии рус. славян», Императ. арх. общество, Труды I арх. съезда, т. I, стр. 249-251, Москва, 1871 г. Того же автора, «Световит», Об-во истор. и древн. рос. временник, Москва, 1852 г., т. XI I I, Смесь, стр. 1-14). Таким образом, славяно-русы не должны трепетать перед Богом-Отцом, ибо он их ПРА­
ДЕД. ДЕДЫ и ПРАДЕДЫ, ЩУРЫ И ПРАЩУРЫ ПРИХОДЯТ НА ПОМОЩЬ СВОИМ ПРАВНУКАМ. О «Дажьбовых Внуках» сказано и в «Слове о полку Игореве», и слова эти относятся к славяно-русам. Между тем, понятие «БОГ-ОТЕЦ» у римлян и у греков неясно, и оно носит скорее общий характер. У славяно-русов это понятие точно указывает на их родство с Богом-Отцом Исварогом. Говорится и о «Велесовых Внуках», музыкантах, певцах, врачах, кудесниках или волшебниках. Это тоже упо­
мянуто в «Слове о полку Игореве». О «Дажьбовых Внуках» сказано даже в летописи. Но ДЕДЫ И ПРАДЕДЫ ЗЕМНЫЕ И НЕБЕСНЫЕ СЛИВА­
ЮТСЯ ВОЕДИНО В СВАРОГЕ - БОГЕ-ОТЦЕ. (Конференция проф. Д.П.Вергуна). Малые Божки, как «Дедьки» карпатских русов; или «Вяш-
ки, Вяшата» (позастенные божки, шуршащие в углах), или «Домовые», «Погребнеки», «Горешные», то есть живущие под крышей, шалят, но зла не делают. Автор сам в детстве слышал бесконечные рассказы на эту тему не только в народе, но и дома, от старой ПРАВКИ ВАРВАРЫ, то есть няни, воспитательницы отца. Все говорили, что Малые Божки берегут хо­
зяйское добро и зла людям не делают. Тем более - БОЛЬШИЕ БОГИ, составляющие СОНМ БОГОВ. Исключение есть только для ЧЕРНОБОГА и его слуг, МОРА-МАРЫ, супружеской смертной четы, нападающей на людей и поражающей их хворью, или же по-южнорусски, «хворобой». Последняя кажется каким-то бледно-демоническим началом зла. Однако, ни МОР-МАРА, ни ХВОРОБА сами без разрешения ДАЖЬБО либо ВЫШ­
НЕГО ничего сделать не могут. Славяно-русы - народ ИНДО-ЕВРОПЕЙСКОГО КОРНЯ. О санск­
ритских корнях русского языка говорит Даль в его «Словаре», в предисло­
вии. Это доказывает возможность отыскания и других связей с ПРАКРЙ-
ТАМИ И САНСКРИТОМ. На такие возможности указывал нам наш учитель, Магистр истор. наук Тихон Петр. Попов. Возможность таких свя­
зей подтвердил проф. Д.Петр.Вергун и проф. Любор Нидерле. Мы их искали, и как нам кажется, нашли, хотя, может быть, мы и ошибаемся. В Русская мифология 15 помощь нашему труду, из которого приводим кратчайший конспект, мы конспектировали труды специалистов, перечень которых находится в конце данного опыта славяно-русской мифологии. СЛАВЯНО-РУССКАЯ МИФОЛОГИЯ ПРЕЛИМИНАРИИ: I. СЛАВЯНО-РУССКИЕ НАРОДЫ ПРИНАДЛЕЖАТ ИНДО-ЕВРОПЕЙСКОЙ СЕМЬЕ НАРОДОВ. (Общепризнан­
ное научное положение). I I. В СЛАВЯНСКОМ (РУССКОМ) ЯЗЫКЕ МНОЖЕСТВО САН­
СКРИТСКИХ КОРНЕЙ. (ПРЕДИСЛОВИЕ К СЛОВАРЮ ДАЛЯ. УКА­
ЗАНИЕ СРЕЗНЕВСКОГО). I I I. НАШЕ УТВЕРЖДЕНИЕ: ЕСЛИ ДВА ПЕРВЫХ ПОЛОЖЕНИЯ ВЕРНЫ, ДОЛЖНЫ СУЩЕСТВОВАТЬ ТАКЖЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ ИНДО-ЕВРОПЕЙСКИЕ СВЯЗИ. IV. СВЯТОГОР-БОГАТЫРЬ, например, ЯВЛЯЕТСЯ ОЛИЦЕТВОРЕ­
НИЕМ ЯЗЫЧЕСТВА, НО КАК ПЕРСОНАЖ, ОН НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОДОБИЕМ ГЕРКУЛЕСА, ибо ГЕРКУЛЕС - ГЕРОЙ-ПОЛУБОГ, А СВЯТОГОР СВЯТ, БУДУЧИ «ДАЖЬБОВЫМ ВНУКОМ», КАК КА­
ЖДЫЙ СЛАВЯНО-РУС. V. В русском народе сохранилось много пословиц, песен, легенд и пре­
даний, на основании которых ИНДО-ЕВРОПЕЙСКИЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ СВЯЗИ достаточно хорошо подтверждаются. ДОКУМЕНТ - «СОЛДАТСКОЕ ПИСЬМО» Нам много приходилось писать солдатам письма к их родите­
лям. Письма эти имели свою форму, и если не были написаны по форме, то солдаты такое письмо браковали, говоря: «Плохое пись­
мо, надо писать, как деды писали». Архаическое по стилю, письмо у нас хранилось, и мы его приводим. «Дорогие мои родители, Анна Ивановна и Кузьма Петрович. Кланяется вам сын ваш родной с войны, из чужой земли Галицийской, Иван Кузьмич, от бела лица до сырой земли — низкий поклон. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич Петру Кузьмичу, брату родному, от бела лица до сырой земли, низкий поклон. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич жене брата Явдохе Петровне, сынкам их и вашим внукам, Ивану Петровичу (полтора 16 Юрий Миролюбив года, младенец - Ю.М.), Гаврилу Петровичу (полугодовалый младенец -
Ю.М.) и дочке Олене Петровне, от бела лица до сырой земли низкий поклон. Еще кланяется сын ваш сестре родной, Ганне Кузьмовне, и мужу ее, Ивану Гавриловичу, с детками, Параской Ивановной, Гаврилой Ивановичем, Федосьей Ивановной, от бела лица до сырой земли — низкий поклон. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич дедушке Игнату Савосевичу, от бела лица до сырой земли-матери низкий поклон. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич Игнату Ивановичу и Марье Никитовне, соседям нашим со сродниками и прибузными, от бела лица до сырой земли-матери роди­
тельницы, могутной матери нашей. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич селу родному, всяким людям веруючим, каждой хате, от бела лица до сырой земли-матери родячей. Дай Бог даждя в поле\ (Дажьбо-Даждь -
Ю.М.), руда в небе (Рудый-Рудра - Ю.М.), абы спело все в час нужный. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич церкви родной, батюшке-отцу Ивану с матушкой Настасьей Костянтиновной, от бела лица до сырой земли кормящей, низкий поклон. Еще кланяется сын ваш Иван Кузьмич всем знакомым, дай Бог многа лета жить, в яру (весной) землю орать, в руду-
лету хлеб собирать, в осеню празновать, - от бела лица до сырой земли -
низкий поклон. А сына вашего Ивана Кузьмича, Бог бережет, взводный, ротный хвалят, как землю родную защищаем. Еще один поклон родной матери, благословение которой со мной во веки нерушимое, от белого лица до сырой земли - низкий поклон. Еще кланяется сын ваш в добром здравии миру села нашего, отцам и дедушкам, {от бела лица до сырой земли-матери), а всем и кого знал, и кто будет, от белого лица до сырой земли - низкий поклон. Доброго здравия от яра до овсени, ваш сын Иван Кузьмич всем сродникам и прибузным желает и еще кланяется от бела лица до сырой земли - низкий поклон. А, ты, мамо, не горюй, Господь все знает. Молись Ему за всех нас, солдат армейских, моли Бога, землю, солнце, моли зорьку утреню и вечерню, абы нас хранили. Нехай тебе, мамо, сонечко усмехает­
ся, нехай тебе зорька утрення слово скажет, а я сын твой еще раз тебе кланяюсь, от бела лица до сырой земли низко-низко. Сын ваш царской службы солдат рядовой Иван Кузьмич Павленко». Не все «солдатские письма» были подобны этому, однако, в общих чер­
тах, они напоминают письмо солдата Ивана Кузьмича Павленко. Мы считаем это письмо ДОКУМЕНТОМ БОЛЬШОЙ ВАЖНОСТИ. Об этой формуле «солдатского письма» знали все, но наука так и не заинтересовалась этим фактом. Между тем, в письме сказано ясно: «от белого лица до сырой земли-матери». Значение этого выражения следую­
щее: «Я, человек белой расы, спасшейся от потопа (см. ассиро-вавилонские Русская мифология 17 легенды о «Человеке-Рыбе»), исповедую Брачную Пару - Солнца (Суриа) и Великой Матери-Земли». Это выражение все время повторяется в пись­
ме, и на него сделан упор. Это значит, что в этих словах находится важное сообщение для будущих потомков. (Объяснение проф. Д.П.Вергуна). Та­
ким образом, солдатское письмо дает, в архаическом виде, те самые нити, по которым мы доходим до источника, пра-индо-европейской религии, до «Риг-Веды», священной книги ведийцев. Славяно-русы с ними связаны, может, больше, нежели остальные индо-европейцы. Слова «солдатского пись­
ма» о Руде (Рудре, палящем Солнце), Яре (Индре-Ведро), Даще (Дажь-
бо), он же - Подага вендов Балтики - Питарь, Питающий Бог, Дающий Бог, и - Овсени (Овсеня, Овсень - Божество осени), нам ясно доказывают эту связь. Однако, мы постараемся дать и другие доказательства, вытекаю­
щие из сопоставлений. Божества вендов в таком виде оказываются не кон­
кретными Божествами античной цивилизации (греко-латинской), но Бо­
жествами-идеями, Божествами-принципами. В таком виде они, конечно, не могут вмешиваться в человеческую жизнь, для чего нужна большая кон­
кретизация. Кроме того, славяно-рус, для Божеств сонма славянского пан­
теона, является родичем, ДАЖЬБОВЫМ ВНУКОМ, и с Божествами свя­
занным физически. У греко-латинян человек есть тварь, созданная Божествами. Это создает принципиальную разницу между греками-латиня­
нами и русами. Тварь должна молить Божества. Славяно-рус не молит, а призывает своих старших Родичей. Они должны ему помочь. Греко-ла­
тинские Божества могут помочь, но не должны. Семиты вступают, через Авраама, в союз с Богом. Славяно-рус не входит в союз со своими Божест­
вами, он с ними в родстве (единосущность и единокровность). Остается неясным только один пункт: как сливаются с Божествами отдаленные Предки, Щуры и Пращуры, Прадеды и Деды. По-видимому, они входят в Божест­
ва, как тень входит в предмет в пасмурный день. Греческая мифология была тоже вначале индо-европейской, но, встре­
тившись с ахеянами, прежними обитателями Эллады, греки подверглись их влиянию, и религия их видоизменилась. Фактически, остался один Варуна-
Уран, остальные же Божества стали Божествами борьбы и превратились в антропоморфных существ. Германская мифология пошла тоже по подобно­
му пути, хотя в основе отличному. У германцев не оказалось жрецов. Они от них избавились, вероятно, еще раньше прихода в Европу. (См. «Мифы и Боги германцев», проф. Жорж Дюмезиль, Либр. Эрнест Леру, Париж, 1939 г.) Германская мифология пошла путем конкретизации Божеств, и таким образом, вступила на путь собственно мифологии. Славяно-русская языче­
ская религия мифологии, как таковой, не создала. Она почитала своих 18 Юрий Миролюбив Богов-Дедов-Пращуров и не могла им навязывать разные интриги, роли или драмы. Славяно-русское язычество до 1Х-го века так и оставалось идеа­
листической религиозной концепцией. В отличие от германцев, славяно­
русы на западе имели постоянных жрецов, а на востоке их роль играли старшие в роде, хотя там тоже были постоянные жрецы по городам, или бродячие кудесники, волшебники и знахари, исполнявшие торжественные требы в Боголесьях. Конечно, мы это все видим из нашего сегодняшнего дня, и через 1000 лет, что меняет весьма многое, а главное, искажает пер­
спективу времени. Тем не менее, выражаясь и буквально, и фигурально, мы можем, пользуясь перспективой в пространстве, как ортогональной дисцип­
линой, перенести ее приемы во время и строить по точкам, или линиям-
событиям, религиозное прошлое русов. Для этого должна быть проделана большая предварительная работа, сводящаяся к изучению деталей, отдель­
ных понятий и представлений языческой религии. Только после такой рабо­
ты можно переходить к обобщениям. У автора этой статьи эта работа заня­
ла больше полувека. Ее невозможно втиснуть в несколько страниц. (Как за долгое время меняются названия Божеств и их содержание, можно понять из книги А.Дарместера «Жизнь слов», Либр. Делаграв, Париж, 1946). Допустим, у нас есть «слово-иероглиф» - «Белее». Каков должен быть «Белес»? Это - мужественный, спокойный, вдумчивый муж. Он одет по-
древнему, в рубаху, штаны, сыромятные сапоги, куртку на меху, с посохом в руке, а за спиной у него сума, в которой овечья волна - овечья шерсть, зерна, хлеб, овечий сыр. Волосы у него длинные, спадают на плечи, такая же борода. Он - пастух. Это и будет «содержанием иероглифа слова Белее». Мы, конечно, не можем дать исчерпывающего понятия о нашем методе. Однако, мы набрасываем кратко лишь его схему. У нас есть монография на эту тему, однако она не переведена на английский и не напечатана. Таким образом, пользуясь нашим методом, если мы можем так выразиться, мы раскрыли символы каждого из Божеств славяно-русского сонма Богов, что дало нам, в свою очередь, то общее, что их связывает воедино. Метод этот противоположен методу проф. Алекс.Краппе: мы не стараемся идентифи­
цировать Божества, но мы сопоставляем их содержание, т.е. принципы. Каковы были Божества славяно-русов в самом начале, мы видим из «Риг-
Веды». Сравнивая ведическое представление о Божествах со славяно-рус­
ским, мы видим, как они отошли от первообраза, и как они изменились. Почему мы обращаемся именно к ведизму? Потому что это и есть древняя ПРА-ИНДО-ЕВРОПЕЙСКАЯ РЕЛИГИЯ. Ее незачем искать, как это де­
лают немецкие ученые путем восстановления, она есть. Тут влияет и гео­
графический «момент истории»: чем восточнее, то есть чем ближе геогра­
фически к ведизму какая-либо индо-европейская религия, тем больше она Русская мифология 19 сохраняет общих черт с ведизмом. Славяно-русы являются географически наиболее близкими. В их язычестве больше всего сходства с ведизмом. До­
казательства последнего, то есть близости славяно-русского язычества с ведизмом, дают нам остаточные верования, обычаи, пословицы и поговорки русского народа. V ДОКУМЕНТ ВТОРОЙ - ПОСЛОВИЦЫ РУССКОГО НАРОДА, ИМЕЮЩИЕ АРХАИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ 1. «Вставай рано, до ЗАРИ, идутчв поле косари, ЗОРЬКЕ помолиться, РОСОЙ ОКРОПИТЬСЯ»: (УТРЕННЯЯ ЗАРЯ - БОЖЕСТВО ПАСТУХОВ И ЗЕМЛЕРОБОВ. «Риг-Веда» ее воспевает). 2. «Слухай, КОНИК в неби скаче^скоро СОНЦЕ нас побаче!» (ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ПРОГРЕМЯТ КсГпЫТА ВСАДНИКА (АСВИНА), ВОСХОДИТ В НЕБЕ ИНДРА. «РИГ-ВЕДА»). 3. «Ой, ОВСЕНЮ, ВЕЛИКИЙ БОЖЕ!» (Украинская песня Черни­
говской губернии, сообщил капитан МАХНУШКА). 4. «Иди поле скоро рати, СКОРО ВИНДРО ПРИЙДЕ ГРАТИ!» (Украинская древнейшая^поговорка. Село Анновка, возле Кривого Рога, за Днепром. Перед великой войной 1914 г.) 5. «Прийшов Василь до нашого тину, снигом умився, подивився на скотину, та дня здовжйв на верстину». (Перевод: «Пришел Василь к наше­
му забору (двору), е-йегом умылся, на скотину посмотрел, дня удлинил на шерстину»). >
"
р Здесь Василь - ВЕЛЕС-ПАСТЫРЬ СТАД ЗЕМНЫХ И НЕБЕСНЫХ, ПУШАН ВЕДИЙЦЕВ. 6. В книге «Князь Серебряный», Алексей Толстой первый, приводя ЗАКЛИНАНИЕ КОЛДУНА, упоминает прямо имя ИНДРЫ. Это заклинание Алексей Толстой, конечно, не выдумал, но взял из ЗА­
КЛИНАНИЙ, известных науке. 7. Взаимная связь Божеств славяно-русов ясно видна из выражения: «Гром гремит, Дубу говорит, Дуб Снопу велит!» Понимать это выражение надо так: «Гром (Перун-Сварог) Дубу (Сварогу) говорит, Дуб (Сварог) Снопу (Сварогу) велит». 8. «Ой, Дид Ладо!» - слова из песни, слышанной нами в селе Анновке, возле Кривого Рога, еще в 1910 году. Алексей Толстой тоже приводит пес­
ню, обращенную к «Диду Ладо». Напомним, что славяно-русы называли 20 Юрий Миролюбив себя «Дажьбовыми Внуками», следовательно, Ладо, какбрат Дажьбо, был им тоже Дедом. («Дид Ладо» у Алексея Толстого первого). 9. «Ой, Дола, Дола!» - тот же Ладо-Сварог. Песня в Анновке у Жел­
тых Вод, возле Кривого Рога, за Днепром, 1910 г. 10. «Молись Дубу, коли мает любу, та молись Снопу, та не кажи попу». (Там же. Образы Сварога - Дуб, Сноп, Гром, Туча, Агнец, Хлеб). ОБЫЧАИ: Характерен на юге Руси обычай, после Рождества-Нового Года, «кутью прогонять». Парни вооружаются киями и стучат по заборам, или воротам. Иногда стреляют из ружей. Обычно, это делается с наступле­
нием темноты. Цель - трогонятъ мочь», чтоб она становилась короче. В китайских хрониках указано, что «саки», жившие на западе и носившие имя - «Т'Син», в зимние праздники, катали горящее колесо по снегам. В Антоновке, Ростовского на-Дону округа, делали то же самое: после Нового Года готовили блины, вареники с творогом, пили квас, брагу, пиво, а после, в обеденное время, гоняли обмотанное соломой и осмоленное колесо, кото­
рое зажигали. Перед жатвой «закручивали Перу(ну) бороду», то есть захватывали, сколько могли стеблей, и закручивали слева направо. Если закрутить на­
оборот, то есть справа налево, то это к несчастью. (Образ «творящего вихря Сварога», индо-европейское верование-принцип. «Исвара завихрил все слева направо и создал мир» (легенда, слышанная нами в Иране)). Праздновали жатву, первый и последний сноп, которые хранили до Рождества (Коляда). Праздники эти назывались «Зажины» (Антоновка). На Рождестве (Колядины Дни) делали во дворах из снега три бабы, две больших, одну маленькую: одна баба была Зима, другая - Колядо (с коле­
сом в правой руке), третья - Крышень (Образ увеличивающегося дня). У ног их ставили, после кутьи на Свят-Вечер, первый и последний Снопы. При этом, кроме колеса, клали грабли, косы, метлу. Зима была украшена соломенной шляпой, какую мужики надевают в поле летом. На Рождестве «колядовали», пели «Колядки» - песни полуязыческого содержания, где восхвалялся Гром, Дуб, Даждь, Свет, Туча, - все атрибуты Исварога. В Юрьевке, у Царичанки на Днепре, прежний Новомосковский уезд Екатеринос. губернии, теперь Днепропетровск, был обычай: на третий день Рождества ходили по селу Три Брата, один в черном бараньем тулупе, другой в рыжем, а третий в белом. В них нетрудно узнать олицетворение зимнего солнца (Черный Брат), весеннего - Белый, он же - осеннее солн­
це, и Рыжий - летнее солнце. Братья входили, поздравляли хозяев, желали доброго урожая, выпивали рюмку водки, или браги стакан, и уходили. На святую Меланию, 31 декабря, везде готовили вареники с творогом, ватруш­
ки с изюмом, сырники с медом. Вечером прибегали дети, петь песни — Русская мифология «щедровать», в честь Ладо с Ладой, Щедрой Богини, и за это получали вареники, сырники, ватрушки. Уходя, они кричали: «Уйди, Зима-Яма, приди, Весна-Ясна!» трижды, и стучали по забору кием, обычно, либо дубовым, либо зеленоватым, из вербы. ПОГОВОРКИ: «Поважай Виду, росу та ваду, та давай дило до Ладу!» - «Будешь Виду знати, людям помагати!» («Вида» - знание. «Риг-Веда» -
«Рог знания». Здесь - важное указание на единство язычества с ведизмом). ХОРОС - ЗИМНЕЕ СОЛНЦЕ; в украинском языке следов от него не осталось, но в русском от него происходят слова: «хороший, хорошеть, хорошо». Несмотря на авторитетное мнение ученых, отрицавших эпос на юге Руси, нам посчастливилось собрать великое множество не только отдельных вы­
ражений, пословиц или песен эпического содержания, но и множество ска­
зов о древнейшем времени. Эти сказы составляют особую книгу. Фольклор­
ный материал настолько велик, что его даже невозможно цитировать. Чем же объяснить такое отрицательное отношение науки к южнорусскому фольк­
лору? Только упорным сопротивлением «норманистов», воцарившихся в Рос. Акад. Наук вопреки Мих. Вас. ЛОМОНОСОВУ, со времени самого основания Акад. Наук. «Норманисты» начинают историю Руси с I X века, с «призвания варягов», между тем так как эти варяги оказались славянами-
оботритами, как и сам Рюрик с братьями, сыновьями оботритского короля Годлава (Богумила), то-есть «варягами» они были только по военной орга­
низации и военному строю. (См. «История русов в неизвращенном виде», С.Лесного-Парамонова, Париж, 1957-1960 гг., стр. 602, вып. VI, книга за 1957 г.). Эта книга, несмотря на ее полемический характер, заслуживает внимания, ибо содержит много фактов, в официальной науке не изученных. Религия славяно-русов не была ни «примитивным язычеством», родом многобожия, как думали православно настроенные ученые, ни - мифологи­
ей, то есть религией антропоморфического вида, где Божествам придается человеческая психология, и где Божества вмешиваются в жизнь людей. Религия славяно-русов была видоизмененным ВЕДИЗМОМ, ибо вся она была построена на славословиях, или пении СЛАВЫ Богам. ОТСЮДА у. удержавшееся в просторечьи выражение - «Слава БОГУ». Сами Предки русов получили имя СЛАВЯН, проистекавшее как от их ВОЕННОЙ СЛАВЫ, ТАК И ОТ СЛАВЫ БОЖЕСТВАМ. Религия славяно-русов была религией течения времени, перемены сезо­
нов, и за каждой сменой года славяно-русы видели особую функцию Сваро-
га, которую именовали ЯРОМ, КУПАЛОЙ, ДАЖДЕМ, ОВСЕНЕЙ, СИ­
ВЫМ, ИЛИ ЗИМОЙ. Все ЭТИ Божества «ВЫХОДИЛИ ИЗ Сварога и входили в него обратно». То же говорит и «Риг-Веда»: «Единый, которого мудрые 22 Юрий Миролюбив называют тысячью имен». Прокопий Кесарийский в его книге «Война с готами» говорит, что славяне «верили в Единого Бога». (Тоже Гельмольд). ПОСТОЯННЫЕ БОЖЕСТВА СЛАВЯНО-РУСОВ В отличие от Божеств, связанных с сезонами, у славяно-русов были еще Божества постоянные, то есть, действующие всегда и во всякое время. Первым из них был Исварог (Исвара ведийцев), который был ПРАДОМ, или же ПРАЩУРОМ ВСЕЛЕННОЙ. Славяно­
русы считали, что они были его правнуками, ибо называли себя «Внуками Дажьбо», а певцы, музыканты, врачи (знахари) называли себя «ВЕЛЕСО-
ВЫМИ ВНУКАМИ». Искусство, таким образом, было под покровительст­
вом НЕБЕСНОГО ПАСТЫРЯ, гонявшего Звездные Стада, Облака, ибо Велес был не только покровителем стад земных, но и Стад Небесных. Звез­
ды не были в понимании славяно-русов ДУШАМИ ГЕРОЕВ, живущими в НАВИ. НАВЬ - «Тот Свет», где все - «как и здесь, и где пашут, жнут, молотят, венят вено». Представление о Загробьи, как о «такой же жизни», было весьма крепко укоренено в сознании славяно-русов. Поэтому усопший почитался живущим в Вечности. К нему можно было обращаться, гово­
рить с ним и советоваться. Он был среди Навъих. Навьи же - семь Мужей и семь Баб, были часто на ПОГОСТАХ, возле Божеств, и иногда, имея просьбу к Божествам, русы обращались к НАВЬИМ, ибо те знали, как и кому из Божеств сказать об услышанной мольбе. Перун и Велес были бли­
жайшими после НАВЬИХ, а ДАЖЬБО - ДЕДОМ РУСОВ. По-видимому, НАВЬИ были СТАРШИМИ РОДИЧАМИ. Между тем, ПЕРУН был окружен древними ГЕРОЯМИ, павшими на ПОЛЕ СЛАВЫ. СЛАВА, как мы говорили в одном из очерков, была БАБА-ЗЕМЛЯ. Поэто­
му - Поле Славы - Поле Земли, либо БАБЫ-БОГИНИ РУСОВ. СТРИ-
БОГ, Божество ветра, прилетал на это Поле Славы, и овевая лица умираю­
щих, облегчал им последние минуты жизни. Кровь же их шла в Землю, и оттого Земля, где проливалась в бою русская кровь, становилась тоже Рус­
ской. Славяно-рус об этом никогда не забывал. ЛАЗУРНЫЙ ЦВЕТ был любимым цветом русов, и венды-лютоборы-оботриты (бодричи), в битве при Бравале, обладали голубыми щитами. БИРЮЗОВЫЙ ЦВЕТ, БИ­
РЮЗА-КАМЕНЬ, ожерелья, кольца с бирюзой, украшения были любимей­
шими у славяно-русов, ибо то был ЦВЕТ ЯВОРУНЫ, АВРАНА (ВАРУ-
НЫ ВЕДИЙЦЕВ). АВРАН-ЯВОРУНА-ВАРУНА - Божество всегда действующее и всегда присутствующее. Таково же ближайшее к нему Бо­
жество - ВЫШНИЙ. Он частично участвует в сезонах, он же ВСЕГДА Русская мифология 23 присутствует, и к нему можно обращаться всегда. Это - ВЕРХОВНЫЙ ПОДАТЕЛЬ ЖИЗНИ И ЕЕ ПОДДЕРЖИВАТЕЛЬ, он - ДАЖЬБО, или ПОДАГА ВЕНДОВ БАЛТИКИ. Все племена славяно-русов, до крайне западных, верили в ПОДАГУ-ДАЖЬБО-ДОБРАТА. ПЕРУН, ВОЛОС, ЛАДО С ЩЕДРЫНЕЙ-ЛАДОЙ, ДАЖЬБО-ПОДАГА (у вендов), БОГИ­
НЯ-СЛАВА (у югославов) и МАТЬ-СУРА-ЗЕМЛЯ У РУССКИХ (ЗЕМ­
ЛЯ-МАТЬ И СОЛНЦЕ-СУРА В БРАЧНОМ СОЮЗЕ), СТРИБОГ, СВЯ­
ТО (СВЕНТО ЗАПАДНЫХ СЛАВЯН), или СВЯТОВИТ, и другие Божества одинаковы у всех СЛАВЯН! Это доказывает их религиозное и этническое единство, бывшее до прихода кимвров на Русь и в Причерноморье. Но если часть СЛАВЯН всегда оставалась на Руси, то другая, южная и западная, пришла из ИРАНА, и потому сохранила влияние «ЗЕНД-
АВЕСТЫ», или АРМУЗДА- АРИМАНА, в виде «БЕЛОБОГА И ЧЕРНОБОГА», борющихся не на жизнь, а на смерть, внутри Божьего Кола, где Исварог - верховный атрибут в их борьбе, а остальные Божества стоят тут же, на случай, ежели Чернобог окончательно поборет Белобога. Тогда они придут Белобогу на помощь. Итак, СУРА-СОЛНЦЕ, и если значение понятия «сырой» стало сино­
нимом «влажный», это лишь неизбежное изменение понятий, после тысяче­
летий, переходящих в ассоциативные понятия. Итак, русы верили, что БОГОБОРЧЕСТВО ИДЕТ ИЗ САМОГО СОНМА БОГОВ (см. труды И.Тереха, в частности, «Славяне и Карпа­
ты»), и русы в этой борьбе Божеств участия не принимают. Однако, все Божества - Дети СВАРОГА. Среди них, ОГНЕБОГ, например, в виде и подобии СВАРОГА, АГНИ ВЕДИЙЦЕВ, принимает в себя РОДЫ РО­
ДОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ (через сожжение на погребальном костре), а по­
тому он есть прибежище РОДА и ХРАНИТЕЛЬ НАВЬИХ. Божества гос­
теприимства РАДОГОЩ и КОЛОГОЩ находятся тут же, следя, чтоб гостя никто не обижал. ВЕЛЕС - покровитель скота, света и тепла, тоже всегда присутствует. В часы бедствий, в часы войны и крови ПЕРУН ЛЕТИТ СО СВОЕЙ КОН­
НИЦЕЙ НЕПОБЕДИМЫХ ГЕРОЕВ на помощь РУСАМ. В руке его -
МЕЧ-КЛАДЕНЕЦ, который сечет сотни и тысячи за один удар. Рус знал, что враги неизбежно будут разбиты, ибо ему на помощь придет ПЕРУН. Если же придется быть убиту, ПЕРУН ПРИМЕТ ЕГО В РЯДЫ СВОЕЙ БЕССМЕРТНОЙ КОННИЦЫ, ПОСАДИТ НА БЕЛОГО КОНЯ И ДАСТ В РУКИ ЗОЛОТОЙ МЕЧ ИСВАРОГА. Упоминается в народных преда­
ниях-легендах Божество ВОДЯГА, но его значение неясно. Вероятно, это Божество ПУТНИКОВ. Последнее видно из слов: «Шел мужик один и видит, перед ним ВОДЯГА: «Куда идешь?» - спрашивает. - «Да, на Тер-
24 Юрий Миролюбив нову Балку». - «Так тебе надо правее взять!» - сказал ВОДЯГА и исчез. В этой легенде больше ничего важного нет, но есть персонаж - забытое Бо­
жество - ВОДЯГА. Может, имя его происходит от слова «вода», но тогда он все равно имеет смысл путеводителя, ибо вода, водопой, для пастухов - важней­
шее начало. Прежде, чем остановиться на ночлег, нужно найти воду. Мы думаем, что окончание «-ГА» означало в древности нечто, или некого - БОЛЬШОГО, СИЛЬНОГО И ДАЖЕ МОГУЧЕГО. Так, ПОДА-
ГА, ЛАДО-ГА, ВОДЯ-ГА - все эти персонажи большие и сильные. БРАК СОЛНЦА И ЗЕМЛИ, или же МАТЬ-СУРА-ЗЕМЛЯ - основание верований наших Пращуров, и из этого союза, мистического и физическо­
го одновременно, ибо - ««ПРИЮ» можно видеть!» - говорили на юге Руси, проистекало единство всего видимого. Но если ПРИЮ, БОГИНЮ ВЕСНЫ, можно было видеть, то значит, мистическое соединение Земли и ЯРИЛЫ-СОЛНЦА было и физическим. - «Перед свадьбой СЛАВА-
ЗЕМЛЯ-БАБА синей мгой одевается*, - говорила наша Прабка Варва­
ра. И правда, весной, после таянья снега, земля голубеет от синеватой мглы. На юге русы эту мглу зовут «ЮГОЙ». Ударение делается на конце слова. Итак, «юга» есть как бы фата новобрачной, которой одевается ЗЕМЛЯ-СЛАВА-БАБА. После брака Земля рождает травы, зверей, птиц, рыб, насекомых. Она - МАТЬ ВСЕГО. Потому - ЗЕМЛЯ-МАТЬ ЛЮ­
БИТ ВСЕХ. СЕБО-САМОСЕБО, СЕБТО-ВСЕБОГ, Божество, представляющее ОТЦА-СВАРОГА и потому считавшееся в древности главнейшим после Сварога. Имя СЕБА сохранилось в фольклорной молитве Прабки Варва­
ры: «СЕБО вам, татко, СЕБО вам, мамко!» - «ВСЕБОГ вам, отец, ВСЕ-
БОГ вам, мать!» СЕБО - величайшее Божество, которого можно только славить. У него нельзя ничего просить. Приближение к нему - ВЕЛИ­
ЧАЙШЕЕ СЧАСТЬЕ для всякого существа. Потому-то говорят: «СЕБО ВАМ!» То есть «да будет СЕБО ВОЗЛЕ ВАС!» Второе Божество тоже полузабытое - «ВИМ». За ним еще один -
«ДИМ». Прабка говорила: «СЕБТО-ВИМ, СЕБТО-ДИМ, СПАСИ БОЖЕ НАС ПОВСЕГДА!» Вероятно, СЕБО, или ВСЕБОГ, ИМЕЛ ТРИ ЛИЦА: СЕБО, ВИМ И ДИМ. Это - отголосок древнейшей формы язычества, или же верования в ТРИМУРТИ-ВЕДИЧЕСКУЮ ТРОИЦУ. Празднование этой ТРИМУР-
ТИ сопровождалось украшением зеленью, цветами и ветками, свежей травой,а также и зеленым «варевом», или же «зеленым борщом» к столу. Точно так же празднуют русы и Троицу христианскую. ПОДОБНОГО Русская мифология 25 ПРАЗДНОВАНИЯ НЕ БЫЛО БЫ, ЕСЛИ БЫ ОНО НЕ ИСХОДИЛО ИЗ ДРЕВНЕЙШЕГО ВЕРОВАНИЯ. «ВИМ» и «ДИМ» - эпитеты, связанные с СИВОЙ ВЕДИЙЦЕВ, как утверждает КЛАССЕН (См. «Памятники письменности славян до Р.Х.», Фаддей Воланский, Москва 1861, переводчик, видимо, Классен. Он под­
тверждает слова Ф.Воланского). Нужно отметить, что СИВА ИНДУСОВ значительно отличается от СИВЫ ВЕДИЧЕСКОГО, ибо за протекшие тысячелетия в Индии к культу СИВЫ было много привнесено извне, то есть из религии аборигенов Индии (дравидов?). За это время также БРАМА, Божество недостаточно ясное в ВЕДИЗ­
МЕ, в ИНДИИ СТАЛО ГЛАВНЫМ, и религия индусов носит даже назва­
ние БРАМАНИЗМА (разумеется, разбившегося на множество сект, кроме БУДДИЗМА, носящего черты «реформы» по отношению к браманизму). Между тем, у славяно-русов БРАМА - ДВЕРЬ «на небо». Она -огнен­
ная и потому связана с Огнебогом-Агни, Перуном, Ярилой, Дажьбо и Хо­
рогом. Через эту БРАМУ «входят к Вышнему-Яворуне» все те, кто достоин ЛЮБВИ БОЖЕСТВ. ОГНЕБОГ-АГУНИ-АГНИ в большом почете у русов: детям, особенно, младенцам, матери говорят, подбрасывая их вверх: «Агу! Ату! АГУНИ!» Эти слова означают посвящение младенца ОГНЕБОГУ, или БОЖЕСТВУ РОДНОГО ОЧАГА. В расширенном виде это - посвящение РОДУ И ПРА­
ЩУРАМ, а значит, всем НАВЬИМ (ПРЕДКАМ). Священное отношение к ОГНЮ - основа язычества. Прабка Варвара говорила строжайшим тоном, нам, детям: «Боже храни васплеватъ в Огонь! ОГНИК обидится, и тогда будут несчастья в жизни». Нельзя было плевать не только в ОГОНЬ, но и в ВОДУ. - «Прибежит Водяной, в колодец утащит, и - пропал!» Прабка Варвара молилась: «ЗОРЬКА УТРЕННЯЯ, ЗОРЬКА ВЕЧЕР­
НЯЯ, СЕБА ПРОСИТЕ, ХЛЕБА НОСИТЕ, МОЛОКА, МАСЛА, ЧТОБ В ПЕЧИ НЕ ГАСЛО!» От Зорьки Утренней и Вечерней, через ВСЕБОГА - приходит ХЛЕБ, МОЛОКО И МАСЛО и оттого же ОГНЕБОГживет в печи. «КОЛЯДА ЗИМНИЙ - С КРЫШНИМ, А КОЛЯДА ЛЕТНИЙ - С КУПАЛОЙ, ДА С ВЫШНИМ» - значение, вероятно, понятно сразу же. Речь идет о двух сольстисах, зимнем и летнем (ИВАНА-КУПАЛА), и эту присказку, нечто, вроде стародавней метимы, говорила Прабка, когда гово­
рила о лете. Об умерших неожиданно говорили: «Средь лета в сани пошел!» Это воспоминание древности, когда усопших клали в сани, а сани ставили на лодку, и, окружив соломой, сжигали. 26 Юрий Миролюбив Вероятно, то же значение имело и другое выражение: «на такого-то и соломы не стачит\» Значит, если он умрет, то для его погребального костра не достанет соломы! Иначе - «его и Огонь не возьмет!» Божество «САМОСВЯТО», еле обозначенное в преданиях: «ТА, ХАЙ БОГ САМОСВЯТЫЙ ТЕБЕ БОРОНИТЬ!» - или: «КОЛИ Б НЕ СА-
МОСВЯТ-БОГ, ТАК ПО МЕНИ Б ПИРОЖКИ ЙИЛЫ», - показыва­
ет, что это был САМО-СОМА ВЕДЙЙЦЕВ, уже как бы стертый и неяс­
ный, вследствие тысячелетий, протекших со времени, когда это Божество было живым. СОМА-САМОСВЯТО - это символ ТРАВЫ, ТЕПЛА ЖИВОЙ ВОДЫ, но в то же время, это - символ ПРИОБЩЕНИЯ К СОНМУ БОЖЕСТВ, ЖИВУЩИХ В НЕБЕ, ВОКРУГ ИСВАРОГА (ИСВАРЫ). Символом такого приобщения у ведийцев служило приоб­
щение напитка «СОМА». В нашей семье, как древнейший пережиток прошлого, была традиция делать разновидность кваса, «Суряницу*, то есть «СОЛНЕЧНЫЙ НА­
ПИТОК», ибо «СУРЬЯ, СУРА, СУР- или СВАЛ» (в Карпатах есть село «СВАЛЬЯВА», то есть «СОЛНЕЧНОЕ СЕЛО») - суть разные формы одного и того же санскритского корня (а может, и ПРАКРИТСКИХ) -
«СУР-», или «СЫР-», или же «СОЛ-», имеющего высокое значение БО­
ЖЕСТВА-СОЛНЦА. Эту «Суряницу» готовили к Зимнему Коляде, то есть к Рождеству, и пили, говоря: «Слава Богу, Слава Христу, слава КРЫШНЕМУ С ВЫШНИМ!» В то же время, после Рождественского мясоеда, на Масляной, ГОНЯЛИ ОКРУЧЕННОЕ СОЛОМОЙ И ПРО­
СМОЛЕННОЕ КОЛЕСО, ЗАЖЖЕННОЕ ОТ КОСТРИЩА У «ТРЕХ (СНЕЖНЫХ) БАБ». ЭТО тот же обычай, что отмечен КИТАЙСКИМИ ХРОНИКАМИ на западе Китая, в Царстве Т-СИН, у «саков» (возле Алтая, или на севере Туркестана). «САКИ» известны тем, что первые приручили КОНЯ и этим откры­
ли ПЯТИТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ ПЕРИОД ЦИВИЛИЗАЦИИ, БАЗИРУЮ­
ЩЕЙСЯ НА КОНЯХ. Они же, а именно, по преданию на юге Руси, некий «КОЛОДИЙ» изобрел КОЛЕСО, а за ним и ТЕЛЕГУ. До того, в Египте, например, в Ассиро-Вавилонии, и даже на Мадейре, употребля­
ли сани, которые тащили волы. ВОЛОС-ПУШАН ВЕДИЙЦЕВ нами уже описан в другом очерке. Скажем только, что ведический «корень» - «ПУХ-», «ПУШ-» - остался в русском языке, в словах: «ПУХ» (гусиный), «ПУШ-НИНА» (мех), и «ПЫШ-НЫЙ» (важный, величественный, красивый). Отсюда же про­
исходит слово: «ПЫШ-КА» (род толстого блина, или оладья), «НА-
ПЫШ-ЕННЫЙ», и так далее. ПЕРУНА часто называют «богом войны». Это так же верно, как . Русская мифология 27 сказать, что «славяне обожествляли природу!» Славяне обожествляли не «природу» (они были далеки от «материализма», ибо были слишком большими спиритуалистами), а БОЖЕСТВЕННУЮ ВОЛЮ, ЛЕЖА­
ЩУЮ ЗА ЯВЛЕНИЯМИ ПРИРОДЫ, И В ЧАСТНОСТИ, ЗА СМЕ­
НОЙ СЕЗОНОВ. Поэтому мы должны сказать, что ПЕРУН БЫЛ ПРЕ­
ЖДЕ ВСЕГО БОЖЕСТВОМ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИМ, ибо он - «ГРМ», «ГРМИК», «ТУЧА», «ДАЩ» (и связан в этом с ДАЖЬБО, а также с «ДУБОМ-СНОПОМ-МОЛОНЬЮ-ГРОМОМ-ИСВАРОГОМ», см. И-
.Терех, «Славяне и Карпаты», т. I, 1941 г.) ПРАД-ИСВАРОГ был СТАРШИМ РОДИЧЕМ, ибо сам был РОД-
РОЖАНИЦОМ (см. И.Терех, «Славяне и Карпаты»), а потому ИСВА-
РОГ - ПРАД, или ПРАДО русов, и к нему, через любое Божество, они могли обращаться, как к ПРАДЕДУ своего РОДА и РОДОНАЧАЛЬ­
НИКУ БОЖЕСТВ. То обстоятельство, что ИСВАРОГ БЫЛ ПРАДЕ­
ДОМ (ПРАДО) РУСОВ, видно из любимого славянского выражения: «РУСЫ СУТЬ ДАЖЬБОВЫ ВНУКИ». То же, что знахари, певцы и музыканты (См. «Слово о полку Игореве») называли себя «ВЕЛЕСО-
ВЫМИ ВНУКАМИ», означает, что ВЕЛЕС, ИЛИ ДАЖЬБО, ВСЕ РАВНО, КАК И ПЕРУН, БЫЛИ ДЕДАМИ РУСОВ («ОЙ, ДИД ЛАДО! ОЙ, ДИД ЛАДО!», см. И.Терех, «Славяне и Карпаты»). Отсю­
да же и объяснение названия в Татрах местности - «ПОПРАД», или «ПОПРАДСКЕ ЕЗЕРО». В переводе на современный язык, это будет: «БОГООТЦОВСКОЕ ОЗЕРО», и ПОПРАД - «ПО-БОГЕ-СВАРОГЕ». Хотя некоторые специалисты, по словам И.Тереха, и говорят, что РОД-
РОЖАНИЦ - «андрогин», то есть двуполое существо, но мы думаем, что это - «догадка» этих специалистов. Наши пращуры такими вопроса­
ми не задавались. Они говорили: «РОД-РОЖАНИЦ» - и все. Приду­
мывать подробности, да еще пола, они не считали нужным, хотя бы потому, что они были весьма скромны и даже чрезмерно стыдливы. Оглашенное «интимное» считалось у славян «грязным». Тем меньше желания было у них связывать «интимное» с Божеством. Эта «половая философия» явно западного толка и вдет, вероятно, от греков, у которых «боги» были весьма фривольными. МОВЬ, ОМОВЬ-ЛЕНИЕ, МОВНЕНИЕ, МОВ-НИЦА - в жизни славяно-русов играли роль и очищения, и молитвы. Акт омовения был подобен акту ТВОРЕНИЯ МИРА ИСВАРОГОМ. Существует преда­
ние, рисующее славянскую космогонию, как - АКТ, ПРОИСШЕДШИЙ В МОВНИЦЕ: «СВАРОГ МЫВСЯ И УРОНИЛ ВЕХОТЬ, ИЗ КОТО­
РОЙ ВЫШЕЛ МИР» (Гомолицкий, «Содружество», Выборг, 1935 г.?). ПЕРУН, как «ДЕД РУСОВ», БЫЛ ПОМОЩНИКОМ ЗЕМЛЕ-
28 Юрий Миролюбив ДЕЛЬЦА И ПАСТУХА, ибо приносил «ТРАВУ-ДОЖДЬ-ГРОМ, ТУЧУ-
МОЛОНЬЮ, СНОП, ДУБ, ХЛЕБ». В ряде этих понятий есть взаимная связь, каждое из них зависит от другого. В часы войны, конечно, грозный Перун (Гром) со своей КОННИЦЕЙ ГЕРОЕВ кидался Я'лпомощь своим ВНУКАМ, но ПЕРУН не имеет ничего общего с германским «ТОРОМ» (богом войны). ПЕРУН И БРАТЬЯ ЕГО - ВЕЛЕС, ДАЖЬБО, ЯРИЛА, КУПАЛА, ОВСЕНЬ, РАДОГОЩ, КАЛЕГОЩ, ВЫШНИЙ, КРЫШ-
НИЙ, КОЛЯДА, СВЯТО, ЛЮТОБОР, ХОРОС, РУДЫЙ - всегда помогали русам, как только те просили о помощи. ОБЩЕЕ РЕЛИГИОЗНОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ СЛАВЯНО- РУСОВ -
ЭСТЕТИЧЕСКОЕ, и в их религии нет места фривольностям греков или римлян. БОЖЕСТВА РУСОВ скромны. Есть только БРАК ЯРИЛЫ И СЛАВЫ-БАБЫ-ЗЕМЛИ, отвечающий природному явлению - ВЕСНЕ. ПЕРУН, приходя на помощь русам, вовсе не поощрял убийства, как такового, и потому человеческие жертвоприношения у русов отсутство­
вали. Только позже, князья из варягов (западных славян), под влиянием «норманов» и германцев, как будто приносили жертвы в Киеве. БОГА­
ТЫРИ РУСОВ, сражавшиеся перед войском, шли на самопожертвова­
ние, но не наубийство, а «ЗА РУСКУ ЗЕМЛЕ». «Нурманские берскер-
ки», объятые жаждой убийства, у русов отсутствовали. Русы шли на «субой» («соубой»), на честный поединок. Потому так велика пропасть между славяно-русами и германцами, и потому же они, сражаясь против общих врагов, никогда не смешивались воедино. СВЯТОВИТ - БОЖЕСТВО высшего уровня. ОН - БЕЛОБОГ, и, возможно, идентичен с ним. Он то же, что у христиан - БОЖЕСТВЕН­
НОЕ ПРОВИДЕНИЕ. ЧЕРНОБОГ - Божество, связанное СВАРОГОМ, в КРУГЕ БО­
ЖЕСТВ, и потому русы к нему не прибегали с просьбами. У них был на то ПЕРУН. ЭТО - ИНДРА-ПОБЕДИТЕЛЬ, радостное СОЛНЦЕ-БОГ, и враги его боятся. ВРИТРА (ВИХОРЬ), демоническое начало у ведийцев, («ВЕРТ-», санскритский корень, - «ВРАЩ-» - сущность ВИХРЯ, или «ВРЩ-» ) в русском сонме Божеств представлено слабо. Только в народе было принято перекреститься, если начинал кружить ВИХРЬ. Таким образом, видно, что то была - «нечистая сила». Конечно, крест - уже проявление христианского начала, и потому - позднейшее. ПЕРУНУ РУСЫ БЫЛИ ДОРОГИ, потому что они были «ВНУКАМИ ДАЖЬБО». Они, вместе с Божествами, были ЧЛЕНЫ ОДНОГО РОДА, Старшим которого был ПРАДО-СВАРОГ. ВИЛЫ, МАВКИ, РУСАЛКИ - женские Божества, числом - триде­
вять, то есть двадцать семь. Они были связаны с КРИНИЦАМИ, КО-
Русская мифология 29 ЛОДЦАМИ, РУЧЬЯМИ И РЕКАМИ. Старшая между ними, СЕНЯ-
ВА, вероятно, была МОКОШЬЮ (ЛУНОЙ), но Божество, бывшее над ними, - ВОДЯГА, вероятно, ВОДЯНОЙ (?). ЛЕШИЙ - Божество лесное, и ему подчинялись ЛЕСНИЦЫ-РУСАЛКИ. ПОЛЕВОЙ - на­
чальствовал над ПОЛЕВИЦАМИ, среди которых была ПОЛУ ДЕННИ­
ЦА, которая могла повредить человеку, не ложившемуся отдохнуть в полдень, после еды. В степи были еще ТРАВЯНИЦЫ, или ТРАВЯН­
КИ, Божества женские, но уже далекие от людей. Зимой их сменяли СНЕГОВИЦЫ, или СНЕГУРЫ. Нужно также отметить, что все эти Божества не играли мифологиче­
ской роли, а потому в славянской религии нет и мифологии, «типа» греческой, или римской. СМЕРТЬ для русов, в общем, страшной не была, ибо рус уходил «ДО ПЕТРИВ» («АД ПИТРИС-»), в Великую Божью Семью, РОД НЕБЕСНЫЙ, продолжением которого на Земле был РОД РУСОВ. Богиня СМЕРТИ МАРА (ЧЕТА МОР-МАРА) была неприятна, по­
тому что она мучила человека перед смертью. Но сама СМЕРТЬ была лишь переходом в НАВЬ. На севере были еще другие Божества, как например, «СЕМИК», который отчасти был «СЬМОМ И РЬГЛОМ», или же «СОМА» (ВЕ-
ДИЙЦЕВ), но на юге соответствием ему был «САМОСВЯТ», или же «ВСЕБОГ», «САМБОГ» (ДОБРАТ), или «СВЯТО» (на западе -
«СВЕНТО»), ибо ОГНЕБОГ и САМОСВЯТ были синонимами в наро­
де. С другой стороны, «СЕМИК» на севере был связан с СЕМЬЮ НАВЬИМИ МУЖАМИ И СЕМЬЮ БАБАМИ. Прабка Варвара, разжигая рано утром печи, говорила: «ОГНИКУ, ЦАРЮ НАШ, ГОРИ ЯСНО, АБЫ НЕ ПОГАСЛО, А БУДЬ С НАМИ ВСЕГДА! АМИНЬ!» Все эти Божества были всегдашними и от сезонов не зависели. СЫ­
НОВЬЯ ИСВАРОГА хоть и управляли сезонами, но всегда были вообще. К ним же надо было обращаться, когда они были в силе. Так зимой был силен Коляда, но тот же Коляда был силен на ИВАНА-КУПАЛУ, и в это время он был КОЛЯДОЙ ЛЕТНИМ. Его - «ЖАР-ЦВЕТ» и был «СОМА», а - «МАТЫРЬСВА СЛАВА» («Дощек Изенбека»), была «МА-
ТАРИСВАНОМ ИНДО-ИРАНЦЕВ, а так же - ВЕДИЙЦЕВ. «МЕЧ ИНДРЫ-ПЕРУНА», так называемый «МЕЧ-КЛАДЕНЕЦ», давал победу над врагами, так как он был идентичен с «МОЛОНЬЕЙ». Он тоже был всегда, так как ПЕРУН-ИНДРА тоже был всегда, и иногда «ГРОМ ГРЕМЕЛ И ЗИМОЙ», чтоб показать, что «ПЕРУН -
ЗДЕСЬ!» 30 Юрий Миролюбов БОЖЕСТВО «ЛЮБОМЕЛЬ», или же «МЕЛИДУХ», обозначено тоже неясно. Не забудем, что от времен расцвета язычества нас отделяют 1300 лет, самое меньшее, ибо в Х1П- Х1У веках еще были кое-где ясно выраженные верования и обычаи. Во времена же перед первой мировой войной эти остаточные верования были вытеснены христианством. Помогло этому монголо-татарское нашествие, вызвавшее усиление христианства. Такие женские Божества, как Жаля, Карыня (Караня), уже не упоминались, и если бы не «Слово о полку Игореве», то, пожалуй, мы бы и не знали о них. О «ЛЮБОМЕЛЕ» можно думать, что он -
Божество ЛЮБВИ. КОСТРЫНЯ (Кострома), вероятно, Божество зимнее. На Карпатах нам еще пришлось слышать о «КОСТРУБЦЕ», Божестве зимнем, но сейчас, вероятно, и там исчезли последние горцы, знавшие о нем. Мы далеки, конечно, от полного знания всех Божеств постоянного значения, но думаем, что собрали почти все, известное перед первой мировой войной. Божества эти связаны с Индрой- ПЕРУНОМ-
СОЛНЦЕМ и связаны с ВЕДИЧЕСКИМ СОНМОМ БОЖЕСТВ. ЛИТЕРАТУРА Нами просмотрены и изучены следующие труды: 1. Даль «Толковый словарь», старое издание. 2. «Материалы для словаря древнерусского языка», И.И.Срезневский. 3. «51оуапзке з^агогплюзШ, ргот. 1.№ес\ег1е, РгаЬа, 1924. 4. «Соттепг. ГЬот т е зоп В1еи», Ес1. 21тте1, ВгихеНез-Рапз, (1935?). 5. Проф. М.А.Мюллер «Дон и Приазовье в древности», Мюнхен, 1958-60, т. I, I I и I I I. 6. «Ьез геуоЫглопз ёез реир1ез с-и Ыогё», Спорт, ВгихеПез, Уоег.егез. 7. «Ьез 1ейгез с!и Ыогс1», Хау1ег Магппег, ВгихеПез, 1841, Еолк. Сге-
§о1ге У.Уоекегз. 8. «КесЬегссЬеез Ызг.о^иез зиг 1а соппа1ззапзе ^ие 1ез апаепз ауа1еп1; с!е Гап§Ыз с1е \У.КоЬег1зоп», а Раг1з, сЬег Вшззоп, гие Наи1;е ЕёшПе, N 20, 1792. 9. Прокопий Кесарийский «Война с Готами». 10. И.И.Срезневский «Мысли об истории русского языка», Москва, 1959. 11. «Очерки истории южных и западных славян», Ленинград, 1957. 12. В.Н.Ильин «Шесть дней Творения» и «Легенды Беросуса (Бероса), Вавилонского жреца», ИМКА-Пресс, Париж, 1930. Русская мифология 31 13. Ременников «Борьба племен Причерноморья с Римом в Античную Эпоху». ' 14. О.В.Кудрявцев «Исследования о Костобоках» (Исследования по истории Балкано-Дунайских областей, Изд. Академии Наук, Москва, 1957). 15. «La Genese des Mythes», prof. Al ex. Krappe, Colambia Uni vers. of New York, Paris, Payot, 1938; Mythol ogi e Universelle, 1930, Paris. 16. А.Н.Афанасьев «Русские сказки». 17. «Исследования по славянскому литературоведению и фольклори­
стике», Изд. Академии Наук, Москва, I960. 18. «La vie prehistorique»
, Raymond, Lautier. Presses Universitaries de France, Paris, 1952. 19. «Художественная проза Киевской Руси XI —XI I I веков», Госиздат худож. литературы, Москва, 1957 г. 20. Сарвепалли Радхакришнан «Индийская философия», Москва, 1956. 21. «Жизнь Викрамы», перевод с санскрита, Изд. восточной литерату­
ры, Москва, 1960. 22. «Les civilizations anciennes du Proche-Orient»
, Gregoire Contenau, Presses Universitaires de France, Paris 1948. 23. Е.В.Аничков «Народная поэзия и древние верования славян», т. I, стр. 48-80, Москва, 1908. 24. Н.Арсеньев «Плач по умирающему Богу», «Этнографическое обозрение», Москва, 1912, NN 1-2, стр. 17-42. 25. А.Н.Афанасьев «Для археологии русского быта», Императорское Московское Археологическое Общество, Труды о Древности, Москва, 1865, Вып. 1, стр. 17-42. 26. А.Н.Афанасьев «Народные русские легенды», Казань, 1860. 27. А.Н.Афанасьев «Мифическая связь понятий: света, зрения, огня, металла, оружия и жолчи», Арх. Истор.-юридических сведений, Москва, 1854, Кн. 2, Отдел VI, стр. 3-18, 67-74. 28. А.Н.Афанасьев «Поэтические воззрения славян на природу», Т. I, I I и I I I, Москва, 1865-1866. 29. Тот же автор, «Языческие предания об Острове Буяне». 30. Н.Авдеева «Записки о старом и новом русском быте», СПБ, 1842. 31. Рабиндранат Тагор «Религия человека», Риедер, Париж, МСМХХХ-
I I I. 32. «Les Dieux des Romains», V.Basanoff, Presses Universetaires de France, 1942. 33. Mythes et Di eux des Germains, Georges Dumezi l, Li br, Ernest Ler-
oux, Paris, 1939. 34. Акад. Ростовцев «Tableaux de la Vi e anti que', Payot, Paris 1930. 32 Юрий Миролюбов 35. В.Я.Пропп «Русский героический эпос», Госиздат худож. лит., Москва, 1958. 36. «Biblia Septuaginta», Синод. Издание. 37. «Civilisation des Hittites», Marek, I960, Germany. 38. «Слово о полку Игореве». 39. Комплекты журнала «Жар-Птица» под ред. Ю.П.Миролюбова, 1956-59 гг. 40. «История русов в неизвращенном виде», от I до X книги, Др. С.Ле-
сной-Парамонов, Париж, Мюнхен, Канберра, Австралия. 41. Собственные рукописи автора: «Сказы Захарихи. (Южно-русский эпос)» и другие источники, всего около 50 авторов русских, польских, чеш­
ских, немецких и французских. ИСВАРА - ИСВАРОГ Первым лицом сонма Богов языческого славянства был Исва-
рог, Бог-Отец, иначе называвшийся Сварогом. Некоторые слави­
сты производят имя этого Божества от санскритского корня «сва» - свой и «рок-рог», означающего «рог» в буквальном смысле слова и «рог-
пища». В немецком языке сохранилось название «ржи-рог», в чешском -
«роуг-угол», «роуглик» - полумесяц, булочка в виде рогатого месяца. В чешском языке корень «сва» означает «святой», а в «Дощьках Изенбека» «сва-» встречается часто, и вероятно, имеет то же значение. Сварог в древ­
не-славянской русской группе племен имел значение «Дуба», «Снопа», «Хлеба». Все эти вещи были как бы иконами Бога-Отца. Сварог «жил в Сварге». Характерно для архаического языка «Дощек Изенбека» частое употребление букв «Е», «Ь», «IE» и лишь изредка «ЯТЬ». Вероятно, в те времена начертание звука «ЯТЬ» еще не было выработанным, и часто про­
стое «Е», или «Ь» обозначали одно и то же. Позже, в других «Дощьках Изенбека», ибо все они не одного периода, появляется перечеркнутый «Ь» (мягкий знак), уже читаемый как «ЯТЬ». Существовало и «я», но в то же время «ять», вероятно, читалось и как «я». В других местах написано «В СВАРЗЕ». Итак, Сварга - Обиталище Бога-Отца. Вместе с тем, Исвара ведийцев, или Сварог, вероятно, идентичные Божества. Здесь мы пишем Божество с большой буквы, потому что придаем ему значение собственное. Какова бы ни была примитивная вера наших Предков, мы считаем, что и Божество, и Предков мы должны печатать «с большой буквы». Слишком нелепа советская манера писать «бог». В русском языке «рожь» - это остаток древнего «рог». Оттуда же и Русская мифология 33 «риг-а», «ков-рига», «княжеская риг-а» (платили «ригу»), «яр-ига», или «я-рнга», «р-ж-аной», «рик-а» (река), и вероятно, «рик-х-лый» (рыхлый) и т.д. Не будучи филологами, мы оставляем эту тему, чтоб вернуться к началу. Итак, Сварог - Отец Неба, он же - Бог (персидское «-бга-», санск­
ритское «-бга-» ), живет в Небе-Сварге, где он «Бык», «Буг» (Река-Буг), «Буг-ай» (украинское «Бык»). Из этого краткого этимологического анали­
за ясно видно, что славянская (русской группы) релипш - скотоводческого происхождения, обоготворявшая вначале «Быка», «Небесного Быка», у ведийцев - Индра. Смысл таков: Небо - Сварга, Голубая Степь, где пасет­
ся Бык-Солнце и Земля-Корова, Крава, Крва, Крева. У индусов есть понятие о Брахме, «в которого входит Брама после Дня Брамы, и тогда наступает Ночь Брамы». Под Днем и Ночью Брамы надо понимать активный период существования вселенной и период пассивный. Брама исходит от Брахмы, то есть из потенциального Божества, становясь Брамой, то есть активным Божеством, и возвращается в Брахму, то есть прекращает свой период активного существования. (Васильев, «Теория относительности», Петроград, годы революции). Индийские браманисты-
мыслители говорят: «Тот, кто будет задавать вопросы о Брахме и кто на них будет отвечать, оба показывают, что не понимают, в чем вопрос». Одна­
ко, мы не можем сказать, что Брама есть атрибут Брахмы, а сам Брахма вне постижения. Самое понимание Брахмы, находящегося вне постижения, вполне постижимо, как Божество в потенциале. Это состояние есть некий «анабиоз» Божества: оно есть, но оно же не проявляется. Таким образом, это скрытая форма Божества, и, конечно, индусы не считают возможным распространяться о его природе. Приблизительно ту же роль играл в славя­
но-русском язычестве Исварог, или Сварог. Он был Дидом Вселенной, Отцом Божеств, Пращуром и Щуром всех людей, но его атрибуты, другие Божест­
ва, занимались текущим в Яви миром, чтобы этот мир не отходил т Прави, ибо за его про-ЯВ-лением была Навь. Таким образом, Явь развивалась и как бы «текла» по Прави, субстанции невидимой и более существенной, чем сама Явь, а затем Явь отделялась от Прави и становилась Навью. Такой порядок изменения всего сущего связан с понятием циклов природы. Вовсе это не было простым «обожествлением сил природы», как утверждают не­
которые ученые, но за текущим миром, за Явью, наши язычники-кудесни­
ки, или волшевники (Волхов у Нова Града), видели эманацию самого Ис-
варога-Исвары, и язычество было ничем иным, как видоизмененным ведизмом. Понятие о Браме появилось, вероятно, позже отделения арийских народов от индо-арийцев, ушедших с Сапта-Синдху в Индию, потому Брамы в язычестве славян русской группы не было, но учение о Яви, Прави и Нави содержи'1е**г^ащьТф£ ИзенбеКа», и вероятно, оно составляло рели-
2- 1560 ■ Ленч. •«;:■ it ; ОЭ 198 а" ■■■■„——] 34 Юрий Миролюбив гиозную философию кудесников, но не всей массы верующих, интересую­
щихся обрядом, то есть стороной экзотерической, тогда как в учении о Яви, Прави и Нави заключался чистый эзотеризм язычества. Сварог отнюдь не является Зевсом, он - Исвара, Божество духовное, созерцающее, тогда как Зевс - Божество вполне антропоморфическое. Гре­
к и создали богов, обладавших всеми человеческими достоинствами и недос­
татками, но только амплифицированными до беспредельности (Геркулес, Прометей и другие персонажи). Идентификация Божеств, применяемая в настоящее время некоторыми западными учеными, не всегда применима к славянскому мировоззрению, и как бы ни ломиться в открытую дверь, Род-Рожаниц-Исварог совсем не является Зевсом-Юпитером, а Божеством, до некоторой степени стоящим вне процеса явлений. Между тем, и Зевс, и Юпитер в процесс вмешивают­
ся, принимают человеческий облик, чтобы помочь или помешать людям. Этого Исварог (Истварог) не делает. Он - Источник Хлеба, Снопа, Дуба, сам - Хлеб, Дуб, Сноп и является Божеством - Творцом Яви, Прави и Нави. Будучи Дедом Вселенной, Сварог ее со-творил, так как он есть Ис­
тварог, «творящий» нечто флюидическое, в материю осязаемую, в вещест­
во. Если в жизнь людей вмешивается Божество, или Божества, то они это делают от себя, но не от Истварога. СВАР, или СВАРА - еще более древ­
нее понятие о Божестве, и оно, вероятно, было раньше понятия об Истваро-
ге. По верованиям, изложенным в «Дощьках Изенбека», творение Истваро­
га («творити» - то же, что «тваржити» - старочешское понятие, и его можно перевести на современный русский язык как «тварить», то есть соз­
давать), «творение», «тварей», «пре-тварить», то есть изменить «тварное начало» в вещах и существах. Сварог-Стварог, как и Брахма, непознаваем в себе, ибо «сам на туче сядя и о себя думае, за браду бялу держучнсь» (юрьевское понятие о Боге-Отце). Таким образом, Истварог, глядя на соз­
данный им мир, живущий и «текущий» по законам, которые он создал раньше мира, сам себя познает в нем. Здесь идея самопознания Божества через вещи встречается с индусским взглядом: «Брама думает мир, и мир живет, пока думает Брама, а когда Брама перестает думать мир, и уйдет в Брахму, и мир уйдет с ним». По легендам в Юрьевке, Стварог «сидит на туче («на громе!») и слухает жаворонка, а сам думае, та и мы тою думкою живы». В законах же природы действуют атрибуты Стварога, его, если можно так выразиться, многочисленные ипостаси. Сам он - Хлеб, Пища, Жизнь, Вечность. Остальное - временное, текущее, и пока «мир течет», Стварог думает, и пока он думает, мир течет. Мы сказали: «До некоторой степени стоящим вне процесса жизни». Очевидно, что пока ипостаси Ства­
рога действуют, он сам вне действия, но поскольку ипостаси - его же и с ■ Русская мифология 35 ним связаны, а сам он перевоплощается во множество Божеств, до той же степени он и участник движения, а сам по себе он вне его. Зимняя стужа, «зворуха», как говорили в Юрьевке, вероятно, родст­
венна с «завирухой», а сам Стварог и Зварог - одно и то же лицо. Зворуха, таким образом, - «Зварога», но так как она в то же время несет в себе какую-то частицу «вихря» (вертеться, вращение, завертеться, завихрить­
с я ), то и Сварог тоже имеет в своей сущности некое вихревое начало. В Юрьевке крестьяне, видя вихрь, особенно летом, во время молотьбы, гово­
рили, крестясь: «Господи, сохрани! Зворуга идет!» Понятно, что хлебопа­
шец прежде всего беспокоился о судьбе урожая, о хлебе, который вихрь может разметать. «Зворуга» же - некая вихревая сила, враждебно относя­
щаяся к человеку. Надо вспомнить, что, приняв христианство, люди долго боялись мести прежних Божеств. Среди них был и «Зворуга» - Исварог, мстивший за отступничество. Но и у ведийцев, в их жизни пастухов, были тоже явления, от которых зависело их существование: Засуха, Гром и Дождь - Спаситель стад и людей. Конечно, за ними они стали видеть атрибуты Божества. У славян таковыми являлись Перун-Гром, Дажьбо-Податель, а Засуха стала делом рук Чернобога, Божества Зла. Но, думая о Небе-Свар-
ге, древний язычник видел, что гром - знак неба, за которым следует спаси­
тельный дождь. Знаки были разные, одни - положительные, другие отри­
цательные. Человек искал этих знаков, потому что он веровал в Божества, как в доброе начало, руководящее им в жизни. Славяне называли себя «Дажьбовыми Внуками», в других случаях они говорили: «Сварог - Дид Наш», считая его пращуром своим. Бога мстительного они не знали, за исключением Чернобога, да и то неизвестно, не скрывается ли за ним ка­
кой-либо, еще более древний персонаж, от которого они отступились когда-
то. Говорят же древние рукописи о «Жертве Роду-Рожаницу»: «Беси суть!» Так всякая новая религия, в какую переходит человек, старается изображать предыдущих ему Божеств, как злое начало. В индусской современной религии, браманизме, таким является Шива (Сива), Божество аборигенов Индии, которых индо-арийцы победили и вытеснили. Сива, имя коего со­
хранилось и у славян-вендов (оботриты), у вендов такового значения не имело. Шива индусов приобрел его в результате контакта с местным насе­
лением Индии. Венды Сивой называли, согласно Мармье, Богиню плодо­
родия, что, конечно, отстоит весьма далеко от Шивы с характером Чернобо­
га. Одним из главнейших желаний пастуха было, конечно, чтобы Божества ему послали сыновей в помощь. Если же детей не было, то это было явным знаком недовольства Божеств. Рождение близнецов, двойни, считалось в 36 Юрий Миролюбив Юрьевке, например, счастливым знаком, а дети эти носили название Гро­
мовы Двояшки. Сварогу не молились, его созерцали ночью, глядя на Волосожары, пли Стожары (Большая Медведица). Крестьяне, наиболее долго хранившие заветы старины, перед самой первой мировой войной, указывали на Млеч­
ный Путь, говоря: «А там Заря ходила, Коров доила, молока разлила!» Они же считали Млечный Путь - дорогой в Рай. Древность - то же, что и текущее время: наша жизнь стала сложнее, а тогда она была проще. Если взять наше время, вычесть из него машины и комфорт с грамотой, то получим древнее время, когда не было науки. Все, что касалось науки, человек получал при помощи непосредственного на­
блюдения за природой, или же искал в релпгаозных традициях, обрядах и службах. С другой стороны, он имел в это время какие-то моральные уста­
новки, чего нельзя сказать о всяком цивилизованном человеке наших дней. Поэтому древность вовсе не была «варварством», но некоей старой формой цивилизации, тогда как «варвары» древности этой формой не обладали, но несколько иной. В те дни люди как бы заготовляли на будущее свои мо­
ральные ценности, в то же время, борясь за землю, за будущие пространст­
ва для своих внуков. Боролись, следовательно, и их моральные установки между собой, в форме ли религий, в форме ли обрядностей, или была просто «война Стварога с Зевсом». Неизвестный автор «Дощек Изенбека», например, говорит о какой-то птице «Матырьства», которая «бьет крылья­
ми, зовя на бой». Значит, он имел некий лозунг, подкрепленный религиоз­
ным началом. Формула: «За наши земли, за Стварога!», вероятно, была их боевым кличем. Кроме того, народы в те времена считали себя РОДОМ, то есть большой семьей, в которой начальник - князь, или другой воевода, то есть водящий в БОЙ, и ему они верили и подчинялись. Сварог, Дид Все­
ленной, представлялся нашим далеким пращурам, в свою очередь, Пращу­
ром Пращуров и Щуров, тот «самый старый из Дедов, от которого пошел весь мир». Идя в Сечу, слабый человек должен был призывать если не самого Сварога, то его ипостась Перуна, в котором без труда можно узнать имя Варуны ведийцев, но с характером Индры. Варуна, по мнению Гюнтер-
та, имеет значение Царя Мира, а один из Адитьев, Дакша, - его ипостась мощи, силы и могущества. Такое перемещение понятия о Божестве, сохра­
нившем имя, но утерявшем значение, можно встретить нередко, особенно, в случае разделения народов, при переселениях. Мы имели уже случай с Сивой вендов, подобный этому. То, что оказался Сива и у индийских бра-
манистов, доказывает, что понятие о Сиве уже существовало до разделения племен арийцев, перед великим переселением. «Риг-Веда» полна таких ука­
заний. Там все время религиозные поэты изощрялись в составлении гимнов, Русская мифология 37 и в этих гимнах постоянно прибегали к дальнейшей детализации символи­
ки, развития новых форм, новых понятий об атрибутах Божества. Такого творчества у славян не было, или если оно было, то не в столь большой мере. Исварог-Сноп находит свое подтверждение в мифе о Соломенном Деде, имевшем место в народных поверьях на юге Руси. Появление Соломенного Деда безобидно. Он не кидается на жертву, берущую солому, а просто внезапно возникает, как бы озорствуя. Этот миф, конечно, отголосок пред­
ставления о Свароге, как о Боге-Хлебе, Боге-Снопе, а в том, что он возни­
кает, чтобы пошутить, можно видеть, что он - Божество доброе. Жизнь есть непрерывная борьба, где хлеб играет роль жизни, или продолжения жизни, а потому вкушение хлеба - акт продления жизни, и вместе с тем, акт общения с Богом-Отцом-Хлебом. Для пастуха примитивного периода бык - символ пищи, но если пища и Бог Дающий, Дажьбо, или Сварог в форме Дажьбо, тоже - хлеб, то есть пища, то бык и хлеб - одно и то же Божество. Оно им является не потому, что древний пастух «верил в быка», а потому что бык для него является символом пищи - Бога, ибо вкушение пищи продляет жизнь. Бог продляет тоже Жизнь, значит Бог есть бык или хлеб. Потому-то сыр, или осыренное молоко, млеко, тронутое Сурьей, Солн­
цем, есть в то же время Сурья само по себе, то есть тоже пища, или Бог-
Отец. Другие Божества играют другую роль, но Исварог имеет именно это значение. Спожины, или Праздник Жатвы, бывший у всех славян включи­
тельно до вендов-оботритов (Мармье), имел характер празднования Бога-
Дуба, Бога-Снопа. «Завивать бороду» Деду на севере Руси (см. у Ивана Наживина) имело то же значение, что и праздновать первый сноп. Для этого девушки отправлялись в поле, перед жатвой, и завивали колосья с песнями и танцами, то есть сплетали по несколько стеблей вместе, оставля­
ли их так до Спожин. Бога-Отца выходили ночью «хвалить», то есть созер­
цать, старики на юге Руси. Для этого они вставали среди ночи и шли смот­
реть звездное небо. Там, в Млечном Пути, искали они место, где «светится престол Бога-Отца». В одном из наших рассказов мы описываем одну старуху-крестьянку, выходящую ночью на двор и указывающую на Млечный Путь: «А то -
Дорога в Рай, по которой идут души усопших! Умру и сама пойду, и там, в глубине и Хоромы Господа-Отца». Конечно, такое ее верование шло из глубины тысячелетий, и вероятно, еще из солнечно-звездного культа. Ло­
шадь отсутствует в понятии о Боге-Свароге, он, как мы сказали - Бык, но Индра - тоже Бык. Оба этих Божества, значит, более древнего периода, чем время приручения КОНЯ. Зато Перун, ипостась защиты, грома, грозы, сечи, летал на тройке бешеных КОНЕЙ, а в поверьях крестьян юга Руси 38 Юрий Миролюбов (Юрьевка) «Грим - тож есть Пророк Илья, а кони у него - огненные». В Антоновке этих коней считали рыжими. Другое поверье считает Звездное Небо, и особенно Млечный Путь — паникадилом в храме Бога-Отца: «Бог сидит на троне, а ангелы зажигают свечи». Всюду ясно проступает значение Бога-Отца, как Царя Мира, но мы знаем, что Варуна был тоже Царем Мира. Вероятно, этот Царь Небес, Царь Богов был создан жрецами, которые хотели этим вызвать смирение у зем­
ных владык, князей и воевод, становившихся вождями. Указывая на Вару-
ну, они говорили: «Ты - Царь на земле, но есть Царь на Небе, больший, чем ты!» Эту же идею мы находим в выражении: «Царь царствующих и Господь господствующих». Конечно, язычество может и не в силах было высказать эту идею нашими словами, но мы ее описываем уже нашими понятиями, хотя и повторяем, что современность не так уж далеко ушла от древности. Основные идеи добра и зла остаются теми же, как и мораль, вытекающая из них. Идея Бога-Отца древняя, как сам мир. Крестьянка, верившая, что она уйдет после смерти «Дорогой в Рай, чтоб поклониться престолу Всевышне­
го, и быть Им судимой», верила, что на престоле сидит Бог-Отец, и что души стоят перед Ним, в сопровождении ангела-хранителя. В Юрьевке справляли торжественные «Зворожины», точная копия об­
щего угощения в день Овсеней (или Овсяней). На площади вырывали круглый ров, глубиной по колени сидящему на краю, и на земле были посланы скатерти с тарелками. В самом центре кола (круга) стоял большой общественный котел, и сидящим служили «Зворо-
жий Дед и Баба». В этом ритуале упоминались умершие в году, места которых оставались незанятыми: «А где Иван?» - «А он ушел до Петрив!» Вначале нам думалось, что «Петрами» вообще назывались усопшие, но после оказалось, что это переделанное веками название Предков, извест­
ных у ведийцев под именем «Питри(с)». Как могло уцелеть в этом случае древнейшее название? Мы этого не знаем, но сообщаем, как факт нам из­
вестный, и только. В понимании идеи Бога-Отца у наших крестьян осталось много от прошлого язычества. Так, сноп, или «дубок», ветка дуба, были непременными атрибутами праздников Рождества. Сноп стоял в углу, под иконами, а дубок был в него воткнут. Эти два сочетания снопа и дуба, и Рождества говорят сами за себя, ибо Рождество - Колядин День в древно­
сти, был праздником Сонма Божеств, и конечно, в первую очередь Бога-
Отца, Сварога, или Исварога. По китайским хроникам, жители запада, «Сака», зимой праздновали Зимний Сольстис, Равноденствие, самый крат­
кий день и длинную ночь, катая зажженное колесо по снегу. Тот же самый характер носил обычай в Юрьевке и Антоновке, когда подростки катали Русская мифология 39 обернутое соломой (солома - символ Снопа) и просмоленное Колесо (Коло), которое зажигали непременно от Огнища, разложенной соломы, возле Бабы-
Зимы и Боярыни, двух фигур, возле которых также делали маленькую, что, вероятно, символизировало собой рождающийся свет и удлиняющийся день. Старики, говоря о каких-либо планах на будущее, в эти дни добавля­
ли: «Як Дид захоче!» (Если Дед захочет!). Ясно, что «Дид» - это Стварог, Дед Вселенной. Самое Огнище символизировало собой Огнебога, Сьма и Рыла, и гово­
рили старики: «Саморежь зажигать!» Нами эти и другие поверья описаны в книгах «Русский языческий фольклор» и «Русский христианский фольк­
лор». Из них следует, что идея Бога-Отца христианского понимания спле­
лась с традициями прошлого язычества, и вечеря накануне Рождества ука­
зывает на связь с этим прошлым, когда приносилась трапеза в предбанник Роду-Рожаницу. Последнее Божество - тот же Стварог, которому приноси­
ли творог, молоко, масло, яйца и так далее. В Свят-Вечер, накануне Рожде­
ства, церковь установила постный день, и этим надеялась прервать языче­
скую традицию, но крестьяне, ставя сноп и дубок в красный угол, под иконами, подчеркнули ее, а назвав этот Вечер Щедрым, связали его с Щед-
рыней-Ладой, Богиней Любви и Весны. В этот же вечер мальчики ходят петь под окнами «Колядки», самое название которых напоминает о Коляде (он же Истварог). В Юрьевке еще ставили у порога старую колоду, порос­
шую зеленым лишайником, ибо она - тоже символ Снопа, Дуба, Стварога. Древний Дед Вселенной, старый «как колода», незримо присутствует в эти дни на праздниках христианских, и крещенское купанье старых дедов, по­
гружающихся в «огненную купель» (прорубь) и «крестящихся Водой, Ог­
нем и Духом», является подтверждением нашего взгляда. Точно так же и древние славяне «ходили до студень мытися в очищение мерзости, и то -
бясям во угоду». Древние Божества в понимании греческих проповедников были «бясями» (бесами). Об этом достаточно часто говорится в писаниях того времени. Но деревня до самой революции ходила «колядовать» и «щед-
ровать» под окнами. Деревенский уклад жизни удержал множество указа­
ний на прошлое. Стварог остался в скрытой, латентной форме, под внешним христиан­
ством, и несмотря на революцию, в тот вечер, под Рождество, люди все равно, хоть немного, но ставят угощение на стол и выпивают рюмку водки или бутылку пива. От Стварога древности в хрониках и записях прошлого остались упоми­
нания Сварожичей, в которых можно иной раз понимать Божества, в дру­
гой - некиих людей, наделенных божественной силой, может, впоследст­
вии, богатырей. Былина «О Святогоре Богатыре» таит в себе намек на их 40 Юрий Мнролюбов некоторую близость Богу. Мы можем предполагать, что Сварожичами и являлись как раз богатыри, ибо в те времена роль богатырей заключалась в поединках с вражескими богатырями, перед лицом двух ратей, собираю­
щихся сразиться. По знаку, даваемому князем, выезжали конные молодцы-
богатыри, а со стороны врага выезжали другие. Когда один побеждал дру­
гого, тогда и рати кидались друг на друга. Было в этом нечто от рыцарских турниров. «Слово о полку Игореве» сохранило воспоминание о Мстиславе, «что Редедю Князя Койсожска зареза перед его Полки». Эти поединки богатырей, раз на них самих почивала Сила Стварожья, находились тоже под покровом Истварога. Его ипостась При, Битвы, Войны, Перун, был Богом Грома и Дождя. Перун был как бы невидимым арбитром такового. О Ствароге, «с-твар-ившем мир», есть сказание, что Бог «мывся в мов-
ннце (бане) да вехтем терся, а Божий Пот до того вехтя пристал, да тогда БРОСИЛ Дед вехоть, он упал, и из него Земля пошла, а где капля Божьего Пота была, там люди пошли». Такая космогония указывает на то, что Сва-
рог был не только Божеством-Творцом, но что часть его самого есть в сотворенном. Эта часть - Божественный Пот вехтя, и потому видимый мир наделен его эманацией. Сотворив мир, Сварог «почил от дел на облаке белом, слушая птициу малу жаворонка». По другим легендам: «Бог-Отец на белом облаке сидит, сам себя за браду держит, и тем весь свет держит». («Языческий фольклор на Руси», книга автора, Музей Русской Культуры, Сан-Франциско). Таким образом, мы видим наивное представление народа о «держании мира Богом». Конечно, Бог-Отец здесь - Исварог. В отличие от Зевса, вмешивающегося в личную жизнь людей, чтоб им помочь, или расстроить их дела, Сварог ни во что не вмешивается, и если вмешиваются другие Божества, то только, чтобы помочь, а расстраивает дела людей лишь Чернобог, и тот связан в этом Белобогом, с которым вечно борется, и Сварог является арбитром их борьбы, ибо начиная со Сварога, Сварог, Белобог и Чернобог составляют Первый Триглав, за которым все Божества распределены по Триглавам. Так, Триглав не Божество, а Троица, в кото­
рой одно из Божеств, как бы (условно) несет нормальное разрушение (уми­
рание природы, созревание скота, злаков и человека, старость), а другое дает поддержку его силой тому или другому существу, и, наконец, третье служит арбитром. Таким образом, открытое разрушение, Зло, если хотите, дает только Чернобог, который в ярости, ибо схвачен мертвой хваткой Бе-
лобога, а остальные Божества (ипостаси все того же Сварога) умеряют его Зло своим Добром. Указание на такое понимание Божественного сонма находится в «Дощь-
ках Изенбека», где в тайны посвящается юнец. По языческой теологии, Русская мифология 41 Чернобог силен, но не бесконечно, ибо его умеряет Белобог, одинаковой силы Божество, подкрепленный к тому же самим Исварогом. В этом мы видим влияние персидской религии «Зенд-Авеста», культ Армузда и Арн-
мана. Славяне через Персию проходили, жили в Загросе, и конечно, как-то восприняли культ Армузда (Ормузда) и Аримана. Сонм Богов «Дощек» построен по этому принципу. Мы здесь не занимаемся разбором аутентич­
ности «Дощек», но их содержанием, которое проливает свет на Триглава. Известно, что венды-оботриты изображали Божества с тремя главами. Упоминание о «Триглаве» есть и в других источниках, между тем, это загадочное Божество нигде не описано, неизвестно каковы его функции и что надо под ним понимать. Среди атрибутов Исварога упоминается Вышний. В нем мы видим от­
звук Вишну ведийцев и даже, может быть, индусов. Вышний - Бог Поддер­
живающий, как раз соответствующий одной из божественных функций в Троице. Роль Сварога, таким образом, сводится к арбитражу между Божества­
ми, и в жизнь на земле он не вмешивается. Конечно, такое Божество, даже высшего порядка, все-таки, антропоморфично, как и все остальные Божест­
ва, однако, мы должны вспомнить, что всякая религия, в том числе и язы­
ческая, представляет из себя две религии, одна - для масс, в которой про­
стые люди требовали простых Божеств, живущих подобной им жизнью, и другая религия была для элиты, вероятно, для жрецов, кудесников, вол­
хвов, может быть, князей. Эта сторона религии называется эзотерической, тогда как первая называется экзотерической. В первую входит ъсяобрядовая сторона, а во вторую - вся мистика и значение обрядов. Между ними всегда в истории религий происходила борьба. Старение религии и проис­
ходит как раз от установления догматически-формальной стороны над мис­
тической. Когда побеждает обряд, исчезает внутреннее содержание рели­
гии. Она становится простым повторением жестов и поклонов. Конечно, и в язычестве была такая борьба, но чистоту язычества хранили кудесники, отшельники («Песнь о Вещем Олеге», А.С.Пушкин), тогда как жрецы по­
грязали сами в чисто формальном выполнении обрядов. Сварог был сам, будучи творцом, в понимании язычников, началом религии и обряда. Сноп-Хлеб, Волна (Шерсть), он был основой даже физи­
ческой жизни верующих в него славян, а не только Божеством-Богом-От­
цом. Семитическое понимание Бога-Отца - Иеговы, грозящего всем наказа­
нием за грехи, из которого выхода не было даже при помощи покаяния, ибо у семитов было очищение от грехов при помощи коллективного возложения на «Козла Отпущения» всех прегрешений Израиля, отсутствовало. Славя­
не очищались молитвой и «омовлением» (омовением) в бане, где они подра-
42 Юрий Миролюбов жали акту творения Исварога, терлись вехтем и просили очищения те­
лесного и духовного. Баня для них была святилищем! Омовение для них было религиозным актом очищения. Таким образом, они не только подражали акту творения, но и постоянно участвовали в нем, творя жертву в бане. Бог-Род-Рожаниц, источник рода и рождения был их пращуром, а не грозным судией! Они себя называли «Дажьбовыми Внуками», ибо Дажьбо был ближайшей ипостасью Сварога. Дажьбо был как бы его сыном, а люди были внуками. ПОНЯТИЕ О РОДИТЕЛЯХ Без преувеличения можно сказать, что за весьма немногими исключениями, крестьяне держали в повиновении детей, и случаи ослушания были редкими, а чтобы сын «поднял руку на ОТЦА, или МАТЬ» - это было просто невероятно. О таких сыновьях говорили, как о богоотступниках. Все потому, что в основу отношений между детьми и родителями крестьяне клали религиозное начало. Отец и мать были свя­
щенными для детей. «Поднять руку на родителей» было чем-то равносиль­
ным обратному значению «поднятия руки» при клятве. Грех считался тяж­
ким. В нем не то, что не желали сознаваться священнику, но стыдились даже, ибо знали, что это почти равносильно убийству, и что «таких грехов Сам Бог не прощает». Поднять руку на родителей - это было не то, что нарушить заповедь «Чти Отца твоего и Матерь твою», но это было страш­
нее. По всем данным, запрещение это шло издалека и, вероятно, еще из язычества, ибо на устах всех стариков было множество легенд о «сыновьях, поднявших руку на родителей», за что Бог обращал их в камень, посылал в Ад после смерти, с особым проклятием, на веки вечные. Во времена родового строя, поднявший руку на родителей изгонялся из рода и никто не смел ему дать ни огня, ни воды, ни хлеба. Огонь, вода и хлеб имели свя­
щенное, символическое значение, а потому изгнанный из Рода лишался покровительства всего сонма Богов. В Алексеевке был однажды злой горбун, «который поднял руку на свою мать», побив ее за что-то. Осуждению крестьян не было конца. Однажды старуха, грозя костлявым пальцем горбуну, сказала: «Увидишь, Бог-Отец накажет тебя за это!» Толпа народа их окружала. Горбун ответил ругатель­
ством. Кто-то из мужиков сказал, что таких надо уничтожать, как конокра­
дов, то есть побить его камнями. Горбун ответил, что всадит первому, кто к нему приблизится, нож в живот, и вынул сапожный нож из-за голенища, с тем, чтоб действительно пустить его в ход. Мужики расступились и выпус-
Русская мифология 43 тили его из «круга», в котором он был. Всегда в таких случаях крестьяне окружали человека правильным кругом. (Становиться в «круг» - символи­
чески призывать Исварога). Горбун отправился на станцию, чтобы на то­
варном поезде съездить в город. Неизвестно, как вышло дело, но он где-то на повороте соскользнул со ступеньки и свалился под поезд и погиб, а труп его был так изуродован, что его похоронили тут же, возле железной дороги, у насьши. Мать хотела перевезти его на кладбище, в деревню, но решительно все старики в деревне запротестовали, говоря: «Он был проклят Богом-
Отцом!» КОЛЯДА Коляда, по мнению некоторых специалистов, не является от­
дельным Божеством в языческом пантеоне, но - сонмом Богов, или собранием ипостасей Сварога, соединенных в одном лице. В таком случае он является тем же Исварогом, ибо все Божества исходят из него. Однако в слове Коляда, Колендо, Коло хотели видеть Принцип Вре­
мени, вращение Времян Года, но тем не менее, до сих пор никто не доказал такого значения слова Коляда, Были попытки видеть в Коляде даже «Ка­
ленды» римско-греческого мира. Мы думаем, что Коляда нисколько не за­
имствован от греков или римлян, потому что Коляде соответствуют понятия - «Коло», «Кол(я)дун», «Кол-довство», «Колядка», «Кол-дунья», «Кол­
ода», «за-Кол-дованный» и т.д. «Коло» - круг, так танец сербов «Коло» состоит в том, что танцующие становятся в круг. Так как время - тоже круг, то Сварог есть Коло и источник Кола Времян. «Коло»-колесо гоняли древние славяне еще в арий­
ской земле. Там они были соседями китайцев, и последние называли их «Т-
Син», а персы - «Сака». Некоторые источники утверждают, что сака были не славянского происхождения. Возможно, что то были сак-сы, то есть племена германского корня. С другой стороны, в то время люди разделялись не столько по языковому признаку, как по группам чисто военного характе­
ра, собиравшимся для защиты их имущества, стад, стариков и детей. Сою­
зы эти были нестойкими и распадались при случае, образуя другие. Воз­
можно, что славяне-Т-Син бывали в союзе с сак-сами, или китайцы их смешивали, одного с другим, как живших в одном месте. Однако, есть гораздо больше свидетельств ученых, которые позволяют нам идентифици­
ровать Т-Син с сака-славянами. Факт общения саксов со славянами можно видеть в верованиях Ирландии в «Црнобока» (Чернобог) и «Мэрроу» (Ирландия, Шотландия, Англия) - «Мор-Мару» славян. Возвращаясь к 44 Юрий Миролюбив зимним праздникам славян, мы видим из китайских источников, что они (сака) зимой катали «зажженное колесо» по снегу. Обмотанное кол-осьями Коло просмолялось, затем его зажигали и так, горящее, в виде Кола-Солнца, катали, проткнув палку во втулки, по снегам, заставляя их таять. То был обряд, имевший в виду вмешательство Ис-твар
-ora, который должен был, с весны рас-твор-ить снега. «Твор» или «Твар» значит - творение. Южные крестьяне делали то же самое, как нами описано в книге «Языческий и христианский фольклор на Руси». В Юрьевке пели: «Бежи, зимо, до полночи, не ма в тебе уж мочи!» С этих дней мощь Зимы была нарушена Рождественскими Огнищами и Колядой. Огнища раскладывали во дворах, у токов, где стояли Три Бабы, или три Брата, сделанные из снега, и один из них, в древности, вероятно был Колядой. Вторая фигура - «Зима» - была, вероятно, Ладо-Ладой, а третья, ростом поменьше, - Крышень (Крышний), народившийся в Коля-
дин День Бог Возрастающего Света, на что указывает и свеча, или факел в его левой руке, который зажигался раньше Огнища, с песнями и плясами. Это были песня и пляска, в этом явное указание на религиозный древнеязы-
ческий обряд. В Антоновке и Юрьевке первую фигуру называли «Зима», вторую - «Масляна», а третью - «Крыжень», или «Крыжний». Зная, что слою «Крыж» в славянских языках означает Крест, в этом можно усмот­
реть наложение образа Христа-Младенца на древний образ Крывшего. У первой фигуры в Юрьевке справа ставили метлу, «чтоб заметала снега», слева - колесо, у ног по снопу с поля, первый и последний, а на площадке рассыпали зерна. Вторая фигура, «Масляна», имела в руках грабли, а через плечо - суму с овечьей шерстью, у ног - косу и также зерна. Третья держала в руке засушенное клечево с мая, зеленую ветку, а в левой руке кубышку, засушенную тыкву для носки воды в поле, и свечу. Таким обра­
зом, все эти три фигуры олицетворяли лето, и устройство их во дворе было равносильно магии, вызыванию лета. У ног Ладо-Лады рассыпали творог, любимое блюдо Ис(т)варога. Творог на Юге называют «сыр», от Сурь-
Сурень, Суренж-Солнце, или Сурья, санскритское слово, означающее то же понятие. Творог назывался этим именем на севере. Но «сыром» его называли на юге, вероятно, потому, что выставленное «на-Сурь» (Солнце) молоко быстро створаживается. В этом слове санскритский корень совер­
шенно несомненен. Вероятно, и название части наших предков, Суро-Маты, проистекало из того же источника: «Сурья Мати». Это, конечно, не боль­
ше, как догадка, и мы не настаиваем, что именно так и есть, но если заранее исключить правдоподобное объяснение слов, то так загадка и останется неразгаданной. Лучше уж дискуссия, когда будут высказаны и противополож­
ные взгляды. Русская мифология 45 Совершение этого зимнего обряда, таким образом, вспоминая описания китайских источников, вполне совпадает с обрядами саков, в главном, а именно, что после Нового года, когда наступала Маслянная, брали колесо, находившееся у Трех Братьев, оборачивали его соломой, осмоляли и, за­
жженное, гоняли по улицам с криками, песнями, свистом и игрой на гармо­
ни. Зимние Огнища были, по времени, отметой зимнего равностояния Солнца, и летнего равноденствия, в Иванов День и Ночь, уже летом, в июне. Таким образом, от Зимнего Кола, до Иванова Огнища завершалось Коло Времян Года. Мы бы согласились с другими, что сака - это саксы, но зимний обряд, сходный со славянским, нам мешает признать саков за саксов. Мы считаем, что сака идентичны славянам. При зимнем обряде Коляды подавалось угощение, вид браги, суряница, осурь, или сура, с ударением на «а». Его заваривали на соломе, сене, черно-
сливах, сухих вишнях, меде, молоке, изюме, с небольшим количеством то­
пленого масла (что явно указывает на связь с Азией или Тибетом), и когда, после впуска в суряницу дрожжей, этот род крепкого кваса дображивал к Рождеству, на санях, в теплом сарае, причем под ним непременно должно было быть сено, то он, вероятно, достигал крепости 16-17 градусов и был тем же, по своему значению, что и Сома ведийцев. Выпивая корец этой браги, мужик говорил: «Слава Богу!» То же говорили всякий раз и другие. Таким образом, в этом обряде мы видим отражение древних гимнов славы Божествам, которые возносили ведийцы. Это нас ставит в прямую связь с ними, не утраченную народом до самой революции. Спор о том, «олицетво­
рение Божеств» или нет сам Коляда, не имеет значения, ибо все славянские Божества были олицетворением Исварога, как и у ведийцев, все - Варуна, Индра, Агни и прочие Божества, были ипостасями Исвары. Присутствие же саней, при изготовлении суряницы, как и сена, были знаком связи с до-
ведическими временами, когда вместо телеги были сани. Сено -
принадлежность кочевого, скотоводческого быта. Трава и сено были главной заботой ведийцев, а вместе с тем. и необходимой принадлежностью их жизни. Без сена или без травы не могло быть добра, ибо главный источник такового для скотовода был скот, нуждавшийся в траве и сене. Зимние праздники Коляды, таким образом, представляют из себя радо-
вание людей, что наступит лето, и что после зимы Бог повернет время на тепло, траву, цветы, фрукты, жатву. Присутствие зерна явно на это указы­
вает. Новогодний обычай - рано утром гурьбой прибегают мальчишки, поют хозяину с хозяйкой славу и бросают зерном в иконы - говорит о том же. Это магия призывания урожая. Скотоводу нужна трава и сено, а хлеборо-
46 Юрий Миролюбив бу нужны зерно и солома. Вот почему старые люди в Юрьевке, идя за соломой для отопления, прежде чем взять охапку, крестились трижды, говоря: «Дай Бог, чтоб никогда не убывало!» То есть высказывали пожелание, чтобы урожай всегда был. Легенда о Коляде, пробующем угощение Роду-Рожаницу, описана нами в виде рассказа в «Согласии», декабрьский номер 1954 г., Лос-Анжелес. Один экземпляр хранится в Музее Русской Культуры в Сан-Франциско. В Юрьевке говорили о Коляде, что это «большой мужик, одетый в темное, с колесом в руке (похож на кузнеца) и дубовым кием в другой». Дуб - символ Перуна. Так как Коляда олицетворяет собой Коло Времян, то есть вращение времени, то и в нем есть «вихревое начало» Исварога. Вообще вихрь был в представлении народном присутствием кого-то, одни говорили «нечисто­
го», другие - «колодюки», последнее слово, вероятно, значит нечто общее с «колдовством, колдуном, или Колядой». Может, это значит и «холод», в потустороннем смысле, ибо «холод» - образ смерти. Жизнь - горение, слова детской песни в Горелках: «Горю! Горю! Пей! Гори, догорай, попа­
дешь в рай!» Пока человек «горит», живет, он - «горячий», а умирает, он стынет, холодеет, и таким образом, «колодка» может обозначать «холоди­
на, вечный холод». Нам трудно решить этот вопрос, ибо в нем переплетают­
ся разные, не только языковые, но и обрядовые, фольклорные, религиоз­
ные элементы. Но «вихревое начало» Исварога видно и в «вехте», которым он мылся в Божественной Бане до Сотворения Мира. Этим указывается на Божественный План, где все уже находилось до Творения. Там была и Сварогова Баня. Баня же, как известно, была не только местом омовения наших предков, но и молитвы. Угощение Роду-Рожанице ставится в бане, или предбаннике. Это угощение - жертва Роду. Бог-Род, от которого по­
шли все Родичи, а потому в них есть и Он. Это указывает на религиозное значение Рода и родства. Последнее, вероятно, было внушено всем Родичам не только во избежание усобиц, или внутренней борьбы Рода, но и потому, что Бог - Источник Рода, а потому и все Родичи с ним связаны. В том же смысле говорили и старые деды, родоначальники, в народе; они считали, что «Бог-Отец - всем людям Отец», и твердо держались идеи родства с Богом-Отцом. Таким образом устанавливалась непрерывная связь с ним, и говорили о нем: «Смотри, а то Пращур услышит!» и крестились при этом. Коляда же был одним из изображений Рода, ибо в нем было олицетворение смены зимы летом. Бог - Род, но Коляда тоже Род, и Иван Купала - Род, на Святках полагалось сходиться всем родичам, чтобы праздновать вместе. Когда они приходили, старший в Роде дед вставал, крестился и говорил: «Ну, слава Богу, все шесте родичи собрались!» После этого подавали всем Русская мифология 47 угощение, а остатки несли в баню, в жертву, в доказательство, что все бъиш вместе. Малых детей, грудных младенцев, старший величал: «Громовы Дети!» Он их брал на руки, носил по избе, говоря: «Ах, Громовый Детина!» Если были близнецы, то их называли «Сноповики» (Сноп-Перун, Сва-
рог), то есть иносказательно называли «Детьми Снопа-Сварога-Дуба-Перу­
на». Мальчишек до семи лет на Святках величали «Колядниками». Это на­
звание им давали не только, если они ходили «Колядовать», петь Колядки, но вообще оно означало, что их возраст таков, что они - «Колядники». ФОЛЬКЛОРНАЯ СИМВОЛИКА РОЖДЕСТВА Мы уже касались Рождества, где в обрядах и традициях чув­
ствуется сильное влияние прошлого язычества, но сейчас мы оста­
новимся подробнее на этом. «Все в церкви сияло. У иконы Рождества Христова лежала на полу РЖАНАЯ СОЛОМА, стоял СНОП С ЛЕТА, лежало СЕНО, посредине стояли ТРИ МИСКИ, одна с МЕДОМ, другая с ЛАДАНОМ, третья со СМИРНОЙ, на которую был положен ЗОЛОТОЙ пятирублевик. Тут же стояла тарелка с СУХИМИ ФРУКТАМИ ГОРКОЙ, и в кувшинах лежа­
ло ЗЕРНО, ЖИТО, ЯЧМЕНЬ, ПШЕНИЦА. Посредине стоял малень­
кий столик, крытый вышитой скатеркой, на нем клок ПЕНЬКИ, кусок ОВЕЧЬЕЙ ШЕРСТИ, ПИРОГ и подсвечник в ТРИ СВЕЧИ. Внизу было положено ВОЛОВЬЕ ЯРМО и возле него КОНСКАЯ УЗДЕЧКА. Ниже была овечья рыжая шкура (атрибут Перуна), шерстью вверх, а на ней ДИСК ПОДСОЛНУХА С ЛЕТА. Возле каждого из этих предметов стоя­
ли в кувшинах ВИШНЕВЫЕ ВЕТОЧКИ, покрытые ЦВЕТАМИ, стояв­
шие со дня Святой Катерины в воде. Вася стоял со своим фонариком, в котором горела свечка. Служба шла торжественно, хор пел прекрасно, люди молились истово. У правого клироса стояли СТАРИКИ, среди кото­
рых и 95-летний Гамалий, иссохший, как древний пророк, с бело-желты­
ми волосами и желтоватой, непокорной бородой. Рядом с ним Захар, еле державшийся на ногах, с боку коего были два праправнука, державших его, когда он покачивался». («Согласие», январь 1955 г., Лос-Анжелес, Калифорния, США). Как видно из этого отрывка, все время повторяется ТРИ в декоруме праздника. Дальше говорится, что «вошла закутанная в теплый платок баба и принесла еще ТРИ ГОРШКА С КУТЬЕЙ, ВЗВА­
РОМ И ПШЕННОЙ КАШЕЙ, КОТОРЫЕ И ПОСТАВИЛА ПЕРЕД 48 Юрий Миролюбов ИКОНОЙ РОЖДЕСТВА». Эти блюда шли с Сочельника. В день Рож­
дества их кто-либо приносил во время службы и ставил, в знак того, что яства Свят-Вечера имеют религиозное значение. Тем более, что принести эти яства в церковь, во время службы, носит характер приношения Богу. Это, конечно, реликт жертвоприношения в этот день Святок. Мы склонны также думать, что ТРИ, повторяющиеся в декоруме перед иконой Рождества, нехристианского происхождения, а - воспоминание Великих и Малых Триглавов язычества. Тогда Божества распределялись по три и составляли всякий раз Триглав. Крестьяне юга Руси крепко хранили народные обычаи, потому что вся их жизнь, быт и каждодневное существование были связаны с циклами природы. Хлебо­
робы живут и работают, как им велит природа. Сноп с лета, ржаная солома, сено - тоже атрибуты языческой религии, но они совпадают с идеей вертепа, идеей уже христианской. Диск подсолнуха, конечно, позднейшего происхождения, но и в нем выражена языческая идея лета и солнца. Однако, и слова православного песнопения: «Тебе кланитися Солнцу Правды и Тебе ведети с высоты Востока», или «возсия мирови Свет Разума» - из того же цикла природы, хотя уже христианского. Если вспомним, что Рождество совпадает по времени с языческими Святками Зимнего Коляды, то поймем, откуда идут атрибуты лета. Од­
нако, всякая, в том числе и христианская религия, будучи культом Солнца, должна ими обладать. Вот почему язычество, в сущности, легко уступило место православной вере. Во многих отношениях оно просто подготовило почву для христианства, в других совпадало с ним. Дело ведь не в назва­
ниях Божеств, а в идее, которая в них вложена. Что касается Новогодья, то и здесь в народе выработался специаль­
ный подход к этому гражданскому празднику. Вначале, во времена языческие, Новый Год праздновали приблизительно в первых числах января или последних декабря. В немецком языке осталось название года - «Яре», которое, несомненно происходит от Яро-Ярила, Божества Betnt>k и, вероятно, всего Кола Года. О Новогодье и его языческом ^держании говорилось много проповедниками. Для дальнейшего иско­
ренения \язычества и его влияния на русский народ, греческими еписко­
пами на \ Руси было установлено празднование года первого сентября. Однако, в виду того, что весь мир праздновал Новый Год первого января, Петр Великий перенес его на первое января. Таким образом, этот праздник вернулся/на свое место в жизни славянской Руси. Русская мифология 49 Следующие стихи характеризуют представление о нем: «Стар-Год в Бозе скончался, Новый Год. а Нов-Год, Давай и нам ковшик вина! прямо в народ Скоро Весна! примчался, Встретил Новый Год правит тройкой народ в санях, как надо, за ним - прах а Стар-Год лежит в ограде, снежный в руке его свечка горит, плывет пеленой нежной, на лбу венчик дрожит, пахнет Весной! Помер Старый в сугробе, Стар-Год смотрит жалко, а за Новым - гляди в оба, а Нов-Год пахнет фиалкой! а то - молод, горит, Посмотрим, что принесет и - чего еще натворит!» Итак, радость встречи Нового Года таит вместе с тем страх: что-то будет в Новом Году! ЗИМНИЙ КОЛЯДА - РОДУ-РОЖАНИЦУ УГОЩЕНИЕ Заснежило, забуранило ввечеру, света Божия не видать. Сквозь пургу неясной тенью санки одноконные прошли, это Свят-Мико-
ла с Филипповкой проехали, метелицу поборять, православных спасать, на дорогу выводить на звон колокола во мгле. А снег все гуще, метелица силь­
ней, - так, надоумь и за Вечерю сели, Христа Рождающегося встретили. Знали о том благие коровы, когда в яслях, на рассыпанном СНОПЕ, в колосках ЖИТА, Свет Неизреченный загорелся, и Богоматерь с Иосифом новорожденное Солнце Разума, младенца Иисуса положили. Изумленным оком смотрели на чудо из чудес коровы, перестали жевать жвачку, склони­
ли свои морды к яслям, согревая теплым дыханием младенца, Слово Бо-
жие. Волхвы пришли с пастухами, сначала поклонились пастухи, потом волхвы со звездою. Положили они золото, смирну и лавань к ногам Господ­
ним, царские дары Вседержителю неба и земли. Ушли они, а ясли свети­
лись. Благие коровы, думая что то - Мать-Земля зажглась, все стояли немые и косноязычные. И вдруг восторг обуял их, заревели они радостно, замычали, возвещая миру спасение. А в доме - старые знакомые появились, ожили, пришли в движение. Первым вышел из-за шкафа с платьем Домовой-Батюшка, бородка кли-
50 Юрий Миролюбив нышком, росту с годовалого, на шее пестрядка повязана, волосы длинные, в сене с остюками, а из ушей половка сыплется, - долго под угольником сидел, на кутью, взвар облизывался, да и накануне с котом Васькой весь день на сеновале барахтались. Кот ленивый, так его Домовой-Батюшка мышей ловить учил, вот и сена набрался. Обмахнул Домовой-Батюшка сапожки свои юхтовые веничком просяным, волосы елеем из лампадки при­
мазал, сенной бражкой виски примочил, прихорошился и пошел на гале­
рею Домовых Божков скликать: «Па-жал-те! На Колядино угощение Роду с Рожаницем почитание! В предбаннике-с!» На гореще кто-то завозился, стал ляду поднимать, затем оттуда свеси­
лась мочальная борода в паутине, показался посошок, нос картошкой, длин­
ные волосы, и Горешный показался весь в пыли, со связкой сухих грибов, забытых с осени: «Сто кричишь, Батя?» - спросил он. «Слезай, слезай! Роду-Рожаницу в предбаннике хозяева уважение вы­
ставили». «И сто людев тревожить зря? То - целый год ни гу-гу, а то - слезай!» -
проворчал Дедок, но слазить все же начал, не так, чтоб быстро, а поставит один валенок на ступеньку, а затем другой туда же. «Опять «рубь-пять» делаешь?» - съязвил Домовой-Батюшка. - «Нет того, чтоб - раз, раз! - и слез!» «Фуставы болят», - беззубо прошамкал тот. - «Весь год горещной в срубе греюсь». «А про де-усек тож подумываешь?» - рассмеялся Домовой. - «Стар-
черт, а когда Машка на гореще зачем-то полезла, так приставать стал? И не стыдно тебе?» «А сево-ж фтыдно? Де-ушка, правда, ладная!» «А за кривой Марфой побежать не хочешь? Тебе бы де-усек!» «А на кой мне ляд Марфа? От нее только блохов наберешься», - добро­
душно отозвался Горешный. - «Она даже неизвесфно, баба-ли? Шаг му­
жицкий, ухватка - тож, а морда рябая, да ис-цо мохом обрасла!» «Самая тебе конфета! Оближешься!» «А пуф-счай ее Буренка забодает! Оченно нужно с дурой связываться!» «Ну, ну! Поспешай к предбаннику. Там стоит от хозяев уважение: ку­
тья, взварец вишневый, прямо - мед, пирожки с морковкой, жареная рыб-
ка-с! Из-под льду Матвей наловил. Линьки-с, жи-и-ирныё!» «А выпить сто будет?» - провел тот рукой по усам. «Да как же не будет! Раз сказано, что Роду-Рожаницу уважение, так не токмо выпить, но и напиться можно будет. Брага-с! Черная-пречерная и Русская мифология 51 черносливом отдает, а в кружку нальешь, в ней на палец пены, крепких дрожжей, хмеля плавает. Потянешь, со свистом даже идет». «Фо сфистом? Ды, ну?» - остановился Горешный, - «и... с соленым огурчиком,грибками?» «Да, не только есть! Есть маринованные, на укропе, тминце, гвоздичке, лавровом листе, мускате. А рыбка на подсолнушном масле, так тебе линьки в собственной корочке и катаются! Кругом маслинами, огурчиками, перцем соленым обложены... и ягодкой шиповником, в винном уксусе мочеными, красные-прекрасные...» «Да, фсто уж, пойдем...» - заторопился Горешный. - «Овинник ведь там все сожрет!» «Ага! Испугался? Я так думаю, и сожрал уж». «Пойдем! Пойдем! Чистая беда с ним! Насидишься на гореще год цель­
ный, а придешь, он тебе половину Рожанича уважения и слопал!» Он каш­
лянул: «Тот год ведь, пока с гореща слез, так он фаршированные баклажа­
ны с перцем и прибрал ведь? Да, еще когда спросили, за собой посмотрел, говорит: «А... не знаю... туто-ся где-то лежали...» Горешный с Домовым торопливо вышли на двор, захрустели по снежку: «Хруп! Хруп!» - сапожками, и только их видели, скрылись в предбаннике. Тут уже сидели Овинник с Погребником, а в углу Соломенник, и у окна, сняв паутину рукой, садился Огородник. «Здорово, братцы!» - сказал Домовой: «Как тым, все в порядке?» «Здрав-желам-батя-Домовой!» - хором отвечали они. - «Как твоя ми-
лось изволит поживать?» «Да, ничего. Вот Горешного привел, на Овинника обижается». «А чего это?» - отозвался Овинник. - «Чего ему не хватает?» «А баклажаны помнишь? Слопал ведь?» «Какие баклажаны? Да, отродясь, не видал даже!» «А прошлый год-то забыл?» «Да, кто-ж в новом году стар-год поминает?» «Ну, ну, братцы, чего там!» - вмешался Соломенник. - «Кто старое помянет...» «Тому глаз вон!» - подхватили, смеясь остальные. «Здорово, братцы! Роду-Рожаницу поклон низкий! Старым Дедам поч­
тение, а гостю - угощение!» - поклонился, входя, Конюшенный. - «От коней наших то ж поклон! Говорят, травой свежей запахло!» «Заходи, заходи, брате! Да затворяй двери поскорей! Холодно... И то спасибо, месяц светит, так обогрелись, а то - чистая беда. Под утро от Мороза-Красного Носа колы треснут! Ишь, как закрутил: на топоре борода 52 Юрий Миролюбив белая выросла. Самая Ночь - Коляднну Бороду искать! Она сладкая! Как мед. Хочешь лизнуть Колядиной Бороды?» «Ну, ну, за кого Конюшенного принимаете? Не знаю, что ли? Лизнешь, а потом и прилипнешь, водой горячей язык отливать придется». Через окно, правда, светил месяц, и яркие лучи, в виде костра, падали посреди предбанника. Вокруг сидели Домовики. Они время от времени грели руки в лучах, потирали их, покрякивали. «А где Коровник, Птич, Золотич? Где Зернич, Сенич, Квасич? Где про­
хлаждаются? Не знают, что ли? Забыли?» - спросил Домовой. - «Непоря­
док!» «Да они пошли за Зерничем, а тот с Житничем, Яшничем да Овсяничем сидят, зерна с самых Спожин считают! Работают без отдыху, на вопросы не отвечают, руками машут, уходи, мол, не до тебя! Некогда». «А Коренич где?» «В погребе корешки перекладывает, обдувает, чистит, чтоб не заплесне­
ли». «А кота Ваську не забыли? Приглашали на уважение?» «Думали, да никак не придумаем! Если Жучка увидит, так сейчас же на него и накинется! Как быть?» «А вы Ваську угостите и спать пошлите, а потом уж Жучку». «Так бы это и было, ежели бы Васька... Вор ведь! Он не то, чтоб рыбью головку, он тебе всю рыбу сожрать хочет...» «Ну, добре, подождем остальных». «Подождем-то, подождем, а почему бражки не выпить?» - громким басом возразил Конюшенный. - «Коровника все нет, а мы что ж? Так, зря и сидеть?» «Добре, наливай, Овинник! Ты будешь Ендовым в этом году. Да -
попенпстей!» «А корцы, братины где? Нужно, чтоб новые были, березовые». «А вот-та! А! Здорово, гости милые! Потесняйся, брате! Наливай!» Вошедшие малые Божки присели к лунному костру. Овинник налил каждому по полному березовому корцу, так, что и пена через край круже­
вом падала. «Эх, знатно!» - потянул пену первым Домовой. - «Не худо и бородку замочить! На чистом сене заварена?» «Какой! На сене с житной соломой! Об Овсенях видел. Три дня хозяин раскаленные камни в бочки кидал, а когда брага наварилась, как надо, сухого терну ведро вбросил, два ведра ячменя пророслого, да жита в печке, после хлеба прожаренного, да смородинного листу, да сухих груш, яблок, а после меду, хмеля, да еще смородинного листу, а когда устоялась, изюму Русская мифология 53 кинул, снова вишен, а после дрождей. И как тебе пена пошла шуметь, молока влил, чуток масла топленого, листа дубового, яблочного! А цедил, братцы, через клок шерсти, что - волной прозывается...» «Ну, так это ж тебе не простая брага, а Суряница будет!» - с восторгом воскликнул Соломенник, стукая пустым корцом по столику. - «Слава хо­
зяйке с хозяином! Наливай еще!» «Слава! Слава!» - подхватили остальные. - «А ты обожди! Еще Батя Домовой не кончили!» Когда пили по второй, пришли и остальные Рожаничины Гости: «Слава Бате Домовому! Роду с Рожаничем!» «Слава! Слава! Слава!» - хмельными голосами отвечали другие. - «Где вас носило? Раз-зи можна? В такую ночь? Тут такая тебе брага, что быка с ног свалит!» «Да мы, слава Снопу с.Влесом, обошли дворы еще раз, чтоб чего не случилось. Метель было началась, Мороз-Красный Нос спать пошел. Сне­
жок покружился, покружился, перестал. Месячно теперь на дворе, все суг­
робы видно. Мороз-Красный Нос говорил, что утречком они с Братом, Синим Носом, Коляду встречать будут. Захолодает!» «А сказал Коляда, что не надо, что в снегу вода, а что придет сюда, соберет стада, будет Весна тогда!» - хором пропели Веснянку все осталь­
ные. «Слава! Слава! Слава Коляде с Крышним! Спят в снегу вишни, а при­
дет Яро, зацветут пышно!» «А сказал Коляда, катит Коло сюда, по горам, по долам, а по белым снегам!» «А мы его побережем, колесо зажжем, по дорогам погоним, зиму зурую прогоним!» «Слава! Слава! Слава!.. Пей, братцы, до дна!» «Сурия, Сурия, гони зиму с бурею, зиму назад гнати - Коляду привета-
ти!» «Слава Крышню, Коляде! Будет Сурия в воде, а снега растают, травы повырастают, и будет все на свете в зелени да в цвете!» Они пропели еще раз трикратную Славу и стали пировать. Прибежала Жучка, получила рыбьи головки, наскоро поела, побежала двор оглядать. «Смотри, Жучка, ты уж стара, не прогляди вора!» - прокричал ей вслед Домовой. После этого сказал всем: «Вот, хозяева нас почтили, надо им тоже уважение оказать! Эй, Вяшки, позастенные Божки! Приказываю вам с Вяшатами за всем смотреть, не зевать, чтоб во дворе не было пусто, а в доме было бы густо! Ты, Кореши, стереги картошку, морковку, чтоб мыши зря не таскали... А где Васька? Нет его, лентяя? Три дня подряд все 54 Юрий Миролюбив учил его на сеновале, как мышей ловить, да вот, так и бросил! Заелся чертов кот, зажирел, что ему мышь, ежели всяк день котлету дают? Марфа все виновата». «Вишь, конфета сладкая!» - рассмеялся Горешный. - «А Машка тебе девка добрая!» «Ну, перестань! Захмелел, что ли? Не слышишь, старший говорит?» -
заметил Домовой. Овинник строго посмотрел на Горешного, и тот в уголок спрятался. «Чтоб значит, Соломенник тоже смотрел за хозяйским добром! Нельзя позволять Жучке стога разгребать, солому разбрасывать. Ежели ей холод­
но, пускай вокруг дома побегает, вот и согреется. А то - здесь одно кубло, третью ночь спала, а там - другое, вчера ночевала, а на завтра еще сделает. Непорядок!» «А когда Коляда с Крышним придут? А где Влес?» «Скоро, скоро. Они пошли к коровам, сейчас в предбанник зайдут. А Влес - звезды считает, не может понять, с этой ночи одной больше стало!» «Здоровы бывайте!» - сказал низким басом, входя, Коляда. За ним шел Малыш-Крышний: «Добра Вечеря!» «Сказал Коляда, что в снегу вода, а пришел сюда - Зиме провода! Слава! Слава! Слава!» - прокричали Божки, размахивая кружками в пени­
стых узорах. «Пожал-те сюда, до нашего кута!» - сказал Домовой. Коляда вкатил свое Коло о семи разноцветных спицах, с каганцом, горевшим во втулке, поставил в угол дубину и сел, взяв Крышнего к себе на колени. Он был в тулупе черной шерсти, вывороченном наизнанку. Крыш-
ний был в таком же тулупчике, но только рыжем. Домовой налил им по большому корцу браги. Все выпили, восхваляя мудрость Коляды с Беле­
сом, потом, закончив пирушку, вышли на хрусткий снег смотреть звезды. «Я вам скажу одно... В коровнике случилось чудо: младенец Иисус родился и лежит в яслях, а кругом Него - свет! Входить к нему нам нельзя, а в щелочку взглянуть можно,» - сказал Домовой, и, приложив палец к губам, добавил: «Тс-с-с-с! Не разбудите Его! Спит!» - после чего подошел к дверям коровника и позвал рукой других. «Господи, Боже! Какая красота!» - воскликнул Соломенник, загляды­
вая первым. Домовой отвел всех подальше: «Нельзя шуметь!» - сказал он. -
«Велика Радость всему миру! Предвечное Слово Родилось!» Они заговорили все: «А как же мы? А что с нами теперь будет?» - и особенно волновался Горешный. Русская мифология 55 «Ничего, как-нибудь!» - отозвался Домовой. - «Наше дело маленькое: хозяина беречь будем... Слушайте!» - поднял он руку кверху: там летели тысячи тысяч Ангелов и пели: «Слава в Вышних Богу!» «Чудно... А как же мы? Как Род-Рожанич?» - спрашивал Конюшен­
ный. «Род теперь - Он, Тот, Кто родился в вертепе!» - ответил Домовой. -
«А мы будем служить хозяину». Звезды ярко сияли в ночном небе. На востоке загоралась еле заметная розоватая каемка. «Пойдем, дворы оглянем, чтоб ничего злого не случилось», - сказал Домовой, и вот древние Божки пошли в обход. Вдали лаяли собаки и мычали коровы, видевшие Рождество, но не спо­
собные словами высказать радость Спасения мира. Далеко в небе шли стада туч-овец, за ними евангельские пастухи, а еще дальше - шел караван вол­
хвов, уже поклонившихся Богу, но не хотевших заходить в Иерусалим, где был царь Ирод. Мороз-Красный Нос крякнул, и треснула колода, лежавшая во дворе, а Мороз-Синий Нос тронул замок на амбаре, и железо звякнуло. Захолодало крепко. Еще полчаса и зажгутся первые огни Рождества. Хозяйки уже вста­
вали, чтоб готовить вкусные яства. Потянуло дымом. Вспыхнули первые огоньки. Прозвенел и первый удар колокола к заутрене. Домовой вернулся из обхода, и все Божки, попрощавшись до будущего года, разошлись по местам. В небе, в лучах розовой зари, встала Великая Икона Рождества Христо­
ва, занимая полнеба, и Свет Разума, Бог Истинный благословлял своей детской ручкой все, - деревни, стога, землю, снег, дали и дороги. Тысячи ангелов несли Икону все ближе. Скоро она покрыла весь мир, и все заняла собой. В село вошел сияющий, радостный, Великий Праздник и благословил стога, дворы, хаты и снега. Этот рассказ показывает древний славянский мир, каким он был, и каким он стал в христианстве. Древние Божества ушли на вторые роли. Домовой и Божки стали простыми хранителями хозяйского добра. Родом стал Христос с Его Мистической Тайной Рождения Слова, Света Разума. Народ не забывал старых Божков, но отвел им предупредительную и охранительную, материальную роль, а духовную дал Христу. 56 Юрий Миролюбив НОВОГОДЬЕ (Новогодний сказ) Старый Год иссох, вытянулся, седина в желтизну пошла, жел­
тизна в зеленцу, и стоит он согбенный в саду, у куста розового, в снегу по колено, холодно ему, трясется, все про себя каноны чита­
ет, правила из старого Требника и в руке свеча, хлеб у ног, венчик на лбу. Помирать пора старому, да смерть не берет. Снег растаял вокруг ног, тор­
чат они как два столбика, в сугроб воткнуты, и прошлогодняя былинка видна, из протали выглядывает. Навесили яблони ветки, в инее, в хлопьях снега, чуть качаются и синички вокруг порхают, на вишню летят, где кусоч­
ки сала для них навешаны. Во дворе стоят Три Бабы, Баба-Зима, Боярыня, Маслена-Матушка и Крышень-Млад, ростом поменьше. У ног Зимы-Боя­
рыни по Снопу, кий дубовый, колода зеленая, все - образ жизни неуми­
рающей, под снегом живущей, а перед Бабами - точок устроен, снег подме­
тен, зерна насыпаны для птичек, воробьев, голубей, овсянок, и метла в руки Масляной дана, а Зима-Боярыня с косой и граблями. У Масляной хвост мочальный, передник рогожный, а у Зимы шляпа соломенная, фар­
тук, юбка красная, кумачовая, и у Крышня в руке свеча. Стоят Три Бабы, смотрит на них Стар-Год, уныло покивает. Давно ли сам на них смотрел со смехом, когда ребята снег катками качали, Баб ставили? А вот и его черед пришел. Идет по дороге Коляда древний, колесо катит, а в нем, во втули-
ще, каганец горит и семь спиц в разную краску окрашены, идет он, Стару-
Году покивает: «А что, Стар-Годе, жив еще?» - Жив, батюшка, помирать пора, да земля не берет! - А ты подожди маленько, оно поначалу только трудно, а после нау­
чишься. - Да уж, и то - наученье было, вишь, зубы растерял, в ногах ломота, в пояснице натрудило. - А чего же в снегу стоишь? - А тут мне указанье от Бога стоять. Конца жду. Прошел Коляда, покатил колесо, а за ним Свят Василь-Великий идет: - Здравствуй, дедушка, Стар-Год! Не видал ли дочки моей, Меланки? - В хате она, вареники лепит. Много ей, сердешной, сделать надо, вся­
кому бедному, несчастному, по варенику с творогом, сметанкой! С утра раннего трудится. - А что ж тебе не дала? Хоть погрелся бы. - А уж это как ей Бог на душу положит. Забывают частенько старого. Ушел Свят Василь-Великий. Меланка бежит, ахает: Русская мифология - И как забыла тебя, дедушка, Стар-Годе! Вот тебе вареников горячень­
ких, ешь! Потешай свою душеньку на последах! Вкушает Стар-Год, благословясь, творожные вареники Святой Мелан-
ки, крестится, и лицо его просветлело, нос заострился, щеки от холода побелели, на усах, бороде - сосульки звенят. Кланяется кустику он, кре­
стится, шепчет синими губами: «Спаси и помилуй, Господи, воля Твоя!» и готовится, в сугроб ложиться хочет, ногой костлявой снег уминает: «Тут мне и скончание будет!» А по улице идут Три Брата, один в белом кожухе, шерстью наружу, другой в рыжем и третий в черном и у первого гусли под рукой, мешок зерна через плечо, а второй с клюкой дубовой, загнутой на конце, идет, борозду делает в снегу, а первый зерно сыплет и третий, в руке грабли, снег загребает, валенком уминает. Дошли, остановились: «Здорово, дедушка, Стар-Год! Жив еще?» - «Да жив, Господи, воля Твоя. Помирать час пришел. Стар стал, самому-то и лечь трудно. Ох-ох-хо!» - «Ну, ло­
жись, мы поможем!» И взяли Три Брата Стар-Года под руки, помогли лечь в сугроб, снежком присыпали, свечу в руки дали, зажгли. Перекрестился древний старец дрожащей рукой, вздохнул раз трудно, еще раз и стал зака­
тываться. Пошли Три Брата дальше. Навстречу им Святой Снльвестер идет: «А Стар-Год где?» - «Помирает, Святе Сильвестре, помирает!» - «А псал­
тырь-то кто по нему читает?» - «Никого не видали, отец родной, видимо, некому и псалтыря почитать!» - «Ах, Господи, дело какое! Ну, идите себе далее, богатыри. Уж я над ним сам почитаю». Стал Свят-Сильвестер над сугробом, а Стар-Год все еще закатывается. Прочёл над ним он отходную молитву. Старому как будто легче стало. Вздохнул раз-другой, мелко зады­
шал, затрясся и только кончаться стал, как по дороге с шумом, гиком, пьяный, раскрасневшийся, с горшком в руках на тройке Нов-Год влетел. Кричит: «Где он, старый хрыч?» - «Чего шумишь, неразумный?» - «Ну, стар был и помер, а нам какое дело?» - «Дойдет и до тебя черед!» - «Ну­
та когда еще! Тыщу .годов жить буду, веселиться! Поди-ка сюда, народ! Поцелуемся! Я Нов-Год, на тройке, с бубенчиками, колокольчиками, дугой малиновой в зеленых розах, прикатил! Подходи! Вона, счастье ваше, в кульках рогожных из города привез! Подходи, получай!» «Ушел бы уж на площадь, что ли», - увещевает Свят Сильвестр. -
«Вишь при мертвом отце нечестие разводишь. Нехорошо». - «Ну, чего там! Пойдем, братцы, на площадь! Танцуй, веселись! Пей, ешь, не хочу!» -
«Иди, иди, Нов-Год, ступай подальше! Благослови, Господи, Венец благо­
сти Твоея!» - Подходи, подходи! Получай. А ты что там стала, молодка? В Нове-
Годе такую тебе разлюбовь привез, что не нарадуешься! Подходи! И ты, старче, чего стал, наклюквился? Индюком смотришь? Тебе в Нов-Годе сын 58 Юрий Миролюбив вспоможение даст! Подходи! И ты, девчурка малая, что печалишься? При­
дет твой милый в Нове-Годе! Идет по дороге толпа Старых Дней. Прошли они, стали у погоста, легли в снег и на смену им уже идет Первый День, на груди икона в серебре, с ледяшками и на ней Рождество Христово, Богоявление и Поклонение Вол­
хвов. Все люди сторонятся, шапки снимают. Стал Первый День на площад­
ку и в землю вешку вбил, а на ней дощечку и на той дощечке чернилами написано: «Первое Генваря, лета, Господи, Благости Твоея тысяща девять­
сот двенадцатого». И всяк, кто ни подойдет, перекрестится: «Слава Тебе, Господи, Нов-Год уже!» А Нов-Год молодец, подвыпил, бахвалится, орет на всю Ивановскую, кулаком себя в грудь бьет: «Уж я вам все дам! С себя сниму, а дам, право­
славные!» А потом гикнул на коней, бросил в народ остатки рогожных кульков со счастьем, покидал колбасами, бутылками водки, яблоками, оре­
хами, чем было, гостинцем разным и помчал на тока, солому зажег, зарево на всю деревню. Разошелся, кричит: «Давай сюда еще соломы! Гори, огонь, жарче, летом будет зарче! Всем вам счастья, урожая, хлеба вдоволь! Про-
щевайте! Еще в Семеновку поспеть надо!» - и только его видали. Укатил в санях, вздымая снежный вихрь, в тьму ночную. За ним пришла Первая Неделя с Мясоедом. - А Стар-Год где? Помер? Сердешный! Ну, а сынок-то, где же? - «Был, да укатил. Кони-Звери, один черный, другой рыжий, а третий белый. Трой­
кой приехал, облучек парчевый, шуба медвежья, волчья шапка, рукавицы оленевые, сам на облучке, полны сани гостинцев. Раздал, набуянил, солому зажег и помчал дальше». - «Ах, разбойник! Ах, прощелыга! Отца схоро­
нить не успел, а буянит». - «Да отец ладно под розовым кустиком скончал­
ся. Обмывала его Святая Меланка с Василем-Великим, в гроб положили, сына звали-звали, чтоб попрощался, а тот и ухом не повел. Что, мол, стари­
ка еще лизать после смерти! Помер и закапывай!» - «Ах, нечистый его возьми! Ишь на отца такое посрамление возвел. И как язык его повернул­
ся?» - «Да, пьян, известно, был, ну и мелет всякое». Улеглось волнение в народе. Пошли все спать ложиться. Первый День прошел по дворам, в заборы постучал трижды кием: «Знай знание Киево! Стар-Год ушел. Нов пришел, снег метет, урожай несет!» А Стриб из-под стрехи дает, снежок сухонький метет, а то на дорогу выбежит, запляшет. Метелицу поднимает. Не хочется Метелице идти, православных заметать. «И чего меня, молодую беспокоишь? Хочешь, прыгай сам, коли не напры­
гался!» - «А чего, молодуха, закисла? Тебе ли после вареников не плясать? Пойдем Нов-Год справлять!» И побежали они вдвоем, со смехом, по сугро­
бам, под гармошку, на которой пьяный ухарь, Генварь, наигрывает. Побе-
Русская мифология 59 жали, наплясались, подняли снегопад во вся тяжкая. И не слышут, как старая Филипповка убивается, под забором скулит: «На кого же ты меня, стару, покинул, Стар-Годе мой? Родные дети, Кирик с Улитой из дому выгнали. Некуда деваться мне теперь». А шел тут Свят Мнкола Зимний порожняком с Коськой на дровнях, подобрал старуху: «Садись возле Касьянушки! Вишь и тот упился. В Нове Годе и его праздновать велено! Выпил, сердешный, на радостях, так везу, чтоб не пропал человек». Забрал ее Микола в сани, сеном обтыкал, попоной старенькой укрыл и говорит: «А ты не скули, старая! Времечко твое прошло. Уж и Нов-Год был, а ты все под забором толчешься. Пора, пора тебе и уходить». И повез ее в края Божьи, где и быть ей до конца Нова-Года. И в саду яблони ветками качали, спали в снегу, думали: «Вроде и зима, ночь наша, а веткам тяжело, как в лете! То ли снегу столько привалило?» А у розового кустика Дед-Мороз, Красный Нос, притулился: «Мне спать велено, Метелица-Молодуха заплясала Стрибуном. Тепло стало. Вот и я погреюсь!» А Три Бабы во дворе разговор еще вели: «Ложатся люди спать теперь. Вот, и Нов-Год видели. Пошло теперь к Весне-Красавице, от Рож­
дества к Пасхе Коло повернулось». И Крышень будто подрос, а свет в руке его будто ярче, и вышел к нему Стар-Велес, сел у ног, заиграл на гуслях да и на сосульках песенку про то, как скоро лугам зеленеть, родичам в могил­
ках потягиваться, просыпаться, да что скоро пчеле гудеть, садам цвести. И тихо-тихо стало в селе. Заснул народ, отпраздновав Нов-Год, а Домо­
вой с Овинником, Птичем, Конюшим, Погребником по двору пошли, Жучку искать, чтоб не спала, хозяйское берегла добро. И в небе, Млечной дорогой, Свят-Микола с Филипповкой все выше, выше петлями, едут, к Раю подбираются и светит им Свет Разума, Божье Слово, Христос, с земли, Родившийся, и светит Предвечный в небе. Смот­
рят они то вниз на людей,-радуются, то вверх, на Рай, смотрят. Сиринов слушают, Ангелов Божьих летающих, Серафимов и Херувимов. И Бог Отец тысячами звезд небо украсил, зажег, Метелица со Стрибом улеглись. Снег перестал падать. Мороз-Красный Нос проснулся, яблоню тронул. Заскри­
пела яблонька, застонала: «Не трогай меня, молодую». А тут Заря встала, пошла коров доить. Молоко сливает в жбаны, по дороге Млечной несет, да пролила, а Молоко то тысячами звезд светится. И вдруг Генварь пошел по дворам людей будить. - Вставайте, православные! С Новым Годом вас, с Новым Счастьем! Все проснулись, стали умываться, одеваться, Богу молиться и только одна яблонька плакала, тронул Мороз в ночи ветку ее молодую, треснула корочка на ней. 60 Юрий Миролюбив ОМОВЛЕНИЕ - ОМОВЕНИЕ Омовление или омовение в древности имело одно и то же зна­
чение: мыться с молитвой. Таким образом, чистота считалась не­
обходимой для молитвы. Отсюда чистота была одним из условий общения с Богом. Отсюда же понятие о злой силе выражалось словом «не­
чистый». Бес, злой дух - были нечистыми в себе, они были не только моральным выражением нечистоты, но и физически были нечистыми. Жерт­
ва-приношение, или, как ее называли, «треба», была тоже связана с омове­
нием, и noTONry издревле на Руси идет обычай «ставить приношение домово­
му в бане и предбаннике». Об этом повествуют старинные проповедники, борющиеся с язычеством. Перечислялись формы приношения: яйца, масло, творог, караваи, молоко. Все эти продукты, как мы знаем, имеют отноше­
ние к Сварогу. Покровителем омовления был Купала, то есть одна из актив­
ных форм Божества, связанная с водой, рекой или озером. «Бросить в воду» какой-либо предмет, принадлежавший любимому человеку, в случае его измены, обозначало порвать с ним, передать этот предмет воде, которая все очищает. Позже Купалу заменило понятие о Водяном, которого в «Сказке про Садко богатого гостя» народный фольклор изображает в виде Водяного Царя, царствующего в Водяном Царстве. С водой связаны русалки, о кото­
рых уже позднейшие легенды говорят, как об «утопленницах», загубивших душу. Однако, в древние времена русалки были малыми Божествами, и они покровительствовали женщинам, детям и старцам. Русалки были не только Водяные, но и Полевые, Лесные, Даждянки, Перуницы, о чем ясно говорят «Дощьки». Есть указания на то, что вообще каждому атрибуту соответствовали свои Русалки. В них надо видеть женское начало, пассив­
ную сторону атрибута, нечто удерживающее от разрушения. Полуденницы, например, и до самого последнего времени рассматривались, как опасные русалки, ибо «того, кто не спит в полдень», они могли тяжко наказать. Дело в том, что во время жатвы, когда выходят в поле «жито венить», в полдень, Полуденницы совершают обряд, подобный тому, что делают де­
вушки на селе, когда идут в поле «Деду браду заплетать». Они сплетают колосья по нескольку вместе, совершая этим требу Сварогу, который, как известно, Сноп, Дуб и Гром. Полуденницы, творящие требу в полдень, не выносят, если люди за ними наблюдают, и мстят им за это. Один из видов мести: «покажется тебе такая прекрасная красавица, что во всю жизнь не забудешь!» Или: «заведет тебя так далеко, что назаддороги не найдешь!» Все это указывает на священный характер полудня. В это время соверша-
Русская мифология 61 лась треба в древности. Утро, полдень и вечер были временем молитвы. Спать в такой час можно и должно, а ходить или работать нельзя. Моление это сопровождалось в древности омовением, а потому человек молившийся означал и человека, омывшего свои грехи. Понятно, что и вода, как средство омовления, имела тоже священное значение. Вода священна была в Египте, Вавилоне, у древних евреев и у славян. Русские сказки говорят о Живой и Мертвой Воде.'Об этих двух Водах нами сказано в книгах «Языческий фольклор на Руси», и кажется, в книге «Христианский фольклор на Руси». Скажем только, что вода служи­
ла для наговаривания, ибо считалась нашими предками способной переда­
вать как доброе, так и злое начало. Отсюда идет выражение: «ее опоили чем-то», означавшее, что этой особе дали выпить магического напитка. Между тем, известно, что ведийцами практиковался обряд причащения Сомой. Пили Сому, Амброзию, или напиток Божеств, до пяти раз в день, и в памяти народной сохранилось верование в чудесную силу этого напитка. В практике многих европейских народов, особенно в Средние века, тоже существовали «любовные зелья», как и у нас. Их называли «фильтрами», откуда пошло и слово «флирт». Христианство боролось с этим обрядом при помощи водосвятия. Тогда крестьяне, особенно крепко державшиеся за древ­
нюю традицию, стали хранить у себя Иорданскую воду, Благовещенскую, Рождественскую и так далее, и давали больным ее пить. Вера в чудодейст­
венную воду сохранилась в виде слов: «дали выпить чего-то, и вдруг голо­
ва стала ясной*, или «перестала болеть». «Покропить какой-то водой» во­
круг избы считалось актом колдовства: «покропила какой-то водой, а потом у них изба сгорела!» Омывали новорожденных младенцев и покойников. В каждой деревне существовали бабки-повитухи, принимавшие новорожден­
ных, и бабки-омывательницы покойников. Их звали везде с почетом, в слу­
чае надобности, а омывательниц покойников даже суеверно боялись, гово­
ря: «Она у нас кого только ни обмывала!» Им, встречаясь, кланялись, чтоб не рассердить. Вода - божественное начало, ибо без воды - нет урожая, есть «сушна», как говорят Веды. Вода была от Дажьба, а сами славяне именовали себя «Дажьбовы Внуки», и потому вода была им близкой, род­
ственной, но и священной, ибо она была от Дажьба. Пастухи верили, что Небесный Бык «мочил» и шел Дождь. От этого рождался урожай трав и злаков, которые они начинали уже немного сеять для своих нужд. У греков «Венера вышла из морской волны». Между тем, волна играла большую роль в верованиях ведийцев, а у южнорусского населения «волной» назы­
валась шерсть, также называющаяся и в чешском языке. «Волна» была предметом культа, ибо через нее цедили Сому. На Рождество в числе про­
чих предметов - колосьев, снопа, конской уздечки и овчего ботала (род 62 Юрий Миролюбив звонка) приносили еще дубовую палку и кусок шерсти. Все это ставилось у иконы Рождества, и на сене ставились три горшка с взваром, кутьей и медом. Там же стояла тарелка с сухими ягодами, и три корца с ладаном, смирной и пшеницей, на которую клали золотую монету. ПЕРУН - ВАРУ НА Бог-Отец, Сварог, как мы говорили выше, сам не является, а всегда действует через свои атрибуты. В числе прочих, важней­
ших, таковым является Перун, Бог При (войны) и грома, мол­
нии, дождя, грозы. В позднейшее время, в христианский период, его лич­
ность была подменена Ильей-Пророком. «Илья-Пророк на огненной колеснице едет, Щитом гремит!» - говорили южнорусские крестьяне (Анто­
новка). - «Пророк Илья на железной телеге мчится, гремит!» - говорили другие (Юрьевка). - «Илья Пророк от Черного моря до Карпат гремит]» - говорили третьи (Антоновка). Относительно последней фразы, подчерк­
нутой нами, скажем, что А.Краппе говорит: «Ничто не позволяет нам ска­
зать, что индоевропейское единство образовалось иначе, чем единство лин­
гвистическое латинских народов (примеч. наше, вытекающее из предыдущего текста), которое, в соответствии со всеми признаками, является ни чем иным, как натуральным следствием образования большого варварского государ­
ства, лежавшего где-то к востоку от Карпат и к северу от Черного моря, где населению был навязан язык победителей, этнической группы, сравни­
тельно малочисленной, но хорошо организованной, и которая достигла могущества, приручив лошадь и употребляя военную колесницу». Здесь автор, сам того не ведая, подтверждает нашу «гипотезу борусского государ­
ства» (см. «Происхождение русов», наша книга), или же гипотезу «Вели­
кой Боруссии». А.Краппе оговаривается, что «чистая раса - абсурд», и в то же время говорит, что, при указанных условиях, должно было быть един­
ство мифологическое и религиозное. «Всякое политическое единство», -
говорит он, - «сводится в известной степени к единству религиозному». Но мы это и утверждаем, находя «Црнобока» в Ирландии, Люксембурге и «Map
-Мора», или «Мару», в Англии и Шотландии, где имя этого Божества произносится как «Мэрроу». По времени это как раз совпадает с эпохой Русколани, или же русколанского государства. Дальше он утверждает: «Большая сила (чисто) политическая не может быть воображена, принимая во внимание человеческую натуру, и которая необходима при образовании империи, без единства религиозного». Дальше он говорит: «Если бы индо­
европейцы не обладали достаточно высокой религией, весь их религиозный Русская мифология 63 вокабулярий был бы насыщен не-индоевропейскими словами, чего на самом деле нет. Достаточное количество таких слов или имен встречается не толь­
ко в трех, но даже в четырех индоевропейских языках» (смотри Х.Хирт, «Индо-германская грамматика», I, стр. 194 и др., Гайдельберг, 1927). Да­
лее автор утверждает, что далеко не все слова греко-римского вокабулярия являются индоевропейскими, ибо варвары встретили на местах уже столе­
тия культуры Египта, Месопотамии и Крита, и что такое утверждение пра­
вильно, как правильно и другое, отвергающее гипотезу происхождения гре­
ческого Олимпа если не целиком, так отчасти от сонма Божеств индоевропейцев. Мы указываем на эти слова, ибо они отлично дополняют наши собственные соображения. О славянской мифологии автор дальше в книге заявляет, что на Западе о ней «почти ничего не известно». Такое признание для нас драгоценно, ибо нам известны данные славянской мифо­
логии, и мы можем утверждать, что понятие о Свароге - Боге-Отце не идентично ни понятию о Юпитере, ни о Зевсе. Юпитер и Зевс являются чуждыми людям, хотя и весьма антропоморфичны, тогда как Сварог, через свое лицо Дажьба, является Дедом Славян, ибо они с ним в родстве, и называют себя «Дажьбовы внуки». У греков и римлян Боги часто вступают в сожительство со смертными (например, сын от такого смешанного сожи­
тельства, Геркулес), ибо грекам и римлянам надо было породниться с их Божествами, а славяне не имели такой надобности, будучи «Дажьбовыми Внуками». У них таких сожительств не имеется. Они сохраняют достаточ­
ную дистанцию по отношению к другим Божествам, считая себя в какой-то мере не ниже их. Это надо понимать не как выражение человеческой горды­
ни, но славяне были в родстве с их Сварогом через Дажьба, а потому они же считали себя земными братьями остальных Божеств, которых рассмат­
ривали как старших Небесных Братьев. Отсюда их детское доверие к Богу, их желание славить больше, нежели просить, и отсюда же их имя - славя­
не - славящие Божество.. Краппе говорит, что после разделения индоевропейцев на индусов, гре­
ков, латинян, кельтов, «и так далее» (напомним англосаксу, что среди «и так далее» находились и наши предки славяне!), нельзя утверждать, что они не были в силах добавить к мифологическому фону схему от себя, и даже создать некоторые мифы без того, чтоб они непременно были заимст­
вованы у побежденных народов. Поэтому надо различать три класса Бо­
жеств и мифов: I. Божества и мифы чисто индоевропейские. I I. Божества и мифы, эволюционировавшие со времени разделения рас, но без примеси чужих элементов. 64 Юрий Миролюбив I I I. Божества и мифы не-иддоевропейского происхождения, взятые от чужих народов и разработанные с помощью этих народов. Дальше Краппе утверждает, что месопотамская семитическая цивилиза­
ция оказала на них влияние. Это утверждение так же правильно, как и то, что индоевропейцы, громившие семитическую цивилизацию Месопотамии, оказали на ее религию влияние. Если же считать, что было влияние только со стороны семитической цивилизаций, то это будет даже несколько обидно для индоевропейцев! Простая догадка г.Краппе еще не является истиной. До их раздела, или после, индоевропейцы все равно разгромили семитиче­
скую цивилизацию, и раз семитские Божества это допустили, они не могли рассчитывать на успех у победителей. Правда совершенно иного сорта: в Загросе индо-арийцы осели на некоторое время, организовали большую конную армию и с ней ринулись на завоевание Месопотамии, Сирии, части Кавказа и Дона, а другая их половина ушла Малой Азией, к Дарданеллам и нынешнему Константинополю. Таким образом, индоевропейцы, уже имев­
шие законы Ману, могли получить некоторое понятие о примитивных зако­
нах семитов, впоследствии вылившихся в Декалог Моисея, после контакта с моральными законами Египта. Однако, в их примитивной форме, законы морали семитов не могли быть теми же, что в Декалоге. Для Декалога потребовалось влияние Египта. С другой стороны, Законы Ману были уже необычайным совершенством в то время, и конечно, семиты могли их изу­
чить и заинтересоваться ими, чтобы впоследствии положить их в основу монотеизма Моисея. Индоевропейцы не приняли никаких культов Месопо­
тамии. Они лишь приняли манеру, и то частично, строить «ступы», как их называют в Индии в настоящее время, или «кург-ала», «курганы» - моги­
лы Царей. Эти могилы они строили довольно долго. Впоследствии они перестали их строить. Неизвестна причина, по которой они перестали стро­
ить курганы, но можно думать, что частые осквернения кочевниками этих усыпальниц, которые в них искали золота и серебра, заставили их найти иную форму погребения. Слово же «ступа», относившееся первоначально к курганам, перешло на «степи», в которых индо-арийцы сначала передвига­
лись со своими стадами. То арийское государство, которое было их перво­
начальным габитатом, простиралось от Сапта-Синдху, Семиречья индусов, до Семиречья в Туркестане, Ферганы и даже, по данным козловских иссле­
дований в Алтае, до Алтая и Монголии. Постепенно они должны были оставить просторы своей земли, скучиться в Сапта-Синдху, где, вероятно, их тревожили набеги гуннов, или же вулканические явления, и ушли даль­
ше, одни на юг, стали индусами, а другие стали европейцами. Если им пришлось прожить полвека в Загросе, это недостаточно для значительного влияния на них семитской культуры. Русская мифология 65 Исследуя названия Божеств, общих для трех племен, Краппе приходит к разделению таковых на: I. Группу Божеств общих, при условии достаточно примитивной их кон­
цепции (?), ибо мировоззрение арийцев того времени было примитивным (?). По-нашему, они прямо были еще под сильнейшим влиянием ведизма, то есть, как раз наоборот обладали сложным пониманием Божеств! I I. Божества, имеющие разные названия, но общие по функциям (при этом А.Краппе опять оговаривается о «примитивности» арийцев того време­
ни! Далась ему эта примитивность.) I I I. К третьей группе автор относит Божества, заимствованные у семи­
тов Месопотамии и прото-семитов. Дальше он рассматривает Божества первой группы, среди которых пре­
жде всего - Дайус в Индии, Юпитер в римской группе народов, Зевс у греков, Тир в Германии (Сварог у славян, примечание наше!). Здесь необходимо остановиться на «примитивном градусе цивилизации», о котором столь часто вспоминает американский ученый. Что означает сло­
во «примитивный»? Истинное его значение - «первоначальный», «основ­
ной». Что основного есть у современного человечества? Деньги, конечно, умение зарабатывать деньги, хорошее «дело», или как его называют в Аме­
рике, «джоб». Что основного было у арийских народов? Религия, верова­
ния, обычаи. Что лучше и что хуже, современный материализм нашей эпо­
хи" или же наивные верования того времени? И чем, собственно, может гордиться современное человечество? Думается нам, что особенно гордить­
ся нечем. Вовлеченное во всеобщую торговлю всех со всеми, современное человечество потеряло все, что было у него в прошлом, и не нашло ничего нового в своей новой жизни. На месте потерянного - пустое место] Кроме того, «высший градус» цивилизации заключается лишь в сублимировании «основного». Основное становится тонким, возделанным, либо погибает совсем под действием всеобщего и всепронизывающего скепсиса. Жизнь становится рациональной, лишенной всякой магии, или же чего бы то ни было чудесного! Это и есть «высший градус» нашей универсальной, ком­
мерческой и индустриальной цивилизации. Нам кажется, что ошхуже «при­
митивной» и надо много времени, чтоб из нее что-либо вышло. Современ­
ный кризис в ее недрах подтверждает наши слова. Может быть, мы даже накануне краха материалистической цивилизации. Но вернемся к дальнейшим свидетельствам ученых, как О.Бремер, в его труде «Indogermanische Forschungen», I I I, 300 стр. и далее, или - О.Керн, «Die Religion der Griechen», с. 180, Berlin, 1926. Они цитируют Франца Бопп в его идентификации указанных выше главных Божеств Зевса, Юпитера, Диауса арийцев и Тира германцев (Сва-
66 Юрий Миролюбив рог славян есть иной персонаж, Дед Божий и Предок людей через Дажьбо). Отто Керн говорит, что у индоевропейцев было лишь слово «Небо», и что ничто не доказывает, что позже у каждого из племен выработался Бог Неба. Мы думаем, что славяне, как наиболее близкие к ведийцам, сохранили древнее знание более других, и их понятие о Свароге чище, глубже и яснее других. Ни у кого из арийских народов нет непосредственной идеи родства с Богом-Отцом, как у славян. Такая идея была лишь у славян и ведийцев. Корень «врг-» означает еще- «вержешети», «верг-нуть», «вер-теть», «вих­
рить», «вр-ащать», «Верг-а», «врг-а» -верженье, бросание. «Сварог», или «Исварог», - есть «вержец» чего-то вместе. «Громовержец» - бросатель Грома. «Сварог» - Творец. Современное значение «свергать», как сбрасы­
вать вниз, имеет уже позднейшее значение, альтерированное, а потому оно неправильно. Понятие Бога-Отца связано с понятием отца семьи, как высшего, кто защищает всех, дает хлеб и кров, и потому не нуждается в появлении. Бог-Отец - дальнейшая защита, тот, кто стоит раньше всех предков, как известно, защищающих Род. Первые предки слились с ним в результате удаления от Потомков. Они вначале - коллективное Божество, которое становится самостоятельным Богом-Отцом. Путем перемещения первопричины все дальше и дальше, человек отде­
лил ее от следствия и нашел в ней принцип причинности. Это ясно под­
тверждается учением о Прави-Яви-Нави славян русской группы, содержав­
шееся в «Дощьках Изенбека». Из изучения такового видно, что язычество вовсе не было таким «примитивным», как принято думать. Оно имело свою религиозную философию, спорящую с «Бухидо» японцев, или с символи­
кой «Бамбуковых Палочек» времен Лао-Цзы. По этому учению, Правь есть «канва» Божья, на которой вы-Яв-ляется Явь, и это - жизненный процесс, а за пределами его Явь покидает Правь и становится «вне-Правной» На­
вью, чем-то туманным, носящим призрачную форму, но лишенным ста­
бильности, какую дает Правь, и процесса, которым обладает Явь. Навь может чаровать, ибо «чары», или «Чуры», суть влияние на воображение, и больше ничего. Реального, или яв-ного, за Навьими «Чурами» ничего нет. Это туманность, бесформенность, бесплодность, без плоти и формы и без процесса, каким яв-ляется жизнь. Там - Ушас ведов и Ужас славян, ибо там «формы» всевозможные и метампсихозы неожиданнейшие, могущие принять временную тончайшую форму метаморфоз, тончайшего обращения «всего во все». «Колядовство», или Колдовство, именно состоит в том, чтоб вызвать эти эфемерные формы и дать им на мгновения «сущность», дабы они могли на краткое время существовать. Жертва такого действа говорит, что ей было «Яав-аждение». Здесь корень - «Нав-» ясен по своему значе-
Русская мифология 67 нию: «нав-ести» одно на другое, заставить жизнь одного питать эфемер­
ность другого. По-чешски «нава-» - могила, «у-нав-ен» - устал, уморился, причем «у-
мор-ился» содержит другой корень - «мор-», или «мар-», «мер-», как «с-
мер-ть». Мор-Мара - Божество смерти ведийцев и славян, супружеская чета умирания. Их изображали славяне как сиамских близнецов, сросших­
ся вместе, с двумя руками и двумя ногами, двумя туловищами и головами. Они так надоели друг другу, что полны ненависти сами к себе, но не могут причинять сами себе боли, ибо чувствуют ее одновременно. Тогда они ищут жертвы, человека, нападают на него и заставляют его умирать, стараясь отобрать у него недостающие им члены. Славяне, литовцы и германцы обладали божеством Перун, Перуна, Перкун или Доннар у германцев, Тор у скандинавов. Конечно, имя этого Божества у всех этих народов более или менее совпадает, но его функции не всегда одинаковы, а специфическое значение - Бога Грома, не у всех выра­
жено. Перун славян и Варуна ведов - одна и та же персона, но пока у ведийцев Индра - Бог-герой, у славян этот герой - Варуна, Перкун, Перун. Варуна-Индра-Перун, конечно, одно и то же понятие, и «фаллического» в нем ничего нет, за исключением, что «фаллологи» нашли. Раз это Божество мужского рода, ясно, что «фаллус» в нем подчеркнут, как символ силы и мужественности, а не как некий знак разврата! В древности разврат счи­
тался худшим из грехов. И конечно, не у арийцев надо искать «фаллизма», а скорее у семитов, у которых чувственность выражена сильнее, чем у дру­
гих народов. Фаллический культ зародился в Месопотамии, а не в степях Ариастана. Перун - Пержания ведийцев и славян идентичен, так как и Донар гер­
манцев, хотя последний более позднего происхождения. Его вначале заме­
нял Фьоргини, и Донар в дальнейшем вобрал в себя мифологическое содер­
жание (символ) первого". Ведический Митра близок этому персонажу (Перун). Конечно, во время передвижения целых народов, племена смеши­
вались друг с другом, смешивая и понимание символов. Если представить себе смешанный брак, где мать одной национальности, а отец - другой, ребенок будет ближе к верованиям матери, чем отца. Впоследствии сын от такого брака, становясь отцом, будет иначе смотреть на Божество, а его ребенок, в свою очередь, находясь под влиянием матери, если она опять из другого племени, как и его бабушка, еще больше изменит свои взгляды. Утверждение американской школы, что «Боги связаны с землей и эмигри­
руют труднее, чем люди», неверно. Дело не в Божествах, а в родителях, ибо это они передают религиозное понимание детям, и больше мать, хотя и влияние отца нельзя считать незначительным. 68 Юрий Миролюбив Стрела, Луч, Перун - понятия, связанные между собой, и Перун не только Бог Грома, но и Бог Солнца, ибо он «мечет златые перуны на зем­
лю» , то есть лучи. Из многих таких остатков языческого миропредставле­
ния выясняется, что наши предки считали всякое Божество не столько пер­
соной, как принципом, изошедшим от Сварога, то есть тем же Сварогом, действующим в виде Перуна, Купалы, Хорса, и так далее. Узкая персони­
фикация - это желание наших ученых анализировать живую ткань древ­
ней мифологии, но эта ткань - жива, из нее невозможно отделить одно, чтоб не кровоточило другое! Если бы славянский сонм Богов легко можно было делить на отдельные Божества, то тогда бы от него ничего не'осталось. Это только в шахматах можно переставлять все фигуры, а в мифологии, если эти фигуры связаны между собой, такая перестановка невозможна. Все Божества там связаны друг с другом не только функциями, но и жиз­
ненно: они вросли друг в друга, и разрывая сращения, можно повредить религиозную ткань. Вообще, анатомия даже в обычной жизни нарушает целость «всего», а в мифологии и подавно. Перун-Варуна выполняют одну и ту же роль, Варуна - Царь Мира, обладающий силой, наказывающий зло ударом молнии, все тот же Дуб-
Сноп-Сварог. Молния, Гром, Даждь - символы обильного урожая, и «Па-
рунки» ^ Близнецы, Дар Бога, плодовитость, благословенный Небом-Свар-
гой. В народе (Анновка) говорили: «Перунята-голубята!» А в Юрьевке: «Перун гремит, жена родит, близнята будут!» И в Антоновке: «Близнята-
Перунята, добрые будут солдаты!» Видимо, Перун - Божество не только грома и дождя, плодовитости, но и войны, как высшего выражения борьбы за жизнь. В Карпатах говорили: «Дождя не маеть, Перунка проси, грома с неба, будеть много хлеба!» Все эти древнейшие поговорки - выражение значения Божества как хлеба. Нами уже сказано было в предыдущих тру­
дах, что Бог-Сноп-Дуб и Хлеб - синонимы в народе. ЯРОБОГ - ЯРИЛА - ЯРКО В русском языке сохранился глагол «яриться» - пребывать в состоянии эйфории, беспричинной радости. Корова, которой ну­
жен бык, «ярится». Теленок, бегающий, задрав хвост, по полю -
«ярится». Весенние всходы - «яровица». «Ярь» - зелень. Яро - весна по-
чешски. «Ярынь» - вешнее состояние, главным образом, природы, когда цветут сады, зеленеют поля. «Ярование» - пение веснянок в старину, когда еще не была утрачена языческая обрядовая сторона богослужения: танцы, пляска, состязания, гадания, пение, игра на музыкальных инструментах, на Русская мифология 69 сопелях, дудках и гуслях, принесение жертвы в лесу (боголесье), обычно на белом камне, считавшемся Перуновым камнем. Приносили чаще всего ярого агнца, непорочного ягненка, который и был символом единения лю­
дей с Небом. «Раз-яр-иться» - впасть в возбужденное состояние. Люди на этих Ярованиях, обычно, радовались, пели, пили и ели, и воссылали хвалу Божеству Весны. Ярила - древний Бог весны, представлялся нашим предкам в виде юно­
ши, сильного, крепкого, быстроногого, и голова его была покрыта звездоч­
ками желтых, синих и белых вешних цветов, вокруг которых кружились пчелы. «Яр-Мед» - вешний мед, с цветов одуванчиков, вишен, золотых петушков, пролесков (их называют ошибочно «голубые подснежники». Последние - белые). Петушки - «ренонкулусы». Анемоны растут на севе­
ре, на юге были белые и лиловые «Горицветы», а «Перун-Цвет» - ирисы росли позже, уже в мае. Вероятно, среди цветов Ярилы были и фиалки, которых на юге много. Вишневый цвет - Ярилин цвет. Ветка черемухи -
Ярилина ветка. «Тронуть девушку черемуховой веткой» - считалось объяс­
ниться ей в любви. «Ярилин Венок», надетый на шею возлюбленной, озна­
чал предложение. Влюбленные клялись именем Ярилы в вечной верности друг другу, ходили трижды вокруг цветущего куста и считались с этого дня женихом и невестой. Отсюда и поговорка: «вокруг куста венчаны», ибо оба они надевали на головы венки из цветов и были таким образом «у-венча-
ны». Обряд венчания в православной церкви отчасти сохранил эту церемо­
нию. Правда, там цветы заменены коронами, «венцами». Царская корона носила название «царский венец». «Венец» означало в древности заявлять «вено», то есть предлагать выкуп за невесту. «Венчать» - увенчивать венками брачащихся. «Венить» - жать, и «вено» - жатва, а затем, распространительно, поле. Хлеб, жатва - вечная забота хлебороба, а пото­
му брачащийся получал помощницу «на вено», а родители теряли работни­
цу «по вену». Отсюда был обычай выкупа, для вознаграждения родителей. Ярила был покровителем брачащихся, Богом влюбленности, любви в широком значении этого слова, в «любовном взгляде на мир». Богом собст­
венно любви был Ладо, Лель и Ляля, любовная чета, в противоположность смертной Чете Мор-Мары. «Где Люль (Лель) и Ляля, там нет Мор-Мары» было как бы невысказанным законом, формулой счастливой жизни, а пото­
му Лель (Люль) пользовались большим почитанием в домах, как и Ладо-
Лада. Мы уже кратко охарактеризовали Божества славянского пантеона, или сонма Богов в «Языческом фольклоре на Руси», но повторяем в данной книге пространнее, дабы дать полную картину всех взаимоотношений сла­
вянских Божеств. Русский фольклор вышел из славянского, ибо русские 70 Юрий Миролюбов являются славянами, хотя и носили разные другие названия в древности, как скифы, скуфь или сарматы. Что эти две группы - скифы и сарматы составляли ядро славянских племен на востоке Европы, не подлежит со­
мнению, а последние исследования этрусских корней дают основания пред­
полагать, что этруски, называвшие себя «Роша», или «Раша», были тоже славянами. Ярила-Бог весны был, кроме того, Богом весеннего сева, и будучи Бо­
гом любви, был особенно благосклонен к людям, как известно, именовав­
шим себя «Дажьбовыми внуками», то есть родственными этому Богу. Пото­
му-то нет никакого страха в славянской религии перед Божеством. Боги, или Бог славян, не наказывал людей, ибо они Его слушались во всем и стремились жить по Его Законам. Понятия о грехе у них не было, но они очищались при Омовлении-Омовении, творя молитву и призывая Сварога, или Купалу, или другое Божество при этом. Жертва являлась тем, что виновный в грехе приносил Богу. Никакой идеи первородного греха в сла­
вянской религии не было. Секс не рассматривался как нечто нечистое, а сексуальная жизнь как некий срам. Люди не считали такую жизнь грешной, ибо сексуальное общение было лишь средством продолжения Рода. Ни за­
зорного, ни грешного они в этом не видели. Не было, следовательно, у них и идеи грехопадения. Не нужна им была и идея спасения. Они были в союзе с Богом, как Его Потомки. Поэтому и общение их с Ярилой было общением родства. Молодежь считала Ярилу как бы своим Божеством и потому славила его, главным образом, она. Хоровод - одна из форм про­
славления Ярилы. Хороводом назывался общий танец, в котором участво­
вала вся молодежь селения или города. Одна группа состояла из девушек, другая из юношей. Впереди выходила одна из девиц, выступавшая первой, навстречу выходил юноша, тоже игравший первую роль. Танец состоял в ритмических движениях, с тем, что девушки стремились помешать юноше, а все остальные мужчины принимали сторону «жениха». То они шли напе­
ререз девицам, а то девицы захватывали их место. В общем, танец напоми­
нал «кадриль» прошлых веков, а танцевать в хороводе называлось «хоро­
водиться», или «ладиться». У сербов существует и до наших дней одна из форм этой кадрили древности и называется она «КОЛО». В самом назва­
нии виден круг - символ Солнца, Вечности, Божества. Старые люди говорили мне, когда я, в детстве, их расспрашивал, что «прежде люди знали много разных хороводов]» О том же говорит и Терех в своих книгах, касающихся языческих пере­
житков Карпатской Руси. Правда, его изображения весьма примитивны, не только в манере передачи, но и по содержанию. Во многое он не вникает. В других случаях чувствуется некий недостаток культурности в нем самом. Русская мифология 71 Однако, мы можем и должны брать наши сведения отовсюду, в том числе и у Тереха, несмотря на недостатки его изложения. Нам самим удалось со­
брать некоторые сказы Захарихи, южнорусской сказительницы, былинного типа, содержание которых глубже примитива Тереха. Кроме того, касаясь близко жизни и обычаев южнорусских крестьян, мы изучили многое, неиз­
вестное в официальной литературе по этому вопросу. Когда возникает в примитивном обществе культ, появляются мифологи­
ческие фигуры, затем они заменяются другими, более специализированны­
ми, и впоследствии вторые фигуры вытесняют первые. Культ раздваивает­
ся. Возникают отдельные Божества, уже друг от друга отличные. Если этот период охватывает тысячелетие, то первые фигуры стушевываются и даже исчезают совсем. Остаются одни последующие, которые раздваиваются в свою очередь, выделяя из себя новые. Так эволюционирует всякая религия. То же было и с язычеством, возникшем из ведизма. Так, постепенно, наряду с Ярилой, возникает культ Ладо-Лады и Лель-Ляля. Последний не успел развиться, как христианство сменило язычество, но имя Лель-Ляли оста­
лось в песнях: «Ай, люли, люли!» и в языке: «у них тишь да лад, да Божья благодать!» Впоследствии «лад» в этом выражении был заменен словом «гладь», в порядке борьбы с пережитками язычества. Духовенство, побуж­
даемое к тому греками-епископами, боролось с народными обычаями, иско­
реняя везде все, что так или иначе напоминало о прежних Божествах. Тем не менее, согласие выражается и сегодня словом: «Ладно!» Мирная работа «на-ла-живается». Корень «ла-», как и «лад-», остается в самом языке. Ярила был не только Божеством живых, но и мертвых, ибо в Яри-
лин День, на Велик-День (впоследствии Велик-День стал Пасхой) живые общаются с мертвыми в братской трапезе на могилах. Начиная с Ярилина Дня до Красной Горки и Радоницы, это общение не нарушается. Весна -
время, когда «Родичи, потягиваясь, просыпаются в зеленых могилах». Они слушают птичье пение, они участвуют в играх, в священных богомольях в Боголесьях, в хороводах, на веселой тризне весны, где для них оставляются тарелки с куском мяса, яйцом, куском медовика (сладкий хлеб). В эти дни они живут с живыми эфемерной жизнью, до следующей Красной Горки и Радоницы. Красная Горка - украшенная зеленым клечевом и цветами гора, холм, где лежит Бел-Горюч-Камень. На этом Белом Камне приносили жерт­
вы, ягнят, кур, внутренности которых сжигали в дубовом костре, а мясо жарили на огне и раздавали его всем, так, что жертва в общем становилась общей трапезой. Ярила был Божеством милостивым, добрым, которое соединяло живых с мертвыми. В эти дни изготовлялось великое множество крашенок, крутых яиц, 72 Юрий Миролюбов окрашенных в разные цвета, и в зеленой траве их раскладывали, как цве­
ты, а затем искали. Сколько кто собрал, столько и получал. Потом дети и взрослые катали яйца, гадали, играли в «битки», кто проживет дольше. Гадание было одной из частей богослужения. Это был обряд. В русском народе сохранились гаданья на святках, в которые все, более или менее, верили. При каждом селе была священная роща, боголесье, с горкой. Если таковой не было, ее насыпали. До весенней веселой тризны постились, сокрушаясь об усопших. День Ярилы, или Велик-День, был днем разгове­
ния, ибо в этот день ели Говядо, то есть коровье мясо. Девушки выходили на заре в поле, в зеленые просторы «Ярилу встре­
чать», и вели юношу, который их там ждал и был в цветах на голове и на шее, в виде венка и ожерелья («жерло» - шея). За ним шли другие юноши, наряженные пастухами. В таком виде торжественная процессия входила в село, где всякий выносил идущим угощение. Все дни Святок избранник, игравший Ярко-Бога, имел право поцеловать какую угодно девушку. Иные убегали, а Ярко за ними гонялся. В эти же дни играли в горелки, и Ярко ловил какую-либо девушку, которую и не отпускал. Чаще всего, свою же невесту, а потому больше всего браков было именно на Красной Горке. Выходить замуж на Красной Горке стало обычаем и в христианский пери­
од. Именно в этих играх, плясах и хороводах православные проповедники прошлого видели «целомудриу угрешение, бесовские плясы со бубны, дуды и сопели людем в поругание юницам и юношам в растление». Эти монахи греческого толка, проповедующие умерщвление плоти, понимали веселье и плясы как «бесовские действа» и как «целомудриу угрешение». Их тайной целью было изгнание всякого веселья и замена такового плачем, стоном «о гресех». Такого миросозерцания сразу от жизнерадостных, живущих «в родстве с Богами» славян получить не удавалось. Потребовалось тысячеле­
тие, чтоб оно образовалось, да и то революция была яркой реакцией на аскетизм, привитый нам Византией. Вырвавшееся из-под спуда свободное сознание впало в крайность, пошло по дороге преступления, но кто знает, как реагировал бы наш народ, если бы не было аскетического тысячелетне­
го давления греческого религиозного мировоззрения до того. О Яриле говорилось: «Ярила да Купала, да Хорос, в поле цвет, стебель, колос!» - «Яро с Лагодой (Ладога, Ладо!), а Купала с ягодой!» Поэтическое мировоззрение славян, предков русов, было причиной того, что и до самой революции не умерли еще обычаи того времени. Так, в Юрьевке на Пасхе многие женщины раскрашивали глинобитные полы сво­
их хат разными узорами из синьки, муки и сурика. Во дворах кропили Русская мифология 73 землю оставшейся от крашенок краской. В Индии и сейчас весна празднует­
ся народом почти так же: во дворах делают на земле узоры, вроде ковров. Вероятно, этот обычай был и у ведийцев, до разделения народов. Празднование Пасхи, соответствующее веселой тризне, Красной Горке и Радонице, протекает в тех же стихийных формах, что и в Индии: крик ребят, беготня, музыка, песни, танцы, горелки, всеобщее целование, «хри­
стосование». Таким образом, несмотря на разделение народов, происшед­
шее в Сапта-Синдху, после чего было арийское переселение, обычай остал­
ся тот же, значит он был и у ведийцев. В самом деле, если были ведийцы городские, ибо в Сапта-Синдху найдены большие города, то масса, особен­
но народная, была пастушьей, или частично пастушье-земледельческой. Зем­
ледельческое население зависит от травы и злаков, а значит и от зимы, весны, лета и осени. Зима была для них трудным периодом, а весна несла волю, степное житье, кочевку в травах, возле скота, игравшего все же, если не главную, то большую роль. В степях юга Руси скифы-саки, или сарматы («Царские») перешли снова исключительно на скотоводство, а затем лишь постепенно, под влиянием эланей-эллинов, живших в черно-
морско-азовских колониях, к земледелию и скотоводству одновременно. Можно предположить, что основной причиной этого переселения послу­
жил недостаток свободных пространств, нехватка степи, или «жизнен­
ного пространства». Народы пошли на запад в поисках этого пространства, унеся с собой ведизм, гимны, славословия Божествам. Религия, сталкива­
ясь с новыми условиями жизни, менялась. Так например, жаркое Солнце, убийственный зной, имеющий место в Сапта-Синдху, уже не вредил, на­
пример, людям, и та ипостась, которая была связана с этим представлени­
ем, выпала из обихода. О Солнце они говорили лишь как о благодетельном явлении. Ярила, Божество вешнее, «шел по полям и по следам его цвели цветы, где ступала его нога, там они и расцветали». В русских сказках часто гово­
рится о царевне, по следам которой вставали цветы. Конечно, это символ Яро-Ве'сны, то есть Весны-Ярилы. Ярила пробуждает зелень, цветы и тра­
вы, значит он же пробуждает' и усопших родичей. Таким образом, Ярила был Божеством вечной жизни и любви. Ярила является отрицанием смер­
ти, как исчезновения, ибо в сказах рассказывали, как «богатырь побил смерть». Конечно, это тоже символ, ибо сказочный и сказовый фольклор является как бы складочным местом оставшихся без религиозного употреб­
ления образов. Богатырь в данном случае - сам Ярила, победитель смерти. Он сходен с Индрой, ибо имеет в себе часть его признаков. Если Перун-
Воин - герой, мужчина, Ярила - юноша, но тоже герой. Характерные особенности Индры перешли частично к Перуну, а частично к Яриле. Это 74 Юрий Миролюбив случается при разделении основной массы народа на племена. Божества видоизменяются, ибо новые условия не совпадают с пережитками. Появля­
ются новые факторы места, которые и вынуждают приписывать новые качества прежним персонажам. Явление Ярилы сопровождалось приездом весны. По полям и лугам летела телега, запряженная тройкой, в цветах, лентах, за которой и на ней летели Веснянки-Русалки, а в телеге восседала разряженная невестой Вес­
на, окруженная своими подружками. Они пели весенние песни, называв­
шиеся тоже веснянками, бросали цветы в небо, и за телегой гремела музыка гусляров, сопельщиков, юношей с вишневым цветком на груди. Извне то был настоящий свадебный поезд, и ему навстречу являлся веселый Ярила. Он садилсярядом с Весной, его невестой, брал вожжи и гнал бешено трой­
ку вперед, по полям и весям, а за ними таяли снега, зеленела и цвела природа. Таким образом, эти дни не только являлись днями общения с мертвыми, но и свадьбой неба и земли. Ярила-Небожитель вступал в брак с Весной-
Землей. И люди, природа, звери, птицы, злаки, травы - все праздновало пробуждение, свадьбу Неба с Землей, от которой должен народиться Уро­
жай-Хлеб-Дуб-Сноп-Бог-Отец, Дажьбо. Все эти персонажи - лики одного и того же Сварога в его активной форме. Все его ипостаси активного сущест­
вования обладают разными именами, как и у ведийцев, где Индра, Варуна, Пуруша, Агни - все являются одним и тем же лицом единого Бога. Майское празднование было окончанием вешних Святок. Празднова­
лась зеленая природа, и сами Святки носили название Зеленых Свят. В эти дни, как и в Яробожьн, зелень играла первую роль. В домах везде ставили зеленое клечево, то есть ветки, у образов, по углам, а на полу насыпали свежескошенную траву. С этих дней можно было спать на дворе, а с май­
ских дней - купаться. Купала вступал в свои права. Ярила встречался с Купал ой, передавая ему венок. Купала стоял в венке из цветущей черему­
хи, среди цветов которой красовались первые ягодки, уже красные сбоку. В руке его была вишневая ветка, на которой уже были розовые вишни. Перун гремит в небе, поливает дождем поля. Растут хлеба, растут зла­
ки, трава и деревья. Весна входит в новый цикл роста, и тут уже Божество иное, Купала, Божество произрастания, созревания и урожая. Звезды горят ярче. Ночи становятся росистей. Тепло прибывает. Солн­
це увеличивает теплоиспускание, и хлеба начинают колоситься. Являются зарницы - русалки Купалы. По ночам пляшут на озерах и реках водяные русалки. Водяной перекликается с Лешим и Полевиком. Начинается цветение роз и сенокос. Может быть, розы были неизвестны в древности, хотя строгих данных для этого нет. Роза явилась из Ирана, а Русская мифология 75 скифы с Ираном были в войне и бывали тоже в его подчинении и общении. Могли они таким образом получить розу и самостоятельно из Ирана. Если Византия ее получила из древней Персии, это еще не доказывает, что ски­
фы не имели роз. Шиповник, во всяком случае, в русской земле был. Меж­
ду тем, - это дикая роза. КУПАЛА - БОГ Как ни странно, но именно о Купале известно меньше всего в литературе, хотя это Божество играло очень большую роль в жизни славян наших предков, ибо период Купалы - летнее солнцестоя­
ние, водораздел года, а с Ивана Купалы начинается уже вторая половина Кола, идущая к зиме. По самому этому признаку, роль Купалы была большой, между тем, кроме Иванова Огнища, или костра Купалы, празднеств, бросания венков и гаданий о будущем, в литературе ничего о нем не сказано. Тем не менее, имея в виду роль Купалы, можно говорить о его значении. Во-первых, это было Божество благосостояния, богатства, урожая, а потому оно стоит близко к Дажьбу, и имя его связано с Жар-Цветом сказок, с Папороть-Цветом и кладами. В ночь Ивана Купалы славяне зажигали кострища, водили ночные хо­
роводы и возвращались домой только утром, после восхода Солнца. Те же, «кто чист душой», как говорят легенды, мог в эту ночь, после полуночи, вооружившись лопатой, идти искать Папороть-Цвет (Жар-Цвет). Найдя его по сиянию над ним, он мог его сорвать и сейчас же копать на том же месте яму. Обычно он находил кубышку, или котел, горшок с деньгами. Купала ему, таким образом, указывал, при посредстве Жар-Цвета, место, где было закопано добро (деньги). Если принять во внимание, что в эту ночь было много светляков, то не трудно было и найти такой «Жар-Цвет». Стоило последнему сесть на какой угодно цветок и светить. Тем не менее, клады находили. В те давние времена люди жили неспокойно, подверга­
лись постоянным набегам печенегов, половцев, яссов и других кочевников, а потому, чтобы спасти свое богатство, они часто зарывали деньги в землю. Мне пришлось самому видеть на Донце крестьянина, откопавшего таким образом клад. Он нашел свой «Жар-Цвет», но не решался копать на том же месте, потому что место было каменистое, а пошел дальше, где, по его словам, «легче было копать. Где цвет рос, там были какие-то камни, вроде старой стены. Стал я копать, где было мягче, и наткнулся на горшок будто, стал копать дальше, а он такой, что и поднять нельзя. Тогда я набрал 76 Юрий Миролюбив полные карманы золота и серебра и вернулся домой, за телегой, но когда приехал, клада уже не было]» Вероятно, за ним следили, и клад расхитили. А может быть, он в темноте просто не нашел места, где копал. Это, конечно, чистая случайность. Гораздо больше таких, кто никакого клада не находил. «Каменистое место», вероятно, руины какого-то доисторического города, и если вспомним., что там в свое время было остготское государство с города­
ми и селами, то поймем, что клад был зарыт готами и найден у стен разру­
шенного городища. Мы, конечно, не разделяем поверия про Жар-Цвет, но думаем, что за ним скрывается символ материального богатства, даваемого Купалой, так как он Божество урожая. Как Божество урожая, Купала, все же, на Спожинах не фигурирует. Вместо него славят Дуб, Сноп и Хлеб. Так как символика Хлеба и Грома, или Дождя и Дажьбо одна и та же, то и персонаж Божества один и тот же. Здесь личность Купалы меркнет^перед личностью Сварога-Дажьба. Остается он один. Между тем, Купала, как Бог богатства и чистоты нравственной, и телесной, в омовлениях, и незави­
симо от времени года, поминается молящимися и является атрибутом, к которому постоянно обращаются. Вероятнее всего, это надо объяснить не столько его личной эволюцией, как тем, что не все до нас дошло, и не все уцелело в борьбе греков-епископов против народных обрядов, треб и обы­
чаев. В этом месте как бы образовался провал, и в общей стройной картине сонма Богов место Купалы неясно выражено. Все же, его личность не лише­
на известной мистики, и с ним связано летнее колдовство, как зимнее связа­
но с Колядой. Нам кажется, что Купалу можно рассматривать как отраже­
ние Коляды с функцией летней. Если это летний Коляда, тогда понятен Иванов Огонь, и те блага, которые он раздает в виде урожая и кладов. Зимний эти блага лишь обещает, а летний их дает. Купалин День прихо­
дится на 21-22 июня, и связан он с летним равнодействием. Сольстис лет­
ний был предметом празднования у всех народов, в том числе у греков, римлян и германцев. Вероятно, он же таит в себе и День Белобога, который в это время начинает терять свою силу, и которого временно, до зимнего Коляды, побеждает Чернобог. Но сам Чернобог находится внутри сонма Богов, которые следят за тем, чтобы он не победил окончательно Белобога, и потому эта внутренняя борьба Божеств славян не страшила: за всем смот­
рел, с одной стороны, сам Сварог, а с другой, - Перун и Святовит. Оба они бросались на помощь Белобогу в Святовид-День, Святки, 22 декабря, и помогали, оттесняя Чернобога, собрать свои силы Белобогу, который в эти дни начинал побеждать последнего. Ни одно из Божеств, так решил, по-
видимому, Сварог, не могло победить другое окончательно, и за этим следи­
ли сами Божества. Конечно, в этом месте мы ясно видим Армузда и Арима-
на древних персов. То ли миф об их борьбе проник в славянскую религию, Русская мифология 77 то ли сами ведийцы имели некий намек на эту борьбу, но, во всяком случае, влияние персов в этом ясно видно. Отчасти, если смотреть материалистиче­
ски, здесь виден как бы прообраз внутриатомного равновесия, борьба цен­
тробежных сил электронов против центростремительных в нуклеуме. Одна­
ко, принимая во внимание универсальность принципа равновесия, можно сказать, что дело не ограничивается одной атомной структурой, но принцип этот пронизывает решительно всю материальную Вселенную. Сообразно некоторым, весьма шатким данным сказок, можно думать, что в Святе, или Святовите, Святовиде лежит вся та будущая Вселенная, которая, проходя через Правь, вы-Яв-ляется, чтоб уйти в Навь. Таким образом, Святовид хранит в себе мистерию жизни всего мира. Является ли при этом Купала связанным с Святовидом-Белобогом, мы решить не можем, хотя такая связь нас не удивила бы. Главнейшим препят­
ствием при изучении славянской мифологии для нас является прежнее не­
серьезное отношение к ней ученых-славистов, вообразивших себе славян­
ское язычество как некий «паганизм» в узком смысле слова. Этот взгляд имел и другую дурную сторону, а именно, он изучал несколько свысока язычество, отказывая ему в известной святости, или благодати. Для многих ученых прошлого века святость принадлежала только православной вере. В других случаях они рассматривали язычество только-только как нечто при­
митивное, в котором нечего было искать религиозно-философских идей. Третьи смотрели на язычество как на род низкого суеверия. Между тем, мы находим, что язычество не только было религией, не лишенной философ­
ских глубин, но даже этикой, эстетикой и «модус вивенди» старого славян­
ского мира. Это была не только религия, но иманера жизни, ее социальная основа. Мы не можем повторять грубых ошибок мифологов, вроде А.Краппе, «подгоняющего» всех Богов под одну мерку. Славянские Божества ни в какую упрощенность не укладываются, а с греческим пантеоном не имеют ничего общего. Терех тоже говорит, что славянская религия была глубоко поэтической и что она несправедливо была уничтожена христианскими про­
поведниками. Правда, Терех для нас не столь уж авторитетен, но собранный им фольклорный материал, представленный кое-как, уже имеет силу убеди­
тельности. Правда, не все в нем оттенено, главное не показано, второстепен­
ное не поставлено на свое место, но все же это материал, из которого будущий мифолог извлечет не одну интересную идею. Купала наших легенд, нашего русского фольклора, не только мистичен, но он обладает особой силой награждать «чистых душой» людей. Купала знает, где лежат клады, он может отогнать «нечистую силу», их храня­
щую, и передать в руки «чистого душой (и телом!) человека», при условии, 78 Юрий Миролюбив что тот обладает Жар-Цветом. Для того же, чтобы найти Жар-Цвет, надо не только быть чистым душой, но и «омыться рождественской водой», то есть водой с зимнего Коляды, которая «очищает всякую телесную нечистоту, болезни, проклятия и всякие чары, наведенные на человека». Нужно быть добрым, благочестивым и чистым человеком. Злому человеку Купала клада не покажет! В этом заключена особенно интересная идея: Летний Коляда дает альтруисту, а не эгоисту, каким является злой человек, чтобы нашед­
ший клад сделал при его помощи в дальнейшем добро. Летний Коляда-
Купала, - это Белобог, а не Чернобог, как стремились, пугая «чертовщи­
ной» (чертовщина Гоголя, «В ночь на Ивана Купала»), внушить греки-епископы, несколько столетий правившие православием на Руси. Намек на то, что Купалу хотели сделать Чернобогом, можно найти в разных от­
рывках, касающихся язычества, у проповедников того времени: «Беси суть! Не достоит их и псом ясти!» Здесь мы должны остановиться, чтобы выяс­
нить, что приношения состояли главным образом из творога, яиц, масла, молока, меда и хлеба. Фактом приношения этих продуктов в жертву Боже-
ствам-«бесям» они считались уже оскверненными. Тут проявляется настоя­
щее религиозное «табу», и нужно было иметь большое мужество, чтобы отстаивать обычаи предков от кровавого гонения того времени. Что на Руси христианство насаждалось далеко не мирным способом, видно из той эпохи. В это же приблизительно время «проповедали» христианство и германские епископы у славян. Проповедь сопровождалась кровавыми жертвами, убий­
ствами, заточениями и мучительным истреблением стойких язычников. Свя­
той Олаф прямо вел открытую войну против «неверных», милуя их лишь в случае принятия христианства. Приблизительно, на век раньше, велась та­
кая же проповедь среди славян и даже в киевской земле. Так воевода Путя-
та истреблял тысячами язычников Киевской Руси, кто отказывался прини­
мать христианство. Князь Владимир дал ему за это высокие отличия. Возвращаясь к Купале, мы находим, что он пользовался почитанием у вен­
дов Прибалтики, которых, между прочим, Шопин в книге «Изменения в жизни народов Севера» называет прямо вандалами, - и Купала считался Божеством плодов, фруктов и ягод. В Ретре, где на Раяне (Рюген) было главное Божество Радогощ (Радегаст), Купалу почитали. Само имя Ретра сильно приближается к Рудре ведийцев, или красному Сиве, Божеству смерти от зноя, суши и болезней, вызванных беспощадным Солнцем. Однако, мы знаемтакже, что религия вендов и вильцев подвергалась сильнейшему скан­
динавскому и германскому влиянию. Многие Божества, носившие славян­
ское имя, уже имели иное, жестокое содержание, чего у славян вначале не было. Характерно, что Иванов Огонь возжигали в Мекленбурге еще в про-
Русская мифология 79 шлом столетии, но уже с девятисотых годов этот обычай исчез. Между тем, в Чехии этот обычай уцелел под именем «костра Яна Гуса». Так как Купала был Божеством плодов и фруктов, Божеством созрева­
ния урожая, молотьбы и сбора меда, то и праздник Спаса, с освящением плодов земных, фруктов (яблок, груш, винограда) и меда (пшеница, мед, вино и елей) является, конечно, праздником Купалы, видоизмененным уже и носящим христианское содержание. Запрет вкушения яблок раньше Спа­
са относится тоже к запретам Купалы. Однако, ему придано библейское содержание: «Ева моя Евочка, не ешь до Спасова дня яблочка!» Значение Купалы, как Божества, дающего богатство (клады), символи­
чески вырастает в подачу урожая, плодов и фруктов, составляющих истин­
ное богатство земледельца. В этом случае Купала приобретает функцию Дажьбо, дающего каждому по его потребности, а так как Дажьбо - Дед Божий и Дед славян, то и Купала в некотором смысле приближался к людям, как родственная сущность Исварога. Мистическое содержание Купалы, как Божества, покровительствующе­
го таинственным явлениям жизни, должно понимать, как следствие уже христианской работы проповедников. Они внушали, что все славянские Божества - «беси суть», и потому особенно обратили внимание на Купалу, как на Летнего Коляду, значение которого в цикле года было важнейшим, и чтоб уменьшить привязанность наших предков к празднествам Летнего Соль-
стиса, говорили, что с Купалой связана всякая нечисть, утопленники, само­
убийцы, русалки, которым приписывались злые деяния, в то время, как язычники верили в русалок, помогающих слабым, женщинам, детям и ста­
рикам. Если Купала был Божеством таинственного, то это таинственное не должно рассматриваться непременно, как проявление злых сил. Такие дела, по самому верованию язычников, должно искать у Чернобога. Таким обра­
зом, с.Иванова Купалы дня уменьшение дня и увеличение ночи должно быть отнесено за счет Чернобога, подминавшего Белобога. Проповедники уже слили Купалу с Чернобогом и стали утверждать, что Купала и есть Чернобог. Все мрачные предания, описанные у Гоголя, они относят к этому. В «Майской Ночи, или Утопленнице» видна яркая тенденция представить утопленницу русалкой, после насильственной смерти. В других его повес­
тях «Вечера на хуторе близ Диканьки» выступают иные идеи, близкие к выше указанным. Весь этот страшный фольклор относится к времени, свя­
занному с Иваном Купалой. «Ночь под Рождество» - день Зимнего Коля­
ды, опять показывает дьявольщину. Последняя имеет место потому, что Летний и Зимний Коляда являются главнейшими Святками прошлого. Раз «бози их суть беси», значит, в эти дни бесы должны являться и произво­
дить разные мистические явления, козни, устрашения верующего населе-
80 Юрий Миролюбив ния. В повести «Вий» указана даже заброшенная церковь, место молитвы, ставшая добычей злых духов\ Там же описана трагическая жизнь и смерть ведьмы, сотниковой дочери, и показаны «магические операции* философа Хомы, чертившего круг, то есть то же «Коло Коляды» по полу церкви перед чтением Псалтыря по усопшей. Рассказывается, как она вставала из гроба, ходила по церкви, желая найти Хому, и как не могла этого добить­
ся, потому что не видела, что делается за чертой круга. На третью ночь (то есть когда уже Чернобог победил, хоть и не окончательно, Белобога, и стал сильней его) является Вий, у которого железные веки, и Вий указывает на чтеца Хому. Значит, сила Вия больше силы Белобога, на которую опирает­
ся несчастный философ. Это и доказывает, что Вий неправильно назван, что он на самом деле - Чернобог, или Невий, то есть Навий, ибо Чернобог был связан с Навью. У наших предков понятия о злых Божествах не было, и Чернобог является единственным из них, но в то же время предание и легенды гово­
рят, что борьба Чернобога с Белобогом была славянским вариантом борьбы Армузда и Аримана древних персов. С Ираном наши предки имели дело еще раньше, до того как они стали скифами и поселились на юге Руси. Прежде чем двинуться в дорогу, при великом переселении народов Арии, они должны были пройти через Загрос в Иране, откуда «явились воины» «на горных ослах Загроса» и разгромили великий империи Месопотамии. Как мы уже говорили, они дальше прорвались до Сирии. Известно, что впереди конницы мчались в авангарде одетые в красное одеяние «Марий­
цы» - воины, посвятившие себя богине смерти Маре. Они крушили все на своем пути. Перед ними убегали армии других племен. Чернобог славян был известен и кельтам-ирландцам, которые, по свидетельству Вальтера Скотта, верили в «Црнобока и Мэрроу». Вероятно, славяне с кельтами, которых называли «кельцами», общались. У Шогаша в его книге «Измене­
ния в жизни народов Севера» об этом периоде рассказано довольно подроб­
но (период переселения славян с Карпат на Днепр). После того как славяне стали скифами на юге Руси, они выдержали большую войну с ними персов, и война Дария закончилась сначала разгро­
мом его армии, а затем подчинением скифов, решивших, что персы придут еще раз и все равно их подчинят. Это было вторым контактом славян-
скифов с Ираном и его религией. Но Чернобог, хотя и считался злым Боже­
ством, по самой системе сонма Богов, не мог причинить окончательного зла славянам, ибо за них заступался Белобог, и между людьми и борющимися Божествами стоял целый ряд других добрых Божеств, а сверху наблюдал за всем сам Исварог, бывший Верховным Арбитром в этой борьбе Божеств. Летний Коляда-Купала, таким образом, на третий деньпосле того, как Русская мифология 81 день начинает укорачиваться после Сольстнса Летнего, знаменовал собой поворотный пункт, после которого злая воля Чернобога могла проявляться все сильней и сильней. Философ Хома в «Вие» пал жертвой этого возрас­
тающего зла в природе, и под ним и его личностью надо подразумевать вообще жизнь, над которой понемногу начинает одерживать верх смерть. Самое имя Вия, как мы уже сказали, альтерированное и должно было бы быть Невием, от Нави, смерти. Таким образом, под всей этой фольклорной историей философа Хомы и панночки-ведьмы лежит история природы, на­
чинающей увядать после Летнего Коляды-Купалы. ДАЖЬБО И ЕГО ВНУКИ Славяне юга Руси называли себя «Дажьбовы Внуки». Это название они упорно повторяют в разных записях. Есть оно и в «Слове о полку Игоревен. Они таким названием подчеркивали, что они в родстве с Богом Сварогом, через его сына Дажьбо. Дажьбо был подателем благ, и в этом отношении, как мы заметили выше, был близок Купале. Вообще, всякое из Божеств было в то же время и подателем. Так Велес или Влес был подателем талантов и земных благ, были ими и Хорос, Яро и Коляда. Перун давал победу над врагами, но он же давал дождь через «гром и молонью», Радогощ Раяны или вендов был подателем гостей, как простых, то есть путников, ищущих приюта, так и торговцев, гостей, как их называли в Новгороде. Полевик или Полянич был меньшим Божеством, дающим и оберегающим всходы зелени, злаков и хлебов. Каж­
дый член Триглава, Трех Божеств известного периода года, был даятелем, поддерживающим и заканчивающим (разрушающим старое для нового). Один из них был больше дающим и другой больше поддерживающим. Соб­
ственно разрушающих Божеств, как например, индийская Богиня Кали, у славян не было. Они все злое приписывали Чернобогу и смертной чете -
Map
-Мору. Смерть ими рассматривалась как нечто неизбежное, решенное Богами, а потому восставать против нее они не могли. Но смерть они при­
знавали не как полное исчезновение, которому подвергались лишь большие грешники, злые люди, предатели рода и земли, а как переход в «Места Злачна» Бога-Отца. В Нави также люди пахали Голубую Землю Сварги и также сеяли, венили, но уже из Нави не возвращались на землю венить поля. Они гоняли в Нави (в Сварге) стада Голубых Коров Велеса, пасли звезды (Овец Велеса) и сами сияли звездами в ночи, глядя из Сварги сияю­
щими от радости глазами на Землю, откуда пришли, и где был их Род. Родичи-усопшие спали в земле телесно, но духовно они были в Сварге. 82 Юрий Миролюбов Славяне верили, что в момент смерти душа покидает тело, и душу берут Map и Мор, ибо она «рождается для новой жизни». Таким образом, если они и плакали по умирающему, то потому что они покидали их, а не пото­
му, что они исчезали. Умирая, человек рождался для Сварожьей жизни вечной. Потому и христианскому пониманию жизни и смерти было не трудно внедриться в сознание наших предков, ибо их представления совпадали и отличались лишь внешней формой, имея то же внутреннее содержание. Проповедь вечной жизни, пребывания в Раю принималась ими просто. Хуже было с понятием об Аде, ибо славянам оно было не столько чуждо, сколько необычно. Они не могли понять наказывающего Божества. Дажьбо был Божеством людей, их Отцом, и потому они к нему постоян­
но обращались, говоря: «Дай-бо! Дажьбо! Дай Боже!» Эта форма обраще­
ния к Богу уцелела в народе до самой революции. Дажьбо в некотором отношении ассоциируется с дождем, с которым его связывает даже звуковое подобие. Главнейшей заботой скотовода и земле­
дельца был именно дождь, который в засушливое время означал для него спасение, благоденствие и прямое богатство. Даже в словах молебствия о дожде говорится: «Даждь дождь земле жаждущей, Спасе!» От Дажьбо был глагол «давать», просительная форма которого была «Даждь», близкая к имени Дажьбо. Ассоциируясь с дождем, имя Дажьбо обозначало урожай, хлеб, то есть Божество в распространенном смысле слова. О Дажьбо сохранилось мало в литературе, так как будучи Божеством мирным, он играл постоянную, но обычную роль, которой не замечали, как не замечают воздух, которым дышат. «Бог подал сына», - говорили крестьяне. Несомненно, в языческие вре­
мена они говорили: «Дажьбо дал сына». Дажьбо, или Даждь-Бог, был близким, ибо от него зависело все, в чем нуждался человек. Купала был Божеством земных и Небесных благ, а Дажьбо был посто­
янным помощником и, конечно, был связан с Купалой, а через него с Коля­
дой, ибо, в конечном счете, подателем таковых был сам Коляда, у которого их брал Дажьбо, как Отец славян. Прирост скота, увеличение семьи, уро­
жай, обилие плодов и овощей, все это было делом Дажьбо. В некотором смысле он даже участвовал в победе над врагами, которую приносил Пе­
рун; он «давал победу». Значит, его роль была универсальной в жизни, но как сама жизнь, текущая во времени, не оценивается живущими, так и роль Дажьбо, дающего постоянные блага, была незаметной и становилась понят­
ной только в минуты бедствия, когда благ больше не было. Только тогда вполне понимали люди, что им давал Дажьбо в жизни. Мы не хотим ска­
зать, что славяне были неблагодарны, но так уж человек устроен, что добро Русская мифология 83 он принимает как нечто должное, а зло как незаслуженное наказание. Если заметить при этом, что земледелие в те времена было переносным, то есть, что пахали землю не удобряя, а когда она переставала родить, переходили на новое место, то, вероятно, Дажьба и упрекали даже, что он «не дал хорошего урожая». Другие просто принимали его дары, как должное, даже не благодаря. Однако, в массе, славяне русской ветви гордились своим родством с Дажьбо и прибегали к нему, как к своему небесному заступнику и покровителю. Легенд с участием Дажьбо до нас не дошло, но, вероятно, они существовали в первые века Киевского периода Руси. Имя «Дажьбовы Внуки» свидетельствует все же, что предки наши видели в этом названии связь свою с небом. Праздники урожая, вероятно, назывались его именем, ибо если Коляда давал блага, то урожай давал именно Дажьбо, между тем, хороший урожай для земледельца самое главное и необходимое благо. Дажь­
бо, вероятно, был земледельческим по своему значению, и с ним были млад­
шие Божества - Полевой, Стеблич, Листич, Коренич и Кветич. Известно нам лишь то, что крестьяне, до жатвы, особенно девушки и юноши, ходили в поле смотреть хлеба, потом «завивать Дождю бороду» (Антоновка). В этих словах, конечно, имя Дажьбо альтернативно, и он отождествлен с Дождем. Спожины сопровождались процессией, песнями и музыкой (игрой на гармони). С торжеством несли первый сноп, с которым шли по селу, говоря, что «Дождю бороду заплели!» Значило это, что дождя не будет. Но мы уже сказали, что Дождем в этом случае, вероятно, называ­
ли Дажьбо. Борода в древние времена означала честь, и «заплести бороду» означало оказать почести. По смыслу праздников, «Дажьбо дал первый сноп», а Сноп - было одно из имен Сварога, как Дуб, Гром, Хлеб. В песнях, которые пели на Спожины в этой деревне, Спожина именовалась как бы отдельным персонажем, и можно думать, что это так и было, если принять за основание, что Спожина - Божество обмолота, или страды. Это, вероятно, одно из второстепенных, не развившихся в порядке фольклорно­
го развития, Божеств. Почет, ему оказываемый, вытекал из сознания важ­
ности сбора урожая. Процессию везде принимали с почетом, и если в этот день гремел гром, это значило, что урожай будет хорошим. Юноши шли с дубовыми клюками и били ими по деревянным заборам, производя шум, как бы имитируя гром, а девушки, украсив первый сноп цветами и лентами, несли его с торжеством от двора к двору. Участникам Спожин давали уго­
щение, деньги и выпивку. Они пили, говоря: «Дай Боже Добра!», то есть вместо «Дажьбо» говорили «Да-Боже», «Дай Боже». Смысл оставался тот же, что и в древности: хвала Дажьбу. Кроме того, среди юношей был один, одетый в рыжий тулуп, шерстью наружу. Он держал железную заслонку и время от времени гремел ею, воспроизводя настоящий звук грома. То об-
84 Юрий Мпролюбов стоятельство, что он был в тулупе шерстью наружу, показывало, что здесь есть указание на Влеса, покровителя стад, Божество звезд, музыки, и ко­
нечно, тоже подателя росы, зарниц, тепла, созревания, хлеба и шерсти, значит, мяса, молока и масла. Через сноп и шерсть, все символическое содержание возвращается к Сварогу - Снопу, Хлебу, Богу-Отцу, Пращуру. Он же носил имя Грома. Перун тоже был Громом - Дождем и Урожаем. Перун был его активным атрибутом, он гремел, когда ему повелевал это делать Сварог. Значит, пер­
вопричина грома - все тот же Сварог. Возвращение к Сварогу есть возвра­
щение к источнику, откуда пошел Дажьбо, а от него люди. Итак, через эти образы люди возвращаются к Богу, Отцу всего живущего. Для лучшего освещения Спожин прилагаем выписки из рассказа «Бо-
гацкий и сын», напечатанного в «Родных Перезвонах» (Брюссель, август 1953 г.): ...«В это время на улице послышались крики, шум, смех, зазвенела гармонь, запели девичьи голоса. - «Никак Зажины справляют?» - улыбнулся он, подходя к дверям. -
«Так и есть». По дороге, правда, шли девчата, парни, с торжеством неся первый сноп и пели: «Выходила до поля Спожина, а як та Спожина шла, Первого Снопа несла, а и тот Сноп веном подпоясан, а - до него лынуть, а Снопа венить!...» Все парни, подплясывая, запевали: «А як тот Сноп венью подпояса, я под ним кожух, а выходе Сноп-Дуб, Дуб велик да ясен!...» Затем все вместе пели: «Человече, отгадай, Снопа-Дуба почитай, похваляй его добром, не то - буде Гром!» Один из парней с овчиной через плечо, шерстью вверх, нес железную Русская мифология 85 заслонку, гремевшую: «Грр! Гррр! Гррр!» - точно, правда, Гром. Между тем все запели: «Выходила до поля Спожина, на ней красный жупан, а щербец ей в руце дан, потому як Снопа брали, его, Дуба, величали, по дороге несли, за ним веником мели, пели песни тароваты, а несли его до хаты, под иконы ставили, Отца-Бога славили!» Потом опять юноши пели одни: «Да-Боже, дай, справить урожай, убрать до зимы! А Ты, Боже не греми, в небесах сияй!» Богацкий вернулся в лавку, взял две бутылки красного вина, пряников, конфет, орехов, и положил в большую корзину, которую парни несли за снопом. «Поздоровь, Боже!» - отвечали те. - «Дай Бог добра наживать, а нам снопы вязать!» «Дай, Боже, ведро погоже!» - ответил старик, кланяясь. - «Жать вам не пережать, возить - не перевозить, молотить - не перемолотить!» Шествие пошло дальше, от двора к двору, и везде хозяева встречали его с большим почетом и уважением, давая сласти, вино, водку, пиво, квас, кто что мог...» Дальше говорится, что старик выискал старинную книгу, где прочитал: «Оны же плясы и спевания суть спожином уважение, а снопа поношение во поле и весех, есть язычеству гобзение, нам же христианам николи достоит». Последняя заметка действительно существовала, и мы имели возмож­
ность ее прочесть в старинной книге, имевшейся у Богацкого, деревенского купца. Автор ее неизвестен. Описанный отрывок показывает, как праздновали Спожины на юге Руси, и если присмотреться внимательно, то можно видеть в словах упоминание Дуба-Снопа, то есть Сварога, а в одеянии парня, гремевшего заслонкой, шерсть, и в словах снова упоминание о «кожухе» (тулупе): 86 Юрий Миролюбив «А тот Сноп венью подпоясан, а под ним кожух, а выходе Сноп-Дуб, Дуб велик да ясен!» По-видимому, в давние времена, еще в момент принятия христианства, хлеборобы сложили эту песню, ибо: «Человече, отгадай, Снопа-Дуба почитай, похваляй его добром, не то - буде Гром!» Слова: «похваляй его добром, не то буде Гром!» ясно показывают, о ком идет речь: Перун-Дажьбо-Сварог. Поговорка: «на Зимнего Перунку, сними ладунку, Бога похваляй, Дубу отдай!» намекает на приношения Перуну, Коляде, Крышнему, и эти прино­
шения - Дубу, то есть Сварогу. СКАЗЫ ЗАХАРИХИ - ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ Не лишены интереса сказы Захарихи, приводимые ниже. Нам удалось их записать в Антоновке, или Юрьевке, теперь уже труд­
но установить, так как прошло с тех пор почти полвека. Сказы были запи­
саны в записной книжке, которая, как ни странно, пережила всякие беды и оказалась среди прочих вещей за границей. Насколько нам память не изме­
няет, Захариха жила в Антоновке. В Юрьевке была другая старуха, тоже сказывавшая легенды, сказки и старые были. Ее приглашали крестьяне по случаю именин, крестин, на свадьбу, или когда хотели послушать на Свят­
ках ее сказы, присылали за ней сани с хутора. Она охотно ездила, так как за сказы ей полагалось угощение, выпивка, да и денег давали, и продуктов. Жила она одна, была бездетной, и старик-муж еле мог ходить. Сказы Заха­
рихи, конечно, интересны в фольклорном отношении и насыщены дохри­
стианской мифологией. Их нельзя отнести за счет ее собственной фантазии, так как она утверждала, что сама научилась им от древней старухи, когда была еще девчонкой. То, что в сказах есть элементы истории, можно легко понять. Такова ее сказка «Про Царя Криворога». Но, возвращаясь к ска­
зам, можно отметить, что их содержание весьма скупо, фантастического в них весьма мало, и похожи они на действительные события, имевшие место Русская мифология 87 в седой древности. В них перечисляются цари, память о которых давно исчезла, обстоятельства пастушьей жизни и всякие такие вещи, события, которых Захариха, простая женщина, придумать сама не могла. Мы обяза­
ны, изучая славяно-русскую мифологию, их передать, так как сказы, несо­
мненно, передают некоторые альтерированные факты прошлого нашего народа. Считаясь с тем, что революция нанесла непоправимый удар нашим традициям в народе, мы думаем, что может больше и не удастся никому слышать нечто подобное в народе. Забыть же эти сказы, значит совершить проступок по отношению к нашему народу и его прошлому. Мы хотим лишь оговориться, что сами, насколько могли, удержались от личных до­
бавлений, или объяснений в самом тексте, но првдерживались его, сколь возможно, по записям в записной книжке. В последний раз слышали мы сказы Захарихи в 13-м году нашего века, то есть в последний довоенный год. Захариха, которой было в это время уже лет около восьмидесяти, жила в нашей летней кухне, и потому я мог свободно слышать и записать ее слова. Умерла она во время войны, до революции. Муж ее умер значительно раньше, еще году в двенадцатом. Простота стиля сказов приближает их к северным былинам. До сих пор о южных былинах нигде ничего слышать не приходилось. СКАЗ ПРО ЦАРЯ - ПАХАРЯ (I) «Коли прадеды наши пастухами были, да не было у них хлеба, не было проса, а надо было им все у соседей менять за коров, телят, овец тучных, а коли хотелось свежего, так траву ели, корешки варили, щавель крошили, да мяса положат, воды дольют, да так и едят каждый день. А пошли бабы ягод собирать, нашли грибы, катран нашли, а с ним морковку, лук дикий, а зимой мяса много надо, а хлеба не хватает, менять на жито надо, вот и пошел царь ихний, коня оседлал, солдат забрал, поехал с ними к соседнему царю в гости, 88 Юрий Миролюбов а подъезжает к его царству-государству и видит, народу много вышло в поле, думал, чтоб его встречать, а после видит, что царь соседский Житняк волов ведет, волов ведет, в плуг запрягает, да того плуга в землю ставит, да благословился, и пошел вперед, борозду первую сам своей рукою правит от восхода солнца до заката. Поглядел царь Орай, да и назад повернул, назад повернул, волов приказал подать, в землю корень дубовый воткнул, на волов покрикнул, вперед погнал, а пошли волы, земля поднялась, а за той бороздой первой вторая легла, а за ней третья, и так до конца поля. И когда полежала земля дня два-три, зачерствела, сыпаться стала, приказал царь Орай пень дубовый выкорчевать, привязал к нему волов своих и пошел боронить, землю равнять. И глядят на него люди старые, покивают: «И что царь наш Орайко с ума сошел! И на что он землю дерет, над ней знущается?» А царь Орай землю боронил, зерно сеял, а затем, посеявши, стеречь стал, чтоб ни птица не ела, ни зверь какой, а тут Бог из туч на него глянул, увидал, что посев лежит, тучу смял, а из тучи той дождина хлынул, полил землю тую засеянную, напоил, а коли напоил, зерно прпбнл, землей прикрыл, а там солнце взял, из туч выпустил, из туч выпустил, землю согрел. Через три дня зелень вышла, крохотная, маленькая, живучая, а вышла зелень, всходы пошли, стали к солнцу пьясться, к Богу тянуться, дождя просить малого, тучного. Русская мифология 89 Глянул Бог из тучи седой, смял тучу, выдавил из нее дождину нужную и полил всходы жита нового, и пошло оно расти, цвести, колоситься, а там солнце припекло, повысушило, и созвал царь Орайко баб своих всех, чтоб колосья рвать, жита венить, жита венить, в снопы класти, в снопы класти, на ток везти, на ток везти, молотити, зерно веяти, а коли зерно свеяли, между двух камней терли, муку стерли, хлеба сделали, и стало тут по куску и старому, и малому, и хвалили все Орайко царя за ум его, и несли ему хлеба первого, а тот сказал: «Хлеб Богу дайте!» Послухались мужики его, царя своего, Хлеб Богу дали, Славу Ему сказали, и нам заповедали работать в поле, чтоб хлеб был и старому, и малому, да чтоб люди от голода не пухли, да кореньями горькими не питалися. И потому царю тому Орайко Славу скажемо, да коли бы не он, царь Орайко тот, так и днесь бы хлеба не знали, да в зиме лютой без хлеба бедовали!» СКАЗ ПРО ЦАРЯ ОГЫЛУ ЧУДНОГО (II) «За старого часу, в древнее время, коли пасли пращуры наши скотину в степи, да жили там же, домов не строючи, был царем у них Огыла Чудный, а был тот царь силен, как два быка, что деревянным плугом поле пашут, а был он силен, как два жеребца, что с возом пшеницы по горам скачут, 90 Юрий Миролюбов скачут и не уморятся, скачут не станут, в пене летят с возом тяжелым, а духа перевести не хотят, ибо такая сила в них, что устали не знает, такой Огыла царь был Чудный, что телегу за задки брал одной рукой, из колен вытягивал, сбоку ставил, и что кони на него оборачивались, силе той страшной диви лися. И ходило с царем в степях много люду, почитало его и поважало, за силу его страшную, за добрость, за заботу всегдашнюю про всех людей. И было у Огылы два сына молодых, два сына, яко два месяца, молодые да пригожие, чисто в матерь их, что давно померла. А коли померла мать ихняя царица, да заплакал по ней царь, детей взял, да миловал их, голубил, двояшек милых, да так при себе, на царской телеге держал, при себе кормить заставлял, сам пеленал, да стал им заместо матери, и дети возле него игрались, и дрались друг с дружкой, и смеялись, а он на них покрикивал, ласкал их, кормил, поил, спать укладывал. И выросли сыны те, как два явора, друг в друга, подобные, а и сам отец не знал, кого из них зовут Бровко, а кого Вовко. И росли дети те как трава в степи, сильные, здравые, веселые, да и стали подрастать, стали бороться, на конях скакать, до людей ту литься, военному делу учиться, саблей рубить, пикою врагу грозить невидному, говорять такие слова всякий раз: «Погоди, враже, царями будемо! Мы тебе укажемо, как наших бить, Русская мифология 91 как девчат хватать, уводить в степи!» И любил их за то народ вольный, за ласку их, за храбрость ту, да за то, что всех защищать обещалися, что клялися быть людям верными, отцу не перечить, всех хранить, и за то, что братья целовали бляхи, что на возу отцовском были повешены, и гремели, звенели, коли кони идут, а то, чтоб все знали, что царь Огыла едет! И еще целовали бляхи те царевичи, обещались всякую беду сломить, да чтоб народ живал счастливо, чтоб слезы единой ни по чем не пролил, да чтоб было отцам уважение, матерям почитания, детям хранение, да чтоб старцам был хлеба кусок, молока крынка, покой к старости, да чтоб дети кормили их, во всем слухались, и не было бы нигде небрежения, ни вдовам, ни сиротам забвения. Радовался царь Огыла на них, молил Бога, чтоб росли здравые, чтоб николи их беда не тронула, да чтоб слово свое исполнили, что давали, бляхи целуючи. И случилась'с врагами тут война лихая, налетели в ночи, побили многих, и скочили царевичи на конь, за врагами погнались, отбили полонников, сами врагов в полон взяли, к возам пригнали, и с того часа стали мужать они, во всем царю покорялися, в силу вошли, и всякий раз врагов били в сече крепкой, друг-за-друг летя, как голуби, друг дружку храня в бою лихом, и как соколы врагов когтили, боронитися не давали им, а людей своих защищали саблюкою, 92 Юрии Миролюбив и рубили с-плеча, пополам к седлу, врага злого, незадачного. Вот и стал царь Огыла хворать, стал и сил лишаться опрежних, да хотел воза поднять единожды, одной рукой, как опреждева, да не смог и двумя из ямы вытягнуть, и сел на земь, уплакался, стал речи, что не може он боле жити, над народом своим царевати, якы силы давно лишался той, а и сам врагов бить не мого больше. И пришли перед него два сына-царевича, и сказали так: «Что плачешь, отец, а разве мы не руки твои? А разве мы не сила твоя страшенная? А разве ты не глава наша мудрая, сединами войны убеленная? И речешь намо, что делати, так и будем то делать тебе!» И встал царь Огыла от плача своего, благословил сыновей на царствованье и сказал им, чтоб любили друг друга, а сам до воза полез, ногу закинул, чтоб прилечь, отдохнуть, и не мог уже, и подняли его царевичи как перушко, положили на коврецы бархатные, обложили кругом подушками, и сказали: «Теперь сиди, отец наш, на возу своем гремячием, и правн нами, будь главою нашей, а мы тебе во всем почет дадим, во всем тебя, отца, послухаем». И скоро стал слаб царь Огыла тот, и скоро Богу преставился. Положили его сыновья на сани богатые, украсили златом, сребром, цветами, в бубны били, людей сзывали на похороны, на погребение великое царское. Русская мифология 93 И вырыли люди могилу большую, в земле хоромы сложили из дерева, камнем кругом обстроили, положили царя Огылу в санях, дали ему коней борзых, чтоб ехать дале, на Тот Свет, до Навь-Реки, и чтоб было чем платить перевозу, положили горшки с червонцами, серебром, медью мелкою, чтоб всех царь Огыла тот оплатить мог, чтоб ни в чем не нуждался на Том Свете. Положили ему мяса, творогу сухого, крынку сметаны, муки, зерна, хлеба мешок, и зарыли с плачем, могилу ту, насыпали на ней курган большой, и на нем посадили дубок молодой, чтоб хранил царя, тень давал в лете, да чтоб гнездились в нем птички вешние, да спевали бы царю Огыле радостно, что пора ему вставати тож, потягатися, коли снег сойдет, трава выйдется, да вырастут петушки, да барвинок. А потом три дня поминки правили, за Огылу царя пили мед, квас да вино, и песни перед курганом пели, боролися, чтоб еще раз царю Огыле среди них побыть, чтоб еще ему с "ними радоваться. А по тех трех днях братья сказали: «Нынче жить надо так, чтоб отец наш, в на Том Свете на нас глядючи, радовался!» и еще друг другу клялись в верности. И почали братья-цари в степи жить мирно, за народ свой заботиться, о добре его дбатись, и прожили бы так до смерти самой, да напал на них враг лютый, людей побил, в ночи жен схватил, детей потоптал, скотину побрал, стариков избил, и огня ихнего вытоптал, погасил навек. Собирались братья в степи народом, 94 Юрий Миролюбов а считали, сколько всех, и высчитали, что осталось их ровно половина. И рекши братья всем людям своим: «Буде вам теперь плакаться, жалиться! А берите всяк саблю вострую, а вставайтеся за спиной моей, а пойдем врагу метиться, жен отбивать, а пойдем телят загонять, коров наших, и чтоб кажден взял двух врагов убити, и чтоб всяк убил трех, если можется!» И пошли вперед степями зелеными, в траве таиться, пешком пошли к врагам, и слышали, как бьют враги жен ихних, и как мучают детей, как им ноги ломят, чтоб калеками были, назад не шли, да чтоб в жизнь уж им не помстилися. Нашли братья на коновязь ихнюю, зарубили стражей, никто крикнуть не успел, дали знак во тьме, на коней сели, вихрем, громом летели на стан вражий, разбивали всех, полоняли всех, отбивали скотину, коней борзыих, отбивали детей похосченых, полоняг свободили, жен, девушек своих назад отбирали, врага били нещадно, до последнего. И тут нашли царицу ихнюю, что лежала на возу, красавица, волосы черны, глаза черные, а сама - бела, румяна, ровно кровь с молоком. Стали братья пред ней, руки опустили, захотели оба ее в жены взяти, впервые друг другу сказать не могли, впервые друг от друга в душе утаились. А была та царица хитрая-прехитрая, одному брату сказала, что будет его женой, и другому тоже сказала, что будет! Потаились братья, потом поспорились, за сабли взялись, друг на друга кинулись. Черкает сабля по сабле, искра летит, Русская мифология 95 в ночи, к заре, видно уже. Обступил их народ, кричит остановиться, про царя Огылу им вспоминает в словах, укоряет их, что за женку ту кровь хотят свою братскую проливать, а та смеется. И встал в тени старец один, стоит, смотрит, ничего никому не говорит совсем, и видят все, что за старец чуден тот, и братья ввдят, оставплись, не дерутся уже, и старец тот говорит им гласом громовым: «А бросайте, сынки, сабли ваши!» Тут узнали все глас Огылы царя, и младший брат саблю кинул на земь, а старший брат стоял, не слухался, потом саблю в небо вздынул вверх, и срубил главу братнюю начисто! «Будь же проклят, сыне мой, за зло твое! Во век веков будешь терзаться! Братню кровь пролил из-за бабы той, меня - отца ослушался!» И ушел царь Огыла во тьму утреннюю, а брат стоял, сам не свой над убитым братом, и не слышал он ласки царицыной, что звала его к себе в постель теплую. И вышла она к нему, с воза скочила, подбежала, а он крикнул страшно ей -
«Не подходь! Не подходь!» и взмахнул саблей, начисто главу ей срубил нечистую. Потом сам ушел в поле темное, и никто больше не видал его, не слыхал, а и старые люди собиралися, царя нового выбирали себе, радовались, а про брата того нечистого песни сложили». 96 Юрий Миролюбов СКАЗ ПРО ЦАРЯ У СИЛУ ДОБРОГО (III) «А за старых часов, за древние дни были пращуры наши в лесах-степях, пшеницы не сеяли, на мясо меняли, на кожи, сало, на волну овчую. А жили-были они счастливо, просто, наукы не знали, читать-писать не умели, Богу молились, как в душу пришло, а были рядными, были честными, добрыми, а никогда ничем друг перед другом не кичились. Водили они скот в степях, овец в траве, коней пасли, да на них скакали, а коли царь скажет, так казаковали, береглися, саблею хранились, умели драться, семьи свои защищая, а и кажд знал коня, как мужик уздечку, а и кажд знал скот, как ученый книгу, а коли корова падет, знал лечить, а коли человек заболеет, знал, как оздравить, и друг другу они говорили лишь правду, и никто не лгал, старших слухался, дедов почитал, баб поважал, детей хранил, жен защищал, слабому давал споможение, а и каждому было чего есть-пить, а и всякому место было у костра, в ночи ночлег, во дню поможение. И ходили за стадами на конях они, а завидя вора, гнались за ним, от своих отар отгоняли, до богатства своего не допускали. И был царь у них Усила Добрый, и царь тот, как люди его, в телеге спал, попоной на ночь, как все, покрывался, в голову седло клал, сено подтыкал, а в ночи встанет, к костру пойдет, Русская мифология 97 сторожей проверять в ночи начнет, а и горе тому, кто заснул в траве! Уж он его кием толстым огреет, по задам наколотит, всю пыль выбьет! На заре вставали прадеды наши, на восток ясный молились, а так говорили в молитвах тех: «Красуйся, заря ясная, красуйся в небе! Встаешь рано, до нас ходишь, молоко нам в горшке несешь, да небом шла, молоко пролила, и горит твой след в ночи ясной, серед звезд Божиих, через все небо. Будь счастлива, Заря ясная! И будь счастлива, Заря утрення! Будь счастлива, пастуша Зорька! А се бо поклон отцу с матерью, а се бо поклон дедам с бабами, а се брату родному, что рано преставился, а се сестре нашей, что умерла! Та пусть они звездочками горят в небе ясном, у Бога нашего!» И так они молились, Бога славили, и давал им Бог добра много всякого, все на жизнь ихнюю потребное, а и лишнего не давал им Бог, бо от лишнего человек нищится, а от лишнего жена портится, сыны гуляют, работать бросают, дочки расходятся по чужим людям, а от лишнего человек остается один сам с собой, всем лишний. А в за те часы люди добрыми были, соседу помогали, работали, за работу, за хлеб-соль платы не брали. И за те часы молодежь была до старых почтивая, до малых бережливая, и сама в простоте жила, чистоту хранила, и не знали люди греха в жизни, 98 Юрий Миролюбов зла не знали друг к другу, зависти, ничем друг перед другом не хвалилися. И ходил к ним Бог в простой свитке, говорил с ними, указывал, а они, люди те, в простоте своей думали, что то Дед старый ходит к ним, с уважением отвечали, кланялись, и ниц падали, когда видели, что землею шел Старец тот, а то небом, дорогою светлою, заревою, что Заря шла да молоко несла, да несши по небу, пролила, а то молоко в небе светится, Путь Господень людям показывает. Вот, игрались дети в траве, а девочка одна землю рыла, вскапывала, а в нее травинки тыкала, и слышит голос позади: «А что, дитя, делаешь?» Отвечала она: «Разве не видишь? Поле сею!» И сел возле нее, в траве Старец Белый, сказал ей: «Не так надо сеять! Возьми это». «А что это такое? Будто зернышки?» «Ну да, зернышки, посади их, полей! Через две недели приходи, посмотри». Взяла девочка, сделала, как Дед сказал, посадила зерна в землю, полила, а через неделю на том месте ростки были, а через неделю огурцы, дыни, арбузы взошли, и все хвалили, ели, Деда славили. И стали старики землю рыть, бороздить, стали зерна те в землю садить, и с того научилися хлебопашеству, и горох стали сеять, и чечевицу, и фасоль, и всякую бобовину, а с нею и лук степной, чеснок крепкий, и стал вырастать лук-чеснок, стал крепиться, а и людям стало чего есть, кроме молока, масла да творогу сухого. И царь У сила Добрый к ним ходил, Русская мифология 99 на огороды их глядел, потом к дубу шел, срубал дуба, плуга делал, потом волов запрягал, землю брал, а пашню ту скородил, зерно сам сеял, и людей научал, как работать в поле, а коли урожай был, Бога славил, мед пил, брагу крепкую, сусло сладкое, да ковш выпил, на землю лил, а сказал так: «Земле дайте пити! Бога хвалите, в честь Его лейте, чтоб коли на землю глянет, да увидит пятно браги на ней, чтоб знали, что люди Его хвалят!» И стали прады наши и прабы землю раяти, стали хлеба сеяти, зерна собирати, Бога славити, Ему хвальбу слати. И так жили прады наши и прабы в степи, скот гоняли, землю раяли, как Бог дал, как Бог повелел им, и больше не нуждались, и у других людей муки не брали. И пришел к ним богатый купец чужой, стал им сребро, злато показывать, на кожи, на сало выменивать, на мясо говяжье, да на овчину. И набрала царица Гордыня сребра-злата, стала им покрашаться, стала в волосы цеплять, стала кольца носить, браслеты, в парчу, в бархаты тело завивати, а по ней почали все женки так делати, а за женками девчата стали краситься, а хлопцы стали златом сабли красити, серебром уздечки правити, и стали друг друга завидовати у кого уздечка лепше, у кого саблюка, и стали величаться, над другими смеяться, и жизнь стала хуже, люди тоже, и не стало простоты прежней и сам царь стал скучати, стал войну помышляти, 100 Юрий Миролюбов чтоб еще больше злата-серебра было, чтоб быть лучше другого царя, и на все то царица его подбивала, на те мысли ненужные навожала, а через то, на лишнее в жизни людской, и стала жизнь уже завистная, стала она скаредная да тяжкая, ибо людям надо было к войне дбатися, надо оружие было сотворяти, надо кузни было поставляти, сабли ковати, ножи крепкие, и на войну идти среди лета. И стало у прадов с прабами тяжко жить, трудно дбатися, и стало царю от Гордыни той царицы-красавицы трудно работать, трудно работать, добиватися. А узнал про то царь соседский, что Усила-царь на войну тщится, и сталось у него також беспокойство, стали люди сабли ковати, к ответу готовитися, людей научатй, как других людей бити, как на конь садиться, в поле чистом скакати, казаковати, воевати. И скоро соседский царь своих наставлял, а коли Усила царь войска поднимал, да шли прады, кто с вилами, а кто саблею помахивал, выступило тут войско противное, и была тут сеча великая, а много народу перебили в ней, и воронью бросили на поклев, и столько зла пошло, что другие люди, дальние соседи друг в друга вцепилися, и пошли тоже казаковати, на людей налетати, и по всей земле, где прады жили, один царь повстал на другого, и добра с того не было, а зло одно, Русская мифология 101 и скотину поели, и горох вытолкли, и кувшины побили, не в чем есть стало. И заплакали деды тут, стали жилитися, на Гордыню царицу нарекатися, что коли не она, так и царь Усила на соседей бы войной не пошел. И Гордыня кричала на людей тех, что коли б они царя слухалися, так врагов бы всех перебили давно. И пошло еще большее помрачение, на поля запустение, на скот убыль, и люди не знали, как дальше жити. И напали тут враги на всех их, на тех, что билися, и на тех, что готовились, и забрали все, и Гордыню взяли, за шею до воза привязали, голую кнутами по задам били, в полон уводили, людям своим сказали, чтоб пришли смотреть на тех на прадов, а на тех праб, что немудрыми были, и что все потеряли, всего решилися, а царя самого в землю зарыли, а кто ушел, по всей земле бежал, а по всей земле русская людина растекалася, распылялася, а с того пошла и Русь великая, что ни в шапку собрать, ни конем объехать, и что краю-конца в ней невидано. И сам Бог над землею нашей плакался, и не знал, как ее вызволяти теперь, да махнул рукой и так. оставил, и так Русь наша выросла, размножалася, землю раяла, скот водила, и за тысячи годов восставалася. Так и деды наши с бабами песни про то пели, Бога просили, чтобы миру дал, чтобы хлеба дал, а что лишнего, то ненадобно». 102 Юрий Миролюбов СКАЗ ПРО ЦАРЯ ПАНЬКА (IV) «Старые люди сказывали, а нам велели, чтоб внукам то передали; поведали, як было в старовину, а як сталося, а чем кончилося, а чем починалося, а як шло, а як буде идти с ними, внуками, а то буде, як в старовину было! Еще Прадед мой с Прабабою говорили мне про царя Панька, а за того царя Панька Земля была тонка, носом копнешь, и - воду пьешь! А за те часы Русска Земля объявлялася, а за те часы собиралася, а люди те до купы гребли, наносили издали, насыпали, а и стала земля твердая, темная, и можно было по ней ходить, опираться, и никто больше вглубь не проваливался. А почали ветры дуть буйные, а почали дожди идти страшные, а та земля разъехалась, рассыпалася, и снова земля тонка была. А дул ветрами Самостриб глупый, а лил дожди Самолей другой, а они над тугой Русскою потешалися, а что земля тонка стала, смеялися. И пришел тут Святожар Святой, он тому Самострибу погрозил пальцем, он Самолею тому показал кулак, и снова сонечко засветило жарко, и снова люди землю носили, от всех краев гребли, собирали ее, пока толщу целую не насыпали. И сказал им Свягожар Святой, что под тонкой корой земной вода течет, а что нет той воде конца-краю, Русская мифология 103 и что плавает на ней корка тонкая, а захочет Бог, так и потонет, а коли теперь нанесли земли, так теперь утвердится и сложится, и останется твердо стоять до конца веков, пока не будет над ней благость Божия. А сказал то Святожар Святой, а сам в Рай пошел Путем Ясным, что в ночи горит всеми цветами, да что Зорька шла по небу ровно, да коров доила, Молоко несла, а и то Молоко Небесное расплескала, и видно оно в небе, дорогу кажет, по которой в Рай Святые идут, по которой воины на коньках скачут, кто живот за землю отдал в поле брани, а кто пал за царя, за Родину, да за веру Святую Православную. Самостриб про то слышал, головой качал, Самолей слышал, помалкивал, а коли Святожар Святой ушел по небу, Самостриб почал тучи гнать, задувать, а Самолей почал дождем хлестать. И дули они месяц целехонький, и дождем лили тоже целый месяц, а земли русской размыть не смогли, ни травы побить на ней высокой, ни скотину потопить не смогли они, уморилися, оставили так, ушли домой, отдыхать легли, а тем часом народ наш собрался, стариков позвал, судить начал, а как хаты строить, коли дерева нет, а как складывать, коли камня нет. И сказали деды им с прадедами, чтоб копали яму великую, а землю до нее с водой замешали, чтоб добавили травы сухой, а и ту землю ногами месили, 104 Юрий Миролюбив а из нее кирпичи делали, да на сонечку их высушивали, а из них себе хаты складывали. И послушались люди русские, стали землю копать, делать яму глубокую, а воды в нее лить, земли сыпать, и травы к ней замешивать, а и после ногами топтать, уминать, и из грязи той кирпичи делать, да сушить их на сонечку, а потом уж хаты складывать. Вот и скоро они все села сделали, города сложили из кирпичей тех, травой, соломой крыши покрыли, а и стали церкви Божьи ставити, „^ а потом стали себе царя искати, а нашли его, сделали царем Великим, над Землею Русскою Православною. А как стали звонить они, чтоб царя славить, а и церква та земляная осела, пошатнулася, развалилася. Опечалились прадеды наши, заплакали, а царь сказал им так: «Не плачьте вы! Собирайте мне с двора каждого по рекруту молодому, сильному, а я их научу, как в поле ходить, а я их научу, где леса добыть, а где камня взять для Церквей Божьих, а и как города поставить покрепче!» А собрал царь со всей земли рекрутов, поставил их на площади, а и стал их учить дней пять подряд, как ходить уметь, как стоять уметь, а и как из ружья палить, из пушки, по всякому неприятелю. А потом повел их полем чистым, в землю соседскую, дерева брать, дерева брать, камней накладывать до телег больших, домой везти. Русская мифология 105 Тут собралися соседи все, стали они на царя кричать, стали ему они кулаком грозить, а потом взялись за колья да вилы, стали на рекрутов царских они нападать, стали бить их нещадно, до крови мучить. А пошла с того война великая, а сказал царь Бурван солдатам своим: «Идите вперед, за землю нашу, за храмы Божьи, что не могут быть под соломой простой, из земли ставлены, их праха сделаны, а из камня, а чтоб все внутри из дуба было, а чтоб знать, куда сноп нести, за часы Спожин наших великих!» И пошли солдаты царские вперед, забирали они камень белый там, а из камня того белого после на Руси алтари Божьи делали, а из дерева того дубового доски тесали, а из досок тех иконы делали, а на них Божьи Лики писали Святые». А когда соседи видели, что царь Бурван не хотел в их Земле ничего другого, говорили они потом людям русским: «Как бы знали мы вначале все, так и против вас не ставилися, и сами бы дали на Храмы Божьи камень белый и лес дубовый!» А на то царь Бурван сказал: «Не верьте им! Лгут они вам с большой хитростью! Знали они все до последнего, да хотели не дать нам, а продать все, продать все, обмануть, за тридорога!» А пока царь Бурван сказал своим то, те соседи к себе в капища шли, ворожили там перед идолами, да Черняка своего звали к себе, чтоб явился, помог им против Руси, 106 Юрий Миролюбов да чтоб Мор забрал с собой в дорогу, да на нас, на Русь, его выпустил!» Появился Черняк, Морягу привел, а и с ним Мару его замурзаную, а и тех Мор-да-Мару на нас пущал! А как пошли люди корчиться, а за живот хвататься, в муках мучиться, увидал то царь наш Бурван добрый, расплакался, Беляка позвал на помогу. И явился Беляк на тройке коней, коней белых с подпалиною, а и спрыгнул он с воза своего, да погнался за Черняком, и поймал его. Душит Беляк Черняка за горло, повалил на земь, в землю тычет, а сбежалась вся Русь кругом, помогать хотела, да сказал царь Бурван: «Сторонитеся! И не нам то дело, а Богу Единому, а мы можем стоять, на то взирать, а не можем мы до того мешаться здесь, а можем молиться, Бога просить, чтоб дал он Беляку силу многую!» И стали люди кругом, стали - крестятся, Бога молят, чтоб на помощь шел Беляку тому в благовременье». Вот лежит Черняк, посинел совсем, понатужился, понапрягся весь, да и сам Беляка хватил за душу, да уже сверху лежит, уминает его! А и тут пришел Младенец Ясный, сам мал так, смешно взглянуть на него, подошел, пальчиком ткнул Черняка, а и тот свалился, как Громом побитый, как Громом побитый, без сил вовсе. И сказал тут Младенец Ясный: «Ты бери его, Беляк наш храбрый, да свяжи его веревкой крепкою, на телегу клади, ко Мне вези, а я его там поучу уму-разуму!» Русская мифология 107 И сделал так Беляк с Черняком, вязал его веревкою крепкою, валил к себе на телегу свою, да вез его на край земли, а там повернул коней направо он, и люди уже видели, как в Небе везет, Дорогой-Путем Молочным едет, где Заря ходила, Молоко разлила, а где Бог пасет Овец Своих, да где звездочками сверкают Души Праведные, и где Бог сидит на Престоле Своем. Как увез Беляк Черняка до Неба, где судить его будет Бог Единый, тут Младенец взглянул на Мор-да-Мару, и сказал им: «Коли вы такие злые, так вцепляйтесь вы друг в дружку, а людей моих верных оставьте в покое!» Как сказал им Младенец Малый слова те, так вцеплялися Мор-да-Мара друг в дружку, руками врасталися, ногами, да так, злые друг на друга, ругаясь, и бегали кругом, на потеху людей. И Младенец тот Ясный ушел за телегой, по Пути Млечному, в Небо синее, а сказал царь Бурван народу своему: «Идемте, отцы, по домам теперь!» И пошли они.по домам своим. А соседский народ, видя тоже, что не вышло из их колдовства ничего, також встали все, по домам пошли. И война бы та тем и кончилась, но забыли все про Крутягу злую, что жила да шипела под старой колодой, а и та Крутяга злая была как ведьма, волосы ее всегда распатланы, зубы у нее желтые да черные, из-под сухих губ выглядают гладко. А было ей, Крутяге злой, лет сто, а коли разозлится, совсем молодеет, 108 Юрий Миро, и щеки румянцем горят, и глаза блестят, и глядит она, от зла радеет, от зла веселится, смеется даже. И выползла из-под колоды она, как змея вытянулась, встрепенулась, и шипеть стала на людей Русских, наговаривать заклятья на них страшные, а еще к тем заклятьям чары пускала, чары темные, злые, навадливые, чтобы всех людей перессорить потом, а чтоб после разбить их, развеять, а и Церквей Божьих не строить совсем, чтоб остались они без помощи Божьей. А в те часы Земля заневестилась, расцвела Земля, Весну ждала, а приехал сначала Жених веселый, юноша молодой, голова в цветах, а за ним прилетела тройкой коней Невеста сама с подружками. И пришел Жених к Невесте той, и запели подружки песни свадебные, а Земля потянулась, понатужилась, треснула, ростками пошла, ростки потянулись, цветами стали, и сорвал Жених цветы те красные, понабрал он синих, желтых цветов, нарвал белых, в телегу бросил, и помчались они все вперед, в дали дальние, с песнями, с цветами, с лентами, а Невеста цветами бросалась, а Жених, веселясь, брагу пил, брагу пил и встречным давал: «Пейте, братья мои, люди Русские! Пейте за наше здоровье! За Весну мою, и чтоб счастья нам Бог послал немрачного!» И пили все, веселились с ними. А потом упились, чарами взялись, от Крутюги злой отправлялись, да поспорились, да повздорились, Русская мифология 109 да пошли драться ни за что, ни про что, а пошли драться, Крутюгу обрадовали, и стала она краше цвета в поле, щечки старые налились красой, волосы лохматые стали пышными, зубы желтые побелели как есть, и стала Крутюга красавицей, на чужом, на несчастье разжилась, на чужой боли обрадовалась, чужой страсти раздобрялась, и стала она одеваться в шелка свои, в шелка-бархаты, щеголять пошла, зазывать к себе молодых парней, да садиться с ними в уголку темном, да шушукаться, да присватываться. И сдурели юноши молодые, стали бегать за ней, за бабой старой, а как та морщинку на лице видит, так опять колдует яростно, и опять люди дерутся Русские, кто за кем ходит, да кто что сказал, да у кого два теляты, а у кого четверо. А как слышит то Крутяга злая, так и маковым цветом цветет, наливается, и румяна она, и бела собой, а и телом пышна, грудью крепкою, и не знает никто, не ведает, что старуха та, ведьма злая, да что днем красна, хуже к вечеру, а в ночи на нее жутко глянуть совсем. И задумался царь Бурван, сказал так всем: «За отца моего, за царя Панька, Коли земля наша была так тонка, что носом копнешь, и - воду пьешь, не было такого сорому нигде, не было нигде побоища такого, ни питья такого, веселия, ни вражды такой невиданной. no Юрий Миролюб А клянусь я вам, что и сыну моему, Паньку царевичу, землю чистую дам, а что выведу зло на ней начисто, а что где оно скрывается, там и сцапаю я его, истреблю в конец!» Услыхала то Крутюга злая, порешила, конец ей будет, коли царь найдет! Порешила, ворожить стала, чаровать пошла, напускать туман, чтоб и царь сам ничего не знал, и чтоб царь сам не знал, где она. Порешила так, поворожила она, всех нечистых себе на помощь звала, чтоб пришли они, ратовали ее, чтоб спасли ее, бабу лютую. И пришло их видимо-невидимо, всех цветов, всех мастей, с рожищами, у кого из них бороденки козлом, у кого - роги завитые, у кого копытца стоят бобриком, у кого они лаптем стоптанным, а этого хвост крючком, как у пса дворового, шелудивого. И сказала им Крутяга злая до соседей идти, народ мутить, чтобы кинулись они на Землю Русскую, чтоб войну начинали жестокую. И пошла вся сила ихняя, до соседей кинулась, навела тьмы на них, сбила с толку, одурманила, подняла, ружья дала, в поле бросила. Идут они на царя русского Бурвана, идут, похваляются, криком кричат: «Уж мы того царя на куски разорвем! Уж мы его в полон заберем! Уж мы на нем землю пахать будем!» Увидела стража на границе, как идут они, зажгла огни сторожевые, отступила, а и вдали видят, дымы дымят, Русская мифология 111 сами зажгли костры свои, задымили, а третьи видят дымы, тоже зажгли, и узнал царь во своевременье, что идут враги на землю его, приказал вмиг в пушки палить, в барабаны бить, из ружей стрелять. Собиралось ополчение Земли Русской, кто на коне, кто на воле, а кто пешком, доходило ополчение до царя русского, кланялось ему до земли, говорило: «А веди нас, царь наш, куда скажешь! А умрем за тебя, коли повелишь!» Отвечал им царь: «Ребятушки! Помирать и дурак может, а вот жить-то надо! Надо так воевать, чтоб целы были! А идите теперь половина направо, а другая половина налево, да стойте, в траве прячьтесь, ждите приказа моего царского». Пошло ополчение на два конца, в траве залегло, разделилося, а царь собрал хромых, слепых, дал им всем оружие, послал вперед, да наказ дал, как завидят врага, так, чтоб сразу же отступать пошли. Идут враги, в бубны бьют, в дуды гудят, в сопели, гусли звенят, в горшки стучат, на царство русское надвигаются, а и царство то по Волге сидит, а и царство то по Дону лежит, а оттуду до самого сонечка закату, там, где ложится оно в кроватку златую, где спит в ночи под кущами розовыми. Увидали враги, как царь русский идет, а воины его слепые да хромые друг за дружку держутся, в пути падают, рассмеялись они, расхохотались, саблями в небо тычут, щитами звенят, победой легкой похваляются, 112 Юрий Миролюбив да на Русь на нашу летят с пиками! А дал царь Бурван знак своим, а те две рати из травы выскочили, одна спереди, друга позади, да врагов зажали, тут им духу дали! Да били, гнали их, полонили, а враги сабли кидают, щиты свои, руки к небу вздымают, сдаются. И царь знак дал, всех брать, никого не рубить, а ихнего царя к телеге привязал, да так с коньми вместе и ехал он, а царь чужацкий повозку вез, заместо пристяжного, буланого. Пришли они до Града Русского, что Гуляй-Город прозывался, а где царь наш на Столе сидел, ноги в чеботках сафьяновых на скамеечку поставивши. И на улице народ кричит, царя славит нашего, русского, а над царем чужацким насмехается. А наш царь народ останавливал, а наш царь почести отдавать приказывал, царю чужацкому, что в плен попал, а так говорил он народу нашему: «Уж ты, народ, что дите малое! Победа наша была, ну и есть на том, а что царь ихний сорому набрался, заместо буланого в повозку запряженный, так и хватит с него! Отпустим его!» А народ кричит: «Не пущай! Не пущай! Он тебе, выродок, еще не такого наделает! Ты, царь, бери его землю всюю! Чего там много с ними растабаривать!» Ну, царь наш знак дал воинству, разогнали народ солдатушки, по домам послали кашу варить, быков резать, овец готовить, чтоб было чем порадоваться, Русская мифология ИЗ да чтоб квасу побольше в бочках катили, да чтоб вина несли, меду крепкого». А Крутяга злая народ возмущает, А Крутюга народ подбивает: «Возьмите царя чужацкого злого, убейте его! Зачем детей наших бил?» И народ стал помышлять недоброе, как царя ему схватить пленного, да как его увести, изнущиться над ним, да чтоб там и убить его, на задворках каких, да чтоб бросить его воронью на съедение! А тут слуги бегут, слуги царские, кричат, говорят, галдят больно, что никак не понять, в чем дело сталось! А вышло так, что Крутюга злая пробралась она кошкой на кухонь царскую, да везде огонь и сгасила там, да кресала всем послюнила, да труты всем обглодала, вот и нечем огня зажечь на кухонях! И неначем мяса жарить, варить! А тут туши несут на кухони, а тут быков целых тащат мясники ко столу, а тут овец тащут, гусей-лебедей, кур, индюшек, уток, да петухов, да поросят малых, молочных, чтоб было чем победу отпраздновать! А огня-то и-нет нигде, батюшки! А везде в печах огонь выгас! А у самого старшого генерала нету! И где огня взять?. Где зажечь хоть щепочку? Кто огня может выкресать, коли трут мокрый, коль кресала мокры? Бегают слуги, не знают, что делать! Говорят царю, что такая беда, ну, а тот махнул рукой, погнал всех: «У меня и без вас голова болит! Разбирайтесь сами уж с кухонями!» А на весь Гуляй-Град ни искорки! 114 Юрий Миролюбив И как быть теперь, никто не ведает. Побежали к попу, может у него есть, от лампадки зажечь, коли нет огня. А и там, у попа огня нет как нет. «Ну, служи-ка, поп, нам молебены! Пущай, Бог сам нас надоумит, как!» Пошел поп служить все молебены, а сам служит, кадила разжечь нельзя! Так пустым кадилом и помахивает. Ни свечи тебе, ни лампадки нет. А входил тут до церкви малыш такой, а совсем еще он маленький, а и тот малыш сказал людям: «Не печальтесь! Огонь будет! Пойдите к дубу из церкви, и там ждите!» И все смотрели, где же мальчик тот? А его уже нигде не было. Вот и вышли все на площадь большую, где дуб старый рос, а где царь суд правил, и стали люди подле дуба, и видят, будто птица летит, а та птица огонь в клюве несет, ветку дубовую горящую! А та птица ветку кидает, а людям так говорит: «Зажгла я ветку дубовую от сонечка! А летала к нему, а перья опалила, а теперь лечу в гнездо свое, а там ждать буду, аж перо отрастет». И сказав так, летела низко, летела боком, улетела к себе, а люди, хватив ветку горящую, бежали до кухони, огня зажигали, и был в тот день огонь везде, и люди, празднуя, страву ели, о птице Горючей рассказывали, Бога славили и царя поважали. И слышала про то Крутюга злая, а еще больше злобилась, распалялась, Русская мифология 115 на людей, на царя русского, да на Град-Гуляй - Град большой, да на все его население. И шла она бочком от столов общих, в избе своей запиралась, в хате окна завешивала, ворожила на горшках старых, бесовское варево делала, насылала беды на царство русское. А тем часом Беляк пришел, а Паруньку приводил, а давал он Паруньке дручок большой, а тот не простой, а дубовый, и давал ему еще пику длинную, а та не простая, а дубовая. И шел Парунька, на коня садился, а конь его рыжий, седелка новая, седелка новая, повода парчовые, стремена серебряные, узда золотая, а конь не конь, а чудовище! Как воспрянет конь, как начнет бить задама, как заржет человечьим голосом: «А и здесь она, треклятая! На Кривой на улице сидит, ворожит!» Да как кинется вскачь к дому тому, что на улице бочком стоит, крышей соломенной покосившись, да как сиганет через забор, да как в двери ударяет копытами, а двери гнилые валятся в прах, а ведьма косматая в'окно сигает, а Перунька ее копьем тычет, да дубинкой дубовой по головешке - раз! Тут и выскочил из нее дух поганый, а засмердел он так, что все носы заткнули, от той хаты, от Кривой улицы побежали. А Беляк идет следом, хочет ведьму вязать, а она издохла уже, старая, дряхлая, и вся красота ее навороженная 116 Юрий Миролюбов сошла с нее, и поганой стала. И сказал Беляк: «Вот что, люди добрые! Собирайте солдат побольше, бо успела она, треклятая, на Русь нашу добрую врагов назвать! А идут они по полю чистому, идут многие, конями и пешие, и будут здесь назавтра-че, и треба буде их бита, а я, Беляк, помогу вам!» Поднимался тут народ весь за землю, а валил народ до царя русского, говорил ему: «Веди ты нас, а уж мы тебе послужимо!» И на утречко гадяки были, у самого града Гуляй-Града Руска, и билися с ними прадеды наши, до последнего отбивалися, а гадяки те изумлялися, и откуда та Русь силу бере, и откуда Парунька взялся? Как даст дубиной по полку ихнему, так и нет полка совсем! А как грохнет своей оружией, так гремит громом долго в небе, и никак с ним гадяки не справляются! А Беляк на них тече скоро, а их разгоняет во все концы, а гадяки не знают, куда текать! И скоро стал конец войне, запрошали они миру от Руси, а коли стали просить того миру, пришел Панько-царевич и сказал: «Батька мой, царь Бурван, помер даже, как узнал, что, гадяки, пришли вы! Ну, так я теперь замест его, и даю вам знать, что оружию понесу мою аж до ваших степов, а заберу всю скотину вашую, Русская мифология 117 а девчат, которых покраше, себе возьму, чтоб вы больше на злато наше да на сребро не зарились!» И сказавши так, пошел на гадяк, пошел на царство ихнее гадячее, и как сказал, так и сделал там, скотину брал, девчат забирал, а гадяков всех разгонял в степи, и сказал, что с ими миру не буде, пока Русь живет, пока русские на земле своей дышать будут!» А и скоро царство то гадячее от других соседей знищилось, и по том, по Донце загануло, а и сами они, гадяки, ушли, а Русь наша в степах осталась! Так хотел Беляк с Парунькою, а так Бог велел, и так буде до конца веков, до скончания! А то баба вам поведала Захариха, а пусть ей, бабе, Господь грехи простит!» ОБЪЯСНЕНИЕ К СКАЗУ ПРО ЦАРЯ-ПАХАРЯ (I) Не вдаваясь в детальный разбор, можно сказать, что рассказы эти, или Сказы, содержат древнейшие сведения о жизни русского народа. Вполне понятно, что народ не имел своих хроник, а пере­
давал события изустно. Сказ про Царя-Пахаря, например, где царь имену­
ется Орай, вероятно, относится еще к древнему Орей-Отцу, или Арию, у коего были Три Сына, Кий, Щек и Хорив. Однако, может быть, что имя Орай возникло от глагола «орать» - пахать, и что значит оно тогда Царь-
Пахарь в буквальном смысле этого слова. Как бы то ни было, традиция нашего народа сохранила воспоминание о царе, при котором стали пахать землю. Правда, не все мифологи соглашаются с таким мнением, например, ученые американской школы, но мы тоже можем не согласиться с их мнени­
ем. Во-первых, они не Боги, а во-вторых, они могут не понять то, что нам понятно, в-третьих, их научная схема может не подходить к нашим мифо­
логическим данным. Тогда иностранцы «за волосы тащут» разные темы. 118 Юрий Миролюбов Мы их имитировать не будем, а будем высказывать нашу точку зрения, независимо от того, нравится она им или нет. С нашей точки зрения, собы­
тия, передаваемые в Сказах Захарихи, место имели в прошлом нашего народа, и все, что к этому относится, мы обязаны собрать, как бы оно ни поражало нас, или затрагивало наши сложившиеся уже взгляды. В частно­
сти, норманская школа в русской истории не пользовалась любовью Ломо­
носова, и последний утверждал, что «эти треклятые немцы нам укоротят историю!» Так оно и случилось. Академия Наук, состоявшая главным обра­
зом, и почти исключительно, из немцев, приняла в основу норманскую теорию. Нам кажется, что мы нашими трудами пробили некоторую брешь в устоявшемся мнении, что «Русь пошла от Варягов». Сказы, приведенные в этой книге, без того, чтобы мы ими занимались детально, несомненно, отно­
сятся к древнему периоду жизни наших предков и содержат в себе драго­
ценные детали. Захариха читала свои Сказы нараспев, и когда ее спраши­
вали: «Правда ли в этих Сказах?» - отвечала: «Истинная правда! Так все и было». Значит, это было изустное предание. На вопрос: «Откуда научилась им?» она отвечала: «От моей древней Прабки! Я была девочкой. Она без устали рассказывала, а затем заставляла повторять». Школ тогда не было. Грамоты люди не знали. Между тем у них была потребность эстетическая, духовная и историческая - знать, что было раньше, и как люди жили в старину. Изустное предание говорило им о прошлом, отвечало на их запро­
сы. Не все же и простые люди глупы! Наконец, не все простые люди верят тому, что написано в книгах. Они знают, что в книгах зачастую все перевра­
но, и что на самом деле события были не такими. Нам исключительно посчастливилось слышать эти Сказы в юности и даже детстве, но, вероятно, мы имели сами склонность слушать и слышать их! Сколько есть людей, кто слышит, но не удерживает в памяти! Другие видят и не замечают. Наконец, третьи и видят, и слышат, и даже замечают, но не оценивают или не понимают. Наша удача в том, что мы слышали, поняли и оценили. В Сказе про Царя-Пахаря Захариха говорит: «Коли прадеды наши пастухами были, да не было у них хлеба, не было проса, а надо было им все у соседей менять на коров, телят, овец тучных, а коли хотелось свежего, так траву ели, корешки варили, щавель крошили, да мяса положат, воды дольют, да так и едят каждый день». Это явное описание скотоводческо-коллективного периода. Последний является уже прогрессом по отношению просто коллективного периода, ибо есть скот, который люди разводят, а скот, значит - есть молоко, творог, масло, мясо. Корешки же, «катран (дикий салсифий), морковка, лук дикий» - это дико­
растущие траво-овощи. Траво-овощами мы называем овощи дикого вида, пребывающие еще в травяном виде. В том виде, в каком они сейчас у нас, Русская мифология 119 они получились в результате селекции, культивирования, но в диком со­
стоянии морковка, например, имеет маленький, древовидный корешок, и нужно было огромное количество таких корешков в 3 сантиметра длиной и в два миллиметра толщиной, чтобы из них могло возникнуть представление об «овоще». Катран, пожалуй, был выгоднее, достаточно было двадцати штук, чтобы набрать фунт, или полфунта, для приготовления, но чтоб та­
кое питание было регулярным, нужно было ходить очень много, искать еще больше, и вероятно, не всегда такая возможность была. Естественно, что при таком положении люди должны были перейти к земледелию, при пер­
вой же возможности. В Сказе рассказывается, как «Царь Орай видел, как Царь Житняк соседнего племени волов ведет, в плуг запрягает и борозду ведет». Он сейчас же вернулся к своему народу и приказал волов запрячь, привязав к упряжке корень Дубовый, и стал делать то же, что и Царь Житняк, то есть пахать землю. По-южнорусски «орать» значит пахать, а самое имя Царя было Орай. Миф о том, что первым указал на земледелие Царь, является общечеловеческим, и встречается он в Китае, у арийцев, у египтян, кажется, и так далее. Интересна реакция людей: «глядят на то люди старые, покивают: «И что Царь наш Орайко с ума сошел! И начто он Землю дерет, над ней знущается?» Земля была всегда в русском народе священной: «Мать - Сыра-Земля!» «Кланяюсь вам от бела лица до Сырой Земли!» и так далее, и конечно, как запрещалось плевать в Воду, на Огонь, так запрещалось и напрасно осквернять землю. «Драть Землю» было, сле­
довательно, издевательством над ней. Чем-то вроде кощунства. Но, когда Царь Орай «зерно селя», «Бог из туч на него глянул, увидел, что посев лежит, Тучу смял, а из Тучи той Дождина хлынул, (а после) Солнце взял, из Туч выпустил, землю согрел... Через три дня (обращаем внимание на параллелизм с Тремя Шагами Вишну у ведийцев, наших предков), и зелень вышла... всходы пошли, стали к Солнцу пьясться, к Богу тянуться... Гля­
нул бог из Тучи Седой, смял Тучу, выдавил из нее Дождину нужную». В этом Сказе упоминается о том, что «Бог глянул», а видя, что зелень в дождине нуждается, «выдавил из Тучи». Человек, таким образом, в лице Царя Орайко, начинает, а Бот продолжает. Таким образом, это - совмест­
ная Бога с человеком работа. Почему так? А потому, что Бог есть Дуб, из которого сделана первая соха, он же Сноп, то есть Хлеб, и он знает, что для получения земного снопа, нужен еще дождина, то есть вода, даваемая Бо­
гом. Религиозное содержание земледельческого труда ясно видно: это со­
вместное с Богом дело. Таким образом, это - религиозный акт, и потому же его надо делать, благословлясь, как Царь Житняк делал. Мы не настаи­
ваем, что имена Царей правильны, они, конечно, мифические, но факт царей, вероятно, этим доказывается. Кто-то должен был быть в прошлом, 120 Юрий Миролюбив кого можно назвать если не Царями, то, скажем, старейшинами рода, или князьями. Их была, судя по Сказам Захарихи, целая династия, этих рус­
ских доисторических царей. Сказ говорит дальше, что «зерно между двух камней терли, муку стерли, хлеба сделали». Древний вид приготовления муки и заключается в этом «стирании зерна между двух камней». Так и сейчас многие примитивные народы делают. Конечно, ручное стирание зер­
на в муку предшествовало мельничному. Позже люди приспособили к это­
му воду и ветер. Царь Орай, когда ему принесли первый хлеб, сказал: «Хлеб Богу дайте!» и этим освятил значение хлеба, как атрибута Бога. Заканчивается Сказ словами: «Да коли бы не он, Царь Орайко тот, так и днесь бы хлеба не знали, да в зиме лютой без хлеба бедовали!» Хлеб - Бог, «без хлеба» не только значит быть без хлеба, но и без Бога, а зима лютая -
зима в феврале, самая сильная, и но также означает - поздняя Старость. Без Хлеба-Бога в поздней старости - бедствие. Мы настаиваем на символи­
ческом раскрытии текста Сказов, ибо если они содержат прямое содержа­
ние для всех, то содержат сокрытое, известное только ведунам, волхвам, кудесникам прошлого. Если принимаем мы за основу, что Сказы идут с древности, а это так, ибо содержание их мифологически-фольклористиче­
ское и эпическое, то тогда нужно принять и практику двойного чтения, прямого, и второго, символического. Понимание сокровенного было дано лишь жрецам прошлого, а не всем. Так было во всех религиях. Жрецы, священники не могут профанировать перед всеми значение тайного в сло­
вах молитв, ибо этим они лишат религию чудесного, а верующий ищет в религии не только внешнего, но и чудесного. Достаточно ему знать, что не все, а вот только некоторые посвященные жрецы знают «всю тайну», что­
бы он мог чувствовать чудесное в религии. Сказ, поставленный нами первым, имеет такое двойное содержание, и оно не расходится со смыслом повествования, хотя и говорит о духовном, а не материальном. ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ ПРО ЦАРЯ ОГЫЛУ ЧУДНОГО (II) Сообразно тексту Сказа, «когда пасли Пращуры наши скоти­
ну в степи да жили там же, домов не строючи, был Царем у них Огыла Чудный». Значит, повествование относится к периоду, когда рус­
ские люди кочевали, живя на возах. Будучи кочевниками, они не могли строить постоянных жилищ, ибо скот заставлял их все время покидать ту часть степи, где была съедена трава. Из жизни кочевников и метафоры Русская мифология 121 Сказа: «Царь был силен как два быка, как два жеребца, что с возом пшени­
цы по горам скачут». Два сына его носили имена Бровко (по-чешски «бровк» - жук) и Вовко. Оба имени, имея в виду чешское значение первого, отража­
ют животную среду пастушьего мира. В описании клятвы царевичей сказа­
но, что они «целовали бляхи, что на возу отцовском были повешены, и гремели, звенели, коли кони идут, а то, чтоб все знали, что Царь Огыла едет!» Значит, в знак клятвы они целовали какие-то металлические изобра­
жения - «бляхи». Вернее всего, то были тотемические изображения зверей, или вообще животных. Самое имя Царя Огыла весьма близко к могиле, а в особенности к царской могиле - кургану древних скифов. Мы принимаем гипотезу, что Сказ есть криптограмма жизнеописания умершего царя. Если так, то «гремящие Бляхи, чтоб знали, что Царь Могила (Огыла) едет в последнее путешествие (похороны царя в степи)». Здесь передана не толь­
ко жизнь и смерть царя, но и его погребение. Рассказывается попутно и о подвигах его сыновей-царевичей. Все это заставляет думать, что этот Сказ один из тех, что произносились сказочниками-хранителями традиций при погребении царя. Это как бы часть погребального ритуала. Сказы в то время заменяли историю, и в торжественных случаях их произносили, что­
бы внуки могли дальше передать словесную (устную) традицию. Рассказы­
вается, как постарел Царь, ослабел и уже не мог, как прежде «сам встать с воза». Умер царь и - «положили его сыновья на сани, дали ему коней борзых, чтоб ехать далее, на Тот Свет, до Навь-Реки, и чтоб чем платить перевозу, положили горшки с червонцами, серебром, медью мелкою, чтобы всем Царь Огыла тот оплатить мог, чтоб ни в чем не нуждался на Том Свете». Здесь уместно припомнить, что в Юрьевке «клали пятаки медные на глаза умершим», чтоб веки закрылись, а затем клали эти пятаки им под подушку, «на Тот Свет». Вспоминается, как рассказывали сказку «про Душу Бедную», которой забыли положить денег для платы за перевоз через реку, что «отделяет Наш Свет от Того Света». Вероятно, легенда о Стиксе и Хароне ведического происхождения, и греки ее удержали в подробностях, а славяне лишь в нескольких намеках. Пересчитывается, что дали царевичи умершему Царю Огыле для «жизни на Том Свете». Говорится, что зарыли Царя в могиле и насыпали курган большой, а на нем посадили дубок моло­
дой. Таким образом, погребая Царя, предки посвящали его Сварогу, Отцу всех предков. Дальше описывается набег врагов, после погребения, и как враги жен забрали, детей, и как им «ноги ломали, чтоб те не убежали назад». Жесто­
кая картина степной вражды, вероятно, близка к истине. Братья-Царевичи возмутились при виде страданий своих подданных и клялись в верности друг другу, но... напав на врагов, нашли там царицу-красавицу, перед кото-
122 Юрий Миролюбов рой все мужество и сила их оставили. Хитрая царица сказала одному, что станет его женой, а потом сказала то же другому, и столкнув их в междоусо­
бице, заставила драться. В ночи шла борьба, и народ умолял их, ради памяти Царя Огылы, остановиться, но они не послушались, и тут Царь является сам и приказывает сыновьям прекратить драку. Юноши останав­
ливаются. Царь приказывает бросить сабли. Младший бросил, а старший размахнулся и отсек голову младшему! Здесь его отец проклинает, а сам уходит в ночную тьму. Старший остается, убитый собственным преступле­
нием. Царица кидается к нему, но он ее убивает, уходит из племени, и «никто его больше не видал, не слыхал». Люди, пораженные злодеянием, собирались, избирали себе нового Царя, «а про Брата Нечистого песни сложили». Здесь описывается не только событие, которое могло иметь ме­
сто, но главное моральная сторона, как клятвы, так и клятвонарушения. Изгнание из рода было тяжким наказанием, и изгнанный лишался огня и воды, всякое общение рода с ним прекращалось, и он шел куда глаза гля­
дят. Чаще всего он добывал где-либо себе жену и создавал новый род. Если же попадал в руки врагов, те его делали рабом. Слова Сказа передают одну из степных трагедий, которых, вероятно, в те времена случалось немало. На первый взгляд, здесь две темы и два Сказа. Один о погребении Царя Огылы (Могилы), а другой о братоубийстве из-за вражеской женщины. Оба Сказа оказались слитыми в результате многих веков предания. В осно­
ву обоих сказов легли факты прошлого, связанные вместе мифологическим цементом появления отца. Вероятно, таких Сказов в свое время было вели­
кое множество, а сказители их сливали по тому же способу, друг с другом, образуя некую единую эпическую поэму. Человек стремится найти единст­
во во множественности. Этим и объясняется желание слить воедино разные Сказы, которые являются сначала в виде отдельных мифов, а затем в виде собрания сходных по содержанию мифов в форме Сказа, и наконец, в виде большой поэмы эпического характера. Эпопея и есть такая единая поэма народа, в которой все события связаны мифологически, действием людей и Божеств, воедино. Русские люди не являются исключением среди остальных народов на земле, а потому они должны были обладать своим древним эпосом, кото­
рый в большинстве случаев до нас не дошел. Большие события в жизни народа ведут к перерыву эпической традиции, и потому, например, былины о богатырях, рассказывая о прошлых событиях, говорят о Владимире Крас­
ном Солнышке, о татарах, то есть о тех временах, когда эпическая традиция была прерванной и возникла новая, касающаяся эпохи Владимира Святого и татарского нашествия. Русская мифология 123 ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ ПРО ЦАРЯ УСИЛУ ДОБРОГО (III) Царь Усила Добрый - степной царь, ибо «спал он на телеге, седло под голову подкладывал, сеном подтыкивался, попоной укрывался». Из истории мы знаем, что князь Святослав спал на земле с седлом вместо подушки и укрывался попоной. Однако, Сказ не говорит ни о каких ратных подвигах Царя Усилы, и это дает нам основание заключить, что если разговор идет о каком-то Царе, то он касается традиции древней­
шей, нежели традиция былин, и что былины - позднейшие творения, а что до них были Сказы типа Сказов Захарихи. Слишком быт, характеры и действия героев этих Сказов отличны от былинных. Между тем, все Сказы имеют в себе детали, несомненно, кочевого быта, тогда как былины дают описание быта земледельческого. Первоначальное желание автора этой кни­
ги было просто записывать народные сказки, но позже им было обнаруже­
но, что Сказы Захарихи - особое явление, и сказками в прямом смысле слова не являются, а потому должны быть изучены особо. Сказ про Царя Усилу начинается с описания Золотого века наших пред­
ков, когда те жили нравственной, простой жизнью, водили скот в степи «и друг другу (они) говорили лишь правду*. Сам Царь Усила подавал всем пример своей простой жизнью, живя на телеге. Приводятся молитвы утрен­
ние, когда люди вставали на заре: «Красуйся, заря ясная, красуйся в небе! Встаешь рано, до нас ходишь, молоко нам в горшке носишь, да небом шла, молоко пролила, и горит твой след в ночи ясной, серед звезд Божиих, через все небо. Будь счастлива, Заря ясная! И будь счастлива, 'Заря Утрення! Будь счастлива, Пастуша Зорька! А се бо поклон отцу с матерью, а се бо поклон дедам с бабами, а се брату родному, что рано преставился, а се сестре нашей, что умерла! Та пусть они звездочками горят в небе ясном, у Бога нашего!» 124 Юрий Миролюбов Эта молитва по красоте своей может быть поставлена с молитвами-гим­
нами «Риг-Веды» наравне, так как в ней, как и в «Риг-Веде», главным является хвала Богу. Одна и та же идея роднит их: души усопших горят звездами у Бога! По «Риг-Веде», «души умерших героев горят солнцами в ночном небе». Молитва призывает счастье на звезды, Зарю Ясную, Зарю Утреннюю, на Звезду Пастушу (Венеру). Молитва помещает там же отца с матерью, дедов с бабами, брата родного, сестру, и заканчивается словами: «Пусть они звездочками горят у Бога нашего!» Совпадение с «Риг-Ведой» полное. Дальше Сказ говорит, что «люди не просили лишнего» у Бога, потому что от лишнего человек сам становится всем лишним, теряя все, и детей, и жену, и остается в одиночестве. Еще далее Сказ говорит, что молодежь в те времена жила в чистоте нравственной, «и зла не знали друг к другу». За эту простоту «ходил к ним Бог в простой свитке, говорил с ними, указывал, а они в простоте своей думали, что Дед старый ходит к ним, с уважением отвечали, кланялись, и ниц падали, когда видели, что землею шел Старец тот, а то небом, дорогою светлой, заревою, что Заря шла, да молоко проли­
ла, а то молоко в небе светится, Путь Господен людям указывает». Тут явное олицетворение Зари, совпадающее во всех подробностях с ведиче­
ским, и что Заря шла, Молоко пролила, а это Молоко - Путь Господень указывает, Млечный Путь, Дорогу в Рай. В Сказе рассказывается, как играли дети в траве, и как одна девочка «землю рыла, вскапывала, а в нее травинки тыкала, и слышит голос позади: «А что, дитя, делаешь?» Отвеча­
ла она: «Разве не видишь? Поле сею!» И сел возле нее в траве Старец Белый, сказал ей: «Не так надо! Возьми это!» Он ей дал зернышки и ска­
зал, как надо их садить, «и через неделю на том месте огурцы, дыни, арбу­
зы взошли». Тут явное указание, как Бог научил людей земледелию. Царь Усила, видя, как люди землю рыли, на огороды их ходил смотреть, сделал из дуба соху. В урожай он Бога славил, пил мед, брагу, «и на землю лил», говоря: «А земле дайте пить! Чтоб когда Бог на землю глянет, видел на ней пятно браги и знал, что люди Его хвалят!» Так люди зажили еще счастли­
вее, потому что больше не должны были менять за хлеб скот. И вот пришел к ним купец, стал золото и серебро предлагать, а «Царица Гордыня стала им покрашаться», и - кончился Золотой век! Люди стали кичиться друг перед другом, завидовать, а соседний Царь узнал, что Усила Царь на войну готовится, ибо стало ему «не хватать добра», на чужое стал зариться, и такая война пошла, так людей набили в степи, горох вытолкли, скотину поели, а Гордыня еще упрекала людей, что если бы Царя слушались, так все было бы хорошо. Но тут напали враги, всех перебили почти, и Царицу «голую за шею до воза привязали, по задам ее били кнутом». Царя же в Русская мифология 125 землю закопали. «И тут Русь бежала по всем направлениям, спасалась, и оттого такая великая стала, и сам Бог над землей нашей плакался». Думал Бог, да рукой махнул, так оставил, «и так Русь наша выросла, размножала-
ся, землю раяла, скот водила, и за тысячи годов восставалася». После Деды с Бабами у Бога просили только необходимое, «а что лишнего, то ненадобно!» В этом Сказе указывается явная народная катастрофа. Она имела место! ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ ПРО ЦАРЯ ПАНЬКА (IV) Начинается этот сказ словами: «Старые люди сказывали и нам велели, чтоб внукам то передали, поведали, як было в стари­
ну, а як сталося, а чем кончилося, а чем починалося, а як шло, а як буде идти, с ними, с внуками, а то буде, як в старину было!» Во-первых, здесь подчеркнута роль сказателя, как передатчика традиции внукам, а затем высказана идея, что «все в истории людей повторяется». Тут уже совсем ясно, что Сказы — традиция, а не простые рассказы. Подчеркивается воспи­
тательный характер Сказов. Указываются причины возвышения Руси и ее падения. Вывод: чем проще люди жили, тем крепче было их государст­
во, а как только предавались роскоши, так и получали за это возмездие, нападение врагов, гибель от их оружия, разорение. Здесь не только под­
черкнут реальный смысл Сказа, но даже выводы сделаны заранее: «а то буде, як в старовину было!» Однако, дальше в Сказе есть много мифологи­
ческого, что заставляет все же искать значения событий, главным образом, символического, раскрывать символы, обнажать образы. Первым, о чем говорится, что «за Царя Панька земля была тонка, носом копнешь, - и воду пьешь!» Это, конечно, образ, и значение его в том, что, вероятно, Русь была вынуждена жить в низкой, болотистой местности. Мы такую местность знаем (по Геродоту) - верховья Днепра, Полесье. Там, по свидетельству Страбона, Полибия и Геродота, «жили Невры». Ве­
роятно, то были НЕБЪРЫ, или НЕБОРЫ, от слова «необоримый», или же даже Борусы, как мы высказывали предположение в нашей книге «Про­
исхождение русов», где изложена гипотеза Великой Борусии. Эти Невры-
Неборы должны были быть в связи с Борусами - ВЕНДАМИ, ВИЛЬЦА-
МИ И ПОМОРЯНАМИ, так как представляли с ними одинаковую в этническом отношении массу. Оттуда они пошли - одни на север, а другие на юг, в киевскую землю. Процесс этого расселения был долгим, потому что земледельческое население трудно передвигается со своих мест, но, прини-
126 Юрий Миролюбив мая во внимание полукочевой характер жизни, когда истощенная земля оставляется для новой, еще не истощенной, где возможны большие урожаи, главный мотив действий земледельца, можно думать, что переселение «на новые земли» шло сравнительно быстро. Если же принять во внимание нехватку земли, в отношении увеличения населения, то этот переход к югу и северу мог быть еще более скорым. «За те часы Русска Земля объявляла-
ся, а за те часы собиралася», - говорится в Сказе, - «а люди ее до купы гребли, наносили издали, насыпали, а и стала земля темная, твердая, а можно было по ней ходить, опираться, и никто вглубь не проваливался». Это, конечно, явное указание на попытку дренирования болотистой поч­
вы. Вероятно, перенаселенная Русь боролась с болотами в это время. Однако, несмотря на первый успех, Русь вынуждена была дальше вое­
вать с соседями за новые земли. Это видно из Сказа, где, правда, война показана, как следствие чар Ведьмы-Крутюги Злой. Дальше говорится, что Самостриб Глупый стал дуть, то есть, вероятно, имеется в виду Стрибог, или Стриб, которому стал помогать другой Бог - Самолей. Под последним, видимо, надо понимать ненужный дождь, или Божество, связанное с таким дождем. Оба они залили землю русскую так, что она «расползлась, растек­
лась», что, вероятно, тоже имело место, ибо дренаж почвы еще недостато­
чен, если нет стока лишней воды. Видимо, это и заставило сначала взяться за новое «сгребание земли Русской до купы» (вместе), что, по всем данным, было очень тяжелой задачей. После этого они стали строиться, причем ста­
рики сказали, что надо делать «саман» (земляные кирпичи), из которых можно делать постройки. Между тем, в верховьях Днепралеса было сколь­
ко угодно, значит, это строительство уже относится к более южным мес­
там, где-нибудь к югу от Невро-Борусской земли. Кроме того, и «саман», земляной кирпич, тоже чисто степное изделие. Это в степном крае произ­
водят постройки из «самана». «И пришел тут Святожар Святой (вероятно, Святовид), он показал Самолею кулак, а Самострибу пальцем погрозил, и снова Сонечко стало светить («засветило жарко»), и снова люди стали зем­
лю носить», говорится в Сказе, «пока не насыпали толщу целую». Из этого видно, что эта земля была на возвышенности, ибо ее была «толща целая». Святожар Святой им сказал, что под тонкой землей Вода течет и нет ей конца-краю, а захочет Бог, так и потонет, а когда на толще лежит земля, «станет она твердой, слежится и до конца веков будет стоять, пока благость Божья будет над ней». Смысл этих слов ясен сам собой - когда слежится, укрепится традицией земля русская, то и будет стоять до конца веков, если будет над ней благость Божья. Значит, кроме всех остальных данных, нуж­
но, чтобы Русь жила верой в Бога. Дальше Сказ говорит снова о Млечном Пути - Дороге в Рай, по которой идут Святые к Богу, по которой воины на Русская мифология 127 коньках скачут (конек здесь - Конь), кто «пал за Царя, за Родину да за Веру Православную». Тут есть несомненная транспозиция христианского содержания, на языческой канве. Повествование ведется о временах, когда были языческие божества, Самостриб и Самолей, Святожар (Святовид), и позднейшие сказатели прибавили от себя христианские выражения. «Вот и скоро они все села сделали, города сложили из кирпичей тех». Эти слова относятся к периоду устроения Руси на новых землях, несомнен­
но, где-то в степях, на юге. «А стали церкви Божьи ставить, а потом стали себе царя искати, а нашли его, сделали Царем Великим над землею Русской Православной. А как стали звонить, чтоб царя славить, а и церква та земляная села, пошат-
нулася, развалилась». Тут речь идет о каком-то катаклизме, может быть, о землетрясении, но, во всяком случае, о каком-то народном бедствии, в ре­
зультате которого пришлось идти русским войной на соседей, «чтоб добыть камня и дерева на постройку церквей Божьих». Вероятно, здесь маскиров­
ка намерений русских, которые сводились к захвату новых земель. Под церквями Божьими можно понимать что угодно, но только не православные церкви, ибо Сказ относится к началу Руси, когда та была еще языческой. Вероятнее всего, после слов Царя: «где камня найти, где леса добыть (это в Полесье-то ?), и как города построить покрепче», можно заключить, что города русские оказались разрушенными. Либо они были разрушены набе­
гом кочевников, что вполне вероятно в те времена, либо в результате ката­
строфы. По данным сейсмо- и палео-вулканологии, в те времена в верховь­
ях Днепра никаких сейсмических явлений быть не могло. Все эти явления происходили вокруг «малого вулканического кольца Средиземноморского бассейна». По данным палео-почвоведения, тюльпаны на юге Руси появи­
лись около двенадцати миллионов лет тому назад, срока, нужного для обра­
зования Черноземной полосы в глубину, ибо луковицы диких тюльпанов находятся на глубине не меньше аршина (полметра) и больше. За это время не было там никаких тектонических и вулканических явлений. Значит, и в том районе, который находится в верховьях Днепра, недалеко от Средне­
русской возвышенности, таких явлений тоже не было. Напротив, на Кавка­
зе и к северу (на Дону) колебания почвы были и даже в девятисотых годах нашей эры. Наконец, невозможно, чтобы храмы (вероятно, языческие) од­
новременно «зашаталися и рухнули». Это могло произойти только в
ч
ре-
зультате набега кочевников. «Как города поставить покрепче» - говорит в пользу нашего предположения, ибо значит не только то, что церкви были разрушены, но и города. Причина последующей войны значит была такова: «Идите за Землю нашу, за Храмы Божьи, что не могут быть под соломой простой из земли деланы, из праха... (но) из камня, а чтоб все внутри из 128 Юрий Миролюбов Дуба было, а чтоб знать, куда Сноп нести за часы Спожин наших великих!» Таким образом, ясно, чтобыла война, целью которой былолучшее строение городов и храмов, для которых языческие верования требовали дубовой (Дуб-Сварог) отделки внутри. «И пошли солдаты Царские вперед, забира­
ли они камень белый там, а из камня того на Руси Алтари Божьи делали, а из дерева того дубового доски строгали, а на них Божьи Лики писали Свя­
тые». Скажем, что Лики были фигуры из дерева. Так они и назывались. Лики Богов были статуями. На это указывает дерево, Дуб. Наконец, и церемония Первого Снопа (тоже Дуба) - языческая. Таким образом, частое упоминание о «Храмах Божьих» не относится к православному христианству. Оно старается скрыть истинное значение опи­
сываемого, напирая на то, что религия наших предков была христианская, но это анахронизм. Православие началось с Владимира Святого. Узнав, что Руси нужен был лишь «Камень Бел» да лес на постройку, соседнее Царство сказало: «Мы бы и так, без войны дали». Но Царь Бур-
ван ответил: «Не верьте, они хотели продать вам втридорога\ь Раз дело идет о «торговле втридорога», эти враги были, конечно, эллинами, посе­
лившимися на берегах Черного моря. Русь воевала против греческих коло­
ний, имевших строительный материал, тогда как юг Руси этого материала был лишен. «Бел-Горюч-Камень» наших старинных заклятий и «Бел-Ка­
мень» Сказов - один и тот же, кварц. Такой кварц есть у берегов Азовского моря, в районе Мариуполя. Значит, война была где-то в этом же районе. Там же, на таганрогской стороне (донская земля) был в прошлом столетии и лес. Он был вырублен впоследствии, и к началу нашего столетия там были лишь кустарники. Относительно же слов: «мы бы и без войны дали!», это очень похоже на греков, они очень любили вступать в переговоры, дого­
воры, в рассуждения, торги, и по нашему времени - «вели всегдашнюю пропаганду как религиозную, так и торговую». Борьба за эти колонии ве­
лась долгая и жестокая. Достались они, в конце концов, вместе с берегами Черного моря, Руси. Дальше в Сказе говорится, что соседний народ наворо­
жил в своих храмах, наслал Черняка на Русь. Об этом Черняке мы уже писали, что он должен быть Чернобогом. В конце концов, все иноземные Божества рассматривались славянами, как враждебная сила, а потому ас­
социировались с Чернобогом. Борьба же Беляка с Черняком - целиком борьба Белобога с Чернобогом внутри сонма Богов. Сонм Богов стоит плот­
ным Колом вокруг, с другой стороны - арбитр борьбы - Сварог, Пращур, Дед Вселенной, а с первой - остальные Божества, все без исключения доб­
рые. Таким образом, видно, что славяно-русское религиозное сознание не могло допустить злого Божества как основы религии, и поставило его вдали от людей, за сонмом Богов. Даже самые Малые Божества, вроде Полевого, Русская мифология 129 Водяного, лешего, домовых и Вяшков, даже Вяшат, совсем крохотных Бо­
жеств, величиной с муху, и те отделяли славянина в его детской вере от Чернобога! В Сказе рассказывается, как Беляк (Белобог, Святовит) победил Чер­
няка, или Чернигу (в некоторых текстах встречается и это имя), связал его при помощи мальчика, неизвестно откуда взявшегося. Мальчик этот, веро­
ятно, - Крышний, символ Божества прибывающего солнца (На Колядин день, на Рождестве). Прибывает его весьма мало, отчего и Божество -
мальчик, однако свет, солнце - сильно! Оно побеждает и зиму, и тьму, а значит и Чернигу. Беляк увозит Чернигу на Небо, Млечным Путем. Опять этот Млечный Путь - Небесная Дорога в Рай, Путь Святых. И Стожар Святой тоже ею уходит. И Заря ею шла, она и виновница возникновения этой Дороги к Богу. О Крутюге Злой говорится, что «ей лет сто, а коли разозлится, так молодеет, хорошеет». Этим указывается, что зло злом питается. Для того, чтоб зло жило, ему нужно зло. Цель ее зла была, чтоб церквей не строить совсем, а чтоб людей русских лишить связи с Богом. Дальше говорится о Женихе и Весне-Невесте. В этом Женихе, конечно, легко узнать Ярилу, что касается Невесты, то это, вероятно, - Земля-Ягы-
ня. Ягыня - Богиня, и в особенности, в отношении Земли. Богиня была Ягыней. Ее же, по-видимому, называли Ягой, откуда и Баба-Яга, ибо Земля была Бабой, а Яга, корень яг-, аг- относится к слову, с которым связан, как «святой» и, вероятно, общий с греческим «аг-гиос». Младенцам говорили: «Агу, Агушки! Агу-си!», что значило на древнем арийском языке: «посвя­
щаю тебя Богине Яга!» В Сказе говорится, как жених нарвал цветов, жел­
тых, синих, красных. Речь, вероятно, идет о тюльпанах, если не о подснеж­
никах, пролесках и фиалках, но красных цветов среди этой группы малых цветов весны нет, а потому мы склоняемся к предположению, что речь идет именно о тюльпанах, характерных весенних цветах. Конечно, много в на­
ших рассуждениях предположительного, но нет и не может быть уверенно­
сти в вещах, пока не возникла дискуссия, строгая, но справедливая крити­
ка, настоящий научный анализ этих вопросов. Нашей славяно-русской мифологии по-настоящему еще не было, ибо ученые относились к ней не­
серьезно, считая правильной норманскую теорию возникновения русского государства. Кончается описание Празднества Весны угощением встречных, как на свадьбе. Тут же Крутюга Злая ворожит, она ссорит всех, и все начинают драться друг с другом и спорить. Как видно, после того, как Беляк увез Черняка, связав его и бросив на телегу, к Богу «на Суд», вероятно, события относятся к Летнему Сольстису, когда «Чернобог начинает оборять Белобо-
130 Юрий Миролюбов га», и дни клонятся, после Ивана-Купалы, к Зиме. Крутюга ворожит, люди разошлись так, что даже Царь Бурван, сын Панька, и сын которого тоже носит имя Панька, решает искоренить зло. Тут Крутюга пугается и начина­
ет звать «нечистую силу» на помощь. Приходит эта «сила» совсем, как в гоголевских описаниях, «всех мастей и цветов». Сатанинское полчище ще­
голяет рогами, копытами, то есть, как это изображается в христианский период: дьявол черен, волосат, с рогами и копытами. Почему он имеет звериный облик? Вероятно, потому, что за «нечистой силой» - похоть, животное начало человека. Далее повествуется в Сказе, что эти демоны пустились в соседний народ и подбили его на войну против Руси. На этот раз сторожевые посты зажгли «дымы» на вышках. Царь узнал, воинов созвал, на две рати разделил, обе спрятал вправо и влево, а в середину послал хромых и слепых, чтобы вышли врагу навстречу. Так рассказывается о тактике Царя Бурвана. Не­
приятель увидел этих вояк, и вражеские солдаты рассмеялись. Сражение произошло у стольного Града, Гуляй-Града. Это название, несомненно, аль­
терировано. Если речь идет о Голуни или Голыни, что возможно, то этот город находился где-то возле Оки и Волги, значит не на юге. Если же на юге, то там был Суренж, или Сурожь. Но возможно, что такое название столицы вымышлено. В конце концов, это не неважно, а важно, напротив, то, что не указан ни Новгород, ни Псков, ни Киев. Этим, указывается в Сказе еще четвертый город, бывший русской столицей. Конечно, Сказ не история, и мы сами того же мнения, но все-таки, это есть некий, не вполне достоверный, но факт. Царь Бурван дал знак, и его две рати выскочили из укрытия, напали на врагов и разбили их наголову. Тут попадает в плен иностранный царь. После хотят праздновать победу, а Крутюга Злая везде огонь загасила. В этом символе надо видеть эпизод, подобный победе Врит-
ры над Агни, или Индрой. Мы не знаем, был ли, согласно Ведам, побежден Агни Вритрой, но мог быть. Во всяком случае, Семаргл, Огнебог, был удушен злой волей Крутюги Злой. Однако, появляется Малыш, тот же, что и во время борьбы Беляка с Черняком, и говорит, чтобы люди шли к дубу, и они получат огонь. Люди послушались, и вот видят птицу, с дубовой горящей веткой в клюве. Она им сказала, что зажгла ее от солнца! Крутюга же Злая бежала скорее к себе в хату и там ворожила, хотела наслать еще большие беды на Русь, но тут явился Беляк и наслал на Ведьму Паруньку. Тот сел на рыжего коня, и конь заржал, сказал человечьим голосом: «Здесь она, на Кривой улице чародействует!» Парунька пришпоривает коня, летит на хату, рушит ее и убивает своим копьем ведьму, в то же время добивая дубинкой по голове. Из нее вышел столь скверный дух, что все носы зажи­
мали. Но тут пришел Беляк и сказал, что поднимать рати надо, потому что Русская мифология 131 успела ведьма наслать беду на Русь. На другой день уже возле столицы были гадякн, народ воинственный, но Парунька с Беляком с ними справля­
ются. Все это - символы победы Зимы с Летнего Солнцеворота. По Сказу, приходит в момент поражения гадяк, которые мира просят, Панько-Царе-
вич и говорит, что отец его, Царь Бурван умер, узнав о нашествии гадяк. Гадяки - наверное, готы! С ними Русь выдержала несколько сот лет непре­
рывных войн. Действительно, после этой войны царство гадячье рассыпа­
лось, исчезло, и «ушли они с Дону». Последнее особенно подтверждает наши слова о готах. Гот-Год-Годяка, гадяка - вот постепенная альтерация их имени. ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ ПРО *ТОТ СВЕТ» (V) В этом сказе, поставленном нами отдельно, Захариха говорит о «Деде, который всем Дедам Дед», который «не боялся правду хоть самому Царю сказать», и этот Дед был рассказчиком давних былей. Под этим символом, конечно, надо понимать Деда Вселенной, Сва-
рога, который, будучи Отцом Людей, был и источником их истории, так как люди были Внуками Дажьба. Не говорится, кто же был прямым Отцом Руси, но можно предположить, что они, обожавшие СолнЦе (Сурь), были детьми Солнца. Так как Солнце было творением Хорса, Яро, Перуна, Ог-
небога, то одно из этих Божеств и было Отцом Руси. Вероятнее всего, это был Перун-Дуб-Сноп, ипостась Сварога, который мог быть Отцом Дажьба. По функциям они сходны, хотя Перун яростнее Дажьба, более спокойного Божества. В Сказе говорится, что Дед рассказывает про пращуров, как они в старину живали, как Царей хоронили, и как те «ехали в санях на Тот Свет». После он говорит о Рае-Ирии, где Семь Рек текут, «а тому Раю имя - Ирий есть, а там цветы цветут, не вянут николи, и там Ангелы летают, как птицы поют, в кущах садятся, и николи лист с тех кущей не падает». По всем этим признакам - это «Счастливая Страна, где люди не старятся, реки текут молочные в кисельных берегах», как говорится в русских сказках. Дальше Дед говорит о Сыне, который живет в Ирии, что «был убит от руки поганца нечестивого». И жизнь та, как здесь: там также пасут стада, пашут и венят, но там только «Царь ихний - Бог Один наш, и Ему, Богу, ответ держут». Осенью «летят скворцы, ласточки наши в Рай-Ирий Ясный», где проводят зиму среди неблекнущих цветов и вечной зелени листвы, и души усопших говорят с ними: «ты лети, лети, ласточка малая, лети домой, весточку неси, а скажи отцу с матерью, чтоб по мне не плакали, не тревожили!» Здесь упор сделан на тоску по усопшем, как «тревоженье» его. Тревожат 132 Юрий Миролюбив слезы матери дитя на Том Свете! Нельзя оплакивать усопших после погребения. Это верование было общераспространенным на юге Руси, и оно встречалось везде, от Заднепровья до Закубанья. «И летит ласточка, грудка белая, прилетит домой, на дерево сядет, защебечет, засвищет, за сердце возьмет, а и что она говорит, не разумеешь ее! А говорит она, чтоб не печалился, не тужил понапрасну по отце с матерью, и ты живешь, а отжи­
вешь, с ними будешь\ь- Значит, весенняя песня птичья, которую слышишь в первый раз, - песня о загробии, о будущей встрече с родичами там, на Том Свете. Этот Сказ религиозен. Он выражает веру наших предков, веру в вечную жизнь в Загробии. Таким образом, он подтверждает веру наших предков в бессмертную душу. Кстати, гостеприимство славян, признаваемое и Гельмгольдом, немец­
ким историком того времени, когда шла борьба славян с германцами, поко­
ится не столько на обычае, как на вере в бессмертие души. Не принять путника - согрешить не только против него, но и против его души! СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО «ТОТ СВЕТ» (V) «За старую годину, за часы давние ходили Пращуры по степям, стада гоняли, в телегах жили, и все добро на возу, и жена с детьми, и все добро - скотина в степи, овцы, коровы, лошади. А был в те времена старик один, он был Дед из Дедов, самый старый, самый древний, всем Дедам Дед. И не боялся тот Дед никому правду речи, правду речи, укоряти кого, а хоть бы Царю самому, коли надо, и было ему за то поважение великое, и все спешили к нему за советом, и все несли Деду кусок лучший, ягоду малину, землянику какую, а то Дед брал и детям раздавал. А за часу того люди не знали, а ни хлеба, ни картошки, капусты, собирали щавель в поле, а ту щавель ели, Русская мифология 133 катран брали, корень сладкий, да желтых петушков лист зубчатый, и тем жили, молоко пили, мясо ели, а ни горя нашего, ни труда не знали. И сидят в ночи у костра большого, а старый Дед бывальщину заведет, побасенки рассказывает им, а по тем по побасенкам и правду скажет, про еще старше часы, про Пращуров, а про тех Щуров, что сам сивыйр— а борода желта, зелена стала, от древности старой, ото всех годов, что и близких детей нет уже, ни сынов, ни дочек, ни внуков, а что правнуки поженились давно, у самих бороды сивые, а правнучата скоро замуж пойдут, скоро поженятся. И скажет Пращур такой людям добрым: «А теперь вы, люди добрые, не знаете, как было в часы, когда Пращуры наши могилы копали, Царей хоронили, а с теми Царями коней его добрых, а с ними и вояков его верных слуг, а с теми слугами и жену его, что сама на себя руки наложила, перед саньми Царскими убиваючись, чтоб с ним ехать в Край Дальний, на Святую Воду Реки Большой, а где~€емь Рек течет, где Рай стоит, а тому Раю имено Ирий есть, и там цветы цветут, не-вянут николи, и там Ангелы летают, как птицы поют, в кущах зеленых садятся, и николи лист с тех кущей не падает. А и тамо сын мой родимый живет, сын родимый, что в бою убит был, от руки поганца, злого недруга, а и там Деды ваши и Прадеды, что пошли на вень Богу жати, 134 Юрий Миролюбив а что больше до нашего поля не придут, на коров, овнов не глянут больше, а и те там живут, стада гоняют, а и Царь ихний - Бог один наш, а Ему, Богу, ответ держат, и Его Одного только слушаются. И в том Раю Ирпю Ясном в зиме птички живут, весны ждут, а по весне, коли зелено все, коли вишни цветут, домой летят, под крышу нашу в гнездо свое, что о прошлый год птенцов водили, а й в этот еще, гляди, выведут. И летят скворцы, ласточки наши, летят жаворонки, Бога славят, летят весной под крышу нашу, и щебечут нам, а мы не разумеем, а щебечут они слово ясное, несут привет нам с Того Света, от Родичей наших, что пошли на вень, на жатву Божию, а что нас помнят, а хотят нам сказать про добро наше, а хотят помочь, зла уберечь! И знают они все, что будет с нами, а им Бог сказал и Ангелы Его, и говорят они ласточкам малым: «Ты лети, лети, ласточка малая, лети домой, весточку неси, а скажи отцу с матерью, чтоб по мне не плакали, не тревожили! Я свое отжил, отстрадал уже, и пускай они доживают, а пускай они свое дострадают!» И летит ласточка, грудка белая, прилетит домой, на дерево сядет, защебечет, засвищет, за сердце возьмет, а что она говорит, не разумеешь ее! А говорит она, чтоб не гечалился, не тужил понапрасну г.о отце с матерью, Русская мифология 135 что отжили они свое, и ты живешь, а отживешь, и ты с ними будешь!» Вера в загробную жизнь древних славян русской группы достаточно отмечена в литературе. Они верили, что Тот Свет (Загробие) подобен наше­
му, но только там нет зла, несчастий, болезней, грусти, боли, неурожаев, зимы, града, страданий душевных и телесных. Однако люди там тоже сеют, водят стада Белеса, помогают Перуну бить врагов, венят жито, кла­
дут стога Небесного Сена, Соломы, молотят, мелют муку и приготовляют пищу, едят, пьют брагу Дажьбову, и никогда не старятся, не умирают. В общем, эта вера была присущей всем славянам, за исключением вендов у Балтики, где она подверглась большим изменениям, под влиянием сканди­
навов, датчан, норвежцев и шведов. В то время они представляли один северный народ, откуда возникли викинги. Эти викинги грабили побережья Гардарики, русской Балтики (Новгородской земли) и земли вендов. Они же привносили иной элемент в веру балтийских славян. Однако, основание этой веры оставалось прежним, чисто славянским. Когда венды, дошедшие до отчаянья, теснимые сзади готами, кельтами и другими народами, кину­
лись на землю франков, потом на Испанию, их называли вандалами, и когда они основали сначала в Иберии свое государство, а затем в Северной Африке, латиняне их жестоко преследовали. Однако, для той части вендов, которая образовала в Испании Андалузию, не было никакого выхода. На­
ходясь между двух врагов, сзади - готов, и спереди римлян, им надо было куда-то прорваться! Война приняла формы наибольшей жестокости, и рим­
ляне были устрашены варварством вандалов, но те же римляне не дали им свободного прохода. Вандальское государство в Северной Африке Рим рас­
сматривал как... восстановление Карфагена и никак с этим согласиться не мог. Венды в Африке вели непрерывные жестокие войны против Рима, но, кажется, во втором или третьем веке после Р.Х. были разбиты и уничтоже­
ны. Эта часть вендов, конечно, имела Божества, сродни мрачной готской Валгалле, да и среди князей, шедших с ними, было немало германцев, бывших лесных жителей Германии, уже мирно просочившихся в земли полабских славян. Вероятно, вследствие их прихода в землю мавров, по­
следние пришли затем в Испанию и подчинили ее себе. У вандалов-вендов было представление о Перуне, ведущем их рати в бой, и всякий, кто пал на поле брани, получал немедленное бессмертие, «он въезжал в Рай на Кони». Там, на Том Свете, ждало его райское блаженст­
во, изобилие, места злачные, где ничто не вянет, где никогда не бывает зимы, и где все счастливы. Если бы венды-вандалы завоевали Северную Африку на два-три столетия позже, то есть к моменту падения Рима, они бы там удержались! О них ходили легенды в X и XI I столетии среди осталь-
136 Юрий Миролюбив ных славян Полабии, где говорилось об их героизме, но со временем эти легенды были истреблены германским элементом, а сами славяне онемече­
ны. ЛАДА -г ЩЕДРЫНЯ Богиня Лада, щедрая и милостивая, пользовалась в народе большой любовью, и женщины, девушки, матери и бабки, все воздавали ей почести в виде приношений - цветов, лент, венков на дорогу, в поле, где «ходила Лада по полям и следы ее ног видны». Когда по утрам находили следы, как если бы кто ходил через луга и нивы, радо­
вались, говоря: «Лада-Щедрыня походила, урожай будет!» Позже это пове­
рье облеклось в христианскую одежду: «Богородица ходила!» Но Лада-
Щедрыня крепко сидела в народной памяти, и в ночь под Рождество о ней вспоминали, называя Свят-Вечер Щедрым Вечером. Прибегали дети со звез­
дой и хором «щедровали», или же «колядовали». Итак, Коляда Зимний был связан с Ладой, Богиней добра, щедрости, любви. Но так же праздно­
вали Ладу и в Купалины дни, в ночь на Ивана Купалу. Только каждый входил в дом с зеленой веткой, радуясь, что обещание Лады, данное в Колядин день, осуществилось. Эти же дни начинали Русалии, празднества, посвященные женским Божествам древности, и еще в 900-х годах, в Юрьев­
ке за Днепром, ходили целые процессии, как в Вербное воскресенье, по селу. Девушки были впереди, они пели, плясали, водили хороводы и были как бы именинницами в эти дни. Молодые люди бросали в это время пучки зеленой травы, которую везли в тележке. Они ее как бы показывали небу, говоря этим, что «весна наступила и Щедрыня сдержала свое обещание, данное людям на Зимнего Коляду». Конечно, через христианство, весенние празднества, в том числе и Руса­
лии, слились с праздниками Пасхи и Троицы, но заметный след их остался в народных обычаях. Молитв Ладе не сохранилось, но сохранились песни, и вот одна из них (Юрьевка): «О, Ладочко, Ладочко, - -
зелено перышко, листик кудрявый, поем тебе Славу! Дай нам сена собирать, дай нам жита зажинать! Пусть танцуют все дев
1
ата, Русская мифология 137 Ладочка пришла до хаты!» Ладо-Бог - Божество древнеславянского мира, представлявшее начало лада, мира, любви в семье, спокойствия, щедрости и взаимопомощи. Лада-
Богиня - Божествй щедрости сердечной, любви ко всем людям, любви к ближнему, той самой любви, которой требует и христианство. Заканчивались празднества Лады бросанием венков в пруды (река в Юрьевке высохла, и там воду сохраняют в прудах, «ямах»). После этого всем участникам предлагали общий обед. Этот обед был исключительно для молодежи. Старики в нем не участвовали, женатые и замужние - тоже не участвовали. ХОРОС - БОЖЕСТВО ЗЕМЛЕДЕЛИЯ О Хоросе или Хорее тоже немало чего сохранилось в памяти народной, но есть все же указания, что это было Божество весен­
него солнца, помогающего земледельцу. Некоторые легенды юга Руси, несомненно, относятся к нему: «Идет полем мужик-пахарь, над ним идет Добрый Знахарь, а что мужик в поле робит, то и Знахарь в Небе Дробит!» Пахарь дробит бороной комья земли, а Добрый Знахарь дробит их в Сварге. Оба они выполняют один и тот же ритуал землепашца: пашут • ве-
жую землю. Хорос оставил в русском языке слово «хорош-ий», «xopoii еть», «при-хораш-иваться». Потому что все, относящееся к хорошему, при писывалось Хоросу: хороший день, хороший человек, хорошее дело, хороший урожай, хороший праздник, - все Хорос дал в таком хорошем виде. Зна­
чит, это Божество благоприятного, удачного сочетания вещей. Всем извест но, что явления нашей жизни могут быть благоприятными или неблагопри­
ятными для нас. В случае, если они неблагоприятны, они - не-хорош-ие, а в другом - хорош-ие. Но так как стечение хорош-кх обстоятельств - непре­
менное условие урожая, то Хорос - Божество земледельческое в первую очередь. Будучи Дажьбовыми Внуками, славяне считали себя в родстве с Хоро-
GQM. Недаром боевые щиты вендов были голубыми, то есть цвета Неба (стр. 119 «Де Пепль дю Нор», Шопина, Брюссель, 1843, издание на франц. языке). Наше мнение, что Хорос был Перуном в других случаях, когда он становился грозным и разрушительным. Именно тот факт, что имя Хороса 138 Юрий Миролюбив при этом мало упоминается, свидетельствует, что он носил другое имя. Если подумаем хорошо, то и найдем, что Хорос-Велес-Дажьбо-Купала-Ярила-
Коляда являются одним и тем же лицом, в зависимости от формы активно­
сти. В таком случае становится понятным, почему его имя мало упоминает­
ся. Кроме того, мы должны знать и то, что множество манускриптов библиотеки Ярослава Мудрого погибло во время монголо-татарского наше­
ствия, другие погибли при наступлениях поляков на Киев, немцев в первую мировую воину, во вторую мировую войну, во времена революции и т.д. До нас просто не дошли, будучи истребленными «ману милитари», эти доку­
менты. Еще раньше их, несомненно, истребляли греческие епископы, в це­
лях лучшей христианизации Руси. Другое было истреблено готами, хазара­
ми, так как нельзя даже и предположить, что никакой грамоты на Руси не было до Кирилла и Мефодия! Раз была торговля, она должна была быть. Надо ведь как-то записывать торговые операции? И Новгород в этом отно­
шении особенно нуждался в записях. Купцы должны были платить налоги. Как же они могли их платить, если не было записей? Наконец, религиозные соображения тоже требуют документов. Они, вероятно, были, как мы сказали выше, но до нас не дошли. Первым фактом для заключения, что Хорос назывался другим именем в иных функциях, служит хотя бы пример Сварога, который то Дуб, то Сноп, но в то же время Дуб - дерево Перуна, потому что Перун часто называется Грм, имя, которое дают и дубу-дереву. В Сербии дуб-дерево называется Грмик. Таким образом, Перун есть Дуб, но он же Сноп, Даждь, ибо Дождь - «дает урожай», значит он же - Дажьбо, но Сварог тоже Сноп и Дуб, значит, он - Перун и Дажьбо. Хорос - Божество солнца. Он же -• Божество земледелия, но земледелие невозможно без солнца и дождя, зна­
чит, если он - Божество Солнца, то в то же время и дождя, ибо солнце -
Сварог, а Сварог - Сноп. Боголесье, где молятся славяне-Дажьбовы Вну­
ки, обычно либо смешанный, береза с дубом, лес, либо лес дубовый. Вооб­
ще, все Божества славян имеют солнечное значение, и потому дуб или сноп в то же время - солнце, а солнце - Хоре. Береза - Семиково древо, Семик же Божество сева, всходов, таким образом, Семик - тот же Дажьбо, и тот же Перун, ибо сев без дождя-Дажьбо не дает урожая, но урожая не будет и без Хорса. «Перунки» в жите - обрекать ниву на неурожай, ибо нива, где завиты, закручены колосья жгутами - кощунство против Перуна. Перун гневается не на того, кто «завивает», а на того, чье поле. Славянская борода - простая, а борода «завитая» - персидская или вавилонская борода. С персами и вавилонянами наши предки имели дело, и «завитая» борода, с их точки зрения, была бородой «бесчестья». «Завивать» бороду раньше Спо-
жин было бесчестием. «Заплетать» бороду - не одно и то же, что ее «зави-
Русская мифология 139 вать». Заплетали бороду Сварогу в Спожины, и если бы заплели ее раньше, большого вреда не было, но делать «закрутки» в жите - другое дело, тут как бы указывается Дажьбу, что это зеленое поле уже созрело, и что оно больше не нуждается в Божественной помощи. Хоре должен сжечь такое поле, ибо ему надо высохнуть, а если зерно не налилось, безводная жара и сушь повредит урожаю. Хоре еще и потому Дажьбо, что без солнца, при одном дожде урожай тоже погибает. Дажьбо хлеба мочит, а солнце-Хоре сушит, растит, налива­
ет. Один без другого недостаточен: «Вот мельница крылами машет, А Хоре с Яро землю пашут!» В этом случае Яро - Божество вешнего солнца, но Хоре необходим, без него Яро ничего не сделает. В славянских легендах, например чешских, когда люди шли искать будущего короля, они нашли Юрия из Подебрад пашущим землю. В этой легенде - все содержание земледельческое. Земле­
дельческий король - сам пахарь, но Божество солнца - тоже пахарь, а потому всякий пахарь связан с Даждем (Дождь) и Солнцем. Даже само название дождя есть производное от Дажьбо. Земледельцы - Дажьбовы Внуки, славяне - земледельцы, но они тоже Дажьбовы Внуки. Король-
Земледелец, Садовник (Кипр. Эпоха Александра Великого. Плутарх, 11.8. «De Alexandri Magni Fortuna aut vi r t ut e»), общая тема «иерос гамос» по-
гречески, агрикольная церемония, совершаемая на поле, впервые вспахи­
ваемом. Несмотря на то, что мы могли бы заключить, что это всеобщая инд< -ев­
ропейская идея, но мы находим тоже в легенде о царе-садовнике в Вавплг не, и на Кипре времен Александра Великого, а также в китайских хрони ках, где говорится прямо о царе-пахаре. Однако, церемония эта могла попаеп в готовом виде (Царь первым делает первую борозду, затем все участвуют i пиршестве) и в самую Месопотамию, уже в их Сапта-Синдху. У славя русской группы церемония могла временно исчезнуть, под влиянием их возврата к скотоводству на юге Руси. Уйдя из скотоводческо-агрикультурного Сапта-Синдху, они нашли безбрежные степи, где занялись снова одним скотоводством. Потребовалась добрая тысяча лет, чтобы заставить их, под влиянием греческих колоний, нуждавшихся в хлебе, вернуться к земледе­
лию. Но в таком случае Хорос - пахарь, взрывающий синие глыбы Сварги Золотой Сохой, является их покровителем. Попытки идентификации древ­
них Божеств с птицами, зверями и т.д., которыми так увлекаются современ­
ные систематики мифологии, особенно американской школы, не совсем обос­
нованы. Если можно говорить о зверях и птицах, так на основании тотемизма и только. Но как только возникли религии, хотя бы и агрикультурного 140 Юрий Миролюбив типа, в зверях и птицах надо искать образ, символ, а не притягивать «за волосы» понятия о Божествах к зверям и птицам! Сам тотемизм родился сначала из желания чем-то объединить всех членов племени. У современ­
ных народов таким объединителем является их флаг и герб, но у примитив­
ных народов к этому примешивалась еще и суеверная вера, что изображен­
ное ими животное является их покровителем, вообще создает им благоприятные условия в жизни, земледелии, скотоводстве и охоте. Начер­
тав свой тотем, они как бы сделали магическую операцию, а затем тотем подействовал на них, в виде магического влияния, легшего в основу их примитивного суеверия, уже имевшего, между тем, характер зарождаю­
щейся религии. Отсюда, из тотемизма, путем дифференциации, разделения одного от другого в общем комплексе религиозно-мистических идей, и воз­
никли, в конце концов, первые религии. Сначала люди вложили в тотем мистико-религиозное содержание, а затем это содержание излилось на них. Путем умственной и духовной работы над этим действием тотема на его адептов выработались религиозные идеи, а затем и религии. Символы, хотя бы представленные живыми существами, надо уметь читать идеографиче­
ски. Славяне принесли много из ведизма, а потому их религия уже не изобиловала животными, как в Египте, например. Если же у них и были религиозные представления, связанные с животными, то эти животные яв­
лялись символами. Так Хоре связан с огненной колесницей в Небе-Свароге, и его кони - тоже огненные. Отсюда и Сивка-Бурка Вещая Каурка, из ноздрей которой сыпались искры, а из-под копыт - Молнии. Это - конь Хорса, может, Перуна, иной ипостаси Хорса, но не самостоятельное рели­
гиозное животное, как, скажем Бог-Ибис египтян. Вообще, если есть свя­
щенные Животные (Белый Конь в Ретре, на Раяне, Рюгене), то они не являются Божествами. Понятие священный еще не является понятием Божественный. «Право­
славное Слово», год 1954, N 40-41, в статье А.С.Гершельмана говорится так: «Языческая общественная жизнь была основана на эгоизме, опекала убогих и обездоленных родового начала. Род был замкнутой ячейкой, вклю­
чавшей в разряд «изгоев» все по той или другой причине нежелательные ей элементы...» По нашему мнению, это было несколько иначе: род был боль­
шой семьей, и потому всякий член рода получал помощь на основах своего права принадлежности к роду. Оттого, что у людей была родовая общ­
ность интересов, и что всякий член рода стремился помочь своему роду, как большой семье, такое действие еще не является доказательством «эгоиз­
ма». Оно просто утилитарно: я помогаю, потому что мне помогают! Но славянская взаимная помощь и поддержка проистекала еще из другого: «все мы - Дажьбовы Внуки!» Известный альтруизм был и у славян. Нель-
Русская мифология 141 зя, потому лишь, что они были язычниками, отрицать у них это явление (гостеприимство, помощь в беде). Христианство дало иную почву для про­
явления этих чувств, и только, но подпочву дало язычество. В «изгои» можно попасть и в христианский период, быть преданным анафеме и даже пострадать: Протопоп Аввакум, Микола Пустосвят, Лев Толстой и др. При­
водя цитаты из И.И.Срезневского («Древние памятники письма и языка», 1863 г.), автор делает свои выводы, нужные ему для статьи, но мы делаем выводы, согласные с логикой. Так Святой Феодосии Печерский, по автору, войдя к князю Святославу, застает у него «многа играющи пред ним: овы гусльные гласы испускающе, другые же органьные гласы поюще, и инемъ замарьныя писки гласящем, и тако всем шрающемъ и веселящемся, якоже обычай есть перед князем», - конечно, христианское духовенство всемерно боролось против «бесовского пения (?!) и блуднаго глумления». Мы не видим сегодня, чем предосудительно пение и пляска] Мы никак не считаем, что Церковь принесла вред нравам, но, запрещая «бесовские песни и пля-
сы», она все же погрешила против самобытности Руси, вгоняя ее в аске­
тизм. Аскетизм вообще пришел с Востока, и в словах Христа и Апостолов ни слова нет в пользу него. Наоборот, Апостол Павел настаивает, что всяк достоен «и женивыйся и неженивыйся» Благодати Божьей. Автор говорит, что искусство времен Крещения Руси, «хотя и носит следы влияния месопо-
тамо-персидского (и индийского), кавказского (через Абхазию), болгаро-
византийского и византийского, и западного, но является скорее синтезом». Дальше он говорит, что наравне с христианскими рассуждениями, в «Слове о полку Игореве» есть выражения: «Внуки Стрибоговы», «Потомки Дажьбоговы» (славяне считали себя потомками Бога-Солнца), образ Ка-
щея Бессмертного, князя Всеслава-Коддуна, летающего на клюке серым волком, ночью покидающим Киев, чтоб на заре быть в Тьмутаракани и скоростью своего бега опережающим Бога Хороса (также солнечного Бога, символом которого был Белый Конь), «Волшебник Боян - потомок Велесов» и т.д. Здесь мы сталкиваемся с образом Белый Конь - ХОРОС, однако, этот Конь не является Божеством, а лишь атрибутом такового. Это все тот же Белый Конь, который и в Ретре, на Раяне (Рюген) был священным и содер­
жался при храме, и о котором говорит «Риг-Веда», а также другие Веды (жертвоприношение Белого Коня - Асмаведа). Вероятно, Белый Конь был белым потому, что Солнце днем испускает белый свет. Однако же, белый цвет - цвет Белобога-Святовита (Святовида), Божества доброго начала, защищающего людей своей борьбой против Чернобога и его спутников -
Мора-Мары, Богини Смерти, всяческих Злыдней (мелких, нечистых Бож­
ков, вероятно, пришедших из других автохтонных культов), как и Сивы, 142 Юрий Миролюбив Бога-Богини Зимы, холода, смерти (умирание природы - опасность смерти всего живого), и от которых избавляет Зимний Коляда-Крышний-Яро-Хо-
рос. Если Ладо-Лада обещали весну и тепло, солнце и более длинный день, то остальные Божества действительно осуществляли это обетование. Они приносили весну и тепло. Роль Огнебога-Семаргла в этом случае еще неясна, но со временем и эту роль удастся при изучении достаточно осветить. Вероятно, это локальные понятия Агни-Хорса, то есть Огонь Костра, отвечающий Огню Неба, Хорсу, откуда и пошел обычай сжигать мертвых на кострах, предавая их Огнебогу-Агни, «и вложаху в судину малу и по-
ставляху на столпе на путях» прах мертвых, «еже творят вятичи и ныне». Обычай сожжения мертвецов существует в современной Индии и у многих других народов. Он, пожалуй, чище и гигиеничнее, нежели зарывание в землю трупов, где они гниют и заражают почву, воды и становятся источни­
ком заразы. Хоре - Божество Солнца, приходил в своей земной форме Семаргла, Огнебога костра, и «уносил на своих руках усопшего». Однако, славяне не всегда сжигали своих мертвецов, а также хоронили их в моги­
лах, которые были тем больше, чем значительнее был по его роли усопший. Царей в степях они зарывали в курганах. Об этих царях мы можем знать лишь из легенд-Сказов Захарихи да из сказок. Но роль Хорса-Сури, Су-
рии, Суры (Суроматы) была, главным образом, скотоводческая, а земле­
дельческой она стала лишь впоследствии, когда славяне снова перешли от скотоводства к земледелию. Таковы были требования тогдашнего рынка
г греческих колоний, которые стали покупать, наряду со скотом и продукта­
ми скотоводства (кожа, шерсть, сало, сыр, масло, мясо или говяда), хлеб, пшеницу и рожь. Тогда же изменилось и содержание символов, связанных с Божествами. Они получили агрикультурное значение. Вероятно, тогда стали считать, что Конь Хороса - рыжий, от теплого, земледельческого Солнца. Оставшееся представление о Белом Коне могло иметь больше свя­
зи со Святовитом, чем с Хорсом. Однако, оставим пока этот вопрос тоже открытым. Он не имеет существенного значения. Левины в «Риг-Веде», возвещающие Утреннюю и Вечернюю Зарю, или приход солнца днем и ночи лунной или звездной, сообразно современному толкованию, имеют связь с лошадью. Левин в переводе значит «обладатель лошадей». Такое толкование не исчерпывает всего содержания «обладания лошадьми». Дело в том, что в те отдаленнейшие времена мир не знал коня, и все работы, как и перевозки, передвижения совершались на быках. По­
этому, появление коня в жизни арийских народов было ими приравнено к Божественному. «Риг-Веда» говорит: «Лошадь, вырвавшись из ряда Бо­
жеств, прискакала к нам». Однако, она Божеством не являлась. Она лишь находилась в «ряде Божеств», то есть при Божествах. Тем не менее, появ-
Русская мифология 143 ление лошади в жизни людей было равносильно сегодняшнему появлению мотора внутреннего сгорания. Оно перевернуло их уклад, дало им силу, о которой они не мечтали, быстроту в передвижении, ускорило полевые рабо­
ты, обеспечило хорошую охрану стада, дома и селения, дало в руки госу­
дарства отличное оружие, кавалерию. Понятно, видя благородный харак­
тер этого животного-помощника человека, люди стали считать его священным. Оно дало очень много в их жизни. Оно ее преобразило. Однако, делать отсюда вывод, как М.Ольденберг, что «Левины были... жеребятами», будет довольно наивным для современных ученых. То, что жеребенок имел свя­
щенное значение для людей, понятно, ибо агнец тоже имел такое значение, и овн тоже. Они увеличивали богатство людей, давали им лучшую жизнь. Но говорить, что «Левины-Жеребята освобождали Зарю-Ушас (слово, по­
лучившее превратное значение в русском языке: «ужас». Вероятно, оттого, что «появление Зари прогоняет злые силы, ужасы ночи». То же подтвер­
ждает и «троекратное пение петухов», после которого исчезают ночные ужасы, «нечистая сила», (Гоголь)), является большой натяжкой. Все про­
истекает оттого, что западные ученые материалистически подходят к ду­
ховному миру мифологии. Они как бы лишены понимания образов из-за этого. Чтобы правильно понять и объяснить какой-либо из древних религиозных образов, ибо тогда не было ни икон, ни в большинстве случаев статуй, надо вспомнить, что понятия изображались словесно, в видеобразов и символов. Некоторые неточные переводы из «Риг-Веды» заставляют ду­
мать, что Ушас - это ужас, а другие, что Ушас - Заря-Благодетельница. Но Левин Утра мчится, возвещая близкий приход светила, и этим, конечно, освящается и лошадь его, становящаяся также частью Вестника. Как бы то ни было, Конь Хорса, или ведическая Кобыла Сурии, - одно и то же, что доказывает еще одну связь славянского язычества с ведизмом. Конь Хорса указывает на его значение, как Божества земледелия, ибо конь незаменимый помощник пахаря в поле. ФОЛЬКЛОРНЫЕ АТРИБУТЫ Мифологический материал славяно-русского происхождения только-только затронут. Божества наших предков не всегда могут быть приравнены к божествам других стран. Знака равенства между ними нельзя провести, как нельзя его провести между отдельными расами и народами. «Современный миф» - о равенстве - ложен по сути, ибо есть расы высшие и есть низшие. Конечно, сказать, какие именно из них высшие, это вызвать жестокую полемику, а потому оставим вопрос 144 Юрий Миролюбов открытым. Скажем только, что расы, имеющие духовные ценности, обладают в то же время и большим фольклором. Наш славянский фольклор богат и разнообразен. Он варьируется от одного славянского народа к другому. Есть однако общие черты, связывающие славянский фольклор воедино, и потому мы их можем указать. В песнях, сказках, легендах упоминаются Дуб, Перун, Сноп, а вместе с ними и христианские образы. Упоминаются в сказках, особенно русских, Дед да Баба. Дед, конечно, Сварог, а Баба -
Земля, Лада, Кострыня. Упоминаются Леший, Водяной и Русалки. Зимние Рождественские Святки сопряжены с гаданиями, колядками и щедровками, летние Зажины и Спожины - с церемониями внесения в деревню Первого Снопа. В конце лета освящаются плоды, яблоки, груши, виноград и мед, пшеница, вино и елей. Все это не только предметы, но и образы прежней веры, язычества. Таков миф о Жар-Птице, который является не только сказочным атрибутом, но идет из глубокой древности, вероятно, от мифа о Матарисван, птице, принесшей Огонь с неба у ведийцев. То же самое можно сказать о Жар-Цвете, Цветке Ивановой (Купалы) Ночи. Нашедший этот цветок может искать клад. Вишневый Цвет на Рождественских Святках, как и колесо, которое зажигают и катают подростки по снежным дорогам, тоже являются образами и мифами, идущими из древности. Миф о Темянном Зубе оказывается реальностью - род редкой болезни, когда в нёбе начинает расти костное образование, похожее на зуб. При заговаривании зубной боли знахарки говорили формулу: «на Море на Окияне, на острове, на Буяне, Бел-Горюч Камень лежит!» Все слова начала этого заговора - реальность: остров Буян - Цейлон, известный нашим пращурам из Сапта-Синдху (Се­
миречье индусов). Там действительно есть Бел-Горюч Камень, кварц. На Белом Камне приносили наши предки жертвы. О Млечном Пути достаточно было сказано в этой книге. Звездное Небо в безлунную ночь - «Церква Бога Саваофа», по верованию стариков в Антоновке и Юрьевке. Легенда о «Рыде, что свою голову ищет», в Задонье, среди крестьян: по ночам жере­
бец скачет в степи, на нем безголовый Рыдя, свою голову ищет. Ему ее отрубил русский Царь. Он ловит перекати-поле, летящее по ветру, думая, что это его голова, примеряет к шее, потом бросает. Нами высказана догад­
ка, что Рыдя - это Редедя, князь Койсожский, которому, кажется, Мсти­
слав, по «Слову о полку Игореве», голову срубил, «перед его полки заре­
за». Легенда о «Черных Пастухах» возле Степной в Задонье - тоже реальность, там когда-то бродили со своими стадами Черные Клобуки (кара­
калпаки). Все эти атрибуты - либо остатки религии, либо истории. Русская мифология 145 СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ТРОЯН-ЦАРЯ (VI) «Когда деды дедов наших да бабы баб наших пришли с краю дальнего в степи наши, а было то неподалеку от Ирия-Рая Птичьего, где мостили они гать большую, чтоб через семь рек быстрых ходить да ездить, да мостили, а сами поссорились, да разошлись, одни на полдень, другие на сход сонечка, а третьи на закат, да не одна волость не пошла до полночи, так пошли они на полдень, а затем на закат, а дошли до моря узкого, там заставились, а ставили себе город большой. И долго там жили, да пришли другие, люди чужие, на них напали, город разбили, разорили, сожгли, а пошли тогда наши деды дедов на тот берег, через море узкое на кубышках спасались, а много скота потопло, много коней пропало, а рады были, что вырвались, так там Орай-Царь сказал им: «Три сыны у мене, а в Троицу веримо, так и пусть они будут вам по мне Троян-Царем, а судить будете друг друга сами, а собираться на сборы сами, они ж будут за час войны, та чтоб всех их за тот час послухались!» И стал у дедов дедов дедов наших, у пращуров, у праб, у прад наших Царь-Троян, а то три браты, и первый шел до Киева, град ставил, и другой шел до Хурвати-Гор, а там жил с людьми, и третий шел до чехов и там жил. И стали жить прады наши под Троян-Царем, а Бог дал ему жизнь долгую, бо то во имя Святой Троицы, 146 Юрий Миролюбив а жил он семьсот лет, а коли отжил, так помер, Богу преставился. А наши прады были с ним счастливые, и никогда уж такими не будут!» ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (VI) Прежде всего, предки наши пришли из края дальнего, «что неподалеку от Ирия-Рая Птичьего». Этим указано место, откуда пришли наши предки. Как бы не относиться к неисторичности данного сказа, но указано в нем еще и следующее: они «мостили гать через Семь Рек», да поссорились и разошлись. Впечатление создается такое: ка­
кие-то слишком большие общественные работы заставили людей уйти из «края дальнего у Семи Рек». Почему упорно повторяются эти «Семь Рек», «Ирий-Птичий Рай»? Потому что эти данные в прошлом наших предков действительно имели место. Мы уже упоминали, что Захариха передава­
ла не небылицы, но именно были прошлого. Таких повествований было много в свое время, до революции, на юге Руси, но ими никто не интересо­
вался. Может и мы бы не заинтересовались, если бы не революция, которая обнажила пласты веков на наших глазах и заставила интересоваться быст­
ро исчезающей Традицией прошлого. Есть указание, например, в Сказе, что «ни одна волость не ушла на полночь». В Сказе говорится, что «шли они на полдень, а затем на закат (запад) и дошли до моря узкого». Здесь видимо имеется в виду какой-то пролив, у берегов которого они поставили «город большой». Старуха не указывает, как назывался этот город. На наши рас­
спросы она сказала лишь: «Знала когда-то, да забыла!» Там жили предки довольно долго, но ушли под давлением какого-то нашествия. Они пере­
плыли море узкое и там Орай-Царь сказал им: «Три сыны у мене, а в Троицу веримо, так пусть будут вам (после меня) Троян-Царем, а судить друг друга будете сами, а собираться на Сборы (Веча) сами, они же будут только на часы войны». Значит, Орай-Царь учредил у наших предков осо­
бый Триумвират, а сыновей своих назвал «Троян-Царь». Первый шел до Киева, где град ставил (крепость), второй до Хурвати-Гор (Карпаты), а третий до чехов, а там жил. Значит, это начало «Повести Временных Лет», только в иной редакции, ибо христианские летописцы (не один Нестор, а, вероятно, многие) переделали текст в соответствии со своими взглядами, или по приказу епископов-греков, или князей-варягов. Дальше старуха го­
ворит, что «Бог ему дал долгую жизнь, семьсот лет жил он». Это, конечно, надо понимать, как то, что учрежденный троянов образ правления сущест-
Русская мифология 147 вовал семь веков. По словам Сказа, предки наши были в этот период очень счастливы. Этим Сказом, нам кажется, наносится сильный удар блужданию в объ­
яснении слов из «Слова о полку Игореве» - «Троянов путь», «Троянов век». Этот век действительно существовал, в чем свидетельствует Сказ, объясняющий, что такое Троян. Это, вероятно, - Вече, суд с судьями и князья, как власть исполнительная и военная. «Земля Трояна», действительно, политическая характеристика земли киевской, а самое имя Троян - Тривластие, посвященное Тримурти наших Предков - Троице. Что касается переделки текста наших преданий, легших в основу «По­
вести Времянных Лет», так это и понятно: какие-то язычники утверждают, что они верили «в Троицу»! Эта Троица, ведь, поганская, а не христиан­
ская? Кроме того, были указания устной традиции на какие-то там Веча, которых князья-варяги урезывали в правах, соединяя их законодательную власть со своей исполнительной, чтобы сделаться полными хозяевами сла­
вян. С другой стороны, греки-епископы крестили Русь не для того, чтоб она вспоминала о своих свободолюбивых традициях Вече. На Вече могли образоваться и языческие большинства, а тогда дело христианизации по­
шло бы насмарку. И так ведь новгородцы восстали сразу же, как только им предложили креститься. В муромском крае, где были сильны финские вол­
хвы, при попытке уговорить население, князь Михаил Святой был убит! В 1113-м году в Мценске погиб от руки своего ученика Преподобный Кукша. Около 1074-го года новгородская летопись говорит: «Сице бо волхвъ въсталъ при Глебе в Новгороде... людье вси идоша за волхва, и бысть мятежь меж­
ду ими». Было значит целое восстание на религиозной почве. Поддержи­
вать правильность устной традиции записями было даже неполитично в это время! Вероятно, эти соображения, как и соображения династические, за­
ставили как князей, так и епископов, изменить начало Летописи. До само­
го монгольского нашествия Русь сопротивлялась проникновению христиан­
ства. Итак, Троянова земля и Трояново время - время до прихода варягов, а именно семь веков, значит, начиная с первого века до Рождества Христо­
ва, за которыми были, вероятно, века два, если не три, хазарского влады­
чества, а затем варяжский период, закончившийся образованием киевского княжества и крещением Руси. Конечно, все, что существовало в преданиях народных, должно было исчезнуть, так как записи об этих языческих преданиях не говорят ни сло­
ва. Так, или почти так, было в эпоху преобразований Петра Великого, и так же делается при Ленине-Сталине. Все русское заменяется «советским», ос-
148 Юрий Миролюбив нованным на новой, материалистической религии. Так же история первых веков протекала и в Китае: завоеватели, пришедшие из царстваТ-Син, дали даже свое имя всему Китаю! Книги были уничтожены, а были написаны новые, фальсифицированные. Однако, повесть «Слово о полку Игореве» изобилует еще в ХП-м веке всякими языческими образами. Значит, в этом произведении автор заимствовал из народного предания все образы. Они, значит, еще жили в народе. Дошли до нас Сказы Захарихи, содержащие, не в пример северным былинам, более точные сведения и меньше анахронизмов. Как ни подходить к Сказам, мы обязаны их изучить и сказать, в чем их значение. В «Дощьках Изенбека» есть тоже слова, касающиеся «ромов». В период Троянова Века как раз была завоевана римлянами дунайская об­
ласть, но, вероятно, не киевская земля\ Для изучения прошлого нашего народа нам крайне необходимо изучить все, что его касается. Мы не согласны с советской исторической школой, считающей, что «седьмой век Трояна» совпадает с веком Всеслава Полоц­
кого, а именно 1101-ый год. «Семь Веков Трояна» ясно говорят о независи­
мом существовании в этот период, но ведь было еще хазарское иго? Куда же его поместить? Очевидно, что после Семи Веков и до начала Киевской Руси? Только в этот исторический отрезок хазарское иго, бывшее не лучше монгольского, и может поместиться. Недаром ведь наш великий ученый Ломоносов боролся против «норманно»-немцев, засевших, в Академии Наук, где они сокращали начало нашей истории, давая нам начало государствен­
ности только из рук варягов-князей. Да и кроме того, варяги не завоевыва­
ли Русь, а освобождали ее из хазарского ига, значит, Русь под это иго подпала раньше варягов, а раз так, то до прихода хазар она должна была быть самостоятельной. Родовое управление, вече и князья были основами «Троянова Века». Это принцип троичности, принцип Триглава-Тримурти, идущий еще из ведического прошлого, с которым мы связаны крепче всех арийских народов. Мы - прямые наследники ведизма, изменившегося и ставшего славянским язычеством. Последний Сказ Захарихи повествует о том, как ушли наши предки из Края Дальнего и как пришли к Узкому морю. Здесь они остановились и построили город большой. Дальше они идут через Узкое море, и перейдя, устанавливают, по слову Царя Орая, форму правления Троян-Царя, триумвират. Конечно, искажения, неточно­
сти, непонимание пересказчиков, о чем речь идет, повлияли на стиль Сказа, на его логичность, но он крайне краток. Видимо, передатчики традиции стремились, благодаря краткости, суметь передать главное и важнейшее. Этим и объясняется краткость Сказа. Об этом автор настоящей книги спра­
шивал Захариху и получил ответ: «Почему мало сказано? А то же правда сама, а правды всегда дуже мало. А кто Троян был? Так я же сказала Три Русская мифология 149 Браты! Так меня и Прабка учила, и должна была я много крат повторять, чтоб не забыть. А когда забывала слово одно, так Прабка сердилась на меня». Нам кажется, что из этих ее словесных объяснений видно, какое важное значение имеет этот Сказ для Прабки Захарихи и для нас самих. Характерно, что и в Антоновке (возле Кривого Рога) нам тоже приходи­
лось слышать от стариков: «Трояк был Царь нашей Земли! За такого старо­
го часу, что и самые старые деды уже не помнят точно! А то было за часу, когда прадеды пришли на землю нашу». Эта традиция настойчива, и отме­
тать ее, нам кажется, мы не имеем права из уважения к прошлому нашей земли. Не можем мы и соглашаться с «норманскими теориями». Ведь тео­
рия еще не означает истины? Всякая теория подвергается критике, а затем, если она неправильна, отбрасывается. Нам кажется, что Сказ целиком под­
тверждает такое положение, и «Семь Веков Трояна» получают вполне пра­
вильное и исчерпывающее объяснение. С нашей точки зрения, слово Троян вовсе не означает римского импе­
раторского Траяна, ибо и без этого имени в славянском обиходе было еще Божество Триглав, изображавшееся в виде статуи с тремя ликами, это Божество было аналогично Триму рти ведийцев, и слово Троян могло произойти от Триглава, тем более, что все Божества разбивались на Великие и Малые Триглавы, по временам года и деятельности солнца и дождя. «Были Веци Трояни» - слова из «Слова о полку Игореве» тоже значат, кажется, буквально, что «были Века Трояна». Можно ли после таких слов искать еще их тайного смысла? Видеть в них метафору? А почему не буквальное их значение? Потому что читавшие слависты не нашли в себе достаточной храбрости? Такой аргумент мы считаем недостаточным. Может быть, с императором Траяном славяне даже имели не одно дело, но это не значит, что такое совпадение имен должно рассматриваться, как доказательство зависимости первого от второго. Логика нас учит, что при постановке проблемы: является ли Траян императором Трояном «Века Трояна», ответ может быть не только «да» или «нет», но и третьим, то есть, что Троян «Веков Трояна» неидентичен с императором. Он - третий, то есть лежащий вне зависимости идентификации. Иначе говоря, он не является императором, не является не-императором, но является иным, самостоятельным Трояном, не со­
стоящим в связи с императором. Вместе с тем, наша история не была столь простой: «придите и княжите нами!» Она была сложной. Славяне Руси выдержали изнурительную борьбу, прежде чем попасть под хазарское иго, а затем под власть варягов, пришедших к нам не по зову, а из собственных намерений. Об этом ясно говорят «Дощьки Изенбека». В противоположном случае непонятно: сидели на земле какие-то жители, 150 Юрий Миролюбив довольно большая группа, а ... собственной жизни не имели! Каким же это образом могло случиться? Если они в состоянии были принять христианство, принять его и понять, то, вероятно, не такими уж были ограниченными людьми? А выходит, по «норманской школе», что вот, сидели-
сидели, да и надумали: давай-ка позовем варягов! Ну, и позвали, а те пришли. «И - все завертелось», и способными оказались, и не такими уж глупыми, и порядок кой-какой завели... Странно! Мы из истории знаем, что как раз варяги были грабителями и разбойниками, а не «благодетелями» человечества! В смысле культурном, даже, пожалуй, скифы, жившие до того за тысячу лет, были развитее их. Вообще, в это время культура была на юге: Рим, Византия. Все, что к северу, то совсем было некультурно. Варяги были несомненно ниже в культурном, отношении, нежели славяне. Они были воинственнее, может быть, но север в то время был варварским, жестокость была в моде, и люди клялись в храбрых подвигах в одинаковой мере, как и в грабежах беззащитного населения, считая и.одно, и другое вполне достойными. Эти суровые люди, ничего кроме войны, пиратства и нападений не знавшие, могли просветить славян, дать им государственное устройство и... приготовить их к переходу в христианство? ДИВО ДИВНОЕ В СКАЗКАХ Советские комментаторы беспомощно бьются над разрешени­
ем вопроса, что такое Див, или Диво. В русской сказке говорится: «И встало перед ним Диво Дивное, невиданное, то кречетом кли­
чет, то кукушкой кукует». Это - Морок, то, что «мерещится», когда чело­
век принимает пень за зверя, птицу за цветок. Это древняя «мерещеть», значения коей, конечно, в трудах Маркса не отыскать! Однако, надо им напомнить, что в «Риг-Веде» есть Дэва, и этот Дэва и есть наше Диво. Это некое Божество удаленных мест, уединенных углов леса или поля, где ни­
кто никогда не бывает, а потому мистическое в себе. Диво прямого зла человеку не делает, но морочит его, показывая «мерещеть», то есть нечто несуразное, непонятное, так, что нагоняет на него в конце концов страх. Конечно, Див или Диво ни в коем случае не «Половец!», как думал некий ученый Вицын в 1902 году (А.М.Павлов). Див или Диво удивляет то ли красой видимого, то ли непонятностью. Не годится и объяснение, что Див -
это филин. Диво - это некое Божество, пугающее и чарующее людей раз­
ными метаморфозами. Было и другое понятие - Чудо, но оно осталось в языке и приобрело христианское значение, тогда как Диво осталось только в словах «у-див-ляться», «у-див-ительный», «у-див-ление», «див-ный», и Русская мифология 151 из этого значения и надо искать значение самого Дива. «При-чуд-илось» -
того же порядка явление, при-чуд-илось, значит, при-вид-елось. Глагола «при-див-иться» нет, но в украинском наречии «див-иться» значит не «у-
див-ляться», как по-русски, а «смотреть». Таким образом, Диво возникает перед глазами человека, манит его, удивляет, может быть пугает как своей причудливостью, так и неожиданностью форм. Диво, однако, имело поло­
жительное значение в славянской мифологии. Диво - Божество благопри­
ятное, как и Чудо. Иной раз оно показывалось в лесной чаще в виде пре­
красной Дамы, не то Русалки, не то Лесницы, Леснянки. Увидевший Диво - зачарован им. Оно может удивить и причаровать человека. По всем дан­
ным, после принятия христианства, часть признаков Русалки были перене­
сены на Диво. Божество это скорее среднего рода, хотя и близко к женско­
му. В противоположность ему Лихо - Потьма, злое начало, которое тоже может причаровать. Но от первых чар человеку радость, а от вторых - боль и страдание. Причарованный Лихом человек становится жертвой Карины и Жали, двух Божеств Тоски и Печали. «Лихие люди» - злые люди на юж­
ном наречии, а «дивные люди» - хорошие люди по-русски. Зато «лихой» -
молодецкий человек. Однако значение этого понятия проистекло из другого положения: лихой человек может быть не злым в себе, но приносить зло другим, то ли необдуманными поступками, то ли по легкомыслию, ветрен-
ности, особенно в отношении девушек. Увидеть «Диво Дивное» - любо­
ваться им, а видеть Лихо - быть в испуге от чего-то ужасного. В некоторых сказках упоминается «Лихо Одноглазое», в других - «Лихо Семиглазое». Между тем Диво называется только «Диво Дивное». Так как язык сказок - приблизительно язык XVI - r o века, то Диво Дивное должно быть переводимо как «Диво Удивительное». Из «Дощек Изенбека» следу­
ет, что было некое Божество, которое в них названо «ПОТАРЕ ДЯЕ». Это, вероятно, обще-арийский «Дияус», откуда вышло латинское слово «Деус» - Бог. Диво близко фонет1гчески к Потаре Дяе, но оно же близко к Девас. Диво являлось в виде Девы Чудесной, по сказкам, которая очаровывала путника, не причиняя ему зла. В одной из них Диво Дивное помогает Иван-
Царевичу покинуть заколдованную землю. Враждебное Божество, как Лихо Одноглазое, или Семиглазое, этого не сделало бы. В другой сказке, смысл которой - трудное положение Ивана Царевича в Кащеевом Царстве (та же Заколдованная Земля), из которого он находит выход благодаря царевне-
пленнице Кащея, которую тот похитил в детстве и держит до совершенно­
летия, чтобы жениться на ней. Царевна Прекрасная знает всех сторожей Кащеева Царства: Лихо Одноглазое, Лихо Двуглазое, Треглазое, Четверо-
глазое, Пяти-, Шести- и Семиглазое. Каждое из них лютей предыдущего, но против каждого есть свой способ, как обмануть его бдительность, когда 152 Юрий Миролюбив Одноглазое спит, оно ничего не видит, зато все слышит: надо обмотать сапожки свои юхтовые гагачьим пухом. Когда спит Двуглазое, у него один глаз открыт, и оно все видит, все слышит, и спит оно на правый глаз, а проходить мимо него надо слева. Треглазое спит правым глазом и средним, а левый у него открыт, потому надо идти справа от него. Четвероглазое спит крайними глазами, и средние у него открыты: надо идти справа, или слева, но только не посредине. Пятиглазое спит тремя средними глазами, а крайними смотрит: надо идти прямо, а дойдя до него, храбро карабкаться на спину: Лихо проснется, почешется и снова заснет! Шестиглазое спит пятью глазами, а шестой, на лбу, все видит. Надо идти, крадучись с краю, под самыми кустами сгибаться, надеясь, что не заметит. Лихо заметило и спросило: «Кто там?» - «Это я!» - ответила Царевна, удерживая Ивана Царевича, уже обнажившего меч. Лихо улеглось поудобнее и снова заснуло. С Семиглазым, вечно недремлющим Лихом, Иван Царевич сразился и ударил его крестообразно, отчего, пораженное мечом, оно издохло. Дальше им пред­
стали Семь Оград, Семь Трудностей и Семь Лесов, Семь Рек. Они все преодолели, потому что помогло им Диво Дивное Шестикрылое, Семигла-
зое. Здесь явное указание на значение Дива. Это - Ангел, вернее, Шести­
крылый Херувим и Многоглазый Серафим, вместе взятые. То, что народ­
ный эпос смешал воедино эти два разных христианских ангельских чина, означает, что и у язычников было такое же понятие - Диво Дивное. Характерна подробность: поскольку есть Семиглазое Лихо, есть и Се-
миглазое Диво. Они народным эпосом противопоставляются один другому. Пока работает Лихо, Диво, на один глаз большее, помогает. Оно сильнее. КРАСАВЕЦ - МАЙ - ЗЕЛЕНОСВЯТ Май-Зеленосвят обычно совпадал с праздниками Троицы, и древнее празднование - радование зелени совпадало с ним, а по­
тому зелень - клечево, ветки березы, осокори или клена - укра­
шали красные углы хат на юге Руси и везде на полу лежала трава, также были убраны и Церкви, а Евангелие читал в эти дни, лицом в народ, свя­
щенник, возлагая его на большой травяной сноп. Фольклорное значение Зеленых Святок - Троицы выражено в стихах: «Весна рукою гибкой вяжет сирень, фиалки и тюльпан, смеется звонко, после пляшет, — в цветах мелькает сарафан, и - рада, ясная, хмельная Русская мифология 153 летит в луга, летит в поля, за нею тянется, блажная в истоме сладостной земля. Красавец-Май стоит, и розы в руках его как жар цветут; дрожит от песен синий воздух; прекрасен в мае тяжкий труд. До вечера в плетнях, в крапиве мелькает ярая Весна, на перелазе, легшем криво, в лучах купается она, и соловьи звенят в малине, сладка и песня, и любовь! Благословенная отныне, Весна уйдет, но будет вновь». Весна пляшет в мае по лугам, в зарослях, траве и в зелени ветвей. Благодатное тепло идет. Мир населен благими силами, и начиная с Трои­
цы, можно купаться в реке. Русалки не утащат в омут, не защекочут в зарослях, Леснянки не будут гоняться, вешаться на шею, направляя к боло­
ту, где - гибель христианской душе. Вся нечисть отныне должна оставить человека. Он-освящен Святой Троицей, вооружен благодатью, чтобы про­
тивостоять темным силам. Троицын День - Зелены Святы - за месяц до дня Ивана Купалы, и весь этот месяц был посвящен Русалиям, празднова­
ниям младших Божеств воды, леса и поля. Значит, те же дни были посвя­
щены Водяному, Лешему и Полевику. Эти дни знаменовали собой проник­
новение Зеленой Силы в жизнь людей. «Люди осилялись о весне», говорит древняя рукопись, то есть в них вливалась новая сила зеленого мира, и в эти дни происходили состязания молодежи, юношей, а самое состязание носило название «Дыбления» (Дубиться - оголяться, но одновременно и усиливаться). Дыбление сопровождалось купаниями. С Троицина Дня можно было купаться в реке (начиная с Дня Святого Духа). «Дыбление» или «Дубление» - посвящение себя Перуну-Дубу, значит, самому Сварогу. В эти Три Дня старики ходили с дубовой веточкой в руке, с дубовой палкой, или с зеленой веткой, Малым Клечевом, а женщины с цветами, особенно в церкви. 154 Юрий Миролюбив ЛЕГЕНДА ПРО СЛАВКА БЕСКЛЕЧНОГО Старая Захариха рассказывала: «Был Славко на свете, а про­
звали его Бесклечным, и то - потому что, как придет Троица, люди везде празднуют, Клечевом хаты украшают, сеном полы посыпают, а у него ни Клечсва тебе, ни сена, ни травы. Скотина на Троицу ревет, хочет посвященной травы съесть, а Славко и не думает: с утра в поле работает, когда люди празднуют, и домой поздно вертается, на жену кри­
чит, почему в Церкву ходила, раз время горячее. Вот, и дал Бог однажды так, что поехал он в поле, траву косить, и до самого вечера косит. Уже темно стало, а он все косит. Глянь, а к нему кто-то идет, будто человек какой. «Здорово!» - говорит во тьме. - «А чего ж ты в поле так поздно?» -
«Да, кто его знает! Стоит хорошая погода, так кошу траву, а там, гляди, дождь пойдет, и нельзя будет». - «А Дуб у тебя есть?» - «Какой Дуб?» -
«Ну, Клечево?» - «А начто мне Дуб, либо Клечево?» - «Ах, вражий сын, так тебе не треба Клечева? А этого не хочешь?» - и стал его тузить увеси­
стым клюком. Славко попытался было сопротивляться, но увидал, что на­
падавший был вдесятеро сильней его, только и смог, что добежать до телеги и погнать вскачь лошадей. Между тем нападавший вскочил тоже в телегу, и пока Славко Бесклечный бил по коням, тот бил по нему. Только у самого села он соскочил и прокричал: «Будешь помнить Майка! Помни Майка Зеленосвята!» и исчез во тьме. Мужик, ни жив, ни мертв, кинулся домой, слег, а потом позвал священника, которому и каялся в фехах. «Твой грех страшнее всякого убийства!» - сказал ему поп. - «Ты привлек к себе нечис­
тую силу! Получивших Святого Духа она не трогает, а тебя тронула, пото­
му что ты Святого Духа не получал!» и еще выговаривал ему поп. Славко заболел и не мог даже урожая снять. Помогли ему соседи. Вскоре он умер». Это не сказка в обычном виде, полная разных фантастических деталей, но легенда, основанная на древнем веровании: кто не празднует Зеленых Свя­
ток, тот навлекает на себя наказание в виде нападения разных мистических существ. Вероятно, Майко-Зеленосвят уже позднейший мифологический персонаж. Он связан, видимо, скорее с Троицей-Зелеными Святками, чем с языческими Русалиями-Зелеными Святками. Это видно из зависимости между нападением на Славка Бесклечного и словами попа из легенды: «получив­
ших Святого Духа они не трогают». Конечно, для образования мифа Май­
ка-Зеленосвята могли использовать и миф Зеленчука, степного существа, внезапно выскакивающего из зарослей, но (см. наши труды по «Христиан­
скому и языческому фольклору на Руси») Зеленчук - существо безобидное, Русская мифология 155 тогда как Майко-Зеленосвят бьет палкой неверующих уже христианского периода. Однако, прежде чем нанести ему первый удар, он спрашивает: «А Дуб у тебя есть, или Клечево?» Дуб - Дерево Перуна, Образ Снопа-Сваро-
га. Имеющий Дуб (ветку), или Клечево, находится под защитой старосла­
вянских Божеств. ВЕЛЕС-ВОГ - БОЖЕСТВО СКОТОВОДОВ По смыслу учения о Триглаве, вверху всего сонма Божеств славянской языческой религии находился Сварог, за которым идут Перун и Святовит. Они составляют первую Триаду, а за ней идет Двоица - Белобог-Чернобог, после чего новая Триада - Хорос, Стрибог и Белее. По дошедшим до нас данным, Велес-Бог был покровителем Стад, Звездным Пастырем (Звезды - Души Предков) и вдохновителем искусств. Автор «Слова о полку Игореве» говорит о Бояне - «Велесов Внук». Из Трех Братьев Новогодья, ходивших до полуночи Кануна Рождества и на Новый Год, один в черной шубе, шерстью наружу, другой в рыжей, а третий либо в черной же, либо в белой, видно, что один из них был безус­
ловно Белесом, другой Скотичем, а третий, вероятно, тем же Белесом, если не принять, что они изображали один Яро, другой Хороса, а третий Велеса. Во всяком случае, один из них имел две сумки через плечо, а остальные только по одной. Велес раздавал два рода благ: духовные и телесные, пото­
му что он имел две сумки. В первой было зерно, а во второй лежала дере­
вянная сопель (дудка). Возможна и первая интерпретация, а именно, что все Три Брата были Белесом в разных его функциях, как Велес Колядин, Велес Ярилин и Велес Летний. Может быть, Три Брата изображали просто Триглава-Триады Божеств, но все равно, тот из них, у кого были doe сумки, должен быть признан Белесом. Они поздравляли хозяина с хозяйкой и давали им кусок пакли, волны (шерсти) и горсть зерна, которое бросали в Красный Угол избы, в иконы. Захариха рассказывала по этому поводу: «Шли Три Брата после полуночи по селу, а холодало сильно, и вот Первый Брат сказал: «Ну, и стужа! Хоть бы погреться скорее!» А Другой Брат отвечает: «Когда будем в Яре!», и первый подумал, что он говорит о «ярке» (Ярок - углубление, ров), а Третий Брат говорит: «Уже недолго осталось! Коляда был». И тут из тьмы ночной вышел человек, с Колесом, в котором во втулке был зажжен маленький «каганец» (масляная лампа), и сказал: «А ты, Брате, Власе, погрейся на моем огне!» Тут первый сказал: «Да меня зовут не Власом, а Петром!» - «Петром ты будешь, аж пойдешь до Пет-
рив\» - ответил тот. - «А сейчас ты Влас, и вот тебе дудка!» и подал ему 156 Юрий Миролюбив деревянную сопель, что детям дают играть. Тут они узнали, что перед ними сам Коляда!» То, что один из Трех Братьев Влас - Велес, таким образом, мы знаем из рассказа Захарихи. Кроме того, символический жест Коляды, давшего ему дудку, как вдохновителю музыки и пения, указывает на его личность. Указывают и две сумки, одна с зерном, другая - с дудкой. Если с одной стороны, сверху борющуюся двоицу Белобог-Чернобог наблюдает Сварог, то снизу, из внешнего круга, за ней наблюдает Хорос-Стрибог, Велес. Таким образом ему дана большая роль: сохранение равновесия в славянском пантеоне, и в знак равновесия ему даны две сумки, материаль­
ная и духовная. Однако, давая паклю и волну (шерсть), Велес тем самым указывает на свое скотоводческое значение, к которому присоединяется агрикультурное (пакля). Тут, однако, подчеркнуто значение волны и пакли, как средств защиты от холода, для одежды, как и вывернутая шерстью вверх шуба. Имя Белеса, Волоса, Влеса встречается в договорах Руси с греками 907-го и 971-го годов. В последнем мы читаем характерные слова: «да имеем клят­
ву от Бога в его же веруем и в Волоса, скотья Бога...» («История Руси», Устрялов). Встречаем те же указания и в других договорах (Олега с византийцами, 911-го года и др. См. Карамзин, «История»). Отрывок из текста «Дощек Изенбека» говорит: «АШЕ БУЬШИ РАБЪ БЪГОМ И ЧЛО-
ВЕКОМ ОУТВЕРЗЖДЕН1Е М1МОИДЕШИ ЗЛАЯ А СЕРГИ ПРЕЧИС-
ТЫА ДБАТЕЛОУ ОУЗРИШИ ВДЕН НАВЬ Д1ВА Д1ВНА1А I ВЛЕСА МУДР1А». Здесь Велес назван Мудрым. По некоторым данным, он был Божеством мудрости, скотоводства и основ астрологии. Будучи Божеством звездным, он был в то же время Божеством настоящего, прошлого и буду­
щего. К нему обращались славяне в их гаданиях на Зимнего Коляду. Обы­
чай этот сохранился на Руси до самого последнего времени. Рождествен­
ские и крещенские гадания известны: «Раз в крещенский вечерок девушки гадали...» (Жуковский). Другой отрывок из «Дощек Изенбека» говорит: «СЕЕТО ВЛЕСУ ГАДАЯХОМЬ И СЕ БУДЕ ПО ТОМУ ЯКОЖДЕ Б31 ВЯДУТЬ СЛАВЕ НАШЕА А Н130ШЕ ВЕРЖЕША О ВСЕГДА ПР1СН1Е И БЕНДЕЩЕ...» Волос - одно из главнейших Божеств земледельческо-
скотоводческой Руси времен до варягов и при них. Позже, так как христи­
анство запрещало гадания, они носили характер манифестации прежнего язычества, и люди, гадая, запирались в бане, где приносили и жертву Роду-
Рожаницу и Перуну. Корень ГД-, ГъД- а также ГА - носят характер опре­
деления во времени и пространстве: ГД-е, ко-ГДА, ни-ГД-е, не-КОГДА, ко-ГДА-шний, не-ку-(Г)-да, отку(Г)да, ино-ГДА и т.д. Более точное изуче­
ние этого корня может пролить еще больше света на значение слова Га­
дать. По-чешски «годити» - бросать, «на-газено» - набросано, но вместе с Русская мифология 157 тем и есть значение «Га-гатисе» - ругаться. Но по-русски «руг-атися» озна­
чает в сущности, проштрафиться, потому что «ру-Га» была княжеским штра­
фом за клевету, побои и т.д. «Гад-кий», вероятно, происходит от чешского «Гад-атисе», и это слово от греческого «Гадес» - Ад. Таким образом, один санскритский корень может означать и доброе понятие и злое, соответственно тому, взят ли он прямо из санскрита, или через передачу от другого арийского же народа, но альтерировавшего его первоначальный смысл. Текст «Дощек» говорит о «дне Нави», когда благочестивый человек, служащий Божествам и людям опорой, увидит «Белеса и Дива Дивные». Таким образом, Дива Дивные и Белес связаны как-то вместе, а вспоминая, что Влес - Божество Звездное, и Звезды - Души Предков-Питрив (Питрис), можно сказать, что эти Дива Дивные как-то связаны и с предками. Возможно, что это - остаток культа предков. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОНМА БОГОВ В отличие от индусского, греческого и римского мифотворче­
ства, славянская религия меньше всего занимается антропомор­
фическими чертами Божеств. Наши предки удовлетворялись пря­
мым изображением роли таковых в жизни, не наделяя их чисто человеческими побуждениями и не создавая историй, в которых действуют Божества, друг с другом конкурирующие. Пока в Греции и Риме Божества в сущности были не больше, как обожествленные люди, занимающиеся всем, чем зани­
маются люди же, у славян Божества выполняют роль, какая им назначена Сварогом, и если вмешиваются в жизнь людей, то не как люди, с человече­
скими мотивами любви, ревности, зависти и обмана, а как Божества, по­
кровительствующие людям. Поэтому и нет адекватности между Зевсом-
Юпитером и Сварогом. Есть она, может быть, между Зевсом-Юпитером и Одином германцев, которые тоже впали в конце концов в хитроумное ми­
фотворчество, но нет ее в славянском сонме и его жизни. Всего лишь одна диада Чернобог-Белобог отражает стремление человека навязать и Божест­
вам антропоморфичность, но и та имела целью установить причину смен времен года, но не внедрение интриги в жизнь Божеств. Потому-то и совре­
менная идентификация американской школы не соответствует славянскому религиозному мировоззрению. Вместе с тем, это еще один аргумент в поль­
зу того, что славяне стояли ближе к источнику ведизма, ибо из него они вынесли представление о Божествах, как занимающихся божественными делами, а не подражающих людям в их жизни. Славяне стояли ближе к 158 Юрий Миролюбов единобожию, как и ведийцы, «называвшие Божество разными именами», в то время как другие арийские народы от единобожия перешли к политеизму. Поэтому и в Сказах Захарихи, несмотря на обилие разных тем, нет и не проявляется тенденция приписать Божествам человеческие качества или намерения. Боги помогают людям, но не живут, как люди. У них нет человеческих побуждений, страстей, чувств. Божества, по Сказам, могут приходить, чтобы научить людей полезному знанию, но не для вмешатель­
ства в их жизнь, наравне с ними. Боги славян лишены антропоморфично-
сти. Они не гоняются за женщинами, желая обладать их ласками, и от таких союзов не рождаются полубоги греков и римлян. Есть небольшая тенденция в культе Ярилы, но и там скорее это Божество распаляет страсти человека, а не пользуется ими. Язычество, более близкое к ведизму, не стремилось к созданию таких мифов. Божества, тем не менее, помогают людям в их борьбе с врагами, рати Перуна обрушиваются на них, поража­
ют, обеспечивают победу. Меч-Кладенец сказок - Меч Перуна, но это все, что делают Божества. Мифология славянства идет другими путями. Она объясняет космогонию, дает бесчисленные вариации на тему помощи Бо­
жеств, как в научении скотоводству, так и земледелию, но и только. Славя­
не просили очень мало, как и ведийцы, но славили Божества, тоже как ведийцы, и потому «Слава Богу!» так прочно привилось в русском языке. На Карпатах говорят: «Слава Иисусу, Деве Марии!» СИМВОЛИКА ЧЕТ - НЕЧЕТ Числобог - Божество учета, оно же Божество периодов, бла­
гоприятного и неблагоприятного, Чет-Нечета. Предки наши под­
метили, что все явления, более или менее, можно разделить на две категории: Чет и Нечет. Они думали, что Чет и Нечет действуют в пределе Семи, после чего восьмой - начало нового Чета-Нечета, а послед­
ний вовсе не является «арнфмологией», но исканием личного для каждого человека Чет-Нечета. Одному единица - Чет, а другому - Нечет. Так, одним везет в первые три дня, другим в последующие, третьим в седьмой, первый, второй и т.д. Ряды чисел благоприятных и неблагоприятных, ко­
нечно, вышли из охоты, где удача - Чет, а неудача - Нечет. Волхвы соста­
вили правила исчисления Чета-Нечета, к которым прибегали князья, стар­
шие родичи и т.д., в трудные в государственном смысле дни. Гадание, в таком случае, основано не только на внешних признаках успеха и их интер­
претации, объяснении, но и на счете: Русская мифология 159 «... Счетным курицу зерном... кормили...» (Жуковский, стихи: «Раз в Крещенский вечерок девушки гадали»). Читали трижды молитву, прежде чем начинали какое-либо дело, счита­
ли до трех, прежде чем броситься в воду: «раз, два, ТРИ!» В заклинаниях, при заговаривании Руды-Крови (Рудра - Сива у ведийцев), произносили семь раз молитву, потом формулу заклинания. Против лихорадки-Навья читали трижды Отче Наш. Все это отголоски древнего ЧетагНечета. Нов­
городский гость-купец, успешно продавший Ганзе товары, считался «в чете». Отсюда и «почет». Неудачник был в «Нечете». С ним считались, или не считались, сообразно успеху его дел. Числобог, вероятно, был одним и тем же лицом с Белесом. В самом течении года был Чет - весна и лето, и Нечет - осень, зима. Зимнее время благоприятно после Коляды, когда наступает новое Коло Года, и неблагоприятно до Коляды, то есть в начале Осени, Зимы. Покупать в это время можно было, но продавать в чужие земли было невыгодно. Ждали времени после Коляды, то есть после Рождества. Отсю­
да и желание угадать Чет, когда можно, а когда нельзя начинать новое дело. Всякий огнищанин считался с Четом и Нечетом, обращаясь для этого к кудесникам, волхвам, которые знали, когда начинать то или другое. От­
туда же вышли и всякие суеверия: «нельзя начинать Похода, если солнце затмилось!» («Слово о полку Игореве»), нельзя было земли пахать в этот момент. Вообще, что можно было делать, а что нельзя, сам огнищанин решал, но больше воздерживался в случаях, казавшихся сомнительными. В таких случаях обращались к старикам, Дедам-Бабам, которые знали, буду­
чи старыми, еще традицию предков. Что значил шум в ветвях? Что значи­
ло, что Солнце, утром, было в красных облаках? Что значил неожиданный переполох среди птиц? О чем журчит ручей? Что говорит пень в лесу? Не говорит ли он : Нечет? В древности Божества высказывали свою волю иносказательно, посред­
ством разных внешних манифестаций, шума ли ветвей, когда нет ветра, или же посредством иного знака, зверя, птицы, неодушевленного предме­
та. Шум воды, например, мог показаться жалобным., как бытглачущим. Это могло означать смерть кого-либо из близких. Сыч, поселившийся в трубе дома, должен был, например, быть изгнанным во что бы то ни стало, и как можно скорее! Удод, поющий: «Худо тут! Худо тут!», предвещал отъезд и переселение, а потому тот, кому принадлежала земля и хата, гнал его прочь, прежде чем тот не прокричал трижды своего «худо тут» Всякое неестест­
венное явление - курица, кричащая петухом, телица, давшая двуглавого теленка, собака, в лае которой находили нечто неестественное, должны были быть немедленно уничтожены, изгнаны со двора или отданы кому-либо, кто 160 Юрий Миролюбив не боялся такого дара. Черная кошка, например, если она не имела ни единого белого волоса, считалась колдовской! Корова, начинавшая реветь в ночи, или же лошадь, начинавшая беситься, бить копытами в стену конюш­
ни, считались «одержимыми Домовиками». Абсолютно-такое же поверье существовало на Рюгене, где была Белая Лошадь, содержавшаяся при Хра­
ме. Если утром она была в мыле, значит, она скакала всю ночь, и на ней ездил Перун, или Радогощ, что было признаком неминуемой войны, и тогда созывали воинов, собирали припасы, готовились, а соседи, германцы, видя их приготовления, готовились сами, в результате была, конечно, война, и поверье, таким образом, оправдывалось! Так, присутствие ласки, зверька, якобы «любящего лошадиный пот», для чего оно прыгало на шею лошади и заставляло ее биться, потеть, могло вызвать кровопролитие между славяна­
ми и германцами. На самом деле ласка ищет, как добраться до сонной артерии, чтобы прокусить ее и напиться кроем, ибо это кровожадное живот­
ное, но не может, ибо артерия находится дальше, чем ласка может достать, а потому она возится с конем, кусает его не туда, куда надо, и тот бьется, стараясь сбросить опасное животное на земь. Однако, люди объясняли та­
кое поведение коня, как признак грядущей войны. Еще до сих пор крестья­
не всего мира смотрят на небо, ждут дождя или сухой погоды, и стараются по виду облаков, положению луны или солнца определить, будет ли дождь или будет солнечная погода. Из этих усилий возникла метеорология. Одна­
ко, прежде чем она появилась, потребовалось развитие всех наук, вместе, чтобы создать общую культурную почву. Язычество потому и создало Веды («Риг-Веду», «Сама-Веду», «Атхарва-Веду» и др.), что оно в Ведах искало объяснения всего, как явлений в мире, так и человеческой судьбы, а глав­
ное, воли божественной. Человек хотел знать, чего она от него хочет. Он верил в то, что Божества ему диктуют свою волю. Каким-то углом сходятся вместе Летний Коляда и Лесобог, ибо Жар-
Цвет (Папорот-Цвет), в Купалину Ночь Летнего Сольстиса, цветет обычно в лесу или на поляне, и в передаче материальных благ участвует, таким образом, и Лесобог. В его ведении находятся не только леса, рощи, но и заросли вообще, кусты, терны, везде, где есть не только трава, но и много­
летние кусты, или деревья. Даже одинокое в поле дерево, береза, напри­
мер, является его местом. Кроме этого Божества есть еще много Малых Божеств, как Кущич-Бог, Листич, Стеблич, Вятич-Бог, Корич-Бог, Земич-
Бог, Норич, Кветич, Грибич, Ягодич, Зернич, Травич, Зверич, Птич, и с ними Малейшее Божество, Пчелич, покровитель насекомых, а в болотах и озерах, реках - Водяник, или Водяной, с ним Русалки, Езерницы, Малые Божества - Ключич, Речич, Езерич, Камышанич и др. Все эти Божества язычества и являются «Лесной Нечистью», ибо христианство им объявило Русская мифология 161 войну. Между тем, в примитивном анимизме, идущем еще из Азии, есть много поэтической красоты. То, что это не был просто анимизм, а персона­
жи, каждый со своими функциями, видно из поговорок: «Сади веничка (березу), да проси кореничка!» «Кореничек» - Коренич, если он не поже­
лает, корень дерева не укрепится. «Во поле береза стояла, во поле кудрявая стояла! Ай, Люли, Люли, стояла!» Что в этой песне? Береза - Семиково Древо, а поется о ней потому, что вместе с тем, при березе призывают и Люль-Лялю, Богов деторождения, и таким образом, разъясняется, что люди, желавшие детей, делали приношения у березы в поле, призывая при этом Люль-Лялю. «Стебелек, стебелек, почему растешь вбок?» - «А куда мо­
лишься, туда и клонишься!» - это поговорка делает намек на неурожай, проистекающий из оставления древних Божеств, чем, вероятно, его и объ­
ясняли. Христианство везде насаждалось силой, и язычники ему сопротив­
лялись. Первая же неудача объяснялась наказанием за отступничество от веры предков. Лесные тайны этим не ограничивались: там еще были лесные Русалки, Лесницы, Наяды. Они призывали путника в жаркий день отдох­
нуть под деревом, постилали ему мох вместо подушки, плясали над ним, качались на ветках, как на качелях, а то заводили хороводы в верхушках деревьев, танцуя над ним. Охотники и сегодня рассказывают различные приключения, а в те времена они рассказывали еще больше, наконец, даже сами веря. Достаточно приготовиться к необычному, чтобы его увидеть. Наконец, в лесах жили отшельники, волхвы и кудесники, и они могли заставить охотника видеть то, что им хотелось. Звероловы с ними обща­
лись, доставляли им дикий мед, делились хлебом, творогом и яйцами, обычной пищей того времени, давали шкуры для одежды зимой, но вряд ли мясо, так как эти отшельники были постниками, отказывались от говяда, идя в Лесобожье. Леса же и рощи служили храмом для язычников. Значит, по их верованиям, там никакой нечисти не было. Хотя в нашем распоряжении и нет, или почти нет документальных дан­
ных для утверждения всего вышесказанного, но в детстве нам пришлось расти среди народа, и то, чего нет в книгах, мы почерпнули из его верова­
ний, живущих в виде сказок, Сказов и Былей. Существовало, например, поверье в Юрьевке, что больное дерево надо было перевязать конским волосом, и тогда оно поправляется. Волос-Велес, и перевязать дерево воло­
сом, значит - поручить его Велесу, Врачу Неба, так как он не только был Божеством Мудрости, но и всякого знания, а значит и медицинского. В Юрьевке было мало деревьев, были тополя, акация, и очень мало фрукто­
вых деревьев. Они часто заболевали, так как зима была суровая в этих краях. Потому-то и заботились крестьяне, если дерево начинало хиреть. Так, когда абрикосы заболевали, что происходило от вырождения, юрьевцы 162 Юрий Миролюбов говорили: «Треба ему привезти издалека дерево под-пару!» И действительно, если привозили дерево, сажали рядом, то уже косточки абрикосов от первого дерева давали хорошее дерево. Объясняется это, конечно, перекрестным опылением, и таким образом, возрождением живого дерева. Однако, в воображении народном это происходило оттого, что «дереву невесту делали». Вступая в «брак» с другим деревом, оно мужало, становилось здоровее. Вишня имела в Юрьевке религиозное значение, так как взвар, ритуальный суп из сухих фруктов на Свят-Вечерю, должен был непременно содержать мед и вишни. Весеннее Дерево, потому что оно цветет первым. Вишневая палка считалась столь же угодной Богу, как и дубовая. Без такого «кия» старики не ходили в Церковь и совсем не могли идти на Зворожины. Чтобы быть принятым на Зворожины, надо было иметь в руках вишневую палку. На Рождестве без вишневого цвета в Церковь не шли! Надо было, особенно девушкам, идти с цветущей веткой на службу в этот день, а войдя, обычно, одну веточку оставляли и у подножия Иконы Рождества, на житной соломе, лежащей перед ней. Лесовик в Юрьевке, считалось, сидит в каждой поросли, в каждом кусте шиповника или терна. Тополя называли «Ладным Деревом». Лесной мир, таинственный уже своей тишиной и игрой света и теней, располагал человека к еще большему ожиданию таинственного. Достаточно было треснуть сучку в тишине, чтобы человек вздрогнул и вообразил, что угодно. Если же слышался при этом невообразимый шелест, или шум, то значит, был кто-
то возле него] Это присутствие неизвестного пугало охотника, а так как христианство внушало, что неизвестное - «нечистая сила», то человек крестился и читал молитвы, чтобы прогнать эту силу. Ночью, конечно, страхи были еще большими. Всюду казались ему огни или чьи-то «сверкающие глаза». То могли быть огоньки гнилушек, звериные глаза, но все это приобрело вид «нечистой силы». ЛЕГЕНДА О БЕЛОВОДЬЕ В XV
-м и XVI
-м веках на севере Руси возникла легенда о Беловодье. Были люди, всю жизнь искавшие это Беловодье, не­
что подобное потерянному Раю, одним концом своим как бы яв­
лявшееся продолжением легенды о Граде Китеже, а другим - известного в германском мире «Шларафенланда». В «Шларафенланде» людям все дает­
ся крайне легко. Захочет человек есть, как неизвестно откуда появляется Скатерть-Самобранка, блюда одно другого лучше и вкуснее, вино, фрукты, все, что хотите. Вероятно, «Шларафенланд» происхождения славянского, Русская мифология 163 и является измененным бюргерским мировоззрением, тем же мифом Бело­
водья. Беловодье находилось где-то в Азии, и люди, проходя в Беловодье, должны были идти северным берегом Каспия. Направление, в общем, если взглянуть на карту, на Семиречье. Конечно, вопрос не выяснен, является ли Семиречье Индустана идентичным с Семиречьем Туркестанским, но можно предположить, что Беловодье и прародина славянства - одно и то же. В начале пращуры наши были приблизительно в этих землях, и действитель­
но экспедиция Козлова нашла на Алтае становища древних скифов, где были найдены целые конюшни, с оставшимися на месте лошадьми, сбруей, седлами (казачьего типа\), каковые найдены и на Юге Руси. Значит, ска­
жем, сначала скифы-сака-арийцы были в Семиречьи (Балхаш), но могли оттуда пройти, под давлением кочевников-гуннов, спуститься к югу, в Се­
миречье Инда (Индустан). С другой стороны, вся эта земля могла быть их габитатом, и они могли ее утерять, кусок за куском, постепенно, в течение веков, отходя все дальше на кл\ В сказках народное творчество говорит о крае, идентичном с Беловодьем, где «реки текут молоком и медом в кисель­
ных берегах», что соответствует и «Шларафенланду». Под этим народное воображение понимает «Страну Злачную, где люди не старятся, где нет зла, и где - Вечное Блаженство». Это же воплощает в себе идея Рая. Таким образом, Беловодье-Рай, «Шларафенланд» (присвоенный германцами, взя­
тый у славян миф) или же Страна Счастья. Такие мифы возникли, как мы знаем, и у американских индейцев, как у гуарани (Бразилия). Они приво­
дили к массовым миграциям народов. Вопрос, как они кончились, хорошо или плохо для этих народов. Для славян эта миграция кончилась, в общем, хорошо, но для гуарани плохо. Но, придя на новые места, славяне вспомни­
ли старые, сравнили, и нашли, что старые места были в некоторых случа­
ях лучше, а дальше даже стали приписывать этим старым местам те же качества, что в свое время новым. Как всегда, плохое забывается. Из таких источников и выросла идея Беловодья. То был древний, украшенный вос­
поминаниями и сердечными преувеличениями, образ прародины. Люди ищут счастья, и по-человечески можно понять верящих в счастливый край. Возможно, что все эти наши, так называемые «землепроходцы», были движимы подобной идеей. В основе своей, само название говорит, что речь идет о земле с Белой Водой. Что такое «Белая Вода», если не Живая Вода? Живой Водой скотоводы и земледельцы называют проточную, свежую воду, годную для питья и водопоя. Мертвой, в отличие от первой, называли воду стоячую, болотную, негодную для питья или водопоя. Беловодье, следова­
тельно, земля с проточными водами. Тут мы сразу видим в этом направле­
нии, Севернее Каспия, и к Востоку, либо Семиречье, либо к юго-востоку Сапта-Синдху, Семиречье на реке Инд. Оттуда вышли пращуры, в попе-
164 Юрий Миролюбив ках счастливой страны, и туда, после разочарования, трудностей и несча­
стий, стремились потомки. Исторически, такое явление совершенно пра­
вильно, ибо предки, придя на новые места, осознали, что кстарые не были такими уж плохими. В преистории славян были такие, даже большие пере­
движения. Например, когда, побыв несколько веков в Карпатах (Карпень-
ские Горы), славяне двинулись было на восток, но встретили сопротивле­
ние уже усевшихся на юге Руси племен и народов, повернули к северо-востоку, где наткнулись на кельтов (кельцев) и германцев, что и заставило славян вернуться на Днепр, его верховья и на Вислу. Вероятно, видя трудности жизни на новых местах и вспоминая идиллические расска­
зы Боянов о прошлой вольной жизни, славяне и решили вернуться обрат­
но, на Живые Воды Семиречья (Сапта-Синдху). Оставшись все же на Дне­
пре, из-за сопротивления других народов, которые сами шли из тех же краев, славяне затаили мечту о Счастливом Крае, которым, на этот раз, стала их прежняя родина, и стали о ней говорить в легендах. Одна из этих легенд стала общеизвестной и дала начало «землепроходческому движению в Беловодье». Только что пережившая монгольское иго, Русь снова вспом­
нила, что предки ее жили в землях, где таких ужасных несчастий не быва­
ло. Беловодье стало вдвойне притягательным. Тут пришло Смутное Время, когда вся Русь подверглась новым тяжким испытаниям. Легенда вспыхнула с еще большей силой. Надо было куда-то уйти от страданий! Беловодье было таким местом. Туда отдельные смельчаки и стремились. Другие хоте­
ли уйти от. гнета царских воевод, треть от надвигавшегося Смутного Време­
ни, четвертые от начавшегося Смутного Времени, пятые от ужасных воспо­
минаний Смутного Времени и от начавшихся бунтов на Волге и т.д. Беловодье - страна, где нет несчастий, где много земли, травы и воды. Что надо мирному поселенцу? Именно это. Жену он мог еще где-либо сыскать у соседей, а вот мирных условий и привольности он на Руси не мог найти. Значит, оставалось одно - искать Беловодье. Люди уходили на эти поиски, скитались годами, находили новые места, потом возвращались, чтоб разы­
скать желающих переселиться, попадали на кочевников, которые их ис­
требляли, или бросали в рабство. Так ширилась Россия! СИВА - СИВЫЙ - БОЖЕСТВО ЗИМЫ У ведийцев была мифология, выработавшаяся в течение ве­
ков, но она исчезла у славян, была лишена антропоморфизма, ибо славяне, утратив мифологию ведийцев, вернулись к прямому пониманию Божеств, как атрибутов Сварога, Бога-Отца. Одно из двух, Русская мифология 165 либо они ушли без жрецов и книг, «Риг-Веды» и других, либо потеряли ключ к чтению таковых, потеряв жрецов, которые так и не успели им передать письменной традиции, нужных несколько лет, которых могло и не быть в распоряжении наших Предков. Может быть и так, что жрецы, ушед­
шие со славянами, решили больше «Риг-Веде» не следовать, а реформиро­
вать религию, избавив ее от тысячелетних наслоений. Во, всяком случае, виден отрыв в эти времена от ведической традиции. Она потом возникает в виде язычества, уже лишенного сложной ведической трактовки. Венды и вильцы (Вила - Русалка по-чешски, значит, вильцы или вилки - племя, верившее в Русалок), как ближайшие к Ведам, сохранили имя Сивы-Рудры в названии их городов Ретра (название передано германскими источниками, и могло в самом деле звучать как Рудра, тем более, что древнегерманское произношение «тэ-аш» было близким к зубному «дэ», как у англосаксов. Тогда получается вместо «Тетра» - «Редэра»). Но венды же сохранили и имя Сивы, которое дали Богине Сиве. Это, по всем данным, была Богиня Зимнего Времени. На юге говорится: «Пригорюнилась слива, подходит Сивый!» Смысл таков: «Пригорюнилась слива, идет Сивый с Зимой!» Дру­
гая пословица говорит: «Солому носи, да Сивого проси!», и что надо пони­
мать так: «Солому неси, да Сивого проси, чтоб не студил сильно!» На юге топят соломой, потому «солому носи» значит - «топи соломой печь, проси у Сивого тепла!» Стриб задул на диво, помогает Сивый!» Видно, что Стриб - Божество Ветра - дует, а помогает ему Сивый - Зимнее Божество. Зима - праздник Коляды. Полярная Звезда называлась «Коло Коляды», что указано и в первых книгах по астрономии: «Коло потому бо прозванье такое имеет, понеже на едином месте среди всех стоит». Созвездие Ориона - «Трезуб Коляды» - древнейшее название, символ Зимы и Сивого. В каждом дворе, по обычаю, славяне ставили «подобы» Богов в зимнее вре­
мя. От этого осталась у нас Зима-Боярыня, которую ребята катали из свежего снега, одевали в старую юбку, фартук, давали в руки метлу, чтоб «заметала снег», на голову надевали соломенную шляпу, глаза делали из чернослива, нос из моркови, а зубы из зеленого гороха. У ног, окутанных рогожей, ставили по Снопу, с лета, Первый и Последний, в напоминание о жатве. Кругом вытаптывали площадку, на которой сыпали зерна птицам: ячменя, проса, гречки, жита. Стояла «Зима» все Святки, а на Масляной делали другую Бабу, клали ее в сани, величали Масляной, вывозили за село, а там сжигали, а в это время кругом Зимы-Боярыни наваливали соломы, зажига­
ли, пели, плясали, потом, когда от растаявшей Зимы один бугорок оставал­
ся, пили суряницу, крепкую брагу, и гоняли по снежным улицам окутанное соломой, просмоленное насквозь, горящее колесо. Обычай этот идет из глу­
бочайшей древности, и в китайских хрониках говорится, что скифы-саки, в 166 Юрий Миролюбив Фергане, нашей прежней родине, делали точно так же, и так же праздно­
вали Зимние Святки. Скифы-саки были нашими предками. Они гоняли в степях скот, проповедовали ведическую религию, а затем, когда пересели­
лись на черноморские берега, их религия превратилась в языческую. При­
няв затем от Византии христианство, они оставили свои языческие верования, но некоторые обычаи уцелели, и среди них - празднование Зимнего Коля­
ды и Солнцеворота. К Святкам в старые времена народ готовил крепкую Суряницу, род браги, заваренной на сене, ржаной и яшной соломе, сухих вишнях, терне, сливах с медом (взвар, отчасти, по своему фруктовому со­
ставу, приближался к Сурянице, однако в последней нужны были еще сено и солома). На Рождестве эту Суряницу пили и пели песню: «Приходила Мать-Зима Суряницу во дворе снеги разбросала, на ночь оставляла, птичкам вешала корма- чтобы звезды в серебре на вишенье - сало, сусло освящали, а мы сена принесли, да чтоб Сани во Снопах заварили густо, Праду показали, а мы снега намели- да чтоб Дуба на полях ледяного хруста! заново венчали! Стойте, сани, во дворе, Суряница - на Костре! Вышел Месяц с серебром, добрословил нас добром! А мы - жито ставили, а мы - снопа славили, Зоревую Птицу Ясну Суряницу!» (Юрьевка, на Днепре) Последний текст - содержание статьи, напечатанной в «Родных Пере­
звонах», Брюссель, Бельгия, декабрь 1953 г. Все подчеркнутые атрибуты здесь - ведического происхождения, или же языческого, скотоводческо-земледельческого. Нам кажется, что он под­
тверждает наши представления еще лучше, чем в форме рассуждений, в других местах нашего труда. Зима - возвращение Колядина Кола, и даже проповедь христианства не могла доказать, что это не так. Потому-то зимние верования удержались крепче в народе. Зима - образ человеческой старости: «Зиму сгрудишь... глаз-чернослив да волос сив». В другом месте: Русская мифология 167 «Пошла Зима-Старица по земле бояриться, а идет не сама та Зима, а с Хворобами да с Кустробами! А зайдет к кому во двор, и - хворает тот с тех пор. А ты, муже, бери Девясилу, да влей дрождей До бадьи, да свари соломы от Костолому, да сброди, не перекваси, а через пять дней брагу ту пей. Вот и поможет тебе Сноп, и отпустит Кустроб! И Map
-Мара отойдет . на целый год!» Таким образом, Суряница есть в то же время и средство против зимних болезней-хворобы. В этой песне-сказе, переведенной с южнорусской речи, заключается не только описание Зимы, как группы старых Божеств, не всегда благоприятных человеку, но и рецепт Суряницы, средства от хворо­
бы-простуды. Употребляя этот напиток, можно избавиться от хвори на це­
лый год. Конечно, славянское язычество можно объяснить и такими малокуль­
турными словами, что от него ничего, кроме примитива не останется, но можно вникнуть и в его смысл, вероятно, бывший прерогативой волшебни­
ков-кудесников, когда оно становится весьма стройной системой, где все на своем месте. Но и в этом случае мифологических запутанных отношений в нем не найдется: язычество было осколком природы, где смена циклов ясна и незапутана. Солнечная сущность этой религии тоже ясна. Мифотворчест­
во русского народа ушло в сказки, где оно прятало идею Божеств, как помогающих торжеству Добра, и как всякое действие приводит к торжест­
ву морального начала. В вышеприведенном стихе-песне говорится о Девя-
силе-корнях, который помогает при простуде. Девясил, действительно, свя­
щенное растение и имеет лечебные качества. Среди персонажей, сопровождающих Зиму-Сиву, перечисляются Кос-
168 Юрш'с Миролюбив тяник-Мороз, то же, что и Мороз-Красный Нос русских сказок, Коструба-
Злой Мороз, вероятно, идентичен Морозу-Белому Носу. Коструба, с ударе­
нием на «у», в народе назывался Мороз, при котором «жжет как на кост­
ре». Отдаленнейшая реминисценция Купалина Дня, когда «костер горит» и жжет теплом. Малые Божества, сопровождающие Зиму-Сиву, не имеют большого значения. Они не могут сделать непоправимого зла человеку, если он бережется, и не стремятся, в общем, делать это зло, потому что это не злые Божества, а просто неизбежные в этом случае, хоть и неприятные по своим качествам Божества. Без них Зимы нет, а Зима нужна для отдыха Земли, для озимей, и даже для Яри, потому что непромороженная Земля имеет много сорняков, личинок, зверей (полевых мышей), вредящих вес­
ной всходам. Зимние Божества удручают человека, пугают его, но ему даны обещания Коляды, Крышнего и Ярилы. Он ждет, после снегов и льда Зимы, расцвета природы и длинного дня. Он проходит порог длинной ночи, что­
бы снова видеть, как она укорачивается и как день усиливается, Хорос побеждает Ночь, Белее «прибавляет дня на волос\ъ Овсени прошли, после Лета, принесли подсчет урожая. Хозяину надо отдохнуть. Зима - пора отдыха от полевых работ. Это же пора праздников, Святок, она посвящена Божествам, которых надо почтить, чтоб они сохранили урожай, дали (Дажь-
бо) вовремя и дождь, и солнце. Но Святки - перелом времени, и хотя Лютый лютует в феврале, хотя Мороз-Белый Нос студит сверх меры, но петушок поет уже приближающееся солнце, поет весну, которая скоро при­
дет. Время от времени является оттепель, дыхание Яро, что топит снега, и все сильней и радостней на душе or удлиняющегося Дня. «Солнце ярится!» - говорит пословица, - «после Крещения Зиме отступление». Как бы ни была сурова Зима, после Крещения (9 февраля старого стиля) она сдает. Начинается Пост. В это время провожают Масляну, увозят ее за село: «Мы тебя обрядили рогожиной, рядиной. Прощай, Масленшща! Раным рано куры запели, про Весну обвестили! Прощай, Масленница!» (Слова народной северной песни, музыка Даргомыжского). Таким образом, и на Севере проводы Масленницы-Масляной как бы связаны с уходом Зимы. Это - веха времян. После нее, как бы ни дуло северным ветром, все равно ~ Зима скоро уйдет] Отдых кончен. Пора приниматься снова за землю, пахать, боронить, сеять, и - Коло начинается. Русская мифология 169 СООТВЕТСТВИЯ В БОЖЕСТВАХ Среди Малых Божеств Весеннего сонма нужно считать, ко­
нечно, Полевика, или Полебога, Полеба, Травича, Сенича, Цве-
тича и Русалок. Стеблич с Листичем, сообразно сказкам, остают­
ся Летом и Осенью: «Полезли Стеблич с Листичем до самого Неба, а там видят, бог сидит на троне в золотой короне». Так, народная сказка, на южном наречии говорит: «Полизли стеблиця с листецею до самого неба, там Бог сидить в золтий корони» (Захариха, сказка «про Птичку да Чече­
вичку»). Бог на них взглянул и спрашивает: «Что вам тут надо?» Они как испугались, так и повяли, засохли, зерна стали ронять (чечевичку), а те зерна склевала Птичка!» Видно, что атрибуты главного Божества, Яро Вес­
ной, - Божества земледельческого цикла, и для них все заключается в раз­
витии цикла. Их функции связаны с развитием. Окончится развитие, окон­
чатся их функции. Таким образом, есть общее в деятельности Кострубы, Костяника и других мелких Божеств Зимы с такими же Божествами Вес­
ны. Традиция нам не сохранила всех деталей их деятельности, но главное мы знаем и о них говорим. Такими же Осенними Божествами надо считать Соломенного, Житнича и Зернича. В их деятельности нет ничего легендар­
ного, из ряда вон выходящего, они, эти Божества, делают обычную работу, без которой земледельческий цикл законченным быть не может. Великие и Малые Овсени суть праздники благодарности Великим и Малым Божест­
вам, помогающим хлеборобу собрать урожай. Малые Овсени - первые Осенние Святки, а Великие Овсени - вторые, и первые посвящены Малым Божествам, а вторые - Великим. В эти дни пекутся пироги, караваи, медо­
вики, маковики, и часть этих изделий несут в поле, оставляя на меже. В Великие Овсени в поле несут хлеб. Это, конечно, дар Сварогу. Спожины, несмотря на то, что они начинаются летом, уже являются началом тор­
жеств Овсеней. По идее, Поскольку Зимние Святки - празднество Рода-
Рожашща, постольку Овсени - Празднества Рода людского и урожая. В эти дни начинали приготовлять мед и Суряницу для Зимних Святок. После Овсеней крестьяне собирали «дубового листу», то есть атрибута Дуба-
Грома-Снопа или Сварога. Листву эту отныне хранят в соленой капусте, чтобы прибавить к яствам Овсеней (или на Зворожинах). Зелень листвы, да еще священного Дуба, является символом возрождения Кола Времян после этих празднеств, подготовляет своим появлением будущее Празднест­
во. Цикл, начинаясь, открывает собой другой цикл, связывая воедино Коло 170 Юрий 'Мщюлюбов Времян. Коляда, конечно, уже присутствует с лета, с Летнего Сольстиса, и ведет время к зиме. ЗЕМЛЕБОГ ИЛИ ЗЕМЛЯ-БАБА У славян есть оба представления, что Земля - Баба, а Дед Сварог, живущий в Сварге, дает ей дождь через Дажьбо, и солн­
це через Хорса-Перуна, и что есть Сварог, Бог Неба и Землебог, Божество земли, и оно живет в глубине, в ее недрах, где находится и «Тот Свет». Но «Тот Свет» в Сварге, в Голубых Степях Сварога, куда идут воины, павшие в бою, и праведные люди. Души предков светятся звездами в ночном небе, а Млечный Путь - Дорога в Рай, и Ра-Дуга является Рай-
Дугой, связывающей «Этот Свет» с «Тем Светом». Тогда откуда же взя­
лось представление о подземном «Том Свете?» Наше мнение, что предки наши достаточно общались со скандинавским миром через варягов, и те внесли свой мрачный образ Валгаллы в наше язычество. Что это, вероятно, так, видно хотя бы из понимания Перуна, которого скандинавы называли Перкуном, и которому приносили человеческие жертвы. Славян это коро­
било. Они приносили Божествам лишь цветы, фрукты, хлеб, яйца и творог, считая, что этого вполне достаточно для жертвы. И лишь в Яре (весной) приносили они Агнца, но и тот был скорее символом возрождающегося Зеленого мира, чем жертвой в прямом смысле этого слова. Мы не говорим о славянах Балтики, как венды и вильцы, которые хотя и были ближе всего к ведийцам, но и тем не менее, подверглись большему влиянию скандина­
вов, особенно в понимании своей религии, так как Божества славян и скан­
динавского мира вообще были более или менее близки друг другу (проис­
текли из одного и того же ведического корня), но вызывали разногласия в объяснении своих качеств, или же не имели у славян легенд, а имели их у германцев. Так Один- и Един, в сущности тот же Сварог, но у германцев Один был скорее мрачным Божеством. Сварог лее - Дед Вселенной, сидя­
щий на Белой Туче, и сам - Туча, одно из его имен, благоприятен людям, являющимся его Правнуками, ибо они - Внуки Дажьбовы. Отношение лю­
дей к Божествам было таким же. Они были друзьями Божеств, верили в их помощь и славили их. Германцы боялись наказания своих Божеств. Они боялись гнева Одина. Таким образом, влияя на представления славян о «Том Свете», они ему придали иной, мрачный оттенок. Отсюда и происхо­
дит смешение понятий на этот счет. Миф же Земли-Бабы весьма мирный, земледельческий, имеющий целью объяснить действие Сварога через Дажь­
бо, Хорса, чтобы люди имели хлеб. Баба-Яга несколько иного характера, и Русская мифология 171 злой облик был ей придан уже позднее христианством, которое свалило всех Богов в одну категорию «бесов». В те же начальные времена Баба-Яга была ведуньей, знахаркой, образом самой Земли, и может, Зимы, хотя последнее доказать нельзя. «Яг-» или «Аг-» суть корни, объясняющие сло­
во «священный». Так «агиос» по-гречески «святой». «Ar
-ни», «Аг-нец» -
то же, что и Семаргл, то есть Огнебог. Итак, Баба-Яга, Баба-Агни, или Баба-Ягни. Гирт, в т. I, стр. 125 и др., говорит, что славяне и балты должны были составлять в течение нескольких веков один народ. Германцы и кельты тоже. Удивительно рассуждение А. Краппе относительно Волоса, покрови­
теля стад, опирающееся на мнение Гайнзеля («Ueber die Ostgotische Helden-
sage», Sitzungsberichte d.Wiener Akad.phil.-hist.Kl. 1889, стр.82). То, что в Велесе севера видели Божество фаллическое, и изображенное лошадиным фаллусом, совершенно не отвечает действительности и является грубой ошибкой! Еще хуже рассуждение того же Краппе о «Параскеве-Пятнице», которая де является «Мать-Сырой-Землей» русских! Это нам напоминает знаменитое выражение французского историка об Иване Грозном, «кото­
рый был прозван Васильевичем за свою жестокость!» Также он причисляет Мокошь-Мати к... демонам, «ибо она следит за ткачихами, так же как Хольда в Германии». Достаточно сказать, что Мокошь-Мати была Богиней Русалок, чтобы видна была сразу неправильность этого суждения. Ткачихи Мокоши - это Русалки, «ткущие мглу нощьную», и среди них Три Старки, одна «ткет настоящее», другая - «будущее» и «третья держит в руках полотно прошлого», образ чисто ведический! Ничего общего с Парками греков Старки, несмотря на созвучие, не имеют. В этой их работе Ткачихи, Мокошь и Старки зависят от Числобога, Бога Времян, Коляды и Святови-
та, «у кого всякое време есь». Причислять поэтому Мокошь к «скратеку» словенов или «Скритеку» чехов, «Шрату» германцев - ошибка, непонятная со стороны мифолога! Даже в германском значении «Шрат» - Лесной Дух без того, чтобы он был непременно злым. Что касается «Скритека» чехов, то это вовсе не демон, а домашний гений, мелкое Божество прошлого, без­
обидный гном, встреча с которым ничем не грозит человеку! К людям он благожелателен. Мы как раз настаиваем, что у славян не было в их сонме Богов, за исключением Чернобога, никаких злых Божеств, и демонов они не знали, до принятия христианства, после которого все их Божества были причислены «к бесям*. Вилы, или Русалки, носят свое имя Вил от племени вилки, вильцы, балтийские славяне. Чехи тоже называют Русалок Вилами. Вила, вероятно, происходит от слова «велький», Великий, Великая, Бель­
ка, Вела, Вила. Русская загадка говорит: «Шито-вило, мотовило, по-немец­
ки говорило, спереди шильце, сзади вильце» (ласточка). Мотовило - дере-
172 Юрий Миролюбов вянный, полуцилиндрический инструмент для витья шерсти. Сначала ткут нитку, которую постепенно наматывают на мотовило. Русалка-Вила ткет время из волны (шерсти) Волоса, который является в то же время и Богом Времени. Пращуры наши подметили, что Время непрерывно течет, уходит. В «Риг-Веде» говорится о «ткани дня». Так Вилы-Русалки заставляют вер­
теться мотовило времени, я Время течет, какнитка. Мать-Сыра Земля, может быть, древнейшее понятие, а Землебог - более позднее, потому что с ним связано представление об Аде, которого у Славян не было. «Тот Свет» им представлялся, как этот\ Попутно отметим, что память о Вилках еще не исчезла и до наших дней. Так, в Познани, возле Глагова («гло» - боярышник по-польски), в районе «Крайс Костен», немецкое название, есть село Вилково, которое немцы называют Вилке, возле него лежит имение польского графа, кажется, Чер-
ноцкого. Неподалеку от Вилкова еще есть многолетние липы, растущие по кругу, от старых пней, и в середине этого круга (кола) находится старо­
славянское городище. Вероятно, там был языческий храм в прошлом. Липа вовсе не «немецкое дерево», как многие думают, а славянское. Липа была Древом Ладо. Под липами творили суд Старшие в Роде. Дуб, береза и липа - священные деревья славянства в прошлом. Вообще, как мы сказали выше, моления происходили либо в банях, либо в рощах, лесах, и даже вБоголесье, где-либо, где не было зарослей. Если была зелень, там присутствовали Божества, и чем больше была зелень, чем она была выше и гуще, тем более Божества любили такое место. Присутствие Божеств определялось по трес­
ку ветвей: «треснула гилка (ветка ), то иде вилка\ (Русалка)». «Люблю тебя, вила, да не любит мила\ь Мила-Млада - Божество влюбленности, главным образом, женское, у подростков, девушек. Млада-Мила, или Мило-
Млада «любит раньше человека, это она заставляет сердце забиться при виде суженого, раньше, чем с ним даже знакомы!» Вилки или вильцы были балтийскими славянами, близкими полякам, чехам и вендам-венетам, жив­
шим по всей Восточной Европе, вплоть до Внетии, или Венеции, которую они же и построили на месте этрусского града Раша, или Роша, Роса. Этру­
ски были иллирийцами, и, вероятно, примитивного славянского корня. Вен­
ды-весты, виденцы - отдельные ветви одного и того же сильного, большого народа, жившего от Эльбы, Одера до Балтики и Адриатики и до Днепра, Оки и побережья Волги. Разные роды этого народа собирались вместе, принимали разные имена, тоантов, то дулебов, тодасов, а тоневров-неборов, бранеборов,. србов и др., большей частью, вождей. Появлялся вождь по имени Дулеба, и примыкавшие к нему роды именовались дулебами, а был Костобок, и Роды носили название костобоков. Народа в том смысле, как теперь, в те времена не существовало, а нации и тем более. Много интересного Русская мифология 173 о литовцах и борусах Пруссии можно найти в трудах Лукаса Преториуса. Их данные часто подтверждают наши. Правда, мы меньше занимаемся фольклором эт1гх народов, потому что этот фольклор находится под силь­
ным германско-скандинавским влиянием. Из их трудов мы знаем, что в Пруссии была священная роща возле Ромова, где в середине стоял Пернов-
Дуб. Там они совершали свои моления. Тевтонский Орден уничтожит рощу и Дуб. ЛЕГЕНД, А О РАЙСКОМ ДЕРЕВЕ Нам пришлось однажды слышать, как странник рассказывал крестьянке: «И всякое дыхание да хвалит Господа! Он же на Небе и на земле, и каждую минуту и секунду лиет Чашу Времени Своего. Льется оно как вода и нет его. Исчезла секунда, что мы жили, и уже другая, что живем, а за ней третья, что будем жить. А между ними как бы зыбкая пленка, как сверху воды, и вся она бежит вперед да вперед, так что, когда настоящее у нас, она, эта водяная пленка, чуточку впереди, в буду­
щем, видишь ее, знаешь, но дотронуться не можешь». Он принял новый стакан чаю, снова перекрестился, отломил кусочек просфоры, лежавшей на блюдце и, разгладив усы, снова принялся пить: «Да простите меня, раба смиренного, что глаголю о сем, но за той самой пленкой -' Рай Господень!» Хозяйка набожно перекрестилась, хозяин вздохнул, а странник продол­
жал: «Вот живем мы все, а душа - Живой Воды хочет! Мало ей хлеба, мало достатка, ей надо еще Райского Древа, да чтоб она сама его увидала. Странница она на земле, как и я, грешный, и бродит она, вздыхая, по земле, смотрит на цветики, зелень своими очами, и нужны ей цветы иные, другая зелень. А Райское Древо покрыто ими, и цветет оно ярче розы, лучше гвоздики, и дух от него такой, что самое лучшее миро напоминает. Святые угодники ходят около, сидят под тем Древом, вдыхают его аромат, убивающий тление, и радуются о Господеви! Мы же, живые люди, думаем о земном, и забываем о Небесном.-Но придет час, и освобождается душа, и требует своего. Дай ей Райское Древо узреть!» Он вытер вспотевшее лицо полотенцем, оглядел избу, как бы желая удостовериться, все ли в порядке, потом продолжал: «И вижу, живете вы тут, на юге, в достатке! Коли на севере, так там и избы не такие, и люди больше неразговорчивы, а уж принять странного человека, так совсем нечем. Нальют в миску квасу, на­
крошат хлеба, луку, капнут маслица постного, и ешь, тюря, вишь ты! Ну, оно как с голоду, так и то добре, а другой раз захочется чего лучшего, человек ведь, а у них и самих-то нету. А Древо Райское в Раи цветет, и до 174 Юрий Миролюбив каждой веточки зеленый листик льнет, а и не листик то, а человек Божий, и много их, на Древе, и все Древо Род людской значит. Ну, живет человек, хорошо, а со всеми связан, значит, через Древо, и все оно - люди, что жили, вместе взятые, а и Древо корешки из веток пускает, и идут они, корешки-то, через пленку времени, ровно нитка в колодец, а с той стороны - живой человек прицеплен. Он и ходит) и ездит, и все к Древу Райскому привязан. А кто корешок оборвал, значит, злыми делами занимается, в другом месте, в Аду будет мучиться». Хозяйка вытерла глаза подолом юбки, перекрестилась, вышла тихонько, пирога принесла, говоря: «Ешь, человек Божий, от обеда осталось». Мне, мальчишке, было любопытно, что еще скажет странник. Забежал я к соседям, а там он оказывается, сидит. В темной ряске, скуфейке, вроде монашьей, хилый, глаза добрые, серые, бо­
родка клинушком, как Святых земли русской малюют. Хозяйка, еще моло­
дая баба, верующая женщина, странника угощала. «И Древо торастет у самого края Райского, на нем птицы невиданные, Сирины с ангельскими крыльями, ликом как люди, садятся, летают, щебечут и словами человеческими говорят: «Житейское Море за вами осталось! Радуйтеся о Господеви! И не то еще на свете будет, приберет Бог к Себе пол-России, а тогда и кончится все. И будет великая мерзость на земле, обман, грабительство, убийство, изнущение над людьми, но и тут Господь не попустит погибнуть всем, спасет он Матушку-Русь от усмотрения смерт­
ного. Радуйтеся о Господеви! Древа Райского сопричастники, и тамо место ваше есть, яко бережете странника, Бога знаете, и даст вам Господь урожай хороший, детей даст воспитать в страхе Божием, и сами вы отойдете смер­
тью чистой ко Богови, а там и Древо Райское увидите, узрите, на нем же все наши предки, отцы и братия, и каждый лист - Родич усопший, его же памятуете. Там и сыночка вашего увидите, Мишеньку, что Бог забрал до срока к Себе. Там он, там, верь, мати добрая, увидишь его, узришь сама^ своими очами, зраком своим. А покуда живешь на свете, молись, милая, Богу почаще. А то наступят времена, коли за одну молитву в острог поса­
дят. Время теперь такое идет, что чем больше молиться будем, тем лучше. Злые люди будут править нами и Бог один сроки знает. И держит Он в руце своей все, время и людей, и пока держит, хорошо, а выпустит, поги­
бель на нас придет. Верь, милая, что правду истинную говорю. Старцу Пахомию в Пустыни видение было: идет он в ночи, и света ниоткуда нет, и слышны вопли кругом о помощи, стенания, как в Аду, а где и куда идти, неведомо. Идет, за стены держится, вперед все, а кругом крики, стоны, ругань нечеловеческая, вопли предсмертные. И взмолился он в духе, прося Господа, чтоб вывел его, и чует, рука чья-то схватила его, и слышит гром, говорящий словом человеческим: «Иди за мной!» И пошел он, увлекаемый Русская мифология 175 рукой невидимой, а там и свет впереди показался, забрезжил, и вышли они, а были ровно в подземелье, откуда ни хода, ни выхода. Вышли, впереди степи зеленые, цветики цветут, жаворонки поют, легко так на душе. И видит, справа от него Ангел Божий идет. Это он-то и вывел его. И впереди все мирно, благодатно, никаких больше криков не слышно. И спрашивает старец Пахомий: «Откуда крики были?» и отвечал ему Ангел Божий: «А те крики еще будут, и вся Россия кричать будет, и ниоткуда спасения не придет. И се ты, старче Пахомий, во образе своем зриши, како спасение Руси придет». И видит старец дальше, что уже много народу идет, видимо-
невидимо, и все - в одеждах белых, а в руках - свечи зажженные, и ветер их загасить не может. И все поют они: «Слава Богу, Слава Святому, Слава Великому! Аллилуйя!» Идут, как на Пасху. И многие цветы в руках несут. Так-то не даст Господь Руси сгинуть!» Странник перекрестился, и, взяв новый стакан чаю, скушал кусочек пирога, похвалил и продолжал: «И все это, мать милая, за грехи наши будет! Она-то, Россия, живет мирно еще, ну а праздник Божий придет, люди по канавам валяются, дерутся, сквернословят, детей в соблазны вводят. Доведет ли до добра жизнь такая? Уже старшим грубят, родителей не слу­
шаются, Святых не чтут. Вон, у вас деревня какая богатая, а все еще есть, жадничают, странному человеку приюта не дают. У того конца, где огоро­
ды, зашел я во двор, там хозяин на меня кнут поднял: «Иди, кричит, со двора, чего пришел?» А и что я ему сделал? И то, как у вас, хотел про Бога поговорить. Небрежение вышло в народе, пьянство и непослушание. Ну, и доживутся до того, что говорил... А древо Райское - тут оно, рукой бы взял, да Бог времени не дал, чтоб касаться его. И листики его вижу, и чудный запах цветов слышу. Процвело Древо то по Благости Божьей, и нам в поручение. И связаны мы с ним повек. И будем грешить, и оторвемся от корней благих, и полетим в бездну, где Сатана сидит! Там и наше место будет. А смирением нашим жить надо. Гордыней живем. И будет нам по делам нашим, во испытание, и людям в поучение». Он облокотился на стол, глядя куда-то вдаль, и видно было, что в свое смотрит, про нас забыл. Вздохнул он, подвинулся, выпил еще чаю, откусил крохотный кусочек са­
хару, покачал головой: «Странное хождение принял я на себя, и какого народу насмотришься в пути! Идут пятериком босяки: «Куда, человек Бо­
жий, идешь?» - «Поклониться Угодникам в Киев-Град». Смеются окаян­
ные: «А мы смотрим, чего бы украсть дорожкой!» Ну, а ты, сотворив мо­
литву, отстанешь от них и Богу под кустиком помолишься. Он-то, кустик, все равно, как икона. Зла никому не делает, по-божьи живет, солнышка ему да водички, больше ничего не надо. Великая праведность в нем, в кустике! Ежели бы такая праведность в нас была, так и испытания не было бы. Но се 176 Юрий Миролюбив Древо Райское вижду, очами моими обоими вижду, и радуюсь. Дай, госпо­
ди, кончины непостыдные мне, рабу Твоему, помилуй, и дай людям сим!» Перекрестился он: «Спасибо, хозяюшка, за приют, за Хлеб-Соль! Пойду дальше». Крестьянка поклонилась ему в пояс, подала хлеба в дорогу, сала, чаю-сахару, и за ворота проводила. Вошла она вскоре обратно и сказала мне: «Видишь, человек Божий был! Хотела четвертак дать, так не взял: «Береги, говорит, на праздник Богу свечку поставишь!» Ушел я домой, а сам все дорогой про монашка думал и матери потом рассказал. Она, улыба­
ясь, слушала, потом решила: «Хороший человек! Райское Древо, говоришь?» - и снова заставила все пересказать. Много лет с тех пор прошло. Всех родных растерял, один остался на свете, и когда думаю, на душе радостно: «А может, и вправду, все они -
листики Древа Райского, и порхают в ветках Древа того Сирины?» МЫСЛИ ПО ПОВОДУ ЛЕГЕНДЫ О РАЙСКОМ ДЕРЕВЕ Никто, конечно, не станет отрицать христианского содержа­
ния этой легенды, но в ней есть, несомненно, и древнее, языческое представление. Связанность всего Рода людского - идея древнего мира. То, что жизнь все время стремится на гребне настоящего в будущее, а каж­
дая секунда становится прошлым, очень хорошо сказано. Единство всех, столь сильно подчеркнутое в этом повествовании, тоже крайне интересно. В конце концов, если принять вместо трехмерного мира четырехмерный, за постулат, будет нетрудно видеть, что вся жизнь от начала до конца находит­
ся в четвертом измерении, в трех же предьщущих вдет ее динамическое развитие. В четвертом она - статична. Там, конечно, и связано все. Однако, что поражает в этом повествовании, это - как мог простой монашек, да еще бродячий, до такой глубины мысли дойти? Поистине, это - загадка. Образ его был очень простой, может, в молодости он обладал кой-каким образова­
нием, но, во всяком случае, недостаточным для проникновения в эйнштей­
новский мир! Однако, в древнем славянском мире было учение о Прави-
Яви-Нави, и миф Райского Древа мог идти оттуда. Имея внешнюю христианскую оболочку, основная идея этой легенды, связанной еще к тому же с предвидением, конечно, была ему высказана кем-то другим, может, и старцем Пахомием, неизвестным молитвенником земли русской, но что-то в этой легенде есть, что роднит ее с легендой о Беловодье. Мы уже анализировали последнюю, найдя, что она имеет черты веры в Рай, как его представляли себе язычники, наши предки. В Райском Древе легенда эта Русская мифология 177 претерпевает христианское воздействие, и Беловодье становится Раем, свя­
занным накрепко с нашей жизнью, где время, настоящее, будущее и прошедшее, едино. Это учение о Едином Времени, повторяем, подобно учению Эйнштейна. Живейшее описание Рая и Райского Древа, как Древа предков и потомков, необычайно интересно, ибо оно дает почти физическое ощущение, чувство «Того Света». Основная идея языческого представления о «Том Свете», что - «там все, как и здесь». И Листья - люди, связанные с живущими в «Этом Свете» через Родовое Древо Райское, продолжают жить, как мы живем здесь. Кустики-Иконы, тоже, в большой мере, языческого характера. Там - Дуб, или Липа, в крайнем случае - Береза, а здесь - Кустик-Икона, Образ безгрешной жизни на земле. «Никому не делает зла» растение, а значит, «живет по-Божьему». Значит, оно ближе к Богу, чем человек. А если оно близко к Богу, то «на кустик можно молиться, как на Икону». Нам пришлось слышать в детстве еще о «березомолах», людях, молившихся «на березу». Конечно, они тоже считали, что береза - икона. В строгом смысле слова, они были не «березомолами», а в некотором отношении «ико-
нокластами». Монашек, говоривший о «Райском Древе», был тоже до известной меры «иконокластом», хотя и исходил из понятия, что «природа - Храм Божий». Однако, и язычники исходили из той же идеи, отправляясь в Боголесья на молитвы. Моля Яро, Иеро-Бога, если можно объединить корни греческие со сла­
вянскими, принимая в основу, что и те, и другие идут от общего арийского центра, из единого арийского языка, славяне смотрели на древа, кущи и травы, как на обиталище Божества. Эта идея встречается и у семитов: Не­
опалимая Купина Моисея, или позднейшее, уже христианское толкование прообраза-просимвола - Богородицы, Неопалимой Купины. В этом случае Она - Непорочная Дева, давшая миру Спасителя. Рождение для нее было неомраченным и безгрешным. Как Купина (Куст), горел и не сгорал, так и Она родила Сына Божия и не имела греха. Конечно, семитическое понятие греха зачатия, греха сексуального общения, чуждо духу славянства. Оно смотрело на такое общение, как на источник радости, а не срама\ Но нечто общее между Райским Древом и «Кущами Райских Садов» (М.Ю.Лерм­
онтов, стихи: «По небу полуночи'Ангел летел») есть. Есть оно, это общее с Неопалимой Купиной Моисея. Принимая же во внимание христианское содержание легенды, Райское Древо сродни и Неопалимой Купине позд­
нейшего толкования. Райское Древо - Древо Рода человеческого, тот же Дуб славян, то же Молонье Древо, но только в спокойном виде, в противо­
положность действенному, самой Молнии. Принцип один и тот же, устрой­
ство одинаково: древо, корни, ветки, листья. Это Древо - одно из тех, что были в Боголесьях, один из дубов, берез или лип, под которыми собирались 178 Юрий Миролюбив наши предки, и принесенное в Рай, где они живут отныне. «Пленка Времени» - дифференциал икс того времени-пространства, который протекает каждое отдельное мгновение. Это исчезновение Времени - всегдашняя загадка жизни, и старец Пахомий, неизвестный молельщик Руси, ее заметил и сказал о ней, вероятно, и монашку. Тот принял и понес по всей Руси, из села в село, из дома в дом, чтобы рассказать Радостную Весть всем. Первое, конечно, что бросается в глаза, это соответственность представления о Райском Древе со старинной иконописью. Так, отчасти будучи «иконокластом», он в то же время давал иконописное изображение «Того Света», и его Райское Древо приближается по зрительной силе и изобразительности к иконе. Нам приходилось встречать в России икону старого письма, где изображено было Древо, вместо листьев которого былилики Угодников, на Руси просиявших. Итак, молясь «на кустик», как иконокласт, монашек нес в своих словах сияющий образ Райского Древа, копии с иконы Древа Угодников. Конечно, здесь, в его действиях, как бы противоречие, но чисто человеческое противоречие, без какого и человек прожить не может. Есть, однако, воля к жизни, приобщающей к Райскому Древу, и желание коснуться его. Тут мы должны думать о воспитательной роли бесед монашка в деревне, с простыми людьми. Он им давал понятные образы, объясняя непонятное. То духовное стремление, каким была богата прежняя Русь, выступает здесь с полной ясностью, с ослепительным блеском. Он не принял четвертака хозяйки! Он ничего не искал, но только давал то, что единственно нужно людям, духовное свое богатство. ПОНЯТИЕ О БОГЕ ВЕДИЧЕСКОЕ Несмотря на мнение некоторых славистов, понятие о Боге во­
все не исключительно персидского происхождения! В «Риг-Веде» (пер. Ланглуа, т. I I, стр. 514) сказано, что Митра и Варуна -
Хранители Трех Небес, Трех Воздухов и Трех Земель: «Три части мира, делящиеся на Три Локн (см. 80-ю стр. книги ««Риг-Веда» и язычество»), являются как бы эссенцией трехмерного мира. Три части Неба - Диу, Три части Воздуха - Антарикша, и Три части Земли - Б ГУ, являются дальней­
шим подразделением. В этом видна забота составителей Вед внушить арийцам (понятие) Троичность Божества в Его Основе, как и трехмерность (мира) видимого Его Сознания». В данном случае нам важно слово БГУ, или БГА. Понятие о Боге проистекло именно из этого текста Вед. Не оспариваем, что в митраизме персов были такие же понятия, но они к нам пришли не от них, а из ведического прошлого, из самих текстов «Риг-Веды». Умершие, Русская мифология 179 получившие Благую Весть на Небе, называются в «Риг-Веде» «Садхияс», ибо были удостоены Амриты - Напитка Бессмертия, который пьют Божества. В «Райском Древе» находятся предки-Садхияс, ибо они всегда живы. Мы говорим, конечно, не о самом названии этих предков, а об идее, связанной с ними. «Риг-Веда» понимает их именно так. Так же понимает их и мона­
шек, рассказавший легенду о Райском Древе. Как в «Риг-Веде» мы можем, соответственно этим текстам, видеть остатки культа предков в Садхияс, так и в Райском Древе. Бог, Божество, БГА, или БГУ, совершенно идентичное со славянским понятие. Бог принимает к Себе предков, родных и близких, которые в свою очередь будут предками других и будут на Райском Древе, как листья, пребывать под вечным солнцем блаженства. Так понимается Божество (Божества) в «Риг-Веде», и так понимает БОГА славянин, хри­
стианин, ибо ему неоткуда было взять этого понятия, как из родного ему источника прошлого. В легенде он объяснил самое прошлое, будущее и настоящее, как истечение из рук БОГА Времени. Садхияс-Предки, Листья Древа Райского, пребывают во времени, полощутся в нем, как «в воде» (пленка, как на воде), костаются вне его, уже будучи в Раю. БГА - Земля по ведическому пониманию, или Божество Земли. Видимо, это - Мать-
Сыра-Земля, или еще ближе к источнику, Мати-Сура-Земе. В таком виде «Мате-» значит вообще - получение, «Сура» - Солнце и «Земе» - земля, но и точка опоры, основание, смысл, идея, от которой зависит дальнейшая, то есть главная идея. Эта идея, да еще главная - Земля есть отражение Бога. Это отражение Бога происходит через соединение Неба с Землей, а последнее происходит через Солнце, дающее жизнь. Значит, жизнь идет от Бога, и Бог есть Жизнь! Вот раскрытие подлинного значения, скрытого в прасимволах «Риг-Веды». Оно совершенно совпадает с христианским! В памяти человечества многие герои прошлого являются, именно на основании культа предков, Божествами, как например, в римской и гре­
ческой языческой религиях. В некоторых случаях, их основная идея деятельности, имеющая соответствие в сонме Божеств, получает имя, связанное с одним из Божеств. Так, например, довелось нам слышать, что «Славяне вышли из Арии,-предводимые Вождем Савитри». Савитри - Благодетельное Солнце. Савитри - Спаситель Урожая, а значит и людей. Савитри в данном случае, вероятно, Вождь, спасший (как Са­
витри) наших Предков от бедствия в Арии. Сначала о нем говорили, что он «был как Савитри для своих людей», а затем, по закону исчезновения метафоры в преданиях, «как» выпало, и осталось: «Он был Савитри». Фактически же он мог быть и «Орей-Отцом» как сказано об этом предводителе в «Дощьках Изенбека». Последние мы считаем столь же подлинным документом, как и всякий документ, относящийся к той 180 Юрий Миролюбив отдаленной эпохе. То есть, что в нем есть и подлинное, и неподлинное. Одно - из предания, а другое - от автора, от его личности, от умения отличить правильное от неправильного, от его взглядов, эпохи и т.д. Но этот вождь - Савитри из какого-то «вятского языческого документа», мог вполне носить другое имя. Имя Орей-Отец ближе всего по смыслу к Арии, к арийцам и арийскому мышлению.. С другой стороны, Орей-Отец мог быть и «Орай», то есть просто первым пахарем. Все, однако, в «Дощь-
ках» свидетельствует о том, что речь идет об определенном лице, то есть человеке, а не об образе. Наконец, надо признать, что Библиотека Ярослава Мудрого могла содержать не единственный подобный документ. Книг было в этой Библиотеке множество. Они погибли во время пожара при взятии Киева монголо-татарами. Не исключена возможность, что и еще будут найдены в будущем подобные же документы. Они могут быть в архивах библиотек, в разных складах, где их еще не коснулась рука ученого. Российская нация - великая нация, и в ней далеко не все еще открыто даже и в наше время. Есть в ее недрах вещи, которые сотни лет ждут своего исследования и которые были спрятаны, удержаны - просто инстинктивно, непонимающими их значения людьми, чиновниками, ие­
рархами и судами. Есть и частные коллекции. Многие из них погибли во время революции, другие спасены и еще не разобраны, третьи попали в невежественные руки, лежат еще где-либо, среди всякого хлама. С годами, все время можно ждать, что будут открыты и другие творения, как «Слово о полку Игореве». Мы сами имели соприкосновение с подобными документами. Утверждения «учеников» проф. Мазона (Сорбонна), что «Слово о полку Игореве» «подделка», и что его вероятный автор - Тарасов, не выдерживает критики! Так можно написать вполне «научную» диссертацию, что «Профессора Мазона никогда не было!» Отрицать, так уж отрицать, в том числе и уважаемого, но весьма неудачливого «профа»! Не надо забывать, что «проф» - французское сокращение, и «профан» -
весьма близки по начертанию! КРИТИКА НАУЧНОГО СКЕПСИСА Не впервые в истории человечества, тот или иной документ вызывает у одних признание, а у других ученых - отрицание. Так и со «Словом о полку Игореве». Нашелся профессор Мазон во Франции, отрицающий подлинность рукописи. Откуда, спрашивается, ему знать подлинно, что это так? Он - француз, преподававший русский язык и литературу в Сорбонне (Париж). Значит, как француз он уже не может Русская мифология 181 чувствовать стихию русского языка. Есть критика и на него: так, профес­
сор Грегуар (Брюссель) считает, что «Мазон напрасно затеял эту исто­
рию!» - его личные слова, сказанные автору этого труда. Общий вопрос всех ученых в таком случае: «где доказательства?» Их может и не быть, но если вещь подлинная, отсутствие доказательств еще не доказывает ее не­
подлинности! Что у самих французов был некий скандал с Глозелем, еще не значит, что и все делают то же, что и «Глозель есть повсюду!» Так, чего доброго, можно договориться и до того, что начать отрицать собственное существование. В самом деле: «я существую, но... существую ли я на самом деле! А может это мне все кажется? Даже свидетельство других, что я существую, еще не доказательно. Они могут «сговориться», они могут мне тоже казаться. Наконец, прежняя логика, классическая логика, ставившая вопрос: «да или нет?» сегодня претерпела изменения: «да или нет» не явля­
ются окончательным положением, ибо есть и третье: «ни да, .ни нет», иное по своей природе, чем «да» и «нет»! Об этом уважаемому профессору сле­
довало бы знать. Мы бы не затрагивали этого вопроса, но уже профессор­
ские «ученики» слева, в «Новом Журнале» другого столь же уважаемого профессора Карповича в Америке (Нью-Йорк) пишут статьи (Тарасов -
возможный автор «Слова о полку Игореве»). Как-то повелось, что «слева» обязательно идет какая-либо очередная гадость, «на зло правым!» Уже сот­
ни лет идет, довела Россию до революции, но разлагатели нашего народно­
го духа не оставляют своих усилий. Они «добивают» национальную идею Руси! То, что участвует в качестве «духовного отца» в этом деле француз, нам вполне понятно, но что продолжают его не-русское дело русские, нам непонятно. Мы читали аргументацию профессора Мазона. Она нам показалась вымученной, насильно притянутой «за волосы» к теме. Слаба она и в дру­
гих отношениях: откуда Тарасову знать такие подлинные обороты речи, как в «Слове о полку Игореве»? Остается предположить, что он был гени­
ем, чего на самом деле не было. Наконец, первый оттиск «Слова» сделан в Москве в 1800-м году. Репродукщио этого подлинного оттиска можно ви­
деть в выпущенном издательством экземпляре. Нам же этот первый оттиск довелось видеть в СПБ до революции ! О чем свидетельствуем. (Оттиск в Москве был сделан в Сенатской типографии). 182 Юрий Миролюбив ИДЕЯ ВИШНУ В ИДЕЕ ВЫШНЕГО Всевышний, Вышний - наименование Бога в христианское время. Вишну есть тоже Вышний в прямом смысле этого слова. Он - Хранитель (с Варуной-Перуном) небес, и потому он и Выш­
ний, ибо Небо вверху, выше всего видимого. Вышний - все равно в ведизме ли, в славянском ли сонме - Верховное Существо, стоящее над всем видимым и невидимым. Мы не можем сказать с полной уверенностью, что Вишну и Вышний идентичны, но что всякое Божество, в том числе и Вишну, является Вышним, в этом мы уверены. Вероятно, все же, что оба этих понятия связаны. По крайней мере, при различных совпадениях названий Божеств, как Исвара-Сварог, или Сварг, Свар, Варуна и Перун, Дажьбо и Питаре-Дайя, Веда и Вяда (знание), Тримурти и Троица-Триглав, Земе и Земля, Иерос и Яро (Еро), Ирий и Ария, мы имеем право заключить, что такое сходное начертание не являет­
ся простым совпадением, но что оно соответствует одно другому. Такая близость наименований ведических и славянских Божеств объясняется нами как результат наибольшей близости славян к ведийцам, ибо одно из глав­
нейших племен славян носило еще до прошлого столетия имя вендов, а другое венетов. «Венде» - означает «ведет» в западнославянских языках. Венды, значит, «водители». Водителями они были, вероятно, своих стад, когда носили имя скуфы. Вышний или Вишну близки еще и потому, что сохранилось священное дерево Вишну - вишня. Другого значения слово «вишня» не имеет. То, что оно священно, можно заключить, что ветки вишни в цветах - украшение не только рождественского стола на Юге Руси, но и иконы Рождества, сливающегося в народном понимании с Рож­
дением Света. О том же говорят и рождественские песнопения: «Свет Разу­
ма... Тебе ведети с высоты Востока...», причем говорится: «Возсия мирови Свет Разума», как если бы дело шло о Солнце! Катехизис говорит о Хри­
сте, как о «Свете от Света». Свет в Небе от Солнца и, следовательно, символически Рождество знаменует рождение Тепла и Света. Свет и Тепло идут сверху, с-Выш-е, значит, от Вышнего. То, что Вышний близок к Виш­
ну, в данном случае ясно и без особых комментариев. Вишни пмеютрелиги-
озное значение, ибо взвар на Свят-Вечер, под Рождество, без вишен и меда не считается достаточно традиционным. С другой стороны, если делают кутью по усопшему, то полагается, чтоб она была рисовой с крестиками на ней, выложенными из вишен. Вишня, как фрукт, отнюдь не является пер­
вой, а есть еще земляника, но ей предпочтения не оказывают, а наоборот, Русская мифология 183 мед считается целительным. Вишневый лист кладут в соленые огурцы, не только для букета, но и потому, что он является священным. Кладут, благословясь: «Дай, Вышний, чтоб в сохранности было!» Сухие вишни -
непременное приношение перед иконой Рождества. Мать, благословляя сына на военную службу, говорит: «Да сохранит тебя Вышний!» То же и при благословении брачующихся: «Да даст вам Вышний счастья, совет и любовь!» Рождественское песнопение Ангелов переведено на славянский язык как «слава в Вышних Богу!» Правда, слово «вышних» пишется с малой буквы, но это значения не имеет. Возможно, что под именем «вышних» славяне понимали все Божества. Тогда Вышний - это Небожитель, или один из Небожителей. Вишневое дерево почиталось священным наряду с березовым, дубовым и липовым. На вишневую палку опираются на Юге Руси старики, потому что считается, что вишневое дере­
во дает силу. Дуб тоже дает силу. Однако, вишня как-то предпочитается на Юге. Может, это оттого, что на Юге осталось мало дубов. Некоторые на­
стойки, считающиеся целебными, настаиваются на травах и сухих вишнях. Вишневая корка считается тоже целительной. Ее заваривают и пьют от ломоты в суставах. Когда мы говорим «вишня», это кислая вишня, а не черешня. Известно, что многие предпочитают вишневый сок всякому лекар­
ству, и вишневая настойка пользуется большим почетом на Юге. С вишне­
вым деревом связана идея свадьбы. Так, в случае ранней Пасхи и ранних, весенних браков, вишневый цвет присоединяется к «флер-д'оранжу». О Купале говорили, что «он идет в венке из вишен» (ветка с ягодами). В случае лихорадки, чтоб она прошла, надо сорвать три вишни в полночь, три на заре и три в полдень, а потом положить их в водку, настоять и пить трижды в день. Наличие трех сближает идею Вишну и вишни-фрукта. Он, согласно «Риг-Веде», «показал миру свои Три Шага». Вишневый цвет тоже считается целебным в смеси с чесноком, при чахотке. Его кладут в водку и дают пить больному через три дня. Здесь тоже находим цифру три. Правда, она может происходить от Троицы, чтимой уже в христиан­
ский период, но с Троицей связано свежее сено, зелень листвы, а не ягоды. Три разных времени дня - полночь, заря и полдень, тоже указывают на отдаленнейшую реминисценцию' с причащением ведийцев Сомой. Они вна­
чале причащались Сомой трижды в сутки, потом стали его делать до пяти раз. Крестьяне Юрьевки были формалисты: «Вишню Бог любит\* Сущест­
вовала легенда, что когда Христос страдал на Кресте, скворец сорвал виш­
ню и вложил Ему в уста, чтоб Он освежился. Почему именно вишню, а не какой-либо другой фрукт, скажем, землянику? Потому что вишня священ­
на. Она считалась священной и потому ее могли резать на палки только 184 Юрий Миролюбив старики. Молодежи это делать запрещалось. Если кому-либо нужна вишне­
вая палочка для удилища, он обычно просил это сделать Деда, или Отца, но не резал сам. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ СКАЗОК Народные сказки передают много образов, имевших в сзое время религиозно-мифологическое значение. Таков Меч-Кладе-
нец Иван-Царевича, поражающий врагов. Это, конечно, - Меч Перуна, разящего Беса Вертячего (Вихрь, Вритра ведийцев). Есть, однако, основание думать, что этот «Бес» - не Вритра, но тот же Сварог, Вихревое Начало, разгневанный на людей за отступничество и переход в греческую веру. Как бы то ни было, такое перекрытие сюжета - явление довольно частое в мифологии и не имеет решающего значения. На почве первой ми­
фологии всегда со временем, в результате ее ветшания, возникает вторич­
ная мифология, с новыми силами и новым их значением, на ней третичная и т.д. Это легко видеть на развитии как ведизма, так и митраизма. Даже в христианстве возникали и возникают новые учения, или «ереси», и если их не ликвидировать вовремя, то они могут вытеснить первоначальное учение. Во времена же, когда не было письма, и традиции, идеи передавались уст­
но, такие изменения были весьма частыми. Наряду с Мечом-Кладенцом, в сказках встречается и Нерушимая Броня. Надевший ее Иван-Царевич мо­
жет не бояться врагов, удары их мечей не причинят ему никакого вреда. Кстати, «ВРД-», или «ВРТ-», суть корни, идущие от Вритра, или Вртра, Божества Мрака, которое побивает Индра-Перун-Варуна. В сказках оно приняло форму Змея-Горыныча. Индра-Перун как Святой Георгий Победо­
носец побеждает Вритру - Змея-Горыныча, и в сказках Индра-Перун ста­
новится Иван-Царевичем. Награда за его подвиги - Царевна Прекрасная -
образ Зари-Девицы, доящей Утренних Коров и несущей людям Млеко Жизни. Мы, вдумываясь в образы наших сказок, находим в них всю веди­
ческую мифологию, до подробностей: Птица Вишну-Матарисван - Жар-
Птица. У ведийцев она приносит Огонь с Неба людям. В сказках она толь­
ко сияет, освещая ночь, так что становится видно, как днем. Характерны подвиги Иван-Царевича, стремящегося достать Жар-Птицу в дальних стра­
нах. Он преодолевает различные страшные трудности, получая, наконец, не только Птицу, но и Царевну Прекрасную. Итак, желание оградить От­
цовское Наследство, сад с Золотыми Яблоками, осуществляется: он получает не только Птицу-Похитителя, но и Красоту в лице Царевны. Здесь ясно выступает закон превращения основной мифологической темы: Птица, даю-
Русская мифология 185 щая Огонь с Неба, Матарисван, становится похитительницей богатства цар­
ства, Золотых Яблок. Вооруженный Мечом-Кладенцом, в Нерушимую Броню, Иван-Царевич хватает Жар-Птицу и вырывает из ее хвоста Золотое Перо. Золотое Перо - Перунка - Луч Солнца: Похищение есть, это -
Похищение Солнца Ночью. Птица связана с Солнцем. Иван-Царевич, вы­
рывая Золотое Перо, становится обладателем Луча-Перунки. В поэзии го­
ворится: «Солнце мечет златые перуны»-. Это и есть то Перо, о котором в Антоновке пели дети: «О Толо, Толо, Золоте Перо!» Толо-Ладо-Перун, а Золотое Перо - Солнечный Луч. Все атрибуты Солнца представлены в сказках «Сивка-Бурка Вещая Каурка» - Чудесный Конь, пролетающий одним махом через горы, через леса, чудовищные пространства - Конь Солнца. Этот Конь - Сивый, родственный Сиве, или Сивой. Это дальнейший вопрос уточнения, Сивый, или Сивая, мы решить пока не можем, то что Сива-Вещий, указывает, что это не простой Конь, а Солнечный. Может, он носит имя только по цвету шерсти (атрибут Волоса!), однако нам известно, что Конь Белобога Белый, а в других случаях - Рыжий. Почему разная окраска? Вероятно, в зависи­
мости от времени, Утреннее Солнце ведет Телегу, запряженную Рыжими Конями, вечернее - тоже, а Дневное - нет. Днем Эту Телегу тянут Кони Белобога, Белые Кони. Итак, в сказке о Жар-Птице и Саде с Золотыми Яблоками - идея Солнца, отбирающего Богатство. Каков случай реаль­
ной жизни, наиболее подходящий к такому положению? - Засуха, Сушна, когда Солнце сушит, а Дождя нет. Тогда Дажьбо забывает своих Внуков-
Славян-Пахарей. Тогда же Иван-Царевич пускается в далекое путешествие, чтоб отпереть Дождь, запертый Кащеем Бессмертным. Дождь здесь - сча­
стье, а символ счастья - Царевна Прекрасная. Запертый Дождь - Украден­
ные Коровы Индры, ибо Дождь и Корова, оба - символы благоденствия, достатка и хлеба. По идее ведизма, Индра находит Коров запертыми в пещере и освобождает их.-Иван Царевич находит Жар-Птицу и Царевну, убивает Змея-Горыныча, Кащея Бессмертного, и возвращается домой. По дороге он становится жертвой своей доверчивости: два других брата сгова­
риваются, убивают его, завладевают Жар-Птицей и Царевной, и, выдавая себя за победителей, возвращаются домой. Царь их награждает. Между тем Иван-Царевич лежит в поле, и к нему подходит Серый Волк, и Черный Ворон летит, чтобы выклевать его ясные очи. Тут Серый Волк хватает Черного Ворона и соглашается отпустить его лишь в том случае, если он принесет Мертвой и Живой Воды. Ворон соглашается, Серый Волк его отпускает и тот приносит два пузырька Воды. Серый Волк сначала опры­
скивает Иван-Царевича Мертвой Водой, и рассеченные куски срастаются, затем брызжет Живой Водой, и Иван-Царевич встает, говоря: «Как долго я 186 Юрий Миролюбив спал!» Серый Волк ему отвечает: «Не спал ты, свет Иван-Царевич, а убит был». И объясняет все. Живая и Мертвая Вода - это Воды Семиречья «Того Света», через которые должна идти душа человека. Сначала текут Реки Мертвой Воды, а затем течет «Вода Ганьска» - Живая Вода. Таким образом, герой Иван-Царевич рискует жизнью, отпирая Дождь против Сушны, и спасается только благодаря вмешательству Зверей-Тотемов, По­
кровителей Рода. Такое содержание сказки наиболее отвечает сопоставле­
нию ее символики. Семиречье «Того Света» - воспоминанье Семиречья Прародины. Смерть - возвращение на Родину. Существование - временное состояние, а после смерти - состояние Вечное. Мифологический фонд, из которого взяты материалы русских сказок, является в большой мере древним фондом язычества. Эти материалы фор­
мировались тысячелетиями, подвергались изменениям, наращениям, пере­
стройке, в результате которых получались представления, расходящиеся с первоначальными. Сказки, однако, черпают эти символы, ибо речь идет о символах, влагая в них традиционное начало Борьбы Добра со Злом, при которой Добро побеждает. Нам не приходилось слышать сказок, где бы побеждало Зло. Поэтому их значение, прежде всего, морально-этическое, воспитательное, внушающее детям и взрослым некое кредо, против коего человек, сочувствующий Иван-Царевичу, идти не может. Сам он - символ, за которым скрывается Солнечный Герой, Доброе начало самого народа. В своих действиях он надеется на помощь Божью да на удачу. В Иване-
Царевиче чувствуется былинный богатырь, но пока богатырь борется с ре­
альными врагами, хотя и изображенными с известной долей фантазии, Иван-
Царевич начисто - фантастика, он борется со Злом, принимающим всяческие формы, при помощи чудесных способов, Мечей-Кладенцов, Брони Неру­
шимой, Шапки-Невидимки, Серого Волка, Черного Ворона, Скатерти-Са­
мобранки, Сивки-Бурки Вещей Каурки, и всегда, в трудную минуту, помо­
гает ему либо Дед Неведомый, либо Баба Неизвестная, которые сейчас же и исчезают. Иван-Царевич хочет поблагодарить, но «уже никого нет». Ясно, что Дед и Баба здесь не простые, это - Бог и Мать-Сыра-Земля. Учит человека, в конце концов, сначала Бог, своими требованиями, а затем, в практической жизни, Земля, показывающая, как идти в жизни. В конце концов, оба указания, и Небесное, и Земное сходятся, ибо оба приводят к успеху. Часто Иван-Царевич находится на перекрестке дорог, всегда Трех, с'камнем, на котором иаписано: «направо пойдешь, коня потеряешь, налево - сам погибнешь, а прямо - и сам уцелеешь, и коня сбережешь». Что значит это указание? Нам кажется, что мы об этом уже высказывались. Надпись, в общем, говорит, что лучше всего держаться середины, не впадая в пре­
увеличения. Так, в конце концов, выходит и в жизни. Лучше всего в преуве-
Русская мифология 187 личения не впадать. Народная мудрость указывает именно средний путь, путь постепенного изменения, но не путь личной или имущественной ката­
строфы. Говорят сказки о Курочке-Рябе, но ни разу не слышали мы сказок, подлинно народных, где бы речь шла о Кошке или Собаке. Не упоминается Корова, о Козле говорят только как о лгущем животном. О Лисе есть тоже сказки, но там она просто олицетворение хитрости. О Щуке говорится, как о Рыбе, знающей таинственное, и свои обещания она выполняет по отно­
шению Иван-Царевича полностью. Чудо-Юдо Рыба Кит тоже известна, как знающая тайное. Недостаточная разработанность нашей мифологии лишает нас возмож­
ности пользоваться уже установленными методами определения символов. Мы вынуждены делать это сообразно тому, что имеем под руками. Одна редкая сказка, слышанная нами в Юрьевке, вероятно, может послужить дополнением к мифологическим данным, уже описанным. Мы ее привели ниже. Возвращаясь к «Современной мифологии», мы можем сказать, что она грешит, прежде всего грубым материалистическим отношением к теме. Нельзя же говорить, как А. Краппе, например: «Перун, Бог Грома и Дуба, который, конечно, захватил издавна место Бога Неба. Его именем кля­
лись. Русские поддерживали в его честь Священные Костры из Дуба. Гали-
цийская Хартия 1302-го года указывает пограничный Перунов Дуб... Бал­
тийские славяне называли четверг «Перендан». Летописец Гельмгольд упоминает Священные Дубы в Провене». Говоря, что «Перун издавна за­
хватил место Бога Неба», почтенный ученый, вероятно, материалист, под­
сказывает «мысль», что Перун как-то восстал против Бога Неба Сварога! Никакой такой «узурпации» не было, а просто, Перун, как соответствие Варуны, всегда был Солнечным, а следовательно и Небесным Божеством. Кстати, город Варна в Болгарии и является древнейшим названием Перуна, когда его еще называли и именем Варуна. Между тем, почтеннейший уче­
ный, торопливо стремящийся написать свою книгу, сыплет в одно и досто­
верное, и недостоверное. Ему даже не пришло в голову, что Перун и Вару­
на одно и то же лицо, а не то, что простое «соответствие», как Зевс и Юпитер. Без санскритских источников многое будет непонятным в общеев­
ропейской мифологии, и «соответствия» могут оказаться «несоответствия­
ми». Мы, конечно, и сами должны многое изыскивать, дополнять, состав­
лять параллели, но параллели, как аналогии, тождеством не являются уже по самой своей природе. Необходим еще и критицизм имеющихся дан­
ных. Наш труд, насколько нам это было возможно, продуман, чтобы не утверждать невозможного, но там, где мы в чем-либо уверены, мы настаи­
ваем, что это так, и не иначе. Узенер («Имена Богов», Бонн, 1896), как и Гануш, Грегор Крек, Чап-
188 Юрий Миролюбов личка и др. дают достаточно описаний Божеств славян, но Краппе не удосу­
жился в них разобраться. У Шафарика, Нидерле (Прага) он мог бы кое-что узнать. Они, кстати, переведены на многие языки. Дуб имел не только специфическое значение, связанное с Перуном, но Дуб был как бы и иконой самого Сварога. Дуб, Сноп, Грм, Туча, Перун, Дажьбо - все это отдельные имена Божества главного, Бога-Отца. Потому-
то Перун никак не мог «захватить место Бога Неба»! В сказках, как напри­
мер, у Пушкина: «У лукоморья - Дуб зеленый...» надо понимать тоже, как указание на место, где могли молиться язычники. На острове Хортице, где славяне, возвращаясь из Византии, приносили жертву Перуну, была тоже дубовая роща. СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ЦАРЯ ГОРОХА (VII) А как шли наши Деды на войну, что кругом, как огонь, занималась да бежит по траве со всех сторон, куда деваться, неведомо. Глянь на Полночь, а там - дым идет, на Сход Солнца, на Закат, -
отовсюду война черная идет, и с Полудня валом валит, и повсюду люди плачутся... А повстал тут Горей-Царь наш и сказал он: «Лучше сгинути, а побить скотину, чтоб врагам не осталась, а забрать телушек молодых до середины, да погнать туда с детьми, стариками, а кто шаблюку держать может, а кто на-конь еще лезет, отрезай бороду наполовиц! Походи Землю нашу защищати! А и так, аж борода одрасте заново, так и миру добьемся честного!» А пошли Деды на Скумирь перву, что на Русь тяжко населася, а побили Скумирь, Гадячина иде, Русская мифология 189 а побили ту, Кельчина иде, а побили ее, еще люди идуть, а за ними - пыляка встает, и много их, як песку в море, а ниж травы в степах растет! Заплакали Деды, поклялись умерети, а пошли Стеной за Землю стати, а так уж день в день, три года, три весны, три лета, три осени, а три зимы билися, казаковали, аж вороги прошли несметные, до Заходу Солнца на людей иных бо видели они, что крепка Русь наша, а что бьется одна, не подается,. а что буде война поконец века, а и нет у них ни коровы, ни лошади, а нет ни злата, ни серебра, и что нечего взять с них, поживиться нечем, и пошли те вороги несметные до других краев, где люди есть, а где хлеба есть много, скотины всякой, да прошли степями, сгинули. Слыхали Деды, что много их пало, одни убиты, другое порублены, а что вся степь мертвяками чернелася и клевала их ворон-птица, и едали волки, собаки ели, а прошли они, сгинули, и некому хоронить их было, и скоро степи все костями белелися, а были ли они свои, чужие ли, никому про то неведомо, а и Царь Горей загинул також, а осталось Дедов совсем мало, а других забрала Мара злая, бо не так сытно ели люди, мяса не имели, траву варили, а с той травы сыт не будешь. А стал над ними Царь Горох, 190 Юрий Миролюбив сын Гореев, та стал считать, сколько сбылося, осталося, да и сам над ними заплакал! И про то сказали люди старые, что за Царя того, за Гороха, людей было совсем трохи (мало). А почали люди вместе грудиться, почали рыбу в речках ловить до травы мешать, варить ее, изживать беду злую утерпением, а стали жуков ловить, полевицу всякую, а и тем выжили, стада вывели, а и снова Русь размножилась, растеклася везде, посильнела, и враги ее бояться стали». ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (VII) Сказ включает скорбное описание военных бедствий, врагов, напавших на Русь со всех сторон. Вероятно, эти события имели место во времена Великого Переселения Народов в первые века до или после Рождества Христова. В Сказе говорится, что Горей Царь при­
казал Руси «резать половину бороды» и идти на войну, конца которой ждать, «когда другая половица отрастет». Вероятно, борьба шла не на жизнь, а на смерть. Царь Горей приказал перебить скотину, сохранив лишь моло­
дых телок, и Деды должны были питаться вареной травой, рыбой, но не мясом. Имя врагов - Скумирь, Гадячина (Готы?) и Кельчина (Кельты?). Враги были многочисленны - «як песку в море, а ниж (больше, чем) травы в степах растет». Три года шла жестокая борьба, пока «вороги прошли несметные до Заходу Солнца». Главное, что заставило уйти врагов, это бедность Руси: «нету у них ни коровы, ни лошади, а нет ни злата, ни серебра». ,«И скоро все степи костями белелися». Было много мертвецов, своих ли, чужих, нельзя было различить. «Ели их ворон-птица, едали вол­
ки; собаки ели». Ворон-птица в те времена много клевал трупов. Волки их тоже пожирали. А в это время напала на Русь Мара злая (Мор), и многие погибли от болезней, «бо не так сытно ели люди, траву варили, а с той травы сыт не будешь». Питание людей было недостаточным, в результате чего и возник Мор. В боях погиб"Царь Горей, а на его место вступил Царь Русская мифология 191 Горох, и потому «сказали люди старые, что за Гороха людей было трохи (мало)». Вероятно, в результате этой страшной войны, шедшей на Русь со всех сторон, осталось действительно весьма мало выживших. Люди терпели нужду страшную, «ловили жуков, полевицу всякую (что в поле живого найти можно), а и тем выжили, стада вывели». Пережив эту беду, Русь снова размножилась и враги стали ее бояться. Память народная сохранила воспоминания о тех тяжких для народа днях, но придала им форму поэтическую, хотя и последняя даже не смогла скрыть страшного значения событий. В Сказе говорится, как «Деды клялись умерети», давали последнюю клятву смерти, что было в обычае славянском. Они себя посвящали Богине Маре (Мариа, или может Мория). Давший такую клятву, если шла битва, бросался вперед, и был всегда в самых передних рядах. И когда стал считать выживших Царь Горох, так сам над выжившими заплакал. В этом Сказе говорится о днях, когда Русь еле-еле не погибла совсем. О том же говорится в другом Сказе о Войне с Вайлами, когда Русь была наполовину пленена, а другая половина подалась на Полночь и была там в лесах. Вероятно, была она довольно долго, потому что снова размножилась и пошла на Вайлов, но не нашла уже их, они, как и другие народы, сгинули в степи, не оставив следов. СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ВОЙНУ С ВАЙЛАМИ (VIII) «А как пришли потом Вайлы на Руску Землю, такая сила несметная пришла, да в руке - шабля, борода плетеная, а на голове - шапка глечиком (кувшином) и много пеших, много конных, а конные гарцуют, по земле стелются. Вот летят одни в кувшинах на Дедовщину, а другие с боков забегают, волком рыщут, золото разыскивают, серебро, скотину, зерно гладають, да на Дедовщину налезають. Та встали Деды, вздохнули, за шабли взялись, пошли от Мары нечистой обороняться, та разбили одну частицу, а за ней другая, та разбили ту, а за ней - третья иде. 192 Юрий Миролюбив А как увидели Деды, что напасть еще больше, стали биться, а сами стали мира просить, а соглашалися Вайлам подати платити. А те, Вайлы, пришли, стали Станом Великим, на Русской Земле заставилися, а почали бити каждого плетями, а с каждого требовать золота спрятанного, а мучили детей, чтоб казну указали. А не было у Дедов ни золота, ни сребра, а не знали они, что то такое, ни казны никакой не имели, а сам Царь ихний, Рогач Старый, казны не знал, скотиной жил, как и все Деды, сыром, молоком питался, а золота не знал, не имел. Убили его Вайлы злые, а видели, что, правда, у Дедов нету, так погнали половицю людей с собою, забрали их до конца жизни, а друга половица на Полночь бегла, а там по лесам сидела, скиталася, а скоро Руска Земля размножилась, а пошла на Вайлов, чтоб их побита, а те Вайлы давно в степу сгинули, а кости их в траве белелися». ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (VIII) В нескольких словах описания мы узнаем вайлов: они имели «шапки глечиком» (кувшином). Кувшинообразные шапки имели персы. Наши предки выдержали брлыную борьбу с ними. Персы ходили на скифов большой войной в отдаленнейшие времена, и целью их похода было найти, где скифы держат свои драгоценности. Так как у ски­
фов были и золотые кубки, и блюда, и оружие, то персы решили, что они обладают несметными богатствами. На самом деле, если кто этими богатст­
вами владел, то конечно, не народ, а князья, цари, вообще, начальники. Народ гонял скотину в степи, питался творогом, молоком и, вероятно, не часто даже ел мясо. В Сказе рассказывается, что сначала предки разбили Русская мифология 193 вайлов, но увидели, что у них несметное войско, и попросили мира, согла­
сились платить дань (подати), но вайлы этим не удовольствовались, и стали пытать даже детей, чтобы узнать, где спрятана казна царская, вероятно. Она может и была даже, но предки не хотели ее давать вайлам, и никто не открыл места, где находится она. Вайлы жестоко расправились с ними и половину жителей угнали в рабство, а другая половина разбежалась, веро­
ятно, на север, в леса, где и скрывалась ряд лет, после чего предки снова размножились, обрели новые силы, собрались походом для обратного за­
воевания своих земель, но когда пришли, о вайлах и речи уже не было, видны были только здесь и там их кости. Этот Сказ очень реалистичен и не содержит никаких мифологических тонкостей. Как и в предыдущем Сказе, в нем описывается период, когда наши предки должны были бороться в непрерывной войне за свою свободу. Жизнь их была труднейшей. Они все время подвергались опасности быть окончательно уничтоженными и с тру­
дом избегали такого уничтожения. Половина их, во всяком случае, была уведена в рабство, и лишь другая, вероятно, более молодая, спаслась в лесах. Как они жили в лесах, не трудно себе представить. Вероятно, это случилось не в один день. Часть могла даже успеть угнать свою скотину. Однако, в лесах люди должны были жить звероловством, рыболовством и сбором диких плодов, орехов, корней. Прожили они так, вероятно, десяток, или два, лет, пока не узнали, что вайлов больше на их землях нет. Тогда они на них вернулись. Эти два Сказа повествуют нам о двух величайших потрясениях в жизни наших предков. Если бы Сказы были плодом чистой фантазии, то тогда они были бы приукрашены фантазией, но даже и в случае фантастических деталей, в основе их могло лежать нечто действи­
тельное. Тут же очевидно реальное описание, даже с некоторой бедностью красок и стиля. Мы можем думать, что этот Сказ, как и Сказ предыдущий, передает нам действительные события. Если даже допустить, что сама Заха-
риха, или кто-то до нее, сочинил эти Сказы, так и то в них есть детали, которые наводят на размышления. В народе сохранилось выражение: «кув­
шинное рыло»; Это именно относится к головным уборам персов! Митры их действительно были в форме наших кувшинов. ИЗУЧЕНИЕ СКАЗОВ Конечно, первое, на что мы обращаем внимание при изучении Сказов, это их символику, если она есть. В некоторых Сказах она ярко выражена, а в других, наоборот, отсутствует. Именно это обстоятельство заставляет нас думать, что эти Сказы иные, и что они отно-
194 Юрий Миролюбов сятся к периоду и событиям, где действительно когда-то и что-то могло происходить. Чем замечательна отдаленная эпоха? Передвижениями наро­
дов в степях юга Руси. Сказы как раз говорят о тяжелых войнах легендар­
ных царей. Имена их могут быть произвольными, а могут быть и настоящи­
ми, лишь слегка альтерированными. Нам кажется, что народ скумырь, например, это - кимвры. Имя кимвров, возможно, альтерировано соседями. Во всяком случае, например, славяне, жившие по Припяти, никак не могли называть себя неврами, а вошли они в историю Геродота и Страбона именно под этим именем. Так и кимвры известны под именем «цимбров» в римских источниках, или «сэмбр», по источникам французским. Они могли, например, называться «скумырь», или «комырь». Последнее название удержалось на юге Руси. Так называют воротник. Возможно, кимвры имели большие воротники на одежде, как, например, хорваты имели платки на шее, получившие название «кравата» по-французски. Хорваты с их «краватами» имели столь большой успех, что галстук так и остался непременной частью европейского костюма. Следовательно, подробности одежды иной раз очень важны. С другой стороны, откуда-то взялись на Руси высокие воротники, которые особенно любили бояре в XV
-м И XVI - M веках. Может, они именно и были удержаны в памяти народной, как принадлежность костюма кимвров, и затем введены в обиход на Руси. Мы знаем, что не обошлось и без того, чтобы некоторые племена кимвров не остались на Руси и не слились с ней. Кимврская кровь должна быть среди остальных кровей в жилах славянства, особенно его русской ветви. Должна быть и германская также, ибо германские племена жили вперемешку со славянскими некоторое время, в период I -I I -
го веков до Р.Х. и после него. Строгого деления на народы в те времена не было. Венды, например, в походе на Иберию, шли совместно с германцами под именем вандалов. В языке Андалузии они оставили несколько чисто славянских корней, как «ночь», например, «тропа» и т.д. Создавались конфедерации, как например, уже в исторические времена тевтонский Орден, и к ним примыкали все, кто хотел участвовать. В «Истории восточно-
еврейского народа» С.Фогельсона, например, указаны чисто славянские имена князей, участников похода вандалов. То, что вандалы вели себя грубо, вполне понятно, ибо римляне не входили в их нужды и не желали давать им земель. В битвах германцев с римлянами побежденным всегда рубили головы. Оттуда и немецкое «капут» - чисто латинское слою «голова». Таким образом, мы считаем, что в деле создания русского народного ядра участвовали не одни только славяне, но и кимвры с готами, и даже, может быть, кельты. Русская мифология 195 ПОЯВЛЕНИЕ КИМВРОВ В ИСТОРИИ Героические эпохи в жизни народов являются, по свидетель­
ству Шопина, предшествующими историческим, Народы севера появились, наоборот, у границ Римского государства раньше, чем у них была героическая эпоха. Тевтонцы и скандинавы имели, если можно так выразиться, двойное детство. Они уже были воинственны, когда асы принесли им новый культ. Вместо движения вперед, по пути развития, они испытали некоторый откат назад. Откуда же пришли тевтоны? Источники подтверждают, что южные тевтоны имели такое же понятие о Верховном Существе, как и они. Шопин делает вывод, что миграция асов в Германию была не первой, и что они подействовали на германскую массу потому так сильно, что нашли в ней остатки культа, исповедовавшегося их общими предками. Раньше, чем говорить о войне кимвров, автор напоминает, что это имя не встречается в хрониках севера. Некоторые ученые их считают происходящими от киммерийских скифов с Понта Евксинского. Другие считают, что имя кимвров происходит от «кампфер» - воин. Они же считают, что это наименование означало организацию, но не народность, как напри­
мер, «верманнен», «Германией», или славяне у сарматов. Эти названия «боевых групп» среди скифов, сарматов и тевтонов, и также множество ответвлений, которые были и в Европе, дает новое освещение запутанному вопросу происхождения народов. Тацит называет родиной кимвров Ютлан­
дию, что нам кажется неверным. Наступление, которое кимвры вели про­
тив Рима, и которое продолжалось четырнадцать лет, не могло быть делом рук простых пастухов, да еще родившихся на таком маленьком пространст­
ве. За 101 год до Р.Х., римляне, наконец, при помощи Мариуса разбили кимвров. Но период борьбы, если не считать еще трудного для кимвров перехода от Дуная до Альп, продолжался около 14-15 лет. При консулах Цецилиуме Метеллюсе и Гнейусе Папириусе Карбо римляне были разбиты, и поражения следовали за поражениями. Кимвры были, говорят, в войне с боянами (конфедерация кельтов и славян), но, может быть, это была даже не война, а военная хитрость. Прижав боян к римскому государству, они ворвались вслед за боянами на земли Рима. Король кимвров Боярик (имя звучит совершенно по-славянски!) пал в последней битве. Флорус, историк с римской стороны, говорит, что кимвры потеряли в последней битве шесть­
десят тысяч человек, когда римляне... только триста человек! Поверить этому даже сегодня невозможно. Наличие у кимвров правильно разработанного плана войны показывает, что «скумырь» была не просто 196 Юрий Миролюбив бандой пиратов, а правильно управляемой военной организацией. Кимвры заняли всю Галлию и оставили ее только перед решительной битвой. Маневр, который они проделали, поставил их в выгодное положение. Римские легионы были между двух огней. Однако, военный гений римлян решил дело в их пользу. Кимвры вынесли из Азии понятие о войне, как средстве выявить лич­
ную храбрость, тогда как римляне понимали войну как искусство. Тем не менее эта война заставила Римское государство испытать тягчайшие мину­
ты. Многократно разбитые кимврами в течение этих 14 лет, римляне уже не знали, удастся ли им отбросить варваров. Три года стоял Мариус на своих позициях и в продолжении этого времени изучал тактику врага, укрепляя собственную дисциплину. Он только что закончил перед тем войну в Афри­
ке против Югурты, и кимвры оказались еще крепче, еще воинственней. Тит Ливии называет кимвров прямо тевтонами. Между тем, кимвры оказыва­
лись у римлян впереди, а тевтоны позади. Идя на Рим, Мариус мог видеть кимвров, которые должны были все разрушить впереди, тогда как тевтоны шли за ним по пятам, и его легионы, таким образом, были зажаты между двух огней. Чтобы проделать подобный маневр, кимвры и тевтоны должны были обладать военными знаниями, ставившими их в равное положение с римскими полководцами. Откуда же могли простые кочевники иметь такие знания проведения маневров? Можно думать лишь то, что выйдя из Персии, где военное искусство стояло на высоте, германцы его не забыли, и продолжали развивать, доведя маневры до совершенства. Тем не менее, они у них были основаны на понятии личной храбрости, доблести, и потому они всегда искали решительного сражения. Римляне же искали победы. Последняя дается не всегда в результате решительных сражений, а чаще еще от умения ждать и знать, когда нанести удар. Вероятно, с кимврами нашим предкам пришлось выдержать не одно столкновение. Они уже в это время умели методически наступать, доводя противника до истощения. Скумырь Сказа это, вероятно, и были кимвры. Конечно, Сказ не явля­
ется историей, где известны даты, имена и местности, но все же он - драго­
ценное указание на тяжелые времена наших дедов, и как таковой нуждает­
ся в дальнейшем тщательном изучении. Кимвры и тевтоны - это две разные группы, отличавшиеся не только в языковом отношении, но отчасти и рели­
гиозно. Однако, обе они были германского происхождения. И в то же время не исключена возможность, что среди них были и славяне. В прошлом саки (саксы?) и юнги китайских источников, они могли разделиться по тому же признаку на два народа. Славяне же, как более мирно настроенные, могли быть среди них и добровольно, и по принуждению, вследствие договорных отношений, или в качестве простых искателей приключений. Достаточно Русская мифология 197 было какому-либо начальнику принять решение, и все его подчиненные шли за ним. Венды среди вандалов занимали даже превалирующее место. Среди кимвров и тевтонов славяне занимали менее заметное место, но то, что они там были, у нас нет сомнений. Прямых доказательств, как в походе вандалов, с именами князей, у нас нет, однако, есть косвенные, основанные на преданиях и Сказах. ОТЛИЧИЯ В ГЕРМАНСКОЙ И СЛАВЯНСКОЙ МИФОЛОГИЯХ Германцы и славяне, несмотря на их близость в преистории и взаимные участия в походах и кампаниях, имели различное поня­
тие о Божествах. Так, славяне считали Божества, изшедшими от Сварога и к нему возвращающимися. Особенно тех из них, кто покровительствовал активному циклу природы, Дождю, Севу, Жатве, Урожаю и т.д. После Коляды Зимнего вновь начинается приход Божеств, сначала Яро, потом Купалы, Дажьбо и Овсеней. Германцы считали, что все их Божества смерт­
ны, за исключением Одина. В этом заключается коренное различие двух религиозных систем. Германская религия обладает большой и разработан­
ной мифологией, тогда как славянская обладает только некоторой тенден­
цией выработать мифологию. Для этого нужны ведь мифы, а в славянском понимании их религия была почти лишена таковых, так как их Божества регулируют смену сезонов, где мифы не нужны даже. Нет у славян даже мифов, связанных с солнечным и лунным затмением. Они объясняли сол­
нечное затмение, например, как «Свадьбу Солнца с Месяцем» и только. Погасающая ночью Луна была для них попыткой Чернобога взять Свет с земли, но Святовид-Белобог вступал с ним в борьбу и отнимал Луну, кото­
рая снова вспыхивала. От Чернобога Дажьбовы Внуки были отделены сонмом Божеств, между которыми были таким образом зажаты Чернобог с Белобогом в их вечной борьбе. Считалось лишь, что эта борьба всегда была и будет, а что людям, как Дажьбовым Внукам, исхода ее бояться не следует. Если такое затмение происходило перед началом какого-либо дела, поездки ли, похода ли, оно предзнаменовало неблагоприятный конец задуманного («Слово о полку Игореве»). Однако, никакого сложного мифа из такого события славяне не создали. Не было у них и различных антропоморфиче­
ских толкований отношений между отдельными Божествами, как у германцев. Это показывает, что славяне были ближе к правильному религиозному мировоззрению, и их религия была чище германской, где Божества завидуют друг другу, мстят, похищают и дерутся между собой. Славянские Божества 198 Юрий Миролюбив величественны и строги. Они чужды человеческих побуждений и не знают интриги, или хитрости. Представление о злых Божествах у славян туманно и почти отсутствует, кроме связанных с неизбежными явлениями в жизни, как потеря близких, Mop
-Болезнь, Мара-Смерть, или Жаля, Карина (не Карма ли лежит в основе Карины?), или Мета. Но месть как таковая в те времена была повсеместным правом людей. Родители убитого юноши требовали Меты, как было принято. Причинение смерти наказывалось смер­
тью, как и сейчас, у самых цивилизованных народов. Обычая же кровавой мести, от рода в род, у русских славян, по-видимому, не существовало. Была она у вендов, под влиянием скандинавских пиратских нападений. Там пиратство считалось преступлением против Божества Радогощи. Но это влияние, повторяем, было скандинавским. СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО БЛИЗНЕЦОВ (IX) Было так за давнего часу, что Бог дал двум сынам матери одно тело и одну душу. Ударил Гром в Дуб, как Снопы жали, и родились близнецы по весне! А то Бог хотел, чтоб люди знали, что была на то Его Воля. И родились два мальчика, во всем подобные, друг на друга похожие, как две капли воды, один бежит, кричит: «Мама, это я!» И другой смеется: «Нет, это я!» И так были похожи они, что ни мать, ни отец, никто не мог их различить. А стали расти, один высокий и стройный, и другой также высокий и стройный, и оба они были светловолосыми, и оба были сероглазыми. Коли ударят одного, другой плачет, а коли захворает другой, первый плачет. И жили они душа в душу, аж выросли, стали юношами, да ввечери повстречались с девицей одной, да оба в нее и влюбили' ь. Русская мифология 199 Один ее просит за него замуж идти, а другой кричит: «Я без тебя жить не могу!» Засмутилась она, заплакала, ответила: «Не знаю, как быть! Люблю каждого, не разберу, кто он, тот ли, кого встретила в первый раз, или тот, кто сказал после слово!» И почали два молодых юноши меж собой спориться, кому девица женой будет. Почали спориться, да подралися, один на другого с ножом кинулись, а первый другого ранил, а у самого кровь течет! Развели их люди, сборы собрали, порешили, как быть, что делать. И сказал Царь Прадедов наших, обратясь ко всем, такое слово: «Близнецы те единоутробные, а Близнецы единокровные, а то же один юноша в двух телах, а одна у них душа на двоих дана! Потому сделаем, как в старину делали, буде им Ганна женой обоим! И чтоб никто над тем не смеялся, чтоб никто пальцем на них не показывал!» Порешил Царь так, и люди тоже, и стали они, трое, жить в одной хате, и счастливо прожили до самой смерти». ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (IX) Легенда о единой душе близнецов встречается лишь в южных Сказах. Видимо, все же, в основе таковой лежит древнее верова­
ние такого же содержания. Левины ведийцев - Близнецы. «Уда­
рил Гром в Дуб» - явный признак, что рождение Близнецов - Божье Дело. Хитроумные изыскания американской школы, сводящие Асвинов к ...лошадям, а Адитиас - к кобыле, неверны в своей основе. Если Бык был в древности символом Божества (он и до сих пор изображается рядом с 200 Юрий Миролюбив одним из Евангелистов в православной иконописи), то лошадь была лишь священной, но нигде никогда не было известно, чтобы ее обожествляли. Индо-арийцы были обязаны лошади своим военным могуществом, всеми своими походами, в которых они разбили Ассиро-Вавилонию и даже Еги­
пет, но они никогда не делали из Белого Коня Божества. Вообще, звериный облик Божеств имеет египетское происхождение, Бык - азиатское, но ло­
шади нет нигде, ни в каком пантеоне. Ведийцы сами говорили о лошади, что она «вырвалась из ряда Божеств и прискакала к нам», но нигде не говорили, что она - Божество. Даже в Египте, в известные нам, уже более или менее исторические времена, религия не была зверопоклонением, а облик зверей, как, например, Апис или Ибис, были символическим изобра­
жением соответствующих Божеств. В древнейший период быку поклоня­
лась вся Азия, или почти вся, и остатки древнего быкопоклонения найдены во многих странах. Вавилонские крылатые быки, или персидские, доказывают это в достаточной степени. В некоторых местах были найдены изображения Быка-Божества из жердей, или досок, но нигде не было найдено изображения лошади. То, что ее любили и почитали, вполне понятно, так как она стала могучим союзником человека, особенно после изобретения колеса, тоже изобретенного индо-арийцами. Поэтому мы считаем, что если Близнецы и связаны с лошадьми, то через Асвинов, скачущих в Небе Вестников Утренней и Вечерней Зари. Лошадь была в ряду с Божествами, она была при Божествах, но не Божеством. Материалистическое мировоз­
зрение плохо помогает разбираться в символах, ибо последние обладают мистическими свойствами. Вышеприведенный Сказ тем и характерен, что он связывает воедино появление Близнецов с Громом и Дубом, показывая этим некое особое влияние Сварога в лице Перуна. Таким образом, Близнецы считались нашими предками священными, ибо они имели одну душу в разных телах. По-видимому, в древности, уже в период моногамии, установился обычай, допускающий бигамию в случае, если выходят замуж или женятся близнецы. Если бы этого не допускали наши Предки, вероятно, положение, описанное в Сказе, приводило бы к катастрофам, преступлению или раздорам среди членов родового общества. Мы плохо знаем историю близнецов в настоящее время. Вероятно, случаи, вроде упомянутого, нередки, и часто они кончаются трагически. В русском народе верили, что Близнецы - Дети Грома, обладающие одной душой в разных телах, и что судьба их одинако­
ва: один умрет, и другой умирает сейчас же. Русская мифология 201 СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ЦАРЯ НАЧАЛИЦА (X) «Как по Троян-Царю был Началиц Царь, а была Земля наша большая, а людей было мало на ней, ибо войны за войнами пожирали всех, поначалу молодых и сильных, а после старых и малых. Да сказал Царь Началиц наш: «А кто из вас, сильных юношей, может совет подать добрый, как нам жить-бедовать теперь? А кто из вас, стариков седых, совет подать может мне, как жить нам?» Отозвались молодые силачи, а сказали, что казаковать надо! Отозвались старики седые, а сказали, что мириться надо! И сказал Царь, чтоб было по-ихнему, а чтоб юноши стариков слушались. А коли те возражали, так сказал им: «Вас слушаться, так никому мира не будет, а старых слушаться, так на месте останешься! А потому пийдемо до Полуночи, там поживаемо, аж будут у нас вилы». И так шли они до Полуночи, а коли враги приходили, сами шли от них, да трудилися, размножалися, а прошло тридцать годов, так и назад пришли, а врагов погнали прочь, и Земли заняли. И было все хорошо у Дедов наших, и понемногу землю пахали, скотину водили, и воевали понемногу, врагов били, и Богу молились, как надо. Жили так наши Деды, да снова беда пришла, пошел Мор на скотину, пошла Ржа на Хлеб, 202 Юрий Миролюбив почали люди болеть, умирать, а пришли тут на Дедовщину враги новые, и много слез пролили Деды наши, и многих не досчитались за часы войны, а на тот раз и с другой стороны враги пришли, и не знали Деды, где хату сложить, не знали, где поля пахатй, и пошло нестроение по всей Земле, а так было много лет подряд, а когда кончилось, и Земля стала большая, потому что Деды по всей Земле разбегались, повсюду от врагов прятались». ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (X) Как и в предыдущих Сказах, за редкими исключениями, ко­
гда речь шла о Крутюге Злой, сказочный элемент в тексте отсут­
ствует. Здесь все реально, и даже нигде намека нет на что-либо чудесное. Таким образом, ясно, что Сказ говорит о вещах, действительно происходивших. Детали, может быть, и альтерированы, но главное остается все же близким к делу. Есть указание, например, на 30 лет, в продолжение которых Деды отказывались от войны, как средства защиты. Они уклонялись от боя, чтобы остановить громадные потери в людях, и ждали, когда вырас­
тут новые, молодые, кто снова сможет взяться за оружие. Кончилась эта эпоха все же войной на два конца, и следовательно, весьма тяжелой войной, в результате которой Деды снова многих «не досчитались». Это показыва­
ет, какие новые жестокие потери имели Деды. К этим бедам прибавился мор на скотину и «ржа» на хлеб. Эпидемия спорыньи, вероятно, имела время от времени место. Дождливое лето всегда увеличивает опасность этой криптогамной болезни. Есть такой хлеб, конечно, было очень трудно, ибо он дает отравление, так назьшаемую «раскаленную болезнь». Отравленным кажется, что вокруг них все горит, и они бегут, вопя о помощи, куда попа­
ло. Вероятно, нечто подобное пережили и наши предки. Это как бы «узлы» в памяти потомков. Они о них говорят, передают в воспоминаниях, как о далеком прошлом. Об «узлах», как мы говорили прежде, в народе сущест­
вовали выражения: задумавшийся о чем-то человек «узлы развязывает». Завязывали «узел», чтоб найти потерянное, скажем, предмет, утварь или инструмент. Подобные же «узлы» есть и в прошлом народа. Он их «развя-
Русская мифология 203 зывает», передавая потомкам. В этой роли особенно хороши были деды и бабушки. Это они были хранителями древних воспоминаний. Передавая их внукам, они связывали их с предками. Родителям обычно некогда, они заняты «делом», а дед или бабушка на печи с ребятами сидят, особенно в холодное время, и рассказывают им, учат их прошлому. Другого источника научения не было, и потому устная традиция была так сильна. Но если вспомнить, что предки сами собирались по вечерам, у костра, и в праздники слушали таких же сказителей о прошлом, то понятно, что дед да бабушка также продолжали их роль. Вместо костра была хата, а вместо всех членов рода были перед ними лишь внучата. Если что и уцелеет от прежних народ­
ных преданий, Сказов и легенд в народе, после революции, то это произой­
дет только вследствие общения внуков с дедами. В наше лихолетье враги русского народа разрушали семью и ускорили смерть дедов. Однако, сами взрослые старились скорее и скорее. становились дедами и бабушками, а потому родовая традиция все же не везде оборвалась, и мы надеемся, что кое-что в народной памяти удержится. РОЛЬ СТАРЫХ НЯНЕК В СЕМЬЕ Госпожа Нечкина мне рассказывала: «Я была девчонкой, лет десяти, и это у няни, жившей у нас, Бог знает, с каких времен, научилась я песне: «Я ли в поле не травинушка была, я ли в поле не зеленая была!» Откуда шел этот образ, если вдумаемся? Конечно, еще с тех времен, когда трава была главным содержанием жизни людей, из пастушьего пе­
риода жизни наших пращуров. Если сравним содержание наших русских песен с западными, у нас есть и «во поле береза стояла», и - «зелененький барвиночку, стелися низеньки», и - «во лужках я траву жала». Ничего подобного на Западе нет. Там песни, как таковой, в народе больше нет. Народ распевает сочиненное для него городскими музыкантами. Русская же песня сама «от земли» и идет от земли к сердцу. В ней сила, какой нет в других песнях. И не случайно, что песням обучает старая нянюшка в семье. Она сама «от земли». Так получался у наших певцов и музыкантов прямой контакт с народным творчеством. Госпожа Н. рассказывала: «Зовет меня няня: «Вдень мне нитку в иглу, уже и с очками не вижу». Я вдела и узелок завязала. - «Что же ты сделала? Развяжи сейчас же! Видишь я себе смертную рубашку делаю? Я уже приготовила чулки, туфли, платье, а теперь делаю рубашку. Ни одного узелка нельзя делать при этом на нитке! 204 Юрий Миролюбив У меня и так будет что развязывать на Том Ceemel Нагрешила за жизнь достаточно». Услыхав эти слова, девочка испугалась и убежала к матери, рассказала ей нянины слова. «Чего же ты боишься?» - спросила та. -
«Няня правильно делает!» и сейчас же сказала ей, что у каждого человека есть не только долг жить на земле, но живя, думать и о смерти, и по-
христиански к ней готовиться. Здесь мы обратим внимание изучающих на­
родный фольклор и его мифологию, что в сознании народа границы между жизнью и смертью не было. Для пожилого человека первым его долгом было готовиться к смерти, чтобы было во что одеть, чтобы было во что положить. Так в домах и хранили вещи «на смерть». Нянюшки в домах, даже дворянских, имели большой авторитет и они внушали детям старые русские идеи о жизни и смерти. Так в случае с Н. видно, как ее сначала испугала мысль о смерти, к которой «готовится няня», и первоначально она все время бегала посмотреть, «не умерла ли няня!» Затем она к этой мысли привыкла. Когда няня однажды все-таки умерла, это ей показалось уже вполне естественным^. Так, няня, готовившаяся к своему жизненному кон­
цу, приготовила к нему психологически и ребенка. Шока в результате ее смерти ребенок не почувствовал. И вопрос с «узлами» тоже глубоко врезал­
ся в память девочки. Она о нем не забыла и по сей день. Так влияли на подрастающее поколение русские няни, внушая им правильное представле­
ние о жизни и смерти. Детям няни, обычно, нянчившие их чуть ли не до замужества, передавали все народные традиции. О СТАРИННОМ ПЕНИИ Как-то пришлось читать в газете, что в некоторых деревнях, на Севере, девицы, любительницы пения, разбивали слова песни на слоги, и каждый из них растягивали на три, четыре ноты с руладами, отчего пение получалось весьма сложным. Скажем, что речь идет о так называемом «крючковом пении», когда никаких нот не было, ключей не знали, и гармония была скорее практическая, чем теоретическая. Отме­
тим также, что и на Юге Руси было такое пение. Об этом пении говорили: «как заведе-е-т, так и не знаешь, кончил он или еще только начал!» Особен­
но любили петь такие песни подвыпившие потомки древних казаков, «лы-
царей» (рыцарей)-запорожцев. На Днепре, на пароходе, можно было ве­
черком слышать подобное пение. Берега плывут в дубравах, в песчаных косах, мимо, а люди сидят на корме кружком, выпили по рюмке, закусили и завели песни про старовину. Поют они в них и про своих гетманов-атама­
нов, и про набеги татар-крымчаков, и про турок, заставлявших «раба Божа-
Русская мифология 205 го Алексия принять басурманску виру», и про разборчивого жениха, кото­
рый и хотел бы любить девушку, да у нее и то, и другое не так. А потом заведет какой-либо старик длинную песню, подопрется рукой, прикроет глаза и весь уйдет в пение. Вот, тогда как раз и переходили такие народные певцы на старинное пение «по крючкам». Староверы были также мастера­
ми этого пения. Приходилось нам встречать и специалистов, ездивших по Руси в поисках подобных песен. Они их записывали, куда-то везли, но после все это оставалось в пыльных архивах Музеев и Академий. Есть еще и за границей, в частности, в Германии есть, кажется, один, фамилии не помню. В этих старинных песнях есть большое музыкальное содержание, но кроме него есть и фольклорное. К сожалению, сейчас не до того, а жаль! Эта тема еще требует своего исследователя, на этот раз не только музыкан­
та, но и фольклориста. Он в ней найдет старые, забытые формы, и такое же старое, забытое содержание. В последнем, может, скрывается не одна черта нашей преистории. Все это еще ожидает своего исследователя. Материал должен систематизироваться, сводиться вместе, отдельные стороны нашего быта должны пройти через сопоставление, критику, чтобы все лишнее от них было отброшено, и тогда мы узнаем, что вся так называемая история есть лишь кусочек другой Большой Истории нашего народа. В нее поневоле войдут все местные истории, в виде составных частей, а из них выкристал­
лизуется вполне законченная история славяно-русского народа. Как бы ни хотелось врагам нашим, чтобы мы забыли о нашем великом прошлом, оно все равно однажды станет известным. Мы окажемся не «самым молодым народом Европы», а древнейшим! В этом мы глубоко убеждены, и настоя­
щий труд представляется нам как некоторое количество уже проверенных и достаточных доказательств в пользу нашей идеи. МИФОЛОГИЯ В ЛЕГЕНДАХ Собственно, из-за того, что русский языческий эпос исчез, или погиб во время разных потрясений, есть у нас только «Слово о полку Игореве», «Задонщина», да родители мои утверждали, что видели лично в рукописи на западе Южной Руси, в прошлом столетии «Книгу о Княжем Утерпении», относившуюся, вероятно, к языческому пе­
риоду. Эта книга тоже где-то пропала, ибо опубликованной она нигде не была. После есть у нас «Былины» Северной Руси да христианский эпос «Голубиная Книга», «Хождение Богородицы по мукам». Остаются только устные легенды и сказы, сказки или обряды, как источник изучения преж­
него языческого быта. Те крохи, что есть в истории, в записях разных 206 Юрий Миролюбив епископов или проповедников, уже касаются подавления язычества, его остатков, или же суеверий и обрядов прошлого. Оттуда мы не можем по­
черпнуть многого. Но повторяем, мифологии в греческом, латинском или германском виде у славян не было. Этим и определяется разница в религи­
ях народов. Славяне, как близко стоящие к ведийцам (венды, венеты, виль-
цы), унесли в Европу свою религию, основанную на славословиях Божеств. Последние они считали Божествами, придавали им толкование, близкое к духовному пониманию, и потому их религия не перешла в антропоморфизм греков и римлян. Она была лишена мрачности умирающих божеств герман­
цев. Божества славян были бессмертны, и если они исчезали когда-либо, то «входили в Сварога», откуда и вышли. Потому и помогали эти Божества славянам в виде чудесного воинства Сварожичеи и Перуничей, вступавших в битву против врагов славян. Тем их роль и кончалась. После битвы Сва-
рожичи или Перуничи уходили на Небо. Они за людьми не гонялись, деву­
шек не бесчестили, как Фавны или Пан, Вакх и др., с земными женщинами не жили, и не было потомства полубогов в славянском мире. Не было у них и дерзких Прометеев, стремившихся силой ворваться в среду Небожителей. Славяне своих Божеств уважали и не приписывали им человеческих слабо­
стей. Даже мифология ведийцев у них исчезла. Религия их очистилась, стала более прозрачной, а обряды приобрели вид настоящего богослуже­
ния, с жертвоприношением злаков, плодов, яиц, творога,, масла. Если при­
носили в жертву быков, ягнят-агнцев, или птицу, то делали это в виде всеобщей трапезы, на которой мясо жертвы разделялось среди присутст­
вующих как пища. Это напоминало то, что впоследствии происходило на Пасху, в христианский период, когда люди «разговляются». В этот день каждый стремился угостить другого. То же делалось и в языческие празд­
ники, когда все, целым родом садились за освященное жертвенным обря­
дом, ели мясо-говядо, пили молоко, ели творог, сметану и масло, принесен­
ные присутствующими. Это были братские трапезы, когда каждый приносит что-либо съедобное. Поэтому в язычестве не было ни интриг человеческого характера, ни драм, наподобие наших, а были просто Божества и люди, Внуки Дажьбовы. Потому и мифологии, как интриги Божеств и людей, у них не было. СКРЫТКИ, КИКИМОРЫ И ГОДОВИКИ Как мы уже говорили раньше, Скрытек, или Скрутек, а так­
же германский Шрот, или же Скрытка, - мелкие полубожества, сродни Кикиморе, некоему духу безобразному, но достаточно дея-
Русская мифология 207 тельному. Годовики из того же ряда мелочных, надоедливых духов, застав­
ляющих хозяина или хозяйку забыть что-либо нужное и выехать в поле или город без этой нужной вещи. Помнится, крестьянин, грузивший мешки зер­
на на арбу, чтобы везти их в город, за три десятка верст, потерял свой картуз и никак не мог его найти. В конце концов, он заявил: «Они же хитрые!» - «Кто они?» - спросила мать. - «А Скрытки! Они так и шныря­
ют вокруг, чтоб что-либо спрятать, а ты бы и не нашел'после!... Ох, это -
хитрые бестии!» Несмотря на все возражения нашей матери, он все настаи­
вал на своем и так уехал с зерном. В городе он купил новый картуз, а мы, дети, в это время нашли его старый картуз за дверьми, в доме, на галерее. Как он туда мог попасть, никто не находил объяснения. Наконец, мы уви­
дали котенка, который явился с картузом в зубах! Только тогда мы поняли, кто сыграл шутку над мужиком. Однако, чтобы не обижать человека, мать решила старый картуз сжечь, а за новый заплатить. Она вообще очень бережно относилась к верованиям простолюдинов и никогда над ними не смеялась. Также поступил и отец. Однако, мы еще долго хохотали в доме, называя нашего котенка «Скрыткой». Другой случай, одна весьма неглу­
пая дама уверяла нас, что «стоит ей поставить перевернутую чашку на стол, как она немедленно находит потерянную вещь!» Это, конечно, уже суеве­
рие, но, все-таки, суеверие, покоящееся на старом веровании. О Годунах в Юрьевке говорили: «Стоит вечером не бояться, войти в темный амбар, как он наполняется сейчас же шумом, шорохом, даже писком иногда: то разбе­
гаются Годуны!» В другом месте, в Анновке, их называли Годовиками. Конечно, на самом деле то были либо крысы, либо мыши, разбегавшиеся при входе человека в темное помещение. Но воображение, населявшее темноту всякими страхами, находило им старинное объяснение, основанное на древ­
нем веровании в низшие божества, не вполне благоприятные человеку. Однако, эти же божества были для них благоприятными до принятия хри­
стианства, когда, естественно, по мысли людей, изменивших старым Боже­
ствам, некоторые из них, особенно низшие, должны были стать ему враж­
дебными. Название Годунов, или Годовиков, вероятно, происходит от слова Год, а особенно - Новый Год, ибо в эти дни, вернее, ночи, под Рождество и Новый Год, старые Божества, и особенно низшие, гуляют свободно. Выс­
шие Божества зла не делают, и на хитрые штучки не пускаются, но низшие на такие вещи идут. Они мстят за отступление от них. Потому-то родились и суеверия, ибо в основе таковых страх перед Божествами, которые могут как-то отомстить отступнику от Дедовщины, ставшему христианином. Поч­
ти наверное можно сказать, что «демонология» славян стала существовать с момента принятия христианства, а что раньше ее не было. 208 Юрий Миролюбив ЛЕСНОЙ И ПОЛЕВОЙ КУЛЬТЫ Американская школа утверждает, что Дуб - форма Бога Гро­
ма. Это, конечно, весьма рискованное утверждение. Дуб есть, как мы сказали, только икона Сварога, Перуна, или его соответствия у ведийцев, Варуны. Несмотря на то, что дуб у всех индоевропейцев поль­
зуется почтением и уважением, это еще не значит, что он и Божество иден­
тичны. У некоторых англосаксов мы просто подозреваем желание во что бы то ни стало доказывать вещи, которых «на голову не натянешь». Это бывает с кабинетными учеными. То же случается и с германскими учеными, во-
первых, потому что немцы не любят славян, а во-вторых, потому что германцы все же, если не англосаксы, так саксы. Что-то общее в них имеется, некое «деревянное» отношение к образу, идее, в других случаях упорство, не считающееся ни с какими доказательствами, и потому с ними трудно соглашаться человеку, свободно разбирающемуся в предмете. Оттого, что Дуб - Громовик, еще не следует, что он - Перун. Мы не говорим, что у всех индоевропейцев дело обстоит именно так. Возможны исключения. Однако, что касается славян, то мы утверждаем, что они считали Дуб священным, но не Божеством. Р.Мух, Сэр Джемс Фрезер, Гюнтер, Гоммель, Дитрих, Хирт, Кук, Чадвик в один голос утверждают это. Откуда они взяли свое утверждение? Расшифровывать религии и мифологию индо-арийцев надо, исходя из ведизма, их примитивной религии (бывшей вовсе не такой уж «примитивной!»), а не из греко-романской мифологии. Между тем, даже не все еще санскритские книги переведены на европейские языки! Кроме бук­
вального и смыслового перевода, надо еще произвести перевод мышления, ибо санскрит ближе к идеограмме, отражение Которой надо видеть и в свя­
щенных предметах. Санскрит был вначале тоже иероглифичен. Влияние иероглифа на дальнейшее развитие санскрита несомненно, а творчество образов и символов в санскрите нуждается в ином, более гибком определе­
нии, чем простое формальное, связанное со словами и смыслом. Только исходя из ведизма, можно будет понять, как удалились от первоисточника индоевропейские религии, и в чем они погрешили. Точно такое же недале­
кое заключение делает и Фогельсон в своей книге «Моисей и его монотеи­
стическое учение»: «Какая-нибудь чурка, чурбан, зарытый в землю на ок­
раине славянской деревни, далеки от Единого Бога!» Эта «чурка» была простой материализацией Чура, или Щура, Предка, которому посвящали село. Предки должны были следить за сохранностью жителей и за их бла­
гополучием. Это вовсе не «идол»! Однако, мы понимаем, что иностранцу, Русская мифология 209 да еще материалисту, трудно в этом разобраться. В таком случае надо было бы сказать просто: «не знаю!» и никто бы незнающего не обвинил ни в чем. Трудно понять материалисту и другие вещи, например, что не в «чурке» суть, а в обряде, когда ее закапывают. Этот обряд имеет символическое значение передачи села и земли под охрану Предка. Вера в «Тот Свет» славян не допускала грани между жизнью и смертью. Мертвые были в непрерывном общении с живыми. Конечно, Лесовик, или Лесобог, был существом благоприятным, как и Полевик, и они были окружены Русалками, как лесными, так и полевыми. Лесобог, Полевик и Водяной составляли Триаду, или Триглавы Природ­
ных сил. К ним можно причислить Кринича, или Божества Источников, Ручьев и вообще Живой Воды, Езерича, Водяных Русалок. В христиан­
ский период о Русалках уже говорили лишь в отношении Водяных, а о Лесных стали забывать, замещая их Дивом Дивным. Между тем, в древние времена были Тридевять Сестрениц, разного рода Русалок. В «тридесятом царстве, в тридевятом государстве» сказок и находится та страна, где живут Сестреницы. Травы и Кущи - обиталище Малых Божеств: Травича, Кущича, Стеб-
лича, Листича, Цветича, или Кветича, Коренича, Ягодича и Муравича. Мурава - зелень. Зеленяк, или Зеленчук, - Божество Зелени вообще. Жар-
Цвет - древний символ Сомы, Священной Травы и самого Божества этой Травы. Однако, между Сомой-Божеством и Сомой-Травой большая разни­
ца: если Сома-Божество нуждается в прославлении и хвале, Трава-Сома священна, и ее уважают, к ней относятся с почтением (отголосок этого -
Жень-Шень китайцев, срывая который, они его тоже славят, молитвенно складывают руки и кланяются), но Трава, как и Дуб - только священные существа, но не Божества. Дуб-Грмик, или Громовик, как и Персть-Земля -
вещи священные, потому что Перун низвергает Грм в Дуб, Сноп и Землю. Все это - ОБРАЗЫ, а не Божества. Надо понять, что ведийцы ни кумиров, ни статуй, ни икон не имели, а следовательно, должны же были иметь что-
то, что бы фиксировало их религиозное понимание. Такой фикцией служи­
ли некоторые предметы или существа-символы. Сноп-Дуб - один из глав­
нейших таких символов, а Трава-Зелень-Клечево - образ Божества, глядя на которое, пастухи и земледельцы молились Божеству, а не физическому Снопу или Дубу, или же Зеленой Ветке. Рассматривать их как простых фетишистов нельзя, хотя бы уже из-за их религиозного уровня. Мы знаем, что моления славян протекали в обстановке обрядности и трапезы. Это уже сложная форма религии. Общая трапеза заканчивалась игрищами и танца­
ми. Вся эта форма Богослужения особая, выработанная издавна, и ее неко­
торые исследователи сравнивают с оперой, так как пение распределено по 210 Юрий Миролюбив ролям, и одно пение сменяется другим. Хороводы, оставшиеся до сих пор, служат одной из форм религиозного действа, и потому не могут рассматри­
ваться как простые пляски, но как религиозные танцы. Поле и лес служили местом этих молений, где молились все сообща, а личное Мовление-Моление было домашним, в бане. Там человек очищался от нечистоты духовной и телесной, чтобы чистым принять участие в общем молении. Понятие германское о лесном духе славянам не свойственно. Там этот дух враждебен человеку. В славянстве он носит дружественный харак­
тер. Сами они - Дажьбовы Внуки. ПУШАН - ПАСТЫРЬ-ВОЛОС Если у греков был Пан, божество пастырей, которое покрови­
тельствовало стадам и самим пастырям, у славян был Велес -
Звездный Пастырь. Он пас Стада в Сварге, а отсюда, по ассоциа­
ции, покровительствовал и стадам земным. Вообще, многое надо искать по ассоциации, так как религиозная мысль, вращаясь вокруг тех или иных понятий, связывает с ними все лежащее на пути. Так, в жизни пастырей, конечно, играла большую роль Вечерняя и Утренняя Звезда, даже называе­
мая Пастушьей. Отсюда, по ассоциации, Пушан-Велес пасет Звезды, а со­
звездия становятся стадами. С другой стороны, овца по ассоциации, иден­
тифицируется с Волной-Шерстью, а шерсть с облаком, облако же с Божеством. Сварог называется также Руча. Первым указал на соответствие между Паном и Пушаном Шульце (Zeitsch.f.vgl.Sprachforschung XLI I, 81; Guntert, «Der Arische Weltkonig», с. 43, Hildebrand, I I I, стр. 362). Будучи Божеством Пастырей, Велес-Пушан помогает найти потерянных овец и, конечно, знает, где находится потерянная вещь вообще, так как ему извест­
ны все дороги, все самые малые тропинки. Млечная Дорога в Небе - его путь, по которому он идет в Рай-Ирий и откуда выгоняет Стада Звездные на Пастбище. Звезды - Души Умерших Героев, сияющие как Солнце, и если они становятся Небесными Овцами, то значит, каждая из них перехо­
дит со временем в Агнца, но мы знаем, что Первый Агнец - Агни-Солнце, а потому Души Умерших Героев сливаются с Хоросом-Велесом-Яро-Дажьбо, уходя в Сварога. Это обратный путь в Божество Душ, из него вышедших. Возвращение идет через утрату жизни, а Пушан-Велес, знающий все ут­
раченное, находит их и возвращает к Богу-Отцу. Пушан-Велес является, таким образом, вестником божественной воли на земле. Его животным является Баран, а потому понятно, почему в дни Зимнего Коляды Три Брата одегы в тулупы из бараньей кожи, шерстью наружу. Будучи покро-
Русская мифология 211 вителем Агнцев, Пушан-Велес в то же время является Божеством приумно­
жения стад и в этом случае встречается в своих функциях с Савитаром-
Божеством Творящим. Гюнтерт думает, что Савитар ведийцев - Ипостась Божества Неба, Варуны (по-нашему, Перуна). Однако, в отличие от всех европейских форм язычества, ни Савитра-Савитарь, или Савтарь, Святарь-
Святовид (Свенто, Свято), ни Белее не играют роли, подобной Пану, хотя Белес и является Божеством музыки, пения, танцев и мудрости. Пан, иг­
рающий на свирели, заманивает женщин, которыми обладает если не сам, то напускает на них фавнов. Велес или Святарь не делает ничего подобного. Святарь, по-нашему, Савитар или Велес - одно и то же Божество, потому что их функции одинаковы, а сам Велес есть только форма Сварога. Свя­
тарь же является формой Велеса. Мы можем думать, что в дни, когда рождаются Агнцы, Святарь помогает их рождению, делая дело Велеса, и в этом смысле он выполняет функцию Велеса. МАТЬ-СЫРА-ЗЕМЛЯ Если славяне русского корня уважали Землю, называли ее Матерью, то вовсе не в том смысле, как если бы считали ее Боги­
ней. Они называли ее так, потому что она действительно Мать всего живущего, рождает злаки, животных и людей, ибо и в православном обряде погребения говорится: «земля еси и в землю отыдеши!» В этом смысле и славяне почитали Землю-Мать. Но слово СЫРа происходит от арийско-
ведического СУРИА-Солнце, и таким образом, обращение Мать-Сыра-Зем-
ля надо понимать так: «Мать-СУРА, или СУРОВА Земля», то есть «Мать - Солнцева Земля». Позже корень сур- или сыр- стал пониматься как СЫР-
ой, влажный, холодный, но в древности он имел значение теплый, солнеч­
ный, горячий. Такое переворачивание понятий именно в их противополож­
ность наблюдается у всех народов с течением времени. В славянских языках оно заметнее, ибо корни у них одинаковы, и если меняется значение, то его легко проверить путем сравнения с другими языками той же ветви. Так в чешском слово «РЫХЛЫЙ» означает СКОРЫЙ, тогда как в русском язы­
ке корень РЫХ- означает КРОШАЩИЙСЯ, как РЫХЛАЯ земля, на кусочки. Слово КРАСНЫЙ в славянских языках осталось для понятия КРАСИВЫЙ, а в русском языке оно означает КРАСНЫЙ ЦВЕТ. Слово ЖИВОТ в славянском понимании - ЖИЗНЬ, а в русском языке это слово приобрело значение «утробы». Тут ассоциативное превращение, ибо в утро­
бе заключена жизнь в том смысле, что если утроба поранена, то и жизнь может покинуть тело. Отсюда отождествление в русском языке Жизни и 212 Юрий Миролюбов Утробы. БАРДЗО по-польски МНОГО, но БОРЗОЙ по-русски значит БЫСТРЫЙ, ибо БОРЗОЙ КОНЬ или ПЕС пробегает большие расстоя­
ния, МНОГО пространства. По-чешски ГОУС-КА - ХЛЕБЕЦ, а по-русски ГУС-КА - ГУСЫНЯ. Некоторые понятия изнашиваются, как русское ВЕДЬ - ЗНАЙ, а говорится: «ВЕДЬ ты знаешь», что явно является повторением, ибо в переводе эта фраза означает: «ЗНАЙ, ТЫ ЗНАЕШЬ!» ЧЕРСТВЫЙ и СВЕЖИЙ по-чешски означают первое, то есть ЧЕРСТВЫЙ - именно русское слово «СВЕЖИЙ», а «СВЕЖИЙ» означает «ЧЕРСТВЫЙ». Так сказать: «Дайте мне свежей воды!» по-чешски звучит: «дейте ми черстве воды!» Или же: «то йе свежей хлеба!» означает по-русски: «Это ЧЕРСТ­
ВЫЙ ХЛЕБ». Так в течение веков теряется прямой смысл слов, заменяется ассоциативным, штпротивоположным. Это естественная эволюция языка, ибо язык тоже живет, он является языковым наследием народа, средством общения между людьми и эволюционирует с людьми же. Так слово ИЖЕ («который») в течение веков сократилось до частицы «ЖЕ», уже не озна­
чающей того, что есть в слове ИЖЕ. Между тем, фраза: «ты ЖЕ знаешь!» означает на самом деле: «ты КОТОРЫЙ знаешь!» Так ЗРЯ стало в сущно­
сти означать «напрасно», «лишне» с оттенком осуждения: «зря ты это сде­
лал!» Между тем, раньше это было обвинение: «ты это сделал ЗРЯ\», то есть ПОНИМАЯ, ЧТО ДЕЛАЕШЬ. Таким образом и МАТЬ-СЫРА-ЗЕМЛЯ означает: «МАТЬ - СОЛН­
ЦЕВА ЗЕМЛЯ!» В этом выражении - уважение: «Солнцева» значит «БО-
ГОВА», ибо Солнце - ТЕЛЕГА ХОРОСА. ИНДРА - ОНДРА - ВЁДРО Герой Неба и защитник Света ведийцев является Ондрой-ВЁ-
ДРОМ русских славян. Вёдро - хорошая погода. «Будет ВЁД-
РО\» - говорят крестьяне, глядя на чистый закат солнца. «Лас­
точка летает высоко к ВЁДРУ» - другое русское выражение. Этим словом обозначается хорошая, способствующая урожаю погода. Так как Индра «освободил Украденных Коров», спрятанных Вритрой в пещеру, то ассо­
циативно - это означает освобождение благополучия, связанного Дождя, появление молока. Язычники вовсе не были такими примитивными, чтобы не понимать, что корова ест траву, взращенную солнцем, а значит, небом и дождем. Они знали, что Земля-Мать превращает Солнечные Перуны в тра­
ву при помощи дождя. Таким образом, после дождя нужно ВЁДРО, то есть Солнечная Погода. ИНДРА, ОНДРА или ВЁДРО, после Дождя (Дождь дает Дажьбо) греет Мать-Сыру-Землю, и последняя производит Траву, нуж-
Русская мифология 213 ную Коровам, и Коровы дают МОЛОКО. Однако, если понятие СОЛН­
ЦЕ, ДОЖДЬ, ТРАВА, МАТЬ-СЫРА-ЗЕМЛЯ, МОЛОКО и священные для всякого земледельца понятия и предметы, то они еще не божественны от этого. Божества стоят за ними. Браманисты говорят: «Солнце - не Бра­
ма, Земля - не Брама, Свет - не Брама, Вода - не Брама, Хлеб - не Брама, Луна - не Брама, Ветер - не Брама, Звезды - не Брама, все - не Брама, но за всем этим - Бреша!» Так же верили и язычники. Разумеется, всегда были люди, верящие в «амулеты», например, или что «Святой Иосиф силь­
нее Иисуса!» (Остров Капри, книга шведского доктора Аксель Мунте), но не по ним судят о религии, а по тем, кто ее наилучшим образом понимает, то есть по жрецам, волхвам прошлого, по кудесникам или колядунам (Коло-
Коляда-Колядун, в просторечии Колдун, но уже не в религиозном, а в нарицательном смысле). Эти люди верили, конечно, яснее и ближе к ведиз­
му. И сейчас священники христианской религии, конечно, верят правиль­
нее, чем обычный прихожанин, несущий к подножию статуи Богородицы каменное сердце, сделанное в честь Матери Иисуса-Младенца. Простому человеку не приходит в голову, что его «приношение» может в некотором случае стать образом его собственного сердца, окаменевшего в грехе! С другой стороны, частные указания, несмотря на время, протекшее с тех пор, на более глубокое понимание самим русским народом, встречаются весьма часто: «Бог-то Бог, да сам не будь плох!» или: «Бога проси, а сам -
коси!» В этом выражении вся чистота религиозного мышления: Бог помога­
ет трудящемуся. Конечно, язычники не обладали догматами, но и ведизм догматами не обладал. Либо религиозное творчество верующих, либо ре­
лигиозное подчинение таковых авторитету священников. В последнем слу­
чае устанавливаются догматы. В первом их нет. Однако, во всех случаях священник, или жрец, является хранителем самой чистой религиозной тра­
диции. РУМЯНА ЗАРЯ - ЗАРЯ МИЛА, ЗАРЯ ЛЮБА -
. УШАС Утром человек пробуждается, чтобы начинать Коло Дня. Про­
буждает его Пастушья Звезда и Заря-Мила, либо Заря-Люба, Ушас. Но Ушас, по закону превращения понятия в его противоположность, в течение веков, стала УЖАС-ом, именно, будучи связанной ассоциативно с УЖАСОМ НОЧИ, ТЬМЫ, ПОТЬМЫ, ЛИХА, которые бродят Ночью. А ЗАРЯ, от корня ЗРЯТИ, когда начинает, по-южнорусски, «раз-виднять-
ся», когда ЗАРИТ («Зарят Звезды!»), возвещает по-ЯВ-ленье Солнца, и 214 Юрий Миролюбов Утренний Вестник (Асвин) скачет в Небе (образ Скачущих Всадников-
Стражей Стад в утренней мгле, надзирающих за сохранностью скота), объ­
являя РАДОСТЬ появления дневного светила. Заря Румяна - час доения коров, час молитвы у ночного костра, благодарения Агни-Ягни-Агнца-Огне-
бога, давшего возможность, через Ужас Ночи, придти к новому дню, когда есть Солнце. Враги, дракон Вртра остались позади: в Ночной Потьме. Ночь - всегда немного - «Тот Свет», Навь, а вот Денница с Зарей являются. Они олицетворены двумя женщинами, несущими Млеко Утра. По Млечному Пути, еще сияющему в небе, но уже побледневшему, идут они в Сваргу, и Млеко плещется в их жбанах, проливается, добавляя каждое утро еще Млека, для того, чтобы Млечный Путь не иссякал. Заря Мила, ибо она мила каж­
дому: мужья торопятся делать дневное дело, жены торопятся накормить мужей и детей, влюбленные торопятся встретиться, чтоб еще раз взглянуть в глаза любимому. Работа, труд каждого дня начинается после молитвы-
омовления и после завтрака. Заря пробудила людей к творчеству, и в этом каждодневном творчестве виден Савитарь, Святарь-Святовид, дающий твор­
честву силы, поддерживающий его. Заря Люба, потому что человек любит встать утром к новой жизни, к новому труду. На Заре плещет крылами на востоке пурпурная Жар-Птица, возвещая Выход Паря, Солнца. На Заре начальники дают приказания на день, распределяют работу, указывают на ошибки прошлого дня и ночи. На Заре скачет из соседнего становища Всад­
ник-Вестник, зовущий начальников на совет. Он участвует в утренней мо­
литве и угощении, а затем скачет дальше. Вечером, при свете Вечерней Зари, доскакивает он до последнего становища и там остается на ночь. Утром и вечером скачут Вестники, как древние Левины с доброй вестью. Днем и во всякое время скачут они с недоброй вестью. На Заре начинается жизнь, и Заря мила каждому, люба ему, близка его душе, ибо она приносит новое пробуждение. Заря Ушас ведийцев известна у славян как Мила, как Млада или Люба. С ней беседует в траве Любомель, Люль или Ляль, и тогда она становится Лялей. Заря - Божество детей, влюбленных и трудя­
щихся людей. Варуна-Перун-Савитри помогает пробудившемуся для труда человеческому обществу. Вестники Зари - Жар-Птица и Всадник, побеж­
дающий Потьму, ВЁДРО - Индра. ДИОСКУРИЗМ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ Несмотря на явное желание современной материалистической школы привести все мифологии «к одному знаменателю», в ела-
Русская мифология 215 вянском язычестве, кроме Сказа Захарихи о Близнецах, имеющих «одну душу в двух телах», нет ничего, что бы помогло найти диоскуризм и в нем. Вестники Утра и Вечера были у ведийцев, но они слабо представле­
ны у славян. Можно думать, что диоскуризм Спарты единственный, со­
хранившийся у арийцев. Желание же «доказать», что это были Близне­
цы, да еще ... Лошата, а сама Мать их - Кобыла, покоится на заблуждении, считавшем, что арийцы «обожествляли лошадь». Это недоказательно. Наличие священных коней еще не означает, что были Божества-Кони. Быки божественными были, и то в древности, значительно более ранней, чем ведизм, откуда пошел браманизм, буддизм, маздеизм, религии весьма высокого духовного содержания, и конечно, далекие от языческого при­
митива примитивных же народов. Арийцы, вероятно, примитивными не были, они ими стали, когда начали заниматься одним скотоводством, но коль скоро они были и земледельцами, они развивались дальше, и если впали в эллинизм греческий, и если можно так выразиться, римский, то виной тому была их оторванность от источников чистой и духовной рели­
гии ведизма. Вероятно, тому способствовало военное время, падение зна­
ния, как результат грубой борьбы за существование. Но уже кимвры по­
казали высокий уровень военного искусства и заставили Рим драться за свою жизнь, а римские легионы были ими разбиты вдребезги. Примитив­
ные народы такой войны вести не могли. Это доказывает, что они были на высокой ступени развития. Итак, диоскуризма в славянстве почти нет, и упомянутый нами Сказ, может быть, тоже отражает иноплеменное влия­
ние. Но если даже он и может быть доказан, то в Сказе показано решение племени иное, чем в случаях подобных же, у других народов. Никакому преследованию их не подвергали, не преследовали их мать, и согласились на бигамию их общей невесты по моральным соображениям, хотя с на­
шей, уже христианской точки зрения, эта мораль кажется неверной. Ме­
дицина говорит, что действительно, близнецы-монозиготы могут рассмат­
риваться как один субъект] Таким образом, народ, поступивший соответственно Сказу, как бы прав, хотя наше моногамическое представ­
ление и не соглашается с этим. Медицина говорит, что близнецы-монози­
готы болеют одними и теми же болезнями, и если живут даже на разных континентах, то умирают в одно и то же время! Следовательно, если по­
добному решению вопроса противится наша совесть, то в случае монозиго-
тов мы не правы: они лишь случайно разделены, и должны были бы представлять одного субъекта. Нам неизвестно, чтобы близнецы в народе возбуждали какую-либо, хотя бы атавистическую предубежденность. На них скорее смотрели, как на нечто забавное, редкое и удивительное. В 216 Юрий Миролюбив Юрьевке близнецов называли «Громовыми Детьми», указывая тем на Перуна. Фарнелл даже утверждал, что «Левины не появляются на Лошади, а в телеге»! Между тем, в «Риг-Веде» сказано прямо: «прежде, чем проскачет Всадник!» О чем же спорить в таком случае? Надо прямо сказать, что Левины - это Всадники, и если в другом месте сказано, что они были в телеге, колеснице и т.д., от этого дело не меняется. Утренняя Заря в Сапта Синдху чрезвычайно коротка, и «прежде, чем проскачет Вестник-Всадник», уже является солнце. Колесница, хотя бы и мчалась во весь опор, никогда не сможет проехать так же быстро, как скачущий галопом всадник. Между тем, время чрезвычайно короткое. Через минуту является солнце, и всадник должен его опередить, чтобы оповестить весь живой мир о явлении Царя Небес и Земли. Попытка материалистической школы изобразить Асвинов Лошатами (Жеребятами) несостоятельна, ибо символ Асвинов означает Герольдов Небесного Царя. У них есть не только лошади, но и стремена, и уздечки, и даже, вероятно, трубы, или роги, в которые они трубят. Почему же останав­
ливаться на таком «удачном» пути и не утверждать, что Левины - это... стремена? Иного объяснения, чем то, что Левины - Всадники и Вестники Царя-Солнца, собственно и не надо. В Антоновке говорили, что «Илья Пророк (Перун) катит в Железной Колеснице», и этим объясняли гром. Но что Левины-Близнецы, это еще не доказывает, что они Жеребята! Вообще, лучше не «объяснять» того, что самому непонятно. Даже имя «Левин» зна­
чит на санскрите - «Владелец Лошадей». Ольденберг на основании этого почему-то заключил, что они - «Жеребята»! В греческой мифологии, в «Илиаде» и «Одиссее», Кастора называют «объездчиком лошадей», и это название сохраняется за Диоскурами везде. Чтобы знать, какой образ скры­
вается за тем или иным названием, недостаточно одной, хотя бы и научной фантазии, но нужны источники или же серьезное изучение символики. Если же теперь кому-нибудь пришло в голову сказать о них: «они как Жеребята, ласкаются к матери-Кобыле», то этого было бы вполне достаточно, чтобы опустить метафору и утверждать: «Диоскуры-Жеребята!» Правда, в течение тысячелетий в мифологии метафора, то есть сравнение, отпадает, и на место сравнения становится утверждение, как мы это видим в «Риг-Веде», но мы сами, да еще произвольно, проделывать подобных вещей не имеем права. Если близнецы Левкиппиды являются дочерьми Левкишгида, имя кото­
рого значит «Белый Конь», то это еще не значит, что «Белоконь» юга Руси... тоже Лошадь! В древности имена людей были, как и сейчас, случай­
но им даны соседями, но это еще не значило, что, скажем, «Черепахин» Русская мифология 217 обозначает «сын Черепахи». В тысячелетней мифологии все именно проис­
ходит так, но мы, изучающие эту мифологию, не имеем оснований опере­
жать ее естественную эволюодю и приписывать ей то, что взбрело нам на ум. Из всего сказанного видно, что мы не согласны с мнением материалисти­
ческой школы, ибо она стремится отказать древним мифам в духовном со­
держании, или запутать их значение различными хитроумными объясне­
ниями, идущими дальше истины. Если Диоскуров называют «Детьми Грома», «Детьми Неба», то этим хотят сказать, что рождение их - специ­
альное благоволение Неба, что Грм, или, если хотите, скажем, Славянский Дуб - икона Божества, так хотел. Потому-то во время великих бедствий у многих народов принято обращаться к Близнецам, говоря: «Молитесь! Вы - Дети Неба, и Оно вас услышит!» Но сказать, что Близнецы, например, Жеребята, это до такой степени их материализовать, что всякое духовное их значение исчезает. Это означает привести их к абсурду. Символика ведет ко все большей и большей сублимации понятия, а не ко все большей его материализации. Это - путь обратный не только мифологии, но и всякой мудрости, ибо затемняет первоначальное значение феномена. Также абсурдно и не выдерживает никакой критики утверждение, что св. Фома, просвети­
тель Индии был... братом Близнецов Христа! (Харрис, «The Diosenri», или А.Краппе «Универсальная мифология»; стр. 62). Мы знаем, что англосаксы меньше всего верят текстам Евангелия, и больше - Библии, но не устают и повторять слова врагов христианства, и все, что может вредить христианству, они повторяют с упорством, достой­
ным лучшего применения. Если имя «Фома» значит Близнец, это еще не значит, что св. Фома был Братом-Близнецом Христа. Братом называли в Иудее всякого человека, которого хотели назвать Другом. Насатиа-Асвины были Близнецами, подающими блага, здравие и благо­
получие, потому что они являлись эквивалентом святых христианства, и к ним могли обращаться с просьбами, молитвами, так как на них, Близнецах, была благодать Неба. Они были посредниками между людьми и Небом. Тут никаких особенных объяснений даже не надо. Сведение же содержания Асвинов-Диоскуров к Жеребятам не только ни на чем не основано, но уподобляется той самой «современной» музыке, которая нам раздирает уши на каждом концерте и которую упорно чья-то злая рука сует в каждую музыкальную программу. Слушай, и только! Нра­
вится ли тебе, другое дело. В конце концов, идя по пути материализации, можно сказать, что Нептун-Посейдон является ничем иным, как... «Хло­
ром» на том основании, что морская соль состоит, главным образом, из хлористого натрия! Идти от символа к материальному представлению, 218 Юрий Миролюбив вызвавшему к жизни этот символ, крайне трудно. Надо иметь простую и наивную душу первобытного человека, какой, конечно, современный уче­
ный не обладает. В таких случаях лучше воздержаться. Надо понять фактическую сторону появления близнецов. Примитив­
ные люди не понимали, что значит, что вместо одного ребенка, являются на Свет Божий два, да еще столь похожие друг на друга, что порой их невоз­
можно различить? Одни сопоставляли их появление с ударом Грома в Дуб, то есть что они «зачаты Громом»-Перуном, или другим Божеством, другие объяснили это грехом матери, обвиняя ее в двоемужестве, третьи разными иными причинами. В Средние века женщин могли обвинить в колдовстве и в «связи с Сатаной». Некоторые искали в этом нехорошего знака для всего племени. Не надо забывать, что в древние времена люди вопрошали приро­
ду, события, Божества, и искали объяснения явлениям на основании раз­
ных случайных совпадений. Сначала им факт рождения близнецов казался зловещим, затем он казался необычным, означающим нечто, а потом -
особым Божественным благоволением. К этому жрецы, которых спрашива­
ли в первую очередь, подыскивали какое-либо объяснение, затем отбрасы­
вали его, чтобы дать иное, а затем укрепились в каком-то третьем, более или менее подходившем к случаю. Во всяком случае, они быстро придали тако­
му явлению религиозное значение и стали его толковать положительно. Для этого они нашли аналогии в религиозных мифах, а затем аналогия могла перейти в тождество. Конечно, и в этом случае тождество было лишь относительным. Мы не восстаем против изучения диоскуризма как такового, но противимся идентификации, или установлению тождества, что вот, так именно это и было. Таких утверждений мы не имеем права делать, не имея формальных доказательств. Не имеем мы права и обращаться с истиной, как нам хочется. Она должна быть установлена совершенно неза­
висимо от нашего желания, ибо иначе она перестанет быть истиной. На наш взгляд, Левины были образом Первых Всадников, которых породнили, назвав их Близнецами, на том основании, что Утренняя Заря и Заря Вечер­
няя похожи друг на друга, и потому их Вестники должны быть тоже похо­
жими друг на друга. Для того, чтобы они могли быстро оповестить мир о приходе или уходе Солнца, им народное воображение дало Коней. Они скачут на Лошадях, чтоб передать весть всему миру. Какую весть могли бы они передать, будучи... Жеребятами? Нам кажется, что в этом главная порочность материалистических анализов духовного явления, каким явля­
ется мифология: в пылу «развития идеи» ученый забывает о цели того или другого мифологического персонажа. Между тем, без этого и само «разви­
тие» лишается смысла. Конечно, как при этом думают маори Новой Зелан­
дии на этот счет, важно только в смысле определения, как вообще реагирует Русская мифология 219 примитивный человек на факт рождения близнецов. Однако, искать объяс­
нения роли Асвинов у маори неправильно. Маори думают так, а индоевро­
пейцы иначе, и знака равенства между этими двумя различными народами провести нельзя. Надо сначала условиться, что понимать под словом «примитивный», «мышление» и так далее. Ведийское понятие об Асвинах, говорит Краппе, сходится с народным, утверждающим, что один из Близнецов - плод греховного сожительства. Так один из Асвинов - сьш человека по имени Сумаха, а другой - сын Неба. Современные исследователи утверждают, что «это не противоречит названию, в другом месте ведического текста, Близнецов называют - ДИВО НАПАТА». Гюнтерт, основываясь на этом, говорит, что «Левины не были настоящими Близнецами». Современные исследователи это оспаривают. По нашему мнению, либо эта идея, что только один из Близнецов - сын Неба, вошла в текст позже появления персонажей Асвинов, либо она - риминис-
ценция более раннего периода. Сама же идея Асвинов могла быть создан­
ной жрецами, или авторами Гимнов «Риг-Веды». Однако, поскольку авто­
ры были свободны составлять Гимны, постольку жрецы ревниво хранили свое тайное знание, то есть имели некое учение, в «Риг-Веде» не записан­
ное. Оно, вероятно, было лишь достоянием жрецов и профанам не сообща­
лось. В таком случае миф об Асвинах сначала получил одобрение жрецов, и они его сложили вне зависимости от народных поверий на этот счет, а как им нужно было. Какого мнения придерживался народ, в конце концов не имело значения. Побеждало мнение жрецов. Потому-то мы, несмотря на желание Краппе и других современных исследователей, думаем, что ведий­
ское понятие об Асвинах с народным расходилось, ибо если Веда называет их ДИВО НАПАТА, то этим она им обоим приписывает небесное происхо­
ждение. Имя отца одного из Асвинов, Сумаха, может быть, было придума­
но для ответа наивных верующих, которые хотели знать имя во что бы то ни стало. Наконец, религия ведийцев была нескольких уровней, и та рели­
гия, которую имел народ, резко отличалась от жреческой и княжеской. Но мы попутно возвратимся к ведическому названию ДИВО НАПАТА. В очерке, касавшемся ДИВА ДИВНОГО славян, мы забыли указать, что, вероятно, ДИВО ДИВНОЕ и есть Асвин, все равно какой, ибо оба они - Близнецы, имеющие одну Душу в разных телах. В этом случае ДИВО ДИВНОЕ приобретает значение Вестника Неба. О роли жрецов мы напомним, что ко времени, когда миф об Асвинах уже ясно определился, жреческое сословие стало, по некоторым данным из «Риг-Веды», тоже наследственным, и об­
разовались целые жреческие семьи, которые, конечно, хранили свои собст­
венные традиции. Конечно, в таком случае представление жрецов об Асви­
нах должно было быть иным, чем у народа. 220 Юрий Миролюбов В славянском понимании Асвинов, есть лишь легенда о Братьях, о кото­
рой мы уже писали в предьщущих книгах по фольклору, или легенда о Вестнике Ночи. Диоскуров, как Кастор и Поллукс греков, в славянской религии не было, потому что наше язычество было более духовным, чем эллинизм, и Божествам не приписывало человеческих побуждений. Оно именовало Близнецов Перуновыми Детьми, как например, называло ирис Перун-Цветом, не вдаваясь в мифологические подробности. Да и кроме всего, славянскому мышлению антропоморфизм греческой религии не свойственен. \. СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ТРОЯКА И ТРОЯН-ЦАРЯ (XI) «За те часы, когда Троян был, тогда же и Трояк кивал, людей учил, а был он премудрым от Бога, сам знал и другим сказывал, как пшеницу сеять, как от суслика беречься, как от «овражка» (хомяк?) охраниться, какую корову до быка пускать, а какую яловицу (телку) дома держать, и коли человек заболеет, он траву всякую, корешки знал, заварит, напоит и тот здоров. Был Трояк один на возу, и Царь Троян к нему за советом ходил, Царь стоит, а он дудочку стружет, Царь ждет, а он дудочку пробует, так ли гудит она, так ли играет, Царь молчит, и Трояк молчит, будто Царя не видит, а сам все стружет, все дудочку проверяет, сквозь все глядит, а нет ли в середке чего, а нет ли стружки, а Царь все ждет, с ноги на ногу переступает, Трояк молчит, будто не видит вовсе, а сам думает, да сказать не хочет. И говорит ему Царь: «Чего же скажешь? Не видишь, что жду? Когда слово бросишь?» Русская мифология 221 Отвечает ему Трояк: «А вот, дай дудочку кончить, а ввечери придешь, тогда и скажу». И уходит Царь Троян, как был, ни с чем, а ввечери приходит, а Трояк ему говорит: «А скажи-ка, Царь Троян, что ты говорил мне? В утре-то я дудочку строгал, так не слышал!» И скажет Царь Троян, что надобно ему, А Трояк ему и ответит тут же, как делать. За день он надумался, порешал все, а ввечери ему и не трудно ответить, а переспрашивал, чтоб знать, правда ли, так ли слышал загадку Царскую утречком, а коль услышит, что так, так и скажет, а коли не то Царь сказал, так и ответит: «Завтра утречком отвечу, сегодня не знаю, а за ночь посплю, так как след придумаю». А осердится Царь, так Трояк ему скажет: «Иди до других, пусть они тебе помогут, а не помогут, так на себя пеняй, а я скоро отвечать не умею, бо дурость буде, а дурость буде, всем людям зло, а коли дурак советы дает, так иди к нему и делай наипак (обратно), а увидишь, что то добре буде!» Идуть враги на Русь нашу, все бегут, и Трояк бежит, ни слова не скажет, а догонит его Троян, спросит: «А что же делать мне теперь? Как управиться?» А Трояк ему скажет: «Видишь, бегу? Беги и ты, пока придумаю да пока я в думках все. поверну, да со всех концов примерю, прилажу, да чтоб комарь носу не подточил, а коли здумано, как следует, так скажу, а пока что, как все бегу, и ты беги!» И бегут все добрых полдня по степи, кто верхи, а кто в телеге с детьми, а кто и на конь не вспел вскочить, да рядом бежит, за притыку держится, 222 Юрий Миролюбов а Трояк встанет на возу своем и гаркнет: «А куды ж вы бежите, черты лысые? Ставай зараз все! Совет держать будем!» Крикнет так, и сам станет поперек пути, дорогу загородит всем, мешает бежать: «Стой! Стой! Куда летишь? Кони морены! Кони морены, в мыле уже, запыхались, а еще дальше и падут совсем на земь, а будешь бежать, дураче, на своих-двоих!» И станут люди, а он снова скажет: «И что там ворогу, кот наплакал! И силы у него нет совсем, все черные, все черные да костлявые, кожа-кости, а берите батога да макагоны, а берите шабли вострые, что баба поднять не может! А гоните их в три шеи, бейте на голову! Осейчас мне тут Ангел был, сказал, что побьем басурманов всех до единого!» И станут все кругом, и смеются, и страха нет, а страха нет, повернут все назад, врага завидят, кинутся на него, отобьют скотину, назад врага поженут, а кинется тот, уже не опомнится. А то Царь станет судить дело трудное, позовет Трояка, а тот сливу сухую ест, да набьет полон рот ягод, рукой указывает, что нельзя ему сказать, из-за слив, а коли съест, так и слово скажет, а за тот час успел подумать он, успел подумать, и решить успел, а скажет, так уж так скажет, что все, и правые, и виноватые, все признают, и с Царем согласятся, и друг другу поклонятся, разойдутся мирно, друг с другом говорят, а все Трояк сделал, потому что сказал: «В старовину, говорят, один дурак жил, так он дуже умный был, коли умники с ним, а дурак, коли дураки кругом, ну, так и я ж дурак тоже с вами стал! Русская мифология 223 Так коли хотите дурака слушать, так скажите!» «Говори!» - кричат, - «мы сами дураки!» «Ну, коли же вы дураки, так по дурости и сделали! А теперь ставайте умниками, больше не делайте! Да ступайте, по чаре меду пейте, да миритесь, а то палкой бить буду, и правого, и виноватого! Миритесь, говорю!» Люди послухаются, посмеются, да и помирятся. Любил его народ, и Царь тоже любил, дети все вокруг него, на возу сидят, со всей Руси нашей дедовской, собираются, смеются с ним, а он смеется, а сам детей учит! Да коли дети повыросли, стали дружно жить, стали дружно жить, совсем не ссориться, а стала Русь оттого крепчать пошла, а стала добра наживать, друг друга любить, и Царь Троян Трояка славил, и люди ему всегда кланялись». ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (XI) Этот Сказ отличается от других. Здесь речь идет о Трояке-
организаторе, начавшем при Трояне-Царе перевоспитание людей с образования детей, которым внушал преимущественно единые, старые традиции и мудрость пращуров. Все это он преподавал детям на своем возу, вместе с шутками и сказками, и когда молодежь повыросла, стала дружно жить. То, что Царь Троян, мифическое или действительное лицо, видимо, с ним считался, можно усмотреть, как он сам у него совета просил, стоя у воза, и как Царь Троян терпеливо ждал иной раз до утра решения вопроса. Видимо, все же, кто-то существовал в далеком прошлом нашего народа, кто Трояку соответствовал. Его же называли в Юрьевке, верст за 700 от Антоновки, «Третяком», а иногда «Тройчаком», и тоже рассказывали о его мудрости. В Анновке тоже был один старик, к которому ходили за советом. То был дед Соловей, состоявший при церкви сторожем. Он еще помнил крепостное право, но уже в 12-м году потерял зрение и стал глухим. А до пятого года он еще был очень бодрым. Ему и в это время лет 90 было. Народная традиция таких долголетних старцев уважала, считая, 224 Юрий Миролюбов что Бог послал им долгую жизнь за какую-то правильность перед Небом, и потому же шла толпа к нему за советом. Постоянно был кто-либо в сторож­
ке, а иногда и пятеро сразу, а в другой раз и десяток людей, и все спраши­
вали, как быть в том и другом случае жизни. Дед Соловей отвечал, а кому и скажет: «Не ко мне иди, а к батюшке! Тебе Богу молиться надо!» И спрашивавший, опустив голову, уходил к священнику. Другим дед Соло­
вей советовал, как сделать, чтоб скотина здоровой была, говорил, что надо все вымыть в коровнике, побелить известью, вычистить, а самих коров вы­
мыть как следует, подмешивая уксуса в пойло. Действительно, некоторые желудочные заболевания у коров проходили от такого лечения. Трудные вопросы совместной жизни дед Соловей тоже решал. Иной раз приходили к нему и бабы с их сердечными горестями. Он всех ласково принимал, никого не гнал прочь. Заходили и мы в гости, уже студентом, и дед, быва­
ло, всегда радовался. Но Захариха, автор этого Сказа, жила в нашем дворе, в летней кухне, куда ей позволила переселиться наша мать, и потому автору этой книги пришлось с раннего детства прикоснуться к источнику народной традиции и слышать из уст этой женщины всякие легенды, которым числа не было, сколько она их знала. Однако, нами помещено все самое характер­
ное, имеющее отношение к нашей преистории. Старуха знала о древней вере предков. «Они кланялися Ветру, Дождю, Урожаю, Небу», - говорила она, - «истинной веры христианской не знали и жили лучше нашего!» Откуда же могли быть эти знания у старухи? Конечно, все из той же тради­
ции, из преданий прошлого, от деда к деду. Вероятно, «Трояновы Веки» из «Слова о полку Игореве» связаны с Царем Трояном Захарихи, ибо относят­
ся к периоду до варяжского нашествия. Если считать, что Трояк-Троян - образ собирательный, то тогда надо будет признать, что под их именем скрывается Триглав. Однако, такое решение вопроса не совсем удовлетворительно, ибо в «Слове о полку Иго-
реве» ясно сказано о Трояновых Веках. Вероятно, в эти века как-то было произведено упорядочение жизни предков, организация, может, более глу­
бокое религиозное устроение, сопровождавшееся установлением законов и т.д., потому что об этих Веках Трояновых певец «Слова о полку Игореве» говорит, как об определенной эпохе, прошедшей до князей варяжских. Отголосок устроения мы находим и в Сказе о Трояке и Трояне. То ли сам Троян обращался к Триглаву, то ли Триглав дал Трояна, или же Трояк был тем же Трояном, но идеальной его личностью, решить трудно. Необходимо более глубокое исследование этой темы нашей преистории. Она, однако, не лишена интереса как для нашей истории, так и для изучения нашего этноса, языческой традиции и всего древнего прошлого славянства. Мы утвержда­
ем, что за словами «Слова о полку Игореве» четыре раза говорят о «Тропе Русская мифология 225 Трояне», «Вечи Трояни», «Земле Трояни» и «Седьмом Веке Троянове». Эти слова надо понимать, как Путь Троянов, Вече (собрание, решавшее, что делать) Трояново и Семь Веков независимого существования в этот период. Таким образом, Сказ Захарихи - драгоценный вклад в наше знание о периоде Трояна. Мы уже высказывали наше мнение относительно понимания самого слова «Троян». Троя, Фракия, Македония - славянские земли, и Александр Македонский, будучи «грецизирован», на самом деле был славянином, ибо его фракийцы, возвратившись из знаменитого Анабазиса, основали вендское государство в Саксонии (Мармье, «Письма Севера»), столицей которого был Млекоград (Мекленбург). Мы, конечно, об этом говорим предположительно, но какой-то доцент русского происхождения, перед второй мировой войной даже защитил диссертацию на эту тему при Варшавском Университете. В 35-ом году он был с женой в Брюсселе и, кажется, следовал в Америку. К сожалению, мы его имени не удержали в памяти. Все эти данные заставляют нас думать, что слова Сказа о Трояке и Трояне относятся к каким-то реальностям. Во всяком случае, македонцы до сих пор себя считают славянами и не хотят быть ни сербами, ни болгарами, а тем более греками! Говорят они на македонском наречии, близком как сербскому языку, так и болгарскому, но отличном от обоих. Они до сих пор считают, что они - потомки воинов Александра Великого, фракийцы, ничего не имеющие общего ни с греками, ни с болгарами или сербами. Неужели это их утверждение не заслуживает внимания ученых? С нашей точки зрения, наши ученые-славяноведы жили в Питере, ры­
лись в архивах, но не посчитали интересным для себя съездить в Македо­
нию! Просмотрели, и только. Между тем, если бы дело касалось германцев, как бы они об этом трубили! Эта ошибка наших историков-славяноведов должна быть исправлена, и все, касающееся македонского прошлого, долж­
но быть изучено. ОШИБКИ ВЫВОДОВ ПО МИФОЛОГИИ Современные мифологи торопятся с выводами, вероятно, ду­
мая, что «количество трудов говорит о качестве». Так, например, приводя цитату из Шотта (книга «Walachische Marchen», Stutt­
gart-Tubingen, 1845, стр. 283 и др.), Краппе говорит: «В современных ска­
заниях это - дьявол бьет бичом молнии». Если вспомнить, что для пропо­
ведников христианства все старые Божества были «беси бо суть!», то и молния уже с тех пор, в мыслях христианина, не Молонье Древо, не Рай­
ское Древо, не Перун-Дуб Молоний, а - «бес, бьющий бичом Молоньи!» С 226 Юрий Миролюбив выводами надо быть крайне осторожным. С обобщениями тоже, а особенно с желанием «подтянуть факты к теме». Илья-Пророк, скачущий «в Желез­
ной колеснице, запряженной рыжими коньми» и производящий этой скач­
кой Гром, конечно, все тот же Перун, и Железная Колесница - Перунова Колесница. В одной версии Солнце - Колесо, видное сбоку человеком, живущим на земле, и Колесо это Телеги Индры-Вёдра, а рыжие Кони -
Кони Перуна, Огаенные Кони Пророка Ильи. Почему так легко образ Перуна слился с образом Ильи-Пророка? А потому что, сообразно Библии, Пророк Илья не умер, а «был взят на Небо на Огненной Колеснице». По ассоциации, Огаенные Кони - Рыжие Кони. Вообще, надо чаще искать чисто зрительных или звуковых ассоциаций, на основании законов психо­
логии, чем искать натянутых или притянутых к теме объяснений: «Почему Лошади? Почему рыжие? Почему бич Молнии? А может это - «бес»?» Молонье Древо или Райское Древо, то есть древообразный разряд Молнии в Небе, сам за себя говорит, ибо у многих проповедников языческие Боже­
ства - «беси суть». Если другой сочинитель Гимнов «Риг-Веды» говорит об Асвинах как о «двух небесных Птицах, являющихся с Неба», то это просто может быть поэтическое сравнение, бывшее сначала «как две небесных Птицы, являющихся с Неба», а затем, по закону трансформации метафоры в утверждение, слово «как» выпало, и остались «две Птицы». После этого можно писать «трактат» об Асвинах-Птицах. А таких Птиц в мифотворче­
стве ведийцев не было. Получились они чисто механически, из метафоры (сравнения). Вероятно, очень многие мифы так образовались не у одних ведийцев, айв Греции, и в других странах, у разных народов. Разобрать, какие из них действительно вышли готовыми из религиозного горнила верующих, а какие получились механически - задача нелегкая. То, что при этом священник, «адресуя моления к Асвинам, должен при­
нять позу птицы, готовящейся к полету», еще ничего не доказывает. Асвины скачут, как если бы летели, а Птица - летает, тут мы полностью в области ассоциаций. Сказать, что это потому, что Асвины - Птицы, никак нельзя. Мы их знаем Всадниками. СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО ПОРАНКО (XII) «А родился Поранко в час, когда Гром гремел, а зачался, когда Дуб в лесу цвел, а когда вырос он, мужать стал, да Богу молиться стал часто, и сказал ему Бог: «Чего хочешь ты?» Русская мифология 227 «Силы моей попытаться хочу!» «Ну, так видишь, вон ту гору? Взойди на нее и жди, а я дам тебе возможность силы твоей попытаться». Пошел Поранко на гору ту, и видит, все горы с земли сдвинулись, пошли плясать, перву гору подпирать, и стала та гора самая высокая, ибо все горы земли вошли в нее. «Я что, боже, уже кончилось все?» -
спросил Поранко у Бога тогда. «Нет, еще не кончилось!» - отвечал ему Бог, -
«Стой на горе той да жди еще!» И видит Поранко, все леса задвигались, а все Дубы в один Дуб срослись, а Бог взял тот Дуб за верхушку, выдернул, как травинку, на гору поставил. Стал такой Дуб, что всем Дубам Дуб! И спросил Поранко: «А что ж теперь, Боже? Кончилось все теперь, что Ты сказал?» «Нет, еще не кончилось, подожди еще!» И видит Поранко, что все моря и реки в одно море слились, в одно великое море. И спросил Поранко: «А что, Боже, теперь?» И ответил ему Бог: «Возьми Дуб тот, с корнями вырви его да ударь по морю, изо всей твоей силы ударь по нему!» И хватил Поранко Дуб тот, с корнем вырвал, размахнулся да ударил по морю! И такой шум-гул пошел, эхо такое, что оглох Поранко, не слышит ничего, а такой свет пошел от удара того, что ослеп Поранко, ничего не видел после. И узнал он, что Бог его коснулся, и снова увидал свет Божий, и услышал все». 228 Юрий Миролюбив ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (XII) Кто такой, прежде всего, Поранко? Если это человек, то усло­
вия, поставленные ему Богом, необычайны и превосходят всякую человеческую силу. Наше мнение, что под Поранько, или Поран­
ко, скрывается сам Перун. Тогда понятно будет, почему для испытания потребовалась Гора всех Гор, Дуб всех Дубов и Море всех Морей. Сварог, Отец Божеств, создавая Перуна, испытывает его, таково ли его могущество, как самого Сварога. Результат превосходит силы Поранко, он глохнет от грома и слепнет от света. Прикасаясь к нему, Сварог его исцеляет. Вместе с тем, существует на юге Руси такой рассказ: «А что, говорит, ежели бы все горы собрать в одну гору, да все деревья в одно дерево, да чтоб оно росло на той горе, а все моря собрать в одно море, да взять потом, выдернуть то дерево да и ударить по тому морю изо всей силы, вот бы грохот был!» Эта шутка и есть пересказ Сказа Захарихи, только в насмешливой форме, веро­
ятно, уже позднейшего времени, христианской эпохи. Ведь проповедники боролись «с мраком невежества», они высмеивали всякие легенды и сказы, и упомянутый рассказ тоже высмеивает Сказ Захарихи. Это, однако, ни­
чуть не умаляет его ценности. Перунко-Поранько, или Поранко, это явный Перун, ибо все его атрибуты в Сказе есть: Гора (имя Божества), Море (имя Божества), Гром (Шум, имя Божества) и Свет (тоже имя Божества). Сварога называли Туча, Гром, Гора, Дуб, Даждь (Дождь), Море (Вода). Все это - его атрибуты. Таким образом, понятно, что Поранко, или Перунко, - его детище, сын, которого он испытывает. Конечно, фанатики новой, в данном случае, христианской религии, высмеивали Перунко. Тогда храни­
тели старины, Деды и Бабы, переделали его имя в Поранко, или Поранько. Этот Сказ, кажется, единственный, носящий все признаки мифологической космогонии: «Сначала была только одна Гора, и была та Гора - Земля, Остров Буян, а кругом было одно Море и было то Море - Окиян, и рос на той Горе Один Дуб, и был там один Перунко. Он вырвал Дуб и ударил им по Морю, и затряслась Гора и разделилась на многие горы, и расщепилось Дерево-Дуб на многие деревья, и расплескалось Море на многие Моря, а сам Поранко рассыпался в множество людей». Так можно было бы пере­
фразировать тот Сказ, и тогда он был бы вполне законченным мифом диф­
ференциации всего видимого и невидимого. Однако, он сложен не так, в нем остается загадка, кто был Поранко, почему была одна Гора, одно Дере­
во-Дуб и одно Море? Здесь видны контуры древней космогонии, остаток верования, что вначале «все было вместе» и что «Сварог при помощи Перу-
Русская мифология 229 на разделил все и стал многообразный мир». Миф этот исходит из единого Солнца Вселенной, и в соответствии с современными теориями Творения Вселенной, он является примером изумительного проникновения древних предков в глубину вещей! Теория возникновения Вселенной именно так и говорит, что вся материя была вместе, и что благодаря страшному внутрен­
нему давлению, она взорвалась, вспыхнув ярким светом, и дала Вселен­
ную. Эта легенда относительно Поранко целиком исходит из теории создания мира из «Огня и Воды». Однако, есть еще и другой миф о Свароге, сооб­
щенный поэтом Гомолицким, упомянутый нами в наших книгах, где гово­
рится, что «Сварог мывся в Мовнице, да вехтем терся, да уронил его, а на том вехте были частицы Божественного пота, и из того вехтя земля стала». Оба эти мифа, таким образом, противоречат друг другу. Первый говорит, что «мир был создан из Огня и Воды», а другой, что он был создан «из Воды и Божественной Субстанции». Вероятно, потому они оба и существо­
вали, что люди стремились как-то объяснить Творение Мира, не имея гото­
вой к тому Вавилонской легенды, вошедшей в Библию о Шести Днях. Но и там говорится об «отделении Света от Тьмы». Земля, таким образом, была во Тьме. Отделенный от Тьмы (Земли) Свет вспыхнул и горел. Затем гово­
рится, что «Бог отделил Воду от Земли (Тьмы)». Конечно, тут Земля -
символ всякой материи. Может быть, со временем славяне и выработали бы свою космогонию, но их язычество было военной рукой истреблено и заме­
нено принудительно христианством. Св. Олаф Норвежский прямо шел ог­
нем и мечом против язычников в Швеции и Норвегии. Это видно из «Саги Святого Олафа». Славянское язычество не стойко сопротивлялось, хотя и были волхвы, возмущавшие народ на Севере. Вообще на Севере язычество держалось дольше. Там были леса и болота, куда не достигали бояре, как Путята, крестившие тоже огнем и мечом. Предки наши пережили не одно потрясение и пережили тоже религиозную гражданскую войну во времена Св. Князя Владимира Киевского. Много погибло в эту войну стойких языч­
ников, крепко державшихся за свою веру. Однако, позже христианство стало для нас тем же национальным фундаментом, как и язычество до него. Православие слилось в народном обиходе с обычаями старины, а искоренявшие эти обычаи иерархи поняли, что не в них суть, а в вере в Бога, Христа, и в выполнении христианских заповедей. Только так и уцелели в народе Сказы, легенды и обычаи прошлого, получившие новое развитие в виде православного исповедания давшие нам силу просуществовать целое тысячелетие после. В настоящий момент идет борьба христианства с воинственным материализмом, и мы еще не можем сказать, каковы результаты этой борьбы, и выдержало ли ее христианство. Возвращаясь к мифу о 230 Юрий Миролюбов Поранко, можно только удивляться, что нам еще пришлось его слышать перед первой мировой войной. Единственное объяснение факту существования таких Сказов, как Захарихины, что народ еще недостаточно был перевоспитан в школах. Он еще хранил свое собственное, древнее знание, и его передавал в сказах, песнях и легендах. Если бы наше школьное образование было таким же, как в Европе, легенды были бы забыты и люди были бы все на какой-то один манер, без особого личного творчества, как религиозного, так и художественного. ПОВЕРЬЯ В ОБОРОТНЕЙ В народе существовало поверье в оборотней, то есть таких живых существ, которые могли принять любую форму: «Ты его ловишь, он зайцем серым по полю скачет, и вдруг уж лисицей летит! Ты на него собак пускаешь, а он уж вороном черным в небо взмыл, соколом ясным, лебедью, гусем серым». Люди считали, что то был не про­
стой заяц, а колдун или ведьма. Само слово «поверье» есть как бы объясне­
ние его самого: ио-вере, no
-верить, взять что-то на веру, не знать наверное. Далее слово «наверное» из того же цикла, хотя и означает положение, когда это действительно так. Эти метаморфозы столь же законны, как и «Мета­
морфозы» античного писателя; люди верили, что метаморфозы возможны. Греки верили, что возможны даже метапсихозы. Покоилось такое верова­
ние, или поверье, на том, что, вероятно, в те времена были волшебники, кудесники, знавшие гипнотизм и владевшие им, заставлявшие людей верить, видеть, а раз те видят, значит и утверждают. Достаточно было матери, потерявшей сына на войне, попросить кудесника «показать ей сына», и если тот исполнял ее желание при помощи гипноза, то эта женщина стано­
вилась фанатически преданной язычеству. То же и в других случаях, когда хотел влюбленный видеть предмет своих чувств, или девушка желала ви­
деть милого. Такие случаи должны были непременно быть, и если присое­
динить к ним известные сейчас явления телепатии, ясновидения или телеки­
неза, все то, что называется метапсихикой, метапсихологией и т.д., и такие случаи мы наблюдали сами, - то кудесники черпали из них великолепную сверхчувственную аргументацию как для себя, так и для укрепления языче­
ства. И сейчас в Тибете есть ламы, способные показать вам кого угодно, в том числе и лиц, давно умерших. Есть у них и знание, может быть, идущее гораздо дальше, чем наши знания обычного, материалистического порядка. Простые же люди искали объяснения грядущего, прошлого и настоящего в окружающем мире, который им :азался языком Богов. Боги, будучи благо-
Русская мифология 231 склонными к русам, говорят свою волю при помощи вещей, надо только понять этот язык, перевести с него на человеческий язык те приказания или советы, которые дают Боги. Отсюда и оборотни - тоже некий язык, озна­
чающий что-то новое, чего не высказать, но что явно вдет оттуда, от Богов. Оборотней не боялись во времена языческие, их считали знаком счастья или несчастья, и этот знак раскрывали волхвы, объясняли его. Оборотней стали бояться, приняв христианство. В это время метаморфозы были знаком неблагоприятным, ибо за ними были старые Боги, от кото­
рых славянин отказался. К тому же и проповедники обрекли всех старых Богов, объявив их «бесями». Человек, видевший оборотня, видит «беса»! Демонологии в язычестве не было, она появилась впоследствии, после при­
нятия христианства, потому что в ряды Темной Силы влились все старые Божества. Прежде, за исключением Чернобога, Потьмы или Лиха, в этих рядах ничего темного не было. . Вместе с тем, и «оборотень» стал означать не только нечто, обращаю­
щееся в другое нечто, но и такое «нечто», которое хотело заставить видя­
щего вернуться к старым Божествам, вернуться в язычество заново. Так как поверье не есть вера, то и значение поверья несколько иное, низшее, по сравнению с верой. Поверье основано на том, что человек поверит, а не верит. Оно - после веры. Оно ниже таковой, ибо основано не на принципах веры, а на чувствах. Поверий было много, их позже стали именовать суеве­
риями, придавая им смысл напрасного верования. Суеверие - напраснове-
рие, ибо слово «суе-» есть часть другого - «всуе». Не случайно, что ночь вообще, а Рождественская, Крещенская (но не Пасхальная) или Ивана Купалы тем более - время, когда особенно возможны явления низших ду­
хов, оборотней, ведьм и колдунов. Их боялись мистически, то есть не зная, что они из себя представляют, и не имея возможности придать оЬорму этому страху. Такой леденящий страх охватывал некоторых, например, на клад­
бище, или в одиночестве, в темной комнате, в погребе, в ночном лесу. Дру­
гие этого страха не чувствовали. Однако и они в подобные явления верили. Существовал обычай рассказывать «страшные рассказы» под Рождество, в интеллигентном обществе. Этот обычай, несомненно, шел из народных по­
верий. Своими «страшными рассказами» интеллигенты отдавали дань про­
шлому своего народа, из которого вышли, даже не думая об этом. «Ночь под Рождество» Н. В. Гоголя великолепно передает ту же традицию, но уже в простом, дореформенном южнорусском обществе, в деревне, на Украине. Там в «страшный рассказ» превращается и действительность, и «черт» там всамделишный, с рогами и хвостом. Однако, кроме оборотней и переверты­
шей, люди испытывали иногда просто бесформенный ужас, леденивший спину, а у детей это иногда выливалось в тяжелые виды детской истерии. 232 Юрий Миролюбов Народ придумал и средство борьбы с такой болезнью: обрезали старые бабушки боязливому внуку или внучке ноготки, волосики, провертывали в обочине двери дырочку, и заложив в нее упомянутые обрезки, крепко зако­
лачивали деревянным колочком эту дырку, и закрашивали ее, чтоб не было видно, а внуку говорили: «видишь, о н - теперь там! Больше не выйдет, и тебяпугатъ не будет]»' Это была, конечно, примитивная магическая опера­
ция, а обрезки ногтей и волос были тем, что называется в магии «присутст­
вием персоны», ибо часть персоны есть присутствие таковой. От больного беспричинным страхом брали «часть его самого», законопачивали эту часть, и таким образом, фиксировали страх на ней, а не на больном. Почти всегда такому больному становилось после этого гораздо лучше, и он становился более смелым. Либо он больше темной комнаты не боялся, либо он начинал ее бояться гораздо меньше, чем раньше. СКАЗ ЗАХАРИХИ ПРО СТАРЫЕ МОГИЛЫ (XIII) Ой, что же там да за старые могилы стали, ой, что же там за курганы стоят? А в тех курганах счастье наше спит, а в тех зеленых - люди лежат! А лежат там люди, Цари наши старые, а лежат Царицы, Вояки с Коньми, а лежат там Угодники Божьи, дети, старцы, а ждут они Страшного Суда Божия, а и выйдут они потом на радость нашу, и станут попереди нас, за нас ответ держать, а и скажут они: «То же дети наши! А коли они в чем виноваты, так мы здесь, а мы за них отвечаемо, за них страждемо! А коли ж они что наделали греховного, так мы за них ответ несем! А коли они добра делали много, так и наш общий грех нам позбавится! А коли ж они ни добра, ни зла не делали, так и то им в добро сочтется] А коли ж они зло дела м да прятались, да умерли, что ни одна душа не знала, Русская мифология 233 как жили они, что творили, так те люди - не наши дети, а за них стыдимся, от них отрекаемся! А несем ответ только за тех из них, кто признал грехи свои и в них каялся!» И скажет Бог в ответ им всем: «Идите до Рая Моего, ибо не знали Меня, но жили, как если бы знали, за то прощаю вас, и детей ваших грешных прощаю тоже, а тех не прощаю, что не прощаете и вы, а те подут от Меня в Ад Вечный, и будут там мучиться до скончания Веков!» И скажут Угодники Божьи самому Богу: «А что же будет с ними по скончании Веков?» И ответит Бог, скажет им: «Гляньте! А что в Книге Моей написано, то прочтите, но никому не говорите о том ни слова!» И прочтут Угодники Божьи слова те, перекрестятся, поклонятся и отойдут прочь». ОБЪЯСНЕНИЯ К СКАЗУ (XIII) Во-первых, в этом Сказе высказана твердая мысль, что в ста­
рых могилах лежат наши предки, цари с царицами, детьми, вои­
нами, Угодниками Божьими, людьми, веровавшими иначе, чем христианская вера говорит, но жившими добром, и что Бог их на Страшном Суде простит. Первое, что "они делают на этом Страшном Суде, они берут грех потомков на себя! И только грех тех потомков не берут они, в котором сами грешившие не раскаялись. Если же потомки делали добро, так и грех предков «позбавится». Здесь установлена пряная связь предков и потом­
ков, одни отвечают за других и старшие за младших. Бог их прощает, потому что «не знали Меня, а жили как если бы знали». Но и Бог не прощает тех, кого не прощают предки. Это тех, кто скрыл грех свой от людей и Бога. Эти должны идти в Ад Вечный. Однако, сказано: «до скон­
чания Веков». И на вопрос: «а что будет после скончания Веков?» Бог им показывает Свою Книгу, где написано Его решение, но обязывает кхмолча-
нием. Здесь либо имеется указание на будущий мир и новых людей, либо на полное исчезновение грешников. Но что драгоценно в этом Сказе, это ука-
234 Юрий Миролюбов зание на Старых Царей и Цариц наших, именно древних Царей и Цариц, «спящих в могилах старых», где «спит счастье наше». Народ, следователь­
но, считал эти старые Могилы своими. Официальная наша «история» не говорит ни слова об этих могилах, и цари, которые зарыты в них, истории этой чужды, ибо история начинается трудами немецких ученых времен Екатерины Второй и Елизаветы Петров­
ны. Немцам не было интереса записывать славянские легенды, предания и стараться отыскать след нашего давнишнего прошлого. Наоборот, если «сла­
вянам дали государственность варяги», так это, в сущности, тоже скандина­
вы-готы, то есть те же немцы. Таким приемом отметается все древнее про­
шлое славян. Между тем, Александр Македонский, завоеватель тогдашнего мира, имел, вероятно, в своих рядах больше славян, чем греков! Славяне созидали свое государство на Балканах и в Балтике, и на юге Руси. Ломо­
носов, наш великий историк, протестовал против умаления нашего прошло­
го, но был не раз отставляем от Академии! Он же сказал поэтому: «Ломоно­
сова от Академии вы отставить не можете, а Академию от Ломоносова -
можете!» Сказы Захарихи - единственное, что мы знаем из этих преданий про­
шлого, и нам хотелось бы, чтобы их объяснением занялись и другие, кото­
рые в тексте, может, увидят больше нашего. Во всяком случае, собирая эти Сказы вместе, мы стараемся выполнить наш народный и интеллектуальный долг. Что с этим сделают в дальнейшем ученые, это их дело. ЕЩЕ О «ДОЩЬКАХ ИЗЕНБЕКА» Нами не раз были упомянуты в этом труде «Дощьки Изенбе-
ка». Мы не касаемся их определения, ни характера их языка, который сильно отличается от всех известных нам записей Х-го и других веков, но мы можем сказать наверное, что текст содержит учение язычества, воспоминания минувших особенно ярких событий прошлого на­
шего народа, имена его вождей и призывает на защиту земли русской всех, кто считает себя потомками Русколани, государства, бывшего где-то на Се­
вере,, и где главным городом был Голунь. Иногда этот город именуется Голынь, кажется, или может, мы неправильно передаем его название, но что в нем был корень «Гол-», в этом мы уверены. Есть в «Дощьках Изенбе-
ка» и некоторые мифы, которых мы нарочно не касались в наших трудах, считая, что ими должны заниматься другие, а не мы. Мы вообще не хотели публиковать текста «Дощек Изенбека», потому что такие публикации все-
Русская мифология 235 гда вызывают дружное возмущение всех, кто даже и «Слово о полку Игоре-
ве» считает подделкой. Критиков мы боялись, потому что обладаем неза­
пятнанным именем, и не желали его делать нарицательным в устах невеже­
ственных людей. Не желали мы публикации текста и из политических соображений, ибо наличие этих текстов может быть использовано нашими политическими врагами, большевиками. Однако, судьба решила иначе, и тексты будут опубликованы А.А.Куром, который сопровождает их своими объяснениями. Мы заявляем, что «Дощьки Изенбека» являются лишь тем, что они есть, и не проливают, с нашей точки зрения, например, «света на египетское происхождение русского народа», как желала бы доказать одна уважаемая дама, кстати, «Дощьки» отрицающая. Эти «Дощьки» не явля­
ются подтверждением связи наших предков, скажем, с филистимлянами, или еще что-либо такое. Никаких фантазий со своей стороны не допуская, мы передали их содержание, как нам казалось, наиболее верно, ничуть не толкуя такового. Если найдутся толкователи, не считающиеся ни с чем, только со своим мнением, это остается их мнением, а не может считаться нашим. Серьезное изучение как языка «Дощек», так и их содержания, исторического значения, или религиозного, вероятно, придет значительно позже, когда улягутся «страсти». Этим мы хотим сказать, что никаких, слишком радикальных выводов из текстов мы лично не делаем, и считаем, что сделать их можно будет лишь значительно позднее, когда ученые привыкнут к документу. Это отнюдь не является отрицанием «Дощек», ибо мы уверены, что они будут в будущем признаны весьма важными, но мы хотим лишь заявить, что их содержание нами не изучено, и никаких теорий на их основании мы не строим. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Настоящим мы заканчиваем серию трудов о прошлой вере нашего народа, о языческом и христианском фольклоре и славя­
но-русской мифологии. Может быть, в будущем мы еще вернемся к этой теме, но пока, в заключение, скажем несколько слов. Славянское язычество, особенно его русская ветвь, нам кажется испорченным ведизмом, и во всяком случае, близко ему как по названию Божеств, так и по мировоззрению. Ведизм -
созерцательная религия, в которой только Законы Ману фиксируют мо­
ральные основы. В остальном эта религия, главным образом, состоит из славословий. Нас же именуют славянами. Слава, День Славы в Сербии, 236 Юрий Миролюбов составляет некую основу нашего прошлого бытия, и не от слова «слово» возникло наше имя, как думают многие, а от «слава», ибо мы, как и ведийцы, славили Божества, избегая прошений. Догматов не было ни в ведизме, ни в славяно-русском язычестве. Было лишь прославление Божеств, которым приносили мирные жертвы и во славу которых пели гимны. «Петь Славу» было в обычае не только наших Боянов киевского и более ранних периодов, но и в дни перед первой мировой войной: на Рождество и на Новый Год прибегали мальчишки и девчонки «славить», или «Христославить», «Щедровать» под окнами домов. Иногда они появлялись со звездой, иногда были без нее, но всегда «славили». «Слава Богу!» - всегдашнее восклицание людей, когда их спрашивали, как они живут. Славяне, поэтому, не должны опускать головы, ибо как бы ни были трудны дни их, они из Рода Славных. Прославление Бога внедрилось и в православие, и акафисты, молебны были любимыми богослужениями на Руси. Если они и просили небесной защиты, обращаясь к Царице Небесной, или Святому Миколе, то просили самого насущного, помощи в жизни, работе, просили здоровья, удачи, но продол­
жали трудиться, как и прежде, не ожидая, что Бог должен вмешиваться в их земные дела. Просить Дождя во благовремение, или Вёдра-Солнца вполне понятно. За остальное лишь благодарили Бога. Такое мировоззрение выра­
батывало трудолюбие, терпение и верность Божественному Закону. Одна­
ко, никогда из русских не получилось бы столь набожного народа, которого даже и революция не смогла «расчеловечить», если бы у этого народа не было с давних пор заложенного в них восприятия Бога, и веры, в которой главную роль играет заинтересованное прославление Вышнего. Соединен­
ная с обрядами, идущими из глубочайшей древности, эта вера солнечного культа несла в себе свет и смогла преобразить греческое православие в религию любви к Богу и ближнему. Мы верим, что, освободившись от социального рабства, наш народ станет еще выше в религиозном отноше­
нии, и что мы еще найдем в нем кое-какие новые данные, относящиеся к его прошлому, как в легендах, так и в обычаях. КНИГА ПЯТАЯ русский ХРИСТИАНСКИЙ ФОЛЬКЛОР ПРАВОСЛАВНЫ© легенды 238 Юрий Миролюбив НОВОГОДИЕ Как мы указывали в предыдущей книге «Русский языческий фольклор», многие обычаи старины имеют в себе языческое осно­
вание. Однако к первой мировой войне уже образовались обычаи чисто православные в себе, так, что если были языческие обычаи, перекры­
тые православным содержанием, возникли и православные обычаи, на ко­
торых оказался как бы языческий налет благодаря старине. Таково, напри­
мер, Новогодие. Для удобства, мы будем разбирать в этой книге лишь его православную сторону. Добавим к сказанному, что займемся лишь тем, о чем не говорится в трудах других исследователей фольклора. Прежде всего возникает ОБРАЗ Св.Мелании, римлянки, которой народная легенда при­
писывает большую любовь к бедным. Она празднуется 31 декабря и потому связана с Новым Годом. По южнорусским Колядкам, она дочь Святого Василия (вероятно, Велеса). Утром 1-го января дети бегают до зари по домам, бросают зерном в иконы и поют песни: «Меланка ходила, Василька просила: Василько, мой батька, пусти меня в хатку -
вареники варить, всех бедных кормить!» То обстоятельство, что эти песни надо петь до Зари, указывает на неко­
торое ведическое нечто, лежащее в основе акта пения, но самая песня уже православная. Легенда говорит, что Святой Василий Блаженный запер две­
ри (вероятно, Года!) и что Мелания просит их открыть, чтоб вареники варить и ими кормить всех бедных. В этот день пища постная, то есть разрешаются лишь молочные продукты: молоко, масло, вареники с творо­
гом и сметаной и простокваша. В эти же дни готовили ватрушки с творогом, хлебцы с тмином и ванилью, всхожалые блины на гречневой муке, делали жареную рыбу с грибами, кутью с медом и взвар на вишнях, яблоках, сливах и грушах с изюмом. Вишни были обязательны, как указание на Вышнего Бога. Новогодние Колядки заканчивались поздравлениями хозяину с хозяй­
кой и пожеланиями добра, пшеницы, жита и всякой пашницы: проса, ячме­
ня и овощей. В ночь под Новый Год, обычно, в снегах умирает Старый Год. Он лежит в гробу, занесенном снегом, на лбу его - венчик со словами: «Святый Боже, Русский христианский фольклор 239 Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!» В руках у него зажженная свеча, а на крышке гроба хлеб, покрытый рушником с вышиты­
ми на нем розами. Лежит он во тьме ночной, и видно, как горят свечи, воткнутые в снег в виде круга кругом него. Этот круг - символ Солнца, обещанного Весной, которая придет с Новым Годом. Ночью по дорогам проезжает Зимний Никола, увозящий запоздавшую Филипповку, по доро­
ге он же подбирает Меланию и Святого Василия Великого, ее отца. В поле они натыкаются на Старый Год, лежащий в гробу и занесенный снегом. Их догоняет молодецкий Новый Год на тройке коней, а впереди него на резных санях уезжает Декабрь, но так, что Новый Год его догнать не может. Де­
кабрь по дороге, круто завернув, вываливается из саней. Святой Никола помогает ему выбраться на дорогу. Только Декабрь умчался, как налетает Нов-Год: «А батька как ?» - «Помер, в сугробах видали». - «Ну, плакать не станем!» - смеется тот. - «Некогда. В Сильвестровку спешить надо». Но и сам Никола со спутниками тоже едет в Сильвестровку. А там, слышно, уж колокол на венец лета гудит. Декабрь в легендах изображается в шапке, тулупе, волчьих сапогах, ва­
режках, башлыке с позументом. Сани у него резные, с каждого боку по русалке вырезано с рыбьим хвостом. Лошади-звери летят быстро, искры из-под копыт сыплются. Декабрь зовут Декабрем-Батюшкой, и вид у него, как у боярина русского, даром, что сам коньми правит. Знатен он и ни с кем зря не разговаривает, на постоялом выпивает «по малой» и мчит дальше: надо везде поспеть, «во все концы Руси Агромадной». В санях у него сено, образ лета, и солома, образ жатвы, а на козлах сноп стоит. Из предыдущей книги мы знаем, что сноп - образ Бога-Отца. За санями же колесо привяза­
но, символ Коляды. На колесе крест прикреплен, как раз на втулке, что значит, что Коло Времян уже кресту посвящено. Но Колесо-Коло все-таки прежнее и по значению языческое. Коло значит солнце, а колесо означает сухие дороги, весну, тепло.- Итак, Декабрь несет с собой знаки возрождения в Новом Году, обещание Пасхи, светлого праздника, Велик-Дня, радости и ликования. И хруст саней у него особенный, в нем шелест травы слышит­
ся. Хоть то и сено, солома, но шелест - признак весны и лета. Обещание, таким образом, весьма важное. Й по легенде же, в санях у него, в бочонке, брага зимняя, горшок с кутьей и другой со взваром. Под облучком саней -
пироги, хлеб, завернутый в полотенце, соль и крынка меду. Все эти яства -
древнее бряшно. Таким образом, Декабрь везет с собой как бы родной обы­
чай, Коло, все верования и обряды. Старая Филишювка жалуется Николе-Милостивцу: «Дети родные из дому прогнали! Кирик не слушается, Улиту хочет взять!» В Антоновке говорили: «Филишювка жалуется на Новый Год, что хочет на Улите жениться, дочке 240 Юрий Миролюбов Кириковой». Ясно, что Новый Год, а, с другой стороны, Кирик - одно и то же лицо, символизирующее Новое Время. Сам Никола-Милостивец - тот же Сивый, уезжающий после Колядина Дня, но уже приобретший православный вид. Уезжающий Сивый Зиму увозит. После него будут другие ОБРАЗЫ проходящей Зимы. Однако Декабрь везет Коло, и это одна из важнейших подробностей его отъезда. Показав везде привязанное к саням Коло, Декабрь-
Батюшка, таким образом, везде же объявил, что Зима уйдет и что настанет снова время, когда по дороге поедут телеги. Но так как телега есть образ телеги Хороса-Яро, Ладо-Купалы, то, таким образом, показав Колесо, Декабрь как бы говорит, что Коло-Солнце согревает застуженную Зимой землю. Телега же есть символ урожая, снопов, значит и Снопа-Пращура, Бога-Отца. Только Январь проскакал по снежным дорогам, как петушок пропел зарей об удлинившемся на шерстину дне, значит о рождении света. Сам Тропарь Рождества говорит: «И Тебе ведети с высоты Востока... Возсия мирови Свет Разума». Свет - День, Солнце, а Свет - Разум с Востока, то есть Солнце же. Христианство - солнечное верование и потому Рождество - праздник света и тепла. Крещение - схождение света и тепла в воду, значит таяние снегов и льдов и возрождение жизни в воде. Креститься надо водой. У древних славян вода - непременное условие молитвы, имевшей смысл религиозного омовения, или очищения. Оно же сопровождалось раскаяньем, или покаяньем. Так что христианство лишь уточнило вид и смысл таинств, уже бывших в зачатке у язычников. Крещение водой зимой равносильно крещению огнем, ибо в очищении огнем был тот же самый смысл у древних, что в крещении водой у совре­
менников. Вода зимой как огонь студена. Принять крещенскую купель -
погрузиться в эту воду. Немногие решались на это, но кто решался, был окружен уважением и почестями. После Крещения, «стоявшего в токах накануне», в виде иконы, образа, виденного набожными людьми, был Мясоед, то есть время, когда можно есть мясо. И вот, близка Масляна, и Мясоед, толстый, здоровый мужик, уходит, оставляя место Масляной-Боярыне. Масляна, конечно, фигура чисто языческая, но уже Мясоед и Пост -
фигуры христианские, символизирующие разные времена. Пост - длин­
ный, худой, согбенный старец, идущий в церковь, на зов малого колокола. Он тяжело дышит, останавливается, сокрушается в грехах и смотрит, как тают снега. Он опирается на вишневую палку, вырезанную в саду, во славу Вышне­
го, и тяжело двигается снова в путь. Как ветхий Адам, идет он по сугробам ноздреватого, талого снега, почерневшего по краям. Солнце ярко светит в синем небе, птички поют, жаворонки заливаются. Старец смотрит полуслепы-
Русский христианский фольклор 241 ми глазами, шепчет: «Вот, и заворонков выпекали! Весна! Грехи наши тяжкие!» Беззубый рот его еле двигается, слова вылетают с трудом, косноязычный старец машет рукой, как бы говоря: «Ох-хо-хо! Все равно!» И правда, нет ему в жизни прелести. О смерти думать надо! И в церкви темное облегчение, ладан и грустный напев, воспоминания о грехах, мольбы о прощении. Но природа уже воскресла! Раскрылись сережки на березах, раскрываются на вербах, растет зеленая муравка на холмах с Юга, цветут золотые петушки, синие пролески и лиловые фиалки. В садах гул пчелиный. Небо полно золотых лучей. Цветут абрикосы-«жардели». Останавливается старец, чтоб взглянуть на всю красоту божьего мира. Земля томится в полдень. Синий пар идет от полей и дорог. Близка дружная весна. Вишни в белой кипени цветов. Вот еще день-два и зацветет все в мире. И правда, Вербная Неделя подошла, а в понедельник и сам Пост без кожуха вышел, в одной скопидомке, и то жарко ему на солнце, расстегнул воротник, жмурится, крестит беззубый рот: «Бла­
годать какая! Прости, Господи, грехам нашим...» А сады в зелени и цветах, дрожат от пчелиного гула, как от пения. И скворцы свищут, ласточки стре­
кочут, прилетели, черкают небесную синь тонким крылом. Пост вдвое согнулся, бредет в церковь, к Плащанице. Доживет ли до Светла Дня? Того и гляди, на косточки рассыплется. Упадет от ветра и подобрать нечего будет. На Неделе еда - жареная картошка, лук, хлеб и сушеные грибы. На обед - квас с луком, хлебом и подсолнечным маслом. Вечером - картошка с луком и хлебом. А на Страстной день-деньской ничего, а вечером лишь кусок хлеба да кружка квасу. В среду, четверг и пятницу - голодные дни. В субботу, после обедни - хлеб, квас, лук и картошка. Страстная - голодная неделя! А в дому бабы куличи пекут, свинину жарят, яйца красят, сырную пасху делают. За столом же все постное, скудное, только и радости, что лук зеленый. И так до самой Пасхи. Ни меду, ни молока, ни какого тебе скоромного. Все воздыхания о гре­
хах да молитва о спасении. Вечером в Четверг - Двенадцать Евангелий. Дьякон читает по-латыни, гречески, славянски и русски, трижды, описание Страстей. Пост торжественно держит зажженную Четверговую свечу. С Новым Светом идут все ночью по домам. По всем дорогам текут огненные потоки. В каждом доме зажигается Новым Светом лампада. От Нового Огня бабы зажигают в печи огонь. Этот обычай совпадает с новым костром в древности. Ведийцы зажигали в это время костер, означающий возрожде­
ние Агни-Огня-Варуны, так что православный обычай Четвергового Огня является подтверждением древнего обычая. 242 Юрий Миролюбов ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ Пост, проводив Масляну-Боярыню, пошел в Прощенный Поне­
дельник кланяться всем: «Простите раба Божьего! Простите, пра­
вославные!» И те в ответ: «Прости и нас, грешных, а тебя Бог простит!» Вечером шел, озираясь, в отребьях, Гришка-Самозванец, и все на него указывали: «Бона, Анафема!» Грозные звуки отлучения от Церкви и Святого Причастия разносились по ветру, с кадильным дымом, по полям и лугам деревенской Руси. Ушли все безбожники, хулители церкви и Отече­
ства, все Мазепы и Самозванцы, тропинкой, в луга, где еще синел дымок сохнущей земли. Видала их бабка, слеповатая Варвара, что возле мельни­
цы живет. Ушли говорит, злые-презлые! С лица все они темные, глаза бегают, озираются, боятся, чтоб кто не ударил сзади! В садах вишни в цвету. Неделя за неделей течет, подвигается Пост, и трава все выше. Роди­
чи проснулись в могилках, потягиваются! Скоро и им Христос весточку принесет о Спасении. Грешники в Аду, начиная с Адама, сидят и ждут. Скоро-скоро Христос их выведет из Ада. Росла верба у реки, на ветру качалась, в снегу мерзла и взмолилась она к Богу: «Почему мне все на месте стояти, никогда за бугор не взглянути? Люди, животные все, насекомые ходить, летать могут, воробей - и тому дано за деревню летати, а мне все стоять?! И сказал Бог: «Быть по твоему желанию». И в Субботу, после обеда пришли люди, стали вербу резать, на воза класть, повезли к церкви. Вечером была служба, люди ходили с вер­
бой кругом церкви трижды, и видала верба все, что хотела. Высоко подни­
малась она над толпой людей. Смотрела во все глаза кругом, видела, что за холмом, и что на площади, и как люди одеты к празднику. А потом понесли ее к алтарю и там оставили на ночь. Утром, в Вербное Воскресенье, батюшка раздавал всем ветку вербы. Несли ее мужики домой, чтоб вербу в куличе запечь, в каждом куличе по веточке! Так дожила верба до самой Пасхи и вместе с людьми, после освящения куличей, участвовала в разговении. Вынимали ее люди бережно из куличей, клали кусочки вместе, а потом в пасхальную печку положили и сожгли. Золу ту из печки вынесли на второй день и бережно в саду, под цветущими вишнями, закопали, чтоб не ходить никому по золе той. Так оказалась верба участницей торжества человеческого, праздника Воскресения Христова, и в ней, вербе той, осталась Божья благодать. Сре­
ди деревьев береза да верба - лучшие деревья, а верба - самое лучшее. Русский христианский фольклор 243 Вербное Воскресенье - верба хлест, бей до слез лентяев, что в постели лежат, что в обедню спят! ВЕТХИЙ АДАМ По народному преданию, когда Христа распяли на Голгофе, под Его крестом как раз находились адамовы кости. Так на мно­
гих православных крестах и изображались внизу креста две пере­
крещенных кости и мертвая голова. Тот же череп и кости Адама изобража­
лись свечой на Крещенье на потолках и дверях домов. Черный крест, прокопченный Иорданской свечей, предохранял дом от болезней, пожара и всякого зла. Ветхий Адам, поминаемый в Великом Посту на чтении канона св.Андрея Критского, представлялся народному воображению, как эти две скрещенных кости и череп. В других случаях в этих словах видели согбен­
ного, «ветхого деньми» старца, который, как сам Пост, шел к церкви молить­
ся Богу, просить прощения грехов. Прожитая жизнь, вообще, рассматривает­
ся простым человеком как греховная. Может, потому, что считалось, что «невозможно прожить, не греша», или же потому, что самое жизнь есть нарушенное равновесие, как говорят ученые, или даже как «асимметрия». Простые люди не могли по-научному выразить своих мыслей, но они это понимали именно так. Потому-то Ветхий Адам, опирающийся на вишневую палку и глядящий на восходящее солнце, как на Солнце Правды, слезящи­
мися глазами, сокрушался о грехах своих. Он, этот Ветхий Адам, был в каждом человеке и канон св. Андрея призывал: «Сбросим Ветхого Адама». Мужики крестились при этом, думая, что Адам был в каждом из них и что они должны его как-то «сбросить». Некоторые понимали это так, что «уми­
рая, человек сбрасывает с себя тело, идущее от Ветхого Адама». Другие вообще считали тело «греховным сосудом», «сосудом скудельным», «вме­
стилищем мерзости». Умерщвление плоти, так расходившееся вначале с языческой традицией, в конце концов было понято людьми, как умерщвле­
ние этого тела, тянущегося к греху, наслаждению, в то время, как единст­
венно нужное человеку - это сокрушение о грехах! Старики говорили: «Те­
перь-то видно, что такое жизнь! Кабы не тело, может, и не грешили бы так!» Понятие о греховности жизни подпиралось другим понятием о «спасении». Считалось, что «спасаться» человек идет в монастырь или в пустыню, исключительно, чтоб не поддаваться соблазнам греха. Другие же видели в этом необходимое сдерживающее начало: «Распусти только человека и уви­
дишь, что выйдет!» При этом греховным естеством в человеке был именно Ветхий Адам. Считалось, что и без соблазна дьявола достаточно у него 244 Юрий Миролюбив грешных наклонностей. Другие же видели в этих словах символ смерти. Не той смерти, которая «косит людей косой», а смерти, которая неизбежно придет после жизни. Старый Праотец людей первым испытал на себе ее тяжесть, и Ветхий Адам был в этом случае отчасти тем, кто уже умер и не погиб, а был спасен Христом, ибо на его костях была утверждена Победа Жизни над Смертью и самое Воскресенье Христово. Как видно, образ лю­
дей Ветхого Адама был многосложным в жизни верующих людей. БЕРЕЗЕНЬ У березы Март остановился, поиграл сережками и стал, Березнем веселым объявился, зеленя озимые поднял. Мужики ушли на яровицу, сеяли ячмень, овес и рожь, а и с полудня летели птицы, -
Бог нам ласточек уже принес! В Березне фиалка расцветала, пролески, тюльпаны и ковыль, теплая Зарница полыхала, средь черешен - золотая пыль. Пчелы вылетали утром рано в белый, заневестившийся сад, а в Сварге лазурной - караваны, птицы все от полудня летят. МАРТ - КРАСАВЕЦ Небо ярче и синее, ноздреватый талый снег, ива нежно зеленеет, Пост корит остатний грех. Март-Красавец вышел рано на зеленый косогор, и в садах гласит Осанну птичек вешних милый хор. Русский христианский фольклор 245 Расцветают снегом груши, на ветвях скворцы поют. Пост врачует наши души, дни Страстной уже идут. Март в расстегнутой рубашке в переулок побежал; в небе белые барашки уплывают на привал. На черешнях в желтой пыльце пчел несметное число. В огородах на кобыле время пахоты пришло. Солнца огненное Коло в голубеющих степях: Бог воскреснет! Пасха скоро! Встань, поверженный во прах! ВЕЛИКОПОСТЬЕ Идет в церковь Иван, а кругом -
во веки веков -
караван грехов. А и как он в говенье нуждается! А и как грехов порешается! А рядом Великий Пост, глядит на погост, наступив Масляной на хвост, глядит, выглядывает сестру родную, Вербную да Страстную. А сестра жила, Вербной слыла, пока в девках была, а стала Страстной, повенчавшись Весной с Солнышком Ярым перед Постом старым. ДЕД СОЛОМЕННЫЙ Вышла Баба по солому, а там - Дед сидит незнакомый, в повилике борода, никогда Баба Деда не видала, да и Дедов таких мало! Толи Яро, толь Купала, -
в колосьях высокий лоб, а и Дед тот - Сноп! Дед Соломенный поднялся, за стога рукою взялся, засмеялся, да как ахнет, да - за Бабой! А у Бабы ноги - грабы, а куда ей бежать, а кого позывать? Добежала, да запнулась, очумела, да очнулась, смотрит на Бел Свет: Где же Дед? А и Деда больше нет! НА РОДИНЕ Наведался на стогна Март и Березнем назвался Старым, снега текут и всякий рад, и бабы ставили опару. Грозится Мясоеду Пост, готовит гречневую кашу, с грибами, луком, а у нашей у Масляной промоклый хвост. Звенит веселая купель, Русский христианский фольклор 247 косятся талые сугробы, и Пост следит за Бабой в оба: того и гляди нашлет метель! Такая вредная: идет, а хвост - за ней - шуршит мочальный, и Пост до церкви всех зовет, зовет на колокол печальный. Идет дорогой Пост суровый, стучит вишневою клюкой, вещает миру облик новый, и степь шумит волной морской. Идут на колокол тягучий с попаса тучные стада, и в небе синем тоже тучи ведет Вечерняя Звезда. Бредет дорогой Пост суровый, стучит вишневою клюкой, и степь - за ним - в одежде новой встает, шумит волной морской. Спешат на колокол зовущий с полей теплеющих стада и в небе ясном тоже тучи ведет Пастух-Заря-Звезда. Колышет звон дымок кизячный, застыли вишни у реки. Спешат хозяйки до вечерни принять коров, убрать дома и - на Страстной"- закончить первый творог и яйца, а с холма уже Святое Воскресенье глядит, торопит, и веля, Пасхальной дрожью дышут сени, дрожит весенняя Земля! Еще идет дорогой к церкви суровый Пост, стуча клюкой, но Воскресение из Мертвых уже на горке, за рекой! Скворцы поют, летают птицы, кричат победно петухи, и вдаль идут, от Плащаницы, согнувшись, с паперти, - грехи! ДРЕВЛЯЯ РУСЬ Перед Пасхой на току бабы сыпали муку голубую, красную, звали Весну Ясную: «Слава Богу-Снопу-Отцу! Пост приходит к концу! Ушла Сива с бурею, приходила Сурия, а и тая - свети, Родичам - кветенье, листья, травка зелена, то-бо Ясная Весна! Родичи, проснитесь, в трупах повернитесь, як-бо-Свет с Небесе -
Христос Воскресе!» А еще Старый Пост идет через мост, на Весну не глядит, сокрушаться велит, а Весна цветет, а скворец поет, а Посту неймет, так-то, вот! Шел Пост на погост, повстречал Мясоеда: «И чего ты все, Мясоед, столько уж лет, а и ладу в тебе нет! Все-то ты мясо жрешь, водку пьешь Русский христианский фольклор 249 да поешь!» Сказал Мясоед Посту в ответ: «А что с тебя толку? Сложил зубы на полку, и сам не жрешь, и другим не даешь!» Отвечал ему Пост, наступая на хвост: «Я-то стар да глух, да к тебе, брате, сух! И поет мне петух! А поститься тебе надо в спасение ради Светлого Воскресения! Не станешь есть говяда, и Пасхе душа будет рада!» Отвечал ему Мясоед: «Ну, уж... нет!» Да так оба они серчали, так больно кричали, что курам на смех распугали скворцов всех! ПРЕДПЛХОТЬЕ Вчера был Мясоед, а днесе нет; вспомнили грехи наши, сварили гречневой каши; и приехал к нам Мясопуст, а за ним Сыропуст, поставили сани, взяли телегу, а Время уже к ночлегу. И сказал Мясопуст, окрестясь, Сыропусту: «Заговеешь, как ешь капусту, лук да картошку, с огурцом вперемежку, и будет тебе прощенье, грехов отпущение за твою работу, в Субботу на неделе Страстной! Разговеешься, пойдешь со мной дальше межей, где курган большой, там степь краше и там же счастье наше». Отвечал Сыропуст Мясопусту: «Буде тебе брехать про капусту! Пойдем землю пахать!» НА СТРАСТНОЙ День золотеет погожий, цветет мир Божий, поля и сады - тоже. Премудрость прости -
Адам на погосте старые кости с себя совлекает, а в Чертоге у Бога званных много, но избранных мало, и - старый сугроб тает. Ручейки во спасение звенят к Воскресению, и шумит, зеленея, лес, и - свет с небес. Поет птичка невеличка, кричит нерепеличка Русский христианский фольклор 251 про красно яичко -
Христос Воскрес! ПЕРЕПОЛОВЕНИЕ Доцветали кущи сирени, допевали Веснянки птицы, заходило Переполовенье посмотреть в огородах щарицу. Бабы с тяпками на баштаны уходили Зарей Румяной, по дорогам шли караваны сена свежего за курганы. С Переполовенья птичье пение прекращается и в садах цветение кончается. С Переполовения бабы в поле идут на полку и на сенник Вознесение глядит в щелку. Полдень греет горячий яростно, Троица ходит покосами, сердце юное бьется радостно повстречавшись с русыми косами! С Переполовения Ясно видение Лета, что начинается, с Переполовения синие тени появляются! Троица ходит покосами, медвяными росами, поют девушки в овсе об Огненном Колесе, а те песни не простые, то - Русалки Полевые! В полдень жарко на дороге, жарко в хате, на дворе, а утрами Росы много, вся щарица в серебре! В саду светлом зреют вишни, земляника - в поле, проходил овсами Крышний, голубеет воля! НА ВЕТРЯКЕ Ветряки на бугорке крылом машут, Дед сидит в уголку, в муке, для муки и землю пашут! Жито мелют жернова, а в ковше лежит пшеница, ждет до ночки как вдова, вечерком повеселиться! Дед да Небо на бугре, тучки белые над степью, год почался в сентябре, дни текут мучнистой цепью, Ветряки на бугорке крылом машут, Дед, измазанный в муке, что же краше! Стриб взыгрался ввечеру, прядать начал. Бог забрал к себе сестру, спаси, Боже, души наши! Летом Стриб, Зимой - Борей, снег мучнистой белизною накрывает даль полей, пахнет Солнышко Весною! Поскорей бы Март прошел! Русский христианский фольклор 253 Стало б лучше! Дажьбо греет Хорошо, жжется каждый тонкий лучик! Ветряки на бугорке крылом машут. Держит Дед вербу в руке -
скоро Пасха в жизни нашей! ПОЗЫВ СУРИИ Ко Святому Юрию позывали Сурию, а и та Сурия шла до Юрия, а Коня Бела под уздцы вела. Приводила на поля, абы родила Земля, проводила на попас, абы Бог хранил нас! Сурия, Сурия, приди с Дождем, Бурею, покропи нам зеленя, абы пашня была! Покропи нам Яро, на нашу опару, а на жита, ячменя, на овес про Коня, а на речки берега, на зеленые луга, на траву, на сено, а на злато Вено! Запевала рано птица на Сурию-Суряницу, плясовала нам Зарница -
наша милая Сестрица! Сурия-Суряница, дай на тебе подивиться! Дай нам Света и Тепла, чтоб Весна благая шла! Гони, Сура, Зиму, гони ее мимо, как пора ее прошла, а Весна до нас пришла! МОЛОДЫЕ КАТРАНЫ Выходили утром рано молодицы на катраны, собирали до кошелки, будут рады наши телки! А как наши да коровы дожидались травы новой, а трава не вырастала, и соломы было мало, а как вышли вчера рано да носили им катраны, а. коровы сладко ели, слава Любу-Любомелю! А у нас Весна была, нам Теленочка дала! А и мы ходили рано по молочные катраны, целый короб нанесли, разбросали по пыли. Ешьте сладкие катраны, что пришли с травой веснянои! А слыхали утром птицу, как хвалила Суровицу? А та Сурия ходила, выглядывала Благомилу, а и за руку брала, прямо к милому вела: «Вот тебе твоя подруга, Русский христианский фольклор 255 и любите вы друг друга!» А про то и птицы пели, слава Любу-Любомелю! РАДОНИЦА В первое воскресенье после Пасхи (Фомина Неделя) после Артоса крестный ход идет на кладбище, где уже все готово, мо­
гилки накрыты скатертями, на них - куличи, крашенки, бутылки с вином и медом, в землю воткнуты свечечки, кой-где курится ладан. Свя­
щенник с хором идет, кропя водой могилки и яства. Хор поет «Христос Воскресе». Родичи стоят и ждут, после ухода крестного хода начинается пиршество с родичами усопшими. Отец или дед, наливая рюмку вина, меду или водки, выливает ее на могилку со словами: «Се бо вам, татку! Се бо вам, мамко!» Либо: «Се бо тебе, жинко! Се бо тебе, сестра!» Участники «бряшна» на кладбище садятся кругом могилки, как вокруг стола, а на месте, где предполагается, что там присутствует усопший, ставится тарелка, на которую кладут кусок кулича, крашенки, мясо. Живые родичи говорят с умершим, как если бы он был среди них в настоящем времени: «Так, ото-ж попробуйте нашей пасхи! Жена делала из «трехнольки» (крупчатка), на сметане, масле, яйцах. Слава Богу, весна пришла дружная, овсы подня­
лись, озимка тоже. Там, где вы любили сеять, в Черном Куте, и мы сеем. Волю вашу исполняем, батя! Держимся лада, мира, с родом не ссоримся». На другой могилке сидит вдова, вполголоса говорит: «Ото-ж, Ваня, дочка наша замуж в прошлом году вышла, в соседнюю деревню, так нет ее. Завтра приедет, а, может, и сегодня, если Бог даст. Живут с мужем хоро­
шо. Скоро Бог даст ребенка, ждет, в тягостях уж, на седьмом месяце, та сказала, если мальчик, так назовут тоже Ваней. Значит, як вас звали. А куры в эту весну стали нестись рано, уже двести яиц нанесли, продали за рубль, а рубль тебе на панихиду отложила». Лица всех радостны, между могилок бегают ребята, радуются, весело кричат, гоняются друг за дружкой. Так положено, что «надо родичей сме­
хом радовать, и в этот день никто не смеет плакать на кладбище! Родичи жшы\» Эта идея Вечной Жизни, которой живут покойники, несомненно, еще дохристианского происхождения, как и трапеза на могилках, в которой невидимо участвуют усопшие. Однако, идея Воскресения Христова, даю­
щего усопшим Жизнь Вечную, наложившаяся на первую, уже идея христи­
анская. Идея эта: «Христос воскрес из Мертвых, значит, Он был среди усопших, и воскрес, ожил, а потому и усопшие живы». 256 Юрий Миролюбив В пасхальном песнопении поется: «Смертию смерть поправ и сущим во гробехЖгдюе дарование]* Наш народ русский понимал это буквально: мертвые живы, ибо получили «Живот от Христа». Потому-то он и говорил с покойниками, как с живыми, сообщая им свои заботы, надежды и радости. О горе в этот день было запрещено говорить. Все должно было бьпъ лишь радостным. С просветленными лицами сидели родичи среди мертвых родичей и рассказывали им о своей жизни. Крестьяне верили, что усопшие интересуются всем, чем живут и как живут живые. Ощущение единства живых с мертвыми было столь полным, что, на­
пример, будучи еще ребенком, автор этих строк его вполне ощущал. Лишь поздно вечером, зажигая еще раз свечи на могилках, уходили крестьяне по домам, оставляя, между прочим, яства, как были, до следую­
щего утра. Утром рано, на заре, после того, как коровы уйдут на пастбище, приходили женщины еще раз на кладбище, собирать скатерки, посуду. Мно­
гие из них, возвращаясь, умиленно плакали: «Наш батя в ночи ели пирогов] И кулича пробовали! И яичко одно разбили! Слава Тебе, Господи! Слава Тебе, Иисусе Христе!» Этот милый и сердечный обычай накрепко запечатлелся в душе, и если бы он скоро воскрес, нам было бы радостно думать, что древняя традиция восстановлена. БОГОГЛАГОЛИВЫЙ АВВАКУМ В пасхальном песнопении говорится: «...Богоглаголивый Ав­
вакум да встанет с нами и покажет Светоносна Ангела, ясно глаголюща: «Днесь Спасение миру, яко Воскресе Христос!» По антоновскому народному преданию, Святой Аввакум первый узнал о Вос­
кресении Христа, будучи одним из римских воинов, стоявших на страже у Гроба Господня. Он видел необычайный, ослепительный свет и пред ним появится Ангел, отваливший камень от Гроба, откуда вышел Христос Воскресший. В память этого чудесного события, он приходит каждую весну, в сады, смотреть на цветущие вишни, слушать музыку пчел и пение скворцов. День явления его - первый день на Пасхе, после трезвона, когда крестный ход обойдет трижды церковь. Святой Аввакум спешит тогда из храма, где находится среди верующих, и проходит в сады, где и ждет восхода солнца и появления пчел в цветущих ветках. Тогда он трижды громко говорит: «Пилат! Пилат! Пилат! Христос Воскресе!» Но Пилат не может ответить, ибо хоть он и слышит в Аду голос Аввакума, но не может покинуть общества Иуды, которого вечно расспрашивают, чем Русский христианский фольклор 257 же виновен Иисус из Назареи? И всякий раз, когда Иуда кончает рассказ, он его спрашивает: «Зачем же ты его предал?» И получает ответ: «А зачем ты Его распял!» Но тогда он начинает оправдываться, что не он распял Христа, сами же евреи. Но Иуда возражает, что если бы он отпустил Христа, то евреи не посмели бы Его коснуться! И тогда оба они плачут. Аввакум же радуется, ходя в цветущих садах, ибо Бог простил ему все его грехи, до последнего, за то, что он первый узнал о Воскресении и поверил в Него. И дал ему Бог великую свободу являться в Пасхальный День на землю. «Святой Аввакум по звону ходит!» - говорит народная пословица. Это значит, что он ходит по звуковым волнам. Трезвонят колокола, а он по разносящемуся трезвону идет в небо, сходит на землю, где ему нравится и где «добрые люди живут». Звуковые волны его носят на себе. И мед, собранный в этот день пчелами, отделялся от прочего и носил название «Свято-Аввакумского». Он обладал целительными свойствами, ибо «каждая пчела прежде, чем лететь в свой улей, принесла и показала его Святому Аввакуму!» «Святой Аввакум на Велик-День среди вишен мерещится!» - говорит другая поговорка. Мы не утверждаем, что везде было одно и то же верование на этот счет, но говорим, что в селе Антоновка оно существовало. Люди собирали в этот день лепестки вишневого цвета, стряхивая их на скатерть, чтоб заваривать в случае простуды зимой. Красота этих верований проистекает из олицетворения Праздника Пасхи в персоне Святого Аввакума. Он считался утверждени­
ем веры в Воскресенье Христа и, до некоторой степени, самой Пасхой. СВЯТ МИКОЛА ВЕШНИЙ На возу с травой Микола, в армяке, худой Шапчонке, проезжая через села, улыбается девчонке, шалуну грозит с усмешкой, понукает веткой Коську, и с молитвой вперемежку, крестит нивы и покосы. Видит бедную деревню, зацветающие липы, подъезжает к церкви древней, видит темный образ Рыбы, глаз Всевидящего Бога и старинный лик Варвары, крестится, и на дорогу выезжает за мажарой. Он везет траву коровам, дедам - клечево из рощи, помощь всяческому крову, истомленным - силы, мощи, здравия и блага прочим, избавленья по молитве, радостные дни и ночи всем трудящимся на жите, помощь в тяжкую минуту, радостную жатву людям, детям - красных вишен груду, всем - весны веселой чудо! Едет весями Микола, погоняет веткой Коську, через нивы, через села, полегоньку, понемножку, благодатный и веселый. Воз идет вперед неслышно, а на нем - Микола Вешний! СВЯТОЙ ВЛАС Святой Влас шел до нас, на попас. Приходи к нам рано, посчитай баранов, да приди и вновь, погляди коров, Святой Влас, будь у нас в этот раз! Мы поставим тебе квасу, Русский христианский фольклор 259 подадим тебе колбасы, чтоб хранил нас всякий раз! Святой Влас, всякий раз заходи до нас! В небе звездочка горит, Влас корове говорит: «Ты, корова, не болей! Посмотри на лошадей, как работают, живут, людям помощь подают!» Влас ходил смотреть баранов, говорил, «котиться» рано, будет солнышко играть, время будет для ягнят! Влас ходил считать овец, говорил, что Бог-Отец приказал им жить, питаться, крепкой шерстью покрываться! . Эти три Власовы Песни относятся, конечно, к языческому содержанию Святого, под которым скрывается личность Велеса. Об этом говорят все атрибуты песни: Солнышко, Звездочка, Шерсть, Ягнята-Агнцы и так да­
лее. «Котиться» - глагол в южнорусском просторечии, означающий «рож­
дать» в приложении к овцам. «АДОНИС ВЕРНАЛИС» - ГОРИЦВЕТ Весной цветет горицвет («Адонис Верналис»), о котором хо­
дят разные легенды. Одни говорят, что его сок - яд, другие, что он «сердцу помогает», третьи, что это - «Ведьмин Цвет». Однако, по сведениям «Химии Бертло», АДОНИН, вещество, заключенное в «Адонисе», является по свойствам своим близким к «дигиталину», то есть сильнейшему сердечному средству. Значит, сильный яд! «Сердцу он помо­
гает» вне сомнений, но при дозировке врачом и не от всех болезней он служит лекарством, а лишь в некоторых случаях. Между тем, в Антоновке пели: 260 Юрий Миролюбив «По Горицвет пойду, Бога в поле найду, а ты иди, Боже, дай счастье погоже!» Может быть, здесь намек на наименование «Адониса»? Но ведь послед­
нее от латинского корня? Для нас это является загадкой, как наш народ мог знать, что был когда-то культ Адониса и что цветок назван его именем! Может быть, он это узнал от греков-купцов или каким-либо образом, но во всяком случае, знал, и если знал название латинского, то его забыл, переме­
нил на свое, русское, но не забыл идей, связанных с Божеством, хотя, вероятно, считал, что говорит о христианском Боге. Горицвет собирали весной в полях, и были там белые, розовые и голу­
бые цветы, при чем больше розоватые, с лиловым оттенком. То, что настой­
ка на стеблях или листьях этих цветов могла действовать на сердце, вне всякого сомнения для нас, ибо, повторяем, она сродни дигиталису. Может, были и знахари, приготовлявшие «фильтры» на той траве, так как название «Ведьмин Цвет» говорит само за себя. Крестьяне этой травы и цветов осте­
регались, и если собирали, то для того, чтоб поставить в стакане с водой и цветы потом выбрасывали где-либо подальше, чтоб ни скот, ни куры не съели, а воду выливали тоже подальше, и стакан долго и тщательно мыли. О Горицвете существовали легенды, и нам довелось слышать одну из них. Был однажды богатырь молодой, и встретился он с другим богатырем, да не узнал в нем брата родного, и почали они драться, а тут вышло так, что первый брат поранил второго и пролил братскую кровь. Тогда Бог их нака­
зал, обратив их в Горицвет, и белый цветок - брат, который был поранен, ибо он братской крови не проливал, а проливший стал розовым, ибо был окрашен братской кровью. В этой легенде уже присутствует христианский Бог, ибо ничего другого о Нем не сказано, как лишь то, что он наказал братьев за междоусобную борьбу с пролитием крови. К сожалению, мы других легенд не помним. ВЕШНИЙ СВЯТОЙ ЕГОРИЙ - ВЁДРО Образ Святого Героя, как у ведийцев Индра, Вёдро славян -
Вешний Егорий (Юрий), и ему, этому Свят-Егорию на Руси осо­
бое почтение оказано: во-первых, это идеал христолюбивого вои­
на, праздник героев, сражавшихся за Отечество, проливавших кровь за него, а во-вторых, это крестьянский праздник Вешних Всходов, полей в растущей пшенице, ржи, овсе; праздник огородов, баштанов, луговых трав, Русский христианский фольклор 261 где все уже поднялось и растет на вешнем солнце. Еще трава не кошена, но «на Святого Егория всходы скорые!» «Святой Егорий на Бел-Коне скачет, а Зима в Земле плачет!» Апрельский Святой Герой - Победитель Зимы, окончательно повернувший солнце на лето. Праздник Святого Победоносца - праздник растущего и возникающего изобилия, благорастворения возду-
хов, возникновение плодов земных и рождения, рост всякой твари. На этот праздник «все твари рады». Это - Летний Асвин, в противоположность Зимнему, Ноябрьскому. Это - Символ Дня Года, а Зимний - символ Ночи Года, ибо Зима - Ночное Время. Крестьянство праздновало этот день как свой, сельскохозяйственный праздник. Полевые работы закончены. Оста­
ется терпеливо ждать всходов, роста, урожая. На Егория на Юге России уже бодылье огуречное вышло, цветами осыпано, скоро и огурчики будут. Лук, петрушка, редиска и укроп уже есть. Еда становится лучше. Зелени все больше. После Святого Егория начнется полевая, Огородная прополка сорняков, сажают позднюю капусту, осеннюю картошку. Потом долгий период ожидания, когда все вырастет. После - окучивание картошки, уход за «яблочками» (томаты) и арбузами с дынями. Кукуруза уже выросла, завязывается, все полевое начинает цвести. Подрастают цыплята, утята, гусята. Одни уже наполовину в пере, другие только начинают. Везде писк цыплят, крик уток, гусей. Голуби первых голубят из гнезда гонят. В это время пироги с рисом и крутыми яйцами, петрушкой, укропом, почти как летние. Суровец-квас, Егорьевский, шумит в кладушках. Пьют Суровец-
Суряницу-Сурию все, и бабы, на Юге России зачерпывают жбан квасу для варки зеленого борща. Без него, без кислинки в еде, русский человек не ест. Пресное и за зиму приелось. В это время уже все свежее, и в садах поспевает крыжовник, а в поле появляется первая земляника. Краснеют первые черешни. Они еще кисловаты, но после Егория будут сладкими. Больше никаких страхов и сомнений об урожае! Все весело растет, и русский человек радуется, глядя на дело рук своих. Святой Егорий несет обещание, что больше ему нечего бояться, и что все вырастет. День Святого Егория -
праздник Вешнего Солнца, поразившего Зиму навсегда! Это как бы вторая Пасха. После него больше нет страха за урожай. БОГОРОДИЦА Как в прежние времена, при язычестве, славяне верили, что «Лада ходит по полям», и потому приносили ей в Ладных Местах цветы, ленты, дары разные, так и потом, при христианстве, на­
род, особенно на Юге России, верил, что «Богородица ходит по лугам за 262 Юрий Миролюбив мятой». В других случаях говорили: «Матерь Божия в жите сидела». И часто приходилось слышать, что «Ее не знаешь! Она может и в образе простой женщины придти, воды напиться попросить, а ты Ей откажешь!» Потому всякому, кто просил ночлега, куска хлеба или кружку воды, никогда наш народ не отказывал и платы за это не брал. Когда была турецкая война, и наши солдаты видели, что турки продавали на улицах «сладкую воду», то есть чистую, ключевую, принесенную издалека, это их приводило в негодова­
ние: «Божьей Матери напитаться не дадут!» И вообще, человек, требующий что-то за ночлег или прием, считался неисправимым скрягой и грешником. Богородица на Юге России часто называлась Царицей Небесной, и когда хотели выразить изумление, граничащее с осуждением, или же эмоцию, говорили: «Царица Небесная!» Она была здесь же, ходила среди живых людей и могла быть в одном или другом месте одновременно. Видя ночью звездный свет, крестьяне говорили: «Матерь Божья на Небо к Сыну по­
шла!» Давая благословение, родители говорили детям: «Да сохранит тебя и помилует Господь и Матерь Божья!» Крестьянки, молясь о больных детях, взывали: «Матерь Божья, спаси моих детей!» И обычно, матери, молясь о семье, призывали помощь Богоматери. Она пользовалась особой любовью простых людей, и к Ней, как к Посреднице, обращались чаще, чем прямо к Богу. К Богу-Отцу, как и язычники-славяне к Сварогу, обычно, не обращались. Не обращались они и к Святому Духу, за исключением дней Троицы (Три Дня), когда в церкви шло служение Духу Святому. Между тем, к Христу и Богоматери они обращались постоянно, и особенно, когда отправляли сыновей на службу в дальний путь: «Да сохранит тебя Христос и Божья Мать!» Вероятно, потому и Благовещенье, или Покрова, праздновались с особым чувством. Донские казаки чтили Покрова Пресвятыя Богородицы особо на­
божно и считали Деву Марию Небесной Покровительницей и Заступницей в мире и на войне. Особой любовью крестьянок-матерей пользовались Акафисты «Овсепетой Матери». Она была символом ласки, материнской любви, святости, непорочности и заступничества перед Богом. Трава Богородка пользовалась любовью крестьянских девушек, собиравших ее, трижды перекрестившись, для мытья волос и лица, «чтоб красота сохранилась». Богородку (дикий ориган) сажали на могилках родичей, «чтоб Божья Мать на Том Свете спасала». Богородкой перекладывали белье, и пучки этой травы висели возле иконы Богоматери. Мать Божья была хранительницей семьи, покровительни­
цей скота, урожая и добра в жизни. У Божьей Матери, перед свадьбой, девушки просили счастья, а замужние женщины - детей. Русский христианский фольклор 263 ТРОИЦА - ЗЕЛЕНЫЕ СВЯТКИ Троица пришла: три мужика, один - старец, Бог-Отец, второй - Сын, лет тридцати, и третий - совсем мальчик, по десятому году. Все трое прошли под дуб и там стали. Наступил праздник -
Зеленые Святки. Все дворы в зеленых ветках, клечеве, дома в цветах и зелени, а на полах в домах слой травы набросан. Идет крепкий запах - дух от травы. Пахнет ладаном, пирогами, свежим караваем на меду с орехами. В каждой хате - круглые пироги с вареньем, кругляки, образ Вешнего Солнца. Языческое содержание праздника еще не ушло в древность. Это содержание смешано с христианским, Троицей, и Дуб в этом случае не то Перунов Дуб, не то Дуб Маврийский. Если первый из Троицы Бог-Отец, а второй - Сын, то Третий необъясним, Дух всегда «в виде голубине», как поется в тропаре на Иордани. Мальчик изображает, конечно, Крышнего, а не Духа Святого. Таким образом, налицо языческая традиция может считаться доказанной. Но Зелень - Дух (Запах, по-южнорусски), конечно, может быть истолко­
вана и как языческий атрибут, и как христианский, но альтерированный. Тем не менее, празднование зелени слишком очевидно. Не только везде в плетнях видны зеленые ветки, во дворах, у хлевов, но и в хатах, у образов, за всяким предметом, находящимся на известной высоте, в цепочке лампадки, сверх шкафов, за картинками-олеографиями, над отрывным календарем, на печи, над вешалками, всюду. В этот день едят Ягненка-Агнца, с зеленой начинкой (лук, укроп, щавель, все мелко порезанное, с круглыми рублены­
ми яйцами, и сам он лежит на ложе из травы, во рту его - пучок зелени. В этот же день подается зеленый борщ, сделанный на щавеле и на крутых яйцах, а в Антоновке делали зеленый пирог, из укропной, петрушковой, луковой начинки с мясом-и яйцами, но при столь большом количестве зелени, что мясо и яйца в ней терялись.