close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Империя и Смута

код для вставкиСкачать
Марченя П.П., Разин С.Ю. Империя и Смута – инварианты российской истории // Федерализм. – 2010. – № 3. – С. 121–134.
121
Павел МаРЧеНЯ, сергей РаЗиН
ИмперИя И СмУта — ИнварИанты
роССИйСкой ИСторИИ
История не учительница, а надзирательница... она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков...
В.О. Ключевский
Специфические черты российского федерализма, как и особенности Российского государства и общества в целом, неподвластны трезвому научно
-
му анализу вне осмысления феномена ИМПЕРИИ
как генератора стратегичес
-
ких целей и исторического пути России. Однако в самом существе империи заложен изначальный антагонизм между утопическим стремлением к вопло
-
щению идеальных ценностей и невозможностью их совершенной реализации на практике в ценностях конкретно-исторических. В этом взрывоопасном взаимопроникновении утопии и истории кроются и причины необычайной жизнеспособности и исторической устойчивости империй, и причины цик
-
лически повторяющихся имперских кризисов — СМУТ
. Какие же выходы из исторической западни вечного русского транзита «Смута — Империя — Смута...»
предлагаются современным россиеведением?
Проблема интерпретации концепта «империи»
В бесчисленных попытках «вписать» историю России в контекст про
-
шлого, настоящего и будущего человечества именно концепт «Империя» является одним из наиболее значимых — как по частоте употребления, так и по насыщенности научно-теоретического и идеологически-оценочного звучания и роли в познании исторических процессов современности
1
. Но 1
См., например: Матвеев В.Е. Концепт «Империя» в современной научной литературе: Дисс. канд. ист. наук. Омск, 2008; Шогенов Ш.Х. Роль концепта «Империя» в познании глобализиру
-
ющегося мира: социально-философские аспекты темы: Дисс. канд. философ. наук. М., 2007.
122
Павел МАРЧЕНЯ, Сергей РАЗИН
будучи использован по совершенно разнознаковым поводам и в разнодис
-
курсных контекстах, зачастую — в полярно несовместимых смыслах и с диаметрально отличными целями, он нуждается в обязательном авторском уточнении. Примечательно, однако, что когда 30 лет назад в Париже вышла уникальная в своем роде книга — сборник выступлений членов коллок
-
виума по проблеме «Понятие империи», представляющая собой как бы энциклопедию имперских систем, существовавших в мире с древнейших времен до наших дней, ее редактор Морис Дюверже признался: «Возможно, адекватной концепции империи не удастся выработать никогда... Никакого определения слова «империя» не было предложено участникам дискуссии, никакого определения не было выработано в ходе работы»
2
. По оценке С.В. Лурье, «такая откровенная «пробуксовка» неудивительна, когда су
-
ществует только единственная альтернатива: имперское действие либо объясняется исходя из одной характеристики (чаще всего прослеживается эволюция понятия империи на протяжении истории, или же... как это де
-
лает С. Айзенштадт (Шмуэль Эйзенштадт. — П.М., С.Р.) в одной из своих ранних работ, история империй анализируется, например, как история бюрократических обществ
3
) — либо считается, что характеристик, которые следовало бы сопоставлять между собой, так много, что легче заявить: «Имперской системы как таковой не может существовать»
4
.
Проблема непредвзятого осмысления «Империи» осложняется тем, что прошлый век оказался не просто гибельным для многих имперских образований («имперских тел»)
мировой истории, но и породил глубочай
-
ший мировой кризис имперского сознания
. Он спровоцировал разделив
-
шую Новое и Новейшее время и продолжающуюся доныне глобальную переоценку имперских ценностей и ценностей собственно Империи как особого исторического феномена.
Само слово «империя» в условиях столкновения парадигм Традиции и Модерна приобрело исключительно противоречивый и зачастую остро негативно-ценностный оттенок даже в странах, где до этого воспринималось традиционно позитивно
5
. Крушение империй Европы и распад империалис
-
тических колониальных систем способствовали дальнейшей дискредитации термина «Империя». С приходом Постмодерна лексема «Империя» стала еще 2
Le Concept d’empire. Paris: Presses univ. de France, 1980. Р. 7.
3
Eisenstadt S.
The Political Systems of Empires. L.: Collier Macmillan Ltd; N.Y.: The Free Press of Glencoe, 1963.
4
Лурье С.В.
От древнего Рима до России XX века: преемственность имперской тради
-
ции // Общественные науки и современность. 1997. № 4. С. 123.
5
Так, например, уже в 1917 г. Главнокомандующий Британскими Восточноафриканскими экспедиционными силами и будущий премьер-министр Южно-Африканского Союза Ян Смэтс, выступая перед членами обеих палат парламента, заявил, что тот, кто найдет для Британской империи новое определение, «сослужит ей хорошую службу» (цит. по: Подвинцев О.Б.
Сложности постимперской адаптации консервативного сознания: постановка проблемы и опыт классификации // Полис. 1999. № 3. С. 52).
123
Империя и смута — инварианты российской истории
более разноречивой по смыслу, грозя утратить его вовсе. Как подытожили некоторые современные российские ученые к концу XX века: «Более того, на Западе, если речь идет о современности, использование понятия «империя» сегодня считается несолидным для серьезного исследователя»
6
.
В отечественном же «импероведческом» дискурсе понятие «Империя» является одним из системо- и смыслообразующих, одновременно выполняя функцию цивилизационной и политико-идеологической идентификации общества
7
и стратегического позиционирования государства. Особую зна
-
чимость и болезненную остроту проблема оценочного наполнения этого термина обретает как раз в контексте периодически повторяющихся в Рос
-
сии системных общеимперских кризисов — «смут». Так, в разгар последней из них (на рубеже 1980–1990 гг.) ожесточенные схоластические дискуссии о том, можно ли считать Советский Союз империей или нет, доходили до того, что «отстаиваемый вариант ответа предполагал однозначные полити
-
ческие выводы — если Советский Союз империя, он должен прекратить свое существование, если же нет, его необходимо сохранить»
8
.
При этом обозначающие, в сущности, один и тот же феномен поня
-
тия «Империя» и «Держава» часто используются с полярно различной эмоциональной окраской. Как подметил в статье с символическим на
-
именованием «Наблюдатель империи» А.Ф. Филиппов: «Говорить плохо о державе и хорошо об империи у нас было не принято. Значит, и говорить не о чем. Оба понятия приобретали функцию не столько объяснительных средств, сколько блокирующих устройств». В связи с этим Филиппов выделил четыре возможных с точки зрения формальной логики варианта «риторических фигур»: «Империя — это плохо, Советский Союз — это не империя», «Империя — это плохо, Советский Союз — это империя», «Империя — это хорошо, Советский Союз — это империя», «Империя — это хорошо, Советский Союз — это не империя»
9
.
6
Подвинцев О.Б.
Указ. соч. На самом деле ситуация далеко не столь однозначна. Многие современные «серьезные исследователи», в т.ч. западные, именно проблему «Империи» помещают в центр своих исследовательских интересов, что позволяет говорить об ««импе
-
риологической» волне, которая покатилась в 1990-х» и констатировать оживление в пос
-
ледние годы интереса к имперской проблематике... Во второй половине 1990-х растет число фундаментальных исследований империй. Так, в 1998–1999 гг. выходит «ревизионистский» пятитомник «The Oxford history of the British Empire». В 2001 г. появляется «The Cambridge Illustrated History of the British Empire» под редакцией одного из крупнейших специалистов по этой проблематике П.Дж. Маршалла (он же редактор II тома «Оксфордской истории...», посвященной XVIII в.). В том же 2001 г. появляется толстенный том «Empires»...» и т.д. (См., например: Фурсов А.И. «Империология» без теории, или «Хлопок одной ладонью» // АПН. 2007. 30 января. http://www.apn.ru/publications/article11379.ht
m
).
7
Некоторые ученые даже ставят вопрос о наличии в России обусловленного именно Империей особого антропологического типа — «Homo imperii» (см., например: Могильнер М. Homo imperii. История физической антропологии в России. М.: Новое лит. обозрение, 2008).
8
Подвинцев О.Б. Указ. соч. С. 52.
9
Филиппов А.Ф. Наблюдатель империи (империя как социологическая категория и со
-
циальная проблема) // Вопросы социологии. 1992. № 1. С. 90.
124
Павел МАРЧЕНЯ, Сергей РАЗИН
Обострившиеся межнациональные конфликты и «парады суверени
-
тетов» вывели на первый план отрицательные, прежде всего «антинацио
-
нальные» интенции имперскости как формы насильственного удержания народов и искусственного поддержания исторического неравенства «центра» и «провинций» на стадии, когда империи уже «изживают себя»
10
, исчер
-
пывая свою положительную роль в истории. В конце концов (считать ли Советский Союз вслед за антисоветчиками прошлого «Империей зла» или вслед за некоторыми современными западными исследователями «Империей позитивного действия»
11
и уникальной в своем роде «Империей наций»
12
), многие отечественные ученые стали объяснять ставший историческим фак
-
том распад советской империи в духе западной советологии, исходившей из того, что сама «империя» есть «нелегитимное, составное государство, по
-
тенциально не способное удержать внутри себя растущие нации»
13
, поэтому «триумф наций» закономерно становится «концом империи»
14
.
В известном смысле компромиссным итогом связанной с печальным концом СССР (осмыслить который пытались в контексте закономерностей имперской эволюции и необходимости модернизации имперского государства и общества
15
) полемической риторики советско-постсоветского рубежа, выплес
-
нувшейся в целый поток самых разноплановых работ по проблеме империи
16
, можно считать формулу Д.Е. Фурмана: «Империи — отнюдь не только нечто плохое и, соответственно, распад империй — это не только хорошее»
17
.
Действительно, с трудом поддается анализу сочетание в Империи позитивных и негативных потенциалов, порождающее внутреннее про
-
тиворечие между способностью существовать многие века (быть «вечной цивилизацией»
18
) и «хрупкостью»
19
на «исторических изломах», в резуль
тате 10
Кнабе Г.С. Империя изживает себя, когда провинции догоняют центр // Восток. 1991. № 4. С. 75—77.
11
Мартин Т.
Империя позитивного действия: Советский Союз как высшая форма империализма // Ab Imperio. 2002. № 2. С. 55–87.
12
A State of nations: Empire a. nation-making in the age of Lenin a. Stalin. Oxford [etc.]: Oxford university press, 2001; Hirsch F.
Empire of nations: ethnographic knowledge & the making of the Soviet union. Ithaca; L.: Cornell univ. press, 2005.
13
Суни Р. Диалектика империи: Россия и Советский Союз // Новая имперская история постсоветского пространства. Казань: Öентр исслед. Национализма и Империи, 2004. С. 167.
14
Encausse H.C. d’.
The end of the Soviet Empire: The triumph of the nations. N.Y.: BasicBooks, 1993.
15
Алексеев В.В., Алексеева Е.В. Распад СССР в контексте теорий модернизации и им
-
перской эволюции // Отечественная история. 2003. № 3. № 5. С. 3–20.
16
Подробнее см.: Гатагова Л.С. Империя: идентификация проблемы // Исторические исследования в России. Тенденции последних лет. М.: АИРО–ХХ, 1996. С. 332—353.
17
Фурман Д.Е. О будущем «постсоветского пространства» // Свободная мысль. 1996. № 6. С. 50.
18
См., например: Нусхаев А.Л. Öарская Россия: империя вседуха, вечная цивилизация. Элиста: Джангар, 1996.
19
«Хрупкость» Российской империи как одно из ее исторически значимых качеств А. Чубаров, например, даже вынес в заголовок своей книги (
Chubarov A. The fragile empire: a history of Imperial Russia. N.Y.: Continuum, 1999).
125
Империя и смута — инварианты российской истории
чего казавшаяся незыблемой империя превращается в империю «раско
-
лотую»
20
. Т.А. Филиппова и Д.И. Олейников, например, попытавшись диалектически одновременно охватить как причины способности империй к «культурным взлетам», так и причины их сокрушительной уязвимости в «смутные времена», сформулировали на гегельянский лад следующие историософские «теоремы империи»
:
тезис: «сущность империи — абсолютная правда власти (imperium)»;
антитезис: империя — это «высшая форма свободы», благодаря которой происходят «культурные взлеты, приходящиеся на эпохи расцвета империй»;
синтез: «свобода общества в империи достигается «замораживанием сверху»
, при этом
создается прочная, но не гибкая структура, кото
-
рая способна отражать слабые внешние воздействия, а при сильных потрясениях раскалывается».
Однако, по признанию самих авторов, рационалистическое разложение по тезисам «главных проблем имперства как особой природы власти и ор
-
ганизации пространства» оказалось «допустимо, пока речь шла о некоей идеальной имперской конструкции. Конкретная же империя — в особен
-
ности такая, как Российская, — с неизбежностью задает исследователю свои, ни на что не похожие вопросы или же (что еще сложнее) дает ответы, на которые он сам еще не придумал вопросов...»
21
.
Место и роль империи в истории: Pro et Contra
В зависимости от «негативности» либо «позитивности» трактовки тер
-
мина «Империя»
22
в современном «импероведении» (соответственно, и в рос
-
сиеведении
) явно обнаруживаются два противостоящих друг другу лагеря.
Во-первых, распространен взгляд на империю как на «момент нега
-
тивного универсализма», где мир объединяется не как форма или идея, а как инерционная «воронка» разложения границ и «круговой обороны»
20
См., например: Каррер д’Анкосс Э.
Расколотая империя = Decline of an empire: Национальный бунт в СССР. Лондон: Overseas publications interchange, 1982.
21
Филиппова Т., Олейников Д.
Теоремы империи. http://www.netda.ru/belka/texty/imper/
imp-fil.ht
m
.
22
О различных коннотациях слова «империя» в имперской России, СССР и США см., например: Ильин М.В. Слова и смыслы: Деспотия. Империя. Держава // Полис. 1994. № 2. С. 117–130. Об англо-американской традиции оценки имперскости России (см. также: Белгородская Л.В.
Имперский дискурс справочно-энциклопедических изданий Великобритании и США // Федерализм. 2010. № 1. С. 75–88.) Но и в России также издавна сосуществовали и сосуществуют различные смыслы концепта «Империя», что отмечают и западные исследователи (см., например: Уортман Р.С. Сценарии власти: Мифы и цере
-
монии русской монархии. М., 2002. Т. 1. С. 56–57; Беккер С. Россия и концепт империи // Новая имперская история постсоветского пространства. С. 67–80; Суни Р.
Империя как она есть: имперская Россия, «национальное» самосознание и теории империи // Ab Imperio. 2001. № 1/2. С. 9–72).
126
Павел МАРЧЕНЯ, Сергей РАЗИН
захваченных территорий и ресурсов
23
. Зачастую империя рассматривает
-
ся как «неполноценное национальное государство, которое либо станет национальным, если основная нация ассимилирует или вытеснит все остальные, либо распадется на части по этническому признаку»
24
, либо вовсе как метафора «несправедливого мира» и «смутного времени», ког
-
да господствуют «нелегитимное насилие», «вооруженная глобализация» и «глобальный апартеид»
25
. Многие авторы используют концепт «Империи» как принципиальный антипод «социального» и «правового» государства или даже любого стабильного и благоустроенного общества
26
.
Разумеется, что подобные взгляды приводят к выводу о необходимости избавиться от «имперских притязаний» и «великодержавных комплек
-
сов», навсегда отказавшись от державного пути в дальнейшем развитии и позиционировании России. Отдельные ученые спешат вынести оконча
-
тельный приговор: «Империя умерла. На этот раз навсегда»
27
. Хотя и при этом представители «антиимперского лагеря» высказывают обоснованные опасения, что, несмотря на все их взгляды и усилия, Россия продолжит свой имперский путь в истории
28
.
23
Магун А.В. Империализация (Понятие империи и современный мир) // Полис. 2007. № 2. С. 63–80.
24
Мамот М. Империя: прошлое империй и империи будущего // Прогнозис. 2006. № 3. С. 272.
25
Паин Эмиль. Рецензия на: Майкл Хардт, Антонио Негри. Множество: Война и де
-
мократия в эпоху Империи. М.: Культурная революция, 2006 // Pro et contra. 2006. № 4. С. 112; Ливен Д. Империя. История и современный мировой порядок // Ab Imperio. 2005. № 1. С. 81.
26
Так, например, В.К. Кантор спрашивает: «Сегодня опять путь в цивилизации связыва
-
ют с государственностью. Но не с правовым государством, а с восстановлением империи. Что ставить во главу угла? Империю? То есть силу, подавлявшую всякую самостоятельность внутри и вовне. Или нормальное существование каждого отдельного российского человека — жизнь сытую, обеспеченную, благоустроенную, лишенную перманентных катаклизмов?.. Иными словами, быть сверхдержавой или страной, развивающей культуру и цивилизацию, основан
-
ную на правах личности?..» (
Кантор В.К.
«...Есть европейская держава»: Россия: трудный путь к цивилизации: Историософские очерки. М.: РОССПЭН, 1997. С. 134). Симптоматично, что этот же автор вскоре изменяет такую трактовку концепта «Империя», начиная рассматривать Имперское начало позитивно, как возможность достойного воплощения «русской классики» (см.: Кантор В.К. Русская классика, или Бытие России. М.: РОССПЭН, 2005) и как силу, противостоящую хаосу (см., например: Кантор В.К. Санкт-Петербург: Российская империя против российского хаоса. К проблеме имперского сознания в России. М.: РОССПЭН, 2008). При этом «Имперскую идею» Кантор интерпретировал как «европейскую», а саму Империю — как путь России навстречу Западу (Кантор В. Империя как путь России к ев
-
ропеизации // Вопросы литературы. 2007. № 4. С. 112–156).
27
Соловей В. На руинах Третьего Рима: Трансформация русской идентичности и ее стратегические последствия // Стратегия России. 2006. № 10 (34). С. 73.
28
Так, например, Г.Э. Бурбулис, бывший советник сыгравшего большую роль в раз
-
рушении советской империи Б.Н. Ельцина, уже в 2007 г. на международной конференции «Судьба России: вектор перемен» (проведенной Фондом Б.Н. Ельцина и Уральским центром Б.Н. Ельцина) в докладе со знаковым наименованием «Россия на рубеже XX—XXI веков: от империи к свободе» признавался: «Вчера участникам конференции представлял свою книгу «Гибель империи» Е.Т. Гайдар, сегодня Р.Г. Пихоя подарил мне двухтомник, посвященный 12
Империя и смута — инварианты российской истории
Во-вторых, именно к имперской идеологии как главному инструменту мобилизации масс и основе государственного и национального возрожде
-
ния обращаются те ученые и политики, которые видят в «Имперской идее» актуальный тренд общественного сознания, концептуальное обоснование политики Новой России, перспективный вектор ее социально-политичес
-
кого развития и геополитической трансформации
29
.
В таком контексте Имперская идея может быть осмыслена как «супери
-
деология», способная привести в согласие интересы всех основных нацио
-
нальных, конфессиональных, корпоративных и иных социальных групп, восстановить «свойственную России вертикально-интегрированную фор
-
му правления и персонифицированного общенационального лидерства» и тем самым осуществить «реставрацию будущего»
30
. В «имперском мифе» усматривают реально и конструктивно работающую систему норм, идей и представлений, которая на протяжении столетий являлась и является ценностно-смысловым фундаментом российской государственности и иде
-
ократической основой самобытной российской цивилизации
31
. В таком понимании «имперскости» усматривают метафизическую сверхзадачу по реализации божественного замысла о человеке и мире
32
.
Еще Н.М. Карамзин писал: «Для того ли образуются, для того ли возносятся державы на земном шаре, чтобы единственно изумлять нас грозным колоссом силы и его звучным падением; чтобы одна, низвергая другую, чрез несколько веков обширною своею могилою служила вместо подножия новой державе, которая в чреду свою падет неминуемо? Нет! И жизнь наша, и жизнь империй должны содействовать раскрытию ве
-
ликих способностей души человеческой; здесь все для души, все для ума и чувства; все бессмертие в их успехах! Сия мысль, среди гробов и тления, утешает нас каким-то великим утешением. Возвеличенная, утвержденная победами, да сияет Россия всеми блестящими дарами ума бессмертного; «закату империи». Как бы я ни уважал моих друзей-соратников, мне кажется, что спешим мы с такими выводами: и «гибель», и «закат» не так очевидны, как этого нам хотелось бы» (см.: Бурбулис Г.Э. Россия на рубеже XX–XXI веков: от империи к свободе // Судьба России: вектор перемен. М.: Екатеринбург: Академ. проект, 2007. http://www.ural-yeltsin.
ru/knigi/rossija_na_rubezhe/document632
/
.
29
Панкова Л., Леонова О.
«Имперская идея» как актуальный концепт политической культуры // Обозреватель = Observer. 2007. № 3. С. 92–100.
30
Шатиров С., Павленко В. Имперская государственность: история и современность // Обозреватель = Observer. 2006. № 2. С. 6–17.
31
См., например: Разин С. Российская многопартийность и имперский миф в истории русской революции // Власть. 2009. № 2. С. 107.
32
Гавров С.Н.
Модернизация во имя империи: Социокультурные аспекты модернизацион
-
ных процессов в России. М.: УРСС. С. 44–46. О метафизических основаниях Имперской идеи и диалектике должного и сущего в судьбе Империи и имперском сознании см. также: Сунягин Г.Ф.
Как исчезают империи // Вестник С.-Петерб. ун-та. Сер. 6. 2007. Вып. 2. Ч. I. С. 13–21; Яковенко И.Г.
Небесный Иерусалим или Российская империя: диалектика должного и сущего // Рубежи. 1997. № 5. С. 29–41; № 6. С. 52–65; № 7. С. 81–94; № 8—9. С. 27–46; Марченя П.П. Держава и право в русском сознании // Философия хозяйства. 2006. № 1. С. 138–144.
12
Павел МАРЧЕНЯ, Сергей РАЗИН
да умножает богатства наук и словесности; да слава России будет славою человечества...»
33
.
Сегодня имперскость России рассматривают также и как реальную альтернативу современной глобализации, предполагающую не единствен
-
ный путь «американского глобализма», а формирование «многополярного» мира, в котором человечество предстает как «трепещущий букет» различ
-
ных, дополняющих друг друга культур/цивилизаций/империй. При этом Имперская политическая форма определяется не только как получающая «новый шанс» форма «естественной государственности»
34
, но как наиболее адекватная для расцвета культуры и цивилизации, в связи с чем призна
-
ется необходимость Российской империи в качестве одного из вариантов цивилизационной и культурной эволюции человечества
35
.
Квинтэссенцией взглядов на Империю как «судьбу России»
36
, ее «неизбежность»
37
и ее непреложный долг перед человечеством и перед самой собой
38
(а также и как единственный способ преодоления прошлой и современной «русской смуты»
39
) можно считать высказывание С.В. Лурье:
«Пора где-то остановиться в этом саморазложении и самозапугивании. Хватит предавать других, хватит предавать и калечить себя самих. Нет у нас выбора. Россия никогда не станет государством-нацией. Россия му
-
чится, будучи федерацией, России незачем быть пародией на империю. Она должна перестать бояться собственной тени и сказать самим себе — наша цель — имперское строительство, нам надоело жить в плоском бумажном мире карикатур, мы хотим нормальной Империи»
40
.
Разумеется, между крайностями «имперофобства» и «имперофильства» в современной россиеведческой литературе существует и множество более умеренных точек зрения. Заслуживают внимания и отстраненно взве
-
шенные аналитические попытки выявления того общего, что объединяет цивилизационные концепции истории России разных идеологических и концептуальных направлений как «содержательно непроблематизиру
-
33
Карамзин Н.М. Избр. соч. в 2-х т. М.–Л.: Худож. лит., 1964. Т. 2. С. 241—242.
34
Секацкий А.К. Шанс для империи и современный социогенез // Вестник С.-Петерб. университета. 2007. Вып. 2. Ч. 1. С. 22–33 (Сер. 6).
35
Пигров К.С. Империя как инновация, или Императив империй // Там же. С. 3–12.
36
См., например: Савельев А. Империя — судьба России. http://savelev.ru/article/show/
?id=9&t=
1
.
37
См., например: Неизбежность империи: Сборник статей по проблемам российской государственности. М.: Интеллект, 1996.
38
См. также: Маслов О. Власть Империи в России // Еженедельное независимое ана
-
литическое обозрение. 2009. 18 сентября. http://www.polit.nnov.ru/2009/09/18/ImperiaRus
/
.
39
Булдаков В.П., Марченя П.П., Разин С.Ю. «Народ и власть в российской смуте»: про
-
шлое и настоящее системных кризисов в России // Вестник архивиста. 2010. № 3. С. 288–302; Марченя П., Разин С. Народ и власть в русской смуте // Обозреватель — Observe
r. 2010. № 7. С. 96—103; Марченя П. Безумие и логика русской смуты // Родина. 2010. № 8. С. 80–81.
40
Лурье С.В. Империя как судьба // Эпоха. 2000. № 10. http://svlourie.narod.ru/imperium/
fate.ht
m
.
12
Империя и смута — инварианты российской истории
емых риторических стратегий и познавательных матриц». В частности, последние могут быть рассмотрены как «способ «переименования» про
-
шлого»
41
, близкий к задачам беллетристики. Переосмысление понятийного аппарата как «имперского», так и «антиимперского» историко-полити
-
ческого дискурса тесно связано с переосмыслением наличных формул коллективной идентичности российского общества в целом. Другими словами, является одной из базовых предпосылок для ответа на вопрос: «Как «нас» теперь называть?..»
42
.
Общее понятие и системные признаки империи
Даже такой краткий и поверхностный экскурс в современное состоя
-
ние истории и историографии непримиримых споров о понятии «Империя» применительно к цивилизационной специфике России вынуждает согла
-
ситься с высказыванием почитаемого на Западе и презентуемого в России в сомнительном качестве «живого классика «
Imperial studies
»»
43
британского историка Доминика Ливена: «ИМПЕРИЯ — ЭТО СИЛЬНОЕ И ОПАСНОЕ СЛОВО [так в тексте. —
П.М., С.Р.]. Оно имеет богатую и неоднозначную историю. Сегодня, как и в прошлом, оно носит весьма различные поле
-
мические оттенки»
44
.
Однако сам Ливен со своими опасениями, что возможное определение империи будет «весьма общим и неконкретным, полным идеологических ловушек и совершенно непригодным для применения в актуальных поли
-
тических дебатах»
45
, так и не предложил внятного определения понятия «Империя», несмотря на то, что использовал его как центральное в своей немалой по объему книги
46
. Ограничившись весьма странным образным заключением, что «Империя — это сложная и изысканная область науки, населенная леопардами и другими дикими созданиями. Свести все это 41
Зверева Г.И. «Присвоение прошлого» в постсоветской историософии России // Новое литературное обозрение. 2003. № 59. С. 540–556.
42
Зверева Г.И.
Как «нас» теперь называть? Формулы коллективной самоидентификации в современной России // Вестник общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2009. № 1. С. 72–85.
43
См., например: Дейниченко П. Конец имперской эпохи: Рецензия на: Ливен Д.
Российская империя и ее враги с XVI века до наших дней... // Книжное обозрение. 2007. 22 января. http://europublish.ru/reviews/140063281?user_session=1f3c542b7259622f467297c87eb305
1
0
; Каспэ С. [Рецензия на]: Российская империя в сравнительной перспективе: Сб. ст. / Под ред. А.И. Миллера. М.: Новое издательство, 2004. // Неприкосновенный запас. 2004. № 6. http://magazines.russ.ru/nz/2004/38/re20.htm
l
.
44
Ливен Д. Российская империя и ее враги с XVI века до наших дней. М.: Европа, 2007. С. 635.
45
Там же. С. 17.
46
Блестящую критику так называемой «империологии» Д. Ливена см.: Фурсов А.И.
«Империология» без теории, или «хлопок одной ладонью». См. также: Медушевский А.Н.
[Рецензия на:] Д. Ливен. Российская империя и ее враги с XVI века до наших дней... // Рос
-
сийская история. № 3. 2008. C. 185–187.
130
Павел МАРЧЕНЯ, Сергей РАЗИН
к определениям и формулам — значит превратить леопарда в домашнюю киску, дефективную, уродливую, трехногую и бесхвостую»
47
, он тем не менее утверждает: «Для меня империя по определению — «не демократия», другими словами, не государство, которое управляется с высказанного в той или иной форме согласия населения»
48
. Но, как метко подметил А.И. Фурсов: «...Дефиниция по негативу, да еще определяемая через принципиально непроверяемое условие — «
ruled with explicit concept of its people» — никуда не годится. Во-первых, это то же самое, что определять змею как существо без ног (лап), крыльев, теплой крови и т.д. Мы узнаем, чем змея не является, но чем она является, останется секретом. Во-вторых, что значит «управляется на основе открытого одобрения народа»? Если одобрение скрытое, то как мы о нем узнаем? Открытое одобрение — как мы узнаем, искреннее оно или нет? Или от страха? Или от отсутствия реальной альтернативы? Где взять «одобремометр»»?
Но как бы ни было «опасно» употребление слова «Империя», невоз
-
можно не согласиться и с другим авторитетным западным специалистом Андреасом Каппелером, справедливо подчеркивающим, что Россия «с ее невероятным этническим разнообразием, охватывающим Европу и Азию, четыре мировые религии и целую шкалу различных образов жизни и экономических укладов» есть не что иное, как «империя», а «взгляд на историю России как на историю национального государства ошибочен, и такой подход неизбежно приведет к заблуждению...»
49
.
Авторы настоящей статьи солидарны с исследователями, которые не считают империи «дурным прошлым» человечества, а, напротив, исходят из признания их не исключением, а «
правилом
всемирной истории»
50
. «Век Империй» отнюдь не прошел
51
. Однако, учитывая, что все попытки «понять имперскую Россию»
52
осложняются неоднозначностью трактовки содержа
-
ния империи, а также чрезвычайно широким диапазоном употребления этого понятия, уточним наше понимание Империи.
Приведем в качестве примера еще несколько подходов к выделению важнейших признаков империи, получивших наиболее широкое распро
-
странение в отечественной «импероведческой» литературе.
47
Ливен Д. Указ. соч. С. 640.
48
Там же. С. 19–20.
49
Каппелер А. Россия — многонациональная империя: Возникновение. История. Распад. М.: Прогресс-Традиция, 2000. С. 8–9.
50
Булдаков В.П. Империя и смута: К переосмыслению истории русской революции // Россия и современный мир. 2007. № 3. С. 7.
51
См.: Хобсбаум Э.
Век империи. 1875–1914. Ростов-на-Дону: Феникс, 1999; Мигранян А.
Век империй прошел? // Стратегия России. 2005. № 4. С. 23–29.
52
«Понять имперскую Россию» — так сформулировал задачу известный историк Марк Раев. В русском переводе, увы, эта задача упрощена... — см.: Раев М.
Понять дореволюци
-
онную Россию: Государство и общество в Российской империи [
Raeff Marc.
Understanding the imperial Russia]. — L.: Overseas publications interchange ltd., 1990.
131
Империя и смута — инварианты российской истории
Так, С.И. Каспэ, суммируя различные концепции империи, делает вывод: «“Критическими” (общими для большинства синдромных опре
-
делений) признаками империи являются значительные территориальные размеры, достигнутые путем экспансии, этнокультурная и этнополитичес
-
кая неоднородность, присутствие в механизмах легитимации и в полити
-
ческой практике универсалистских ориентаций, вплоть до претензий на вселенский смысл собственного бытия»
53
.
Сходных позиций придерживаются В.В. Алексеев и Е.В. Алексеева, подчеркивающие, что: «…...в нашем понимании империя — это прежде всего этнически гетерогенная великая держава, стремящаяся к максимальному увеличению своей мощи и расширению идеологической, политической, экономической, культурной власти над другими территориями. С этой точки зрения, форма государственного правления оказывается второстепенным фактом. Главным выступает сущностное содержание — метаисторическая реализация доминирующей власти над крупными регионами мира»
54
.
А.М. Ушков, обобщая различные подходы к категории «империя», подытоживает: «Так или иначе, можно утверждать, что в силу своей “предельности”, высокой теоретической абстрактности категория “им
-
перии” трудна для логически стройного определения и сегодня может быть предложен лишь более или менее полный перечень ее признаков: — наличие имперского центра и периферии, территориальная экспансия от центра за пределы государства, циклический характер этого процесса и его остановка как признак загнивания; – многоэтничность и наличие государствообразующего этноса, стремление малых народов найти убе
-
жище под “зонтиком” империи, например “Византийское содружество наций” (Д. Оболенский), что не исключает их силового присоединения и их же стремления реализовать шанс на национально-государственное существование в случае ослабления имперского центра; – инкорпорация периферийных политических элит в имперский правящий политический класс, наличие конкретно-исторических приемов и техник разрешения межэтнических конфликтов в конкретном геополитическом пространс
-
тве, оптимальная реализация принципа – одно государство – один ли
-
дер (монарх, президент, вождь, фюрер); – несовместимость подлинного имперства с федерализмом, исключение разделенного суверенитета и соответственно неконструктивность таких понятий, как “федеративная империя” или “имперский федерализм” (А. Усс), нереализуемость “права наций на самоопределение вплоть до отделения” на восходящей кривой им
-
перского цикла; – наличие общей универсалистской идеологии (религии, этико-политического учения), оправдывающей претензии на глобальную 53
Каспэ С.И.
Советская империя как виртуальная реальность // Россия и современный мир. 2000. № 1 (26). С. 3.
54
Алексеев В.В., Алексеева Е.В.
Указ. соч. С. 5.
132
Павел МАРЧЕНЯ, Сергей РАЗИН
гегемонию и “вечность”, общего языка межэтнических коммуникаций (как правило, язык стержневого этноса), подъем идеократического мифа и его затухание на нисходящей части имперского цикла; – детерминация отношений церкви и государства, духовной и светской власти, культу
-
ры и политики цивилизационно-культурологическими особенностями, исторической памятью конкретных империй». Таким образом, признав «теоретическую “ничтожность” подобного симптомного определения им
-
перии (через перечисление ее признаков)», Ушков тем не менее предлагает принять «в качестве рабочих (операциональных) следующие симптомные по существу определения: – “империя есть симбиоз (симфония) дру
-
жественных народов (этносов), объединенных имперским (стержневым) этносом, имперской идеей и образующих имперскую элиту для обес
-
печения общих интересов и сопроцветания” (В. Махнач); – «империя – сверхгосударственное образование, объединяющее несколько народов и стран под эгидой универсальной идеи – религиозного, этического или идеологического характера» (А. Дугин)»
55
.
Итак, говоря об империи, как правило, выделяют один или несколько существенных (системных) признаков:
1. Наличие «императора», власть которого («де-юре» или «де-факто») признается сакральной.
2. Наличие духовных «императивов», идеологически и психологически объединяющих многообразие народов в единый субъект истории, имею
-
щий (или полагающий, что имеет) цель и смысл («выполняет миссию», «несет бремя»).
3. Идея служения высшим надчеловеческим началам и иерархичность этого служения как основа «вертикали власти».
4. Патернализм как основа социокультурных взаимосвязей внутри имперской «большой семьи».
5. Полиэтничность (предполагающая тем не менее особую роль доми
-
нирующего, «имперообразующего» этноса) и обусловленная ею этнокуль
-
турная гетерогенность, «разноукладность».
6. «Наднациональный» характер государственности.
7. Своеобразие территориально-организационных отношений внутри империи (организация их по типу «центр — периферия», «ядро — окраи
-
ны», «метрополия — колонии»).
8. Своеобразие связей с соседями вне империи (организация их в перво
-
очередной зависимости от близости либо чуждости имперским идейно-цен
-
ностным ориентирам, ориентация на «надгосударственные» ценности).
9. Масштабность освоенных пространств и ресурсов.
10. Историческая устойчивость (временная протяженность).
55
Ушков А.М.
Гибель «империи зла» и реанимация имперской идеи. http://www.
humanities.edu.ru/db/msg/44395.
133
Империя и смута — инварианты российской истории
11. Экспансионизм территориальной и культурной политики и «подвиг удержания территорий».
12. Значимость в мировом устройстве и стремление к «всемирности», «всечеловеческому» универсализму (вплоть до осуществления «мирового господства»).
Особо подчеркнем, что Империя не есть лишь масштабное много
-
национальное государство с обширными государственными интересами, у которого хватает воли, сил и средств вести «империалистическую» политику, вовлекая в свою орбиту все новые народы. Империя не есть и просто форма государства, отличная от иных форм лишь технически
-
ми особенностями устройства и правления. Империя — это государство
,
осознавшее свою роль во всемирной истории и целенаправленно выполняющее ее как
Миссию
, находящуюся превыше локальных («всего лишь государс
-
твенных») интересов. А потому всякое государственное образование, ко
-
торое претендует на роль Империи, исходит из того, что оно основывается на Идее, способной служить антиэнтропийным центром человечества. В указанном смысле именно Имперская идея является духовным двига
-
телем российской истории, а причастность к ней определяет степень уто
-
пичности или жизнеспособности различных политических сил в борьбе за власть и будущее России
56
.
смута как феномен имперской истории
Исторические циклы империи могут быть рассмотрены как поверх
-
ностное проявление скрытых процессов, подспудно вызревающих в толще общественного сознания. Хранителем и выразителем базового минимума имперских ценностей является народ, который, с одной стороны, является строителем империи, с другой — сам становится ее фундаментом. Или, по образному выражению Г.П. Федотова, народ есть «базис, на котором высится колонна Империи, почва на которой произрастают ее сады»
57
.
В рамках такой модели понимания Имперскости
народные массы обеспечивают статику функционирования империи, а элиты — динамику. Власть не только реагирует на новые вызовы времени, но и обеспечивает историческую преемственность Империи, согласовывая относительность инновационных действий с безусловностью непрерывности нормативно-
ценностного единства со своим народом. Если действия элит вступают в конфликт с основополагающими ценностями народа, ставящего под угро
-
зу историческое бытие Империи, — наступает Смутное время
. Тогда на ис
-
торическую сцену вынужденно вступают народные массы, в «нормальное» историческое время относящиеся к политике индифферентно.
56
Марченя П. Империя, партии и массы в русской смуте // Власть. 2010. № 3. С. 105–
110.
57
Федотов
Г.П. Судьба и грехи России // СПб.: София, 1991. Т. 1. С. 154.
134
Павел МАРЧЕНЯ, Сергей РАЗИН
Смута в России может быть интерпретирована и как антипод Империи, и как механизм ее воспроизводства. Она начинается с идеологического бан
-
кротства государства и с психологического отчуждения масс от властной элиты, утратившей в их сознании имперско-историческую легитимность, и заканчивается с приходом к власти политической силы, идеологически и психологически адекватной Имперской традиции. Смута — это не только реакция отторжения чужеродных элементов, навязываемых утратившей единение с народом властью. Смута — это процесс, развивающийся по логике: от империи, потерявшей право называться с большой буквы, к Им
-
перии, которая вновь претендует на то, чтобы ее писали с заглавной.
Россия пережила, как минимум, три системных кризиса, претендую
-
щих называться «Великими Русскими смутами»
58
.
В ходе первой
смуты — «классической», парадигмальной для России Нового времени (Смуты XVII века), — сначала были сотрясены основа
-
ния средневекового Московского царства. Затем массово — «всесословно» и «всенародно» — отторгнуты и антидержавные прозападнические дейст-
вия элит вместе с элитами, вступившими на путь открытого сотрудни
-
чества с интервентами. В
долгосрочном итоге Россия была подтолкнута к имперскому пути.
В ходе второй смуты — «модернистской», детерминировавшей основные параметры России Новейшего времени (Смуты начала XX века), — сначала была разрушена романовская империя, затем ликвидированы (вместе с их носителями) наносные либерально-демократические декорации. Временное правительство и вяло поддерживающие его «демократические» партии стали коллективным Лжедмитрием новой смуты — и в некотором смыс
-
ле повторили его судьбу. Постфевральская «демократия», идеологически и психологически не адекватная массовому сознанию, была химерой и фикцией — и потому была сметена протестной стихией масс, инстру
-
ментализированной большевиками. В
конечном итоге возникла новая — еще более могущественная империя — Советский Союз.
В ходе третьей
смуты — «постмодернистской» (Смуты, начавшейся на исходе ХХ века) была разрушена советская империя. Об итогах этого процесса говорить преждевременно. Однако никто пока не придумал лучшего способа догадаться, что будет, чем припомнить, что уже было
.
Итак, поиски смысла Смуты в России неразрывно связаны с осмыс
-
лением Империи как исторически обусловленной системы взаимодейс
-
твия народа и власти, с искажения которой и начинаются все «смутные времена» отечественной истории. Пара «Смута — Империя» и образует диалектическое единство основного конфликта истории России, определяя своеобразие пресловутой «русской системы» и ее цикличность.
58
См., например: Булдаков В., Марченя П., Разин С.
Международный «круглый стол» «Народ и власть в российской смуте» // Власть. 2010. № 4–9. http://www.isras.ru/authority.htm
l
.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа