close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Марченя П.П. Империя, партии и массы

код для вставкиСкачать
Марченя П.П. Империя, партии и массы в русской смуте (февраль–октябрь 1917 г.) // Власть. – 2010. – № 3. – С. 105–110.
Ïàâåë ÌÀÐ×ÅÍß ÈÌÏÅÐÈß, ÏÀÐÒÈÈ È ÌÀÑÑÛ Â ÐÓÑÑÊÎÉ ÑÌÓÒÅ (ôåâðàëü–îêòÿáðü 1917 ã.)
Ïîíÿòèå «èìïåðèÿ» èíòåðïðåòèðóåòñÿ êàê âûðàæåíèå îïîñðåäîâàííîé âëàñòè èìïåðàòèâà, çàäàþùåãî áàçîâûå ïàðàìåòðû ãîñóäàðñòâåííîé ôîðìå îñìûñëåííîãî áûòèÿ ÷åëîâåêà è îáùåñòâà. Ìàññîâîå ñîçíàíèå ðàññìàòðèâàåòñÿ êàê äîìèíàíòà ïîëèòè÷åñêîé èñòîðèè ðóññêîé ñìóòû è ñîöèîêóëüòóðíàÿ îñíîâà ïîáåäû áîëüøåâèçìà.
The concept of «empire» is interpreted as demonstration of imperative's indirect power, which sets the basic features of the state. Mass consciousness is regarded as a dominant in political history of the Russian revolt and as social and cultural foundation for Bolsheviks' victory.
Êëþ÷åâûå ñëîâà:
âëàñòü, èìïåðèÿ, ñìóòà, ïàðòèè, ìàññû, ìàññîâîå ñîçíàíèå; power, empire, revolt, parties, masses, mass consciousness.
К
люч к разгадке многих, если не всех тайн русской истории кроется в особенностях русской власти, которая, по выраже-
нию академика Ю.С. Пивоварова, и есть «главный деятель и делатель нашей истории; она предельная ценность, целеполагание и средоточие всей русской системы» с ее «властецентричной куль-
турой»
1
. Но секрет «русской власти», в свою очередь, непостижим вне осмысления феномена империи как генератора стратегических целей и исторической судьбы России. В бесчисленных попытках «вписать» Россию в контекст прошлого, настоящего и будущего че-
ловечества именно понятие «империя» является одним из наиболее значимых – как по частоте употребления, так и по насыщенности научно-теоретического и идеологически-оценочного звучания. В зависимости от «негативности» либо «позитивности» трактовки этого термина, в современном «импероведении» (соответственно, и в «россиеведении») явно обнаруживаются два противостоящих друг другу лагеря.
С одной стороны, распространен взгляд на империю как «момент негативного универсализма», в котором мир объединяется не как форма или идея, а как инерционная «воронка» разложения границ и «круговой обороны» захваченных территорий и ресурсов
2
. Зачастую империя рассматривается как «неполноценное национальное госу-
дарство, которое либо станет национальным, если основная нация ассимилирует или вытеснит все остальные, либо распадется на час-
ти по этническому признаку»
3
, либо вовсе как метафора «неспра-
ведливого мира» и «смутного времени», когда господствуют «неле-
гитимное насилие», «вооруженная глобализация» и «глобальный апартеид»
4
.
С другой стороны, к имперской идеологии как главному инстру-
1
Февральская революция 1917 года в России: история и современность: материалы круглого стола. – М.: РГГУ, 2007, стр. 53. См. также: Пивова-
ров Ю.С., Фурсов А.И. Русская Система: генезис, структура, функционирование // Русский исторический журнал, т. 1, лето 1998, № 3, стр. 13–96; Фурсов А.И. Феномен русской власти: преемственность и изменение : материалы науч. семи-
нара. Вып. № 3 (12). – М. : Научный эксперт, 2008, стр. 10–59.
2
Магун А.В. Империализация (Понятие империи и современный мир) // Полис, 2007, № 2, с. 63–80.
3
Мамот М. Империя: прошлое империй и империи будущего // Прогнозис, 2006, № 3, с. 272.
4
См.: Эмиль Пайн. Рецензия на: Майкл Хардт, Антонио Негри. Множество: Война и демократия в эпоху Империи. – М. : Культурная революция, 2006 // Pro et contra, 2006, № 4, с. 112; Ливен Д. Империя. История и современный мировой порядок // Ab Imperio, 2005, № 1, с. 81.
h“2%!, МАРЧЕНЯ Павел Петрович – к.и.н., доцент; доцент кафедры философии Московского университета МВД России; доцент УНЦ «Новая Россия. История постсоветской России» РГГУ
marchenyap@mail.ru
106 ВЛАСТЬ 2010’ 03
менту мобилизации масс и основе госу-
дарственного и национального возрож-
дения обращаются те ученые и политики, которые видят в «имперской идее» акту-
альный тренд общественного сознания, концептуальное обоснование политики новой России, перспективный вектор ее социально-политического развития и гео-
политической трансформации
1
.
Автор настоящей статьи солидарен с те-
ми из исследователей, которые не считают империи «дурным прошлым» человечест-
ва, а, напротив, исходят из признания их не исключением, а «правилом всемирной истории»
2
. Но, учитывая многозначность употребления этого термина, сделаем не-
сколько уточнений, что понимается под «империей» далее
3
.
Как правило, говоря об империи, под-
разумевают один или несколько из сле-
дующих признаков: наличие императора, власть которого признается сакральной; полиэтничность и обусловленная ею эт-
нокультурная гетерогенность; патерна-
лизм как основа «вертикали власти» и со-
циокультурных взаимосвязей внутри им-
перской «семьи народов»; масштабность освоенных пространств; экспансионизм территориальной и культурной политики (ее «империалистический», колониально-
гегемонический характер); своеобразие отношений центра и периферии внутри империи и связей с соседями вовне.
Но империя не есть всего лишь масш-
табное многонациональное государство с обширными государственными интереса-
ми, у которого хватает воли, сил и средств вести «империалистическую» политику, вовлекая в свою орбиту все новые наро-
ды. Империя не есть и просто форма го-
сударства, отличная от иных форм лишь техническими особенностями устройства и правления. Империя – это государство, осознавшее свою роль во всемирной исто-
рии и целенаправленно выполняющее ее как миссию, находящуюся превыше ло-
1
См: Панкова Л., Леонова О. «Имперская идея» как актуальный концепт политической культуры // Обозреватель, 2007, № 3, с. 92–100.
2
Булдаков В.П. Империя и смута: К пере-
осмыслению истории русской революции // Россия и современный мир, 2007, № 3, с. 7.
3
См.: Марченя П.П. Имперская идея и массо-
вое правовое и политическое сознание в России // Имперские предчувствия России. – М., Волгоград, 2005, с. 298–300; он же. Держава и право в русском сознании // Философия хозяйства, 2006, № 1, с. 138–144.
кальных («всего лишь государственных») интересов.
В основе исторического существования любой империи лежит идея служения им-
перативу, объединяющему населяющие ее народы во имя реализации Добра и противостояния Злу. В рамках такого по-
нимания империи, она, пожалуй, – един-
ственный реально возможный в истории государственный синтез онтологических и аксиологических представлений челове-
ка. Империя – это государственная форма осмысленного бытия человека и обще-
ства. Это наднациональная суперэтничес-
кая форма объединения народов в единое социокультурное пространство («центр мира»), в котором их бытие вписано во вселенский, провиденциально-эсхатоло-
гический контекст. Это форма опосредо-
ванной власти императива, являющегося общезначимым нравственным предпи-
санием для имперообразующей нации и включаемых в нее народов, определяюще-
го смысл и цель индивидуального и сверх-
личностного существования человека и человечества в истории.
Всякое государственное образование, претендующее на роль империи, исхо-
дит из монополии на подлинную Идею, предлагаемую массам в качестве истины, способной служить антиэнтропийным идеологическим фундаментом общества на данном этапе истории. Наличие идеи, способной объединять и вести массы, яв-
ляется нормой существования империи. Именно идея дает и государству, и челове-
ку ощущение причастности к истории, ра-
дость и утешение от осознанного служения чему-то значительно более великому, чем всего лишь частные интересы. Империя – это не просто «большая семья», это семья, которая знает (или полагает, что знает) смысл жизни и дарит причастность к не-
му всем своим членам. Каждый отдель-
ный народ (как и отдельный человек), идентифицирующий себя с империей, по-
лучает возможность обрести ценностную полноту социального бытия в служении Великой Целостности, найти надежную опору, находящуюся вне времени (тем более, вне всяких смутных времен), при-
общиться к Вечности. В этом смысле им-
перия есть утопия. Но это работающая и, как показывает история, эффективно ра-
ботающая утопия.
Однако в самом существе империи за-
ложен изначальный антагонизм между 2010’ 03 ВЛАСТЬ 107
утопическим стремлением к воплощению идеальных ценностей и невозможностью их совершенной реализации на практике, в ценностях конкретно-исторических. В этом взрывоопасном взаимопроникно-
вении утопии и истории кроются и при-
чины устойчивости империй, и причины циклически повторяющихся имперских кризисов – смут. В таком контексте ис-
торическая функциональность смуты как раз и заключается в восстановлении ба-
ланса между утопией и историей в жизни империи и сознании ее жителей. Жизнь империи, ее исторические циклы могут быть рассмотрены как поверхностное проявление скрытых процессов, подспуд-
но вызревающих в толще общественного сознания. Хранителем и выразителем ба-
зового минимума имперских ценностей является народ, который, с одной сторо-
ны, является строителем империи, с дру-
гой – сам становится ее фундаментом. В рамках такой модели понимания импер-
скости народные массы обеспечивают статику функционирования империи, а элиты – динамику. Если действия элит явно вступают в конфликт с основопола-
гающими ценностями народа, ставят под угрозу историческое бытие империи – на-
ступает смутное время.
Тогда на сцену истории вынужденно вступают народные массы, в «нормаль-
ное» историческое время относящиеся к политике индифферентно. Движущей ими силой выступает негативизм, являющийся показателем иммунного статуса импер-
ского организма. Особая роль в этом меха-
низме принадлежит массовому сознанию, активизирующемуся в кризисной ситуа-
ции. Собственно, в нем главным образом и происходит борьба за империю, в нем и коренятся ее Дух и Кровь. Если смысло-
вым стержнем империи признать именно ее идеократический компонент, то борьба за власть в империи есть, прежде всего, битва за Идею (так же как борьба империй есть борьба идей), полем которой является массовое сознание.
Таким образом, смутные времена в им-
перской истории являются периодами своеобразной «переоценки ценностей», связанной с обновлением базового комп-
лекса идеологем (восстановлением сораз-
мерности соотношения между сакральны-
ми сверхзадачами и реальными земными ценностями, между метафизическим смыслом империи и его официальным выражением) и воссоединением живой психологической связи между обществом и властью (возрождением самосознания имперского общества как целостного субъекта истории, возвращением утрачен-
ной цельности переживания жизни как служения). Другими словами, смута на-
чинается с идеологического банкротства государства и психологического отчужде-
ния масс от властной элиты, утратившей в их сознании имперско-историческую ле-
гитимность, и заканчивается с приходом к власти политической силы, идеологи-
чески и психологически адекватной мас-
сам, изоморфной имперской традиции. И власть, претендующая на историческое будущее в России, не вправе не учитывать этот объективно существующий механизм российской истории. Собственно, пара «власть – империя» и образует диалек-
тическое единство основного конфликта русской истории, определяя своеобразие пресловутой «русской системы» и ее цик-
личность.
Исходя из вышеизложенного, взглянем на одну из величайших в отечественной и мировой истории смут – русскую смуту 1917 г., возникновение, ход и итоги кото-
рой убедительно продемонстрировали, что быть властью в империи – это особая ответственность. Осмысление Смуты-1917 остается магистрально значимым для со-
временной России и осознания роли им-
перского начала в ее истории (некоторые авторы даже называют Октябрьскую ре-
волюцию «ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ», подчер-
кивая: «У нас в России свой транзит. Уже дважды в течение ста лет мы покидаем од-
ну империю и приходим в другую. Таковы особенности национального транзита»
1
).
Итак, к весне 1917 г. Россия оказалось перед очевидным фактом – в империи не стало императора. Самодержавие, долгое время выполнявшее системообразующую функцию в отечественной истории, капи-
тулировало перед вызовами Новейшего времени. Революция поставила на по-
вестку дня вопрос о самой возможности сохранения «державы без самодержца» в ее имперском формате. Официально-
имперская «русская идея» в ее триединой формуле была девальвирована: агония самодержавия сопровождалась кризисом 1
Бондарев В. «Нет у революции конца?» Русский транзит: из империи в империю // Родина, 2007, № 2, с. 19.
108 ВЛАСТЬ 2010’ 03
православия и потерей народной «поч-
вы».
Восемь месяцев от Февраля к Октябрю спрессовали эпоху: сразу несколько «ис-
торических альтернатив» получили уни-
кальный шанс доказать свое право на наследование царизму, ставшему трупом еще при жизни. В условиях беспреце-
дентного резонанса глобальных катак-
лизмов (мировой войны, модернизации, революции) все участвующие в истори-
ческом конкурсе «альтернативы» можно назвать в той или иной степени утопичес-
кими. Это было своеобразное состязание утопий.
Основополагающий вопрос смутных времен – вопрос о легитимности либо «самозванности» претендующих на власть сил – решался в массовом сознании, в системе архаически основополагающих координат «свой – чужой». Неадекватные действия элит, игнорирующих массы, за-
ставили сработать защитный механизм империи по отторжению чуждых вме-
шательств. Оставшись и идеологически, и психологически «чужой», российская «демократия» была не чем иным как пар-
тийно-правительственным мифом, до-
ктринальной химерой и юридической фикцией. Игнорирование механизма имперского продуцирования смуты сло-
жившейся после Февраля политической системой запустило работу на самоунич-
тожение. Пока «демократические» функ-
ционеры захлебывались в риторическом половодье, страна захлебнулась народ-
ным бунтом. Первоначальное настроение выжидания со стороны масс, которые, будучи не в силах разобраться в поли-
тических переменах, демонстрировали привычную готовность к смирению пе-
ред властью, по мере осознания бессилия этой власти изменилось на прямо проти-
воположное. Политико-правовой фетиш Учредительного собрания быстро пре-
кратил играть сдерживающую погромное движение роль. Приступив к «самочин-
ным» действиям по реализации своих ча-
яний традиционными методами, массы показали себя не пассивным объектом по-
литики и права, а могущественной силой, на которую никто не мог вполне опереть-
ся. Воздействие масс на политическую жизнь страны проявлялось во всех значи-
мых событиях, сказывалось на позиции и действиях власти, партий и самых разных организаций. К осени движение масс, по официальным оценкам аналитиков МВД Временного правительства, приняло «ан-
тигосударственный характер»
1
.
Идеи, которые провозглашались боров-
шимися за массы партиями, и реальные плоды их деятельности находились в пара-
доксальном «соответствии». Победу боль-
шевиков и поражение остальных не объ-
яснить, основываясь на партийных про-
граммах – их в России просто не читали и не читают
2
. Конкретные результаты опре-
делялись тем, насколько идейно-ценнос-
тные, психологические и поведенческие векторы политических сил резонировали с доминантными установками массового сознания, ситуативно производного от архетипических характеристик русского народа. Эффективность партийной про-
паганды определялась преимущественно не качеством выражения группового со-
знания, а способностью «цеплять» кол-
лективное бессознательное.
Кадеты, считаясь формально «импе-
риалистами» и официально именуясь Партией народной свободы, на деле не имели ничего общего ни с имперской идеей, ни с народом, ни с его понима-
нием свободы. Кадетские кабинетные ценности находились в «антирезонансе» с базовыми ценностями масс, образуя образцово-показательную систему би-
нарных оппозиций по схеме «свой – чу-
жой»
3
. Будучи «демократами без демо-
кратии», кадеты пытались искусственно трансплантировать западнические цен-
ности в исторически чуждую им почву. Элементарное непонимание массами смысла кадетских речей, усугубляемое «антибуржуйской» пропагандой осталь-
ных партий, способствовало тому, что бессознательно-доверчивое отношение народа сменилось жаждой расправы над «врагами народа». Выступая за «правовое государство», либералы показали себя не умеющими править (применить право). Считая себя творцами Великой Русской Революции, кадеты очень скоро оказа-
лись в глазах народа ее «слепыми пово-
1
ГАРФ, ф. 1791, оп. 6, д. 401, л. 152(об).
2
Подробнее см.: Марченя П.П. Политические партии и массы в России 1917 года: массовое сознание как фактор революции // Россия и со-
временный мир, 2008, № 4, с. 82–99.
3
См.: Марченя П.П. Массовое сознание и мировоззренческие императивы самобытного пути России (на примере исторического выбо-
ра 1917 г.) // Философия хозяйства, 2004, № 3, с. 180–187.
2010’ 03 ВЛАСТЬ 109
дырями», самочинно узурпировавшими место царя-батюшки «временщиками» и, наконец, «повинными в смуте оборотня-
ми», которых зачастую били прямо на из-
бирательных участках избирательными же урнами
1
.
Меньшевики, позиционируя себя в ка-
честве единственного подлинного выра-
зителя интересов пролетариата, на деле прятались за спину его главного антаго-
нистического врага – буржуазии, и по всем принципиальным вопросам склонны были к капитуляции перед чуждыми по стратеги-
ческим целям либералами. Не имея собс-
твенной воли, не способные к проведению реформ, жизненно необходимых стране, они призывали все «демократические си-
лы» к единству, но сами между собой были согласны разве только в том, что «мень-
шевизм лучше большевизма». Считая себя «мозгом революционной демократии», аб-
солютное большинство российского демо-
са – крестьянство – они во всеуслышание объявляли «аморальным классом». Заявляя о неготовности российской «азиатчины» к осуществлению «европейских идеалов», догматически зашоренные российские со-
циал-демократы совершили «политичес-
кое харакири»
2
и выбросились за борт воз-
вращающейся на имперский курс России.
Эсеры, по инерции продолжавшие счи-
тать себя выразителями интересов трудо-
вого крестьянства, уступили идейно-ин-
ституциональное лидерство меньшеви-
кам – проводникам воли иного класса. Окончательно утратив внутреннее един-
ство партии и теряя социальную базу, неонародники продолжали мнить себя могущественнейшей партией, под знаме-
нами которой мысленно числили почти весь русский народ. Но, отказавшись от практической поддержки крестьянского радикализма, убоявшись взять на себя ответственность за повсеместную реали-
зацию массами традиционного эсеров-
ского лозунга: «Земля и Воля», основной источник своего политического капитала «главные крестьянофилы» страны без боя сдали большевикам. Используя извест-
ный библейский сюжет, можно сказать, что в результате эсеры были острижены большевиками, словно Самсон Далилой. И, подобно Самсону, эсеры осознали 1
ГАРФ, ф. 1796, оп. 6, д. 164, л. 75–76.
2
Иоффе А. (В. Крымский). Крах меньшевиз-
ма. – Пг., 1917, с. 23.
призрачность своего могущества, только когда было уже поздно.
Большевики, пропагандируя ненависть к самодержавию, фактически заняли его историческое место в массовом созна-
нии. Декларируя интернационализм, они тем не менее уловили целый ряд тради-
ционно-мессианских, имперско-архети-
пических установок нации. Формально выражая интересы рабочего класса, они действовали во многом созвучно общине (и дело не только в легимизации «черного передела» – большевики вернули народу ощущение «почвы», установили твердую власть, осуществили социальную модель всего государства на общинных принци-
пах: патернализм, «демократический цен-
трализм», авторитарный коллективизм, всеобщая регламентация общественной жизни и т.д.).
Большевизм оказался созвучен как не-
гативным, так и позитивным установкам массового сознания: поискам «социальной справедливости», традиционным мето-
дам властвования, здоровому пониманию жизни как служения, стремлению к все-
единству, братству людей, устремленнос-
ти к светлому будущему, идеям милости к страдальцам-труженикам и искупительно-
го мучения для неправедных. В нем соче-
тались и иудейско-христианское учение о «двух Царствах» и «Мессии», и неоислам-
ское представление о возможности заслу-
жить рай искоренением неверных огнем и мечом. Большевизм объединил главные формы народной утопии (легенду «о дале-
ких землях» и легенду «о царе-освободи-
теле»). Учение о классовой борьбе было согласовано с обычными (корпоративно-
солидарными, общинными, моральными) представлениями о «своих» и «чужих», с внутренне присущими русской культуре антибуржуазностью и «странничеством» (духовной потребностью не иметь града своего и искать «града грядущего»). В из-
вестном смысле «русский марксизм» со-
вершил подмену православия, объединил в себе Запад и Восток и стал квазирелиги-
озной базой для беспрецедентной модер-
низации.
В конечном итоге большевики замени-
ли идеократический имперский комплекс («православие – самодержавие – народ-
ность») на аналогичный («коммунизм – диктатура – партийность»), предложив созвучную традиции идею и вернув мас-
сам чувство сопричастности императиву. 110 ВЛАСТЬ 2010’ 03
Так, сначала в массовом сознании, а затем и в политико-институциональном смысле они кристаллизовались в силу, способную остановить государственный распад, пре-
кратить смуту и воссоздать империю в ее новом историческом качестве.
Практически все идеологемы и дей-
ствия большевизма можно представить в виде системы резонансных созвучий с соответствующими установками и ожи-
даниями массового сознания по схеме «свой – свой». Даже либералы вынуждены были оценить безоговорочную психоло-
гическую победу большевиков как доми-
нантный фактор политической истории революции с весны до осени 1917 г., по-
дытожив: «...психология – анархическая психология большевизма – была до сих пор наиболее ярким и наиболее действен-
ным фактором этой истории»
1
. Но они так и не поняли, что психология большевизма не была «анархической», ибо «бунт не ан-
тагонист власти, а судорожный порыв от власти, переставшей пугать, к власти, ко-
торая внушит дрожь страха заново»
2
.
Оппоненты большевизма оказа-
лись не способны к власти в империи. В.М. Чернов сознавался: «…если про-
шлые революции были ареной ожесточен-
ной борьбы за власть, то нынешняя – за то, чтобы отказаться от власти, взвалить бремя ответственности на чьи-либо пле-
чи»
3
. А по признанию И.Г. Церетели, «вся проблема революционной демократии свелась… к центральной задаче создания сильной демократической власти. И кру-
шение Февральской революции произош-
ло от того, что революционная демократия не сумела справиться с этой задачей»
4
.
Таким образом, российская «демократи-
ческая власть» образца 1917 г. оказалась в 1
Набоков В. Шесть месяцев революции // Вестник Партии Народной Свободы. – Пг., 1917, № 19.
2
Цит. по: Кара-Мурза А.А., Поляков Л.В. Русские о большевизме: Опыт аналитической антологии. – СПб., 1999, с. 16–17.
3
РГАСПИ, ф. 274, оп. 1, д. 40, л. 88.
4
Церетели И.Г. Кризис власти: Воспоминания лидера меньшевиков, депутата II Государственной Думы. 1917–1918. – М., 2007, с. 236.
«противофазе» с массовым сознанием и, не будучи подкреплена ни обращением к традиционным имперским ценностям, ни силой власти, была сметена стихией массового протеста. Его выразителем стал на время большевизм, основой успеха ко-
торого явился резонанс с историческим пульсом не желающей погибать империи.
Уроки «красной смуты» остаются ис-
ключительно поучительными для влас-
ти России. Вот только выводы делаются, как и без малого век назад, полярные по смыслу. В частности, по вопросу: «Какой должна была быть власть в 1917?» – про-
должаются ожесточенные дискуссии меж-
ду непримиримыми, как в гражданскую войну, сторонами. Но, пожалуй, важней-
ший для власти России урок 1917-го – это какой она (власть) – не должна быть. Можно долго дискутировать, считать ли мифом существование России как импе-
рии (в смысле земного оплота императи-
ва) и державы (в смысле силы, сдержива-
ющей Зло). Но история свидетельствует: когда наш народ увлечен идеей, созвучной его внутреннему историческому зову, то он действительно оказывается способен на великие свершения. И наоборот: поло-
жительные черты народной ментальности выворачиваются своей разрушительной изнанкой, когда власть подрывает веру в себя как выразителя имперской идеи.
От того, насколько будут усвоены эти уроки, во многом зависит не только воз-
можность бытия России как империи, но и глобальное будущее современного мира. Необходимо осознать: имперская идея – это не только узнаваемый тренд русского сознания, имперская идея – это демиург российской истории. А поиски Идеи в России – это не просто «старин-
ная русская забава», как пошутил В.В. Пу-
тин
5
, это попытки нащупать утраченную имперскую «почву», лишь опираясь на которую Россия может осмысленно и эффективно продолжать свою историю в человечестве.
5
Цит. по: Новые Известия. – М., 2007, 26 апреля.
Автор
mar.73
mar.7369   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Наука
Просмотров
931
Размер файла
116 Кб
Теги
1917, партии, массовое сознание, революция, империя, Marchenya P., массы, Марченя П., смута
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа