close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Международная защита прав человека

код для вставкиСкачать
МЕЖДУНАРОДНАЯ ЗАЩИТА
ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ
НЕКОТОРЫХ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫХ
МЕХАНИЗМОВ
Научно-практическое исследование
Центра содействия международной защите
под руководством К. А. Москаленко
Издание четвертое,
исправленное и дополненное
Москва
2006
2
Финансирование данной публикации осуществлено
при поддержке программы правительства Швейцарии
«Дорога Свободы»
Финансирование четвертого исправленного
и дополненного издания осуществлено за счет средств
Института «Открытое общество»
Данная работа выполнена при информационной поддержке компании «Консультант-Плюс»
Под общей редакцией
К. А. Москаленко
Редактор
А. Н. Канин
Корректоры
М. Р. Арутюнян,
Э. Г. Зусманович,
В. Е. Ильина
Компьютерный макет и верстка
А. Н. Куликов
Настоящее издание предназначено для широкого круга читателей, в том числе теоретиков и практиков правовой
сферы, правозащитников и всех тех, кто сталкивается с необходимостью обращения в Европейский Суд и другие
межгосударственные органы по защите прав человека.
Дискуссионный характер изложения материала, избранный авторами, оставляет возможность для отстаивания и
иных точек зрения на проблемы международной защиты прав человека.
В издание включены тексты основных международно-правовых документов по правам человека, а также
формуляры обращений и решения по некоторым конкретным делам.
Адвокаты, сотрудничающие с Центром содействия международной защите, оказывают квалифицированную
юридическую помощь гражданам, желающим обратиться в международно-правовые инстанции.
Контактный адрес: 125009 Москва, Малый Кисловский пер., д. 7, стр. 1, помещение № 22, тел. (095) 291-10-74, или адвокатская
контора № 10 Московской городской коллегии адвокатов, по адресу: 109147 Москва, Марксистский пер., д. 1/32, тел. (095) 912-54-41.
Web-сайт: WWW.ip-centre.ru
E-mail: inbox@ip-centre.ru.
ISBN 5-88773-011-0
© Центр содействия международной
защите, 2006
© А. Н. Куликов, оформление, 2006
006
ВВЕДЕНИЕ
3
Данная публикация посвящена международным механизмам защиты прав человека и
существующим в этой области межгосударственным соглашениям, членом которых
является Российская Федерация. Прежде всего, здесь будут подвергнуты анализу
основные положения Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод
и практика Европейского Суда по правам человека.
Прием России в Совет Европы означал не только признание России членом сообщества
цивилизованных государств, это также явилось актом признания Россией целого ряда
обязательств по отношению к другим государствам и лицам, находящимся под ее
юрисдикцией.
Членами Совета Европы могут быть лишь те государства, которые признают три
основных принципа функционирования государства:
 демократический режим;
 верховенство права (правовое государство);
 соблюдение прав человека.
Ныне членство государства в Совет Европы означает, что им признаются все гарантии
прав человека, закрепленные в Европейской Конвенции, а также юрисдикция
контрольных органов по правам человека, учрежденных в Совете Европы.
В этой работе авторами не ставилась задача всеобъемлющего освещения вопросов,
связанных с Советом Европы и Европейским Судом по правам человека, но делается
попытка дать понимание практической ценности тех или иных гарантий прав человека и
путей их отстаивания с использованием международно-правовых механизмов защиты
нарушенных прав.
При подготовке публикации был использован опыт работы Центра содействия
международной защите. Центр является российской межрегиональной общественной
правозащитной организацией, объединяющей профессиональных юристов, в основном
адвокатов, а также лиц, профессионально работающих в области защиты прав человека.
Центром подготовлены и направлены первые обращения российских заявителей в
Комитет по правам человека Организации Объединенных Наций (КПЧ ООН) и в
Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ). Это более сотни обращений, которым еще
предстоит быть рассмотренными. При их составлении была проведена большая
подготовительная и своего рода исследовательская работа, результатами которой делятся
члены Центра на страницах этой книги. Многие из них прошли различные
международные специализированные стажировки, межгосударственные программы и
курсы подготовки в области защиты прав человека с использованием международных
правовых механизмов; некоторые из юристов Центра уже сами проводят семинары для
студентов и практикующих юристов из разных регионов России; в своих докладах,
лекциях и на практических занятиях они ставят своей целью передачу опыта,
накопленного в этой области.
20 июля 2000 года состоялось первое решение по делу в отношении Российской
Федерации. Это решение Комитета по правам человека, вынесенное по делу российского
гражданина Дмитрия Гридина — делу, которым Центр занимается с 1996 года. Комитет
признал, что в отношении Гридина были нарушены нормы ст. 14 Международного Пакта
о гражданских и политических правах, гарантирующих право на справедливый суд. Эти
нарушения, согласно указанному решению, должны повлечь за собой выплату Гридину
компенсации и его незамедлительное освобождение. Полный текст решения по делу
Гридина можно найти среди документов, публикуемых в настоящем издании.
18 сентября 2001 года Европейский Суд впервые рассмотрел российское дело в ходе
публичного слушания с участием сторон. Это дело — Калашников против России. В
рассмотрении этого дела Европейским Судом принимала участие адвокат Каринна
Акоповна Москаленко, основатель Центра содействия международной защите. По
результатам этого слушания Европейский Суд вынес решение о нарушении прав
4
господина Калашникова, закрепленных в ст. ст. 3, 5 и 6 Европейской Конвенции о защите
прав человека и основных свобод.
За последние годы Европейским Судом вынесено несколько решений о приемлемости по
делам, представленным в суд юристами Центра.
Центр ставит своей задачей оказание содействия жертвам нарушений прав человека и
оказывает помощь при их обращении к международно-правовым органам по защите прав
человека. Это, помимо перечисленных судебных органов по защите прав человека, еще и
различные комиссии и комитеты, действующие как в рамках Совета Европы, так и в
системе Организации Объединенных Наций.
В последние годы Центр получил международное признание. Материалы Центра
используются различными международными организациями. С 1999 года Центр
является российским отделением Международной Комиссии Юристов —
международной организации, которая имеет консультативный статус при Совете Европы
и Организации Объединенных Наций. В апреле 2003 года К. А. Москаленко избрана
комиссаром Международной комиссии юристов.
Несколько раз правозащитные программы Центра финансировались международными
фондами, такими как Фонд Форда, Фонд Сороса, швейцарская программа «Дорога
свободы», американский фонд «Национальный фонд демократии» и другими. Это
позволяло оказывать бесплатную помощь жертвам нарушения прав человека, проводить
исследования в области прав человека, организовывать семинары по подготовке юристов
в области защиты прав человека.
Глава 1 — исследование по общим вопросам темы проводят М. Воскобитова и К.
Костромина.
Глава 2, посвященная органам по защите прав человека и критериям приемлемости,
создана в соавторстве М. Воскобитовой и К. Москаленко.
Глава 3 — разделы, посвященные статьям 2 и 3 Европейской Конвенции о защите прав
человека и основных свобод, написаны Е. Липцер.
Разделы, посвященные статьям 5 и 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и
основных свобод, написаны К. Москаленко, с использованием прецедентов, отобранных и
переведенных М. Исаевой и Д. Шабельниковым.
Разделы о правах человека, закрепленных в статьях 8, 9, 10 и 11 Европейской Конвенции о
защите прав человека и основных свобод, написаны М.Воскобитовой.
Раздел, касающийся статьи 1 Протокола 1 к Европейской Конвенции о защите прав
человека и основных свобод, а также введение и заключение, написаны К.Костроминой.
Среди документов, публикуемых в этом издании, — новая редакция Европейской
Конвенции и Регламента Суда, формуляр жалобы в Европейский Суд, пояснительные
записки по составлению жалоб в Европейский Суд, тексты избранных решений и другие
документы.
Настоящее (четвертое) издание исправлено и существенно дополнено с учетом практики
Европейского Суда по правам человека и Комитета по правам человека ООН.
Центр содействия международной защите
5
Глава 1
ОБЩИЕ ВОПРОСЫ
МЕЖДУНАРОДНОЙ ЗАЩИТЫ
ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
Общие положения
Международная защита прав человека в судебном порядке — относительно новое явление
в международной жизни. Ее историю можно отсчитывать от 1950 г. — года принятия
Советом Европы Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод
(ЕКПЧ), которая впервые предусмотрела механизм защиты прав человека на
международном уровне.
Понятие международной защиты и возможность функционирования ее механизмов тесно
связаны с понятием суверенитета государств. Суверенитет означает, что государство
обладает всей полнотой власти на своей территории, самостоятельно осуществляет
внешнюю и внутреннюю политику и никакое государство не вправе вмешиваться в
осуществление другим государством своих функций.
Вторая мировая война показала, что государство может злоупотреблять суверенитетом.
Возникла необходимость в образовании международных организаций государств, которые
могли бы осуществлять определенные контрольные функции с целью соблюдения
безопасности всего мирового сообщества. Первой подобной организацией стала
Организация Объединенных Наций, созданная в 1946 г. Позже начали возникать
региональные межгосударственные объединения, такие как Совет Европы (1949 г.).
Российская Федерация как активный член мирового сообщества является участником
большого числа международных договоров в области прав человека в рамках различных
международных организаций. Это договоры, созданные в рамках системы ООН, так
называемые универсальные договоры, и региональные договоры, которые принимаются
различными региональными объединениями государств, такими как СНГ, Совет Европы,
Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). К названным договорам
в рамках Организации Объединенных Наций можно отнести следующие: Всеобщую
Декларацию прав человека, Международный Пакт о гражданских и политических правах,
Международный Пакт об экономических, социальных и культурных правах,
Международную Конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации,
Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, Конвенцию о
правах ребенка и другие. В рамках Совета Европы были созданы: Европейская Конвенция
о защите прав человека и основных свобод, Европейская Социальная Хартия, Европейская
Хартия о местном самоуправлении и многие другие.
Международные договоры, как правило, предусматривают обязательства государств
соблюдать те или иные нормы в отношениях друг с другом. Международные договоры,
посвященные правам человека, содержат перечень прав человека и основных свобод, а
также обязательства государства соблюдать перечисленные права или воздерживаться от
действий, каким-либо образом нарушающих эти права как в отношении своих граждан,
так и иных лиц, находящихся под юрисдикцией этого государства. Из этого следует, что
договоры в области прав человека не устанавливают обязательств в отношениях между
государствами, а определяют единые стандарты соотношения полномочий государств с
одной стороны, а с другой стороны — прав и свобод частных лиц.
Международная практика выработала несколько способов контроля за соблюдением
международных стандартов в области прав человека.
Во-первых, механизм межгосударственного контроля и надзора, который состоит в том,
что государства, подписавшие тот или иной документ в области прав человека, создают
исполнительный комитет экспертов или иной орган, который периодически запрашивает
6
доклады государств и дает государствам рекомендации. Этот механизм можно назвать
политическим, и его использование совершенно невозможно для частного лица.
Во-вторых, механизм контроля за соблюдением прав человека, основанный на
рассмотрении индивидуальных обращений частных лиц. В настоящее время процедуры
индивидуального обращения частного лица к международно-правовому институту
предусмотрены несколькими международными документами, в частности, Европейской
Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и Международным Пактом о
гражданских и политических правах в совокупности с Факультативным Протоколом к
нему.
Из истории вопроса
Если говорить о классификации прав человека по их «иерархии», то все права человека
можно условно разделить на три поколения, причем это никоим образом не связано со
значимостью этих прав. Такое разделение не означает, что права человека первого
поколения более важны и значимы, чем права человека второго и третьего поколений. Это
деление проводится по временному критерию формулирования этих прав.
К правам человека первого поколения принято относить такие права, как, например:
 право на жизнь, свободу и безопасность личности;
 право на свободу мысли, совести и религии;
 право на защиту от произвольного ареста, задержания или изгнания;
 право на равенство перед законом и судом, право на публичное и справедливое
рассмотрение дела независимым и беспристрастным судом;
 свобода выражения мнения.
Это так называемые естественные права. Они принадлежат человеку от рождения
независимо от того, в каком государстве или в какой семье он родился, на каком языке он
говорит, какого цвета у него кожа и т. д.
Эти права берут свое начало в древнем обществе. Обычаи, которые складывались в тот
период, постепенно трансформировались в права. Более четко права этого поколения
сформулированы в период так называемых «буржуазных революций», защищавших
именно эти права в качестве «либеральных свобод».
Впоследствии права человека этой категории были расширены и конкретизированы в
законодательстве (в том числе и в конституциях) демократических государств.
Права первого поколения, в отличие от прав второго и третьего поколений, можно назвать
«негативными», то есть эти права гарантируют защиту от какого-либо негативного
вмешательства, в том числе и со стороны государства, в осуществление гражданских и
политических прав. Эти права призваны защищать индивидуальную свободу. Как
правило, нормы, закрепляющие эти права, формулируются следующим образом: «Никто
не может быть...»
*****
К правам человека второго поколения относятся так называемые социальные,
экономические и культурные права:
 право на труд и свободный выбор рода деятельности;
 право на социальное обеспечение;
 право на отдых и досуг;
 право на образование;
 право на защиту материнства и детства;
 право на участие в культурной жизни общества;
 другие права.
У социальных прав иная природа, чем у гражданских и политических прав. Эти права
скорее позитивные. Для того чтобы соблюдать эти права, государство должно не только
7
воздерживаться от вмешательства в эту сферу, но и активно создавать различного рода
механизмы, гарантирующие социальные, экономические и культурные права. Для
реализации прав этого поколения требуется активная организационная деятельность
государства. Как правило, нормы, закрепляющие эту категорию прав, формулируются так:
«Каждый имеет право на...»
Права человека этого поколения сформировались в конце XIX — начале XX веков в
процессе борьбы индивидуумов за улучшение своего экономического положения,
повышение культурного уровня и статуса.
Права второго поколения в очень большом объеме нашли свое отражение в советских
конституциях 1936 и 1977 гг. Однако номинальное закрепление этих прав не означало их
однозначного осуществления. Мы знаем, что закрепление в Конституции РСФСР 1936 г.
права на труд привело к борьбе с тунеядством, что, в свою очередь, нарушало право
человека на невмешательство в его личную жизнь.
Наиболее полное закрепление экономические, социальные и культурные права нашли в
Международном Пакте об экономических, социальных и культурных правах, а позднее в
Европейской Социальной Хартии.
В настоящее время очень актуальны вопросы ратификации Европейской Социальной
Хартии странами-членами Совета Европы и введения контрольного механизма
соблюдения этих прав — подобного тому, по которому Европейский Суд по правам
человека уполномочен рассматривать индивидуальные жалобы по поводу нарушения
прав, гарантированных Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных
свобод.
*****
После второй мировой войны начали формироваться права человека третьего поколения.
Это так называемые коллективные права или права народов. К ним можно отнести:
 право на мир;
 право на здоровую окружающую среду;
 право на социальное и экономическое развитие;
 другие права.
Эти права нельзя назвать естественными правами, так как они формируются по мере
становления того или иного коллектива индивидуумов. Эти права также нельзя
рассматривать как сумму естественных прав индивидуумов, входящих в этот коллектив, в
эту общность. Качественно иные свойства прав этого поколения определяются общими
целями и интересами определенного коллектива.
Классификация прав,
гарантированных Европейской Конвенцией
о защите прав человека
Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод гарантирует в общей
сложности около 30 прав, включая те, которые предусмотрены непосредственно в
Конвенции, и те, которые закреплены в Протоколах к ней. Эти права классифицируются в
зависимости от возможности государства вмешиваться в осуществление того или иного
права и ограничивать возможность его осуществления.
Традиционно выделяются права четырех групп:
 абсолютные права;
 права, осуществляемые в сфере правосудия;
 существенно-квалифицированные права;
 права с присущими ограничениями.
К первой группе относятся права, гарантированные статьями 2, 3, 4, 7 и статьей 1
Протокола № 6. Термин «абсолютные права» означает, что государство ни при каких
8
условиях не имеет права отступать от соблюдения этих прав. Отметим, какие именно
права, закрепленные в Конвенции, государство не вправе ограничивать ни при каких
условиях: право на жизнь (статья 2 и статья 1 Протокола № 6), запрет пыток и
бесчеловечного обращения и наказания (статья 3), запрет рабства (статья 4), запрет на
установление обратной силы уголовного законодательства (статья 7). Более подробно о
правах, гарантированных статьями 2 и 3, будет сказано ниже. Авторы не останавливаются
на правах, гарантированных статьями 4 и 7, поскольку они, как показывает практика
работы Центра содействия международной защите, крайне редко бывают предметом
обращения в Европейский Суд по правам человека.
Права второй группы — это права, которые определяют положение лица в ходе
осуществления правосудия. К этим правам относятся права, предусмотренные статьей 5
— право на свободу и личную неприкосновенность и статьей 6 — право на справедливое
судебное разбирательство. Значительное отличие этой группы прав от предыдущей
заключается в том, что невозможно установить единые стандарты осуществления
правосудия во всех странах-членах Совета Европы, поэтому Европейская Конвенция
устанавливает лишь минимальные гарантии для любого лица, вовлеченного в какое-либо
судебное разбирательство — как уголовное (а при определенных обстоятельствах
административное), так и гражданское. Существо указанных прав также будет раскрыто
ниже.
Права третьей группы отличаются тем, что права, гарантированные статьей 8 — право на
уважение частной и семейной жизни, статьей 9 — свобода мысли, совести и религии,
статьей 10 — свобода выражения мнения и статьей 11 — свобода собраний и ассоциаций,
уже в тексте этих статей допускают вмешательство государства в осуществление этих
прав. Но вмешательство может быть осуществлено только при тех условиях и в тех
законных целях, которые предусмотрены в этих статьях Европейской Конвенции.
Последняя группа прав является самой объемной и включает все остальные права,
которые не отнесены к какой-либо из вышеназванных групп. Отличительная черта
последней группы состоит в том, что Европейская Конвенция предусматривает права с
присущими ограничениями в очень общих формулировках, а конкретное содержание того
или иного права определяется самим государством с учетом исторически сложившихся
норм, обычаев и специфики каждого конкретного государства. Практика Центра
содействия международной защите показывает, что нарушения прав последней группы
встречаются не слишком часто. Стоит остановиться подробнее, пожалуй, только на одном
из прав этой группы, а именно: праве на свободные выборы. Статья 3 Протокола № 1,
гарантирующая это право, предусматривает право на:
1) свободные выборы,
2) выборы с разумной периодичностью,
3) тайные выборы.
Периодически тот или иной политический деятель пытается обратиться в Европейский
Суд по правам человека по поводу нарушения этого права, при этом, как правило, он
оспаривает тот факт, что выборы являются неравными, то есть обжалует то право, которое
не гарантировано Европейской Конвенцией. Кроме того, следует иметь в виду, что права,
возникающие у кандидата в депутаты в ходе предвыборной кампании, не относятся к
гражданским правам и обязанностям, то есть судебное разбирательство по этим вопросам
не подпадает под защиту статьи 6 Европейской Конвенции. Таким образом, кандидат в
депутаты не имеет права обжаловать несправедливость судебного процесса по поводу
каких-либо конфликтов в ходе избирательной кампании.
9
Глава 2
ОРГАНЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЗАЩИТЫ
ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ПРАВИЛА
ОБРАЩЕНИЯ В ЭТИ ОРГАНЫ.
ТРЕБОВАНИЯ ПРИЕМЛЕМОСТИ,
ПРЕДЪЯВЛЯЕМЫЕ К ЖАЛОБАМ
Система индивидуальных обращений
в рамках ООН
Международный Пакт о гражданских и политических правах был принят Генеральной
Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г., а вступил в силу 23 марта 1976 г.; данный договор
является универсальным и действует в системе ООН. Международный Пакт о
гражданских и политических правах предусматривает создание Комитета по правам
человека ООН, который в соответствии с Факультативным Протоколом позволяет
частному лицу обратиться в Комитет по правам человека ООН с индивидуальной жалобой
по поводу нарушения прав человека одним из государств, подписавших и
ратифицировавших Международный Пакт о гражданских и политических правах и
Факультативный Протокол к Пакту. Право индивидуального обращения предусмотрено
ст. 1 Факультативного Протокола, которая гласит: «Государство-участник Пакта, которое
становится участником настоящего Протокола, признает компетенцию Комитета
принимать и рассматривать сообщения от подлежащих его юрисдикции лиц, которые
утверждают, что они являются жертвами нарушения данным государством-участником
какого-либо из прав, изложенных в Пакте».
Российская Федерация подписала и ратифицировала Международный Пакт о гражданских
и политических правах и Факультативный Протокол достаточно давно, и частные лица
после 1 января 1992 г. могут обращаться в Комитет по правам человека ООН с жалобами
на Российскую Федерацию по поводу нарушений прав человека, поскольку Российская
Федерация 1 октября 1991 г. не только приняла на себя обязательства соблюдать права
человека, предусмотренные Пактом о гражданских и политических правах, но и признала
юрисдикцию Комитета по правам человека ООН.
Комитет по правам человека ООН состоит из 18 членов, которые избираются Генеральной
Ассамблеей ООН из числа граждан стран, являющихся участниками Международного
Пакта о гражданских и политических правах. Но государство не может быть представлено
в Комитете по правам человека ООН более чем одним членом. Члены Комитета по правам
человека ООН избираются сроком на четыре года. Члены Комитета выступают в личном
качестве, то есть не представляют то государство, гражданами которого они являются.
Члены Комитета могут быть избраны повторно. Следует отметить, что в настоящее время
в Комитете по правам человека ООН представителей Российской Федерации нет.
Комитет по правам человека ООН является квазисудебным органом, поскольку,
рассматривая поданные заявления, Комитет следует специальной процедуре, которая не
является публичным судебным рассмотрением дела. Комитет по правам человека ООН
рассматривает дела в закрытом заседании и использует только представленные
заявителем и государством письменные материалы. Кроме того, Комитет не
рассматривает существо дела о гражданском споре или существо уголовного обвинения, а
лишь решает вопросы, отнесенные к его компетенции, а именно: было ли допущено
страной-участницей нарушение прав, гарантированных Международным Пактом о
гражданских и политических правах.
Рассмотрение жалобы в Комитете по правам человека ООН проходит две стадии. Сначала
Комитет принимает решение о приемлемости, то есть, будет ли данная жалоба
рассматриваться по существу или нет. А затем Комитет выносит свое суждение о том,
имело ли место нарушение прав человека в отношении заявителя, основываясь на тех
10
материалах, которые были представлены. Иногда эти две стадии по специальному
решению Комитета объединяются в одном рассмотрении, в результате которого
выносится единое решение по приемлемости и по существу (см. приложенное решение по
делу Гридина). Решения Комитета принимаются коллегиально простым большинством
при наличии кворума (12 человек). После рассмотрения заявления по существу Комитет
по правам человека ООН выносит заключение о наличии или отсутствии нарушения того
или иного права заявителя, а также о необходимых мерах по восстановлению его
нарушенных прав.
При обращении в Комитет по правам человека ООН необходимо учитывать тот факт, что
рассмотрение жалобы, как правило, длится от четырех до шести лет. Особого внимания
заслуживает вопрос о степени обязательности для государства принимаемых Комитетом
решений. Представляется, и это полностью соответствует как тексту Факультативного
Протокола, так и мнению Комитета по правам человека, что государства, добровольно
признавшие юрисдикцию Комитета, не вправе игнорировать мнение Комитета и обязаны
выполнять его решения. Другое дело, что в отличие от Европейского Суда по правам
человека Комитет по правам человека ООН не определяет конкретную сумму
компенсации в связи с допущенным нарушением, а лишь обязывает государство таковую
назначить и выплатить. В настоящее время Комитетом принято несколько решений о
приемлемости по жалобам против Российской Федерации и пять жалоб рассмотрено по
существу. Ряд решений публикуется в данной книге.
Система индивидуальных обращений
в рамках Совета Европы
Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод является
региональным договором, действующим в рамках Совета Европы. Европейская
Конвенция была принята 4 ноября 1950 г. и вступила в действие с 3 сентября 1953 г.
Новая редакция Конвенции о защите прав человека и основных свобод начала действовать
с 1 ноября 1998 г. Дополнительно к Европейской Конвенции было принято к настоящему
времени 14 Протоколов. Россия к настоящему времени не ратифицировала 6, 12 и 13
Протоколы к Европейской Конвенции. Протоколы №№ 1, 4, 6, 7, 12 и 13 предусматривают
гарантии тех прав, которые не были ранее непосредственно зафиксированы в Европейской
Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Остальные Протоколы касались
процедурных вопросов и в настоящий момент потеряли свое самостоятельное значение.
Особый интерес представляют Протоколы №№ 11 и.14. В настоящее время Европейский
Суд по правам человека действует на основании Протокола № 11, который предусмотрел
новую организацию Суда, мы ее подробнее рассмотрим ниже. Протокол № 11 вошел
составной частью в новую редакцию Европейской Конвенции. Протокол 14 к
Европейской Конвенции был принят 13 мая 2004 г. и предусмотрел новую реформу
Европейского Суда, которая, по мнению экспертов, должна будет способствовать
ускорению процесса рассмотрения дел в Европейском Суде. Вероятнее всего, Протокол
вступит в силу через два-три года, когда все страны-участники Совета Европы подпишут
или ратифицируют этот Протокол. В настоящее время 46 государств являются членами
Совета Европы.
Российская Федерация ратифицировала Европейскую Конвенцию о защите прав человека
и основных свобод 30 марта 1998 г. и с 5 мая 1998 г. признала юрисдикцию Европейского
Суда по правам человека. Одновременно с этим Россия подписала и ратифицировала
также 1, 4 и 7 Протоколы к ЕКПЧ.
Европейский Суд по правам человека начал свою деятельность в 1959 г. За время работы
Европейский Суд по правам человека рассмотрел огромное число жалоб и вынес
суждения о том, были ли допущены нарушения прав человека в каждом конкретном
случае. Эти суждения являются правовыми положениями, которые использует Суд,
рассматривая каждое последующее дело, руководствуясь ими как прецедентами.
11
До 1 ноября 1998 г. Европейский Суд был двухпалатным, состоял из Европейской
Комиссии по правам человека и собственно Европейского Суда и работал на сессионной
основе.
С 1 ноября 1998 г. для Суда начался новый период. С этой даты вступил в действие
Протокол № 11 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод,
который в значительной мере изменил деятельность Европейского Суда по правам
человека. Во-первых, Суд начал работать на постоянной основе, а не собираться один раз
в месяц на недельную сессию. Во-вторых, Суд стал однопалатным, то есть Комиссия по
правам человека была упразднена.
Количество судей в Европейском Суде по правам человека равно количеству стран-членов
Совета Европы. Член Европейского Суда от Российской Федерации Анатолий Иванович
Ковлер был избран Парламентской Ассамблеей Совета Европы в сентябре 1999 г. и
переизбран на шестилетний срок в мае 2004 г.
Организационно Суд разделен на четыре секции. Секции из числа судей, входящих в них,
формируют органы Суда, которые непосредственно рассматривают жалобы. Суд
осуществляет свою деятельность, образуя Комитеты, Палаты и Большую Палату. В
будущем, в соответствии с Протоколом 14, судьи будут решать некоторые вопросы
единолично.
Комитеты создаются для рассмотрения конкретных жалоб по вопросам приемлемости.
Комитет состоит из трех судей. Судьи, входящие в Комитет, могут единогласным
решением отклонить жалобу как неприемлемую, то есть не отвечающую всем
требованиям, предъявляемым к подаваемым жалобам. Решение Комитета нельзя
обжаловать, оно является окончательным.
Если судьи, входящие в Комитет, не приняли единогласного решения о том, что жалоба
является неприемлемой, то жалоба передается на рассмотрение Палаты. Палата состоит из
семи судей, одним из которых ex-officio является судья той страны, против которой подана
жалоба. Палата вновь рассматривает жалобу на предмет приемлемости и в том случае,
если признает жалобу приемлемой, рассматривает ее также и по существу. Рассмотрение
жалобы по приемлемости и по существу, как правило, происходит не одновременно. Это
связано с тем, что стороны должны подготовиться к слушанию дела по существу.
В рассмотрении жалобы по существу, как правило, принимают участие заявитель и его
адвокат, а также представитель государства, жалоба против которого рассматривается.
Более того, Европейский Суд по правам человека может предоставить материальную
помощь для проезда и проживания в Страсбурге заявителя и его представителя, если
заявитель не может самостоятельно оплатить эти расходы и если Европейский Суд сочтет
необходимым провести устное слушание. Если Палата признает нарушение прав человека,
то она может присудить взыскать со страны справедливую компенсацию в пользу
заявителя. Комитет Министров, который является исполнительным органом, может также
рекомендовать стране применить ряд мер индивидуального и общего характера. К мерам
индивидуального характера относятся, например, новое рассмотрение дела во внутренних
судах, отмена предыдущего окончательного судебного решения или какая-либо иная мера,
которая может восстановить нарушенное право. К мерам общего характера относятся
изменение внутреннего законодательства или судебной практики, существующей стране,
если законодательство или судебная практика не соответствует принципам Европейской
Конвенции.
Большая Палата состоит из 17 судей, в число которых ex-officio входит судья от той
страны, против которой рассматривается дело, а также Президент Европейского Суда по
правам человека. К компетенции Большой Палаты относится четко определенный круг
вопросов. Во-первых, Большая Палата осуществляет апелляционные полномочия в том
случае, если стороны не согласятся с решением Палаты и заявят об этом в течение трех
месяцев. Во-вторых, Большая Палата рассматривает по существу те обращения, при
разрешении которых могут быть затронуты предыдущие прецеденты Европейского Суда
12
по правам человека и вынесены решения, противоречащие уже существующим. Втретьих, Большая Палата рассматривает межгосударственные жалобы, но за всю историю
Европейского Суда по правам человека были рассмотрены по существу только две
жалобы — Ирландия против Соединенного Королевства и Кипр против Турции.
Решения Европейского Суда по правам человека являются обязательными для государствучастников. Государства обязаны исполнять решения Суда в трехмесячный срок с
момента принятия решения. Исполнение решений Европейского Суда по правам человека
обеспечивается Комитетом Министров Совета Европы.
Положение международно-правовых инстанций
по отношению к внутренней юрисдикции государства
При обращении в Комитет по правам человека ООН или в Европейский Суд по правам
человека необходимо помнить, что эти инстанции не являются судами в обычном
понимании этого слова. Эти органы не пересматривают по существу те дела, которые
были разрешены внутренними судами государства, то есть применительно к уголовным
делам они е вправе определять виновность или невиновность подсудимого, а также
доказанность или недоказанность обвинения. Применительно к гражданским делам
международные инстанции не вправе разрешать спор по существу, например, определять
размер земельного участка, признавать выселение незаконным, восстанавливать на
работе, смягчать меру наказания, изменять или отменять приговор.
Комитет по правам человека ООН и Европейский Суд по правам человека определяют,
было ли допущено в отношении заявителя нарушение прав человека, предусмотренных
Международным Пактом о гражданских и политических правах и Европейской
Конвенцией о защите прав человека и основных свобод. Признание нарушения права
заявителя не влечет автоматического разрешения его спора по существу или изменение
его статуса. Государство восстанавливает его права, используя те средства, которые
имеются в его распоряжении. Например, в случае признания нарушения права на
справедливое судебное разбирательство в отношении конкретного лица Российская
Федерация, вероятнее всего, будет восстанавливать указанное право, используя
надзорный порядок, предусмотренный как Уголовно-процессуальным кодексом, так и
Гражданско-процессуальным кодексом.
К 5 июля 2004 г. Европейский Суд по правам человека вынес 11 решений по существу по
жалобам, поданным против России. Все дела были заявителями выиграны. Сейчас уже
можно сказать, что Российская Федерация своевременно исполняет решения
Европейского Суда в части выплаты справедливой компенсации, но пока не было
прецедента применения мер индивидуального характера после вынесения решения по
существу.
К 1 июля 2004 г. Комитет по правам человека ООН вынес 5 решений по жалобам,
поданным против России, в четырех из которых были признаны нарушения, но Россия в
настоящее время не считает эти решения обязательными для исполнения и не исполняет, к
сожалению.
Принцип приемлемости обращения
Международно-правовые инстанции являются субсидиарными (дополнительными), так
как государство должно иметь возможность самостоятельно исправить нарушение прав
человека и восстановить нарушенное право. Термин «субсидиарные» означает, что
Комитет по правам человека ООН и Европейский Суд по правам человека созданы не как
последние инстанции, которые могут разрешить по существу дело, бывшее предметом
рассмотрения во внутренней системе правосудия. Эти международно-правовые инстанции
могут только оценить, было ли государством допущено нарушение прав человека и
основных свобод в отношении заявителя, поэтому эти органы нельзя рассматривать как
13
основные органы, в которые следует обращаться в случае возникновения любой
конфликтной ситуации, подлежащей разрешению в суде.
Круг полномочий государства более широкий по сравнению с международно-правовыми
инстанциями, и, что самое главное, государство в лице своих полномочных органов может
разрешить тот или иной спор по существу.
При обращении в международно-правовые инстанции необходимо соблюдать условия
приемлемости, установленные Международным Пактом о гражданских и политических
правах и Факультативным Протоколом к нему, а также Европейской Конвенцией о защите
прав человека и основных свобод.
Правила приемлемости представляют собой набор формальных критериев, при наличии
которых международно-правовые инстанции могут рассматривать индивидуальные
жалобы. Во внутреннем российском праве существует несколько понятий, которые в чемто аналогичны критериям приемлемости, например, подведомственность, подсудность,
исковая давность.
Критерии приемлемости
Эксперты Европейского Суда по правам человека выделяют около 10 условий
приемлемости:
1. Условия, основанные на положениях Европейской Конвенции о защите прав человека и
основных свобод:
Обстоятельства времени — ratione temporis
Обстоятельства места — ratione loci
Обстоятельства по существу — ratione materiae
Обстоятельства лица — ratione persona
2. Исчерпание внутренних средств правовой защиты
3. 6-месячный срок обращения
4. Обоснованность жалобы
5. Недопустимость анонимности жалобы
6. Недопустимость злоупотребления правом на обращение
7. Повторность жалобы
Критерий обстоятельства времени
Обстоятельство времени ratione temporis означает, что государство, подписывая и
ратифицируя тот или иной международный договор, принимает на себя обязательство
исполнять его с определенного момента. Российская Федерация приняла на себя
обязательство соблюдать права человека, гарантированные Международным Пактом о
гражданских и политических правах, с 1 октября 1991 г., а права человека,
предусмотренные Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод,
— с 5 мая 1998 г. Это означает, что Российская Федерация не несет ответственности перед
Комитетом по правам человека ООН за те нарушения Международного Пакта о
гражданских и политических правах, которые произошли до 1 октября 1991 г. Точно так
же Российская Федерация не несет ответственности в Европейском Суде за нарушения
прав человека, допущенные до 5 мая 1998 г.
Европейский Суд по правам человека в последнее время принял большое количество
решений о приемлемости по жалобам против Российской Федерации, согласно которым
жалобы заявителей были признаны неприемлемыми. Одним из основных и часто
встречающихся оснований для признания жалобы неприемлемой является как раз тот
факт, что нарушение права произошло до 5 мая 1998 г.
Критерий обстоятельства места
Обстоятельство места ratione loci означает, что факт нарушения права должен произойти
на той территории, которая находится под юрисдикцией одного из государств,
14
являющихся членом Совета Европы и соответственно подписавших и ратифицировавших
Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод.
В качестве примера можно привести одно из дел, которое было предметом рассмотрения в
Европейском Суде по правам человека — Лоизиду против Турции. Это дело касалось
нарушения права собственности, защита которого предусмотрена статьей 1 Протокола №
1 к Конвенции. Само нарушение права произошло на Северном Кипре. В настоящее время
Северный Кипр не является территорией Турции, но, тем не менее, жалоба была признана
приемлемой, так как именно вследствие оккупации Северного Кипра турецкими войсками
заявительница была лишена возможности пользоваться своим имуществом.
Критерий существа обращения
Этот критерий (ratione materiae) ограничивает возможность обращения в Европейский
Суд по правам человека только теми правами, которые предусмотрены Европейской
Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и Протоколами к ней.
Аналогичное правило существует для обращения в Комитет по правам человека ООН,
которое может быть реализовано только в отношении прав, предусмотренных
Международным Пактом о гражданских и политических правах. Подробнее об этом будет
рассказано ниже, когда речь пойдет об основаниях обращения.
Критерий лица
Обстоятельства лица ratione persona касаются того, кто именно и против кого может
жаловаться в Европейский Суд по правам человека. Ответчиком в Европейском Суде
всегда выступает государство, которое является членом Совета Европы, а также
подписало и ратифицировало Европейскую Конвенцию о защите прав человека и
основных свобод и которое нарушило права человека и его основные свободы,
предусмотренные Европейской Конвенцией. В настоящий момент Конвенцию подписали
46 государств.
Заявителями по жалобам в Европейский Суд по правам человека может быть широкий
круг лиц. Во-первых, возможность обращения в международно-правовые органы не
зависит от факта гражданства, то есть в Европейский Суд по правам человека может
обратиться гражданин той страны, которая нарушила его права, лицо без гражданства,
иностранец, лицо с двойным гражданством. Основанием для обращения является сам факт
нарушения прав человека, допущенный государством. Во-вторых, возможность
обращения не зависит от гражданской дееспособности, то есть человек, обратившийся в
Европейский
Суд
по
правам
человека,
может
быть
душевнобольным,
несовершеннолетним и, конечно, нормальным и совершеннолетним. В-третьих, в
Европейский Суд по правам человека могут обращаться физические лица, группы
граждан и юридические лица — коммерческие и некоммерческие, включая религиозные
объединения. Обращение от группы граждан, как правило, направляется в том случае,
если в отношении ряда граждан было допущено одно и то же или аналогичное нарушение
прав человека. В этом случае возможно одно обращение, в котором указаны два и более
заявителейв качестве жертв нарушения.
Понятие жертвы подразумевает, что в Европейский Суд по правам человека может
обратиться только то лицо, в отношении которого были допущены нарушения прав
человека и основных свобод. Жертва может быть прямой, косвенной и потенциальной.
Заявитель является прямой жертвой, если нарушено его непосредственное право, то есть,
например, именно этого заявителя пытали или обращались с ним жестоко и бесчеловечно.
Косвенная жертва — это родственник или близкий человек прямой жертвы. Обращение
косвенной жертвы принимается тогда, когда прямая жертва не может самостоятельно
направить свою жалобу в Европейский Суд по правам человека, например, в том случае,
если нарушение права на жизнь повлекло за собой смерть человека. Косвенная жертва
также может участвовать в разбирательстве в Европейском Суде в том случае, если
15
человек, являвшийся прямой жертвой, умер на какой-то стадии рассмотрения дела, а его
родственники намерены продолжить рассмотрение дела. Понятие потенциальной жертвы
может иметь место при определенных обстоятельствах, когда какой-либо
законодательный акт государства может потенциально нарушить права человека.
Исчерпание внутренних средств правовой защиты
Вопрос об исчерпании внутренних средств правовой защиты является наиболее
дискуссионным в публикациях, посвященных Европейскому Суду по правам человека.
Для каждой страны порядок исчерпания внутренних средств защиты определяется в
зависимости от ее судебной и административной системы и существующего
процессуального порядка рассмотрения дел.
В Российской Федерации, как известно, существуют несколько судебных инстанций,
которые обладают определенными полномочиями по принятию судебных решений.
Первая инстанция осуществляет свою деятельность по рассмотрению дел по существу:
суд в ходе рассмотрения дела исследует доказательства и оценивает их так, как считает
это правильным на основании закона и своего убеждения. В результате суд выносит
решения по гражданским делам или приговоры по уголовным делам, но и в том и в
другом случае эти судебные акты определяют права и обязанности участников процесса и
их правовое положение как итог судебного разбирательства. По действующему в России
положению решения первой судебной инстанции вступают в законную силу только после
рассмотрения дела судом второй инстанции в случае обжалования или опротестования
судебного решения или приговора.
Апелляционная инстанция предусмотрена в системе арбитражных судов в РФ, а также
для обжалования решений мировых судей. В апелляционном порядке дела
рассматриваются в полном объеме, то есть происходит исследование доказательств, и
выносится решение по существу.
Кассационная инстанция пересматривает дело, основываясь на материалах,
содержащихся в деле. Поводом к возбуждению кассационного производства является
жалоба одной из сторон или представителя стороны в гражданском процессе,
подсудимого, его защитника, потерпевшего в уголовном процессе, а также протест
прокурора. Судебная коллегия не связана доводами кассационной жалобы или протеста,
пересматривает дело в полном объеме и оценивает обоснованность и законность решения.
В итоге судебная коллегия выносит определение, которым подтверждает или отменяет
полностью или в какой-либо части судебное решение или приговор либо вносит в него
изменения в пределах своей компетенции.
Жалоба или представление в надзорном порядке может быть подано как сторонами в
гражданском деле, так и прокурором, осужденным и его адвокатом в уголовном деле.
Судья соответствующего уровня, рассмотрев надзорную жалобу или представление,
выносит определение о принятии дела к рассмотрению в надзорном порядке или об отказе
в принятии. Определение об отказе можно обжаловать Председателю суда или его
заместителям. Законодательством предусмотрены сроки обращения в надзорном порядке.
Основным критерием, которым руководствуется Европейский Суд по правам человека,
определяя, какие средства правовой защиты необходимо исчерпать внутри государства,
является эффективность. Средства внутренней правовой защиты отвечают требованию
«эффективности», если, во-первых, заявитель может самостоятельно возбудить судебное
рассмотрение, во-вторых, если его дело будет рассмотрено по существу заявленного
требования или вопроса, и, в-третьих, если заявитель может получить судебное решение,
которое будет определять его права и обязанности и правовое положение, то есть имеет
потенциальную возможность успеха при обращении в указанный орган.
Помня о необходимых составляющих «эффективности», попробуем решить, какие же из
существующих судебных инстанций в Российской Федерации отвечают этому критерию.
Рассмотрение дела в первой инстанции, безусловно, отвечает всем перечисленным
16
требованиям. В уголовных делах государство как сторона в процессе обвиняет частное
лицо в том, что это частное лицо нарушило определенные запреты, установленные
государством. В ходе судебного разбирательства дело рассматривается по существу и
затем выносится приговор. В гражданских делах частные лица или государство в лице
своих органов возбуждают процесс, поддерживают его, совершая определенные действия,
и затем по этому поводу суд выносит решение. Таким образом, все критерии
эффективности соблюдаются.
Апелляционный и кассационный порядки рассмотрения дела также отвечают всем
необходимым условиям — пересмотр возбуждается по инициативе участника процесса,
дело пересматривается в полном объеме, в результате этого рассмотрения принимается
решение, которое определяет правовое положение участников процесса и их права и
обязанности.
Вопрос об эффективности надзорного порядка рассмотрения дел пока остается открытым,
но, скорее всего, будет признан неэффективным, в связи с неопределенностью сроков
рассмотрения и неопределенностью результатов рассмотрения.
В некоторых случаях существует параллельная возможность обращения к
административным органам для устранения нарушения права и в судебные органы.
Нужно ли исчерпывать оба пути, чтобы обратиться в Европейский Суд по правам
человека? Нет, не обязательно. Судебный способ защиты признается наиболее
эффективным. Любые административные процедуры необходимо исчерпывать только в
том случае, если они являются обязательным условием для обращения в суд. Например,
чтобы исчерпать средства защиты в случае применения пыток и бесчеловечного
обращения, необходимо предпринять меры для возбуждения уголовного дела и, если
будет получен отказ в возбуждении уголовного дела по факту избиения в отделении
милиции, то следует обжаловать этот отказ в суд, а затем обратиться с кассационной
жалобой, если суд не отменит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. И,
наконец, в случае вынесения кассационного определения о том, что жалоба оставлена без
удовлетворения, можно обратиться в Европейский Суд по правам человека по поводу
нарушения ст. 3 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. По
мнению большинства экспертов Совета Европы, в России не существует эффективного
порядка защиты от пыток.
Судебная система Российской Федерации имеет три ветви: суды общей юрисдикции,
арбитражные суды и Конституционный Суд РФ (в некоторых регионах также созданы
уставные или конституционные суды). Все то, что было сказано выше, относилось к
системе судов общей юрисдикции. В некоторых случаях обращение в Европейский Суд по
правам человека возможно и для юридических лиц (см. комментарий к статье 1 Протокола
№ 1), поэтому юридическое лицо соответственно должно исчерпать апелляционный и
кассационный порядок пересмотра дела в арбитражных судах.
Отдельно следует остановиться на вопросе необходимости обращения в
Конституционный Суд Российской Федерации в качестве средства внутренней правовой
защиты. Обратимся к федеральному конституционному Закону «О Конституционном
Суде Российской Федерации», в ст. 97 определяющему два условия, при соблюдении
которых жалоба будет рассмотрена: 1) закон затрагивает конституционные права и
свободы граждан, 2), закон применен или подлежит применению в конкретном деле,
рассмотрение которого завершено или начато в суде или ином органе, применяющем
закон. Ст. 100 указанного Закона предусматривает, что если Конституционный Суд РФ
признает какое-либо из положений закона неконституционным, то дело, при
рассмотрении которого было применено данное положение, должно быть пересмотрено в
общем порядке.
Таким образом, если предположить, что обращение в Конституционный Суд является
обязательным средством правовой защиты при подаче жалобы в Европейский Суд по
правам человека, то заявители, которые полагают, что существующий закон соответствует
17
Конституции РФ, но был применен неправильно и этим были нарушены их права,
лишаются возможности обратиться в Европейский Суд по правам человека. Вряд ли
подобный порядок действительно отвечал бы принципам Европейской Конвенции о
защите прав человека и основных свобод и способствовал бы защите прав человека в
Европейском Суде по правам человека.
Подводя итог этого раздела, еще раз подчеркнем, что Европейский Суд по правам
человека признал: заявители, обращающиеся с жалобой на Российскую Федерацию,
должны использовать только две судебные инстанции — первую и кассационную, но их
использование является обязательным. Авторы рекомендуют в любом случае исчерпывать
обращение в порядке надзора одновременно с обращением в Европейский Суд по правам
человека, так как компетенции надзорной инстанции и Европейского Суда различны.
Позиция Комитета по правам человека ООН в вопросе об исчерпании внутренних средств
правовой защиты не такая определенная. Это связано в основном с отсутствием
ограничительного срока для подачи обращения, но, тем не менее, Международный Пакт о
гражданских и политических правах прямо допускает возможность обращения без
исчерпания внутренних средств правовой защиты, если таковые, по мнению заявителя,
являются неэффективными или исчерпание этих средств неоправданно затягивается. Эти
положения указаны в ст. 5 Факультативного Протокола к Международному Пакту о
гражданских и политических правах.
Шестимесячный срок
Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод предусмотрено
жесткое временное условие: обращение в Европейский Суд по правам человека должно
быть направлено в течение шести месяцев. Момент, с которого отсчитывается этот
шестимесячный срок, может определяться разными событиями.
Наиболее общий случай, когда шестимесячный срок отсчитывается с момента вынесения
последнего внутреннего решения по делу по существу.
В некоторых случаях внутригосударственные средства правовой защиты отсутствуют, то
есть отсутствует порядок обращения за защитой нарушенного права. Тогда
шестимесячный срок отсчитывается непосредственно с момента нарушения права. Как
правило, об отсутствии средств внутренней правовой защиты можно говорить в случае
применения пыток и бес-человечного обращения в учреждениях пенитенциарной
системы, так как осужденный находится в полной власти администрации учреждения, а,
как показывает практика, надзор прокуратуры не является эффективным средством
защиты, хотя невозможность исчерпать средства внутренней правовой защиты
необходимо доказывать в каждом случае.
Как уже говорилось выше, Факультативный Протокол к Международному Пакту о
гражданских и политических правах в статье 5 позволяет не исчерпывать средства
защиты, если они не являются эффективными. Европейская Конвенция не содержит
аналогичной прямой нормы, но, тем не менее, анализируя существующую практику,
можно ставить вопрос об отсутствии эффективных средств правовой защиты внутри
страны от таких нарушений, как, например, применение пыток.
Еще одним моментом, от которого можно отсчитывать шестимесячный срок, является
момент, когда лицо узнает о нарушении своего права, хотя обязанность исчерпать
внутренние средства с заявителя не снимается.
Условие шестимесячного срока является наиболее жестким изо всех условий
приемлемости. Европейский Суд по правам человека до настоящего времени ни разу не
отступал от него и не делал каких-либо исключений при пропуске шестимесячного срока,
поэтому никакие самые уважительные причины не могут послужить оправданием
пропуска шестимесячного срока.
Шестимесячный срок начинает исчисляться со дня принятия последнего судебного
решения или даты нарушения прав человека, или даты, когда человек узнал о подобном
18
нарушении, то есть если нарушение произошло 3 июня 2000 г. или в этот день было
вынесено последнее судебное решение по делу, последней датой, когда можно будет
направить обращение в Европейский Суд по правам человека, будет 3 декабря 2000 г.
Датой направления обращения является та дата, которая указана на конверте, поэтому
необходимо сдать обращение на почту не позднее последнего дня шестимесячного срока и
оформить факт сдачи конверта соответствующей почтовой квитанцией, которая в
спорных случаях будет служить доказательством своевременности обращения.
Аналогичного условия при обращении в Комитет по правам человека ООН не
предусмотрено, то есть обращение в Ко-митет по правам человека ООН возможно
независимо от того, сколько времени прошло с момента непосредственного нарушения
права и принятия последнего судебного решения, если применительно к РФ нарушение
права произошло после 1 октября 1991 г. Иными словами, для обращения в Комитет по
правам человека ООН нет сроков давности.
Обоснованность жалобы
Условие обоснованности жалобы является, наверное, наиболее сложным для заявителя.
Прежде всего, это объясняется тем, что обращаться в Европейский Суд по правам
человека можно только в том случае, если нарушены те права, которые предусмотрены
Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, а в Комитет по
правам человека ООН — в случае нарушения прав, гарантированных Международным
Пактом о гражданских и политических правах.
Традиционно права человека принято делить на несколько групп — гражданские,
политические, социальные, экономические и культурные. Международные договоры, о
которых идет речь, защищают именно гражданские и политические права, то есть права,
которые определяют положение человека в гражданском обществе, свободу его частной
жизни и пределы этой свободы, а также возможность участвовать в общественной и
политической жизни общества или, наоборот, не участвовать в ней.
В нашей стране в течение долгого времени социальные, экономические и культурные
права были приоритетны по сравнению с гражданскими и политическими, что
объясняется социалистическим типом нашего государства, в котором господствовали одна
идеология и одна партия, а свобода личной жизни тотально ограничивалась.
Последствия подобного неравного внимания к правам различных групп ощущаются до
сих пор. Это выражается в том, что наиболее частыми обращениями являются как раз
жалобы по вопросам нарушений пенсионных, трудовых, жилищных прав, то есть тех
прав, которые лежат в сфере отношений между государством и частным лицом. Эти
отношения характеризуются тем, что государство предоставляет какие-либо блага, и
предоставление этих благ зависит именно от государства, то есть сначала государство
принимает закон о выделении блага, затем регулирует процедуру предоставления блага и,
наконец, предоставляет благо: льготы, пособия.
Источником гражданских и политических прав, наоборот, является сам человек, который
от рождения свободен, волен выбирать свой стиль, ритм и направление жизни, свою
религию или партнера по жизни. Государство может вмешиваться в осуществление этих
прав только в том случае, если это абсолютно необходимо для общественной
стабильности и безопасности, то есть если чья-либо деятельность может создать угрозу
жизни общества в целом.
В первом случае государство выступает в роли благодетеля, который одаривает своих
граждан теми или иными благами. Во втором — государство является общественным
регулятором в отношениях между частными лицами.
Исторически гражданские и политические права относятся к так называемому первому
поколению прав человека, которые были сформулированы в эпоху Просвещения и
впервые зафиксированы в Конституции США, включая поправки к ней, и французской
Декларации прав человека и гражданина. После Октябрьской революции 1917 года в
19
России начался второй этап развития прав человека. Социальные, экономические и
культурные права относятся ко второму поколению прав человека. Тенденции середины
ХХ века по самоопределению многих народов Африки, Азии и Южной Америки привели
к появлению права народов на самоопределение и иных прав, непосредственно связанных
с этим. Самое последнее направление прав человека связано с появлением экологических
прав.
Гражданские и политические права лежат в основе принципов организации
демократического общества. Их реализация обеспечивает нормальное функционирование
всех институтов демократического государства и гражданского общества в целом. Во
время Второй мировой войны именно эти права были попраны более всего, и поэтому
первые документы, принятые международным сообществом, были посвящены именно
гражданским и политическим правам и свободам. Позднее появились договоры, которыми
гарантировались экономические, социальные и культурные права, а также права народов.
Еще раз повторим, что обращаться в Европейский Суд по правам человека и в Комитет по
правам человека ООН можно только в случае нарушения гражданских и политических
прав. Некоторые из прав будут отдельно рассмотрены ниже.
Обоснованность обращения подразумевает также то, что обращение должно быть
доказано. Заявитель должен представить доказательства, подтверждающие, что
государство действительно нарушило его права, то есть бремя доказывания нарушения
лежит на заявителе.
С одной стороны, это правило можно расценить как достаточно жесткое, так как заявитель
— более слабая сторона, чем государство, против которого он выступает. В то же время
заявитель имеет возможность и обязан попытаться восстановить свои права, используя
внутригосударственные правовые процедуры, и, пройдя все инстанции, он с большей
очевидностью может доказать, что государство реально не предприняло никаких шагов
для восстановления его права.
В некоторых случаях сбор доказательств действительно бывает затруднен, например, в
случае применения пыток или бесчеловечного обращения. Но Европейский Суд по правам
человека и Комитет по правам человека ООН не имеют, в отличие от внутренней
правовой системы, формальных требований к доказательствам, то есть в качестве таковых
принимаются любые документы, свидетельствующие о нарушении прав человека.
Нарушение права может быть подтверждено судебными решениями, ответами
административных органов, медицинскими справками, свидетельскими показаниями,
протоколами следственных действий, расшифровками диктофонных записей, письмами,
собственным рассказом заявителя и т. д.
Единственным требованием, предъявляемым к доказательствам, является их
добросовестность, то есть заявитель не вправе каким-либо образом подтасовывать и
фальсифицировать их. В случае выявления недобросовестности заявителя Европейский
Суд по правам человека и Комитет по правам человека ООН скорее всего снимут данное
обращение с рассмотрения, а заявитель навсегда лишится права обращаться с этой
жалобой в какие-либо международно-правовые инстанции.
Требование доказанности жалобы тесно связано с таким условием приемлемости, как
исчерпание внутренних средств защиты.
Как правило, права заявителя нарушаются конкретными должностными или частными
лицами. Тот, кто считает, что его права нарушены, сначала обращается с требованием о
восстановлении нарушенного права внутри правовой системы государства. Если
обращение к внутренним механизмам защиты прав человека не дает своих результатов и
права остаются не восстановленными, то государство как бы поощряет нарушение прав
человека. В этом случае частный спор становится спором между государством и частным
лицом и может быть предметом рассмотрения международно-правовыми инстанциями.
Как это связано с требованием обоснованности и доказанности обращения? Заявитель,
обращаясь к внутригосударственным средствам защиты, требует восстановления
20
определенного права или устранения нарушения такового, например, обжалует
незаконность и необоснованность ареста в соответствии с п. 11 ст. 108 УПК РФ.
Соответственно, обращаясь в Европейский Суд по правам человека или Комитет по
правам человека ООН, заявитель может мотивировать нарушение прав, предусмотренных
ст. 5 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод или ст. 9
Международного Пакта о гражданских и политических правах, и указать, что государство
не восстановило нарушенное право на личную неприкосновенность при обращении к
внутренним механизмам защиты — таким, как судебное рассмотрение законности и
обоснованности ареста. В то же время попытка возбудить уголовное дело против
работников милиции по поводу превышения ими своих служебных полномочий вряд ли
будет расценена международными инстанциями как соответствующее исчерпание
внутренних средств защиты в случае нарушения права на личную неприкосновенность.
Основной вывод, который следует из всего вышесказанного, состоит в том, что,
исчерпывая средства внутригосударственной правовой защиты, следует обращаться
именно к тем из них, которые предусмотрены непосредственно для указанного нарушения
прав: незаконное задержание обжаловать в порядке ст. 125 УПК РФ; незаконный арест
обжаловать в порядке п. 11 ст. 108 УПК РФ; применение пыток обжаловать в прокуратуру
и просить о возбуждении уголовного дела, а в случае отказа обжаловать его в суд;
неправомерные действия должностных лиц обжаловать на основании соответствующих
нормативных актов и т. д.
Недопустимость анонимности жалобы
Жалоба в Европейский Суд по правам человека не должна быть анонимной: Суд должен
знать, кто именно обращается по поводу нарушения права. Формуляр обращения в
Европейский Суд, как и формуляр обращения в Комитет по правам человека ООН,
предусматривает графы, посвященные идентификации обратившегося: фамилия, имя,
отчество, место жительства, год и место рождения, адрес, вид деятельности и другие.
Заявитель может обратиться к Президенту Европейского Суда с просьбой не разглашать
его данные и не передавать их Правительству, если у него есть основания полагать, что
Правительство может использовать эти данные, чтобы ухудшить его положение. В этом
случае во всех документах Суда заявитель обозначается какой-либо буквой.
Недопустимость злоупотребления
правом на обращение
Жалоба может быть признана неприемлемой в связи со злоупотреблением правом в двух
случаях.
Во-первых, заявитель, обратившись в Европейский Суд по правам человека, принимает на
себя обязательство поддерживать свое обращение на протяжении всего рассмотрения.
Если он не отвечает в разумный срок на запросы Секретариата, не предоставляет новую
информацию о движении своего дела во внутренних процедурах либо предоставляет
ложную информацию, то это означает, что он злоупотребляет своим правом на обращение
в Европейский Суд.
Во-вторых, заявитель должен быть корректным в своем обращении в международноправовые инстанции и не допускать оскорбительных высказываний в адрес государства в
целом, а также в адрес отдельных должностных лиц, коммерческих фирм, граждан,
некоммерческих организаций и т. д. Несоблюдение этого правила также является
злоупотреблением правом на обращение и может привести к тому, что жалоба будет
признана неприемлемой.
Повторность жалобы
Наконец, последний критерий приемлемости — повторность жалобы. Европейский Суд
по правам человека не будет рассматривать жалобу, которая уже была предметом его
рассмотрения, а также была предметом рассмотрения иной международно-правовой
21
инстанции, в частности, Комитета по правам человека ООН. Повторность жалобы
означает, что жалоба подана тем же лицом, против того же государства, по тем же
обстоятельствам, которые уже были предметом рассмотрения как по вопросу
приемлемости, так и по существу.
В то же время Комитет по правам человека ООН вправе рассматривать те жалобы,
которые уже были поданы в Европейский Суд по правам человека, но были признаны неприемлемыми по какой-либо причине, особенно если основанием для признания жалобы
неприемлемой был пропуск 6-месячного срока или тот факт, что нарушение произошло до
5 мая 1998 г.
Исходя из этого, лицо, желающее обратиться в Европейский Суд по правам человека или
в Комитет по правам человека ООН, должно точно знать, что ему необходимо выбрать
только один международно-правовой орган, а не направлять жалобу в два органа
одновременно, так как это может привести к тому, что обе жалобы будут отклонены.
*****
Подводя итог, следует отметить, что только четкое соблюдение правил приемлемости
может обеспечить заявителю успех в Европейском Суде по правам человека и в Комитете
по правам человека ООН.
Стоимость обращения
в международно-правовые инстанции
Хотелось бы остановиться на одном очень распространенном заблуждении, касающемся
стоимости обращения в Европейский Суд по правам человека (аналогичная информация,
касающаяся Комитета по правам человека, просто не встречалась). Нередко можно
услышать или прочитать о том, что обращение в Европейский Суд стоит около 12–15
тысяч долларов США. Эта информация абсолютно неверна, так как обращения в
Европейский Суд по правам человека совершенно бесплатны. Более того, Европейский
Суд вправе предоставить заявителю правовую помощь (legal aid), то есть оплатить
заявителю его расходы по обращению в Европейский Суд: расходы на переписку, оплату
услуг адвоката, транспортные расходы, связанные с приездом заявителя и его адвоката в
Страсбург, и некоторые иные, которые сочтет уместными.
Европейский Суд по правам человека создан, чтобы решать вопросы о том, имели ли
место нарушения прав человека и основных свобод, и, следовательно, не может
устанавливать имущественный ценз, так как наиболее уязвимыми в этом отношении
являются именно неимущие слои граждан.
22
Глава 3
ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ОБРАЩЕНИЯ
В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
И КОМИТЕТ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ООН
Комментарий к некоторым статьям Европейской Конвенции о защите прав человека и
основных свобод
в контексте российской судебной практики
Раздел 1
Статья 2 Европейской Конвенции
о защите прав человека и основных свобод:
право на жизнь
Часто можно услышать весьма распространенное, но неверное мнение, что ЕКПЧ
защищает только «преступников», но не содержит каких-либо гарантий для потерпевших.
Это ошибочное мнение, но оно часто используется с целью принижения значения
Европейской Конвенции и Европейского Суда для обыкновенных людей.
Если говорить о правах потерпевших и жертв преступлений, то чаще всего гарантии их
прав содержатся в статьях 2, 3, 5 и 8 Европейской Конвенции.
Формулировка статьи 1 Конвенции, согласно которой Высокие Договаривающиеся
Стороны обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, гарантируемые ею
права и свободы, предполагает наличие у государств-участников как негативных, так и
позитивных обязательств. Первые (негативные) наиболее очевидны, так как Конвенция
направлена, прежде всего, на ограничение вмешательства публичных властей в
осуществление прав и свобод человека. Негативные обязательства государства в
соответствии с Конвенцией заключаются в недопущении нарушений ее положений со
стороны органов и лиц, наделенных властными полномочиями. Одновременно
Европейский Суд в своей практике исходит из того, что Конвенция налагает на
государства и позитивные обязательства, связанные с необходимостью предпринимать
определенные действия, направленные на предотвращение нарушений Конвенции.
Статья 2 Европейской Конвенции
о защите прав человека и основных свобод:
право на жизнь
Статья 2 Конвенции гласит:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно
лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за
совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое
наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно
является результатом абсолютно необходимого применения силы:
а) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица,
заключенного под стражу на законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
Право на жизнь является важнейшим правом человека, закрепленным в ряде документов
Совета Европы. Статья 2 Европейской Конвенции содержит запрет умышленного
произвольного лишения жизни, а также налагает на государство ряд позитивных
обязательств по охране жизни лиц, находящихся в юрисдикции государства.
Статья 2 Конвенции — это одна из основополагающих статей, отступление от соблюдения
обязательств которой не допускается в соответствии со статьей 15 Конвенции (в случае
войны или при иных чрезвычайных обстоятельствах), за исключением гибели людей в
результате правомерных военных действий. При этом не требуется, чтобы в
23
национальном праве содержалась норма с формулировкой, аналогичной статье 2
Конвенции. Достаточно, если национальное право по существу обеспечивает охрану
права, гарантированного Конвенцией.
Негативным обязательством по статье 2 является обязательство не допускать случаев
произвольного лишения жизни. Несмотря на то, что параграф 1 статьи 2 Конвенции
содержит запрет «умышленного лишения жизни», Суд в своих решениях распространил
действие статьи 2 и на случаи непреднамеренного лишения жизни (Стюарт против
Соединенного Королевства).
Позитивные обязательства по статье 2 Конвенции состоят в охране жизни лиц,
находящихся в юрисдикции государства.
В решении по делу Маккан и другие против Соединенного Королевства Европейский Суд
отметил, что содержащийся в статье 2 Конвенции запрет общеюридического характера
лицам, действующим от имени государства, произвольно лишать кого-либо жизни был бы
на практике неэффективен, если бы не существовала процедура для рассмотрения
законности применения государственными органами силы, влекущей за собой лишение
жизни. Обязанность государства охранять право на жизнь подразумевает и обязанность
провести эффективное официальное расследование в случае гибели людей в результате
применения силы, в том числе лицами, действующими от имени государства.
Неисполнение государством этой обязанности квалифицируется Судом как нарушение
статьи 2 Конвенции (Кайя против Турции).
Проводимое расследование должно быть полным, беспристрастным и тщательным.
Главной задачей проведения расследования является обеспечение ответственности
государственных органов за причинение смерти. При этом власти должны действовать
самостоятельно, как только им стало известно о произошедшем, то есть проведение
расследования не должно ставиться в зависимость от обращения родственников
погибшего с заявлением о проведении такого расследования.
Требование эффективности расследования предполагает, что лица, как непосредственно
проводящие расследование, так и ответственные за его проведение, должны быть
независимы от лиц, предположительно принимавших участие в расследуемых событиях
не только юридически, но и фактически (Гулек против Турции). Эффективность
расследования также подразумевает, что оно должно дать ответ на вопрос, было ли
оправдано применение силы в конкретных обстоятельствах (Кайа против Турции). Более
того, эффективное расследование должно приводить к установлению и наказанию
виновных (Огур против Турции). При проведении расследования должны быть
предприняты все доступные меры для сбора доказательств, в частности, должны быть
опрошены свидетели, проведены экспертизы, в том числе судебно-медицинская
экспертиза трупа с целью установления всех телесных повреждений и причин смерти.
Таким образом, главный принцип статьи 2 состоит в том, чтобы защищать индивида от
любого произвольного лишения жизни государством.
Однако обращение в Европейский Суд может быть связано и с неправомерными
действиями конкретного человека, повлекшими за собой нарушение статьи 2 Конвенции,
когда это нарушение происходит в условиях отсутствия надлежащей защиты со стороны
правительства, так как жалобы могут подаваться только в связи с действием или
бездействием, за которые несет ответственность правительство.
Так, в деле Осман против Великобритании (Osman v. UK) заявители подали иск на то, что
полиция не приняла разумных мер против учителя, который совершил убийство мужа
заявительницы и ранил ее сына. Хотя по данному делу Европейский Суд по правам
человека не установил нарушений ст. 2, он сформулировал следующие важные принципы:
«1. Обязанность государства в соответствии со ст. 2 имеет более широкое значение, чем
обязанность создания эффективных норм уголовного права для недопущения совершения
нарушений, — это также обязанность создания механизмов поддержания правопорядка с
целью предотвращения, пресечения, а также наказания за нарушение этих положений.
24
2. Она также предполагает, в определенных обстоятельствах, положительное
обязательство со стороны властей принять оперативные меры, направленные на защиту
лиц, жизнь которых находится в опасности в результате преступных действий со стороны
других лиц.
3. Помня о том, с какими трудностями связано поддержание правопорядка в современном
обществе, как непредсказуемо человеческое поведение и как сложно принимать
оперативные решения в отношении приоритетов и имеющихся возможностей, такое
обязательство должно интерпретироваться так, чтобы оно не создавало непреодолимых и
чрезмерных трудностей для властей.
4. Оно также должно интерпретироваться с учетом уважения к процедурам и другим
гарантиям, которые накладывают правовые ограничения на действия по расследованию
преступлений и привлечению нарушителей к ответственности, включая гарантии,
изложенные в статьях 5 и 8 Конвенции.
5. Следовательно, [заявителю] требуется представить данные, свидетельствующие о том,
что власти не сумели сделать все, что в разумных пределах от них требуется, чтобы
избежать «реального и непосредственного» риска опасности для жизни, о котором они
знали или должны были знать» (перевод автора).
Конвенция не защищает право на жизнь всегда и при всех обстоятельствах. Параграф 2
статьи 2 определяет ситуации, при которых разрешается применение насилия (пункты «а»,
«b», «с»), которое затем может непреднамеренно привести к лишению жизни. При этом
такое применение силы должно быть абсолютно необходимым для целей, указанных в
подпунктах статьи; кроме того, применение силы необходимо строго соизмерять с
законной целью, которая при этом преследуется. Соразмерность должна оцениваться с
учетом характера преследуемой цели, возникающей опасности для жизни и риска, что
применение такой силы может привести к лишению жизни. Примером такого применения
силы могут быть правомерные действия лица, например, для отражения нападения в
пределах необходимой обороны. При этом умысел лица, действия которого повлекли
смерть, должен быть направлен на предупреждение определенных последствий и
предотвращение определенных действий, а не на лишение жизни человека.
В связи с применением статьи 2 в практике Европейского Суда возникал и возникает ряд
проблем, требующих дальнейшего разрешения. Так, спорными являются некоторые
вопросы, связанные с абортами, например, следует ли рассматривать еще не родившегося
ребенка как «живого», или не менее сложные и спорные вопросы, связанные с эвтаназией.
Остаются также открытыми вопросы о том, следует ли рассматривать право на жизнь как
обязанность человека жить и может ли человек добровольно отказаться от этого права.
Случаи лишения жизни в связи с исполнением смертного приговора согласно тексту
статьи 2 Европейской Конвенции не признаются нарушением права на жизнь. Вместе с
тем в соответствии со статьей 1 Протокола № 6 к Конвенции, никто не может быть
приговорен к смертной казни или казнен. Надо иметь в виду, что Протокол № 6 является
действующим, но Российской Федерацией он до сих пор не ратифицирован.
Раздел 2
Статья 3 Европейской Конвенции
о защите прав человека и основных свобод:
право на физическую неприкосновенность
Право быть свободным от пыток и от бесчеловечного или унижающего достоинство
обращения является одним из самых главных прав человека, так как оно связано с личной
неприкосновенностью и человеческим достоинством индивида.
Статья 3 Конвенции относится к разряду абсолютных прав, соблюдение которые
гарантируется при любых обстоятельствах. В параграфе 2 статьи 15 Конвенции, которая
позволяет государствам отступать от своих обязательств по Конвенции в случае
чрезвычайных обстоятельств, сказано, что ни при каких обстоятельствах государство не
может отступать от своих обязательств по статье 3.
25
Суд в своем решении по делу Ирландия против Великобритании (Ireland v. UK) от 18
января 1978 г. провел различие между тремя категориями запрещенного поведения:
«1. Пытка: намеренное бесчеловечное обращение, вызывающее весьма серьезные и
жестокие страдания, цель которого заключается в том, чтобы добиться информации или
признания;
2. Бесчеловечное обращение: причинение сильных физических и нравственных страданий;
3. Унижающее достоинство обращение: плохое обращение, направленное на то, чтобы
вызвать у жертв чувства страха, боли и неполноценности, которые могут унизить и
опозорить их и, возможно, сломить их физическое или моральное сопротивление».
Согласно прецеденту бесчеловечное обращение при содержании под стражей может
порождать проблемы, имеющие отношение к ст. 3, если оно достигнет «определенного
уровня жестокости». Это разграничение зависит от степени уязвимости лица, лишенного
свободы.
В деле Томаси против Франции (Tomasi v. France) заявитель утверждал, что «в течение
длительного времени, когда он был задержан полицией и находился под стражей,
полицейские били его по лицу, а также избивали его ногами и кулаками. Хотя
медицинское освидетельствование не вполне подтвердило утверждения заявителя, оно
установило, что ему были нанесены побои разной степени тяжести. По мнению Суда,
свидетельства нанесенных телесных повреждений достаточно серьезны, чтобы заключить,
что, находясь под стражей, заявитель был подвергнут бесчеловечному и унижающему
человеческое достоинство обращению в смысле, который содержится в формулировке
статьи 3. Требования, предъявляемые к проведению расследования, а также неоспоримые
трудности, связанные с борьбой с преступностью, особенно с терроризмом, не могут
ограничивать степень защиты, гарантированной статьей 3 в отношении уважения
физической неприкосновенности граждан».
Еще более категоричный вывод был сделан Судом в деле Рибич против Австрии (Ribitsch
v. Austria), в котором заявитель также утверждал, что во время содержания под стражей
его избивали ногами и кулаками, причинив ему телесные повреждения в виде синяков и
ссадин:
«...любое использование физической силы в отношении лица, лишенного свободы, не
вызванное необходимостью, порожденной поведением этого лица, унижает человеческое
достоинство и принципиально нарушает право, гарантированное статьей 3 Конвенции».
Под использованием физической силы в этом контексте подразумевается произвольное
нападение; иное применение силы, например, необоснованное наложение наручников,
которое требует подробного исследования.
Для того чтобы исчерпать внутригосударственные средства защиты против пыток,
необходимо ходатайствовать о проведении органами прокуратуры соответствующей
проверки по факту применения физического насилия. Если в результате этой проверки не
будет возбуждено уголовное дело, следует обратиться с официальным заявлением о
возбуждении уголовного дела против лиц, применявших насилие. Как следует из
существующей практики, чаще всего правоохранительные органы в возбуждении
уголовного дела отказывают, а возбужденные уголовные дела по таким обращениям
нередко прекращаются. В этих случаях у заявителей имеется право обжаловать
соответствующее постановление о прекращении дела или об отказе в возбуждении
уголовного дела в суд по месту нахождения органа, вынесшего соответствующее
решение.
В случае отказа суда всесторонне и объективно рассмотреть такую жалобу, если
обоснованность такого отказа была подтверждена решением кассационной инстанции по
кассационной жалобе на определение первой инстанции, можно с уверенностью говорить
о том, что все эффективные средства защиты внутри страны были исчерпаны. Кроме того,
представляется, что есть основания заявлять об отсутствии в стране эффективных
26
способов защиты от нарушения статьи 3, т.е. имеет место еще и нарушение статьи 13
Конвенции.
Корень этой проблемы кроется отчасти в отсутствии должной уголовно-правовой оценки
такого общественно опасного явления, как пытка. В этой связи следует обратиться к
итогам 17 сессии Комитета против пыток ООН от 12 ноября 1996 г., где в слушаниях по
Российской Федерации было специально отмечено, что понятие пытки не криминализова
но по российскому Уголовному кодексу, как того требует статья 4 Конвенции против
пыток, а ссылки российских официальных лиц на наличие сходных составов в российском
уголовном законодательстве не являются обоснованными, так как и документы ООН, и
документы Совета Европы имеют в виду ответственность, которая должна наступать
именно за пытки и другое бесчеловечное обращение, а не по «сходным» составам.
Если согласно статье 35 Конвенции шестимесячный срок исчисляется с даты вынесения
последнего судебного решения по делу, то в случае применения пыток или другого
бесчеловечного обращения шестимесячный срок исчисляется с момента нарушения права,
гарантированного Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод,
т.е. с того момента, когда имело место нарушение статьи 3, так как может случиться, что
по делу никогда не будет вынесено ни одного судебного решения.
Обычно доказательствами нарушения статьи 3 Конвенции могут служить результаты
медицинского освидетельствования, рентгенологического обследования, различная
медицинская документация, справки. В некоторых случаях, особенно в условиях
заключения, получить такие документы не представляется возможным. В подобных
ситуациях доказательствами пыток или иного бесчеловечного обращения могут служить
копии жалоб и заявлений, направленные в различные инстанции, письменные
свидетельские показания лиц, которые могут подтвердить применение такого
воздействия; выписки из протокола судебного заседания, из которых видно, что
подсудимый в суде заявлял о нарушении в отношении него статьи 3; подробное описание
применения физического или психического воздействия, сделанное в ходе судебного
разбирательства и в кассационной жалобе.
Основанием для обращения в Европейский Суд по правам человека с жалобой на
нарушение статьи 3 Конвенции является также содержание в местах лишения свободы в
условиях, представляющих собой бесчеловечное обращение или унижающее достоинство
обращение.
В решении по делу Калашников против России условия содержания Калашникова в СИЗО
№ 1 г. Магадана в совокупности с длительностью содержания в этих условиях (более 4-х
лет) Европейский Суд по правам человека признал унижающим обращением.
В этом же решении Европейский Суд по правам человека признал, что в России
отсутствуют эффективные средства защиты от содержания в таких условиях, так как г-н
Калашников написал около 250 жалоб в различные инстанции, в которых он, в том числе,
ставил вопрос о плохих условиях содержания, однако эти жалобы никак не повлияли на
его положение. Таким образом, в жалобе в Европейский Суд можно утверждать, что
эффективные средства защиты в таких случаях отсутствуют.
Кроме жалоб со стороны заключенных, в практике Европейского Суда рассматривались
жалобы со ссылкой на статью 3 в связи с другими видами обстоятельств.
Так, жертвами нарушения статьи 3 считали себя лица, подлежащие выдаче (экстрадиции)
в страны, где к заключенным применяются пытки или смертная казнь, лица,
подвергавшиеся телесным наказаниям, в том числе несовершеннолетние, а также лица,
длительное время содержавшиеся в условиях ожидания смертной казни. Дискуссионными
остаются вопросы, связанные с дискриминацией, которая при определенных условиях
может представлять собой нарушение положений статьи 3 в части имеющего место
унижающего достоинство обращения.
Права, охраняемые статьей 3 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных
свобод, защищаются также двумя другими конвенциями — Конвенцией Организации
27
Объединенных Наций против пыток и другого жестокого, бесчеловечного или
унижающего достоинство обращения или наказания (вступила в силу с января 1987 года)
и Европейской Конвенцией о предупреждении пыток и бесчеловечного или унижающего
достоинство обращения или наказания (вступила в силу с февраля 1989 года),
устанавливающей право Европейского Комитета по предупреждению пыток в любое
время посещать любое место заключения в целях выявления нарушений статьи 3
Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Такие посещения
уже неоднократно имели место в Российской Федерации.
Нарушения статьи 13 в связи с нарушением статей 2 и 3 Европейской Конвенции о защите прав человека
и основных свобод
В ситуациях, когда основные права граждан, гарантированные статьями 2 и 3 Конвенции,
оказываются нарушенными, необходимо производить «эффективное официальное
расследование в той или иной форме». Это обязательство в первую очередь касается тех
случаев, в которых принимали участие (или могли быть задействованы) государственные
официальные лица.
В ряде дел, имевших отношение к Турции (например, Аксой против Турции), Суд
установил, что в случаях, когда смерть человека наступила при подозрительных
обстоятельствах, когда он пропал без вести или когда «имеются основания предполагать»,
что в отношении него были использованы пытки, статья 13 требует провести «тщательное
и эффективное расследование, способное привести к выявлению и наказанию виновных и
предусматривающее возможность эффективного доступа родственников к процедуре
расследования».
Еще более важным прецедентом для России является решение Европейского Суда по делу
Ассенов и др. против Болгарии (Assenov & others v. Bulgaria). В России и Болгарии долгие
годы существовали весьма сходные системы и принципы деятельности
правоохранительных органов. По данному делу Европейский Суд хотя и не усмотрел
достаточных оснований для признания нарушений статьи 3 Конвенции, однако признал
нарушение статьи 13 Конвенции, которое выразилось в том, что со стороны государства
имело место упущение в отношении исполнения обязательства произвести надлежащее
официальное расследование при наличии мотивированных утверждений заявителя о
применении пыток.
Раздел 31
Статья 5 Европейской Конвенции
о защите прав человека и основных свобод
Статья 5 гласит:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть
лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;
b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение
вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения
любого обязательства, предписанного законом;
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно
предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении
правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что
необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться
после его совершения;
d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании законного
постановления для воспитательного надзора или его законное заключение под стражу,
произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;
28
e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения
инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных,
алкоголиков, наркоманов или бродяг;
f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его
незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его
высылке или выдаче.
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины
его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с пунктом (c)
пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному
должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на
судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда.
Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет
право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу
и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений
настоящей статьи, имеет право на компенсацию».
Данная статья гарантирует право на свободу и неприкосновенность личности. Она не
просто декларирует право не быть подвергнутым произвольному лишению свободы, но
содержит детальную разработку гарантий для лица, лишенного свободы. В четырех
параграфах этой статьи содержатся условия, при наличии которых лишение свободы
может считаться правомерным.
В параграфе 1 статьи 5 Конвенции сформулировано общее правило о защите права на
свободу и неприкосновенность личности.
Параграфы 2, 3 и 4 статьи 5 Конвенции предусматривают ряд минимальных гарантий,
которые должны обеспечиваться каждому арестованному.
Каждое из гарантированных прав в параграфах 2, 3 и 4 статьи 5 Конвенции является
самостоятельным, и нарушение каждого из них может привести к признанию ареста или
задержания незаконным, необоснованным или произвольным.
Параграф 5 статьи 5 Конвенции предусматривает право на компенсацию в случае
нарушения любого из прав, гарантированных параграфами 1-4 статьи 5 Конвенции.
Параграф 1 статьи 5 Европейской Конвенции
Помимо общего правила о защите права на свободу: «Никто не может быть лишен
свободы иначе как в установленном законом порядке», данная норма предусматривает
исчерпывающий перечень оснований, когда арест (задержание) может считаться
осуществленным в соответствии с требованиями Конвенции. Согласно этому перечню
обоснованными считаются:
«a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;
b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение
вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения
любого обязательства, предписанного законом;
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно
предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении
правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что
необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться
после его совершения;
d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании законного
постановления для воспитательного надзора или его законное заключение под стражу,
произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;
29
e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения
инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных,
алкоголиков, наркоманов или бродяг;
f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его
незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его
высылке или выдаче».
Определение «законности»
в трактовке Европейского Суда
При описании оснований лишения свободы статья 5 Конвенции обращается к понятию
законности. В этой норме употребляются две формулировки, связанные с понятием
законности: первая — «в порядке, установленном законом»; вторая — «законное
задержание или заключение под стражу». При этом понятие «законности» в Конвенции
не раскрывается. Тем не менее, Европейский Суд в ходе своей деятельности выработал
четкий подход к определению этого понятия. Данный подход заключается в том, что, хотя
параграф 1 статьи 5 требует, чтобы арест или заключение под стражу производились на
основании внутреннего законодательства, последнее должно отвечать как минимум двум
качественным критериям. Норма внутреннего законодательства, регламентирующая
правила лишения человека свободы, должна быть (а) доступной и (б) точно
сформулированной. Без соблюдения этих условий нельзя рассматривать норму как такой
закон, который будет принят во внимание Европейским Судом2. Как заявил Суд в деле Х
против Федеративной Республики Германии, «некоторые введенные при тоталитарных
режимах процедуры вполне могут соответствовать тем нормам, которые обычно
наблюдаются в демократических обществах»3.
Существует и менее очевидный аспект. При трактовке понятия «в установленном законом
порядке» следует признать, что в целом это требование носит весьма формальный
характер, то есть проверке может подвергаться только соблюдение формальной
процедуры лишения человека свободы и, как это видно из практики Европейского Суда,
дальше проверки формальной законности ареста Суд, скорее всего, не пойдет. Однако в
настоящее время судебная практика дает возможность подвергать сомнению чисто
формальный подход к определению этих вопросов, так как сам закон, определяющий
процедуру и условия ареста, должен быть «законным»4.
Иными словами, если национальным законом предусмотрено то, что не укладывается в
понимание «законного» с точки зрения основных принципов Конвенции, то такой арест
нельзя считать законным, даже если он не содержит никаких нарушений согласно
внутреннему законодательству.
Европейский Суд выразил эту позицию в нескольких своих решениях, но наиболее полно
и развернуто в деле Барановский против Польши. Суд записал:
«50…. Выражения “законный” и “в порядке, установленном законом” в параграфе 1
статьи 5 преимущественно относятся к национальному законодательству и устанавливают
обязательство соблюдать его материальные и процессуальные нормы. Хотя в целом
толкование и применение внутригосударственных законов — это, прежде всего, задача
национальных органов власти, в частности судов, дело обстоит иначе в случаях, когда, как
в соответствии с параграфом 1 статьи 5 , несоблюдение этих законов влечет за собой
нарушение Конвенции. В этих случаях Суд может и должен использовать определенные
полномочия для проверки соблюдения национального законодательства (см., среди
других источников, Доушеб против Нидерландов [GC], № 31464/96, пп. 44–45, 4 августа
1999 г., не включено в официальный доклад).
51. Однако
“законность”
содержания
под
стражей
в
соответствии
с
внутригосударственными законами является важнейшим, но не всегда решающим
элементом. Суд должен также убедиться, что содержание под стражей в рассматриваемый
период не противоречит целям параграфа 1 статьи 5, а именно, недопущению
произвольного лишения человека свободы без достаточных на то оснований. Более того,
30
Суд должен убедиться, соответствуют ли сами внутригосударственные законы
Конвенции, в том числе выраженным или подразумеваемым в ней общим принципам (см.,
среди прочих источников, решение по делу Уинтверп против Нидерландов от 24 октября
1979 г., Серия A № 33, стр. 19–20, п. 45, и решение по делу Эркало против Нидерландов
от 2 сентября 1998 г., Сборники судебных решений 1998-VI, стр. 2477, п. 52).
52. В связи с последним пунктом Суд подчеркивает, что в том, что касается лишения
свободы, особенно важно, чтобы соблюдался общий принцип правовой определенности.
Следовательно, жизненно важно, чтобы основания лишения свободы в соответствии с
внутригосударственным законодательством были четко определены, чтобы применение
самих законов было предсказуемым, чтобы они отвечали стандарту “законности”,
установленному в Конвенции, который требует, чтобы все законы были достаточно
точными для того, чтобы любое лицо могло в случае необходимости, получив
соответствующую консультацию, — предусмотреть, в максимально возможной при
данных обстоятельствах степени, последствия, которые повлечет за собой то или иное
действие (см. решение по делу Стил и др. против Великобритании от 23 сентября 1998 г.,
Сборник судебных решений 1998-VII, стр. 2735, п. 54).
53. Обращаясь к обстоятельствам данного дела, Суд указывает, что стороны согласны с
тем, что в период между датой истечения срока действия ордера на арест от 30 декабря
1993 г., а именно 31 января 1994 г., и последующим решением областного суда Лодзи от
24 мая 1994 г. об освобождении заявителя не было вынесено судебного решения,
санкционирующего содержание заявителя под стражей. Также достигнута общая позиция
относительно того, что в течение этого времени заявитель находился под стражей
исключительно на основании того факта, что в это время судом надлежащей юрисдикции
по этому делу было вынесено обвинительное заключение.
54. Суд отмечает, что внутригосударственная практика содержания лица под стражей на
основании обвинительного заключения основана не на каком-либо конкретном
законоположении или норме прецедентного права, а, как установила Комиссия и в суде
признали стороны, вытекает из того факта, что польское уголовное законодательство в
рассматриваемое время не имело четких норм, регулирующих положение задержанного в
ходе судебного разбирательства после истечения срока содержания под стражей,
установленного в последнем ордере на арест, выданном на этапе следствия.
55. В свете вышесказанного суд, во-первых, считает, что применимое уголовное
законодательство Польши не удовлетворяет принципу «предсказуемости» закона
применительно к параграфу 1 статьи 5 Конвенции по причине отсутствия каких-либо
четких положений, устанавливающих возможность и условия надлежащего продления на
этапе судебного разбирательства срока содержания под стражей, который был определен
на этапе расследования.
56. Во-вторых, суд считает, что практика, сложившаяся в связи с указанным пробелом в
законодательстве, допускающим предварительное заключение под стражу на
неопределенный и непредсказуемый срок при отсутствии обосновывающего его
положения закона или судебного решения, сама по себе противоречит принципу правовой
определенности — принципу, который вытекает из Конвенции и является одним из
основных элементов господства права.
57. В этой связи суд также подчеркивает, что в свете параграфа 1 статьи 5 Конвенции
заключение под стражу на срок длительностью в несколько месяцев при отсутствии
обосновывающего его постановления суда, судьи или другого лица, “наделенного
судебной властью”, не может считаться “законным” в смысле указанного положения
Конвенции. Несмотря на то, что данное требование прямо не предусмотрено параграфом 1
статьи 5 Конвенции, оно вытекает из статьи 5 в целом, в частности из формулировок,
содержащихся в параграфе 1 (с) (“с тем, чтобы оно предстало перед компетентным
органом”) и параграфе 3 (“незамедлительно доставляется к судье или к иному
должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью”). Кроме того,
31
предписание о представлении арестованного в суд, гарантированное параграфом 4 статьи
5, подтверждает мнение о том, что заключение под стражу на срок, превышающий
первоначальный период задержания, предусмотренный параграфом 3, требует
необходимого “судебного” вмешательства как меры защиты от произвола. Суд считает,
что положение о защите от своевольного лишения свободы, установленное параграфом 1
статьи 5, серьезно нарушается в случае, если заключение лица под стражу осуществляется
только по исполнительному приказу после того, как оно формально предстало перед
компетентным органом, указанным в параграфе 3 статьи 5.
58. В заключение и на основании фактов данного дела суд считает, что содержание
заявителя под стражей не являлось «законным» в смысле параграфа 1 статьи 5 Конвенции.
Следовательно, имело место нарушение данного положения»5.
В отношении российского законодательства Европейский Суд по делу Гусинский против
России признал несоответствующим «качеству закона» некоторые положения Уголовнопроцессуального кодекса РСФСР.
Правительство РФ заявило, что, хотя статья 90 УПК РСФСР действительно не содержит
перечня упоминаемых «исключительных обстоятельств», при которых задержание лица
возможно до предъявления ему обвинений, такие обстоятельства определяются в каждом
деле индивидуально. В то же время, Правительство не сослалось ни на одно дело, в
котором бы раскрывалось понятие таких «исключительных обстоятельств», хотя, как
следует из формулировки решения Суда, Суд был готов рассмотреть практику в качестве
трактовки статьи 906.
При определении законности содержания под стражей Суд также обращает особое
внимание на цель задержания. Так, в деле Бозано против Франции Суд установил, что
целью, которую государственные органы преследовали при задержании заявителя, было
не предотвращение его депортации, а, по сути, скрытая форма экстрадиции (параграф f
части 1 статьи 5)7.
Условия признания ареста законным
и гарантии прав арестованных и задержанных
Непременным требованием к применению задержания и ареста, помимо выполнения норм
российского уголовно-процессуального законодательства, является соблюдение
требований и норм международного права, признанных Российской Федерацией, в
частности, статьи 5 Конвенции о праве на свободу и безопасность и аналогичной ей
статьи 9 Международного Пакта о гражданских и политических правах.
Пункт (а) параграфа 1 статьи 5 Конвенции
Практический интерес представляет предусмотренное параграфом 1 (а) статьи 5
основание к законному лишению свободы лиц в связи с отбыванием ими наказания,
назначенного по приговору суда.
Следует отметить, что пункт (а) параграфа 1 статьи 5 Конвенции предполагает законное
содержание лица под стражей на основании признания его виновным судом. При
обращении в Европейский Суд следует иметь в виду, что законность или незаконность
судебного приговора, на основании которого лицо содержится в заключении,
Европейским Судом не принимается во внимание и не подвергается переоценке. Имеет
значение лишь то, что обвинительный приговор вынесен, и согласно этому приговору
лицо осуждено к лишению свободы. В этом случае заявителю уместно ставить вопрос о
возможных нарушениях статьи 6 Конвенции, которая гарантирует право на справедливое
судебное разбирательство, если таковые нарушения имели место.
При этом форма лишения свободы не имеет значения: например, под данный пункт
подпадает помещение в психиатрическую клинику как форма наказания8 или лишение
свободы в виде дисциплинарного наказания9.
32
Нахождение в заключении в период до вынесения решения судом кассационной или
апелляционной инстанций также регулируется данной статьей10.
Пункт (с) параграфа 1 статьи 5 Конвенции
Из всего перечня оснований задержания и ареста, закрепленного в параграфе 1 статьи 5
Конвенции, наибольший интерес для практикующего юриста представляет пункт (с).
Пункт (с) параграфа 1 статьи 5 Конвенции предполагает арест или задержание только в
том случае, если имеются обоснованные подозрения в совершении правонарушения, или
есть достаточные основания полагать, что лицо может скрыться. Хотя органы
предварительного расследования практически всегда указывают эти мотивы как
формальный повод к задержанию (аресту), в то же время они часто не обременяют себя
каким-либо обоснованием этих своих утверждений.
«Обоснованное подозрение»
Термин «обоснованное подозрение» был подвергнут анализу Судом в деле Фокс,
Кэмпбелл и Хартли против Великобритании, где это было определено следующим
образом. Наличие «обоснованного подозрения» предполагает существование фактов или
информации, которая, на взгляд объективного наблюдателя, свидетельствовала бы о том,
что данное лицо могло совершить расследуемое преступление.
То, что может быть признано в качестве «обоснованного подозрения», зависит от всех
обстоятельств и должно быть оценено на основе фактов, известных на момент ареста, а не
впоследствии. На этой стадии не требуется доказательств, что преступление было
совершено11. Также не требуется доказывать, что если факт преступления имел место, то в
его совершении виновно данное лицо. Основным критерием «обоснованности
подозрения» будет служить «добросовестность подозрения», однако надо понимать, что
недостаточно просто искренней уверенности и внутреннего убеждения лица, проводящего
предварительное расследование, — должны существовать объективные основания,
оправдывающие задержание и/или арест.
«Достаточные основания»
Хотя второе основание статьи 5 (1) (c) позволяет производить задержание и в том случае,
когда необходимо предотвращение совершения задержанным правонарушения или чтобы
помешать ему скрыться после его совершения, задержание, произведенное по этому
основанию, всегда подлежит внимательному изучению на предмет действительного
наличия фактов, обусловивших данное задержание. Это право означает не более чем
средство предотвращения конкретного преступления12.
Это основание не дает права пользоваться задержанием для того, чтобы просто облегчить
работу следственным органам. Также это не есть разрешение применения мер общего
предотвращения (превентивных мер), направленных против одного человека или
категории людей, просто на основании того, что он или они имеют склонность совершать
преступления.
В деле Ирландия против Великобритании Европейский Суд постановил, что
осуществление интернирования, даже если оно разрешено внутригосударственным
правом, просто «для сохранения мира и поддержания порядка» без реальной
необходимости и действительного подозрения в том, что было совершено преступление
(или уверенности, что необходимо предотвратить совершение преступления), не
соответствует условиям параграфа 1 (c) статьи 5 Конвенции (перевод и трактовка
автора).
Следует также отметить, что право, закрепленное в пункте (с) параграфа 1 статьи 5
Конвенции, формирует «единое целое»13 с параграфом 3 статьи 5, которая гарантирует
каждому арестованному или задержанному в соответствии с положениями пункта (с)
параграфа 1 статьи 5 лицу право быть незамедлительно доставленным к судье, а также
33
право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до
суда. Данная норма будет освещена ниже, в соответствующем разделе.
Заслуживает интереса дело Смирновы против Российской Федерации, в котором Суд
развил многие конкретные положения статьи 5 (1).
«58. Лицо, обвиненное в правонарушении, должно всегда освобождаться до суда, кроме
случаев, когда государство может предъявить «соответствующие и достаточные»
основания в оправдание продленного содержания под стражей (см. в качестве
классической ссылки дело Wemhoff v. Germany, судебное решение от 27 июня 1968 г.; дело
Yagci and Sargin v. Turkey, судебное решение от 8 июня 1995 года).
59. Прецедентное право Конвенции разработало 4 базовых приемлемых основания в
отказе в освобождении под подписку о невыезде: риск, что лицо, которому предъявлено
обвинение, не появится на суде; риск, что лицо, которому предъявлено обвинение, в
случае освобождения предпримет действия, чтобы помешать отправлению правосудия,
либо совершит дальнейшие правонарушения или нарушит общественный порядок.
60. Опасность возможности скрыться от правосудия не может определяться
исключительно суровостью возможного приговора; она должна оцениваться относительно
других соответствующих факторов, которые могут либо подтвердить наличие опасности
скрыться от правосудия либо сделать ее столь незначительной, что она не сможет
оправдать досудебное содержание под стражей.
61. […] Продление содержания под стражей может быть оправдано в данном случае,
только если имеются конкретные признаки того, что это действительно требуется
общественными интересами, которые, несмотря на презумпцию невиновности,
перевешивают право уважения личной свободы (дело W v. Switzerland)»14.
Пункт (е) параграфа 1 статьи 5 Конвенции
Относительно п. (е) параграфа 1 статьи 5 Конвенции следует иметь в виду, что
Европейский Суд по делу Ракевич против Российской Федерации выявил проблему
неправильного применения норм национального законодательства при решении вопроса о
заключении под стражу душевнобольных лиц.
Так, в решении по этому делу Европейский Суд указал:
«33. ...Власти должны также соблюдать необходимые условия, предусмотренные
внутригосударственным правом для случаев разбирательства о необходимости
ограничения свободы граждан (Erkalo v. The Netherlands, решение от 2 сентября 1998 г.,
параграф 57).
34. Прежде всего, национальные власти, особенно судьи, обязаны интерпретировать и
применять внутригосударственное право. Однако, поскольку в соответствии со статьей 5,
параграф 1, неисполнение положений внутригосударственного права представляет собой
нарушение Конвенции, из этого следует, что Европейский Суд и должен, и обязан
провести проверку утверждений о нарушениях подобного рода (Benham v. The United
Kingdom, решение от 10 июня 1996 г., параграф 41).
35. Суд отмечает, что согласно статье 34-1 Закона “О психиатрической помощи” суд
должен рассмотреть заявление о принудительной госпитализации лица в психиатрический
стационар в течение 5 дней с момента поступления заявления. В данном случае больница
подала заявление 26 сентября 1999 г., но только 5 ноября 1999 г., то есть 39-ю днями
позже, оно было рассмотрено Орджоникидзевским районным судом, поэтому
принудительная госпитализация заявительницы не соответствовала процедуре,
предусмотренной законом. Следовательно, имелось нарушение статьи 5 параграф 1
Конвенции»15.
Практика ведения подобных дел показывает, что суды часто допускают также нарушения
статьи 34(2) Закона РФ «О психиатрической помощи», который гарантирует лицу, в
отношении которого применяется мера недобровольной госпитализации, присутствовать
на судебном разбирательстве лично и быть представленным защитником. Во многих
34
случаях, так же как по делу Ракевич, нарушаются сроки рассмотрений жалоб на
незаконную госпитализацию.
Пункт (f) параграфа 1 статьи 5 Конвенции
Внутренним законодательством РФ, которое регулирует порядок задержания лица по
запросу иностранного государства, является Уголовно-процессуальный кодекс РФ.
Часть 1 статьи 466 УПК РФ предусматривает право Генерального прокурора РФ или его
заместителя решать вопрос об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в
отношении лица, по которому направлен запрос о выдаче, в целях обеспечения
возможности выдачи лица.
Из данной нормы закона можно сделать вывод, что целью избрания меры пресечения в
случае поступления запроса иностранного государства о выдаче является обеспечение
возможности такой выдачи. Таким образом, мера пресечения в виде заключения под
стражу в указанных случаях может быть избрана тогда, когда отсутствуют обстоятельства,
при которых выдача не допускается. Данный вывод подтверждается и положениями
Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и
уголовным делам (Минск, 22 января 1993 г.), статья 60 которой предусматривает: «По
получении требования о выдаче запрашиваемая Договаривающаяся Сторона немедленно
принимает меры к розыску и взятию под стражу лица, выдача которого требуется, за
исключением случаев, когда выдача не может быть произведена».
Таким образом, если имеются обстоятельства, при которых выдача лица по запросу
иностранного государства не допускается, в отношении него не может быть избрана мера
пресечения в виде заключения под стражу для обеспечения возможности выдачи. Иное
толкование противоречит логике закона.
В связи с указанным необходимо отметить, что в соответствии с нормами российского и
международного права имеется ряд безусловных обстоятельств, при наличии которых
выдача запрещена.
Из совокупности норм российского права вытекает, что в Российской Федерации не
допускается выдача граждан РФ по запросам иностранного государства. Часть 1 статьи
61 Конституции РФ предусматривает: «Гражданин Российской Федерация не может
быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан другому государству».
Императивный характер также носит и пункт 1 части 1 статьи 464 УПК РФ. Указанная
статья полностью согласуется с Конституцией РФ и предусматривает, что выдача лица не
допускается, если лицо, в отношении которого поступил запрос иностранного
государства о выдаче, является гражданином Российской Федерации.
Императивный характер носит также статья 4 Закона РФ «О гражданстве» от 19 апреля
2002 года. В пункте 5 статьи 4 Закона указано, что гражданин Российской Федерации не
может быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан иностранному
государству.
Подобное утверждение относится и к лицам, имеющим статус беженца, так как в
соответствии с частью 1 пункта 2 статьи 464 УПК РФ не допускается выдача лиц, которые
являются беженцами.
УПК РФ (статья 464, часть 1) предусматривает еще ряд безусловных обстоятельств, при
которых выдача не допускается, а именно, если:
— в отношении указанного в запросе лица на территории РФ за то же самое деяние
вынесен вступивший в силу приговор или прекращено производство по уголовному делу;
— в соответствии с законодательством РФ уголовное дело не может быть возбуждено или
приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения сроков давности
или по иному законному основанию;
— имеется вступившее в законную силу решение суда РФ о наличии препятствий для
выдачи данного лица в соответствии с законодательством РФ.
35
Таким образом, если запрос о выдаче поступил в отношении лица, выдача которого не
допускается ни при каких обстоятельствах, такое лицо не может быть заключено под
стражу для обеспечения возможности выдачи.
Несмотря на прямой запрет выдачи лиц указанных категорий, такие лица на практике
нередко задерживаются российскими правоохранительными органами в связи с запросом
о выдаче и содержатся под стражей в течение длительных сроков.
Поскольку в подобных случаях отсутствуют законные основания для содержания под
стражей, предусмотренные нормами российского и международного права, содержание
таких лиц под стражей является прямым нарушением пункта f параграфа 1 статьи 5
Конвенции.
В Российской Федерации вопросы заключения лица под стражу регулирует Уголовнопроцессуальный кодекс. В УПК РФ вопросы заключения лица под стражу и сроки
содержания лица под стражей регулируются статьями 108 и 109. Представляется, что
именно этими нормами должны регулироваться вопросы содержания под стражей лиц, в
отношении которых решается вопрос о выдаче.
Тем
не
менее,
нечеткость
уголовно-процессуального
закона,
который
непосредственно не отсылает к данным статьям в ситуациях, связанных с выдачей,
способствует тому, что на практике допускаются указанные выше нарушения.
Терминологические аспекты статьи 5
Как было указано выше, параграфы 2, 3, 4 статьи 5 Конвенции предусматривают ряд
минимальных гарантий, которые должны обеспечиваться каждому арестованному или
задержанному.
В этих параграфах наряду с понятием «ареста» используется термин «задержание». При
анализе этих норм, прежде всего, необходимо внести терминологическую ясность, что
имеет не только важнейшее теоретическое, но и не менее серьезное практическое
значение. При этом можно с уверенностью утверждать, что понимание этих терминов в
английском и русском языках разнится «с точностью до наоборот». Слово «arrest» в
английском языке означает первичное задержание и ограничение свободы передвижения
индивидуума, то есть то, что в русском языке обозначает понятие «задержание». Слово же
«detention» традиционно переводится на русский язык как «задержание», тогда как на
самом деле означает досудебное содержание под стражей, то есть то, что является арестом
согласно российскому законодательству и требует соответствующего решения суда.
Непонимание этой разницы произвольно сужает круг лиц, на которых распространяются
эти важнейшие гарантии Европейской Конвенции. Мы исходим из того, что все гарантии,
предусмотренные статьей 5 Конвенции, распространяются на всех лиц, которые лишены
свободы.
Например, в параграфе 2 статьи 5 Конвенции (в русском переводе) используется термин
«арестованный» (в переводе с английского «arrested»). С таким переводом никак нельзя
согласиться. Не претендуя на официальный перевод Европейской Конвенции, мы
полагаем, что термин «задержанный» является правильным переводом этой нормы в
контексте Конвенции, и поэтому будет применяться в данной работе.
Какой момент считать моментом АРЕСТА?16
Этот вопрос часто возникает на практике. Независимо от специфики законодательства той
или иной страны моментом ареста (задержания), по нашему мнению, следует считать
момент, после которого человек ограничен в свободе передвижения. Таким образом,
даже если лицо принудительно оставлено в кабинете следователя «для беседы», — с этого
момента задержание уже состоялось. Практикующие адвокаты часто приводят примеры
многочасового задержания их подзащитных и их недо-пуска к делу со ссылкой на то, что
следователь-де в настоящее время «просто разговаривает» с лицом, «опрашивает» его или
допрашивает в качестве свидетеля, и, следовательно, оснований к допуску адвоката нет.
36
По нашему мнению, это результат именно неверного понимания действительного момента
задержания.
Разумеется, если некоему лицу предложили пройти в отделение милиции для того, чтобы
получить от него необходимые для следствия показания, то нет оснований
незамедлительно считать, что был применен «арест» (задержание). Однако если данное
лицо категорически возражает против дачи показаний и протестует против удерживания
его в отделении милиции, можно смело говорить о том, что имеет место задержание,
которое по требованию лица следует процессуально оформить.
В то же время, Суд предостерегает от упрощенного подхода к проблеме ограничения
свободы. Национальные органы часто располагают согласно внутреннему закону страны
довольно широкими возможностями по проведению расследования в сочетании с правом
на содержание под стражей, например, с целью проведения личного обыска, или взятия
отпечатков пальцев, или организации очной ставки для проверки личности
подозреваемого. Нет уверенности в том, что некоторые случаи такого ограничения
свободы передвижения достаточны для того, чтобы статья 5 стала применима.
По некоторым делам Суд, даже при наличии формальных признаков задержания, не
считал применимой статью 5, когда необходимо было провести срочный обыск или
допрос подозреваемых. Здесь Судом должны учитываться цели действия государства, а не
только последствия этих действий. Эти цели были учтены Судом в деле Энгеля и других.
Суд принимает во внимание, что службам дознания и полиции необходимо предоставить
возможность выполнять свою работу постольку, поскольку они работают в общественных
интересах, и невозможно требовать от них исполнения их служебного долга, если во всех
случаях необходимое задержание автоматически квалифицировалось бы как лишение
свободы, подпадающее под статью 5. Однако это необходимое задержание может быть
признано произвольным или незаконным, поскольку даже тогда, когда лицо фактически
хочет и может свободно покинуть помещение полицейского участка или возразить против
личного обыска, непонимание своего правового статуса и практической реальности, в
которой оно находится, мешает ему это делать.
К настоящему времени судебная практика так и не выработала единого подхода, и в
каждом деле этот вопрос будет решаться Судом индивидуально.
В реальной практике имеют место случаи, когда вместо сообщения об обвинении или
подозрении лицо вводится в заблуждение по поводу его реального процессуального
статуса, и, пребывая в таком заблуждении, задержанный человек дает показания, которые
впоследствии могут быть использованы против него.
Параграф 2 статьи 5 Европейской Конвенции
«2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке
причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение».
С учетом терминологических замечаний и уточнений, сделанных выше, параграф 2 статьи
5 должен быть изложен следующим образом: «Каждому задержанному незамедлительно
сообщаются на понятном ему языке причины его задержания и любое предъявляемое ему
обвинение».
Практически это право означает, что задержанному следует сообщить доступным языком
существенные юридические и фактические основания задержания.
Итак, первым требованием к правомерности задержания с точки зрения Конвенции
является незамедлительное информирование лица об основаниях его задержания. Тем
самым задержанному предоставляется возможность судить об обоснованности действий
представителей государства.
Европейский Суд неоднократно интерпретировал термин «уведомлен», или
«информирован» в своих решениях. Так, в деле Лами против Турции Суд нашел, что
выдача обвиняемому копии ордера на арест, в котором указаны причины лишения
свободы, является должным выполнением статьи 5(2)17. В то же время Суд посчитал, что
37
нет необходимости информировать задерживаемое лицо о причинах, позволяющих
подозревать лицо в совершении правонарушения18. Из этого следует, что достаточно
сообщить лицу, что такие основания существуют, но причины, их вызвавшие, на данном
этапе раскрывать не требуется.
В деле Фокс, Кэмпбелл и Хартли против Великобритании Суд отметил, что хотя при
задержании лишь цитирование пункта закона, на основании которого производится
задержание, недостаточно для соблюдения статьи 5.2, последующий допрос заявителей в
данном случае является достаточным основанием полагать, что причины задержания
каждого из них были им разъяснены. Тем не менее, Суд отметил, что «содержание и
незамедлительность предоставления информации должны оцениваться в соответствии с
фактами каждого конкретного дела»19. Содержание, форма и время сообщения причин и
оснований задержания имеют важное значение.
Относительно времени сообщения причин задержания выделим основанное требование
параграфа 2 статьи 5 — «незамедлительность» такого сообщения, уведомления или
информирования.
Если сравнить текст этой статьи со статьей 9 Международного Пакта о гражданских и
политических правах, то можно увидеть, что Пакт еще более категоричен в отношении
срочности такого уведомления. Согласно пункту 2 статьи 9 Международного Пакта, лицо
должно быть уведомлено о причинах задержания в момент этого задержания, а об
имеющихся против него обвинениях — в срочном порядке.
Современное российское уголовно-процессуальное законодательство вводит понятие
«момента фактического задержания лица». Именно с этого момента, согласно пункту 3
статьи 49 УПК РФ, защитник может быть допущен к участию в деле.
Этим и определяется практическое значение определения момента задержания. Реальный
допуск российского адвоката к подзащитному сопряжен с такими препонами, что вряд ли
можно говорить о беспрепятственном доступе обвиняемого к адвокату, и наоборот. Это
будет предметом специального раздела, посвященного праву на справедливое
разбирательство (статья 6 Конвенции).
В качестве наиболее типичных нарушений гарантий параграфа 2 статьи 5 в совокупности
с правами, гарантированными статьей 6 Конвенции, можно привести примеры, когда
задержанного допрашивали в качестве свидетеля. В практике Центра встречались и такие
случаи, когда задержанному, находящемуся в состоянии растерянности, формально
предлагали подписать протокол допроса подозреваемого, но по существу не разъясняли в
доступной форме, в чем именно он подозревается и какие улики предъявляются против
него, или когда задержанного прямо вводили в заблуждение, убеждая, что адвокат ему не
нужен, что с ним проводится свободная беседа, его якобы ни в чем не обвиняют, а лишь
пытаются установить «истину по делу».
Это является, к сожалению, весьма распространенными приемами следствия, вместо
исполнения следователем своих обязанностей по сообщению задержанному его реального
процессуального положения в качестве подозреваемого и разъяснения ему статьи 51
Конституции РФ, то есть его права не свидетельствовать против себя. Необходимо
отметить, что даже разъяснение вышеуказанных прав не обеспечивает всю полноту
гарантий прав задержанного и арестованного. Задержанный должен быть прямо, без
экивоков осведомлен о том, что он вправе хранить молчание, и что его отказ отвечать на
вопросы не может быть использован против него, а тем более использоваться как
доказательство его вины.
В ряде дел Суд подчеркнул тесную взаимосвязь между правами, гарантированными
пунктами 2 и 4 статьи 5: «Лицо, которое имеет право на судебное разбирательство, чтобы
определить законность своего содержания под стражей как можно быстрее, не может
эффективно воспользоваться этим правом, если не будет быстро и адекватно
проинформировано о причинах лишения свободы»20.
38
В заключение необходимо отметить один очень важный момент. Требования параграфа 2
статьи 5 применяются не только в сфере уголовного процесса, но и во всех случаях
задержания, предусмотренных в параграфе 1 статьи 5. В деле Ван дер Лир против
Нидерландов Европейский суд указал, что арест (задержание), предусмотренный
параграфом 2 статьи 5, выходит за рамки мер уголовного характера21.
Параграф 3 статьи 5 Европейской Конвенции
«Каждое арестованное или задержанное в соответствии с положениями пункта (с)
параграфа 1 данной статьи лицо незамедлительно доставляется к судье или к другому
должностному лицу, уполномоченному законом осуществлять судебные функции, и имеет
право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до
суда. Освобождение может ставиться в зависимость от предоставления гарантии явки в
суд».
Параграф 3 статьи 5 применяется к лицам, лишенным свободы, описанным в параграфе 1
(с), т.е., к любому лицу, чье законное задержание произведено «в целях передачи его
компетентному судебному органу по обоснованному подозрению в совершении
правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что
задержание необходимо для предотвращения совершения им правонарушения или чтобы
помешать ему скрыться после его совершения». Исходя из текста статьи этот пункт не
применяется, если ли-цо временно отпущено на свободу или уже отбывает наказание в
виде лишения свободы, назначенного по приговору суда.
Хотя формально данная норма применяется только к лицам, задержанным в порядке
статьи 5 пункт 1 (с), однако очевидно, что в ней отражен общий принцип в отношении
лишения свободы в связи с подозрением в совершении правонарушения, и что она должна
применяться во всех подобных случаях.
Параграф 3 статьи 5 Конвенции содержит в себе два относительно самостоятельных
права, каждое из которых заслуживает специального исследования порознь и в их
взаимодействии.
1. Право незамедлительно доставляться к судье или к другому должностному лицу,
уполномоченному законом осуществлять судебные функции
а. Понятие незамедлительности
В официальном английском тексте Конвенции термин «безотлагательно» несколько
отличается от французского варианта «незамедлительно», который означает «тотчас». В
большинстве стран-членов Совета Европы требование незамедлительности доставления
задержанного лица к судье законодательно соблюдается. Вместе с тем точных сроков,
которые следует считать разумно обоснованными для целей статьи 5 параграфа 3, не
существует; они зависят от конкретных норм законодательства стран-участников.
По делу Ирландия против Соединенного Королевства22, Броган и другие против
Великобритании23 и ряду других дел24 Европейский Суд выработал подходы к
определению «незамедлительности», которые, по-видимому, наделяют государства
большими дискреционными возможностями, чем это следует из текста параграфа 3 статьи
5.
Так, в деле Броган и другие Суд отметил, что «приписывание длящемуся заключению
важности вследствие специфических черт дела, которые позволяют оправдать
продолжительный период содержания под стражей без слушания в суде или другом
судебном органе, было бы непозволительно широкой интерпретацией термина
«незамедлительно». Подобная интерпретация стала бы серьезным ослаблением
процессуальных гарантий параграфа 3 статьи 5 в ущерб обвиняемому и повлекла бы
негативные последствия, серьезно подрывающие саму сущность права, охраняемого
данной статьей»25.
Прежде всего, следует иметь в виду, что должен быть соблюден срок, установленный
внутренним правом государства, так как даже если национальным законодательством
39
предусмотрены более высокие стандарты, они не могут быть снижены применением норм
Конвенции. Но, например, задержание на срок, равный пятнадцати дням 26, и даже на срок,
равный четырем дням и шести часам27, было признано Европейским Судом не
соответствующим требованиям параграфа 3 статьи 5.
б. Срок доставления к судье по новому российскому законодательству
Согласно пункту 2 статьи 22 российской Конституции и статье 94 (2) Уголовнопроцессуального кодекса лица, задержанные по подозрению в совершении преступления,
должны предстать перед судьей в течение 48 часов. Несколько настораживает другая
норма, подпункт 3 пункта 7 статьи 108 нового российского уголовно-процессуального
кодекса, позволяющая продлить срок задержания на срок до 72 часов, отложив решение о
заключении под стражу или освобождении задержанного лица еще на несколько дней.
Представляется, что если даже после 48 часов не выявилось оснований, достаточных для
предъявления обвинения, следует констатировать, что лицо было задержано
безосновательно. Если же суд предоставляет несколько дополнительных дней для сбора
доказательств в обоснование правомерности задержания, это означает, что судья как бы
помогает следствию, создает условия наилучшего формирования обвинения против
задержанного лица. При этом указание в законе, что продление срока задержания
допускается только при условии «признания судом задержания законным и
обоснованным», по сути лишено смысла, поскольку, если бы оно было «обоснованным»,
то не было бы необходимости предоставлять следствию дополнительные 72 часа для его
обоснования.
Гарантии параграфа 3 статьи 5, по нашему мнению, заключаются в том, что после
доставления к судье последний, осуществляя независимую судебную власть, должен
определить, было ли задержание лица обоснованным или же задержанного следует
незамедлительно освободить. Представляется, что промежуточный вариант нарушает
логику правовой гарантии, заключенной в этой норме.
Практика правозащитных организаций показывает, что дополнительное время, в течение
которого лицо фактически бесконтрольно находится в полной власти следственных
органов, часто в условиях отсутствия осведомленности о причинах задержания и всех
имеющихся против него обвинениях, лишь увеличивает риск произвола, незаконных
методов ведения следствия, а также применения пыток.
в. Должностные лица, осуществляющие судебные функции
Ушли в прошлое споры, бывшие актуальными при вступлении России и некоторых
других стран в Совет Европы, о том, является ли допустимым и достаточным
санкционирование ареста прокурором без соответствующего решения судьи. Прокурор,
очевидно, не является лицом, осуществляющим судебные функции по смыслу параграфа 3
статьи 5 Конвенции, что было прямо отмечено Судом в делах Николова против
Болгарии28 и Шишков против Болгарии29.
С июля 2002 г. в Российской Федерации решение о содержании обвиняемого под стражей
может принимать только судья. На первых порах это привело к некоторому снижению
уровня досудебного содержания под стражей. Впоследствии, однако, этот уровень стал
повышаться в силу того, что суды все чаще, разделяя мнение обвинения, считают
возможным согласиться с доводами прокуратуры, ходатайствующей о содержании
обвиняемого под стражей, порой без достаточных оснований для такого решения. Однако
эта проблема связана, помимо прочего, со второй составляющей права, гарантированного
параграфом 3 статьей 5 Конвенции, которой посвящен следующий параграф.
2. Право на судебное разбирательство в течение разумного срока или освобождение
до суда
а. Общая характеристика права
Любое лицо, привлеченное к уголовной ответственности, имеет право на то, чтобы его
дело было рассмотрено в разумный срок. Тем более такое право есть у лица, которое
власти содержат под стражей до того, как судебный орган признает его виновным. Данное
40
право следует толковать как презумпцию освобождения до суда. Предварительное
содержание под стражей не должно становиться фактическим отбыванием наказания до
приговора суда, что находилось бы в прямом противоречии с гарантиями презумпции
невиновности, закрепленными параграфом 2 статьи 6 Конвенции, как отметил Суд в своем
решении по делу Вемхофф против Германии30. Предварительное заключение под стражу
не должно предвосхищать обвинительный приговор или являться «формой его
ожидания»31 и может применяться только в строго необходимых случаях для пресечения
продолжения совершения преступления, а также для предотвращения уклонения от явки в
суд и других форм противодействия правосудию, например, воздействия на свидетеля.
В этой связи представляет интерес целый ряд решений Европейского Суда, одним из
которых является решение по делу Летелье против Франции, вынесенное Европейским
Судом 26 июня 1991 года. В этом важнейшем прецедентном решении Европейский Суд
выработал правовые подходы, которые до сих пор являются определяющими для
понимания основных критериев разумного срока в свете параграфа 3 статьи 5. Считаем
необходимым подробнейшим образом остановиться на этом решении.
Г-жа Моник Летелье, гражданка Франции, была арестована 8 июля 1985 г. по подозрению
в соучастии в убийстве мужа, с которым она проживала раздельно. 24 декабря 1985 г. она
была временно освобождена из-под стражи с сохранением в качестве меры пресечения так
называемого «судебного контроля» (подписка о невыезде и обязанность являться в
полицию), однако 22 янверя 1986 г. это постановление было отменено обвинительной
палатой Апелляционного суда г. Парижа. Г-жа Летелье неоднократно обжаловала свое
содержание под стражей, разными инстанциями было отклонено еще шесть просьб
заявительницы об освобождении. В связи с этим г-жа Летелье содержалась под арестом до
10 мая 1988 г., когда она была осуждена судом Валь-де-Мари и приговорена к трем годам
тюремного заключения за соучастие в убийстве.
21 августа 1986 г. заявительница подала жалобу в Европейский Суд, в которой
утверждала, что продолжительность ее предварительного заключения превысила
«разумный срок» в свете статьи 5 параграф 3 Конвенции.
1. Касаясь вопроса о периоде времени, имеющем значение для оценки разумности срока
предварительного заключения, Суд записал:
«34. Срок задержания начался 8 июля 1985 г., т.е. в момент заключения под стражу
заявительницы, и закончился 10 мая 1988 г., — в день вынесения решения судом
присяжных, при этом из этого срока следует вычесть период с 24 декабря 1985 г. по 22
января 1986 г., в течение которого заявительница находилась на свободе под подпиской о
невыезде. Таким образом, этот срок равен двум годам и девяти месяцам».
Предварительное содержание под стражей должно быть строго необходимо и
обоснованно.
«35. Национальные судебные органы должны в первую очередь следить за тем, чтобы в
каждом конкретном случае срок предварительного заключения обвиняемого не превышал
разумных пределов. С этой целью они должны принимать во внимание все
обстоятельства, имеющие значение для выяснения, имеется ли общественный интерес,
который, с учетом презумпции невиновности оправдывает отступление от принципа
уважения личной свободы, и учесть это в решениях по ходатайствам об освобождении.
Именно на основе мотивов вышеуказанных решений, а также фактов, указанных в
жалобах заявительницы, Суд должен определить, была ли нарушена статья 5(3)
Конвенции».
Наличие веских оснований подозревать арестованного в совершении преступления
поначалу является условием правомерности содержания под стражей, но через некоторое
время этого уже недостаточно, тогда Суд должен установить, оправдывают ли другие
основания продолжающееся предварительное лишение свободы. Даже если эти основания
оказываются «соответствующими» и «достаточными», то Европейский Суд при
41
рассмотрении жалобы заявителя будет учитывать, кроме того, проявили ли национальные
компетентные органы «должную тщательность» в ходе процедур.
В деле Летелье национальные судебные органы в своих решениях, в частности, отмечали,
что необходимо было (1) помешать ей оказывать давление на свидетелей, что была (2)
опасность того, что она скроется, и, наконец, что (3) освобождение серьезно нарушило бы
публичный порядок. Европейский Суд в данном деле подробно проанализировал все эти
аргументы национальных судов и выработал правовые подходы для других подобных дел.
1. «Опасность давления на свидетелей»
Среди мотивов решения о содержании под стражей г-жи Летелье от 22 января 1986 г.
фигурировала необходимость предупредить давление на свидетелей, что могло побудить
их изменить свои показания во время очных ставок. В то же время, если такое опасение и
могло быть оправданным в начале следствия, то после многочисленных допросов
свидетелей оно перестает быть определяющим. Кроме того, нет никаких данных о том,
что в период, когда заявительница находилась на свободе под подпиской о невыезде, она
прибегала к запугиванию свидетелей. Учитывая это, Европейский Суд отметил:
«39. Суд признает, что реальная опасность оказания давления на свидетелей могла
существовать в начале этого дела, но с течением времени она значительно уменьшилась и
исчезла совсем. Фактически после 5 декабря 1986 г. судебные органы уже не ссылались на
подобную опасность». Во всяком случае, после 23 декабря 1986 г. по этой причине
содержание под стражей уже не обосновывалось.
2. Опасность, что заявительница скроется от следствия
В основе различных решений обвинительной палаты Апелляционного суда Парижа
лежали опасения, что обвиняемая в связи с «повышенной степенью полагающегося ей по
закону наказания» скроется от следствия, а также необходимость гарантировать ее
нахождение в распоряжении правоохранительных органов.
Однако в течение четырех недель, пока заявительница находилась на свободе (с 24
декабря 1985 г. по 22 января 1986 г.), она выполняла все обязанности, связанные с
судебным контролем, и не пыталась скрыться от правосудия. Кстати, ей это было бы
трудно сделать, так как у нее несовершеннолетние дети и торговое заведение, являющееся
единственным источником ее доходов. Если не принять это во внимание, то решения о
необходимости содержать ее под стражей можно оценить как недостаточно
мотивированные, не учитывающие столь значимые обстоятельства.
Правительство настаивало, что опасность того, что обвиняемая скроется, была. Оно
ссылалось на тяжесть наказания, грозившего г-же Летелье, и серьезность обвинений,
выдвинутых против нее. Оно привело также и другие доводы.
Суд в этом решения напомнил, что «43. подобная опасность должна оцениваться не
только в свете тяжести наказания; но исходя из всех сопутствующих обстоятельств,
могущих либо подтвердить наличие этой опасности, либо свести ее до такого минимума,
что предварительное заключение окажется неоправданным. Суд счел, что в данном случае
выносимые решения не содержали мотивов, на основании которых можно было бы
объяснить, почему они не учли выдвинутые заявительницей доводы и исходили лишь из
опасности, что она скроется от следственных органов».
3. Недостаточность судебного контроля.
По утверждению заявительницы, мера пресечения без лишения свободы — «судебный
контроль» — была достаточна для целей обеспечения правосудия. Она практически и
находилась в таком положении в течение одного месяца с 24 декабря 1985 г. по 22 января
1986 г., и это не создало каких-либо трудностей для следствия. Каждый раз, когда
заявительница ходатайствовала о своем освобождении из-под стражи, она выражала
готовность вновь находиться под таким контролем.
Правительство со своей стороны настаивало, что эта мера была недостаточной ввиду
тяжести возможных последствий уклонения от следствия и серьезности предъявленного
заявительнице обвинения.
42
Суд выразил в этом споре следующий правовой подход: «46. Если содержание под
стражей продолжается только из-за опасения, что обвиняемый скроется от правосудия,
его, тем не менее, следует освободить из-под стражи, если он представит
соответствующие гарантии, что не скроется от суда, например, внесен залог».
При этом Суд отметил, что «не было установлено, что в данном конкретном случае дело
обстояло иначе».
4. Охрана публичного порядка
В решениях обвинительной палаты Апелляционного суда Парижа от 22 января, 5 марта и
23 декабря 1986 г., а также 10 апреля и 24 августа 1987 г., как и в решении обвинительной
палаты Апелляционного суда Амьена от 17 марта 1987 г., подчеркивается необходимость
охраны публичного порядка, нарушенного убийством г-на Мерди. Заявительница, со своей
стороны, считает, что преступление не могло нарушить публичный порядок.
Действительно, освобождение подозреваемого лица может повлечь волнение
общественности, то есть нарушить публичный порядок. Однако «49. … такие опасения
должны основываться не только на серьезности обвинений, выдвигаемых против данного
лица, но и на иных обстоятельствах, например, на поведении обвиняемого после
освобождения; французские судебные органы в данном случае этого не сделали.
Правительство же, напротив, выдвигало довод о том, что нарушение публичного порядка
возникает в связи с самим преступлением и обстоятельствами, при которых оно было
совершено. Являясь непоправимым посягательством на человеческую жизнь, любое
убийство является серьезным нарушением публичного порядка в обществе, которое
заботится о гарантиях прав человека и в котором человеческая жизнь является основной
ценностью, как об этом гласит статья 2 Конвенции. Таким образом, в случае
преднамеренного и организованного убийства нарушение публичного порядка является
серьезным и длительным. При этом имеются основания полагать, что г-жа Летелье
запланировала убийство своего мужа и заказала третьим лицам сделать это за
определенное вознаграждение.
Суд, вынося решение по этому делу, признал, что особая тяжесть некоторых
преступлений может вызвать такую реакцию общества и социальные последствия,
которые делают оправданным предварительное заключение по крайней мере в течение
определенного времени. При исключительных обстоятельствах этот момент может быть
учтен в свете Конвенции, во всяком случае, в той мере, в какой внутреннее право —
соответствующая норма Уголовно-процессуального кодекса — признает понятие
нарушения публичного порядка вследствие совершения преступления.
Однако этот фактор можно считать оправданным и необходимым, только если имеются
основания полагать, что освобождение задержанного реально нарушит публичный
порядок, или если этот порядок действительно находится под угрозой. Предварительное
заключение не должно предвосхищать наказание в виде лишения свободы и не может
быть «формой ожидания» обвинительного приговора.
Между тем, в данном случае эти условия не были выполнены, и Суд счел, что
национальные органы, решая вопрос о мере пресечения, «51.… абстрактно подошли к
необходимости продления содержания под стражей, ограничившись лишь учетом тяжести
преступления».
Суд пришел к выводу, что уже с 23 декабря 1986 г. оспариваемое содержание под стражей
не имело достаточных оснований.
В решениях по избранию меры пресечения необходимо было более конкретно и точно (а
может, и менее формально) указать, почему было необходимо продлить предварительное
заключение. Соответственно, имело место нарушение параграфа 3 статьи 5.
Позже, в деле Илижков против Болгарии Европейский Суд подтвердил этот подход32.
Практика первых российских дел по нарушениям права, гарантированного
параграфом 3 статьи 5 Конвенции.
43
Для российской практики весьма поучительными являются дела Калашников против
Российской Федерации и Смирновы против Российской Федерации; по обоим делам было
признано нарушение права, гарантированного параграфом 3 статьи 5 Конвенции.
По делу Калашникова Суд повторил, что
«114. […] вопрос, являлся или нет период заключения обоснованным, не может
оцениваться абстрактно. Был ли этот период обоснованным для обвиняемого, должно
решаться в каждом деле в зависимости от конкретных обстоятельств. Продление
заключения может быть оправдано в данном деле только, если были определенные
элементы общественного интереса, которые, несмотря на презумпцию невиновности,
превосходят принцип свободы личности, предусмотренный статьей 5 Конвенции (см.,
помимо прочего, дело Kudla v. Poland).
В первую очередь на национальных властях лежит обязательство обеспечить
обвиняемому, чтобы предварительное следствие не превышало по сроку обоснованного и
разумного периода. К концу предварительного следствия они должны, уделяя должное
внимание принципу презумпции невиновности, исследовать все факты за и против
наличия указанного общественного интереса и положить их в основу решений по жалобам
об освобождении из-под стражи. Основываясь на причинах, приведенных властями в
решениях по жалобам и достаточно хорошо доказанных документально утверждениях
заявителя, суд призван решить вопрос, было ли нарушение параграфа 3 статьи 5.
Убеждение в обоснованности подозрения, что заключенное под стражу лицо совершило
преступление, является непременным условием для законности длительного содержания
под стражей, но по прошествии определенного периода времени оно перестает иметь
решающее значение. Суд тогда должен установить, есть другие основания,
представленные властями, оправдывающие длительность заключения. Там, где такие
основания являются надлежащими и существенными, Суд также может быть
удовлетворен тем, что национальные власти демонстрировали “особую осмотрительность,
осторожность” в проведении следствия. Сложность и специфика следствия — это
факторы, которые должны приниматься во внимание в этом отношении. (См., например,
решение по делу Scott v. Spain от 18 декабря 1996 г. и I.A v. France от 23 сентября 1998
г.)»33.
Далее Суд перешел к применению указанных принципов в данном деле.
Основания лишения свободы
115. В период, относящийся к юрисдикции Европейского Суда по правам человека,
Магаданский городской суд, отказывая освободить заявителя из-под стражи, указывал в
качестве основания тяжесть обвинения, предъявленного заявителю, и опасность того, что
он может помешать установлению истины по делу (см. п. 69 выше). Суд установил, что
аналогичные
обстоятельства
указывались
городским
судом
и
ранее
27 декабря 1996 г. и 8 августа 1997 г. для обоснования продления нахождения заявителя
под стражей (см. п. 43 и 46 выше).
Суд далее отмечает, что основной причиной, по которой заявитель был заключен под
стражу, было то, что он препятствовал следствию в установлении истины по делу,
отказываясь предоставить банковские документы, необходимые следствию, оказывал
давление на свидетелей и предположительно фальсифицировал доказательства. При
принятии решения об отказе в освобождении из-под стражи также принималась во
внимание тяжесть преступления.
116. Суд напоминает, что наличие обоснованного подозрения об участии лица в
преступлении хотя и может рассматриваться как надлежащий критерий, но сам по себе не
может быть основанием длительного заключения под стражу (см., например, дело Scott v.
Spain). Относительно другого основания заключения под стражу, по которому
Магаданский городской суд продлил срок содержания под стражей, — опасность
препятствования установлению истины по делу со стороны заявителя, Суд отмечает, что в
44
отличие от постановления о заключении под стражу от 29 июня 1995 г., Городской суд не
назвал никаких фактических обстоятельств, подтверждающих эти выводы, которые были
аналогичны в 1996, 1997 и 1999 годах. В этих постановлениях суда нет никаких ссылок на
факты, способные доказать, что эта опасность основывалась на действительных
обстоятельствах, имевших место в тот период.
117. Суд принимает тот аргумент, что препятствование следствию наряду с подозрением в
совершении преступления, которое ему вменялось, могло на первоначальном этапе быть
основанием для содержания под стражей. Однако по ходу процесса и завершению
собирания доказательств такое основание неизбежно стало менее обоснованным.
118. Таким образом, Суд находит, что основания, по которым властные органы считали
содержание заявителя под стражей необходимым, хотя и было обоснованным и
существенным на первоначальном этапе, со временем потеряло свое значение.
Ведение процесса
119. В отношении длительности следствия Суд принимает во внимание выводы
национального суда о том, что дело не представляло собой особой сложности и что
следствие по делу было ненадлежащим, что частично привело к затягиванию процесса
(см. п. 69 и 80 выше). Суд находит, что нет оснований делать иные выводы. Суд также
признает, что в соответствии с выводами, сделанными национальными судом,
следственные органы необоснованно пытались увеличить количество пунктов обвинения
(см. п. 80), доказательством чего может являться тот факт, что только один из девяти
пунктов обвинения против заявителя был признан обоснованным в приговоре
Магаданского городского суда от 3 августа 1999 года.
120. В отношении последующего ведения уголовного процесса Суд установил, что имело
место существенное затягивание процесса в Магаданском городском суде. Слушание,
которое началось 11 ноября 1996 г., было отложено на 7 мая 1997 г. в связи с отставкой
председательствующего судьи. Дело так и не состоялось до 15 апреля 1999 г., хотя
определенные процессуальные шаги были предприняты в июле-августе 1997 г.
(назначение нового судьи и назначение судебного заседания), в мае и июле 1998 г.
(передача дела в другой суд), ноябре 1998 г. (назначение слушания), январь и март 1998 г.
(решение о направлении дела на дополнительное расследование).
Если действительно так, что слушание дела, назначенное на 8 августа 1997 г. было
отложено по причине неявки адвоката заявителя и что заявитель отказывался передавать
его дело в другой суд — мера, предпринятая для ускорения процесса, Суд находит, что
заявитель не повлиял существенно на длительность процесса в период между двумя
разбирательствами, поскольку тогда никакого движения дела не было.
Таким образом, Суд признает, что длительность процесса не была вызвана ни сложностью
процесса, ни поведением заявителя. Принимая во внимание оценку, данную следствию, и
постоянные отложения процессов, Суд считает, что власти не действовали с необходимой
оперативностью.
Выводы
121. Относительно указанных фактов, Суд признает, что период, проведенный заявителем
под стражей в период, после передачи дела в суд, превышал «разумный срок». Таким
образом, имело место нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции»34.
Несмотря на то, что в российском уголовно-процессуальном кодексе записано, что мера
пресечения в виде содержания под стражей применяется только при невозможности
применения иной меры пресечения (часть 1 статьи 108), фактически, согласно той же
норме УПК, не является нарушением закона содержание под стражей любого лица,
подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые законом
предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 2 лет. В силу этого и по
инерции прежних установлений данная мера пресечения распространена чрезмерно.
45
В деле Смирновых Суд, рассмотрев обстоятельства конкретного дела, также нашел
чрезмерным срок содержания заявительниц под стражей:
«66. […] Е.С. заключалась под стражу четыре раза: с 26 августа 1995 г. по 9 декабря 1997
года; с 31 марта по 2 октября 1999 го-да; с 10 ноября 1999 г. по 25 апреля 2000 года; и с 12
марта 2001 г. по 9 апреля 2002 года. Итого четыре года, три месяца и 29 дней. Поскольку
Конвенция вступила в силу для России 5 мая 1998 г., то из этого периода лишь два года и
пятнадцать дней попадают в компетенцию Суда ratione temporis.
И.С. также заключалась под стражу четыре раза: с 30 марта по 29 апреля 1999 года; с 3
сентября по 7 октября 1999 года; с 10 ноября 1999 г. по 24 февраля 2000 года; и с 12 марта
2001 г. по 9 апреля 2002 года. Итого один год, шесть месяцев и шестнадцать дней.
67. В большинстве дел по статье 5 п. 3 Суд рассматривал ситуацию, когда власти
отказывали в течение длительного непрерывного периода времени в освобождении
подозреваемого из-под стражи. Данное дело отличается тем, что Суд должен
проанализировать не только, является ли разумным совокупное время, проведенное
заявительницами под стражей, но также и соответствовала ли повторность заключения
под стражу статье 5 п. 3.
68. В абсолютном измерении время содержания заявительниц под стражей не является
коротким. Тем не менее, Суд не может исключить возможности, что это могло быть
оправданно в тех обстоятельствах.
69. Но для того, чтобы прийти к такому выводу, Суду прежде всего необходимо оценить
основания, приведенные внутренними властями в оправдание заключения под стражу.
И именно эти основания выглядят недостаточными.
70. Действительно, решения, находящиеся в распоряжении Суда, являются на удивление
краткими и детально не описывают обстоятельства положения заявительниц. Решение
Тверского районного суда от 31 марта 1999 г. лишь ссылается на серьезность обвинения
против Е.С. в оправдание ее заключения под стражу. Решение от 10 ноября 1999 г.
ссылается на «характер» заявительниц, фактически не объясняя, что это был за характер и
почему он привел к необходимости заключения под стражу. Схожим образом 28 августа
2000 г. Тверской районный суд дал санкцию на заключение заявительниц под стражу,
поскольку они упорно не появлялись в суде, но не давая конкретных деталей и не
рассматривая любых альтернативных способов ограничения свободы.
71. Иными словами, повторявшиеся повторные заключения заявительниц под стражу в
ходе одного уголовного расследования на основе недостаточно мотивированных решений
равносильны нарушению параграфов 1 и 3 статьи 5».
б. Критерии разумного срока содержания под стражей
Как отмечалось выше, содержащиеся под стражей лица в наибольшей степени должны
быть гарантированы от нарушений, связанных с превышением разумного срока
досудебного лишения свободы.
Вывод о нарушении разумного срока делается на основании следующих критериев:
1. Сложность дела (многотомное, многоэпизодное, большое количество потерпевших,
свидетелей и т.д.). При этом сложность дела должна быть не мнимой, а реальной35. Так, по
делу Калашников против России формально в обвинительном заключении значилось 2,5
тыс. потерпевших, однако реально было допрошено 18 человек.
2. Поведение заявителя, наличие или отсутствие затягивания процесса или признаков
другого недобросовестного поведения с его стороны.
3. Ведение дела со стороны государства: не было ли необоснованных отложений дел,
назначение экспертиз с длительным их непроведением, неявка участников процесса
(является основной проблемой в РФ) или, например, отпуск судьи в то время, как
подсудимый содержится под стражей, и т.п.
В связи с последним из перечисленных критериев Европейский Суд неоднократно
отмечал, что власти должны проявлять особую ответственность, тщательность при
46
обеспечении права на разумный срок рассмотрения дела в отношении лиц, находящихся в
предварительном заключении36.
Данные критерии, приводимые внутригосударственными властями в оправдание
задержания лица, должны быть достаточными и адекватными37.
Так, в целом ряде дел Суд отметил, что хотя наличие обоснованных подозрений в том, что
задержанный совершил серьезное преступление, может служить основанием
предварительного заключения, по истечении определенного промежутка времени его
становится недостаточно. В частности, власти должны прямо ссылаться в своих решениях
о продлении срока содержания под стражей на факты, свидетельствующие о том, что
задержанный может совершить еще одно преступление38.
В деле Томази против Франции Суд рассмотрел такое основание для предварительного
содержания под стражей, как защита публичного порядка. Он отметил, что данное
основание может рассматриваться как соответствующее целям Конвенции, но только при
определенном условии: власти должны предъявить конкретные факты того, что
освобождение обвиняемого действительно подорвет публичный порядок. Также следует
учитывать, что защита публичного порядка по истечении определенного времени может
утратить свою актуальность и значение; тогда задержанный должен быть освобожден39.
в. Определение периода предварительного содержания под стражей
Начало этого периода связано с моментом фактического задержания лица, с которого
начинается отсчет срока предварительного заключения. Заключение следует считать
предварительным до того, как суд выразит свое мнение относительно виновности лица. То
есть предварительное содержание под стражей заканчивается вынесением решения по
делу судом первой инстанции. Иными словами, вынесением приговора суда заканчивается
действие правил, определенных параграфом 3 статьи 5 Конвенции40.
Таким же образом определил эти временные рамки Европейский Суд в деле Калашников
против России, признав, что нахождение под стражей обвиняемого с момента его ареста в
июне 1995 г. до вынесения судом приговора 30 августа 1999 г. не соответствовало
гарантиям параграфа 3 статьи 5 Конвенции41.
Параграф 4 статьи 5 Европейской Конвенции
«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или задержания, имеет право на
безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на
освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».
Параграф 4 статьи 5 гарантирует право заинтересованного лица на судебную проверку
законности задержания или ареста. Эта норма является общей и распространяется на все
пункты параграфа 1 статьи 5.
Данная норма требует, чтобы процедура лишения свободы носила судебный характер,
давала заинтересованному лицу приемлемые гарантии в случае лишения свободы и,
прежде всего, обязывала национальные судебные органы рассмотреть задержание лица
безотлагательно42.
В соответствии с параграфом 4 статьи 5 Конвенции, заключенный имеет право на
пересмотр судом процессуальныхи материальных условий, существенных для
правомерности его содержания под стражей в смысле параграфа 1 статьи 5. В частности,
компетентный суд должен рассмотреть не только соблюдение процессуальных
требований внутреннего законодательства, но также и легитимность цели, которую
преследовало задержание или последующее заключение, и должен обладать правом
освобождения из-под стражи в случае, если заключение будет им признано незаконным.
Более того, в соответствии с практикой Европейского суда параграф 4 статьи 5 Конвенции
распространяется только на внутригосударственные средства защиты, которые являются
достаточно ясными; в ином случае считаются невыполненными требования доступности и
эффективности43.
47
Ввиду драматического влияния лишения свободы на основные права задержанного лица
процесс, проводимый в соответствии с параграфом 4 статьи 5, должен соответствовать
основным принципам справедливого судопроизводства, таким как равенство сторон,
насколько это максимально возможно в рамках ведущегося расследования. Признавая
необходимость соблюдения секретности на стадии предварительного расследования, в
деле Гарсия Альва против Германии Суд отметил, что законная цель не может достигаться
за счет прав защиты44.
В ряде дел Суд особо отметил, что судебный процесс, предусмотренный параграфом 4
статьи 5, должен обязательно быть состязательным, т.е. должно быть обеспечено
равенство между прокурором и заключенным45. Равенство же сторон не может считаться
достигнутым, когда заключенный или его адвокат не имеют полного доступа к
материалам дела46. Таким образом, принцип равенства сторон считается соблюденным,
если одна сторона информирована о документах и свидетельствах, представляемых
другой стороной, и имеет возможность комментировать эти документы и свидетельства47.
Рассмотрение правомерности заключения под стражу, как правило, проводится судом
первой инстанции. Как отметил Суд в деле Наварра против Франции, параграф 4 статьи 5
не налагает на государство-участника обязанность введения второго уровня юрисдикции
ради того, чтобы исследовать законность содержания под стражей, а также ради слушания
исков об освобождении. Тем не менее, в случае введения такой системы государство
должно предоставить заключенным такие же гарантии пересмотра дела, как и в суде
первой инстанции. Одной из таких гарантий является безотлагательность рассмотрения
дела заключенного судом48.
Вопрос о том, безотлагательно ли было проведено рассмотрение заключения лица под
стражу, должен решаться в каждом конкретном случае на основании обстоятельств дела49.
В деле Г.Б. против Швейцарии Суд нашел, что двадцать один день, прошедший с момента
запроса об освобождении из-под стражи, является чрезмерным сроком. Для того чтобы
прийти к выводу об отсутствии «безотлагательности» рассмотрения данного дела, Суд
проанализировал следующие факторы: задержки в судопроизводстве, общую
продолжительность слушаний, а также состояние заявителя50.
Очень важно, чтобы рассмотрение данного вопроса проводилось именно судом. Так, в
деле Варбанов против Болгарии Суд признал несоответствующим статье 5(4)
законодательный порядок обжалования содержания заключенного под стражей
вышестоящему прокурору51.
Помимо изложенной проверки правомерности заключения лица под стражу, практика
Европейского Суда также предусматривает необходимость периодической проверки
обоснованности и законности продления сроков содержания под стражей. Так, по делу
Винтерверп против Нидерландов Европейский Суд указал, что для целей данного пункта
необходим непрерывный контроль законности содержания под стражей, и подобный
контроль должен проводиться через разумные промежутки времени52. То же заключение
было сделано Судом в деле Хегзерфалви против Австрии53.
Следует также отметить, что в деле Ван дер Лир против Нидерландов Суд обратил
внимание на тесную связь между параграфами 2 и 4 статьи 5: «любое лицо, имеющее
право на безотлагательно судебное разбирательство законности его заключения, не может
эффективно воспользоваться этим правом, если не будет незамедлительно
проинформирован о причинах лишения его свободы»54. К тому же выводу Суд пришел и в
деле Лами против Бельгии55.
Параграф 5 статьи 5 Европейской Конвенции
«Каждый,
кто стал жертвой задержания или заключения под стражу в нарушение
положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».
Данная норма устанавливает право на получение компенсаций в случае нарушений
гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции. Данный параграф охватывает
48
моральный и материальный ущерб и применяется в контексте общей нормы статьи 50
Конвенции,
которая
регулирует
предоставление
справедливой
компенсации
потерпевшему от нарушения лицу.
В соответствии с практикой Европейского Суда лицо может получить компенсацию за
незаконное задержание или арест, если он обратился с аналогичным требованием на
национальном уровне. При этом компенсация выплачивается как минимум при одном
существенном нарушении положений статьи 556.
В российском праве имеется норма (статья 1070 Гражданского кодекса РФ),
предусматривающая ответственность за вред, причиненный гражданину в результате
незаконного заключения под стражу. Этот вред должен в полном объеме возмещаться за
счет финансовых средств Российской Федерации независимо от вины должностных лиц
органов предварительного расследования. На практике известны лишь единичные случаи,
когда жертвы незаконного ареста в результате длительного разбирательства все-таки
добивались выплаты компенсации, которую трудно назвать возмещением вреда в полном
объеме. Однако это не охватывает значительный круг случаев. В этой ситуации
представляется, что подобную компенсацию будет назначать Европейский Суд в случае
вынесения решения, признающего факт нарушения прав, гарантированных статьей 5
Европейской Конвенции, разумеется, при условии исчерпания заявителем всех
внутригосударственных средств правовой защиты. При этом уклонение суда от
рассмотрения этих вопросов по существу под разными предлогами следует
квалифицировать как нарушение статьи 13 Конвенции.
Раздел 457
Статья 6 Европейской Конвенции
о защите прав человека и основных свобод:
право на справедливое
судебное разбирательство
Статья 14 Международного Пакта
о гражданских и политических правах
Статья 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод гласит:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при
предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и
публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом,
созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса
и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его
части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в
демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних
или для защиты частной жизни сторон, или в той мере, в какой это, по мнению суда,
строго необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы
интересы правосудия.
2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным до
тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком.
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум
следующие права:
a) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и
основании предъявленного ему обвинения;
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при
недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами
назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;
49
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти
свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на
тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;
e) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка,
используемого в суде, или не говорит на этом языке».
Общие положения
Статья 6 Конвенции является самой применяемой нормой в практике рассмотрения дел
Европейским Судом по правам человека, а право на справедливое судебное
разбирательство занимает важное, даже особое, место в решениях Суда. Это право иногда
называют правом на надлежащее отправление правосудия.
К настоящему моменту сложилась большая судебная практика по применению этой
нормы, но многие положения по-прежнему вызывают трудности в ее понимании и
толковании. В связи с этим существуют различные трактовки некоторых положений этой
статьи.
В деле Делькур против Бельгии Суд заявил, что «в демократическом обществе в свете
понимания Конвенции право на справедливое отправление правосудия занимает столь
значительное место, что ограничительное толкование статьи 6(1) не соответствовало бы
цели и назначению данного положения»58.
В настоящей работе не ставится цель всеобъемлющего анализа этой нормы, но делается
попытка приступить к определению основных требований и установлений статьи 6
Конвенции в свете подходов Европейского Суда и в контексте российской
правоприменительной практики.
Инквизиционное и состязательное судопроизводство
Для определения существа и значения статьи 6 Конвенции в целом необходимо кратко
рассмотреть вопрос о специфических чертах различных систем судопроизводства.
Существуют две основные модели систем судопроизводства: инквизиционная и
состязательная. Этим системам присущи разные цели: установление «истины по делу»
(инквизиционная) или проверка обоснованности обвинения, ревизия доказательств,
представленных обвинением (состязательная).
Эти модели имеют также и разные характеристики внешних и внутренних проявлений.
Внешне состязательной системе свойственна тенденция к устности, непосредственности и
полной гласности процесса. Документальное оформление сводится к самому
необходимому. Стадия досудебного производства по делу является краткой по времени и
вспомогательной по своему значению. Она сведена к минимуму предварительных
действий по сбору доказательств, а основной упор делается на судебную стадию. Эта
стадия собственно судебного разбирательства является основной и определяющей. В ней
должно быть проверено абсолютно все. Все выводы и доводы обвинения проходят
тщательную проверку, все мало-мальски сомнительное отвергается как неприемлемое.
Это как бы возведенная в абсолют презумпция невиновности.
Напротив, инквизиционная или так называемая неоинквизиционная модель
характеризуется гипертрофированной досудебной стадией, где происходит сбор и
формирование всей доказательственной базы. Этот комплекс данных имеет приоритетную
и даже отчасти предопределяющую силу. Неотъемлемыми внешними признаками
неоинквизиционной модели являются тенденции к закрытости и максимальной
документированности и даже засекреченности, когда разбирательство дела производится
в основном по документам; исключению дискуссии как формы исследования
обстоятельств дела.
Другим важным отличительным свойством инквизиционного процесса является активная
роль судьи в судебном разбирательстве, когда судья ведет допрос, целенаправленно
выясняя все обстоятельства, в том числе изобличающие подсудимого и те, которые не
50
акцентируются или даже остаются незамеченными обвинением. То есть судья как бы
доделывает за обвинителя его работу, восполняет промахи обвинения. Обвинение и суд
здесь как бы играют в поддавки. Этим обусловливается так называемый обвинительный
уклон «правосудия» (если правосудие вообще допускает обвинительный уклон). И такой
стиль процесса — это вовсе не нарушение закона, не отклонение от требований
процессуальных норм. Напротив, это необходимое и неизбежное следствие и
органическая составляющая подобной модели судопроизводства. При состязательной
форме процесса суд неактивен, совершенно нейтрален, одинаково взыскателен к обеим
сторонам в процессе, подвергает доказательства, представляемые обвинением, столь же
строгому тесту на допустимость, законность, достоверность, как и доказательства защиты.
Все недопустимое безжалостно отметается. Некоторые существенные нарушения формы,
например, процедуры ареста, могут повлечь освобождение арестованного, даже если есть
основания считать, что лицо, возможно, и виновно. Теория доказательств в странах с
такой системой весьма развита, часто выделяется в отдельную отрасль права и даже
кодифицируется.
Практически ни одна страна мира не придерживается в чистом виде ни одной из этих
систем. В сегодняшнем мире существует тенденция к их конвергенции с постепенным
взаимозаимствованием признаков. Так, состязательный процесс стремится ныне к
большей письменной фиксированности, а традиционно инквизиционные системы все
больше продвигаются по линии состязательности, воспринимая требования презумпции
невиновности и другие признаки, присущие состязательному процессу.
Что касается российской практики, то новый Уголовно-процессуальный Кодекс
несомненно продвинул Россию в направлении большей состязательности процесса, но
подлинного равенства сторон он не закрепил, и в этом направлении надлежит
совершенствовать действующее законодательство, а также правоприменительную
практику.
Доступ к правосудию
Положения статьи 6 Конвенции многократно находили свое развитие в практике
Европейского Суда при рассмотрении конкретных дел. Но одним из самых выдающихся
шагов в развитии творческого подхода к пониманию этой нормы Конвенции стало
решение по делу Голдер против Великобритании59. Основным вопросом по делу Голдера
было лишение его возможности инициировать дело о клевете против сотрудника
тюремной администрации, поскольку он был ограничен в своем праве сноситься с
адвокатом, что в результате лишило его возможности иметь доступ к суду. Это дело, в
частности, поставило перед Европейским Судом вопрос о том, может ли недоступ к
правосудию пониматься как нарушение права на справедливый суд в смысле статьи 6
Конвенции. В результате Суд принял свое решение исходя из того, что право на
справедливый суд — это, прежде всего «право на суд».
Право на доступ к суду имеет отношение, прежде всего к делам об определении
гражданских прав и обязанностей. В уголовно-правовой сфере это право может быть
применено в случае требования обвиняемого предстать перед судом. В то же время право
на доступ к правосудию не означает права на частное уголовное преследование, так как
статья 6 Конвенции в сфере уголовного судопроизводства применима только в отношении
уголовных обвинений, выдвинутых против индивидуумов.
Сферы применения статьи 6 Европейской Конвенции
Статья 6 Конвенции, как это вытекает из ее текста, гарантирует право на справедливое и
публичное разбирательство при определении гражданских прав и обязанностей
индивидуума или при предъявлении ему любого уголовного обвинения.
Это положение означает, что предметом рассмотрения Европейского Суда может быть
нарушение прав человека как по любому уголовному делу, так и по гражданскому делу, в
основе которого лежит определение гражданских прав и обязанностей.
51
Параграф 1 статьи 6 применим в отношении как гражданских, так и уголовных дел, что
касается второго и третьего параграфов, то, исходя из текста статьи, они применяются
только в отношении уголовных процессов. Параграфы 2 и 3 статьи 6 перечисляют лишь
гарантии в области уголовного судопроизводства. Это, однако, не свидетельствует о том,
что право на справедливый суд гарантируется преимущественно при рассмотрении
уголовных дел. Хотя в параграфе 3 статьи 6 не нашлось места для описания минимальных
гарантий и основных требований, предъявляемых к гражданскому процессу, однако в
силу допустимости аналогии в международном праве можно смело утверждать, что
аналогичные относимые требования следует предъявлять и к гражданскому
судопроизводству. Это, например, касается права на вызов и допрос свидетелей,
необходимости достаточного времени на подготовку к участию в деле, а также, при
определенных обстоятельствах, гарантии эффективности защиты прав сторон, равно как и
права на обеспечение перевода в случаях, когда это необходимо (подробнее о
минимальных гарантиях будет рассказано в разделе, посвященном части 3 статьи 6).
Таким образом, эта норма в целом обеспечивает право на справедливый суд в области как
уголовного, так и гражданского судопроизводства.
Гражданские права и обязанности
Не всегда бывает легко определить, какие права и обязанности можно отнести к
гражданским в понимании Европейского Суда. Понятие «гражданские права и
обязанности» в практике Суда подвергалось постепенному развитию и, хотя не
существует единого общего точного определения, Судом были выработаны некоторые
общие принципы трактовки данного термина.
Суд всякий раз выносит решения на основании конкретных фактов каждого дела.
Главным признаком при определении того, относится ли дело к сфере гражданского
права, является характер рассматриваемого права. Как правило, Европейский Суд исходит
из гражданско-правового, «частного» характера правоотношений в противовес
правоотношениям,
которые
носят
публичный
характер
и
подразумевают
«административные» отношения между властью и индивидуумом. К таким «не
гражданским» делам можно отнести, например, дела по налогообложению, дела об
определенных социальных льготах и привилегиях, предоставляемых государством в
одностороннем порядке, трудовые правоотношения, существующие между государством
и лицами, находящимися на государственной службе, и другие.
Понятие «права гражданского» не может толковаться исключительно в свете внутреннего
законодательства государства-ответчика60. Суд в решении по делу Рингейзен против
Австрии указал: «Характер законодательства, на основании которого решается данный
вопрос (гражданское, коммерческое, административное и т.д.), и органа, на который
возложены полномочия по его решению (обычный суд, административный орган и т.д.),
не имеют большого значения». Решающим моментом в определении того, применима или
нет статья 6, является то, имеет ли результат судебного разбирательства определяющее
значение для частных прав и обязанностей61.
Концепция «гражданских прав и обязанностей» получила наиболее полное развитие в
решении Суда по делу Ферраццини против Италии:
«Очевидно, что в отношениях между индивидуумом и государством во многих сферах
имело место развитие на протяжении пятидесяти лет, прошедших после принятия
Конвенции, и государственное регулирование все больше проникало в частно-правовые
отношения. Это привело Суд к заключению, что процедуры, расценивающиеся в рамках
национального права как часть «публичного права», могут подпадать под действие статьи
6 в ее «гражданском» аспекте, если результат рассмотрения дела имел решающее
значение для частных прав и обязанностей в таких областях, как, например, отчуждение
земли,
управление
частной
клиникой,
имущественные
интересы,
выдача
административных разрешений, касающихся условий профессиональной практики, или
52
лицензии на торговлю алкогольными напитками.… Более того, возрастающее участие
государства в повседневной жизни индивидуума, в том, например, что касается
социальной защиты, потребовало от Суда оценки характеристик публичного права и
частного права, прежде чем иметь возможность прийти к заключению, что то или иное
право может расцениваться как «гражданское»… Однако существующие у индивидуума
права и обязанности не обязательно являются гражданскими по своей природе. Так,
политические права и обязанности, такие как право участвовать в выборах в
Национальную Ассамблею… несмотря на то, что в разбирательстве по этому вопросу
затрагивались имущественные интересы заявителя… не являются гражданскими по своей
природе, и, следовательно, статья 6 к ним не применима. Неприменима эта норма и к
спорам между административными органами и теми из их служащих, которые занимают
должности, предусматривающие участие в осуществлении полномочий, вытекающих из
норм публичного права… Подобным же образом высылка иностранных граждан не влечет
за собой возникновения споров (contestations) по поводу гражданских прав в смысле
статьи 6.1 Конвенции, которая, таким образом, не применима в таких случаях»62.
Суд решает вопрос о том, затрагиваются ли в деле гражданские права и обязанности по
каждому делу с учетом конкретных обстоятельств. За последнее время практика Суда
претерпела серьезные изменения в сторону расширения сферы применения статьи 6
Конвенции, и ныне вопросы, которые традиционно рассматривались неотносимыми к
гарантиям в области справедливого судебного разбирательства, занимают свое место в
решениях Суда.
В связи с исключительной практической важностью этих вопросов ниже мы приводим в
сокращении соответствующий раздел из работы Н.Моул, К.Харби и Л.Б.Алексеевой 63,
дополненный
результатами
исследования,
проведенного
экспертом
Центра
Д.Шабельниковым в области относимости вопросов к сфере применения требований
справедливого судебного разбирательства при определении гражданских прав и
обязанностей.
Согласно установлениям Суда, прежде всего, права и обязанности частных лиц в их
взаимоотношениях между собой во всех случаях подпадают под категорию гражданскоправового характера. Права частных лиц в их взаимоотношениях между собой в системе,
например, договорного права64, коммерческого права65, гражданско-правового деликта66,
семейного права67, трудового права68 и имущественного права69 всегда являются
гражданскими.
Относительно взаимоотношений между частным лицом и государством Суд признал, что
затрагиваемые в подобных случаях права могут признаваться «гражданскими» и к ним
может применяться статья 6 Конвенции. Так, требования справедливого судебного
разбирательства могут относиться к ряду имущественных отношений, связанных с
вопросами изменения размеров или изъятия объектов земельной собственности, а также
процедуры получения разрешения на строительство и других видов операций, связанных с
недвижимостью. То есть это относится к правоотношениям, которые могут иметь прямые
последствия для осуществления права на владение и распоряжение имуществом70, а также
оказать воздействие на осуществление права пользования или собственности71.
Статья 6 также распространяется на право заниматься коммерческой деятельностью. В
этой сфере рассматриваемые дела касались следующих вопросов: отзыва у ресторана
лицензии на продажу алкогольных напитков72, отзыва разрешения на коммерческий вылов
рыбы на определенном участке73, отзыва разрешения держать медицинскую клинику74 и
выдачи разрешения открыть частную школу. Право заниматься профессиональной
практикой, а именно медицинской или адвокатской, также подпадает под действие статьи
6 Конвенции75.
Далее Суд решил, что статья 6 применяется в делах, касающихся прав и обязанностей в
сфере семейного права. Примерами в этой области могут служить решения по вопросам
53
пере-дачи детей на государственное обеспечение76, доступа родителей к детям77,
усыновления78 или воспитания приемных детей79.
В своем более раннем прецедентном праве Суд придерживался той точки зрения, что
действие статьи 6 не распространяется на судебные разбирательства, касающиеся
вопросов социального обеспечения. Тем не менее, в настоящее время Суд четко
сформулировал, что статья 6 охватывает судебные разбирательства, в ходе которых
принимаются решения о предоставлении права на социальное страхование, на получение
медицинской страховки80, пособий по инвалидности81 и государственных пенсий82.
Гарантии, закрепленные в статье 6, применимы и в отношении судебных разбирательств,
связанных с убытками, понесенными в ходе административных 84, гражданских85 и
уголовных86 разбирательств.
Они также применялись к рассмотрению исков о выплате компенсации за незаконное
задержание, последовавших за вынесением оправдательного приговора в ходе уголовного
разбирательства87. Среди недавних решений в последней категории представляется
необходимым упомянуть решение по делу Геч против Турции88, а также два решения по
жалобам в отношении Польши, когда «гражданским» было признано право на получение
компенсации за незаконное осуждение и лишение свободы задолго до вступления в силу
для этой страны Конвенции — в одном случае участника антиправительственных
демонстраций 1980-х годов89, а в другом— участника народного сопротивления (Армии
Крайовой) в годы Второй мировой войны, впоследствии незаконно репрессированного
властями СССР90.
Права были признаны «гражданскими» в недавнем решении Суда по делу Д.П. и Дж. С.
против Великобритании, где предметом рассмотрения дела было право на возмещение
вреда, небрежно причиненного органами местного самоуправления, которые не сумели
защитить несовершеннолетних лиц от сексуальных домогательств их отчима91.
Право на возмещение денежных сумм, уплаченных в качестве налога, подпадает под
действие статьи 692.
Право индивидуума на уважение своей репутации со стороны другого частного лица
рассматривается в качестве гражданского права93.
Наконец, Суд постановил, что в тех случаях, где результат слушаний, касающихся
вопросов конституционного или публичного права, может оказаться решающим для
гражданских прав и обязанностей, на указанные слушания распространяется действие
гарантии на справедливый суд по статье 694.
Руководствуясь аналогичным подходом, предусматривающим вынесение решений по
каждому делу на основании его конкретных обстоятельств, Суд также определил
некоторые права, которые не подпадают под действие параграфа 1 статьи 6. Однако в том
случае, если они подпадают под категорию другого права, закрепленного в Конвенции,
возможно применение статьи 13 (право на эффективные средства правовой защиты), и это
может потребовать принятия санкций или процедурных гарантий, подобных тем, которые
заложены в параграфе 1 статьи 6.
Кроме того, в цитировавшейся выше работе Н.Моул, К.Харби и Л.Б.Алексеевой 95 и
исследовании Д.Шабельникова приводится большой, но не исчерпывающий перечень
вопросов, которые не рассматриваются в качестве правоотношений, относящихся к
области гражданских прав и обязанностей в толковании Европейского Суда:
Общие вопросы налогообложения и налоговые ставки96. В уже цитировавшемся
недавнем решении по делу Ферраццини против Италии, в котором Суд предпринял
попытку пересмотреть собственную трактовку налоговой сферы как не подпадающей под
действие статьи 6 в свете современных условий, Суд указал: «В налоговой сфере
изменения, которые могли произойти в демократических обществах… не затрагивают
фундаментальной природы обязательства частных или юридических лиц по уплате
налогов. По сравнению с положением дел на момент принятия Конвенции, эти изменения
не привели к дальнейшему вмешательству государства в «гражданскую» сферу жизни
54
индивида. Суд считает, что налоговые вопросы продолжают оставаться элементом
основного ядра прерогатив публичной власти, когда публичная природа отношений
между налогоплательщиком и налоговыми органами остается преобладающей… Суд
полагает, что налоговые споры не относятся к сфере гражданских прав и обязанностей,
несмотря на имущественные последствия, которые они с неизбежностью влекут для
налогоплательщика»97.
Вопросы иммиграции и гражданства98. Однако здесь следует иметь в виду статью 1
Протокола № 7, согласно которой «иностранец, на законных основаниях проживающий на
территории какого-либо государства, не может быть выслан из него иначе как во
исполнение решения, принятого в соответствии с законом, и должен иметь возможность:
а) предо-ставить аргументы против его высылки; b) требовать пересмотра его дела; c) для
этих целей быть представленным перед компетентным органом или перед одним или
несколькими лицами, назначенными таким органом. Иностранец может быть выслан до
осуществления своих прав, перечисленных в пунктах «a», «b», «c» параграфа 1 данной
статьи, если такая высылка необходима в интересах общественного порядка или
обусловлена соображениями национальной безопасности». Следует отметить, что в одном
из важных недавних решений по данному вопросу Суд обосновал неприменимость статьи
6 в данной области именно наличием специальных норм, содержащихся в статье 1
Протокола № 799.
Воинская обязанность100.
Право выдвигаться на высшие государственные посты101.
Право на получение бесплатного образования102.
Отказ в выдаче паспорта103.
Право на бесплатное медицинское обслуживание104.
Решение государства в одностороннем порядке выплатить компенсации жертвам
стихийного бедствия105.
Заявления на выдачу патентов106.
Споры между административными органами и персоналом, занимающим посты,
предполагающие участие в осуществлении полномочий в системе публичного права,
например, в вооруженных силах или полиции107. Это, однако, не означает, что споры
любых сотрудников административных органов с любыми такими органами не подпадают
под действие статьи 6 (как было указано выше, многие имущественные права в сфере
социального и пенсионного обеспечения, признавались Судом «гражданскими»). Позиция
суда по данному вопросу была изложена особенно четко в решении по делу Пеллегрен
против Франции, в котором был установлен новый стандарт в определении применимости
статьи 6 к спорам с участием государственных служащих: «Трудовые споры между
властями и государственными служащими, обязанности которых заключаются в
осуществлении типичных функций государственной службы, в той степени, в которой
последняя выступает в качестве реализации публичной власти, осуществляющей защиту
общих интересов государства, не являются «гражданскими» и не подпадают под действие
статьи 6 параграфа 1 Конвенции»108. Любые другие сотрудники административных
органов ничем не отличаются по своему статусу от других лиц, о чем свидетельствуют
недавние решения Суда по жалобам лиц, не признанных, по выражению Суда,
«обладающими частью суверенной власти государства»109. Заслуживает упоминания
также решение Суда о неприемлемости жалобы Питкевич против Российской Федерации,
в котором указано: «…Судья имеет конкретные обязанности в сфере отправления
правосудия, которая является сферой суверенных полномочий государства.
Следовательно, судья принимает непосредственное участие в осуществлении полномочий,
вытекающих из норм публичного права, и исполняет обязанности, призванные защищать
общие интересы государства. Из этого следует, что спор, касающийся лишения
заявительницы полномочий судьи, не затрагивал ее «гражданских» прав или обязанностей
55
в значении Статьи 6 Конвенции. Соответственно, эта норма неприменима по настоящему
делу»110.
Уголовное обвинение
Статья 6 Конвенции предусматривает, что каждый имеет право на справедливое
разбирательство «при предъявлении ему любого уголовного обвинения». Следовательно,
для определения относимости статьи 6 к рассматриваемому делу необходимо знать, какое
обвинение будет считаться уголовным, а также будет иметь значение, что означает
предъявление обвинения, с какого момента обвинение следует считать предъявленным.
Что касается уголовного характера обвинения, то к делам этой категории следует отнести,
прежде всего, собственно уголовные дела, отнесенные к таковым в национальном праве, а
также и некоторые иные.
Исходя из судебной практики, можно выделить основные критерии относимости дел к
уголовному обвинению. Суд в своем решении по делу Энгель и другие против
Нидерландов111, а также в последующих прецедентах установил критерии, позволяющие
определять, является ли обвинение «уголовным» в смысле статьи 6 Конвенции. Этих
критериев три а) классификация в системе национального права, б) характер
правонарушения и в) серьезность предъявленного обвинения и степень суровости
наказания.
а) Классификация в системе национального права
Как уже указывалось, если обвинение классифицируется как уголовное в системе
внутреннего права государства, то в этом случае статья 6 применима автоматически. Что
касается двух остальных критериев, то следует иметь в виду, что для признания
обвинения «уголовным» в смысле статьи 6 достаточно наличия только одного из этих
двух критериев112.
б) Характер правонарушения
В деле Лауко против Словакии113 заявитель был признан виновным в совершении
правонарушения, которое по словацкому законодательству считалось «легким
правонарушением», наказуемым в административном порядке наложением штрафа
(состоявшем в «необоснованном обвинении другого лица в совершении легкого
правонарушения»). Несмотря на классификацию правонарушения в словацком
законодательстве, обвинение в его совершении было признано Судом «уголовным» на
основании того, что соответствующая норма касалась всех граждан, а не отдельной
категории лиц, а также по причине очевидно карательной и превентивной цели наказания.
в) Серьезность предъявленного обвинения и степень суровости наказания
Использование лишения свободы в качестве наказания, как правило, придает правовой
норме характер, свойственный уголовному производству. В решении по делу Энгель и
другие против Нидерландов Суд записал, что «В обществе, где действует принцип
верховенства права, наказания в виде лишения свободы отнесены к «уголовной» сфере, за
исключением тех, которые по своему характеру, продолжительности или способу
исполнения не могут считаться наносящими ощутимый ущерб. Серьезность того, что
поставлено на карту, традиции государства и значение, придаваемое Конвенцией
уважению физической свободы личности, — все это требует, чтобы именно так и
было»114. В то же время не всякое лишение свободы относится к уголовному
судопроизводству. В решении по делу Энгель и другие против Нидерландов Суд
постановил, что наказание «двухдневный арест строгого режима»… было слишком
коротким по времени, чтобы относить его к «уголовному» праву».
Общие требования справедливости
судебного разбирательства
Параграф 1 статьи 6 Европейской Конвенции
56
«...справедливое и публичное разбирательство дела...»
Под публичным разбирательством следует понимать то, что не допускается закрытое
слушание дела без серьезных на то оснований. Эти основания описаны в той же норме
(статьи 6.1 Конвенции) и расширительному толкованию не подлежат: «Судебное решение
объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные
заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали,
общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе,
а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни
сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, — при
особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия».
В практике Центра есть примеры того, как судом принималось необоснованное решение о
закрытом слушании дела, вызванное стремлением суда сокрыть от публики общественно
значимые вопросы, в частности, нарушения, допущенные в ходе предварительного
расследования.
Основную трудность составляет толкование термина «справедливое разбирательство», и
определение этого понятия из самого текста статьи не столь очевидно. Большинство дел
из тех, которые направлены Центром в международно-правовые органы, в той или иной
степени затрагивают проблему «несправедливого суда».
Где же следует искать критерии «справедливого судебного разбирательства»? Прежде
всего, их можно найти в параграфе 2 статьи 6 Конвенции — «презумпция невиновности»,
а также в перечне минимальных гарантий справедливого судебного разбирательства,
содержащемся в пунктах «а-е» параграфа 3 статьи 6. Это такие гарантии, как, например,
право на защиту или право пользоваться бесплатной помощью переводчика, если таковая
необходима (подробно об этих и других гарантиях будет рассказано в разделе,
посвященном статье 6.3). Если не соблюдены эти минимальные требования, то при всех
обстоятельствах можно говорить о несправедливости судебного разбирательства. При
этом следует иметь в виду, что упомянутый перечень не является исчерпывающим. Кроме
того, суд может формально соблюсти эти требования и, тем не менее, не быть
соответствующим критерию «справедливости». Так бывает, к примеру, если суд не дал
оценки заслуживающим внимания обстоятельствам, которые могли повлиять на решение
суда по конкретному делу.
Примером такого игнорирования судом существенных обстоятельств может служить
судебное разбирательство, в ходе которого подсудимый ссылался на свое алиби,
подтвержденное определенными доказательствами, а суд не только не принял этого во
внимание, но даже не дал оценки этому доводу в своем приговоре, проигнорировав его.
Также часты случаи, когда суд отвергает показания свидетелей защиты, даже не подвергая
их критике, будто эти свидетели и не были допрошены в судебном заседании. В подобных
случаях, по нашему мнению, есть все основания ставить вопрос об очевидной
несправедливости судебного разбирательства.
Так, по одному из дел Центра (В-ва против России) секретариат Суда сделал некоторые
разъяснения, представляющие, с нашей точки зрения, большой интерес. В письме
отмечается, что Европейский Суд не дает оценки доказательствам и не «пересматривает»
решения, вынесенные по делу. Но далее было указано: «Суд не производит переоценку
доказательств, кроме случаев, когда оценка доказательств производилась судами с
грубыми нарушениями. Суд некомпетентен рассматривать жалобы на фактические или
юридические ошибки, предположительно совершенные национальными судебными
инстанциями при вынесении решений по делу, кроме как в случаях, когда результатом
этих ошибок было ущемление прав и свобод, гарантированных Конвенцией. В
частности, Суд не производит переоценку доказательств, кроме случаев, когда выводы
суда произвольны или грубо не соответствуют фактам (дело 7987/77 Австрия 13
декабря 1979 года)» (выделено автором).
57
На этом основании мы делаем следующие выводы. Оценка доказательств не входит в
предмет рассмотрения Европейского Суда. Однако в ряде случаев мы можем столкнуться
с примерами очевидной несправедливости при оценке доказательств национальными
судами. Это случаи, когда одни доказательства (например, обвиняющие) безосновательно
принимаются за достоверные, а другие — противоположные (оправдывающие)
игнорируются, замалчиваются или бездоказательно отвергаются с голословной ссылкой
на то, что такие доказательства приведены «с целью уйти от ответственности».
Мы не можем утверждать это в каждом отдельном случае, ибо Европейскому Суду
предстоит принимать решение, допустимо ли в конкретном деле подвергать критике
оценку доказательств, если она очевидно несправедлива. Мы придерживаемся мнения, что
в таких случаях Европейский Суд может пойти столь далеко, чтобы сделать вывод о
«двойных стандартах» при оценке доказательств судом. «Двойной стандарт» — всегда
атрибут несправедливости.
Поэтому в этих случаях можно обоснованно ставить вопрос о несправедливом судебном
разбирательстве.
Кроме того, понятие справедливого суда нельзя рассматривать в отрыве от требований
соблюдения равенства сторон в процессе, о чем также будет подробнее рассказано ниже.
К требованию справедливости относится и возможность обвиняемого непосредственно
участвовать в разбирательстве и иметь возможность оспорить показания свидетелей
обвинения. Отсутствие мотивированности в решении суда также может быть расценено
как нарушение требования о справедливости судебного разбирательства. Например, на
практике в России часты случаи, когда определения суда кассационной инстанции носят
поверхностный характер, не все кассационные доводы подвергаются анализу и оценке,
некоторые из них полностью игнорируются, а выводы судебной коллегии подчас лишь
перечисляются, но не мотивируются. При этом следует помнить, что требования статьи 6
Конвенции распространяются на все стадии судебного разбирательства, включая стадию
кассации.
«...в разумный срок...»
Что следует понимать под разумным сроком, в пределах которого должно быть завершено
рассмотрение дела? Могут ли здесь существовать какие-нибудь конкретные рамки и
точные сроки? Практика Европейского Суда показывает, что точные сроки (2, 3 или 5 лет)
не могут быть названы, срок рассмотрения дела должен быть именно разумным и
обоснованным. В практике российских судов это требование выполняется не всегда, что
следует из решения Суда по делу Калашников против России115.
Исходя из сложившейся практики Европейского Суда, основными критериями разумности
сроков судебного разбирательства являются: сложность дела — объемность и многоэпизодность; число инстанций, задействованных при рассмотрении дела; поведение
сторон и государственных органов; степень организованности работы суда (данные
критерии сходны с критериями разумного срока по статье 5.3, которые описаны выше в
соответствующем разделе). Заявитель должен помнить, что если затягивание судебного
разбирательства происходило полностью или в значительной мере по его вине, то
государство не будет нести ответственность за нарушение принципа разумного срока.
Однако в некоторых случаях Европейский Суд будет проверять, принял ли суд
надлежащие меры по обеспечению своевременного рассмотрения дела.
Но даже по очень сложным делам есть предел продолжительности разбирательства.
По некоторым делам (дело Pretto & Others v. Italy) Суд признает разумным срок
продолжительностью 5 лет, принимая во внимание характер и сложность дела. По другим
же делам гораздо более краткие сроки признавались нарушением этого требования. Из
подобной практики можно сделать вывод, что даже срок продолжительностью один-два
года может быть признан необоснованно длительным («unreasonable»), если дело просто
58
пролежало весь этот срок или значительную его часть без движения в сейфе судьи. И это
следует иметь в виду судьям, в том числе и российским.
Большое практическое значение имеет также вопрос о начале и конце срока судебного
разбирательства. По уголовному делу началом срока будет считаться момент возбуждения
уголовного дела в случаях, когда оно возбуждается не по факту совершения
преступления, а против конкретного лица, либо момент предъявления официального
обвинения или арест обвиняемого. А временем окончания этого срока можно считать
вступление приговора в законную силу (в российских условиях — вынесение определения
судом кассационной инстанции). По гражданскому делу началом срока может считаться
день обращения за судебной защитой, а окончанием — исполнение судебного решения
(дело Бурдов против России116).
«...независимым и беспристрастным судом...»
В той же части 1 статьи 6 наряду с термином «справедливый» (fair) мы найдем очень
близкие к нему требования независимого (independent) и беспристрастного (impartial)
суда. Эти понятия весьма сходны, и провести четкую грань между ними сложно, так как
мы говорим, в том числе, и о личной беспристрастности судей, которая, в свою очередь,
часто является продолжением справедливости и независимости суда в целом.
Ни у термина «справедливость», ни у термина «беспристрастность» не может быть
абсолютно точного определения и объективного понимания. Субъективность оценок этих
критериев неизбежна.
Существуют четыре основных критерия независимости и беспристрастности суда,
включающие и субъективные, и объективные признаки. Эти критерии были выработаны
практикой Европейского Суда:
 Порядок назначения судей и порядок лишения их полномочий: имеет значение
уровень, на котором принимаются эти решения, этим, в частности, определяется
независимость от исполнительной власти и от сторон. Представляется также, что
возможность произвольного лишения судьи полномочий — обстоятельство,
исключающее независимость судьи.
 Продолжительность их полномочий, достаточный срок полномочий судей в условиях
несменяемости или так называемый принцип «десятилетней гарантии». Если члены суда
назначаются на определенный продолжительный срок, то это рассматривается в качестве
гарантии его независимости. Хотя в одном из своих решений — по делу Кемпбелл и Фелл
против Соединенного Королевства117 — Европейский Суд счел допустимым трехлетний
срок полномочий, все же такой срок службы был признан относительно
непродолжительным.
 Наличие гарантий против внешних обстоятельств — комплекс мер безопасности
судьи, включая механизмы обеспечения неприкосновенности судей, степень
материальной обеспеченности судьи и т.п.;
 Внешний фактор независимости судьи, формы проявления отправления правосудия,
то есть каким судья предстает перед участниками процесса и перед публикой — внешний
вид судей, атрибуты судебного присутствия, их поведение в отношении участников
процесса и прочие внешние проявления судебной власти. Правосудие должно не просто
вершиться, — должно быть очевидно, что оно вершится.
Европейский Суд указал в решении по делу Фей против Австрии, что «В рамках теста на
объективность необходимо определить, существуют ли, независимо от личного поведения
судьи, неоспоримые факты, которые могут вызывать сомнения в его беспристрастности. В
этом отношении даже внешние атрибуты могут иметь некоторое значение. В данном
случае на карту поставлено то доверие, которое в демократическом обществе должны
вызывать суды у публики и, прежде всего в случае уголовных разбирательств, у
обвиняемых. Это предполагает, что при определении того, существует ли в
рассматриваемом деле обоснованная причина для опасения, что конкретному судье не
59
хватает беспристрастности, мнение обвиняемого играет важную, но не определяющую
роль. Решающим здесь является то, насколько данное опасение может быть объективно
оправданно’’118.
Суд постановил, что «всякий судья, в отношении беспристрастности которого имеются
законные сомнения, должен выйти из состава суда, рассматривающего дело. Иначе
подрывается доверие, которым в демократическом обществе должны пользоваться
судьи»119.
Относительно беспристрастности суда, в ряде решений, рассматриваются ситуации, в
которых судья имел прикосновенность к делу на более ранних стадиях процесса, в том
числе и при решении вопросов о содержании под стражей.
В деле Пьерсак против Бельгии120, где Суд признал нарушение статьи 6, судья, который
рассматривал дело заявителя, ранее служил в прокуратуре и был руководителем той
секции прокуратуры, которая вела дело заявителя. Так, он, «как вышестоящий начальник
заместителей прокурора, которые вели это дело, был вправе вносить любую поправку в
направляемые ими в суд документы,… давать им советы по вопросам права».
Часто у практикующих юристов возникают вопросы, какие внешние проявления судебной
власти можно расценивать в качестве пристрастности, заведомой необъективности?
Можно ли относить к несоблюдению указанных выше критериев факты сознательного
нарушения процессуальных норм, факты принятия заведомо неправосудных решений?
Как уже отмечалось, Европейский Суд, рассматривая вопросы о нарушении прав
человека, не осуществляет пересмотр того или иного гражданского или уголовного дела
по существу. Он, как это всегда нами подчеркивается, не является «четвертой
инстанцией», не дает оценки доказательствам, не проверяет правильность применения
того или иного внутреннего закона, так как суд каждой суверенной страны независим в
принятии им решений. Однако представляется, что в тех случаях, когда суд дал оценку
доказательствам вопреки здравому смыслу или явно и сознательно применял
неправильный закон, можно ставить вопрос о нарушении принципа беспристрастности
суда. Конечно, речь может идти только о явных проявлениях пристрастности судей либо о
прямом нарушении внутреннего закона. Подробно об этом уже сказано выше со ссылкой
на сложившуюся практику Европейского Суда (см. ответ Суда по делу В. против России в
разделе приложений). В этих случаях, оказывая правовую помощь обращающимся в
международные суды, юрист может мотивировать жалобу ссылкой на несправедливый
характер судебного разбирательства, хотя в настоящее время прецедентное право не
является обнадеживающим. Однако практика Европейского Суда является не
окончательно сложившейся, а постоянно изменяющейся системой, и было бы ошибкой
отказывать в помощи заявителям, пытаясь самонадеянно оценивать перспективу дела в
Страсбурге. Следует всегда помнить, что практика Европейского Суда — это не
застывшее образование, а подвижная, постоянно развивающаяся система, которая еще
может претерпеть изменения множество раз, и с каждым новым делом могут быть
внесены свои коррективы.
Остановимся на вопросе о том, что же следует понимать под «независимостью» и
«беспристрастностью» в соответствии с уже сложившейся практикой Европейского Суда.
Относительно «объективных» критериев, как уже говорилось, существуют определенные
формальные признаки, как-то: юридическая независимость судей от исполнительной
власти; порядок увольнения судей или отстранения от должности и другие рассмотренные
выше характеристики.
Что касается «субъективных» признаков, то Европейский Суд в каждом случае предъявит
высокие требования к доказательствам наличия предубеждения у судьи. Практика Суда
исходит из той презумпции, что личная беспристрастность официально назначенного
судьи не подвергается сомнению, если только не появляются фактические свидетельства,
указывающие на обратное121. Данная презумпция является очень сильной, так как на
практике достаточно трудно доказать наличие личного пристрастия. Несмотря на то, что
60
подобные жалобы часто направляются заявителями в Страсбург, решений Суда, в которых
были бы установлены признаки наличия личной заинтересованности судьи в исходе дела,
единицы — они связаны с конкретными данными, касающимися личности судьи.
«...судом, созданным на основании закона...»
Смысл этого требования состоит в том, что суд должен быть учрежден на основании
закона и функционировать согласно закону. Организация и отправление правосудия
должны осуществляться в соответствии с теми правилами, на основании которых
учреждается судебный орган. Состав суда должен соответствовать требованиям,
предусмотренным правилами судопроизводства, а установление нарушений в порядке
назначения судей дает основание заявлять о рассмотрении дела незаконным составом
суда. Так, если в рассмотрении дела принимал участие судья, не назначенный в
соответствии с установленной процедурой, или народный заседатель, чей срок
полномочий давно истек, либо коллегия присяжных заседателей была назначена без
предварительного опубликования списков кандидатов в присяжные, как того требует
закон, то, по нашему мнению, следует признать, что судебное разбирательство
осуществляется судом, созданным не на основании закона.
Рассматриваемое правило статьи 6 Конвенции в принципе не препятствует созданию
«согласно закону» системы специализированных судов. Однако при установлении
данных, что такая специальная система функционирует в нарушение основополагающих
принципов правосудия, представляется правомерным ставить вопрос о несоблюдении
этого правила. Так, спорным, по нашему мнению, является вопрос о легитимности
системы военных судов в Российской Федерации. Создание такой системы, возможно,
отвечает требованиям целесообразности, но законность некоторых положений
функционирования этих судов вызывает серьезные сомнения. К этим положениям
относятся такие обстоятельства, как, например, двойное финансирование этих судов —
частично из средств Министерства обороны, в том числе по вопросам технического,
социального и других видов обеспечения. При таком характере финансирования нет
оснований считать, что сама система военных судов независима от министерства, ее
финансирующего. В этой связи, с нашей точки зрения, уместно ставить вопрос как о
законности такой системы судебных органов в целом, так и об отсутствии реальной
независимости этой ветви судебной системы.
Обе эти проблемы — законности и независимости — встают и при оценке такого
положения, при котором судьи военных судов являются военнослужащими и имеют
различия по воинским званиям. В этом случае возникает проблема неизбежной
ведомственной подчиненности как самих судей (одни из которых могут быть младшими, а
другие старшими офицерами), так и всей системы судов.
Следует отметить, что в ряде недавних решений в отношении Турции Суд не признал
независимыми турецкую систему «судов национальной безопасности», которые,
рассматривая дела о преступлениях против «территориальной целостности и
национального единства», не являются военными судами, но всегда имеют в своем
составе военных судей, даже если рассматривают уголовные дела в отношении
гражданских лиц. В этой связи Суд отметил, что у заявителей были объективные
основания опасаться того, что военный судья, будучи военнослужащим и подчиняясь
армейской дисциплине, будет при принятии решения руководствоваться соображениями,
«не имеющими ничего общего с обстоятельствами дела»122.
К сказанному в этом разделе следует добавить, что все положения, рассмотренные
применительно к параграфу 1 статьи 6, равно как и те положения, которые будут
рассмотрены ниже по параграфу 2 статьи 6 и параграфу 3 статьи 6 Европейской
Конвенции, имеют прямое и непосредственное отношение к гарантиям, закрепленным в
статье 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах.
61
Параграф 2 статьи 6 Европейской Конвенции:
Презумпция невиновности
В параграфе 2 статьи 6 записано: «Каждый обвиняемый в совершении уголовного
преступления считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет
установлена законным порядком».
Принцип презумпции невиновности включает в себя, прежде всего, гарантию считаться
невиновным, пока виновность не будет установлена в соответствии с законом. Из этого же
положения вытекает основное установление теории доказательств, которое гласит: «Бремя
доказывания вины лежит на обвинителе, а все сомнения толкуются в пользу
обвиняемого».
Этот принцип сформулирован в целом ряде решений Европейского Суда. Некоторые
практические примеры действия этого принципа приводятся в ранее цитировавшейся
работе Н.Моул, К.Харби и Л.Б.Алексеевой123. В частности, в решении по делу Барбера,
Мессеге и Ябардо против Испании указано, что «принцип презумпции невиновности
…предполагает, inter alia, что при выполнении своих обязанностей члены суда не должны
исходить из предвзятого мнения, что обвиняемый совершил вменяемое ему в вину
преступление; задача доказать это лежит на обвинении, и любое сомнение толкуется в
пользу обвиняемого»124.
В другом решении Суд установил, что вывод суда о виновности подсудимого, сделанный
исключительно на основе данных полиции и отказа подсудимого давать показания,
равнозначен перекладыванию бремени доказывания на обвиняемого и тем самым
составляет нарушение принципа презумпции невиновности125.
Наряду с этим, Суд не исключает возможность существования во внутреннем
законодательстве презумпций права или факта, перекладывающих бремя доказывания
невиновности на обвиняемого. При этом любое перенесение на обвиняемого бремени
доказывания своей невиновности или установление презумпций, действующих против
обвиняемого, должно находиться в «разумных пределах, принимающих во внимание
важность того, что «поставлено на карту» для обвиняемого, и обеспечивающих его право
на защиту»126.
Весьма распространенным примером нарушения принципа презумпции невиновности
является фактическое возложение органами следствия и даже судьями на обвиняемого
бремени доказывания своей невиновности. В конкретных делах, представленных Центром
в Европейский Суд были приведены примеры того, как судьи в отсутствие обвиняющей
стороны в процессе принимали на себя активную роль в выяснении изобличающих
подсудимого обстоятельств.
Другим распространенным случаем нарушения презумпции невиновности являются
преждевременные заявления должностных лиц различных уровней об установленной
виновности того или иного лица, что может предопределить исход судебного
разбирательства. Так, в решении по делу Дмитрия Гридина, интересы которого Центр
представлял в Комитете по правам человека ООН, отмечено, что Комитет считает
подтвердившимися утверждения заявителя о нарушении презумпции невиновности,
гарантированной статьей 14.2 Пакта (соответствует статье 6.2 Конвенции), включая
публичные заявления высокопоставленных руководителей правоохранительных органов,
в которых заявитель упоминался как виновное лицо и которые получили широкое
освещение в средствах массовой информации. При этом Комитет сослался на
существующее прецедентное право: «...все государственные власти обязаны
воздерживаться от предопределения исхода судебного процесса» (General Comments № 13
on art. 14 ICCPR).
Аналогично по делу Буткевичюс против Литвы127 Генеральный прокурор и председатель
Сейма в своих публичных выступлениях, распространенных в прессе, заявили о
62
виновности заявителя в совершении преступления — получении взятки — не только до
рассмотрения дела судом, но даже до предъявления ему обвинения.
С вопросом о нарушениях принципа презумпции невиновности тесно связана проблема
использования судом неприемлемых (недопустимых) доказательств (о чем подробнее см.
в комментарии к статье 6.3 Конвенции).
Общие положения параграфа 3 статьи 6
Европейской Конвенции
Минимальные гарантии прав обвиняемого в условиях справедливого судебного разбирательства
Прежде чем остановиться на обсуждении каждой из гарантий, предусмотренных
параграфом 3 статьи 6 Конвенции, следует отметить, что право на справедливый суд
распространяется как на стадию самого судебного разбирательства (включая
апелляционный процесс), так и на всю досудебную стадию производства по уголовному
делу.
Этот подход совершенно независим от того, что в разных странах, как отмечалось ранее,
соотношение этих стадий является различным. В ряде государств, как, например, в
России, досудебная стадия (дознание и предварительное следствие) гипертрофированно
растянута во времени и имеет неадекватно большое значение для всей процедуры
судопроизводства, где и само «судопроизводство» превращается из такового в
«следствие-производство», длящееся порой в десятки раз дольше, чем собственно
«судопроизводство».
Можно быть уверенными, что Европейский Суд не будет диктовать той или иной стране,
как ей строить уголовный процесс и какой стадии надо уделять основное внимание, но
совершенно очевидно, что право на справедливый суд будет распространено на все стадии
процесса, и вопросы его соблюдения будут подвергаться оценке с этой точки зрения.
Итак, в Конвенции существует перечень прав (неисчерпывающий), который должен быть
обеспечен при рассмотрении дела любому лицу, обвиняемому в совершении уголовного
преступления. Это минимально необходимые гарантии справедливого суда.
Часть 3 статьи 6 Конвенции гласит:
«Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум
следующие права:
a) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и
основании предъявленного ему обвинения;
b) иметь достаточные время и возможности для подготовки своей защиты;
c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, если
у него нет достаточных средств для оплаты услуг защитника, иметь назначенного ему
защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти
свидетели были допрошены, а также иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех
же условиях, что и свидетелей, показывающих против него;
e) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка,
используемого в суде, или не говорит на нем».
Если тот факт, что все эти гарантии имеют отношение к стадии собственно судебного
разбирательства, не вызывает сомнения, то для большинства российских юристов —
практиков и даже ученых-теоретиков права — будет представляться спорным
утверждение, что гарантии справедливого судебного разбирательства должны в
определенной степени обеспечиваться обвиняемому и на стадии предварительного
расследования.
В связи с проблемой распространения правил статьи 6 Конвенции на стадию
предварительного следствия обращает на себя внимание решение по вопросам
приемлемости, которое вынесено Судом 23 апреля 2002 г. по российскому делу Железов
против России128. Представители правительства, возражая против жалобы Евгения
Железова, указывали, что собственно судебное разбирательство осуществлялось в
63
соответствии с требованиями статьи 6. В указанном решении содержатся разъяснения о
том, что хотя первейшей задачей статьи 6 является обеспечение справедливого
разбирательства, осуществляемого судом, полномочным рассматривать дела по существу
обвинения, из этого не следует, что данная статья не имеет применения на досудебной
стадии. Нормы статьи 6 (параграфы 1 и 3), которые должны применяться на досудебной
стадии, обусловливаются особыми характеристиками процедур и обстоятельствами дела.
Сославшись, например, на решение по делу Джона Мерфи против Соединенного
Королевства, Суд подчеркнул, что статья 6 подразумевает, что обвиняемый имеет право
на помощь защитника уже на первоначальных стадиях полицейского дознания, хотя такое
право в самой Европейской Конвенции прямо и исчерпывающе не установлено.
Пункт (а) параграфа 3 статьи 6 Европейской Конвенции — право быть незамедлительно
информированным относительно характера и оснований предъявленного обвинения
Пункт «а» гарантирует каждому человеку, обвиняемому в совершении уголовного
преступления, право быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему
языке о характере и основании предъявленного ему обвинении. Данная норма относится к
информации, которую необходимо предоставить обвиняемому именно в момент
предъявления ему обвинения или возбуждения дела.
Данное право тесно связано и по смыслу перекликается со сходным правом,
гарантированным параграфом 2 статьи 5 Конвенции. Однако эти две гарантии не следует
смешивать или путать. При всей их внешней схожести эти гарантии различаются по
целям. В случае с арестованным (статья 5.2) целью незамедлительного информирования
является своевременное разъяснение задержанному его реального процессуального
статуса как гарантии законности ареста. В рассматриваемом же праве целью
информирования обо всех выдвинутых против лица обвинениях является обеспечение
права обвиняемого на справедливый суд (статья 6.3) с тем, чтобы с ранних стадий
обвиняемый имел возможность пользоваться всеми иными его правами: правом
подготовки своей защиты, правом осуществлять свою защиту самостоятельно и прочими.
Это право, как и все другие гарантии статьи 6, не должно рассматриваться как
формальное. Практика Европейского Суда выработала определенные требования к объему
и качественному содержанию информации, которая должна доводиться до сведения
обвиняемого. Информация должна позволять обвиняемому подготовить его защиту,
поскольку это одно из требований справедливого разбирательства. Информация должна
иметь своим содержанием как квалификацию инкриминируемых деяний, то есть, к какому
юридическому классу относится данное обвинение, так и природу выдвигаемых
обвинений, то есть факты, на которых базируются обвинения и выстраиваются доводы
следствия.
Практика российских следственных органов в этом отношении подчас грубо
противоречит закону. В жалобе по одному из дел, направленной в Европейский Суд,
Центр отметил:
«Следствие длительное время вводило обвиняемого М. в заблуждение относительно
характера имеющихся против него улик. Это привело к неправильному выбору
защитительной тактики и даже самооговору по ряду позиций обвинения».
Другая распространенная уловка следствия, к которой оно прибегает для того, чтобы
уклониться от выполнения обязанности по информированию задержанного, состоит в том,
что значительная часть задержанных допрашивается в качестве свидетелей, с
предупреждением их об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу
ложных показаний, что представляет собой неоспоримое нарушение пункта «а» параграфа
3 статьи 6 Конвенции.
Несколько примеров практического применения этой нормы Европейским Судом
приведены в в ранее цитировавшейся работе Н.Моул, К.Харби и Л.Б.Алексеевой129.
Так, Суд в деле Де Сальвадор Торрес против Испании130 не усмотрел нарушение
рассматриваемого права по жалобе заявителя, который утверждал, что суд вынес ему
64
более суровый приговор на основании отягчающего обстоятельства, не упомянутого в
обвинении. Однако Суд пришел к выводу, что указанное отягчающее обстоятельство
подразумевалось в выдвинутом против заявителя обвинении, о котором ему было
известно с самого начала разбирательства. В другом случае, по делу Шишлян и Экинджян
против Франции131, напротив, было установлено нарушение этого права. Первоначально
заявители обвинялись в валютном правонарушении, впоследствии после рассмотрения
данного решения апелляционным судом с заявителей это обвинение было снято, но они
были осуждены в соответствии с другой частью того же законодательства, при этом
формулировка обвинения подверглась изменению по существу и не бы-ло доказательств
того,
что
они
были
заранее
проинформированы
о
переквалификациии
инкриминированных им правонарушений до начала апелляционных слушаний.
Необходимым условием соблюдения данной нормы является требование о том, чтобы
обвинительный приговор выносился за совершение именно того правонарушения, по
которому было предъявлено обвинение. В деле Пелиссьер и Сасси против Франции132
заявителям было предъявлено обвинение в фиктивном банкротстве, но осуждены они
были за сговор с целью совершить фиктивное банкротство. Суд вынес решение, что,
поскольку указанные правонарушения различались по существу, имело место нарушение
Конвенции.
В этой же норме особо отмечается, что уведомление о предъявляемом обвинении должно
быть сделано на языке, понятном обвиняемому. Это право обвиняемого может
реализовываться согласно практике Суда несколькими способами: через переводчика,
через защитника, который владеет языком, понятным обвиняемому, и путем перевода
судебной документации. Как правило, перевода всей документации по делу не требуется,
но перевод обвинительного заключения является обязательным. Что касается права знать
о выдвинутых обвинениях, то эта гарантия возникает на более ранних этапах
расследования уголовного дела. Поэтому оно должно обеспечиваться с помощью
переводчика или адвоката.
В России обвиняемому, не владеющему языком судопроизводства, по закону
обеспечивается участие переводчика независимо от того, владеет или не владеет защитник
языком, на котором говорит обвиняемый (статья 18 УПК РФ).
Пункт (b) параграфа 3 статьи 6 Европейской Конвенции —
право на достаточные время и возможности
для подготовки к своей защите
Это право означает, что каждый обвиняемый в уголовном преступлении должен быть
обеспечен такими средствами и условиями, которые включают возможность на
протяжении всего следствия знакомиться с содержанием расследования в объеме,
необходимом для подготовки его защиты. К такому подходу ведения следствия вряд ли
готовы российские правоохранители, и даже защита не всегда готова настаивать на таком
широком понимании прав обвиняемого, но таковы в нашем понимании гарантии
Конвенции в той части, что обвиняемый должен иметь достаточные и реальные
возможности защищаться на всех стадиях процесса. Это особенно актуально в уголовнопроцессуальной практике России, учитывая неоинквизиционный характер уголовного
процесса и продолжительность досудебной стадии разбирательства дела. При получении
своевременной информации относительно улик следствия, которые с точки зрения
стороны защиты являются несостоятельными, у обвиняемого возникает реальная
возможность защищаться вплоть до обжалования незаконности возбуждения уголовного
дела в суд с приведением доказательств несостоятельности мнимых улик.
В пункте 3 статьи 217 УПК РФ специально оговаривается, что обвиняемый и его
защитник не могут ограничиваться во времени, необходимом им для ознакомления с
материалами уголовного дела.
65
Одной из важнейших возможностей для подготовки защиты является право обвиняемого
консультироваться
со
своим
защитником
в
условиях,
обеспечивающих
133
конфиденциальность. В деле Кэмпбелл и Фелл против Великобритании
было признано
нарушение статьи 6 Конвенции, когда заявителю отказывали в предоставлении свидания с
защитником наедине в течение более 6 месяцев. Эти встречи происходили в присутствии
сотрудника тюрьмы. В исключительных обстоятельствах власти могут прибегнуть к
подобным ограничениям, однако должно быть убедительно доказано, что существуют
обоснованные подозрения в отношении защитника в том, что он может, злоупотребляя
своим профессиональным положением, препятствовать правосудию, например,
уничтожить доказательства. В данном деле этого установлено не было.
В деле Ланц против Австрии134, следственный судья счел необходимым осуществление
контроля за контактами между обвиняемым и его содержащимся под стражей
подзащитным в течение месяца. Суд пришел к выводу, что ссылка правительства Австрии
на возможность сговора между заявителем и его защитником не может оправдать
осуществление подобного контроля, так как именно эта возможность была основанием
для применения к заявителю содержания под стражей в качестве меры пресечения, и
никаких других причин для столь серьезного ограничения прав заявителя приведено не
было.
По вопросу о сроке, достаточном для подготовки своей защиты, суд исходит из сложности
и объема дела в каждом индивидуальном случае. В упомянутом выше деле Кэмпбелл и
Фелл против Великобритании Суд признал, что пятидневный срок подготовки к делу был
достаточен, даже с учетом того, что сообщение о рассмотрении дела было получено за
один день до судебного заседания. Такое решение было принято с учетом простоты
обвинения и других конкретных обстоятельств.
Право на равенство возможностей в досудебной стадии,
включая доступ к доказательствам
В этой связи важно понимать, что соблюдение этого неписаного правила статьи 6, которое
вытекает из положений как параграфа 1 статьи 6, так и пункта «b» параграфа 3 статьи 6,
важно не только в судебном разбирательстве, но и во время предварительного следствия.
Разумеется, возможности защиты на доступ к доказательствам могут быть ограничены
теми данными, которые необходимы для осуществления защиты, тем не менее, эти
данные должны быть своевременно предоставлены защите и не должны от нее
умышленно скрываться. В противном случае налицо нарушение прав стороны защиты.
Это как раз то, что происходит в процессуальном порядке предварительного
расследования, установленном в Росcии. Многие данные, могущие иметь важное значение
для защиты, скрываются от нее в ходе всего предварительного следствия (не забудем, что
оно иногда длится по полгода и более), вследствие этого обвиняемый и его защита
бывают полностью дезориентированы в реальной ситуации по делу. Такой порядок
ведения следствия крайне типичен для инквизиционного процесса и не всегда находится в
противоречии с российским процессуальным правом.
Весьма распространенным проявлением этого нарушения можно считать проведение
экспертизы без своевременного ознакомления обвиняемого с ее результатами. Еще более
распространена практика, при которой следователь не знакомит обвиняемого и его защиту
с постановлениями о назначении экспертиз. Необходимо иметь в виду, что на стадии
назначения экспертизы у обвиняемого есть целый комплекс прав, предусмотренных
статьей 198 УПК РФ, начиная с права на постановку вопросов перед экспертом и
заканчивая правом принимать участие в проведении экспертиз. На практике же
экспертизы зачастую проводятся при полной неосведомленности обвиняемого с потерей
целого ряда возможностей для его защиты, а об их проведении сторона защиты узнает
лишь при ознакомлении со всеми материалами дела в самом конце следствия, порой
весьма продолжительного.
66
Понятно, что согласно российскому процессуальному закону это является нарушением,
что, впрочем, не мешает ему быть одним из самых распространенных у нас нарушений в
практике работы следственных органов. Это нарушение весьма просто искоренить. Надо
лишь следовать требованиям статьи 75 УПК РФ и статьи 50 Конституции Российской
Федерации, которые объявляют всякое доказательство, полученное с нарушением закона,
неприемлемым. Если суды будут работать не «понарошку», не «в поддавки» со
следствием, права обвиняемых нарушаться не будут. На этом примере можно заметить,
что проблема российского правосудия заключается не столько в слабом законодательном
регулировании, сколько в пороках правоприменительной практики и невзыскательности
судей, чего они, впрочем, не признают.
Права и гарантии в области собирания доказательств, включая требования к качеству доказательств
Невозможность использования недопустимых доказательств
Это право вытекает из положений параграфа 1 статьи 6 Европейской Конвенции, а также
из положений пункта «b» параграфа 3 статьи 6 Конвенции и в широком смысле включает
в себя и право на сбор доказательств, и доступ к основным и важным доказательствам
обвинения, а также гарантии от использования недоброкачественных, ложных и
сфабрикованных доказательств.
В практике Европейского Суда часто возникают вопросы, связанные с доказательствами,
полученными с использованием так называемых агентов-провокаторов. До сих пор не
существует единого подхода к доказательствам, полученным таким образом. В отдельных
случаях это признавалось совершенно недопустимым, и критерием оценки, прежде всего,
являлась процессуальная доброкачественность принятого судом доказательства. Важным
требованием также было наличие возможности у обвиняемого подвергнуть критике
доказательства, полученные с применением такой агентурной (оперативной)
деятельности. Особенно принципиальной является позиция Европейского Суда в тех
случаях, когда такого рода агенты (оперативные сотрудники) по существу инициировали
(провоцировали) совершение этим лицом преступления. В практике Суда был целый ряд
дел этой категории.
По одному из них (Teixera de Castro v. Portugal135) было установлено, что два агента
(оперативных работника) пришли домой к заявителю и попросили его приобрести для них
героин. У заявителя не было наркотика, и агенты дали ему адрес, где он и приобрел для
них героин. Заявитель был арестован, обвинен в совершении преступления и осужден за
это. Заявитель настаивал на том, что без провокационных действий со стороны
полицейских агентов он не стал бы совершать преступления. Европейский Суд согласился
с позицией заявителя, выразив следующее мнение: «Двое офицеров полиции не
обеспечили расследование уголовной деятельности, но употребили свое влияние для того,
чтобы инициировать совершение преступления». Далее в решении Суд пришел к выводу,
что даже очевидное следование общественным интересам в борьбе с наркопреступностью
не может оправдывать использование доказательств, полученных в результате провокации
со стороны работников полиции. То есть такие доказательства признаны недопустимыми.
Подробно с этим решением можно ознакомиться в разделе приложений к настоящему
изданию.
По другому делу136 обвинением против заявителя были вы-двинуты доказательства,
составной частью которых был доклад агентурных работников. Заявитель был лишен
возможности оспорить это доказательство в суде. И это было признано нарушением
статьи 6 Конвенции.
В других случаях использование полицейских агентов и агентурных (оперативных)
данных было признано правомерным. Это приводит к выводу, что Суд в принципе
допускает использование подобных доказательств в тех случаях, когда они процессуально
безукоризненны, а у стороны защиты имеются возможности для их процессуальной
67
проверки. Например, по делам Радермахер и др. против Германии, Шенк против
Швейцарии137.
Необходимо отметить, что уголовно-процессуальное законодательство России не
исключает возможность использования в доказывании результатов оперативно-розыскной
деятельности, но при этом статья 89 УПК РФ запрещает использование результатов этой
деятельности, если они получены с нарушением требований, предъявляемых к
допустимости доказательств.
В практике Центра имеется уже несколько дел, где возникают подобные вопросы, и
Европейскому Суду предстоит дать оценку пределам правомерности действий
оперативных сотрудников в условиях уголовного процесса в России. Первым из таких
дел, возможно, будет Ваньян против России138, которое к настоящему времени признано
приемлемым Европейским Судом.
Право не свидетельствовать против себя.
Признание вины (самоизобличение) и самооговор
Право не свидетельствовать против себя вытекает из положений параграфа 2 статьи 6
Европейской Конвенции и параграфа 1 статьи 6 и тесно связано с правом на защиту,
которое закреплено в пунктах «b» и «c» параграфа 3 статьи 6 Европейской Конвенции.
В деле Саундерс против Великобритании139 заявителя принуждали к даче показаний
против себя в ходе расследования по делу об обвинении его в незаконной торговле.
Использование против заявителя впоследствии в суде данных расследования,
произведенного в подобных условиях, было признано нарушением статьи 6.
В другом деле (Funke v. France, February) заявитель был подвергнут штрафу за
непредоставление документов относительно его финансовых операций (транзакций),
тогда как эти данные могли быть инкриминированы ему. И в этом случае Европейским
Судом было признано нарушение статьи 6 Конвенции.
Примером нарушений этого вида в России могли бы служить описанные выше весьма
распространенные случаи, когда задержанных допрашивают в качестве свидетелей и
принуждают их к даче «правдивых показаний», предупреждая об уголовной
ответственности за отказ от дачи показаний и дачу заведомо ложных показаний.
Известно, что и Конституция России, и уголовно-процессуальный закон предусматривают
право не свидетельствовать против себя. Но это право может быть реально обеспечено
обвиняемым и подозреваемым только при условии соблюдения всех других прав, как-то:
своевременный допуск защитника и другие права, могущие воздвигнуть заслон на пути
произвола.
Если признание, то есть самоизобличающие показания, были получены в условиях
полицейского участка (отделения милиции) в результате, как утверждает задержанный,
давления на него в отсутствие защитника, и такой самооговор является единственным
доказательством, то он не может быть приемлемым и достаточным доказательством для
признания человека виновным. Любое признание будет достоверным только тогда, когда
оно найдет свое подтверждение в условиях публичного судебного разбирательства. Это
правило очень хорошо знакомо той судебной системе, которую мы именуем
«состязательной». В России нередки случаи, когда среди всех псевдодоказательств
реально существует лишь одно — собственное признание обвиняемого. При этом
последующий отказ обвиняемого в судебном заседании от показаний, ранее данных под
воздействием психического или физического давления, судом, как правило, во внимание
не принимается с формулировкой «Иванов отказался от ранее данных показаний с целью
избежать ответственности за содеянное. Однако его вина полностью доказана всеми
собранными по делу доказательствами: протоколом выемки, заключением экспертизы и
проч.» При этом бездоказательность этих выводов суда очевидна, а все эти «протоколы» и
«акты экспертиз» подтверждают что угодно — факт смерти, факт обнаружения ножа и
тому подобное, но только не причастность обвиняемого (подсудимого) к совершенному
преступлению. Это, однако, никого не смущает, вся судебная система играет по этим
68
«правилам», точнее, без правил, и сторона защиты не способна пробить брешь в этой
псевдодоказательственной броне, так же как и обвиняемый беззащитен перед пытками, в
условиях которых он прежде оговорил себя.
Но стоит только признать, что показания, полученные от обвиняемого в условиях, не
обеспечивающих его прав, закрепленных статьей 6 Конвенции, и не прошедшие судебной
проверки (то есть не подтвержденные в открытом судебном процессе), не могут быть
приняты судом в качестве доказательства его вины, как все встанет на свои правовые
места. Стоит только начать практически применять это правило, как вся система пыток
станет по большей части бессмысленной и бесполезной. Это в принципе и отличает
правовую систему от неправовой, состязательный процесс от инквизиционного.
Серьезный шаг на пути искоренения пыток был сделан с принятием нового Уголовнопроцессуального кодекса РФ, согласно части 2 статьи 75 которого показания
подозреваемого (обвиняемого), данные в ходе досудебного производства по уголовному
делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные
в суде, признаются недопустимыми.
Однако эта норма оказалась не столь эффективным препятствием к применению пыток,
как ожидалось. Один лишь факт участия защитника в производстве следственных
действий с обвиняемым признается достаточным для легализации признания, даже если
оно фактически было получено под воздействием пыток и иных неправомерных форм
воздействия.
С чем приходится нередко сталкиваться в российской судебной практике? Активно
действующий в процессе судья начинает сам с пристрастием допрашивать подсудимого, с
явным нажимом вопрошая: «Как же так, Сидоров? Почему отказываетесь от показаний,
данных на следствии? Нехорошо. Да еще и придумываете, что вас били. Хотите нас
обмануть? А как же ваши показания на листе дела № таком-то? Ведь протокол допроса
подписан адвокатом». Да еще и угрозу можно услышать о последствиях такого отказа от
сотрудничества с судом. Английскому или норвежскому судье такой диалог с
подсудимым не мог бы присниться даже в страшном сне. Для российского судьи это нечто
натуральное и естественное. Ведь он — борец с преступностью, точнее, с преступником,
даже тогда, когда приговором суда не установлено, что данный человек — преступник. И
чтобы вынести искомый обвинительный приговор (а в нашей стране их более 99 %),
необходимо изобличить этого преступника, а если надо, то и лично уличить его во лжи,
используя свой судейский статус...
Следует признать раз и навсегда, что доказательства, не прошедшие испытание гласным
судебным разбирательством, не выдержавшие экзамен на достоверность в суде, не могут
быть приняты судом и должны исключаться из числа доказательств, принимаемых судом
при вынесении обвинительного приговора.
Пункт (с) параграфа 3 статьи 6 Европейской Конвенции:
право на помощь защитника.
Социальная (бесплатная) юридическая помощь
Право на защиту в Российской Федерации формально гарантируется законодательно и
даже конституционно. На практике во многих случаях оно реально не обеспечивается. Об
этом наглядно свидетельствуют результаты обследований судебных процессов в рамках
программы Международной комиссии юристов, проводившихся как российскими, так и
иностранными представителями МКЮ.
Выводы комиссии о типичных нарушениях, выявленных в ходе наблюдения за судебными
процессами, можно прочитать в приложении к настоящей брошюре.
В тех случаях, когда у обвиняемого (задержанного) нет средств для оплаты юридической
помощи защитника по его выбору, защитник предоставляется ему государством, и,
согласно практике Европейского Суда, обвиняемый не может в этом случае претендовать
на выбор защитника. В то же время, учитывая, что бесплатная юридическая помощь
предоставляется, когда «интересы правосудия того требуют», то, как указывалось в
69
решении по делу Артико против Италии, качество такой юридической помощи должно
быть адекватно требованиям правосудия, осуществляемая защита реальной и
эффективной, а не теоретической или иллюзорной.
В этом же решении Суд, отметив, что власти не могут нести ответственность за любое
упущение, связанное с предоставлением правовой помощи и проведением защиты, тем не
менее, подчеркнул, что «…в пункте “с” параграфа 3 статьи 6 говорится о “помощи”, а не
о “назначении” защитника. Само назначение еще не обеспечивает эффективной помощи,
так как назначенный адвокат может умереть, серьезно заболеть, в течение длительного
времени быть лишен возможности действовать или уклоняться от выполнения своих
обязанностей. Власти, если они уведомлены о возникшем положении, должны либо его
заменить, либо заставить выполнять свои обязанности»140.
Далее, в решении по делу Камасински против Австрии Суд заявил, что «В соответствии с
пунктом “с” части 3 статьи 6 вмешательство компетентных национальных органов
требуется только в том случае, если бесплатно назначенный защитник проявил явную
неспособность обеспечить эффективную помощь или им стало об этом известно какимлибо иным образом»141.
Если есть основания полагать, что адвокат обвиняемого, участвующий в рассмотрении
дела, не имел достаточно времени и возможностей для подготовки к процессу
надлежащим образом, то суд должен принять действенные меры, обеспечивающие
выполнение защиты обвиняемого. В подобной ситуации суду следует принять решение об
отложении судебного разбирательства142.
Пункт (d) параграфа 3 статьи 6 Европейской Конвенции:
право на вызов свидетелей
Это право в Конвенции сформулировано как «право обвиняемого допрашивать
показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были
допрошены, а также иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях,
что и свидетелей, показывающих против него»
Право на вызов свидетелей представляет собой существенную для обвиняемого гарантию
и является одним из важнейших практических прав, позволяющих обвиняемому
деятельно участвовать в исследовании доказательств обвинения и представлять суду свои
доказательства.
Также важно знать, что в понятие свидетелей входят и эксперты, и различного рода
специалисты. В деле Бониш против Австрии143 Европейский Суд высказался по поводу
роли экспертов в судебном разбирательстве. Эксперт в данном суде последовательно
использовал лишь данные, свидетельствующие против подсудимого. Суду же, как
определил Европейский Суд, надлежит обращать внимание и на другие экспертные
заключения в случаях, когда известно, что существуют иные, противоположные мнения.
Также Суд в решении по этому делу отметил, что отношение к экспертам защиты должно
быть таким же, как и к экспертам со стороны обвинения.
Согласно прецедентам Европейского Суда (дела Антерпертингер против Австрии144,
Барбера и другие против Испании145, Костовски против Нидерландов146) выработаны
наиболее общие и принципиальные подходы:
 все показания должны быть исследованы в присутствии обвиняемого в публичном
процессе с предоставлением ему возможности выдвинуть противоположные доводы с
учетом принципа состязательности;
 при этом само по себе использование в процессе письменных заявлений в отсутствие
устных показаний не является во всех случаях (в отрыве от других обстоятельств)
несовместимым с гарантиями прав защиты;
 но данное право в принципе означает, что обвиняемый должен быть надлежащим
образом обеспечен реальной возможностью оспорить показания и подвергнуть допросу
70
лицо, свидетельствующее против него, в тот момент, когда свидетель делал свое
заявление либо позже;
 наконец, в целом являются неприемлемыми и должны быть признаны нарушениями
этого права случаи, когда обвиняемый осужден практически только на базе свидетельских
показаний, которые не могли быть должным образом проверены в ходе судебного
разбирательства, то есть без обеспечения обвиняемому реальной возможности
опровергнуть показания, данные свидетелями против него147.
Очевидно, что Европейский Суд не будет входить в оценку показаний свидетелей, сфера
его внимания — было ли обеспечено право на вызов и допрос свидетелей.
Вместе с тем необходимо учитывать, что гарантии данной нормы не означают права на
вызов и допрос всех свидетелей.
По делу Видал против Бельгии148 Европейский Суд выразил свое мнение следующим
образом. Обвиняемый не всегда обеспечивается правом на вызов и допрос каждого
свидетеля. Однако в случае, когда Апелляционный суд не заслушал ни свидетелей
защиты, ни свидетелей обвинения и, тем не менее, отменил оправдание в отношении
заявителя, ухудшив приговор и усилив меру наказания, в этом случае Суд установил
нарушение права на справедливое судебное разбирательство.
Данное право не есть право на вызов неограниченного количества свидетелей. Однако
представляется, что там, где обвинению обеспечивается возможность вызвать в суд всех
свидетелей, заявленных стороной обвинения в «списке лиц, подлежащих вызову в суд»,
стороне защиты должны быть предоставлены равные права и адекватные возможности.
При всех обстоятельствах исходим из того, что защите должна быть обеспечена
возможность вызвать в суд всех ключевых свидетелей защиты, показания которых
необходимы для правильного установления важных фактов и существенных
обстоятельств дела. Заявитель должен доказать, что отказ заслушать показания
конкретного свидетеля нанес серьезный ущерб его делу149. В любом случае процедуры
вызова и допроса свидетелей должны быть одинаковыми как для обвинения, так и для
защиты в целях соблюдения принципа равноправия сторон.
Как видно из текста самой нормы и из приведенных принципиальных подходов,
выработанных Европейским Судом, гарантии этой нормы не сводятся только к праву на
вызов и допрос свидетелей защиты. Это еще и право обвиняемого допрашивать
показывающих против него свидетелей и иметь в принципе право на то, чтобы эти
свидетели были допрошены.
В соответствии с частью 4 статьи 271 УПК РФ «суд не вправе отказать в удовлетворении
ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве свидетеля или специалиста,
явившегося в суд по инициативе сторон».
При неявке в суд вызванного свидетеля или эксперта суд должен выслушать мнение всех
участников процесса, в том числе подсудимого и его защитника, о возможности
разбирательства дела в отсутствие неявившихся лиц и принять соответствующее решение.
Судья может принять решение о возможности начать судебное следствие при отсутствии
неявившихся свидетелей, даже если защита будет против этого возражать. Однако, вопервых, судья обязан при этом вынести мотивированное решение, а во-вторых, это не
лишает права подсудимого или его защитника в дальнейшем заявить ходатайство о
необходимости обеспечения явки свидетеля в зависимости от хода судебного
разбирательства (статья 271 УПК РФ). И судья опять должен будет принять
мотивированное решение по этому вопросу.
В ходе судебного разбирательства подсудимый и его защитник имеют право допрашивать
свидетелей на тех же основаниях, на которых их допрашивает обвинитель (статья 244
УПК РФ). Статья 281 УПК РФ позволяет оглашать на суде показания неявившегося
свидетеля, данные им на предварительном следствии, в следующих случаях:
а) смерти потерпевшего или свидетеля;
б) тяжелой болезни, препятствующей явке в суд;
71
в) отказа потерпевшего или свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться
по вызову суда;
г) стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в
суд.
Представляется, что прибегать к оглашению показаний допустимо лишь в необходимых
случаях, и при этом, если подсудимый оспаривает содержащиеся в оглашаемых
показаниях сведения, суду следует критически оценивать такие доказательства, учитывая
то обстоятельство, что подсудимый, как правило, был лишен возможности задать вопросы
данному свидетелю, выявить вероятные противоречия или даже ложность его показаний.
Следует помнить, что показания на предварительном следствии даются в условиях, не
отвечающих требованию гласности и не обеспечивающих их полную достоверность, даже
если согласиться с разумностью принципа «вотум доверия» следователю. В этих условиях
нельзя исключить различные варианты:
1) свидетель, давая показания следователю, добросовестно заблуждался, и это может
проясниться в ходе его допроса в открытом судебном разбирательстве;
2) свидетель умышленно оговаривал подсудимого, и последнему должен быть дан шанс
выявить его ложь в условиях гласного судебного процесса;
3) свидетель был подвергнут определенному неправомерному давлению со стороны
следствия, и его допрос в судебном заседании — реальная возможность это выявить.
Могут возникнуть (и в действительности возникают) вопросы в случаях, если в основе
обвинения лежат письменные заявления лица, которое по тем или иным причинам не
участвует в судебном разбирательстве. Например, в деле Лука против Италии150
обвиняемый и его защитник не смогли допросить ни в ходе следствия, ни в суде
свидетеля, показания которого были положены в основу обвинительного приговора, по
той причине, что он был сообвиняемым и воспользовался своим правом не
свидетельствовать против себя. Суд указал, что используемый в статье 6 термин
«свидетель» имеет «автономное» значение, и его процессуальный статус с точки зрения
национального законодательства не имеет решающего значения. Поэтому, если показания
такого лица составляют основу обвинительного приговора, обвиняемому и его защите
должна быть предоставлена возможность допросить его.
Только исключительные обстоятельства могут позволить суду при вынесении решения по
делу полагаться на показания свидетеля, которого обвиняемый не имел возможности
допросить в суде.
Пункт (e) параграфа 3 статьи 6 Европейской Конвенции:
право на помощь переводчика
Право на бесплатную помощь переводчика в уголовном процессе обеспечивается
обвиняемому согласно статье 18 и пункту «с» части 4 статьи 47 УПК РФ. Кроме того, ему
должны представляться основные следственные и судебные документы в переводе на
язык, которым он владеет. На практике это право формально соблюдается.
В практике Центра, однако, есть несколько дел, в которых иностранные граждане,
особенно из дальнего зарубежья, то есть лица, действительно не владеющие языком
судопроизводства, заявляют, что реально их право на помощь переводчика обеспечено не
было. Они утверждают, что при проведении первоначальных следственных действий
(когда вырабатывается основная версия следствия и перспектива по делу) они не имели
адекватного представления о том, что с ними происходит, каков их процессуальный
статус, в чем конкретно они обвиняются и каковы их права на этой стадии.
Учитывая, что порой качество подготовки переводчиков, привлекаемых к участию в деле,
не является достаточно высоким, у заявителей не возникало уверенности в том, что их
показания переводятся полно и корректно. Некоторые из них проводили несколько
месяцев и даже лет в следственном изоляторе, плохо понимая, что же с ними происходит.
Аналогичная ситуация имеет место и в судебном заседании, когда вся помощь
переводчика заключается в том, что он, в лучшем случае, переводит подсудимому
72
вопросы, которые задаются непосредственно ему. Переводчик обыкновенно находится на
расстоянии двух-трех метров от клетки с подсудимым, и остальная часть судебного
разбирательства остается столь же непонятной для подсудимого-иностранца, как был
непонятен ему и весь ход предварительного расследования.
Минимальные гарантии прав обвиняемого, разумеется, в основном предназначены для их
использования в стадии собственно судебного разбирательства. Рассмотренные выше
права, закрепленные в параграфе 3 статьи 6 Конвенции, начав работать на досудебной
стадии, продолжают действовать в судебном заседании и должны быть обеспечены в нем
силой судебной власти.
В решении Суда по делу Кускани против Великобритании151 был также поднят важный
вопрос о роли суда в определении того, насколько обвиняемый нуждается в услугах
переводчика. Заявитель, выходец из Южной Италии, обвинялся в неуплате налогов в
крупных размерах. На определенном этапе разбирательства, когда речь зашла о признании
заявителем своей вины (в обмен на снижение наказания), защита заявила о необходимости
назначения судом переводчика, так как обвиняемый, хотя и владеет английским языком
до некоторой степени, может не разобраться в сложных юридических терминах при
определении суммы, в неуплате которой он признает себя виновным. Через некоторое
время суд обратился к присутствующим с вопросом о том, может ли кто-то помочь
обвиняемому с переводом; защита, не консультируясь с обвиняемым, указала на его брата,
и суд решил, что воспользуется его услугами при необходимости. Несколько раз суд
спрашивал у защиты, нужен ли обвиняемому переводчик, но адвокаты каждый раз
отвечали, что «пока они обходятся». Впоследствии заявитель обжаловал обвинительный
приговор (он был приговорен к четырем годам лишения свободы), пояснив, что по
различным причинам и, в частности, по причине отсутствия переводчика он признал себя
виновным в неуплате вчетверо большей суммы, чем собирался. Европейский Суд указал в
своем решении, что хотя решения о ведении защиты должны приниматься защитником и
обвиняемым, «конечным гарантом» справедливости судебного разбирательства является
судья. Учитывая тяжесть предъявленного обвинения и строгость возможного наказания, а
также тот факт, что судья был поставлен в известность о возможных трудностях в
понимании обвиняемым происходящего, он должен был по собственной инициативе
внимательно рассмотреть вопрос о необходимости привлечения переводчика и обеспечить
его участие. Поэтому в данном случае имело место нарушение п. «е» части 3 статьи 6
Конвенции.
Глава 4
73
НЕКОТОРЫЕ ДРУГИЕ ПРАВА ЧЕЛОВЕКА,
ЗАКРЕПЛЕННЫЕ В ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ
О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
И ОСНОВНЫХ СВОБОД
Статья 8 Европейской Конвенции:
право на уважение частной
и семейной жизни
Как уже было сказано выше, указанное право относится к так называемым существенно
квалифицированным правам. Статья 8 включает две части. Первая — непосредственно
само право: «Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его
жилища и его корреспонденции». Из самого текста следует, что указанная статья
гарантирует четыре права:
1) право на уважение частной (или личной) жизни, включая право на уважение
психического и физического здоровья;
2) право на уважение семейной жизни;
3) право на неприкосновенность жилища;
4) право на тайну корреспонденции.
Как правило, вопросы частной жизни касаются нарушений, допущенных в отношении
гомосексуалистов, трансcексуалов, а также проблемы имен. Применительно к нашей
стране наиболее интересным представляется именно право на уважение физического и
психического здоровья. Это право нарушается в том случае, если государственные органы
или должностные лица каким-либо образом негативно воздействуют на лицо, например, в
некоторых случаях назначения судебно-психиатрической стационарной экспертизы без
согласия лица, которое подвергается подобному обследованию. Безусловно, обращаясь в
Европейский Суд по правам человека, заявитель, подвергшийся подобному воздействию,
обязан исчерпать все средства защиты внутри страны, а также доказать реальность такого
воздействия.
Наиболее обширная практика в Европейском Суде сложилась в отношении нарушения
права на семейную жизнь. Так, именно практика выработала понятие «семейной жизни»,
включив в него отношения в зарегистрированном браке, отношения гражданского брака,
отношения между родителями и детьми, сестрами и братьями, дядями и племянниками,
усыновителями и усыновленными, опекунами и опекаемыми и т. д., определив в качестве
основного критерия близость отношений между лицами. Из такого определения семейной
жизни следует, что все лица равны в своем праве на уважение семейной жизни. Практика
такого признания привела к тому, что во многих странах было уравнено положение
законнорожденных и незаконнорожденных детей, которое было различным — вплоть до
того, что родная мать могла признать («узаконить») своего ребенка только через
процедуру усыновления (дело Маркс против Бельгии).
Практика Европейского Суда также рассматривала дела о нарушении семейной жизни в
связи с депортацией одного из членов семьи. Вопросы миграционного законодательства
относятся к компетенции государства, и Европейский Суд не вправе вмешиваться, но в то
же время, если депортация, например, одного из родителей может привести к тому, что
этот родитель потеряет практическую возможность видеть своего ребенка, то в этом
случае Европейский Суд может признать нарушение права на уважение семейной жизни.
Хотя практику Европейского Суда по этому вопросу нельзя признать однородной.
Что касается права на неприкосновенность жилища, то в первую очередь следует
отметить, что это более жестко сформулированное право, так как оно предусматривает не
уважение жилища, а именно его неприкосновенность. Это означает, что постороннее
вторжение, в том числе и государственного должностного лица, в чье-либо жилище без
соответствующей санкции недопустимо. Практика Европейского Суда понятие жилища
трактует расширительно, то есть она относит к жилищу не только то место, где человек
проживает, но и место его работы, а тем более, если человек совмещает место работы и
74
проживания, как делают в последнее время многие в Европе. Кроме того, в рамках права
на уважение частной и семейной жизни и неприкосновенности жилища Европейский Суд
рассматривает вопросы экологической безопасности жилища. Так, в начале июля 2004 г.
было вынесено решение по делу Фадеева против РФ.
Тайна корреспонденции подразумевает, прежде всего, запрет контроля за обычной
почтой, а также телефонными переговорами, но, вероятно, со временем практика также
распространится и на электронную корреспонденцию.
Одним из аспектов указанного права, который неоднократно был предметом
рассмотрения в Европейском Суда, является именно прослушивание телефонных
переговоров различными специальными службами. Практика Суда сводится к тому, что
для прослушивания телефонных разговоров необходимо обоснованное подозрение в
причастности лица к совершенному или планируемому преступлению, а также
разрешение компетентного органа на проведение прослушивания телефонных разговоров.
Второй аспект этого права — тайна корреспонденции заключенных. Наше внутреннее
законодательство предусматривает обязанность администрации пенитенциарных
учреждений просматривать всю корреспонденцию, которая направляется и получается
заключенными, за исключением писем, направляемых в прокуратуру. С точки зрения
внутренней правоприменительной практики, такое исключение является нормальным и
оправданным, так как прокуратура является органом надзора, в том числе и за
учреждениями пенитенциарной системы. Но Европейский Суд по правам человека
подходит к этой проблеме несколько по другому: во-первых, просмотр корреспонденции
заключенных — нормальная и принятая повсеместно практика, направленная на
предотвращение правонарушения внутри пенитенциарного учреждения, но в то же время
недопустимо какое-либо вымарывание в письмах или неотправление писем, во-вторых,
совершенно недопустима практика просмотра писем, направляемых адвокату, так как это
является нарушением тайны защиты.
Часть 2 статьи 8 предусматривает возможность определенного вмешательства в права,
отраженные в статье 8: «Не допускается вмешательство со стороны государственных
органов в осуществление этого права, за исключением вмешательства, предусмотренного
законом и необходимого в демократическом обществе в интересах государственной
безопасности и общественного спокойствия, экономического благосостояния страны, в
целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или
нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
Как следует из текста статьи, вмешательство, во-первых, должно быть законно, т. е.
законодательно предусмотрено. Кроме того, закон, предусматривающий ограничения,
должен быть четким и понятным для любого правоприменителя настолько, чтобы он
самостоятельно мог определить необходимый порядок действий при применении закона,
предусматривающего ограничения. Во-вторых, вмешательство должно быть направлено
на цели, указанные в части 2 статьи 8, и только на эти цели. В-третьих, вмешательство
должно быть пропорциональным, то есть не быть чрезмерным в достижении
общественных целей, игнорируя само право. Как правило, Европейский Суд по правам
человека определяет в своих решениях именно степень пропорциональности
вмешательства государства в осуществлении права на уважение частной и семейной
жизни.
Статьи 9, 10, 11 Европейской Конвенции:
свобода мысли, совести и религии,
свобода выражения мнения,
свобода собраний и объединений
Как уже было указано выше, право на свободу мысли, совести и религии, право на
свободу выражения своего мнения и право на свободу собраний и ассоциаций относятся к
так называемым существенно-квалифицированным правам, то есть допускается законное
75
вмешательство государства в тех целях, которые предусмотрены в части второй каждой из
этих статей, при этом вмешательство должно соответствовать принципу
пропорциональности. Анализ второй части каждой из статей аналогичен анализу,
приведенному в предыдущем параграфе, посвященном ст. 8, поэтому подробно
останавливаться на этом мы не будем.
Практика рассмотрения Европейским Судом дел по статье 9 — право на свободу мысли,
совести и религии — относительно невелика.
В качестве примеров жалоб на нарушение права на свободу мысли можно привести дело
О языках в Бельгии. Франкоговорящие заявители указывали, что государственный запрет
на преподавание в определенных районах на французском языке нарушает их право на
свободу мысли. Но суд не согласился с этой точкой зрения.
Европейский Суд по правам человека до настоящего момента не дал раздельного понятия
таких терминов, как «совесть» и «убеждение», хотя он провел различие между
непосредственно «убеждениями» и действиями, направленными на реализацию этого
убеждения. Так, далеко не каждое действие может быть оправданно тем, что человек
исповедует те или иные убеждения, и соответственно любые действия, направленные на
выражение своего убеждения, должны быть законны.
В практике Европейского Суда в связи с правом на свободу религии рассматривалось
несколько вопросов. Один из них встал в связи с так называемым прозелитизмом.
Европейский Суд провел различие между свидетельствованием христианских постулатов
и неправомерным прозелитизмом, который выражается в «предложении материальных и
социальных выгод с целью привлечения новых членов какой-либо церкви или оказания
неправомерного давления на нуждающихся или находящихся в бедственном положении
людей... или применении насилия или идеологической обработки». Соответственно
свидетельствование христианских постулатов подпадает под защиту статьи 9, а
неправомерный прозелитизм такой защитой не обладает.
Статья 10 Европейской Конвенции по правам человека — право на выражение своего
мнения — является одной из наиболее часто рассматриваемых, поэтому Европейским
Судом выработана обширная практика по этому вопросу. Статья 10 защищает, помимо
непосредственно права на свободу выражения, также право на получение информации и
право на ее свободное распространение.
Рассматривая вопросы, связанные со свободой выражения своего мнения, Европейский
Суд определил, что предметом судебного рассмотрения внутри государства могут быть
только сведения, опубликованные или распространенные иным образом, но не мнения,
какими бы нелицеприятными они ни были. Внутренняя правовая доктрина основывается
на аналогичном подходе. Законодательно используется формулировка, определяющая
ответственность за распространение сведений, порочащих честь, достоинство и деловую
репутацию, то есть применяется термин «сведения», который нельзя считать точным, так
как «сведениями» могут быть как факты, так и мнения. Поэтому судебная практика
внутри РФ не всегда следует существующей доктрине, в связи с чем потенциально
возможны обращения против Российской Федерации по статье 10 Европейской
Конвенции.
Кроме того, Европейский Суд выработал определенные стандарты допустимости свободы
слова. Во-первых, наименьший стандарт допустимости установлен в отношении
политиков, относящихся к публичным фигурам, которые выбрали эту публичную жизнь,
влияют на общественную жизнь общества, а значит, обязаны принимать максимальный
объем критики. Во-вторых, самый высокий стандарт установлен для публикаций,
посвященных судебной власти, так как суд является институтом для разрешения любых
общественных конфликтов, а, следовательно, ничто не должно подрывать его авторитет в
глазах общественности. В то же время выводы в публикации о том, что судебные органы
функционируют плохо, сделанные в результате длительного исследования, вполне
76
допустимы. В-третьих, относительно средний стандарт допустимости установлен для всех
остальных лиц.
Следует также отметить, что вопрос пропорциональности запрета тех или иных
публикаций в целях защиты здоровья и нравственности решается Европейским Судом, как
правило, исходя из внутренних стандартов страны, поэтому то, что нравственно,
например, для Нидерландов, может таковым не оказаться для Великобритании, как это
было в деле Хендисайд против Великобритании.
Что касается статьи 11, предусматривающей право на свободу мирных собраний и
свободу ассоциаций, следует отметить, что это два самостоятельных права.
Применительно к праву на свободу мирных демонстраций Суд счел, что государство
обязано обеспечивать безопасность участников мирных собраний. Право на свободу
ассоциаций включает как право состоять в ассоциации, так и право не состоять ни в какой
ассоциации.
Практика Центра содействия международной защите по статьям 8, 9, 10 и 11 Европейской
Конвенции о защите прав человека и основных свобод не слишком велика, так как жалоб
на нарушение этих прав было относительно мало, хотя в последнее время число таких
жалоб увеличилось.
Статьи 13, 14 Европейской Конвенции:
некоторые общие замечания
В заключение этого раздела следует остановиться на правах еще одной группы — это так
называемые дополнительные права, нарушения которых не могут быть предметом
рассмотрения Европейского Суда без связи таких нарушений с нарушением иных прав,
гарантированных Конвенцией. К таким правам относятся права, предусмотренные статьей
13 — право на эффективные средства правовой защиты и статьей 14 — право на защиту
от дискриминации.
Статья 13 предусматривает положительное обязательство государства создавать правовые
процедуры, с помощью которых можно было бы восстановить нарушенное право и
добиться компенсации за нарушение своего права. Как правило, статья 13 обжалуется
совместно с какой-либо еще, например, совместно со статьей 6 или статьей 8. Предметом
жалобы по статье 13 может быть отсутствие внутри государства какой-либо процедуры
восстановления нарушенного права или в том случае, если обращение к существующей
процедуре в соответствии с внутренней практикой потенциально не может привести к
восстановлению права. Например, в случае применения пыток ни одна из существующих
процедур в РФ не может быть признана эффективной, так как:
1) нет законодательного определения пыток;
2) отсутствует уголовная ответственность за пытки;
3) как показывает практика, прокурорская проверка обычно не устанавливает факта
применения пыток, несмотря на их очевидность;
4) даже в чрезвычайно редких случаях возбуждения уголовного дела лица, обвиняемые в
применении пыток, наказываются небольшими сроками лишения свободы, как правило,
условно.
Именно по этой причине эксперты Совета Европы сходятся в том, что в РФ отсутствуют
эффективные средства правовой защиты от пыток.
К теме обеспечения эффективных средств правовой защиты как обязанности государства
мы уже обращались в разделе, посвященном статье 3 Конвенции.
Статья 14 гарантирует защиту от дискриминации, но только в том случае, если лицо было
дискриминировано в тех правах, которые гарантирует Европейская Конвенция, а также
только по тем признакам, которые указаны непосредственно в статье 14. Как показывает
практика Европейского Суда, чаще всего жалобы на дискриминацию подаются в
дополнение к жалобам на нарушения статьи 8, а также прав, связанных со свободой
передвижения.
77
Международные правовые организации — такие, как Международная амнистия,
Международная Комиссия Юристов, — немало усилий приложили к тому, чтобы
Европейская Конвенция защищала человека от дискриминации во всех случаях, а не
только в связи с нарушением тех прав, которые закреплены в Конвенции. Эти усилия
выразились в подготовке и создании Протокола № 12 к Конвенции. После ратификации
этого Протокола Российской Федерацией он вступит в силу и в России.
Статья 1 Протокола N№ 1 к Европейской Конвенции
о защите прав человека и основных свобод
Статья 1 Протокола № 1 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных
свобод гласит:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться
своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, кроме как в интересах
общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами
международного права.
Предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют права государства обеспечивать
выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления
контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для
обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
Среди всех прав, гарантированных Европейской Конвенцией о защите прав человека и
основных свобод, ст. 1 Протокола № 1 занимает особое место. Это выражается в первую
очередь в том, что экономический характер носят только положения ст. 1 Протокола № 1
к Конвенции.
Эта норма Конвенции является отличительной чертой, которая делает Европейскую
Конвенцию уникальным документом среди других подобных международно-правовых
актов, и в первую очередь наличие этой нормы отличает Конвенцию от Международного
Пакта о гражданских и политических правах.
Кроме этого, в отличие от других положений Конвенции, субъектами прав,
гарантированных ст.1 Протокола №1 к Конвенции являются не только физические, но и
юридические лица. Более того, в своем решении по делу Святые монастыри против
Греции152 Европейский Суд дал более широкое значение понятию «лица», включив в него
церкви в качестве неправительственных организаций, не являющихся коммерческими
образованиями.
Статья 1 Протокола № 1 включает в себя 3 нормы, которые в своем решении по делу
Джеймс и другие против Соединенного Королевства Европейский Суд разъяснил так:
«Первая норма, которая установлена в первом предложении первого пункта и носит
общий характер, устанавливает принцип беспрепятственного пользования имуществом.
Вторая норма, изложенная во втором предложении того же пункта, касается лишения
имущества и увязывает эту меру с определенными условиями. Третья норма, которая
содержится во втором пункте, признает, что Договаривающиеся Государства имеют
право, в частности, осуществлять контроль за использованием собственности в
соответствии с общими интересами. Вторая и третья нормы, касающиеся конкретных
случаев вмешательства в право беспрепятственно пользоваться имуществом, должны
толковаться в свете общего принципа, установленного в первой норме153».
Как мы видим из формулировки ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции, в соответствии с этой
нормой лицо защищается от лишения имущества. Однако во втором абзаце текста статьи
признается «право государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему
представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием
собственности в соответствии с общими интересами». Подобная формулировка, дающая
государствам — членам Совета Европы легитимную возможность вмешиваться в
осуществление прав, гарантированных Конвенцией, кроме статьи 1 Протокола № 1
содержится в текстах еще целого ряда статей Конвенции.
78
В связи с этим очень важным представляется решение Европейского Суда по делу
Хендисайд против Соединенного Королевства154. Главным в этом решении Европейского
Суда является определение термина «margin of appreciation» (границы свободы
усмотрения). Этот термин применяется при решении вопроса о том, является ли
вмешательство государства в осуществление защищаемого права «необходимым в
демократическом обществе» для охраны определенных интересов. В основе понятия
«границы свободы усмотрения» лежат два фактора:
Во-первых, меры, необходимые для охраны заявленных интересов, могут быть
различными в разных государствах;
Во-вторых, оценка, даваемая этой необходимости самим государством, должна
уважаться международным органом защиты прав человека, так как этот орган, по общему
правилу, меньше знаком с особенностями данного конкретного государства.
Тем не менее, представляется, что при оценке допустимости вмешательства государства в
осуществление прав, гарантированных Конвенцией, Европейскому Суду или какому-либо
другому международному органу следует быть очень внимательным и чрезвычайно
осторожным, так как полное принятие свободы усмотрения может привести к
безусловному одобрению любого вмешательства государства в осуществление
гарантированных Конвенцией прав.
Вот как в своем решении по делу Олссон против Швеции155 Европейский Суд определил
критерий необходимости в демократическом обществе:
«Согласно сложившимся прецедентам Суда, понятие необходимости предполагает, что
вмешательство отражает острую общественную потребность и, в частности, что оно
соразмерно преследуемой законом цели; определяя, является ли вмешательство
«необходимым в демократическом обществе», Суд будет учитывать, что
договаривающимся государствам оставлена некоторая свобода усмотрения.… Суд должен
определить, являются ли причины, приведенные в оправдание данного вмешательства,
«уместными и достаточными».
Что же понимается под термином «имущество» в смысле ст. 1 Протокола № 1
Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод?
«Имущество» в первом предложении ст.1 не должно пониматься исключительно в
технико-юридическом смысле этого слова. Это понятие гораздо шире. Из двух
юридически равнозначных текстов Конвенции — на английском и французском языках —
слово «biens» во французском тексте Конвенции имеет более широкое значение, чем
слово «possession» в английском тексте. Все эти термины означают право собственности.
Практика Европейского Суда показывает, что эти термины означают не просто
собственность, а частную собственность. В своем решении по делу Маркс против
Бельгии156 Европейский Суд решил, что статья 1 Протокола № 1 применяется лишь к
существующему имуществу того или иного лица, а не к праву приобретать собственность
в случае отсутствия завещания или через добровольную реализацию. То есть статья 1
Протокола № 1 защищает уже существующее право собственности, но не гарантирует его
возникновения либо приобретения.
В некоторых своих решениях Европейский Суд высказывал мнение о том, что термин
«имущество» относится к таким правам, которые Заявитель может доказать, которые тем
или иным образом закреплены за Заявителем. К этим правам относятся, например, акции
или денежные требования, основанные на договорных или деликтных отношениях.
Право свободно пользоваться и распоряжаться своим имуществом включает в себя
некоторые экономические требования, основывающиеся на нормах внутреннего права.
Такими требованиями являются, например, льготы, получаемые в соответствии с нормами
внутреннего права.
В связи с рядом дел судом рассматривался вопрос о том, являются ли лицензии
различного рода имуществом в смысле статьи 1 протокола № 1. Ответ на этот вопрос Суд
поставил в зависимость от того, является ли эта лицензия однозначным и необходимым
79
условием получения выгоды от осуществления лицензируемой деятельности. Если
говорить проще, то вопрос состоял в том, является ли лишение кого-либо лицензии на
право осуществления какой-либо деятельности нарушением права, гарантированного
статьей 1 Протокола № 1 Конвенции.
Принимая решение по делу Акционерное общество Данжвиль против Франции157,Суд
пришел к выводу о том, что сумму излишне уплаченного налога (в частности, НДС)
следует рассматривать как «имущество» в значении статьи 1 Протокола № 1.
Из практики Центра содействия международной защите можно сделать вывод о том, что
очень актуальными для России и в то же время дискуссионными с точки зрения
относимости к положениям ст. 1 Протокола № 1 Конвенции являются вопросы о том,
можно ли отнести социальные выплаты разного рода к «имуществу» в понимании ст. 1
Протокола № 1 Конвенции. Представляется, что уже назначенные (т.е. надлежащим
образом рассчитанные в соответствии с конкретным нормативно-правовым актом
Российской Федерации) социальные выплаты, но своевременно не выплаченные, можно
считать имуществом в понимании ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции. В тех же случаях,
когда между государством и конкретным лицом существует спор по поводу назначения
той или иной социальной выплаты либо ее размера, то эти вопросы к понятию
«имущества» в контексте ст.1 Протокола № 1, по нашему мнению, не относятся.
В этой связи представляется очень интересным решение Суда по делу Азинас против
Греции158, в котором Суд, в частности, указал:
«Право на получение пенсии, основанное на роде трудовой деятельности, при
определенных обстоятельствах может приравниваться к праву на собственность,
например, в тех случаях, когда в пенсионный фонд выплачивались целевые взносы или
когда — как в данном случае — работодатель принял на себя общее обязательство
обеспечить нанимаемое лицо пенсией на условиях, которые могут считаться частью
трудового договора».
В своем решении по российскому делу Бурдов против России159 Суд пришел к выводу,
что неисполнение судебных решений по делу заявителя, которые были вынесены
националь-ными судами в пользу заявителя, также образует нарушение права заявителя,
закрепленного в ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции.
В указанном решении Суд, в частности, записал:
«Суд вновь напоминает, что «судебный иск» может пониматься как «собственность»
по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в случае, если в достаточной мере
установлено, что оно может быть юридически реализовано…
Решения Шахтинского городского суда от 3 марта 1997 г., 21 мая 1999 г. и 9 марта 2000
г. обеспечили заявителя требованиями, которые могут быть юридически реализованы, а
не просто общим правом на получение помощи со стороны государства. Решения
вступили в законную силу, не будучи обжалованными в обычном порядке, и было
возбуждено исполнительное производство. Следовательно, невозможность для
заявителя добиться исполнения указанных судебных решений, по крайней мере, до 5
марта 2001 г., является нарушением его права на уважение своей собственности, как оно
изложено в первом предложении первого абзаца статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции».
В решении по другому российскому делу — Тимофеев против России160 — Суд в
очередной раз подчеркнул, что «право требования» (claim) может рассматриваться как
«собственность» (possession) в смысле ст. 1 Протокола № 1, если возможность его
принудительного исполнения может быть достаточно убедительно продемонстрирована
Решение Ленинского районного суда г. Орска от 22 июля 1998 г. вступило в законную
силу 8 декабря 1998 г. Но заявитель не получил от государства присужденной ему суммы
долга сразу после этого или хотя бы в срок, предусмотренный национальным
законодательством. Не исполнив решение Ленинского районного суда, власти не
позволили заявителю получить средства, на получение которых он с достаточными
80
основаниями мог рассчитывать. Правительство не представило никаких оправданий таким
действиям государства (решение Суда приведено в переводе эксперта Д.Шабельникова).
Принципиально важным представляется решение Суда по делу Рябых против России161, в
котором Суд не усмотрел нарушения права заявительницы по статье 1 Протокола № 1 к
Конвенции. При обращении в Суд заявительница ставила вопрос о нарушении ее прав,
закрепленных в параграфе 1 статьи 6 и статье 1 Протокола № 1 к Конвенции «в силу
нежелания государства компенсировать ее финансовые убытки, понесенные ею в
результате инфляции, и по причине того факта, что решение о присуждении
компенсации, вынесенное внутренним судом в ее пользу, было отменено по процедуре
надзора-пересмотра». Относительно нарушения права заявительницы по статье 1
Протокола № 1 к Конвенции Суд в своем решении указал:
«63. Более того, Суд указал, что он ранее детально рассматривал жалобы, основанные на
непроведении государством переоценки депозитов в Сберегательном банке (см.
Appolonov, процитированное выше), и выяснил, что они не выявляют каких-либо следов
нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В этом случае Суд указал, что хотя
сбережения г-на Апполонова уменьшились из-за инфляции, статья 1 Протокола № 1 не
обязывала государство поддерживать покупательную способность сумм, депонированных
в финансовых институтах. Также Закон о сбережениях, в толковании местных судов не
создавал для государства подлежащего принудительному исполнению обязательства
компенсировать убытки, причиненные инфляцией. Суд не видит причин отклоняться от
этого заключения в данном деле.
64. Он следует тому, что нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не было».
Заключение
Составление обращений в Европейский Суд по правам человека — процесс необычайно
творческий. Нельзя подходить к этому вопросу с уже заготовленными шаблонами или
какими-либо образцами. Каждый раз, когда юрист изучает новое дело, он
«приспосабливает» обстоятельства данного конкретного дела к прецедентам
Европейского Суда, думает, как изложить фактический материал этого дела таким
образом, чтобы, прочитав это обращение, судьи Европейского Суда могли сделать только
один вывод — в отношении заявителя действительно имели место нарушения прав,
гарантированных Конвенцией.
Для того, чтобы обращение достигло своей цели, необходимо очень хорошее знание
прецедентов Европейского Суда. Пожалуй, это то главное, чему должен уделять
максимум своего времени практикующий юрист, занимающийся, возможно, наряду с
обычной практикой и составлением обращений в Европейский Суд. Европейский Суд
работает на постоянной основе. Это означает, что новые решения появляются регулярно.
А каждое решение Европейского Суда имеет огромное значение, так как Европейский Суд
принимает решение по новым делам с учетом уже вынесенных ранее решений. Только
обладая по-настоящему глубоким знанием прецедентов Европейского Суда, можно
составить действительно убедительное и хорошо мотивированное обращение.
Конвенция, как и практика Европейского Суда, постоянно развивается и
совершенствуется. Это можно видеть на примере ситуации, сложившейся вокруг
Протокола № 12 к Европейской Конвенции, принятого в ноябре 2000 года, который
существенно расширяет понятие дискриминации в рамках Конвенции. Еще совсем
недавно быстрое принятие такого протокола представлялось невозможным. Непрерывное
развитие Конвенции связано с тем, что первая редакция текста Конвенции была принята
еще в 1950 году. За эти 50 лет ситуация в мире сильно изменилась. Изменились и
потребности, для удовлетворения которых и был создан такой документ, как Европейская
Конвенция о защите прав человека и основных свобод.
81
России, российским юристам еще предстоит сказать свое слово в практике Европейского
Суда по правам человека.
Еще 2-3 года назад практикующие юристы, адвокаты с недоверием и усмешкой
относились к возможности обращения в Европейский Суд для восстановления
нарушенных прав. Сегодня таких скептиков остается все меньше и меньше. Есть
основания полагать: после того, как Европейский Суд начнет выносить решения о том,
что Россия в том или ином случае действительно нарушила права господина Х из России,
такой скептицизм вообще исчезнет.
Ширится круг организаций, которые не отказываются помогать людям при обращении в
Европейский Суд. Так, в Московской городской коллегии адвокатов, при юридической
консультации № 10, создан кабинет «Международная защита». Там практикующие
адвокаты оказывают квалифицированную помощь всем желающим обратиться в
Европейский Суд.
Кроме того, существует общественная организация — Центр содействия международной
защите. Туда могут обратиться и неимущие граждане, так как Центр оказывает таким
гражданам услуги по составлению обращений в Европейский Суд на безвозмездной
основе. Деятельность Центра, как уже отмечалось выше, увенчалась первым крупным
правовым успехом — это решение Комитета по правам человека ООН о признании
нарушений Россией прав заявителя, гарантированных Международным Пактом о
гражданских и политических правах.
Надеемся, что настоящее издание будет полезно тем, кто желает обратиться в
Европейский Суд самостоятельно, или тем, кто, будучи юристом, будет составлять
обращения в Европейский Суд от имени своих доверителей.
Примечания
Раздел дополнен прецедентами, подобранными и переведенными экспертом Центра Марией Исаевой.
Amuur v. France, решение от 25 июня 1996 г., п. 50; Gusinskiy v. Russia, решение от 20 мая 2004 г., п. 62.
3
X v. Federal Republic of Germany, решение от 4 февраля 1971 г., без пункта.
4
Bozano v. France, решение от 18 декабря 1986 г., п. 54.
5
Baranovskiy v. Poland, решение от 28 февраля 2000 г., п. 50-59.
6
Gusinskiy v. Russia, решение от 19 мая 2004 г., п. 63.
7
Bozano v. France, решение от 18 декабря 1986 г., п. 60.
8
X v. United Kingdom, решение от 5 ноября 1981 г, п. 52.
9
Enger and Others v. the Netherlands, решение от 8 июня 1978 г., п. 103.
10
Monnell and Morris v. United Kingdom, решение от 2 марта 1987 г., п. 48; Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., п. 9.
11
Brogan and Others v. the United Kingdom, решение от 29 ноября 1999 г., п. 53.
12
Guzzardi v. Italy, решение от 6 ноября 1980 г., п. 102.
13
Ciulla v. Italy, решение от 22 февраля 1989 г., п. 38; Lawless v. Ireland, решение от 1 июля 1961 г., п.14.
14
Smirnova v. Russia, решение от 24 июля 2003 г., п. 58-61.
15
Rakevich v. Russia, решение от 28 октября 2003 г., п.п. 33-35.
16
В российском варианте этого термина — ЗАДЕРЖАНИЯ
17
Lamy v. Belgium, решение от 30 сентября 1989 г., п. 32.
18
McVeigh, O’Neil and Evans, отчет Комиссии от 18 марта 1981 г., с. 6.
19
Fox, Campbell and Hartley v. UK, решение от 27 марта 2003 г., п. 40.
20
Van der Leer v. the Netherlands, решение от 21 февраля 1990 г., п. 28, X v. United Kingdom, решение от 5 ноября 1981 г., п. 66.
21
Van der Leer v. the Netherlands, решение от 21 февраля 1990 г., пп. 27-28.
22
Ireland v. United Kingdom, решение от 18 января 1978 г., пп. 212-224.
23
Brogan and others v. United Kingdom, решение от 29 ноября 1999 г., пп. 55-59.
24
X v. the Netherlands, решение от 6 октября 1966 г., без параграфа.
25
Brogan and others v. United Kingdom, решение от 29 ноября 1999 г., п. 59.
26
McGodd v. Sweden, решение от 26 октября 1984 г, п. 27.
27
Ireland v. United Kingdom, решение от 18 января 1978 г., п. 201.
28
Nikolova v. Bulgaria, решение от 28 марта 2000 г., п. 50.
29
Shishkov v. Bulgaria, решение от 9 апреля 2003 г., п. 52.
30
Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., п. 5.
31
Lettelier v. France, решение от 26 июня 1991 г., п. 35.
32
Ilijkov v. Bulgaria, решение от 26 июля 2001, п. 77.
33
Kalashnikov v. Russia, решение от 15 июля 2002 г., п. 114.
34
Там же, пп. 115-121.
35
Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., п. 17.
36
Stadgmuller v. Austria, решение от 10 ноября 1969 г., п.3
37
Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., пп. 5, 16; Kalashnikov v. Russia, решение от 15 июля 2002 г., п. 76.
38
Stadgmuller v. Austria, решение от 10 ноября 1969 г., п. 13-14, Matznetter v. Austria, решение от 10 ноября 1969 г., пп. 7-11; Ilijkov v.
Bulgaria, решение от 26 июля 2001 г., п. 77; Demirel v. Turkey, решение от 28 января 2003 г., п. 58.
39
Tomasi v. France, решение от 27 августа 1992 г., п. 90.
1
2
82
Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., п. 6.
Kalashnikov v. Russia, решение от 15 июля 2002 г., п. 121.
42
Megyeri v.Germany, решение от 12 мая 1992 г..
43
Kadem v. Malta, решение от 9 января 2003 г.
44
Garcia Alva v. Germany, решение от 13 февраля 2001 г.
45
Sanchez-Reisse v. Switzerland, решение от 21 октября 1986 г.; Niedbala v. Poland, решение от 4 июля 2000 г., Garcia Alva v. Germany,
решение от 13 февраля 2001 г.
46
Migon v. Poland, решение от 25 июня 2002 г., Lamy v. Belgium, решение от 30 сентября 1989 г., Shishkov v. Bulgaria, решение от 9
апреля 2003 г.
47
Brandstetter v. Austria, решение от 28 августа 1991 г., п. 67.
48
Navarra v. France, решение от 23 November 1993 г.
49
Rebock v. Slovenia, решение от 28 ноября 2000 г., п. 84; R.M.D. v. Switzerland, решение от 26 сентября 1997 г., п. 42.
50
G.B. v. Switzerland, решение от 30 ноября 2000 г.
51
Varbanov v. Bulgaria, решение от 5 октября 2000 г.
52
Winterverp v. the Netherlands, решение от 24 октября 1979 г.
53
Herczegfalvy v. Austria, решение от 24 сентября 1992 г.
54
Van der Leer v. the Netherlands, решение от 21 февраля 1990 г., п. 28.
55
Lamy v. Belgium, решение от 30 сентября 1989 г.
56
Murray v. the United Kingdom, от 28 октября 1994 г., пп. 81-82.
57
Раздел дополнен прецедентами, подобранными и переведенными экспертом Центра Дмитрием Шабельниковым.
58
Delcourt v. Belgium, решение от 17 октября 1970 г., п. 25.
59
Golder v. UK, решение от 21 февраля 1975 г.
60
Cм., например, решение по делу Ringeisen v. Austria, 14 июля 1971 г., п. 94.
61
H. v. France, решение от 24 октября 1989 г., п. 47.
62
Ferrazzini v. Italy, решение от 12 июля 2001 г., п. 37-39
63
Моул Н., Харби К., Алексеева Л.Б. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 6. Право на
справедливое судебное разбирательство. Прецеденты и комментарии. М., 2001. С. 10-14.
64
Ringeisen v. Austria, решение от 16 июля 1971 г.
65
Edificaciones March Gallego S.A. v. Spain, решение от 19 февраля 1998 г.
66
Axen v. FRG, решение от 08 декабря 1983 г.; Golder v. U.K., решение от 21 февраля 1975 г.
67
Airey v. Ireland, решение от 09 октября 1979 г.; Rasmussen v. Denmark, решение от 28 ноября 1984 г.
68
Buchholz v. FRG, решение от 06 мая 1981 г.
69
Pretto and Others v. Italy, решение от 08 декабря 1983 г.
70
См. Sporrong and Lonnroth v. Sweden, решение от 23 сентября 1982 г.; Poiss v. Austria, решение от 23 апреля 1987 г.; Boden v. Sweden,
решение от 27 октября 1987 г.; Hakansson and Sturesson v. Sweden, решение от 21 февраля
1990 г.; Mats Jacobsson v. Sweden, решение от 28 июня 1990 г.; Ruiz-Mateos v. Spain, решение от 12 сентября 1993 г.
71
Oerlemans v. the Netherlands, 27 ноября 1991 г.; De Geouffre de la Pradelle v. France, 16 декабря 1992 г.
72
Tre Traktorer AB v. Sweden, решение от 07 июля 1989 г.
73
Posti and Rahko v. Finland, решение от 24 сентября 2002 г.
74
Koenig v. FRG, 28 июня 1978 г.
75
Koenig v. FRG, решение от 28 июня 1978 г.; H. v. Belgium, решение от 30 ноября 1987 г.
76
Olsson v. Sweden, решение от 24 марта 1988 г.
77
W. v. U.K., решение от 08 июля 1987 г.
78
Keegan v. Ireland, решение от 26 мая 1994 г.
79
Eriksson v. Sweden, решение от 22 июня 1989 г.
80
Feldbrugge v. the Netherlands, решение от 29 мая 1986 г.
81
Salesi v. Italy, решение от 26 февраля 1993 г.
82
Giancarlo Lombardo v. Italy, решение от 26 ноября 1992 г.
83
Philis v. Greece, решение от 27 августа 1991 г.
84
Editions Periscope v. France, решение от 26 марта 1992 г.; Baraona v. Portugal, решение от 08 июля 1987 г.; H. v. France, решение от 24
октября 1989 г.
85
Beer v. Austria, решение от 06 февраля 2001 г.; Ziegler v. Switzerland, решение от 21 февраля 2002 г.
86
Moreira de Azevedo v. Portugal, решение от 23 октября 1990 г.
87
Georgiadis v. Greece, решение от 29 мая 1997 г.
88
Goc v. Turkey, решение от 11 июля 2002 г.
89
Humen v. Poland, решение от 15 октября 1999 г.
90
Halka and Others v. Poland, решение от 02 июля 2002 г.
91
D.P. and J.S. v. U.K., решение от 10 октября 2002 г.
92
National & Provincial Building Society v. U.K., решение от 23 октября 1997 г.
93
Fayed v. U.K., решение от 21 сентября 1994 г.; Tolstoy Miloslavsky v. the United Kingdom, 13 июля 1995 г.; Kurzac v. Poland, решение от
22 февраля 2001 г.; Werner v. Poland, решение от 15 ноября 2001 г.
94
Ruiz-Mateos v. Spain, решение от 12 сентября 1993 г.; Trickovic v. Slovenia, решение от 12 июня 2001 г.
95
Моул Н., Харби К., Алексеева Л.Б. Цит. изд. С. 15-16.
96
H. v. France, application no. 9908/82 (1983).
97
Ferrazzini v. Italy, решение от 12 июля 2001 г. п. 39.
98
P. v. U.K., application no. 13162/87 (1987); S. v. Switzerland, application no. 13325/87 (1988); Mamatkulov and Abdurasulovic v. Turkey,
решение от 06 февраля 2003 г.
99
Maaouia v. France, решение от 05 октября 2000 г.
100
Nicolussi v. Austria, application no. 11734/85 (1987).
101
Habsburg-Lothringen v. Austria, application no. 15344/89 (1989).
102
Simpson v. U.K., application no. 14688/89 (1989).
103
Peltonen v. Finland, application no. 19583|92 (1995).
104
L. v. Sweden, application no. 10801/84 (1978).
105
Nordh v. Sweden, application no. 14225/88 (1990).
106
H. v. Austria, application no. 7830/77 (1978). Споры, касающиеся права на владение патентом, тем не менее, были признаны
гражданско-правовыми (British American Tobacco v. the Netherlands, решение от 20 ноября 1995 г.).
107
Pellegrin v. France, решение от 08 декабря 1999 г.
108
Там же. п. 66.
40
41
83
Devlin v. U.K., решение от 30 октября 2001 г. (заявитель находился в должности административного ассистента); Werner v. Poland,
решение от 15 ноября 2001 (заявитель исполнял обязанности ликвидатора, назначаемого судом).
110
Pitkevich v. Russia. Application no. 47936/99 (2001).
111
Engel and Others v. the Netherlands, решения от 08 июня 1976 г., 23 ноября 1976 г.
112
См., например, Lutz v. Germany, решение от 25 августа 1987 г. п. 55; Lauko v. Slovakia, решение от 02 сентября 1998 г. п. 57.
113
Lauko v. Slovakia, решение от 02 сентября 1998 г.
114
Engel and Others v. the Netherlands, решения от 08 июня 1976 г., 23 ноября 1976 г. п. 82.
115
Kalashnikov v. Russia, решение от 15 июля 2002 г.
116
Burdov. Russia, решение от 7 мая 2002 г.
117
Campbell and Fell v. U.K., решение от 28 июня 1984 г. п. 80.
118
Fey v. Austria, решение от 24 февраля 1993 г.. п.30.
119
Piersack v. Belgium, решение от 01 октября 1982 г. п. 30.
120
Piersack v. Belgium, решение от 01 октября 1982 г.
121
Hauschildt v. Denmark, решение от 24 мая 1989 г. п. 47.
122
Incal v. Turkey, решение от 09 июня 1998 г. п. 78. См. также Sadak and Others v. Turkey (no. 1), решение от 17 июля 2001 г.
123
Моул Н., Харби К., Алексеева Л.Б. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 6. Право на
справедливое судебное разбирательство. Прецеденты и комментарии. М., 2001.
124
Barbera, Messegue and Jabardo v. Spain, решение от 06 декабря 1988 г. п.77.
125
Telfner v. Austria, решение от 20 марта 2001 г.
126
Salabiaku v. France, решение от 07 октября 1988 г. п.28.
12
7 Butkevicius v. Lithuania, решение от 26 марта 2002 г.
128
Zhelezov v. Russia, решение от 23 апреля 2002 г.
129
Моул Н., Харби К., Алексеева Л.Б. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 6. Право на
справедливое судебное разбирательство. Прецеденты и комментарии. М., 2001, стр. 93.
130
De Salvador Torres v. Spain, решение от 24 октября 1996 г.
131
Chichlian and Ekindjian v. France, решение от 28 ноября 1989 г.
132
Pelissier and Sassi v. France, решение от 25 марта 1999 г.
133
Campbell and Fell v. U.K., решение от 28 июня 1984 г.
134
Lanz v. Austria, решение от 31 января 2002 г.
135
Полный перевод текста решения по делу Тейшейро де Кастро против Португалии имеется в приложениях к настоящей публикации
136
Ludi v Switzerland, решение от 15 июня 1992 г.
137
Radermacher and Pferrer v Germany, отчет Комиссии от 11 октября 1990 г., Schenk v. Switzerland, решение от 12 июля 1988 г.
138
Vanyan v. Russia, Application no. 53203/99.
139
Saunders v. UK, решение от 29 ноября 1996 г.
140
Artico v. Italy, решение от 13 мая 1980 г. п. 33.
141
Kamasinski v. Austria, решение от 19 декабря 1989 г. п.65.
142
Goddi v. Italy, решение от 09 апреля 1984 г. п.31.
143
Bonisch v. Austria, решение от 06 мая 1985 г.
144
Unterpertinger v. Austria, решение от 24 ноября 1986 г.
145
Barbera, Messegue and Jabardo v. Spain, решение от 06 декабря 1988 г. п.78.
146
Kostovski v. Netherlands, решение от 26 марта 1990 г.
147
Doorson v. NL, решение от 26 марта 1996 г., Saidi v. France, решение от 20 сентября 1993 г., Windisch v. Austria, решение от 28 июня
1993 г.
148
Vidal v. Belgium, решение от 28 октября 1992 г.
149
X. v. Switzerland, решение от 9 May 1997 г.
150
Luca v. Italy, решение от 27 февраля 2001 г.
151
Cuscani v. U.K., решение от 24 сентября 2002 г.
152
Святые монастыри против Греции, решение от 9 декабря 1994 г.
153
James and others v. UK, решение от 21 февраля 1986 г.
154
Handyside v. UK, решение от 7 декабря 1976 г.
155
Olsson v. Sweeden, решение от 24 марта 1988 г.
156
Marckx v. Belgium, решение от 13 июня 1979 г.
157
S.A. Dangeville v. France, решение от 16 апреля 2002 г.
158
Azinas v. Greece, решение от 20 июня 2002 г.
159
Burdov v. Russia, решение от 7 мая 2002 г.
160
Timofeyev v. Russia, решение от 23 октября 2003 г.
161
Ryabykh v. Russia, решение от 24 июля 2003 г.
109
Приложение 1
ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ
о защите прав человека и основных свобод,
измененная и дополненная Протоколом N№ 11,
84
в сопровождении Дополнительного
Протокола [N№ 1] и Протоколов N№ 4, 6 и 7
В текст Конвенции были внесены изменения, в соответствии с положениями Протокола № 3 (СЕД № 45),
вступившего в силу с 21 сентября 1970 г., Протокола № 5 (СЕД № 55), вступившего в силу с 20 декабря 1971 г., и
Протокола № 8 (СЕД № 118), вступившего в силус 1 января 1990 г. Он включает в себя также текст Протокола № 2
(СЕД № 44), который, в соответствии с пунктом 3 статьи 5, являлся неотъемлемой частью Конвенции с момента его
вступления в силу с 21 сентября 1970 г. Все положения, в которые были внесены изменения или дополнения, согласно
вышеуказанным Протоколам, заменены Протоколом № II (СЕД № 155) с даты его вступления в силу с 1 ноября 1998
года. С этого момента Протокол № 9 (СЕД № 140), вступивший в силу с 1 октября 1994 г., отменяется.
Правительства, подписавшие настоящую Конвенцию, являющиеся членами Совета Европы,
принимая во внимание Всеобщую декларацию прав человека, провозглашенную Генеральной Ассамблеей
Организации Объединенных Наций 10 декабря 1948 года,
учитывая, что эта Декларация имеет целью обеспечить всеобщее и эффективное признание и осуществление
провозглашенных в ней прав,
считая, что целью Совета Европы является достижение большего единства между его членами и что одним из
средств достижения этой цели является защита и развитие прав человека и основных свобод,
подтверждая свою глубокую приверженность основным свободам, которые являются основой справедливости и
всеобщего мира, и соблюдение которых наилучшим образом обеспечивается, с одной стороны, подлинно
демократическим политическим режимом и, с другой стороны, всеобщим пониманием и соблюдением прав человека,
которым они привержены,
преисполненные решимости как Правительства европейских государств, движимые единым стремлением и
имеющие общее наследие политических традиций, идеалов свободы и верховенства права, сделать первые шаги на пути
обеспечения коллективного осуществления некоторых из прав, изложенных во Всеобщей декларации,
согласились о нижеследующем:
Статья 1
Обязательство соблюдать права человека
Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и
свободы, определенные в разделе 1 настоящей Конвенции.
РАЗДЕЛ I
Права и свободы
Статья 2
Право на жизнь
1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во
исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом
предусмотрено такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно
необходимого применения силы:
а) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на
законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа.
Статья 3
Запрещение пыток
Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или
наказанию.
Статья 4
Запрещение рабства и принудительного труда
1. Никто не должен содержаться в рабстве или подневольном состоянии.
2. Никто не должен привлекаться к принудительному или обязательному труду.
3. Для целей настоящей статьи термин «принудительный или обязательный труд» не включает в себя:
а) всякую работу, которую обычно должно выполнять лицо, находящееся в заключении согласно положениям
статьи 5 настоящей Конвенции или условно освобожденное от такого заключения;
b) всякую службу военного характера, а в тех странах, в которых правомерным признается отказ от военной службы
на основании убеждений, службу, назначенную вместо обязательной военной службы;
с) всякую службу, обязательную в случае чрезвычайного положения или бедствия, угрожающего жизни или
благополучию населения;
d) всякую работу или службу, являющуюся частью обычных гражданских обязанностей.
Статья 5
Право на свободу и личную неприкосновенность
85
1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в
следующих случаях и в порядке, установленном законом:
а) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;
b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с
законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;
с) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед
компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются
достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему
скрыться после его совершения;
d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании законного постановления для воспитательного
надзора или его законное заключение под стражу, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным
органом;
e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а
также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг;
f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну
или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче.
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое
предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом (с) пункта 1 настоящей статьи
незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной
властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда.
Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное
рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу
признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в на-рушение положений настоящей статьи, имеет
право на компенсацию.
Статья 6
Право на справедливое судебное разбирательство
1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного
обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и
беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса и
публика могут не допускаться в судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали,
общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют
интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда,
строго необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия.
2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор, пока его
виновность не будет установлена законным порядком.
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
а) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании
предъявленного ему обвинения;
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
с) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств
для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют
интересы правосудия;
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были
допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей,
показывающих против него;
е) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не
говорит на этом языке.
Статья 7
Наказание исключительно на основании закона
1. Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно
действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным
преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в
момент совершения уголовного преступления.
2. Настоящая статья не препятствует осуждению и наказанию любого лица за совершение какого-либо деяния или
за бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими
принципами права, признанными цивилизованными странами.
Статья 8
Право на уважение частной и семейной жизни
1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением
случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах
национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения
беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.
86
Статья 9
Свобода мысли, совести и религии
1. Каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию
или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими,
публичным или частным порядком в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов.
2. Свобода исповедовать свою религию или убеждения подлежит лишь тем ограничениям, которые предусмотрены
законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, для охраны
общественного порядка, здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц.
Статья 10
Свобода выражения мнения
1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего
мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны
публичных властей и независимо от государственных границ.
Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных
или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с
определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и
необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или
общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и
нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной
конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.
Статья 11
Свобода собраний и объединений
1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать
профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.
2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и
необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях
предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других
лиц. Настоящая статья не препятствует введению законных ограничений на осуществление этих прав лицами,
входящими в состав вооруженных сил, полиции или административных органов государства.
Статья 12
Право на вступление в брак
Мужчины и женщины, достигшие брачного возраста, имеют право вступать в брак и создавать семью в
соответствии с национальным законодательством, регулирующим осуществление этого права.
Статья 13
Право на эффективное средство правовой защиты
Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное
средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами,
действовавшими в официальном качестве.
Статья 14
Запрещение дискриминации
Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то
ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений,
национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного
положения, рождения или по любым иным признакам.
Статья 15
Отступление от соблюдения обязательств в чрезвычайных ситуациях
1. В случае войны или при иных чрезвычайных обстоятельствах, угрожающих жизни нации, любая из Высоких
Договаривающихся Сторон может принимать меры в отступление от ее обязательств по настоящей Конвенции только в
той степени, в какой это обусловлено чрезвычайностью обстоятельств, при условии, что такие меры не противоречат
другим ее обязательствам по международному праву.
2. Это положение не может служить основанием для какого бы то ни было отступления от положений статьи 2, за
исключением случаев гибели людей в результате правомерных военных действий, или от положений статьи 3, пункта 1
статьи 4 и статьи 7.
3. Любая из Высоких Договаривающихся Сторон, использующая это право отступления, исчерпывающим образом
информирует Генерального секретаря Совета Европы о введенных ею мерах и о причинах их принятия. Она также
ставит в известность Генерального секретаря Совета Европы о дате прекращения действия таких мер и возобновлении
осуществления положений Конвенции в полном объеме.
Статья 16
Ограничение на политическую деятельность иностранцев
87
Ничто в статьях 10, 11 и 14 не может рассматриваться как препятствие для Высоких Договаривающихся Сторон
вводить ограничения на политическую деятельность иностранцев.
Статья 17
Запрещение злоупотреблений правами
Ничто в настоящей Конвенции не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо
группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то
ни было действия, направленныена упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их
ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции.
Статья 18
Пределы использования ограничений в отношении прав
Ограничения, допускаемые в настоящей Конвенции в отношении указанных прав и свобод, не должны применяться
для иных целей, нежели те, для которых они были предусмотрены.
РАЗДЕЛ II
Европейский Суд по правам человека
Статья 19
Учреждение Суда
В целях соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами по настоящей
Конвенции и Протоколам к ней, учреждается Европейский Суд по правам человека, далее именуемый «СУД». Он
работает на постоянной основе.
Статья 20
Число судей
Число судей, входящих в состав Суда, равно числу Высоких Договаривающихся Сторон.
Статья 21
Предъявляемые к судьям требования
1. Судьи должны обладать самыми высокими моральными качествами и удовлетворять требованиям,
предъявляемым при назначении на высокие судебные должности, или быть правоведами с общепризнанным
авторитетом.
2. Судьи участвуют в работе Суда в личном качестве.
3. На протяжении всего срока пребывания в должности судьи не должны осуществлять никакой деятельности,
несовместимой с их независимостью, беспристрастностью или с требованиями, вытекающими из характера их работы в
течение полного рабочего дня. Все вопросы, возникающие в связи с применением положений настоящего пункта,
решаются Судом.
Статья 22
Выборы судей
1. Судья от каждой из Высоких Договаривающихся Сторон избирается Парламентской ассамблеей большинством
поданных за него голосов из списка, включающего трех кандидатов, представляемых этой Высокой Договаривающейся
Стороной.
2. Аналогичная процедура действует при довыборах состава Суда в случае присоединения новых Высоких
Договаривающихся Сторон, а также при заполнении открывающихся вакансий.
Статья 23
Срок полномочий
1. Судьи избираются сроком на шесть лет. Они могут быть переизбраны. Однако срок полномочий половины
членов Суда первого состава истекает через три года с момента избрания.
2. Судьи, чей срок полномочий истекает через первые три года, определяются Генеральным секретарем Совета
Европы путем жребия сразу после их избрания.
3. В целях обеспечения, насколько это возможно, обновляемости состава Суда наполовину каждые три года
Парламентская ассамблея может до проведения любых последующих выборов принять решение о том, что срок или
сроки полномочий одного или нескольких избираемых судей будут иными, нежели шесть лет, но в любом случае не
более девяти и не менее трех лет.
4. В случаях, когда речь идет о более чем одном сроке полномочий и Парламентская ассамблея применяет
положения предыдущего пункта, определение сроков полномочий производится Генеральным секретарем Совета
Европы путем жребия сразу после выборов.
5. Судья, избранный для замещения другого судьи, срок полномочий которого еще не истек, занимает этот пост на
срок, оставшийся от срока полномочий его предшественника.
6. Срок полномочий судей истекает по достижении ими 70 лет.
7. Судьи занимают свои посты вплоть до замены. Вместе с тем и после замены они продолжают рассматривать уже
поступившие к ним дела.
Статья 24
88
Освобождение от должности
Судья может быть освобожден от должности только в случае, если прочие судьи большинством в две трети голосов
принимают решение о том, что он перестает соответствовать предъявляемым требованиям.
Статья 25
Секретариат и правовые референты
У Суда имеется канцелярия, функции и организация которой определяются Регламентом Суда. Суд пользуется
услугами референтов.
Статья 26
Пленарные заседания Суда
На пленарных заседаниях Суд:
а) избирает своего Председателя и одного или двух заместителей Председателя сроком на три года; они могут быть
переизбраны;
b) образует Палаты, создаваемые на определенный срок;
с) избирает Председателей Палат Суда; они могут быть переизбраны;
d) принимает Регламент Суда; и
e) избирает секретаря-канцлера Суда и одного или нескольких его заместителей.
Статья 27
Комитеты, Палаты и Большая Палата
1. Для рассмотрения переданных ему дел Суд образует комитеты в составе трех судей, Палаты в составе семи судей
и Большую Палату в составе семнадцати судей. Палаты Суда на определенный срок образуют комитеты.
2. Судья, избранный от государства, являющегося стороной в деле, является ex officio членом Палаты и Большой
Палаты; в случае отсутствия такого судьи или если он не может участвовать в заседании, данное государство назначает
лицо, которое выступает в качестве судьи.
3. В состав Большой Палаты входят также Председатель Суда, заместители Председателя Суда, Председатели Палат
и другие члены Суда, назначенные в соответствии с Регламентом Суда. В тех случаях, когда дело передается в Большую
Палату в соответствии с положениями статьи 43, в ее заседаниях не должен участвовать ни один из судей Палаты,
вынесшей постановление, за исключением Председателя этой Палаты и судьи от соответствующего государства,
являющегося стороной в деле.
Статья 28
Объявления комитетов
о неприемлемости жалобы (заявления)
Комитет единогласным решением может объявить неприемлемой индивидуальную жалобу, поданную в
соответствии со статьей 34, или вычеркнуть ее из списка подлежащих рассмотрению дел, если такое решение может
быть принято без дополнительного изучения жалобы. Это решение является окончательным.
Статья 29
Решения Палат о приемлемости и по существу
1. Если не было принято никакого решения, предусмотренного статьей 28, Палата выносит решение о
приемлемости индивидуальной жалобы, поданной в соответствии со статьей 34 и по существу дела.
2. Палата выносит решение о приемлемости жалобы государства, поданной в соответствии со статьей 33, и по
существу дела.
3. Решение о приемлемости жалобы выносится отдельно, если Суд, в порядке исключения, не примет решение об
обратном.
Статья 30
Уступка юрисдикции в пользу Большой Палаты
Если дело, находящееся на рассмотрении Палаты, затрагивает серьезный вопрос, касающийся толкования
положений Конвенции или Протоколов к ней, или если решение вопроса может войти в противоречие с ранее
вынесенным Судом постановлением, Палата может до вынесения своего постановления уступить юрисдикцию в пользу
Большой Палаты, если ни одна из сторон не возражает против этого.
Статья 31
Полномочия Большой Палаты
Большая Палата:
a) выносит решения по жалобам, поданным в соответствии со статьей 33 или статьей 34, когда какая-либо из Палат
уступила юрисдикцию на основании положений статьи 30 или когда дело направлено ей в соответствии с положениями
статьи 43; и
b) рассматривает запросы о вынесении консультативных заключений, представленные в соответствии с
положениями статьи 47.
Статья 32
Компетенция Суда
1. В ведении Суда находятся все вопросы, касающиеся положений Конвенции и Протоколов к ней, которые могут
быть ему переданы в случаях, предусмотренных положениями статей 33, 34 и 47.
89
2. В случае спора относительно компетенции Суда по конкретному делу вопрос решает сам Суд.
Статья 33
Межгосударственные дела
Любая Высокая Договаривающаяся Сторона может передать в Суд вопрос о любом предполагаемом нарушении
положений Конвенции и Протоколов к ней другой Высокой Договаривающейся Стороной.
Статья 34
Индивидуальные жалобы
Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой
группы частных лиц, которые утверждают, что являлись жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся
Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны
обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права.
Статья 35
Условия приемлемости
1. Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства
правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права, и в течение шести
месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу.
2. Суд не принимает к рассмотрению никакую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии со статьей 34,
если она:
а) является анонимной; или
b) является по существу аналогичной той, которая уже была рассмотрена Судом, или уже является предметом
другой процедуры международного разбирательства или урегулирования, и если она не содержит новых относящихся к
делу фактов.
3. Суд объявляет неприемлемой любую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии с положениями статьи
34, если сочтет ее несовместимой с положениями настоящей Конвенции или Протоколов к ней, явно необоснованной
или злоупотреблением правом подачи жалоб.
4. Суд отклоняет любую переданную ему жалобу, которую сочтет неприемлемой в соответствии с настоящей
статьей. Он может сделать это на любой стадии разбирательства.
Статья 36
Участие третьей стороны
1. В отношении любого дела, находящегося на рассмотрении какой-либо из Палат или Большой Палаты, каждая
Высокая Договари
вающаяся Сторона, гражданин которой является заявителем, вправе представлять письменные замечания и
принимать участие в слушаниях.
2. В интересах надлежащего отправления правосудия Председатель Суда может пригласить любую Высокую
Договаривающуюся Сторону, не являющуюся стороной в деле, или любое заинтересованное лицо, не являющееся
заявителем, представить письменные замечания или принять участие в слушаниях.
Статья 37
Прекращение производства по делу
1. Суд может на любой стадии разбирательства принять решение об исключении жалобы из списка подлежащих
рассмотрению дел, если обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что:
а) заявитель более не намерен добиваться рассмотрения своего заявления; или
b) спор был урегулирован; или
с) по любой другой причине, установленной Судом, если дальнейшее рассмотрение жалобы является
неоправданным.
Тем не менее Суд продолжает рассмотрение жалобы, если этого требует соблюдение прав человека,
гарантированных настоящей Конвенцией и Протоколами к ней.
2. Суд может принять решение восстановить жалобу в списке подлежащих рассмотрению дел, если сочтет, что это
оправдано обстоятельствами.
Статья 38
Процедура рассмотрения дела с участием заинтересованных сторон и процедура мирового соглашения
1. Если Суд объявляет жалобу приемлемой, он:
а) продолжает рассмотрение дела с участием представителей заинтересованных сторон и, если это необходимо,
осуществляет исследование обстоятельств дела, для эффективного проведения которого заинтересованные государства
создают все необходимые условия;
b) предоставляет себя в распоряжение заинтересованных сторон с целью заключения мирового соглашения по делу
на основе соблюдения прав человека, признанных в настоящей Конвенции и Протоколах к ней.
2. Процедура, предусмотренная подпунктом b пункта 1, носит конфиденциальный характер.
Статья 39
Заключение мирового соглашения
В случае достижения мирового соглашения Суд исключает дело из своего списка посредством вынесения
постановления, в котором дается лишь краткое изложение фактов и достигнутого решения.
90
Статья 40
Открытые судебные заседания и доступ к документам
1. Если в силу исключительных обстоятельств Суд не примет иного решения, его заседания являются открытыми.
2. Доступ к документам, переданным на хранение в Секретариат, открыт для публики, если Председатель Суда не
примет иного решения.
Статья 41
Справедливая компенсация
Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой
Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в
случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.
Статья 42
Постановления Палат
Постановления Палат становятся окончательными в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44.
Статья 43
Передача дела в Большую Палату
1. В течение трех месяцев с даты вынесения Палатой постановления в исключительных случаях возможно
обращение любой из сторон в деле о передаче его на рассмотрение Большой Палаты.
2. Коллегия в составе пяти членов Большой Палаты принимает обращение, если дело поднимает серьезный вопрос,
касающийся толкования или применения положений настоящей Конвенции или Протоколов к ней, или другой
серьезный вопрос общего характера.
3. Если Коллегия принимает обращение, то Большая Палата выносит по делу свое постановление.
Статья 44
Окончательные постановления
1. Постановление Большой Палаты является окончательным.
2. Постановление любой из Палат становится окончательным, если:
а) стороны не заявляют, что они будут просить о передаче дела в Большую Палату; или
b) по истечении трех месяцев с даты вынесения постановления не поступило обращение о передаче дела в Большую
Палату; или
с) Коллегия Большой Палаты отклоняет обращение о передаче дела согласно статье 43.
3. Окончательное постановление подлежит публикации.
Статья 45
Мотивировка постановлений и решений
1. Постановления, а также решения о приемлемости или неприемлемости жалоб должны быть мотивированными.
2. Если постановление в целом или частично не выражает единогласного мнения судей, то любой судья вправе
представить свое особое мнение.
Статья 46
Обязательная сила и исполнение постановлений
1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по делам, в
которых они являются сторонами.
2. Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его
исполнением.
Статья 47
Консультативные заключения
1. Суд может по просьбе Комитета министров выносить консультативные заключения по юридическим вопросам,
касающимся толкования положений Конвенции и Протоколов к ней.
2. Такие заключения не должны затрагивать ни вопросы, относящиеся к содержанию или объему прав или свобод,
определенных в Разделе I Конвенции и Протоколах к ней, ни другие вопросы, которые Суду или Комитету министров,
возможно, потребовалось бы затронуть при рассмотрении какого-либо обращения, предусмотренного Конвенцией.
3. Решение Комитета министров запросить консультативное заключение Суда принимается большинством голосов
представителей, имеющих право заседать в Комитете.
Статья 48
Компетенция Суда в отношении консультативных заключений
Вопрос о том, относится ли направленный Комитетом министров запрос о вынесении консультативного заключения
к компетенции Суда, как она определена в статье 47, решает Суд.
Статья 49
Мотивировка консультативных заключений
1. Консультативные заключения Суда должны быть мотивированными.
91
2. Если консультативное заключение в целом или частично не выражает единогласного мнения судей, то любой
судья вправе представить свое особое мнение.
3. Консультативное заключение Суда направляется Комитету министров.
Статья 50
Расходы на содержание Суда
Расходы на содержание суда несет Совет Европы.
Статья 51
Привилегии и иммунитеты судей
Судьи при исполнении своих функций пользуются привилегиями и иммунитетами, как они предусмотрены статьей
40 Устава Совета Европы и в соглашениях, заключенных на ее основе.
РАЗДЕЛ III
Прочие положения
Статья 52
Запросы Генерального секретаря
По получении просьбы от Генерального секретаря Совета Европы каждая Высокая Договаривающаяся Сторона
представляет разъяснения относительно того, каким образом ее внутреннее право обеспечивает эффективное
применение любого из положений настоящей Конвенции.
Статья 53
Гарантии в отношении признанных прав человека
Ничто в настоящей Конвенции не может быть истолковано как ограничение или умаление любого из прав и
основных свобод человека, которые могут обеспечиваться законодательством любой Высокой Договаривающейся
Стороны или любым иным соглашением, в котором она участвует.
Статья 54
Полномочия Комитета министров
Ничто в настоящей Конвенции не умаляет ущерба полномочий Комитета министров, которыми он наделен в силу
Устава Совета Европы.
Статья 55
Отказ от иных средств урегулирования споров
Высокие Договаривающиеся Стороны согласны, если иное не установлено особым соглашением, не прибегать к
действующим между ними договорам, конвенциям или декларациям при передаче на рассмотрение, путем направления
заявления, спора по поводу толкования или применения положений настоящей Конвенции и не использовать иные
средства урегулирования спора, чем предусмотренные настоящей Конвенцией.
Статья 56
Территориальная сфера действия
1. Любое государство может при ратификации или в любое время после этого заявить путем уведомления
Генерального секретаря Совета Европы о том, что настоящая Конвенция с учетом пункта 4 настоящей статьи
распространяется на все территории или на любую из них, за международные отношения которых оно несет
ответственность.
2. Действие Конвенции распространяется на территории, указанные в уведомлении, с тридцатого дня после
получения Генеральным секретарем Совета Европы этого уведомления.
3. Положения настоящей Конвенции применяются на упомянутых территориях с надлежащим учетом местных
условий.
4. Любое государство, которое сделало заявление в соответствии с пунктом 1 настоящей статьи, может
впоследствии в любое время после этого заявить применительно к одной или нескольким территориям, указанным в
этом заявлении, о признании компетенции Суда принимать жалобы от физических лиц, неправительственных
организаций или групп частных лиц, как это предусмотрено статьей 34 Конвенции.
Статья 57
Оговорки
1. Любое государство при подписании настоящей Конвенции или при сдаче им на хранение его ратификационной
грамоты может сделать оговорку к любому конкретному положению Конвенции в отношении того, что тот или иной
закон, действующий в это время на его территории, не соответствует этому положению. В соответствии с настоящей
статьей оговорки общего характера не допускаются.
2. Любая оговорка, сделанная в соответствии с настоящей статьей, должна содержать краткое изложение
соответствующего закона.
Статья 58
Денонсация
92
1. Высокая Договаривающаяся Сторона может денонсировать настоящую Конвенцию только по истечении пяти лет
с даты, когда она стала Стороной Конвенции, и по истечении шести месяцев после направления уведомления
Генеральному секретарю Совета Европы, который информирует об этом другие Высокие Договаривающиеся Стороны.
2. Денонсация не освобождает соответствующую Высокую Договаривающуюся Сторону от ее обязательств по
настоящей Конвенции в отношении любого действия, которое могло явиться нарушением таких обязательств и могло
быть совершено ею до даты вступления денонсации в силу.
3. Любая Высокая Договаривающаяся Сторона, которая перестает быть членом Совета Европы, на тех же условиях
перестает быть и Стороной настоящей Конвенции.
4. Конвенция может быть денонсирована в соответствии с положениями предыдущих пунктов в отношении любой
территории, на которую распространялось ее действие согласно положениям статьи 56.
Статья 59
Подписание и ратификация
1. Настоящая Конвенция открыта для подписания государствами-членами Совета Европы. Она подлежит
ратификации. Ратификационные грамоты сдаются на хранение Генеральному секретарю Совета Европы.
2. Настоящая Конвенция вступает в силу после сдачи на хранение десяти ратификационных грамот.
3. Для тех государств, которые ратифицируют Конвенцию впоследствии, она вступает в силу с даты сдачи ими на
хранение их ратификационных грамот.
4. Генеральный секретарь Совета Европы уведомляет все государства-члены Совета Европы о вступлении
Конвенции в силу, о Высоких Договаривающихся Сторонах, ратифицировавших ее, и о сдаче ратификационных грамот,
которые могут быть получены впоследствии.
Совершено в Риме 4 ноября 1950 года на английском и французском языках, причем оба текста имеют одинаковую
силу, в единственном экземпляре, который хранится в архиве Совета Европы. Генеральный секретарь направит
заверенные копии каждому из подписавших Конвенцию государств.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ [№ 1]
К КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
И ОСНОВНЫХ СВОБОД
Правительства, подписавшие настоящий Протокол, являющиеся членами Совета Европы, преисполненные
решимости принять меры по обеспечению коллективного осуществления некоторых прав и свобод помимо тех, которые
уже включены в Раздел 1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подписанной в Риме 4 ноября 1950
года (далее именуемой «Конвенция»),
согласились о нижеследующем:
Статья 1
Защита собственности
Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть
лишен своего имущества, кроме как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими
принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему
представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с
общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов.
Статья 2
Право на образование
Никому не может быть отказано в праве на образование. Государство при осуществлении функций, которые оно
принимает на себя в области образования и обучения, уважает право родителей обеспечивать такое образование и такое
обучение, которые соответствуют их религиозным и философским убеждениям.
Статья 3
Право на свободные выборы
Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются проводить с разумной периодичностью свободные выборы путем
тайного голосования в таких условиях, которые обеспечивали бы свободное волеизъявление народа при выборе органов
законодательной власти.
Статья 4
Территориальная сфера действия
Любая Высокая Договаривающаяся Сторона может при подписании или ратификации или в любое время
впоследствии направить Генеральному секретарю Совета Европы заявление о пределах своих обязательств
относительно применения положений настоящего Протокола к тем указанным в заявлении территориям, за внешние
сношения которых она несет ответственность.
Любая Высокая Договаривающаяся Сторона, которая направила заявление в соответствии с положениями
предыдущего пункта, может время от времени направлять последующие заявления об изменении условий любого
93
предыдущего заявления или о прекращении применения положений настоящего Протокола в отношении какой-либо
территории.
Заявление, сделанное в соответствии с положениями настоящей статьи, рассматривается как сделанное в
соответствии с пунктом 1 статьи 56 Конвенции.
Статья 5
Соотношение с Конвенцией
Высокие Договаривающиеся Стороны рассматривают статьи 1, 2, 3 и 4 настоящего Протокола как дополнительные
статьи к Конвенции, и все положения Конвенции применяются соответственно.
Статья 6
Подписание и ратификация
Настоящий Протокол открыт для подписания государствами-членами Совета Европы, подписавшими Конвенцию.
Он подлежит ратификации одновременно с ратификацией Конвенции или после таковой. Протокол вступает в силу
после сдачи на хранение десяти ратификационных грамот. В отношении каждого подписавшего государства, которое
ратифицирует Протокол впоследствии, он вступает в силу с даты сдачи им на хранение его ратификационной грамоты.
Ратификационные грамоты сдаются на хранение Генеральному секретарю Совета Европы, который уведомляет все
государства-члена Совета о государствах, ратифицировавших Протокол.
Совершено в Париже 20 марта 1952 года на английском и французском языках, причем оба текста имеют
одинаковую силу, в единственном экземпляре, который хранится в архиве Совета Европы. Генеральный секретарь
направляет заверенную копию каждому Правительству, подписавшему настоящий Протокол.
ПРОТОКОЛ № 4
К КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
И ОСНОВНЫХ СВОБОД
ОБ ОБЕСПЕЧЕНИИ НЕКОТОРЫХ
ПРАВ И СВОБОД ПОМИМО ТЕХ,
КОТОРЫЕ УЖЕ ВКЛЮЧЕНЫ
В КОНВЕНЦИЮ И ПЕРВЫЙ
ПРОТОКОЛ К НЕЙ
Правительства, подписавшие настоящий Протокол, являющиеся членами Совета Европы,
преисполненные решимости принять меры по обеспечению коллективного осуществления некоторых иных прав и
свобод, помимо тех, которые уже включены в Раздел 1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод,
подписанной в Риме 4 ноября 1950 года (далее именуемой «Конвенция»), и в статьи 1, 2 и 3 первого Протокола к
Конвенции, подписанного в Париже 20 марта 1952 года,
согласились о нижеследующем:
Статья 1
Запрещение лишения свободы за долги
Никто не может быть лишен свободы лишь на том основании, что он не в состоянии выполнить какое-либо
контрактное обязательство.
Статья 2
Свобода передвижения
1. Каждый, кто на законных основаниях находится на территории какого-либо государства, имеет в пределах этой
территории право на свободу передвижения и свободу выбора местожительства.
2. Каждый свободен покидать любую страну, включая свою собственную.
3. Пользование этими правами не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и
необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности или общественного спокойствия, для
поддержания общественного порядка, предотвращения преступлений, охраны здоровья или нравственности или для
защиты прав и свобод других лиц.
4. Права, признанные в пункте 1, могут также, в определенных районах, подлежать ограничениям, вводимым в
соответствии с законом и обоснованные общественными интересами в демократическом обществе.
Статья 3
Запрещение высылки граждан
1. Никто не может быть выслан путем индивидуальных или коллективных мер с территории государства,
гражданином которого он является.
2. Никто не может быть лишен права на въезд на территорию государства, гражданином которого он является.
Статья 4
Запрещение коллективной высылки иностранцев
Коллективная высылка иностранцев запрещается.
94
Статья 5
Территориальная сфера действия
1. Любая Высокая Договаривающаяся Сторона может при подписании или ратификации настоящего Протокола или
в любое время впоследствии направить Генеральному секретарю Совета Европы заявление о пределах своих
обязательств относительно применения положений настоящего Протокола к тем указанным в заявлении территориям, за
внешние сношения которых она несет ответственность.
2. Любая Высокая Договаривающаяся Сторона, направившая заявление в соответствии с положениями
предыдущего пункта, может времяот времени направлять новое заявление об изменении условий любого предыдущего
заявления или о прекращении применения положений настоящего Протокола в отношении какой-либо территории.
3. Заявление, сделанное в соответствии с положениями настоящей статьи, рассматривается как сделанное в
соответствии с положениями пункта 1 статьи 56 Конвенции.
4. Территория любого государства, к которой настоящий Протокол применяется в силу его ратификации или
принятия этим государством, и каждая из территорий, к которой настоящий Протокол применяется в силу заявления
этого государства в соответствии с положениями настоящей статьи, рассматриваются как отдельные территории для
целей ссылки на территорию государства в статьях 2 и 3.
5. Любое государство, сделавшее заявление в соответствии с пунктами 1 и 2 настоящей статьи, может впоследствии
в любое время заявить применительно к одной или нескольким территориям, указанным в этом заявлении, что оно
признает компетенцию Суда принимать жалобы от физических лиц, неправительственных организаций или групп
частных лиц, как это предусмотрено статьей 34 Конвенции, относительно соблюдения всех или любой из статей 1, 2, 3 и
4 настоящего Протокола.
Статья 6
Соотношение с Конвенцией
1. Высокие Договаривающиеся Стороны рассматривают статьи 1, 2, 3, 4 и 5 настоящего Протокола как
дополнительные статьи к Конвенции, и все положения Конвенции применяются соответственно.
Статья 7
Подписание и ратификация
1. Настоящий Протокол открыт для подписания государствами-членами Совета Европы, подписавшими
Конвенцию. Он подлежит ратификации одновременно с ратификацией Конвенции или после таковой. Протокол
вступает в силу после сдачи на хранение пяти ратификационных грамот. В отношении любого подписавшего
государства, которое ратифицирует настоящий Протокол впоследствии, он вступает в силу с даты сдачи им на хранение
его ратификационной грамоты.
2. Ратификационные грамоты сдаются на хранение Генеральному секретарю Совета Европы, который уведомляет
все государства-члены о государствах, ратифицировавших Протокол.
В удостоверение чего нижеподписавшиеся, должным образом на то уполномоченные, подписали настоящий
Протокол.
Совершено в Страсбурге 16 сентября 1963 года на английском и французском языках, причем оба текста имеют
одинаковую силу, в единственном экземпляре, который хранится в архиве Совета Европы.
Генеральный секретарь направит заверенные копии каждому государству, подписавшему Протокол.
ПРОТОКОЛ № 6
К ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ОСНОВНЫХ СВОБОД
ОТНОСИТЕЛЬНО ОТМЕНЫ СМЕРТНОЙ КАЗНИ
Государства-члены Совета Европы, подписавшие настоящий Протокол к Конвенции о защите прав человека и
основных свобод, подписанной в Риме 4 ноября 1950 года (далее именуемой «Конвенция»),
считая, что развитие, имевшее место в нескольких государствах-членах Совета Европы, выражает общую
тенденцию в пользу отмены смертной казни, согласились о нижеследующем:
Статья 1
Отмена смертной казни
Смертная казнь отменяется. Никто не может быть приговорен к смертной казни или казнен.
Статья 2
Применение смертной казни в военное время
Государство может предусмотреть в своем законодательстве смертную казнь за деяния, совершенные в военное
время или при неизбежной угрозе войны; подобное наказание применяется только в установленных законом случаях и в
соответствии с его положениями. Государство сообщает Генеральному секретарю Совета Европы соответствующие
положения этого законодательства.
Статья 3
Запрещение отступлений от выполнения обязательств
Отступления от положений настоящего Протокола на основании статьи 15 Конвенции не допускаются.
95
Статья 4
Запрещение оговорок
Оговорки в отношении положений настоящего Протокола на основании статьи 57 Конвенции не допускаются.
Статья 5
Территориальная сфера действия
1. Любое государство может при подписании или сдаче им на хранение его ратификационной грамоты или
документа о принятии или утверждении указать территорию или территории, на которые распространяется действие
настоящего Протокола.
2. Любое государство может впоследствии в любое время путем заявления, направленного на имя Генерального
секретаря Совета Европы, распространить действие настоящего Протокола на любую другую территорию, указанную в
заявлении. В отношении этой территории Протокол вступает в силу в первый день месяца, следующего за датой
получения Генеральным секретарем его заявления.
3. Любое заявление, сделанное на основании двух предыдущих пунктов и касающееся любой указанной в нем
территории, может быть отозвано путем уведомления, направленного на имя Генерального секретаря. Отзыв вступает в
силу с первого дня месяца, следующего за датой получения Генеральным секретарем этого уведомления.
Статья 6
Соотношение с Конвенцией
Государства-участники рассматривают статьи 1, 2, 3, 4 и 5 настоящего Протокола как дополнительные статьи к
Конвенции, и все положения Конвенции применяются соответственно.
Статья 7
Подписание и ратификация
Настоящий Протокол открыт для подписания государствами-членами Совета Европы, подписавшими Конвенцию.
Он подлежит ратификации, принятию или утверждению. Государство-член Совета Европы не может ратифицировать,
принять или утвердить настоящий Протокол без одновременной или предшествующей ратификации Конвенции.
Ратификационные грамоты или документы о принятии или одобрении сдаются на хранение Генеральному секретарю
Совета Европы.
Статья 8
Вступление в силу
1. Настоящий Протокол вступает в силу в первый день месяца, следующего за датой, на которую пять государствчленов Совета Европы выразят свое согласие на обязательность для них Протокола в соответствии с положениями
статьи 7.
2. Для любого государства-члена, которое выразит впоследствии свое согласие на обязательность для него
Протокола, он вступает в силу в первый день месяца, следующего за датой сдачи им на хранение его ратификационных
грамот или документа о принятии или утверждении.
Статья 9
Функции депозитария
Генеральный секретарь Совета Европы уведомляет государства-члены Совета о:
а) каждом подписании;
b) сдаче на хранение каждой ратификационной грамоты или документа о принятии или утверждении;
с) каждой дате вступления настоящего Протокола в силу в соответствии со статьями 5 и 8;
d) каждом ином акте, уведомлении или сообщении, относящемся к настоящему Протоколу.
В удостоверение чего нижеподписавшиеся, должным образом на то уполномоченные, подписали настоящий
Протокол.
Совершено в Страсбурге 28 апреля 1983 года на английском и французском языках, причем оба текста имеют
одинаковую силу, в единственном экземпляре, который хранится в архиве Совета Европы. Генеральный секретарь
Совета Европы направляет заверенные копии каждому государству-члену Совета Европы.
ПРОТОКОЛ № 7
К КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
И ОСНОВНЫХ СВОБОД
Государства-члены Совета Европы, подписавшие настоящий Протокол, преисполненные решимости принять
дальнейшие меры по обеспечению коллективного осуществления некоторых прав и свобод посредством применения
Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подписанной в Риме 4 ноября 1950 года (далее именуемой
«Конвенция»),
согласились о нижеследующем:
Статья 1
Процедурные гарантии в случае высылки иностранцев
1. Иностранец, на законных основаниях проживающий на территории какого-либо государства, не может быть
выслан из него иначе как во исполнение решения, принятого в соответствии с законом, и должен иметь возможность:
а) представить аргументы против его высылки,
96
b) требовать пересмотра его дела, и
с) для этих целей быть представленным перед компетентным органом или перед одним или несколькими лицами,
назначенными таким органом.
2. Иностранец может быть выслан до осуществления своих прав, перечисленных в подпунктах (а), (b) и (с) пункта 1
настоящей статьи, если такая высылка необходима в интересах общественного порядка или обусловлена соображениями
национальной безопасности.
Статья 2
Право на обжалование приговоров
по уголовным делам во второй инстанции
1. Каждый осужденный за совершение уголовного преступления имеет право на то, чтобы вынесенный в отношении
него приговор или определенное ему наказание были пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией.
Осуществление этого права, включая основания, на которых оно может быть осуществлено, регулируется законом.
2. Из этого права могут делаться исключения в отношении незначительных правонарушений, признанных таковыми
законом, или когда соответствующее лицо было судимо уже в первой инстанции верховным судом или признано
виновным и осуждено в результате судебного пересмотра его оправдания.
Статья 3
Компенсация в случае судебной ошибки
Если какое-либо лицо на основании окончательного приговора было осуждено за совершение уголовного
преступления, а вынесенный ему приговор впоследствии был отменен, или оно было помиловано на том основании, что
какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство убедительно доказывает, что имела место судебная ошибка, то
лицо, понесшее наказание в результате такого осуждения, получает компенсацию согласно закону или существующей
практике соответствующего государства, если только не будет доказано, что ранее неизвестное обстоятельство не было
своевременно обнаружено полностью или частично по его вине.
Статья 4
Право не быть судимым или наказанным дважды
1. Никто не должен быть повторно судим или наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же
государства за преступление, за которое уже был оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовнопроцессуальными нормами этого государства.
2. Положения предыдущего пункта не препятствуют повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и
уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь
открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства были допущены существенные нарушения,
повлиявшие на исход дела.
3. Отступления от выполнения настоящей статьи на основании положений статьи 15 Конвенции не допускаются.
Статья 5
Равноправие супругов
Супруги обладают равными правами и несут равную гражданско-правовую ответственность в отношениях между
собой и своими детьми в том, что касается вступления в брак, пребывания в браке и при его расторжении. Настоящая
статья не препятствует государствам принимать такие меры, которые необходимы для соблюдения интересов детей.
Статья 6
Территориальная сфера действия
1. Любое государство может при подписании или сдаче им на хранение своей ратификационной грамоты или
документа о принятии или утверждении указать территорию или территории, на которые распространяется действие
настоящего Протокола, и указать, в каких пределах оно обязуется применять положения настоящего Протокола к этой
территории или этим территориям.
2. Любое государство может впоследствии в любое время путем направления заявления Генеральному секретарю
Совета Европы распространить применение настоящего Протокола на любую другую территорию, указанную в
заявлении. Протокол вступает в силу в отношении этой территории в первый день месяца, следующего по истечении
двух месяцев с даты получения Генеральным секретарем этого заявления.
3. Любое заявление, сделанное на основании двух предыдущих пунктов и касающееся любой указанной в нем
территории, может быть отозвано или изменено путем уведомления Генерального секретаря Совета Европы. Отзыв или
изменение вступают в силу в первый день месяца, следующего по истечении двух месяцев с даты получения
Генеральным секретарем такого уведомления.
4. Заявление, сделанное в соответствии с положениями настоящей статьи, рассматривается как сделанное в
соответствии с пунктом 1 статьи 56 Конвенции.
5. Территория любого государства, к которой настоящий Протокол применяется в силу его ратификации, принятия
или утверждения этим государством, и каждая из территорий, к которой настоящий Протокол применяется в силу
заявления этого государства в соответствии с положениями настоящей статьи, могут рассматриваться как отдельные
территории для цели ссылки на территорию государства в статье 1.
6. Любое государство, сделавшее заявление в соответствии с пунктами 1 и 2 настоящей статьи, может впоследствии
в любое время заявить применительно к одной или нескольким территориям, указанным в этом заявлении, что оно
признает компетенцию Суда принимать жалобы от физических лиц, неправительственных организаций или групп
частных лиц, как это предусмотрено статьей 34 настоящей Конвенции, относительно соблюдения статей 1, 2, 3, 4 и 5
настоящего Протокола.
97
Статья 7
Соотношение с Конвенцией
1. Государства-участники рассматривают статьи 1, 2, 3, 4, 5 и 6 настоящего Протокола как дополнительные статьи к
Конвенции, и все положения Конвенции применяются соответственно.
Статья 8
Подписание и ратификация
Настоящий Протокол открыт для подписания государствами-членами Совета Европы, подписавшими Конвенцию.
Он подлежит ратификации, принятию или утверждению. Государство-член Совета Европы не может ратифицировать,
принять или утвердить настоящий Протокол без предшествующей или одновременной ратификации Конвенции.
Ратификационные грамоты или документы о принятии или утверждении сдаются на хранение Генеральному
секретарю Совета Европы.
Статья 9
Вступление в силу
1. Настоящий Протокол вступает в силу в первый день месяца следующего по истечении двух месяцев с даты, когда
семь государств-членов Совета Европы выразят свое согласие на обязательность для них Протокола в соответствии с
положениями статьи 8.
2. Для любого государства-члена, которое выразит впоследствии свое согласие на обязательность для него
Протокола, он вступает в силу в первый день месяца, следующего по истечении двух месяцев с даты сдачи им на
хранение его ратификационной грамоты или документа о принятии или утверждении.
Статья 10
Функции депозитария
Генеральный секретарь Совета Европы уведомит все государства-члены Совета Европы о:
а) каждом подписании;
b) сдаче на хранение каждой ратификационной грамоты или документа о принятии или утверждении;
с) каждой дате вступления настоящего Протокола в силу в соответствии со статьями 6 и 9;
d) каждом ином акте, уведомлении или заявлении, относящемся к настоящему Протоколу.
В удостоверение чего нижеподписавшиеся, должным образом а то уполномоченные, подписали настоящий
Протокол.
Совершено в Страсбурге 22 ноября 1984 года на английском и французском языках, причем оба текста имеют
одинаковую силу, в единственном экземпляре, который хранится в архиве Совета Европы.
Генеральный секретарь Совета Европы направит заверенную копию каждому государству-члену Совета Европы.
98
Приложение 2
AU SECRETAIRE DE LA COUR
EUROPEENNE DES DROITS DE L’HOMME
CONSEIL DE L’EUROPE
F-67075 STRASBOURG CEDEX
Европейский Суд по правам человека
Совет Европы — Страсбург, Франция
ЖАЛОБА*
в соответствии со ст. 34 Европейской Конвенции
по правам человека и статьи 45 и 47 Регламента Суда
Важно: Данная жалоба является юридическим документом и может повлиять на Ваши права и обязанности
I. Стороны
А. Заявитель
(Данные о заявителе и его представителе, при наличии такового)
1. Фамилия заявителя
2. Имя, отчество
3. Гражданство
4. Род занятий
5. Дата и место рождения
6. Постоянный адрес
7. Номер телефона
8. Адрес места, где проживает в данный момент
9. Фамилия, имя, отчество представителя
10. Род занятий представителя
11. Адрес представителя
12. Номер телефона представителя
В. Высокая Договаривающаяся Сторона
(Укажите название государства, против которого направляется жалоба)
13.
II. Описание фактов
14.
III. Изложение имевшего(их) место, по мнению заявителя, нарушения(ий) Конвенции и/или протоколов к ней и
соответствующих аргументов его/их подтверждающих
15.
IV. Заявление о соответствии со ст.35 ч.1 Конвенции
*
Формуляр
99
16. Окончательное внутреннее решение
(дата и характер решения, орган — судебный или иной — его вынесший)
17. Другие решения
(список в хронологическом порядке, даты этих решений, орган — судебный или иной — его принявший)
18. Располагаете ли Вы каким-либо средством защиты, к которому вы не прибегали? Если да, то объясните, почему
оно не было Вами использовано?
V. Изложение предмета жалобы и предварительные требования по справедливому возмещению
19.
VI. Другие международные инстанции, где рассматривалось или рассматривается дело
20. Подавали ли Вы жалобу, содержащую вышеизложенные претензии, в другие международные инстанции с
целью рассмотрения или урегулирования? Если да, то предоставьте полную информацию по этому поводу.
VII. Список приложенных документов
НЕ ПРИЛАГАЙТЕ ОРИГИНАЛЫ ДОКУМЕНТОВ, А ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ФОТОКОПИИ
(Если у вас нет копий, то Вам следует их получить. Если Вы не можете их получить, то объясните причину.
Высылаемые документы не будут Вам возвращены.)
21. а)
в)
с)
Страна и город______________________________
Дата_______________________________________
__________________________________(заявитель)
______________________________(представитель)
100
Приложение 3
Пояснительная записка
для лиц, желающих обратиться в Европейский Суд
по правам человека
1. Какие дела рассматривает Суд?
1. Европейский Суд по правам человека является международным органом, который, при определенных
обстоятельствах, может принимать жалобы от лиц на то, что их права, гарантированные Европейской Конвенцией о
защите прав человека и основных свобод, были нарушены. Конвенция является международным договором, по
которому значительная часть европейских Государств взяла на себя обязательство соблюдать основные права человека.
Эти гарантированные права перечислены в Конвенции и в дополнительных Протоколах №№ 1, 4, 6 и 7, которые были
также подписаны рядом Государств. Предлагаем Вам внимательно ознакомиться с этими документами.
2. Если Вы считаете, что какое-либо из нижеперечисленных Государств допустило по отношению к Вам нарушение
одного из этих основных прав, то Вы можете обратиться в Суд. Суд может рассматривать только те жалобы, которые
относятся к правам, гарантированным Конвенцией и Протоколами, исключая все остальные. Суд не является
вышестоящей инстанцией по отношению к национальным судам и не может отменять или изменять их решения. Суд не
может выступать в Вашу поддержку против властной инстанции, в отношении которой подана Ваша жалоба.
3. Суд рассматривает только те жалобы, которые направлены против Государств, указанных в прилагаемом списке,
и относящиеся к событиям, наступившим после определенных дат. Эти даты могут меняться в зависимости от того,
против какого Государства направлена жалоба, и от того, касается ли Ваша жалоба права, провозглашенного
Конвенцией или одним из Протоколов.
4. Вы можете направлять жалобы только против действий или решений органов власти одного из этих Государств
(органов законодательной, исполнительной, судебной власти и т.д.). Суд не может рассматривать жалобы, направленные
против частных лиц или негосударственных организаций.
5. Перед тем, как обратиться в Суд, Вы должны использовать все возможные внутренние средства защиты в
Государстве, которые могли бы восстановить право, на нарушение которого Вы жалуетесь. Например, Вы должны
обратиться в высшую судебную инстанцию, под юрисдикцию которой подпадает Ваше дело. (Вместе с тем, если Ваша
жалоба подана на судебное решение, в частности, на обвинительный приговор, и если дело в порядке обычной судебной
процедуры прошло стадию обжалования, нет необходимости дополнительного нового обращения в судебные
инстанции.) При использовании внутренних средств защиты Вы должны соблюсти все процессуальные нормы, в
частности, предписанные законом сроки. Если, например, Ваша жалоба была отклонена из-за поступления с опозданием
или подана Вами с нарушением процедуры, вероятнее всего, Суд не сможет принять ее к рассмотрению.
6. После вынесения решения компетентным в Вашем деле высшим национальным судебным органом или властной
инстанцией Вы располагаете сроком в шесть месяцев, для того чтобы обратиться в Суд. Если Ваша жалоба касается
обвинительного приговора, этот срок отсчитывается с момента вынесения окончательного постановления
в порядке обычной процедуры обжалования, а не с даты какого-либо последующего отказа в возможном пересмотре или
возобновлении производства по Вашему делу. В случае если по истечении 6-месячного срока Вы не изложили свои
притязания хотя бы в краткой форме, Суд не сможет рассматривать Вашу жалобу.
II. Как подать жалобу в Суд?
7. Если Вы считаете, что Ваша жалоба касается нарушения одного из прав, гарантированных Конвенцией или
Протоколами к ней, и удовлетворяет всем вышеперечисленным требованиям, Вы должны отправить в Секретариат Суда
письмо, содержащее нижеследующую информацию, по адресу:
Au Greffer de la
Cour eropeenne des Droits de l’Homme
Conseil de l’Europe
101
F-67075 Strasbourg Cedex
8. Ваше письмо должно содержать следующие сведения:
а. краткое изложение Вашей жалобы;
б. указание права или прав, гарантированных Конвенцией, которые Вы считаете нарушенными;
в. средства защиты, которые Вы использовали;
г. список решений, вынесенных по Вашему делу официальными властями, с указанием точной даты каждого
решения, краткого содержания и инстанций, вынесших их. Приложите к Вашему письму фотокопии вышеупомянутых
документов. (Эти документы не будут Вам возвращены. Следовательно, вы заинтересованы посылать только копии, а не
оригиналы документов.)
9. Секретарь Суда ответит на Ваше письмо. Возможно, Вас попросят прислать дополнительные документы,
сведения или разъяснения по поводу’ Вашей жалобы. Секретарь Суда может информировать Вас о применении
Конвенции в случае, подобном Вашему, и о том, существует ли очевидное препятствие для того, чтобы Ваша жалоба
была признана приемлемой. При этом Секретариат Суда не может давать Вам рекомендации относительно
законодательства Государства, против которого Вы направляете жалобу.
10. Если из Вашей переписки с Секретариатом Суда следует, что Ваше заявление может быть зарегистрировано
Судом, по Вашему желанию Секретариат Суда направит Вам формуляр для того, чтобы Вы могли представить Вашу
официальную жалобу. После того, как Вы заполните и представите формуляр, жалоба будет вынесена на рассмотрение
Суда.
11. Секретарь Суда будет информировать Вас о ходе рассмотрения Вашего дела. Начальная стадия судебного
разбирательства осуществляется в письменной форме. Следовательно, Ваше личное присутствие в Страсбурге не
является необходимым.
12. Если это возможно, поручите адвокату быть Вашим представителем по делу. Позднее, в процессе
разбирательства, если Вы не располагаете достаточными финансовыми средствами для оплаты адвоката, Вы сможете
получить бесплатную юридического помощь. Однако такая помощь не может быть предоставлена Вам с момента
подачи Вашей жалобы.
Российская Федерация в соответствии со статьей 57 Конвенции заявляет, что положения пунктов 3 и 4 статьи 5 не
препятствуют применению нижеследующих положений законодательства Российской Федерации:
санкционированного абзацем вторым пункта 6 раздела второго Конституции Российской Федерации 1993 года
временного применения установленного частью 1 статьи 11, частью 1 статьи 89, статьями 90, 92, 96, 96.1, 96.2, 97, 101 и
122 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР от 27 октября 1960 года, с последующими изменениями и дополнениями
порядка ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления;
основанных на пункте 2 статьи 26 Закона Российской Федерации «О статусе военнослужащих» от 22 января 1993
года, статей 51-53 и 62 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденного Указом
Президента Российской Федерации от 14 декабря 1993 года N 2140, устанавливающих арест с содержанием на
гауптвахте в качестве меры дисциплинарного взыскания, налагаемой во внесудебном порядке на военнослужащих —
солдат, матросов, сержантов, старшин, прапорщиков и мичманов.
Срок действия этой оговорки ограничен периодом, который потребуется для внесения в законодательство
Российской Федерации изменений, полностью устраняющих несоответствия указанных выше положений положениям
Конвенции.
102
Даты ратификации Конвенции и Протоколов к ней
ГОСУДАРСТВО
Австрия
Албания
Андорра
Армения
Азербайджан
Бельгия
Болгария
Босния
и Герцеговина
Великобритания
Венгрия
Германия
Греция
Грузия
Дания
Ирландия
Исландия
Испания
Италия
Kипр
Латвия
Литва
Лихтенштейн
Люксембург
БЮР Македония
Мальта
Молдова
Нидерланды
Норвегия
Польша
Португалия
Россия
Румыния
Сан Марино
Сербия
и Черногория
Словакия
Словения
Турция
Украина
Ф инляндия
Ф ранция
Хорватия
Чешская Респ.
Швейцария
Швеция
Эстония
KОНВЕНЦИЯ
ПРОТОK.
N№1
ПРОТОK.
N№4
ПРОТОK.
N№6
03.09.1958
02.10.1996
22.01.1996
26.04.20'02
15.04.2002
I4.06.1955:
07.09.1992
03.09.1958
02.10.1996
26.04.2002
15.04.2002
14.06.1955
07.09.1992
18.09.1969
02.10.1996
26.04.2002
15.04.2002
21.09.1970
04.11.2000
15.01.1984 14.05.1986
21.09.2000 02.10.1996
22.01.1996
26.04.2002
15.04.2002 15.04.2002
10.12.1998
29.09.1999 04.11.2000
12.07.2002
12.07.2002 12.07.2002 12.07.2002 12.07.2002
08.03.1951
05.11.1992
05.12.1952
28.11.1974
20.05.1999
13.04.1953
25.02.1953
29.06.1953
04.10.1979
26.10.1955
06.10.1962
27.06.1997
20.06.1995
08.09.1982
03.09.1953
10.04.1997
23.01.1967
12.09.1997
31.08.1954
15.01.1952
19.01.1993
09.11.1978
05.05.1998
20.06.1994
22.03.1989
03.11.1952
05.11.1992
13.02.1957
28.11.1974
07.06.02
13.04.1953
25.02.1953
29.06.1953
27.11.1990
26.10.1955
06.10.1962
27.06.1997
24.05.1996
14.11.1995
03.09.1953
10.04.1997
23.01.1967
12.09.1997
31.08.1954
18.12.1952
10.10.1994
09.11.1978
05.05.1999
20.06.1994
22.03.1989
03.03.2004
03.03.2004 03.03.2004 01.04.2004 01.06.2004
05.11.1992
01.06.1968
13.04.2000
30.09.1964
29.10.I968
16.11.1967
27.05.1982
03.10.1989
27.06.1997
20.06.1995
02.05.1968
10.04.1997
05.06.02
12.09.1997
23.06.1982
12.06.1964
10.10.1994
09.11.197S
05.05.1998
20.06.1994
22.03.1989
20.05.1999
05.11.1992
01.08.1989
08.09.1998
13.04.2000
01.12.1983
24.06.1994
22.05.1987
14.01.1985
29.12.1988
19.01.2000
07.05.1999
08.07.1999
15.11.1990
19.02.1985
10.04.1997
26.03.1991
12.09.1997
25.04.1986
25.10.I988
30.10.2000
02.10.1986
20.06.1994
22.03.1989
ПРОТОK.
N№7
05.11.1992
29.10.1987
13.04.2000
18.08.1988
03.08.2001
22.05.1987
07.11.1991
27.06.1997
20.06.1995
19.04.1989
10.04.1997
15.01.2003
12.09.1997
25.10.1988
04.12.2002
05.05.1998
20.06.1994
22.03.1989
18.03.1992 18.03.1992 18.03.1992 18.03.1992 18.03.1992
28.06.1994 28.06.1994 28.06.1994 28.06.1994 28.06.1994
18.05.1954 18.05.1954
11.09.1997 11.09.1997 11.09.1997 04.04.2000 11.09.1997
10.05.1990 10.05.1990 10.05.1990 10.05.1990 10.05.1990
03.05.1974 03.05.1974 03.05.1974 17.02.1986 17.02.1986
05.11.1997 05.11.1997 05.11.1997 05.11.1997 05.11.1997
18.03.1992 18.03.1992 18.03.1992 18.03.1992 18.03.1992
28.11.1974
13.10.1987 24.02.I988
04.02.1952 22.06.1953 13.06.1964 09.02.1984 08. 11.I985
16.04.1996 16.04.1996 16.04.1996 17.04.1998 16.04.1996
103
Приложение 4
ИНСТРУКЦИЯ
для лиц, заполняющих формуляр жалобы
в соответствии со ст. 34 Конвенции
ВВЕДЕНИЕ
Цель данной инструкции заключается в том, чтобы помочь Вам заполнить формуляр жалобы в Суд. Пожалуйста,
прочтите ее внимательно перед тем, как заполнять формуляр, а затем в процессе заполнения каждой части формуляра
обращайтесь к ней.
Заполненный формуляр будет являться Вашей жалобой в Суд в соответствии со ст. 34 Конвенции. Он будет
основой для рассмотрения Вашего дела Судом. В связи с этим необходимо заполнить формуляр полно и аккуратно,
даже если это подразумевает повторное изложение информации, которую Вы уже предоставляли в Секретариат ранее.
Формуляр включает в себя 8 разделов. Вам нужно заполнить формуляр таким образом, чтобы Ваша петиция
содержала всю необходимую информацию, требуемую в соответствии с Регламентом Суда. Ниже Вы найдете пояснения
по заполнению каждой части формуляра и отдельности, а также текст статей 45 и 47 Регламента Суда.
ИНСТРУКЦИЯ ПО ЗАПОЛНЕНИЮ ФОРМУЛЯРА
I. СТОРОНЫ — ст. 47 § 1 (а), (b) и (с)
(1-13)
В случае, если жалоба подается более чем одним заявителем, Вы должны предоставить всю требуемую
информацию о каждом из них (если потребуется, на отдельном листе).
Заявитель может назначить лицо, которое будет представлять его интересы. Таким представителем должен быть
адвокат, имеющий право практиковать в каком-либо из государств-участников Конвенции и проживающий на
территории одного из них, или любое другое лицо, одобренное Судом. В случае, если заявитель представлен иным
лицом, соответствующие данные должны быть указаны в этой части формуляра. Секретариат Суда будет вести
переписку только с этим представителем.
II. ИЗЛОЖЕНИЕ ФАКТОВ — ст. 47 § (d)
(14)
Вы должны ясно и четко изложить факты, являющиеся предметом Вашей петиции. Попытайтесь изложить события
в той последовательности, в которой они имели место. Укажите точные даты. Если Ваши жалобы касаются нескольких
вопросов (например, ряда различных судебных разбирательств), Вы должны описать каждый из них в отдельности.
III. ИЗЛОЖЕНИЕ ИМЕВШЕГО(-ШИХ) МЕСТО, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, НАРУШЕНИЯ(-ИЙ)
КОНВЕНЦИИ И/ИЛИ ПРОТОКОЛОВ К НЕЙ И СООТВЕТСТВУЮЩИХ АРГУМЕНТОВ, ЕГО/ИХ
ПОДТВЕРЖДАЮЩИХ —
ст. 47 § 1 (e)
(15)
В этой части формуляра Вы должны как можно более точно разъяснить, в чем состоит Ваша жалоба на основе
Конвенции. Укажите, к каким положениям Конвенции Вы апеллируете, и объясните, почему Вы считаете, что
изложенные Вами в части II факты повлеклиза собой нарушения этих положений.
Вы увидите, что некоторые статьи Конвенции допускают вмешательства, при определенных обстоятельствах, в
права, гарантируемые этими статьями (см., к примеру, подпункты (а)-(f) ст. 5 § 1 и § 2 ст. 8-11). Если Вы основываетесь
на подобного рода статье, попытайтесь объяснить, почему Вы считаете вмешательства, против которых Вы выступаете,
неоправданными.
IV. ЗАЯВЛЕНИЕ В СООТВЕТСТВИИ СО СТАТЬЕЙ 35 § 1 КОНВЕНЦИИ — ст. 47 § 2 (а)
(16-18)
В этой части Вы должны изложить сведения об использованных Вами внутренних средствах защиты. Вы должны
заполнить каждый из трех пунктов этой части и указать для каждой жалобы на отдельном листе информацию, которая
104
от Вас требуется. В пункте 18 Вы должны указать, имеются ли еще какие-либо средства защиты, предоставляющие Вам
возможность пересмотра дела, к которым Вы не прибегли. Если такая процедура существует, Вы должны описать ее
(например, назвать судебную или иную инстанцию, в которую могла бы быть направлена жалоба) и объяснить, почему
Вы к ней не прибегли.
V. ИЗЛОЖЕНИЕ ПРЕДМЕТА ЖАЛОБЫ — ст. 47 § 2 (b)
(19)
В этой части Вы должны коротко указать, каких результатов Вы ожидаете, подавая Вашу жалобу в Суд. Вы также
должны указать общие требования по справедливому возмещению, которое Вы хотели бы получить, в соответствии со
ст. 41 Конвенции.
VI. ДРУГИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ИНСТАНЦИИ, ГДЕ РАССМАТРИВАЛОСЬ ИЛИ
РАССМАТРИВАЕТСЯ ДЕЛО — ст. 47 §2 (b)
(20)
Здесь Вы должны указать, представляли ли Вы когда-либо жалобы, являющиеся предметом Вашей петиции, в
какие-либо другие международные инстанции, занимающиеся расследованием и урегулированием. Если таковое имело
место, Вы должны указать полностью соответствующие подробности, включая название органа, в который Вы
представили Ваши жалобы, точные даты, сведения о разбирательствах, которые имели место, а также соответствующих
решениях, которые были приняты. Вы должны также представить копии этих решений и других документов.
VII. СПИСОК ДОКУМЕНТОВ — ст. 47 § 1 (b)
(21)
(НЕ ПРИЛАГАЙТЕ ОРИГИНАЛЫ ДОКУМЕНТОВ,
А ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО КОПИИ)
Не забудьте приложить к Вашей петиции, а также указать в списке все судебные и иные решения, упомянутые в
частях IV и VI, а также любые другие документы, которые, по Вашему мнению, Суд мог бы принять в качестве
доказательств (протоколы слушаний, заявления свидетелей и т.д.). Приложите любые документы, которые проясняют
судебное или иное решение, а также текст самого решения. Представьте исключительно те документы, которые имеют
отношение к жалобам, представленным Вами в Суд.
VIII. ЗАЯВЛЕНИЕ И ПОДПИСЬ — ст. 45 § 3
(23-24)
Если петиция подписывается представителем заявителя, к ней должна прилагаться доверенность, подписанная
самим заявителем (если таковая не была представлена ранее).
СТАТЬИ 45 И 47 РЕГЛАМЕНТА СУДА
Статья 45
(Подписи)
1. Любая жалоба, в соответствии со ст.ст. 33 или 34 Конвенции, подается в письменной форме и подписывается
заявителем или его представителем.
2. Жалоба, поданная неправительственной организацией или группой лиц, должна быть подписана лицами,
уполномоченными представлять подобного рода организацию или группу. Соответствующая Палата или Комитет
определяет, действительно ли лица, подписавшие жалобу, наделены соответствующими полномочиями.
3. В случае, если заявители представлены в соответствии со ст. 36 данного Регламента, их представитель или
представители должны предоставить письменную доверенность.
Статья 47
(Содержание индивидуальной жалобы)
1. Любая жалоба, в соответствии со ст. 34 Конвенции, подается на бланке формуляра жалобы, выданном
Секретариатом, если Председатель не решит иначе. Он содержит следующее:
а. Имя, дата рождения, гражданство, пол, род занятий и адрес заявителя;
b. Имя, род занятий и адрес представителя;
с. Имя Высокой Договаривающейся Стороны, против которой подается жалоба;
d. Краткое изложение фактов;
e. Краткое изложение имевшего/их место, по мнению заявителя, нарушения/ий Конвенции и соответствующих
аргументов, его/их подтверждающих;
f. Краткое заключение относительно соответствия жалобы заявителя критериям приемлемости, содержащимся в ст.
35 § 1 Конвенции (исчерпание внутренних средств защиты и соблюдение шестимесячного срока);
g. Предмет жалобы, а также общие требования по справедливому возмещению, которое заявитель хотел бы
получить, в соответствии со ст. 41 Конвенции;
и сопровождающие:
h. Копии любых относящихся к делу документов и в особенности судебных или иного рода решений,
соответствующих предмету жалобы.
2. Кроме того, заявители должны:
105
а. Представить информацию, в частности, соответствующие документы и решения, упомянутые выше в пункте 1
(b), позволяющие установить, что были соблюдены критерии приемлемости, изложенные в ст. 35 § 1 Конвенции
(использование всех внутренних средств зашиты и соблюдение шестимесячного срока);
b. Указать, обращались ли они со своими жалобами в какую-либо иную международную инстанцию на предмет
рассмотрения или урегулирования.
3. Заявители, которые не желают разглашения своих имен, должны указать это и представить информацию о
причинах, оправдывающих такое отступление от обычных правил гласности судебного разбирательства в процессе
рассмотрения дела Судом. Председатель Палаты может принять решение об анонимном рассмотрении в
исключительных и должным образом обоснованных случаях.
4. Несоблюдение условий, изложенных выше в параграфах 1 и 2, может привести к отказу в регистрации жалобы и
невозможности рассмотрения ее Судом.
5. Датой подачи жалобы, как правило, считается дата поступления от заявителя первого письменного заявления,
излагающего хотя бы в краткой форме предмет жалобы. Суд, если сочтет это оправданным, может тем не менее принять
другую дату в качестве даты подачи жалобы.
6. Заявители информируют Суд о любых изменениях всех обстоятельств, касающихся жалобы, а также об
изменениях места жительства.
106
Приложение 5
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПАКТ
О ГРАЖДАНСКИХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРАВАХ
Принят резолюцией 2200 A (XXI) Генеральной Ассамблеи от 16 декабря 1966 года
Вступил в силу 23 марта 1976 года
Участвующие в настоящем Пакте государства,
принимая во внимание, что в соответствии с принципами, провозглашенными Уставом Организации Объединенных
Наций, признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является
основой свободы, справедливости и всеобщего мира,
признавая, что эти права вытекают из присущего человеческой личности достоинства,
признавая, что, согласно Всеобщей декларации прав человека, идеал свободной человеческой личности,
пользующейся гражданской и политической свободой и свободой от страха и нужды, может быть осуществлен, только
если будут созданы такие условия, при которых каждый может пользоваться своими экономическими, социальными и
культурными правами, так же как и своими гражданскими и политическими правами,
принимая во внимание, что по Уставу Организации Объединенных Наций государства обязаны поощрять всеобщее
уважение и соблюдение прав и свобод человека,
принимая во внимание, что каждый отдельный человек, имея обязанности в отношении других людей и того
коллектива, к которому он принадлежит, должен добиваться поощрения и соблюдения прав, признаваемых в настоящем
Пакте,
соглашаются о нижеследующих статьях:
Часть I
Статья 1
1. Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой
политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие.
2. Все народы для достижения своих целей могут свободно распоряжаться своими естественными богатствами и
ресурсами без ущерба для каких-либо обязательств, вытекающих из международного экономического сотрудничества,
основанного на принципе взаимной выгоды, и из международного права. Ни один народ ни в коем случае не может быть
лишен принадлежащих ему средств существования.
3. Все участвующие в настоящем Пакте государства, в том числе те, которые несут ответственность за управление
несамоуправляющимися и подопечными территориями, должны, в соответствии с положениями Устава Организации
Объединенных Наций, поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право.
Часть II
Статья 2
1. Каждое участвующее в настоящем Пакте государство обязуется уважать и обеспечивать всем находящимся в
пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в настоящем Пакте, без какого бы то ни
было различия, как-то: в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений,
национального или социального происхождения, имущественного положения, рождения или иного обстоятельства.
2. Если это уже не предусмотрено существующими законодательными или другими мерами, каждое участвующее в
настоящем Пакте государство обязуется принять необходимые меры в соответствии о своими конституционными
процедурами и положениями настоящего Пакта для принятия таких законодательных или других мер, которые могут
оказаться необходимыми для осуществления прав, признаваемых в настоящем Пакте.
3. Каждое участвующее в настоящем Пакте государство обязуется:
a) обеспечить любому лицу, права и свободы которого, признаваемые в настоящем Пакте, нарушены, эффективное
средство правовой защиты, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном
качестве;
b) обеспечить, чтобы право на правовую защиту для любого лица, требующего такой защиты, устанавливалось
компетентными судебными, административными или законодательными властями или любым другим компетентным
органом, предусмотренным правовой системой государства, и развивать возможности судебной защиты;
c) обеспечить применение компетентными властями средств правовой защиты, когда они предоставляются.
Статья 3
107
Участвующие в настоящем Пакте государства обязуются обеспечить равное для мужчин и женщин право
пользования всеми гражданскими и политическими правами, предусмотренными в настоящем Пакте.
Статья 4
1. Во время чрезвычайного положения в государстве, при котором жизнь нации находится под угрозой и о наличии
которого официально объявляется, участвующие в настоящем Пакте государства могут принимать меры в отступление
от своих обязательств по настоящему Пакту только в такой степени, в какой это требуется остротой положения, при
условии, что такие меры не являются несовместимыми их другими обязательствами по международному праву и не
влекут за собой дискриминации исключительно на основе расы, цвета кожи, пола, языка, религии или социального
происхождения.
2. Это положение не может служить основанием для каких-либо отступлений от статей 6, 7, 8 (пункты 1 и 2), 11, 15,
16 и 18.
3. Любое участвующее в настоящем Пакте государство, использующее право отступления, должно немедленно
информировать другие государства, участвующие в настоящем Пакте, через посредство Генерального секретаря
Организации Объединенных Наций о положениях, от которых оно отступило, и о причинах, побудивших к такому
решению. Также должно быть сделано сообщение через того же посредника о той дате, когда оно прекращает такое
отступление.
Статья 5
1. Ничто в настоящем Пакте не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа
или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было
действия, направленные на уничтожение любых прав или свобод, признанных в настоящем Пакте, или на ограничение
их в большей мере, чем предусматривается в настоящем Пакте.
2. Никакое ограничение или умаление каких бы то ни было основных прав человека, признаваемых или
существующих в каком-либо участвующем в настоящем Пакте государстве в силу закона, конвенций, правил или
обычаев, не допускается под тем предлогом, что в настоящем Пакте не признаются такие права или что в нем они
признаются в меньшем объеме.
Часть III
Статья 6
1. Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть
произвольно лишен жизни.
2. В странах, которые не отменили смертной казни, смертные приговоры могут выноситься только за самые тяжкие
преступления в соответствии с законом, который действовал во время совершения преступления и который не
противоречит постановлениям настоящего Пакта и Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за
него. Это наказание может быть осуществлено только во исполнение окончательного приговора, вынесенного
компетентным судом.
3. Когда лишение жизни составляет преступление геноцида, следует иметь в виду, что ничто в настоящей статье не
дает участвующим в настоящем Пакте государствам права каким бы то ни было путем отступать от любых обязательств,
принятых согласно постановлениям Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него.
4. Каждый, кто приговорен к смертной казни, имеет право просить о помиловании или о смягчении приговора.
Амнистия, помилование или замена смертного приговора могут быть дарованы во всех случаях.
5. Смертный приговор не выносится за преступления, совершенные лицами моложе восемнадцати лет, и не
приводится в исполнение в отношении беременных женщин.
6. Ничто в настоящей статье не может служить основанием для отсрочки или недопущения отмены смертной казни
каким-либо участвующим в настоящем Пакте государством.
Статья 7
Никто не должен подвергаться пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему его достоинство
обращению или наказанию. В частности, ни одно лицо не должно без его свободного согласия подвергаться
медицинским или научным опытам.
Статья 8
1. Никто не должен содержаться в рабстве; рабство и работорговля запрещаются во всех их видах.
2. Никто не должен содержаться в подневольном состоянии.
3. a) Никто не должен принуждаться к принудительному или обязательному труду;
b) в тех странах, где в виде наказания за преступление может назначаться лишение свободы, сопряженное с
каторжными работами, пункт 3 (a) не считается препятствием для выполнения каторжных работ по приговору
компетентного суда, назначившего такое наказание;
c) термином «принудительный или обязательный труд» в настоящем пункте не охватываются:
i) какая бы то ни была не упоминаемая в подпункте «b» работа или служба, которую, как правило, должно
выполнять лицо, находящееся в заключении на основании законного распоряжения суда, или лицо, условно
освобожденное от такого заключения;
ii) какая бы то ни была служба военного характера, а в тех странах, в которых признается отказ от военной службы
по политическим или религиозно-этическим мотивам, какая бы то ни была служба, предусматриваемая законом для лиц,
отказывающихся от военной службы по таким мотивам;
iii) какая бы то ни была служба, обязательная в случаях чрезвычайного положения или бедствия, угрожающих
жизни или благополучию населения;
108
iv) какая бы то ни была работа или служба, которая входит в обыкновенные гражданские обязанности.
Статья 9
1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут
произвольному аресту или содержанию под стражей. Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких
основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом.
2. Каждому арестованному сообщаются при аресте причины его ареста и в срочном порядке сообщается любое
предъявляемое ему обвинение.
3. Каждое арестованное или задержанное по уголовному обвинению лицо в срочном порядке доставляется к судье
или к другому должностному лицу, которому принадлежит по закону право осуществлять судебную власть, и имеет
право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение. Содержание под стражей лиц,
ожидающих судебного разбирательства, не должно быть общим правилом, но освобождение может ставиться в
зависимость от предоставления гарантий явки на суд, явки на судебное разбирательство в любой другой его стадии и, в
случае необходимости, явки для исполнения приговора.
4. Каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на
разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности
его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно.
5. Каждый, кто был жертвой незаконного ареста или содержания под стражей, имеет право на компенсацию,
обладающую исковой силой.
Статья 10
1. Все лица, лишенные свободы, имеют право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего
человеческой личности.
2. a) Обвиняемые в случае, когда отсутствуют исключительные обстоятельства, помещаются отдельно от
осужденных, и им предоставляется отдельный режим, отвечающий их статусу неосужденных лиц;
b) обвиняемые несовершеннолетние отделяются от совершеннолетних и в кратчайший срок доставляются в суд для
вынесения решения.
3. Пенитенциарной системой предусматривается режим для заключенных, существенной целью которого является
их исправление и социальное перевоспитание. Несовершеннолетние правонарушители отделяются от
совершеннолетних, и им предоставляется режим, отвечающий их возрасту и правовому статусу.
Статья 11
Никто не может быть лишен свободы на том только основании, что он не в состоянии выполнить какое-либо
договорное обязательство.
Статья 12
1. Каждому, кто законно находится на территории какого-либо государства, принадлежит, в пределах этой
территории, право на свободное передвижение и свобода выбора местожительства.
2. Каждый человек имеет право покидать любую страну, включая свою собственную.
3. Упомянутые выше права не могут быть объектом никаких ограничений, кроме тех, которые предусмотрены
законом, необходимы для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности
населения или прав и свобод других и совместимы с признаваемыми в настоящем Пакте другими правами.
4. Никто не может быть произвольно лишен права на въезд в свою собственную страну.
Статья 13
Иностранец, законно находящийся на территории какого-либо из участвующих в настоящем Пакте государств,
может быть выслан только во исполнение решения, вынесенного в соответствии с законом, и, если императивные
соображения государственной безопасности не требуют иного, имеет право на представление доводов против своей
высылки, на пересмотр своего дела компетентной властью или лицом или лицами, специально назначенными
компетентной властью, и на то, чтобы быть представленным для этой цели перед этой властью, лицом или лицами.
Статья 14
1. Все лица равны перед судами и трибуналами. Каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного
обвинения, предъявляемого ему, или при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе на
справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на
основании закона. Печать и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или часть его по
соображениям морали, общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе или
когда того требуют интересы частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо,
— при особых обстоятельствах, когда публичность нарушала бы интересы правосудия; однако любое судебное
постановление по уголовному или гражданскому делу должно быть публичным, за исключением тех случаев, когда
интересы несовершеннолетних требуют другого или когда дело касается матримониальных споров или опеки над
детьми.
2. Каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право считаться невиновным, пока виновность его не
будет доказана согласно закону.
3. Каждый имеет право при рассмотрении любого предъявляемого ему уголовного обвинения как минимум на
следующие гарантии на основе полного равенства:
a) быть в срочном порядке и подробно уведомленным на языке, который он понимает, о характере и основании
предъявляемого ему уголовного обвинения;
109
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты и сноситься с выбранным им самим
защитником;
c) быть судимым без неоправданной задержки;
d) быть судимым в его присутствии и защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника;
если он не имеет защитника, быть уведомленным об этом праве и иметь назначенного ему защитника в любом случае,
когда интересы правосудия того требуют, безвозмездно для него в любом таком случае, когда у него нет достаточно
средств для оплаты этого защитника;
e) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были
допрошены, и иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, какие существуют для свидетелей,
показывающих против него;
f) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не
говорит на этом языке;
g) не быть принуждаем к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным.
4. В отношении несовершеннолетних процесс должен быть таков, чтобы учитывались их возраст и желательность
содействия их перевоспитанию.
5. Каждый, кто осужден за какое-либо преступление, имеет право на то, чтобы его осуждение и приговор были
пересмотрены вышестоящей судебной инстанцией согласно закону.
6. Если какое-либо лицо окончательным решением было осуждено за уголовное преступление и если вынесенный
ему приговор был впоследствии отменен или ему было даровано помилование на том основании, что какое-либо новое
или вновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошибки, то это лицо, понесшее
наказание в результате такого осуждения, получает компенсацию согласно закону, если не будет доказано, что
указанное неизвестное обстоятельство не было в свое время обнаружено исключительно или отчасти по его вине.
7. Никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно
осужден или оправдан в соответствии с законом и уголовно — процессуальным правом каждой страны.
Статья 15
1. Никто не может быть признан виновным в совершении какого-либо уголовного преступления вследствие какоголибо действия или упущения, которое, согласно действовавшему в момент его совершения внутригосударственному
законодательству или международному праву, не являлось уголовным преступлением. Равным образом не может
назначаться более тяжкое наказание, чем то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного
преступления. Если после совершения преступления законом устанавливается более легкое наказание, действие этого
закона распространяется на данного преступника.
2. Ничто в настоящей статье не препятствует преданию суду и наказанию любого лица за любое деяние или
упущение, которые в момент совершения являлись уголовным преступлением согласно общим принципам права,
признанным международным сообществом.
Статья 16
Каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности.
Статья 17
1. Никто не может подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в его личную и семейную жизнь,
произвольным или незаконным посягательствам на неприкосновенность его жилища или тайну его корреспонденции
или незаконным посягательствам на его честь и репутацию.
2. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств.
Статья 18
1. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии. Это право включает свободу иметь или
принимать религию или убеждения по своему выбору и свободу исповедовать свою религию и убеждения как
единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в отправлении культа, выполнении
религиозных и ритуальных обрядов и учений.
2. Никто не должен подвергаться принуждению, умаляющему его свободу иметь или принимать религию или
убеждения по своему выбору.
3. Свобода исповедовать религию или убеждения подлежит лишь ограничениям, установленным законом и
необходимым для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод
других лиц.
4. Участвующие в настоящем Пакте государства обязуются уважать свободу родителей и в соответствующих
случаях законных опекунов обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими
собственными убеждениями.
Статья 19
1. Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений.
2. Каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать,
получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно
или посредством печати или художественных форм выражения или иными способами по своему выбору.
3. Пользование предусмотренными в пункте 2 настоящей статьи правами налагает особые обязанности и особую
ответственность. Оно может быть, следовательно, сопряжено с некоторыми ограничениями, которые, однако, должны
быть установлены законом и являться необходимыми:
a) для уважения прав и репутации других лиц,
b) для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения.
110
Статья 20
1. Всякая пропаганда войны должна быть запрещена законом.
2. Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой
подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом.
Статья 21
Признается право на мирные собрания. Пользование этим правом не подлежит никаким ограничениям, кроме тех,
которые налагаются в соответствии с законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах
государственной или общественной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья и нравственности
населения или защиты прав и свобод других лиц.
Статья 22
1. Каждый человек имеет право на свободу ассоциации с другими, включая право создавать профсоюзы и вступать в
таковые для защиты своих интересов.
2. Пользование этим правом не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусматриваются законом и
которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной или общественной безопасности,
общественного порядка, охраны здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других лиц. Настоящая
статья не препятствует введению законных ограничений пользования этим правом для лиц, входящих в состав
вооруженных сил и полиции.
3. Ничто в настоящей статье не дает права государствам, участвующим в Конвенции Международной организации
труда 1948 года относительно свободы ассоциаций и защиты права на организацию, принимать законодательные акты в
ущерб гарантиям, предусматриваемым в указанной Конвенции, или применять закон таким образом, чтобы наносился
ущерб этим гарантиям.
Статья 23
1. Семья является естественной и основной ячейкой общества и имеет право на защиту со стороны общества и
государства.
2. За мужчинами и женщинами, достигшими брачного возраста, признается право на вступление в брак и право
основывать семью.
3. Ни один брак не может быть заключен без свободного и полного согласия вступающих в брак.
4. Участвующие в настоящем Пакте государства должны принять надлежащие меры для обеспечения равенства
прав и обязанностей супругов в отношении вступления в брак, во время состояния в браке и при его расторжении. В
случае расторжения брака должна предусматриваться необходимая защита всех детей.
Статья 24
1. Каждый ребенок без всякой дискриминации по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, национального
или социального происхождения, имущественного положения или рождения имеет право на такие меры защиты,
которые требуются в его положении как малолетнего со стороны его семьи, общества и государства.
2. Каждый ребенок должен быть зарегистрирован немедленно после его рождения и должен иметь имя.
3. Каждый ребенок имеет право на приобретение гражданства.
Статья 25
Каждый гражданин должен иметь без какой бы то ни было дискриминации, упоминаемой в статье 2, и без
необоснованных ограничений право и возможность:
a) принимать участие в ведении государственных дел как непосредственно, так и через посредство свободно
выбранных представителей;
b) голосовать и быть избранным на подлинных периодических выборах, производимых на основе всеобщего и
равного избирательного права при тайном голосовании и обеспечивающих свободное волеизъявление избирателей;
c) допускаться в своей стране на общих условиях равенства к государственной службе.
Статья 26
Все люди равны перед законом и имеют право без всякой дискриминации на равную защиту закона. В этом
отношении всякого рода дискриминация должна быть запрещена законом, и закон должен гарантировать всем лицам
равную и эффективную защиту против дискриминации по какому бы то ни было признаку, как-то: расы, цвета кожи,
пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения,
имущественного положения, рождения или иного обстоятельства.
Статья 27
В тех странах, где существуют этнические, религиозные и языковые меньшинства, лицам, принадлежащим к таким
меньшинствам, не может быть отказано в праве совместно с другими членами той же группы пользоваться своей
культурой, исповедовать свою религию и исполнять ее обряды, а также пользоваться родным языком.
Часть IV
Статья 28
1. Образуется Комитет по правам человека (именуемый ниже в настоящем Пакте «Комитет»). Он состоит из
восемнадцати членов и выполняет функции, предусматриваемые ниже.
111
2. В состав Комитета входят лица, являющиеся гражданами участвующих в настоящем Пакте государств и
обладающие высокими нравственными качествами и признанной компетентностью в области прав человека, причем
принимается во внимание полезность участия нескольких лиц, обладающих юридическим опытом.
3. Члены Комитета избираются и работают в личном качестве.
Статья 29
1. Члены Комитета избираются тайным голосованием из списка лиц, удовлетворяющих требованиям,
предусматриваемым в статье 28, и выдвинутых для этой цели участвующими в настоящем Пакте государствами.
2. Каждое участвующее в настоящем Пакте государство может выдвинуть не более двух лиц. Эти лица должны
быть гражданами выдвигающего их государства.
3. Любое лицо имеет право на повторное выдвижение.
Статья 30
1. Первоначальные выборы проводятся не позднее чем через шесть месяцев со дня вступления в силу настоящего
Пакта.
2. По крайней мере за четыре месяца до дня каждых выборов в Комитет, кроме выборов для заполнения вакансий,
объявляемых открывшимися в соответствии со статьей 34, Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций
обращается с письменным приглашением к участвующим в настоящем Пакте государствам представить в течение трех
месяцев кандидатуры в члены Комитета.
3. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций составляет в алфавитном порядке список всех
выдвинутых таким образом лиц с указанием участвующих в настоящем Пакте государств, которые выдвинули этих лиц,
и представляет этот список участвующим в настоящем Пакте государствам не позднее чем за один месяц до даты
проведения каждых выборов.
4. Избрание членов Комитета проводится на заседании участвующих в настоящем Пакте государств, созываемом
Генеральным секретарем Организации Объединенных Наций в центральных учреждениях Организации Объединенных
Наций. На этом заседании, для которого кворумом является присутствие двух третей участвующих в настоящем Пакте
государств, избранными в Комитет являются те лица, кандидатуры которых получают наибольшее число голосов и
абсолютное большинство голосов присутствующих и голосующих представителей государств-участников.
Статья 31
1. В Комитет не может входить более чем по одному гражданину одного и того же государства.
2. При выборах в Комитет принимается во внимание справедливое географическое распределение членов и
представительство различных форм цивилизации и основных юридических систем.
Статья 32
1. Члены Комитета избираются на четырехлетний срок. Они имеют право быть переизбранными при повторном
выдвижении их кандидатур. Однако срок полномочий девяти из тех членов, которые избраны на первых выборах,
истекает в конце двухлетнего периода; немедленно после первых выборов имена этих девяти членов определяются по
жребию председателем заседания, о котором упоминается в пункте 4 статьи 30.
2. По истечении полномочий выборы производятся в соответствии с предшествующими статьями данной части
настоящего Пакта.
Статья 33
1. Если по единогласному мнению других членов какой-либо член Комитета прекратил исполнение своих функций
по какой-либо причине, кроме временного отсутствия, председатель Комитета уведомляет Генерального секретаря
Организации Объединенных Наций, который объявляет затем место этого члена вакантным.
2. В случае смерти или выхода в отставку какого-либо члена Комитета председатель немедленно уведомляет
Генерального секретаря Организации Объединенных Наций, который объявляет это место вакантным со дня смерти или
с того дня, когда выход в отставку становится действительным.
Статья 34
1. Когда объявляется открывшейся вакансия в соответствии со статьей 33 и если срок полномочий члена, который
должен быть заменен, не истекает в течение шести месяцев после объявления этой вакансии, Генеральный секретарь
Организации Объединенных Наций уведомляет каждое участвующее в настоящем Пакте государство, которое может в
течение двух месяцев представить в соответствии со статьей 29 кандидатуру для заполнения этой вакансии.
2. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций составляет в алфавитном порядке список выдвинутых
таким образом лиц и представляет этот список участвующим в настоящем Пакте государствам. Выборы для заполнения
вакансии проводятся затем согласно соответствующим положениям данной части настоящего Пакта.
3. Член Комитета, избранный для занятия вакансии, объявленной в соответствии со статьей 33, занимает должность
в течение остающейся части срока полномочий члена, который освободил место в Комитете, согласно положениям
указанной статьи.
Статья 35
Члены Комитета получают утверждаемое Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций
вознаграждение из средств Организации Объединенных Наций в порядке и на условиях, устанавливаемых Генеральной
Ассамблеей с учетом важности обязанностей Комитета.
Статья 36
112
Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций предоставляет необходимый персонал и материальные
средства для эффективного осуществления функций Комитета в соответствии с настоящим Пактом.
Статья 37
1. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций созывает первое заседание Комитета в центральных
учреждениях Организации Объединенных Наций.
2. После своего первого заседания Комитет собирается в такое время, которое предусмотрено в его правилах
процедуры.
3. Комитет обычно собирается в центральных учреждениях Организации Объединенных Наций или Отделении
Организации Объединенных Наций в Женеве.
Статья 38
Каждый член Комитета до вступления в исполнение своих обязанностей делает торжественное заявление на
открытом заседании Комитета о том, что будет осуществлять свои функции беспристрастно и добросовестно.
Статья 39
1. Комитет избирает своих должностных лиц на двухгодичный срок. Они могут быть переизбраны.
2. Комитет устанавливает свои собственные правила процедуры, но эти правила должны, в частности,
предусматривать, что:
a) двенадцать членов Комитета образуют кворум;
b) постановления Комитета принимаются большинством голосов присутствующих членов.
Статья 40
1. Участвующие в настоящем Пакте государства обязуются представлять доклады о принятых ими мерах по
претворению в жизнь прав, признаваемых в настоящем Пакте, и о прогрессе, достигнутом в использовании этих прав:
a) в течение одного года после вступления в силу настоящего Пакта в отношении соответствующих государствучастников;
b) после этого во всех случаях, когда того потребует Комитет.
2. Все доклады представляются Генеральному секретарю Организации Объединенных Наций, который направляет
их в Комитет для рассмотрения. В докладах указываются факторы и затруднения, если таковые имеются, влияющие на
проведение в жизнь настоящего Пакта.
3. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций после консультаций с Комитетом может направить
заинтересованным специализированным учреждениям экземпляры тех частей докладов, которые могут относиться к
сфере их компетенции.
4. Комитет изучает доклады, представляемые участвующими в настоящем Пакте государствами. Он препровождает
государствам-участникам свои доклады и такие замечания общего порядка, которые он сочтет целесообразными.
Комитет может также препроводить Экономическому и Социальному Совету эти замечания вместе с экземплярами
докладов, полученных им от участвующих в настоящем Пакте государств.
5. Участвующие в настоящем Пакте государства могут представлять Комитету свои соображения по любым
замечаниям, которые могут быть сделаны в соответствии с пунктом 4 настоящей статьи.
Статья 41
1. В соответствии с настоящей статьей участвующее в настоящем Пакте государство может в любое время заявить,
что оно признает компетенцию Комитета получать и рассматривать сообщения о том, что какое-либо государствоучастник утверждает, что другое государство-участник не выполняет своих обязательств по настоящему Пакту.
Сообщения, предусматриваемые настоящей статьей, могут приниматься и рассматриваться только в том случае, если
они представлены государством-участником, сделавшим заявление о признании для себя компетенции этого Комитета.
Комитет не принимает никаких сообщений, если они касаются государства-участника, не сделавшего такого заявления.
Сообщения, полученные согласно настоящей статье, рассматриваются в соответствии со следующей процедурой:
a) если какое-либо участвующее в настоящем Пакте государство находит, что другое государство-участник не
проводит в жизнь постановлений настоящего Пакта, то оно может письменным сообщением довести этот вопрос до
сведения указанного государства-участника. В течение трех месяцев после получения этого сообщения получившее его
государство представляет в письменной форме пославшему такое сообщение государству объяснение или любое другое
заявление с разъяснением по этому вопросу, где должно содержаться, насколько это возможно и целесообразно,
указание на внутренние процедуры и меры, которые были приняты, будут приняты или могут быть приняты по данному
вопросу;
b) если вопрос не решен к удовлетворению обоих заинтересованных государств-участников в течение шести
месяцев после получения получающим государством первоначального сообщения, любое из этих государств имеет
право передать этот вопрос в Комитет, уведомив об этом Комитет и другое государство;
c) Комитет рассматривает переданный ему вопрос только после того, как он удостоверится, что в соответствии с
общепризнанными принципами международного права все доступные внутренние средства были испробованы и
исчерпаны в данном случае. Это правило не действует в тех случаях, когда применение этих средств неоправданно
затягивается;
d) при рассмотрении сообщений, предусматриваемых настоящей статьей, Комитет проводит закрытые заседания;
e) с соблюдением постановлений подпункта «c» Комитет оказывает свои добрые услуги заинтересованным
государствам-участникам в целях дружественного разрешения вопроса на основе уважения прав человека и основных
свобод, признаваемых в настоящем Пакте;
113
f) по любому переданному на его рассмотрение вопросу Комитет может обратиться к заинтересованным
государствам-участникам, упомянутым в подпункте «b», с просьбой представить любую относящуюся к делу
информацию;
g) заинтересованные государства-участники, упомянутые в подпункте «b», имеют право быть представленными при
рассмотрении в Комитете вопроса и делать представления устно и/или письменно;
h) Комитет представляет в течение двенадцати месяцев со дня получения уведомления в соответствии с подпунктом
«b» доклад;
i) если достигается решение в рамках постановлений подпункта «e», то Комитет ограничивается в своем докладе
кратким изложением фактов и достигнутого решения;
ii) если решение в рамках постановлений подпункта «e» не достигнуто, то Комитет ограничивается в своем докладе
кратким изложением фактов; письменные представления и запись устных представлений, данных заинтересованными
государствами-участниками, прилагаются к докладу. По каждому вопросу доклад препровождается заинтересованным
государствам-участникам.
2. Постановления настоящей статьи вступают в силу, когда десять участвующих в настоящем Пакте государств
сделают заявление в соответствии с пунктом 1 настоящей статьи. Такие заявления депонируются государствамиучастниками у генерального секретаря Организации Объединенных Наций, который препровождает их копии
остальным государствам-участникам. Заявление может быть в любое время взято обратно с уведомлением Генерального
секретаря. Такое действие не препятствует рассмотрению любого вопроса, являющегося предметом сообщения, уже
переданного в соответствии с настоящей статьей; никакие последующие сообщения любого государства-участника не
принимаются после получения Генеральным секретарем уведомления о взятии заявления обратно, если
заинтересованное государство-участник не сделало нового заявления.
Статья 42
1. a) Если какой-либо вопрос, переданный Комитету в соответствии со статьей 41, не разрешен к удовлетворению
заинтересованных государств-участников, Комитет может с предварительного согласия заинтересованных государствучастников назначить специальную Согласительную комиссию (в дальнейшем именуется «Комиссия»). Добрые услуги
Комиссии предоставляются заинтересованным государствам-участникам в целях полюбовного разрешения данного
вопроса на основе соблюдения положений настоящего Пакта;
b) Комиссия состоит из пяти лиц, приемлемых для заинтересованных государств-участников. Если
заинтересованные государства-участники не достигнут в течение трех месяцев согласия относительно всего состава или
части состава Комиссии, то те члены Комиссии, о назначении которых не было достигнуто согласия, избираются путем
тайного голосования большинством в две трети голосов Комитета из состава его членов.
2. Члены Комиссии выполняют обязанности в своем личном качестве. Они не должны быть гражданами
заинтересованных государств-участников или государства, не участвующего в настоящем Пакте, или государстваучастника, которое не сделало заявления в соответствии со статьей 41.
3. Комиссия избирает своего председателя и устанавливает свои собственные правила процедуры.
4. Заседания Комиссии обычно проводятся в центральных учреждениях Организации Объединенных Наций или в
Отделении Организации Объединенных Наций в Женеве. Однако они могут проводиться в таких других удобных
местах, которые могут быть определены Комиссией в консультации с Генеральным секретарем Организации
Объединенных Наций и соответствующими государствами-участниками.
5. Секретариат, предоставляемый в соответствии со статьей 36, также обслуживает комиссии, назначаемые на
основании настоящей статьи.
6. Полученная и изученная Комитетом информация предоставляется в распоряжение Комиссии, и Комиссия может
обратиться к заинтересованным государствам-участникам с просьбой представить любую относящуюся к делу
информацию.
7. Когда Комиссия полностью рассмотрит вопрос, но во всяком случае не позднее чем через двенадцать месяцев
после того, как ей был передан данный вопрос, она представляет председателю Комитета доклад для направления его
заинтересованным государствам-участникам:
a) если Комиссия не может завершить рассмотрение данного вопроса в пределах двенадцати месяцев, она
ограничивает свой доклад кратким изложением состояния рассмотрения ею данного вопроса;
b) если достигается полюбовное разрешение данного вопроса на основе соблюдения прав человека, признаваемых в
настоящем Пакте, Комиссия ограничивает свой доклад кратким изложением фактов и достигнутого решения;
c) если решение, указанное в подпункте «b», не достигается, доклад Комиссии содержит ее заключения по всем
вопросам фактического характера, относящимся к спору между заинтересованными государствами-участниками, и ее
соображения о возможностях полюбовного урегулирования этого вопроса. Этот доклад также содержит письменные
представления и запись устных представлений, сделанных заинтересованными государствами-участниками;
d) если доклад Комиссии представляется согласно подпункту «c», заинтересованные государства-участники в
течение трех месяцев после получения этого доклада уведомляют председателя Комитета о том, согласны ли они с
содержанием доклада Комиссии.
8. Постановления настоящей статьи не умаляют обязанностей Комитета, предусмотренных в статье 41.
9. Заинтересованные государства-участники в равной мере несут все расходы членов Комиссии в соответствии со
сметой, представляемой Генеральным секретарем Организации Объединенных Наций.
10. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций имеет право оплачивать расходы членов Комиссии,
если необходимо, до их возмещения заинтересованными государствами-участниками в соответствии с пунктом 9
настоящей статьи.
Статья 43
Члены Комитета и специальных согласительных комиссий, которые могут быть назначены согласно статье 42,
имеют право на льготы, привилегии и иммунитеты экспертов, направляемых Организацией Объединенных Наций в
114
командировки, как это предусмотрено в соответствующих разделах Конвенции о привилегиях и иммунитетах
Организации Объединенных Наций.
Статья 44
Положения об осуществлении настоящего Пакта применяются без ущерба для процедур в области прав человека,
предписываемых учредительными актами и конвенциями Организации Объединенных Наций и специализированных
учреждений или в соответствии с ними, и не препятствуют участвующим в настоящем Пакте государствам прибегать к
другим процедурам разрешения спора на основании действующих между ними общих и специальных международных
соглашений.
Статья 45
Комитет представляет Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций через Экономический и
Социальный Совет ежегодный доклад о своей работе.
Часть V
Статья 46
Ничто в настоящем Пакте не должно толковаться как умаление значения постановлений Устава Организации
Объединенных Наций и уставов специализированных учреждений, которые определяют соответствующие обязанности
различных органов Организации Объединенных Наций и специализированных учреждений по тем предметам, к
которым относится настоящий Пакт.
Статья 47
Ничто в настоящем Пакте не должно толковаться как ущемление неотъемлемого права всех народов обладать и
пользоваться в полной мере и свободно своими естественными богатствами и ресурсами.
Часть VI
Статья 48
1. Настоящий Пакт открыт для подписания любым государством-членом Организации Объединенных Наций или
членом любого из ее специализированных учреждений, любым государством-участником Статута Международного
Суда и любым другим государством, приглашенным Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций к
участию в настоящем Пакте.
2. Настоящий Пакт подлежит ратификации. Ратификационные грамоты депонируются у Генерального секретаря
Организации Объединенных Наций.
3. Настоящий Пакт открыт для присоединения любого государства, указанного в пункте 1 настоящей статьи.
4. Присоединение совершается депонированием документа о присоединении у Генерального секретаря Организации
Объединенных Наций.
5. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций уведомляет все подписавшие настоящий Пакт или
присоединившиеся к нему государства о депонировании каждой ратификационной грамоты или документа о
присоединении.
Статья 49
1. Настоящий Пакт вступает в силу спустя три месяца со дня депонирования у Генерального секретаря Организации
Объединенных Наций тридцать пятой ратификационной грамоты или документа о присоединении.
2. Для каждого государства, которое ратифицирует настоящий Пакт или присоединится к нему после
депонирования тридцать пятой ратификационной грамоты или документа о присоединении, настоящий Пакт вступает в
силу спустя три месяца со дня депонирования его собственной ратификационной грамоты или документа о
присоединении.
Статья 50
Постановления настоящего Пакта распространяются на все части федеративных государств без каких бы то ни было
ограничений или изъятий.
Статья 51
1. Любое участвующее в настоящем Пакте государство может предлагать поправки и представлять их Генеральному
секретарю Организации Объединенных Наций. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций
препровождает затем любые предложенные поправки участвующим в настоящем Пакте государствам с просьбой
сообщить ему, высказываются ли они за созыв конференции государств-участников с целью рассмотрения этих
предложений и проведения по ним голосования. Если по крайней мере одна треть государств-участников выскажется за
такую конференцию, Генеральный секретарь созывает эту конференцию под эгидой Организации Объединенных Наций.
Любая поправка, принятая большинством государств-участников, присутствующих и участвующих в голосовании на
этой конференции, представляется Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций на утверждение.
2. Поправки вступают в силу по утверждении их Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций и
принятии их большинством в две трети участвующих в настоящем Пакте государств в соответствии с их
конституционными процедурами.
115
3. Когда поправки вступают в силу, они становятся обязательными для тех государств — участников, которые их
приняли, а для других государств-участников остаются обязательными постановления настоящего Пакта и любые
предшествующие поправки, которые ими приняты.
Статья 52
Независимо от уведомлений, делаемых согласно пункту 5 статьи 48, Генеральный секретарь Организации
Объединенных Наций уведомляет все государства, о которых идет речь в пункте 1 той же статьи, о нижеследующем:
a) подписаниях, ратификациях и присоединениях согласно статье 48;
b) дате вступления в силу настоящего Пакта согласно статье 49 и дате вступления в силу любых поправок согласно
статье 51.
Статья 53
1. Настоящий Пакт, английский, испанский, китайский, русский, французский тексты которого равно аутентичны,
подлежит сдаче на хранение в архив Организации Объединенных Наций.
2. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций препровождает заверенные копии настоящего Пакта
всем государствам, указанным в статье 48.
В удостоверение чего нижеподписавшиеся, должным образом уполномоченные соответствующими
правительствами, подписали настоящий Пакт, открытый для подписания в Нью-Йорке, девятнадцатого декабря тысяча
девятьсот шестьдесят шестого года.
***
Настоящий Пакт о правах человека 1966 г. был подписан от имени СССР 18 марта 1968 г. и ратифицирован 18
сентября 1973 г. со следующим заявлением, сделанным при подписании:
«Союз Советских Социалистических Республик заявляет, что положения пункта 1 статьи 26 Международного
пакта об экономических, социальных и культурных правах и пункта 1 статьи 48 Международного пакта о
гражданских и политических правах, согласно которым ряд государств не может стать участниками этих пактов,
носят дискриминационный характер, и считает, что пакты в соответствии с принципом суверенного равенства
государств должны быть открыты для участия всех заинтересованных государств без какой-либо дискриминации и
ограничения».
Приложение 6
ФАКУЛЬТАТИВНЫЙ ПРОТОКОЛ
К МЕЖДУНАРОДНОМУ ПАКТУ О ГРАЖДАНСКИХ
И ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРАВАХ 16 декабря 1966 года
Протокол вступил в силу 23 марта 1976 г.
СССР его не ратифицировал.
Участвующие в настоящем Протоколе государства,
принимая во внимание, что для дальнейшего достижения целей Пакта о гражданских и политических правах (в
дальнейшем именуемого «Пакт») и осуществления его постановлений было бы целесообразно дать Комитету по правам
человека, учрежденному на основании части IV Пакта (в дальнейшем именуемого «Комитет»), возможность принимать
и рассматривать, как предусмотрено в настоящем Протоколе, сообщения от отдельных лиц, утверждающих, что они
являются жертвами нарушений какого-либо из прав, изложенных в Пакте,
согласились о нижеследующем:
Статья 1
Государство — участник Пакта, которое становится участником настоящего Протокола, признает компетенцию
Комитета принимать и рассматривать сообщения от подлежащих его юрисдикции лиц, которые утверждают, что они
являются жертвами нарушения данным государством-участником какого-либо из прав, изложенных в Пакте. Ни одно
116
сообщение не принимается Комитетом, если оно касается государства — участника Пакта, которое не является
участником настоящего Протокола.
Статья 2
При условии соблюдения положений статьи 1 лица, которые утверждают, что какое-либо из их прав,
перечисленных в Пакте, было нарушено, и которые исчерпали все имеющиеся внутренние средства правовой защиты,
могут представить на рассмотрение Комитета письменное сообщение.
Статья 3
Комитет может признать неприемлемым любое представленное в соответствии с настоящим Протоколом
сообщение, которое является анонимным или которое, по его мнению, представляет собой злоупотребление правом на
представление таких сообщений или несовместимо с положениями Пакта.
Статья 4
1. При условии соблюдения положений статьи 3 Комитет доводит любое представленное ему согласно настоящему
Протоколу сообщение до сведения участвующего в настоящем Протоколе государства, которое, как утверждается,
нарушает какое-либо из положений Пакта.
2. Получившее уведомление государство представляет в течение шести месяцев Комитету письменные объяснения
или заявления, разъясняющие этот вопрос и любые меры, если таковые имели место, которые могли быть приняты этим
государством.
Статья 5
1. Комитет рассматривает полученные в соответствии с настоящим Протоколом сообщения с учетом всех
письменных данных, представленных ему отдельным лицом и заинтересованным государством-участником.
2. Комитет не рассматривает никаких сообщений от лиц, пока не удостоверится в том, что:
a) этот же вопрос не рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или
урегулирования;
b) данное лицо исчерпало все доступные внутренние средства правовой защиты. Это правило не действует в тех
случаях, когда применение таких средств неоправданно затягивается.
3. При рассмотрении сообщений, предусматриваемых настоящим Протоколом, Комитет проводит закрытые
заседания.
4. Комитет сообщает свои соображения соответствующему государству-участнику и лицу.
Статья 6
Комитет включает в свой ежегодный доклад, предусмотренный статьей 45 Пакта, краткий отчет о своей
деятельности в соответствии с настоящим Протоколом.
Статья 7
Впредь до достижения целей Резолюции 1514 (XV), принятой Генеральной Ассамблеей Организации
Объединенных Наций 14 декабря 1960 года, относительно Декларации о предоставлении независимости колониальным
странам и народам, положения настоящего Протокола никоим образом не ограничивают права на подачу петиций,
предоставленного этим народам Уставом Организации Объединенных Наций и другими международными конвенциями
и документами Организации Объединенных Наций и ее специализированных учреждений.
Статья 8
1. Настоящий Протокол открыт для подписания любым государством, подписавшим Пакт.
2. Настоящий Протокол подлежит ратификации любым государством, ратифицировавшим Пакт или
присоединившимся к нему. Ратификационные грамоты передаются на хранение Генеральному секретарю Организации
Объединенных Наций.
3. Настоящий Протокол открыт для присоединения любого государства, ратифицировавшего Пакт или
присоединившегося к нему.
4. Присоединение осуществляется депонированием документа о присоединении у Генерального секретаря
Организации Объединенных Наций.
5. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций сообщает всем подписавшим настоящий Протокол
или присоединившимся к нему государствам о депонировании каждой ратификационной грамоты или документа о
присоединении.
Статья 9
1. При условии вступления Пакта в силу настоящий Протокол вступает в силу через три месяца со дня
депонирования у Генерального секретаря Организации Объединенных Наций десятой ратификационной грамоты или
документа о присоединении.
2. Для каждого государства, которое ратифицирует настоящий Протокол или присоединится к нему после
депонирования десятой ра-тификационной грамоты или документа о присоединении, настоящий Протокол вступает в
силу через три месяца со дня депонирования его собственной ратификационной грамоты или документа о присоединении.
Статья 10
Постановления настоящего Протокола распространяются на все части федеративных государств без каких бы то ни
было ограничений или исключений.
117
Статья 11
1. Любое участвующее в настоящем Протоколе государство может предлагать поправки и представлять их
Генеральному секретарю Организации Объединенных Наций. Генеральный секретарь препровождает затем любые
предложенные поправки государствам-участникам настоящего Протокола с просьбой сообщить ему, высказываются ли
они за созыв конференции государств-участников с целью рассмотрения этого предложения и проведения по нему
голосования. Если за созыв такой конференции выскажется не менее одной трети государств-участников, Генеральный
секретарь созывает эту конференцию под эгидой Организации Объединенных Наций. Любая поправка, принятая
большинством государств-участников, присутствующих и участвующих в голосовании на этой конференции,
представляется Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций на утверждение.
2. Поправки вступают в силу после утверждения их Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций и
принятия большинством в две трети участвующих в настоящем Протоколе государств в соответствии с их
конституционными процедурами.
3. Когда поправки вступают в силу, они становятся обязательными для тех государств-участников, которые их
приняли, а для остальных государств-участников остаются обязательными постановления настоящего Протокола и
любые предшествующие поправки, которые ими приняты.
Статья 12
1. Каждое государство-участник может в любое время денонсировать настоящий Протокол путем письменного
уведомления на имя Генерального секретаря Организации Объединенных Наций. Денонсация вступает в силу через три
месяца со дня получения этого уведомления Генеральным секретарем.
2. Денонсация не препятствует продолжению применения положений настоящего Протокола к любому сообщению,
представленному в соответствии со статьей 2 до даты вступления денонсации в силу.
Статья 13
Независимо от уведомлений, сделанных с соответствии с пунктом 5 статьи 8 настоящего Протокола, Генеральный
секретарь Организации Объединенных Наций сообщает всем государствам, о которых говорится в пункте 1 статьи 48
Пакта, о нижеследующем:
a) подписаниях, ратификациях и присоединениях согласно статье 8;
b) дате вступления в силу настоящего Протокола согласно статье 9 и дате вступления в силу любых поправок
согласно статье 11;
c) денонсациях согласно статье 12.
Статья 14
1. Настоящий Протокол, английский, испанский, китайский, русский и французский тексты которого равно
аутентичны, подлежит сдаче на хранение в архив Организации Объединенных Наций.
2. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций препровождает заверенные копии настоящего
Протокола всем государствам, указанным в статье 48 Пакта.
В удостоверение чего нижеподписавшиеся, должным образом уполномоченные соответствующими
правительствами, подписали настоящий Протокол, открытый для подписания в г. Нью-Йорке, девятнадцатого декабря
тысяча девятьсот шестьдесят шестого года.
(Подписи)
***
Оба Пакта о правах человека 1966 г. были подписаны от имени СССР 18 марта 1968 г. и ратифицированы 18
сентября 1973 г. со следующим заявлением, сделанным при подписании:
«Союз Советских Социалистических Республик заявляет, что положения пункта 1 статьи 26 Международного Пакта
об экономических, социальных и культурных правах и пункта 1 статьи 48 Международного Пакта о гражданских и
политических правах, согласно которым ряд государств не может стать участниками этих пактов, носят
дискриминационный характер, и считает, что Пакты в соответствии с принципом суверенного равенства государств
должны быть открыты для участия всех заинтересованных государств без какой-либо дискриминации и ограничения».
(Источник: Ведомости Верховного Совета СССР, № 17, 1976)
***
Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик принял решение о присоединении СССР к
Факультативному Протоколу к Международному Пакту о гражданских и политических правах со следующим
заявлением:
«Союз Советских Социалистических Республик в соответствии со статьей 1 Факультативного Протокола признает
компетенцию Комитета по правам человека принимать и рассматривать сообщения от лиц, находящихся под
юрисдикцией Союза Советских Социалистических Республик, касающиеся ситуаций или фактов, возникших после
вступления в силу настоящего Протокола для СССР. Советский Союз исходит также из того, что Комитет не будет
рассматривать какие бы то ни было сообщения до тех пор, пока не удостоверится, что данный вопрос не
рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования и что
данное лицо исчерпало все доступные внутренние средства правовой защиты».
(Источник: Бюллетень международных договоров, № 1, 1993)
118
Приложение 7
Дата «___»_________________200 г.
Обращение*
в Комитет по правам человека
через Центр по правам человека
Офис Организации Объединенных Наций
8-14 avenue de la Paix
1211 Geneva 10, Switzerland
Представлено на рассмотрение в соответствии с Международным Пактом о гражданских и политических правах и
Факультативным Протоколом.
1-2. Информация об авторе сообщения (заявителе, жертве нарушения прав человека)
Сообщение представляется лицом, являющимся жертвой нарушений перечисленных ниже.
Адрес для обмена конфиденциальной информацией:
Фамилия: ______________________________________________
Имя, отчество: ___________________________________________
Национальность: _________________________________________
Профессия: _____________________________________________
Дата и место рождения: ___________________________________
Адрес или место пребывания в настоящее время: _______________
3. Затрагиваемое государство, нарушенные статьи законодательства данной страны, внутригосударственные
средства правовой защиты:
_________________________________________________________________
*
Формуляр
119
Название государства-участника (страны) Международного Пакта и Факультативного Протокола, против которой
направляется обращение:
Российская Федерация
Статьи законодательства данной страны, предположительно нарушенные (указать, какие статьи Российского
законодательства нарушены)_________________________________________________________
Статьи Международного Пакта о гражданских и политических правах, которые предположительно были
нарушены:___________________
Шаги, предпринятые предполагаемым пострадавшим, с целью использовать все имеющиеся средства защиты
внутри страны:
_____________________________________________________________
Все доступные средства внутри Российской Федерации были исчерпаны. Копии всех юридических документов по
данному делу прилагаются.
4. Другие международные процедуры:_______________________
Это дело не передавалось на рассмотрение в соответствии с какой-либо иной процедурой международного
расследования или урегулирования.
5. Приводимые в жалобе факты на _______ листах.
Копии документов по делу:__________________________________
Подпись__________________
Приложение 8
РЕШЕНИЕ
КОМИТЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 4 СТАТЬИ 5 ФАКУЛЬТАТИВНОГО ПРОТОКОЛА
К МЕЖДУНАРОДНОМУ ПАКТУ О ГРАЖДАНСКИХ
И ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРАВАХ
Шестьдесят девятая сессия
Относительно
сообщения N№ 770/1997*
Представлено: г-ном Дмитрием Л. Гридиным
(представлен г-ном А. Мановым, Центр содействия
международной защите)
Предполагаемая жертва: Автор сообщения
Государство-участник: Российская Федерация
Дата сообщения: 27 июня 1996 года
Комитет по правам человека, образованный в соответствии со ст. 28 Международного пакта о гражданских и
политических правах,
собравшись 20 июля 2000 года,
120
завершив рассмотрение сообщения № 770/1997, представленного Комитету по правам человека г-ном Дмитрием Л.
Гридиным в соответствии с Факультативным Протоколом к Международному Пакту о гражданских и политических
правах,
приняв к сведению всю письменную информацию, представленную ему автором сообщения и государствомучастником,
принимает следующее:
Соображения
в соответствии с пунктом 4 статьи 5
Факультативного Протокола
1. Автором сообщения является Дмитрий Леонидович Гридин, российский студент, родившийся 4 марта 1968 года.
Он утверждает, что является жертвой нарушения Россией пунктов 1, 2, 3 b), e) и g) ст. 14 Пакта. В связи с этим делом,
как представляется, возникают также вопросы по ст.ст. 9 и 10 Пакта. Его представляет г-н А. М. из Центра содействия
международной защите.
Факты, представленные автором
2. Автор сообщения был арестован 25 ноября 1989 года по обвинениям в покушении на изнасилование и убийство
гражданки З. Во время содержания под стражей ему были также предъявлены обвинения еще в шести нападениях. 3
октября 1990 года Челябинский областной суд признал его виновным в совершении преступлений по предъявленным
обвинениям и приговорил его к смертной казни. Его кассационная жалоба в Верховный Суд была оставлена без
удовлетворения 21 июня 1991 года. Последующие жалобы были отклонены 21 октября 1991 года и 1 июля 1992 года.
Жалобы в прокуратуру также были отклонены соответственно 12 декабря 1991 года, 16 января и 11 марта 1992 года. 3
декабря 1993 года назначенное автору наказание в виде смертной казни было заменено пожизненным лишением
свободы.
Жалоба
3.1 Автор утверждает, что ордер на его арест был выдан 29 ноября 1989 года, т.е. более чем через трое суток после
его задержания. Он также заявляет, что возможность встретиться с адвокатом, несмотря на его просьбы, ему не
предоставлялась до 6 декабря 1989 года.
3.2 Он утверждает, что его допрашивали в течение 48 часов, причем в это время его не кормили и не давали спать. У
него также были изъяты очки, и в силу близорукости он мало что мог видеть. В ходе допроса его избивали 1. Он заявляет,
что ему было сказано, что его семья от него отказывается и что единственный для него способ избежать смертной казни
— это дать признательные показания. После этого он признал свою вину по шести предъявленным обвинениям, а также
по трем другим обвинениям.
3.3 Утверждается, что адвокат автора не ставился следователем в известность о планируемых следственных
действиях. В частности, в январе 1990 года автор был направлен на медицинскую экспертизу, а его адвокат не был об
этом поставлен в известность.
3.4 Автор заявляет, что при использовании вещественных доказательств были допущены нарушения Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации. Утверждается, что одежда автора доставлялась в лабораторию в том
же мешке, что и одежда потерпевших, и что поэтому не может иметь доказательственной силы вывод экспертизы о том,
что ворсинки или волокна ткани, из которой была изготовлена его одежда, были обнаружены на одежде потерпевших.
Утверждается также, что были допущены нарушения и ходе опознания. Автор утверждает, что в день опознания его
провели через помещение, в котором находились потерпевшие. Когда одна из потерпевших не смогла указать на него
как на лицо, совершившее преступление, следователь будто бы взял ее за руку и указал на автора. Утверждается также,
что описание нападавшего, данное потерпевшими, совершенно не соответствует внешнему виду автора.
3.5 Автор заявляет, что было нарушено его право на презумпцию невиновности. В период с 26 по 30 ноября 1989
года по радио и в газетах было объявлено, что автор является тем самым внушающим страх убийцей-«лифтером»,
который изнасиловал нескольких девушек и убил трех из них. Кроме того, 9 декабря 1989 года начальник милиции
объявил, что он уверен в том, что именно автор является убийцей, и это заявление было передано по телевидению.
Автор утверждает также, что следователь объявил его виновным на собраниях общественности до слушания дела в суде
и призвал общественность выделить общественных обвинителей. Автор заявляет, что в результате этого на слушании
его дела присутствовали десять общественных обвинителей, в то время как защищал его один общественный защитник2,
который позднее был вынужден покинуть зал заседания суда3. По словам автора, зал суда был заполнен людьми,
кричавшими, что автора следует приговорить к смертной казни. Он также заявляет, что общественные обвинители и
потерпевшие угрожали свидетелям и защите и что судья не сделал ничего, чтобы пресечь это. В силу этих обстоятельств
отсутствовала надлежащая возможность допросить в суде главных свидетелей.
3.6 В первый день слушания дела автор не признал себя виновным4. После этого его поместили в карцер. Он
жалуется на то, что ему так и не предоставили возможность встретиться для беседы со своим защитником наедине.
3.7 Он также жалуется на то, что свидетели, которые могли бы подтвердить его алиби, не были заслушаны на суде.
Кроме того, некоторые показания, данные в ходе предварительного следствия, исчезли из протокола.
3.8 Утверждается также, что в нарушение российского законодательства протокол судебного заседания был
составлен и подписан 25 февраля 1991 года, в то время как слушание дела закончилось 3 октября 1990 года. Три
свидетеля обратились с жалобами в Верховный Суд из-за наличия расхождений между тем, что было отражено в
протоколе, и их действительными показаниями.
3.9. По утверждению автора, вышеизложенное представляет собой нарушение пунктов 1, 2, 3 b), e) и g) ст. 14.
Сообщение государства-участника
и замечания по нему автора сообщения
121
4.1 В своем сообщении от 16 февраля 1998 года государство-участник заявляет, что сообщение автора должно быть
признано неприемлемым, поскольку оно представлено не самим автором, а адвокатом от его имени.
4.2 В дальнейшем сообщении от 26 февраля 1999 года государство-участник рассматривает сообщение автора по
существу. В этом отношении оно сообщает, что по приведенным в сообщении автора фактам по просьбе Комитета
Генеральной прокуратурой Российской Федерации была проведена проверка уголовного дела автора. Проверке были
подвергнуты показания потерпевших и свидетелей, протоколы осмотра места происшествий и условия, в которых
происходило опознание автора. В этом отношении государство-участник утверждает, что доводы о невиновности
автора, незаконных методах ведения следствия, нарушающих его право на защиту, и организации давления
общественности проверялись Верховным Судом в качестве кассационной инстанции и не подтвердились.
4.3 Государство-участник утверждает, что заявлений о применении физического воздействия работниками милиции
от автора и его адвоката в судебном заседании не поступало. Государство-участник утверждает далее, что на
протяжении всего предварительного следствия, в том числе и в присутствии адвоката, автор давал подробные показания
об обстоятельствах совершенных преступлений. По утверждению государства-участника, автор изменил свои показания
лишь в суде под давлением, которое на него оказывали его родственники.
4.4 В отношении довода о том, что автор не имел возможности читать протоколы допросов, поскольку не имел
очков, государство-участник отмечает, что из протокола судебного заседания следует, что на суде он пояснил, что
может читать и писать без очков на расстоянии 10-15 см и что, кроме того, следователь предоставлял ему очки. В связи
с этим государство-участник отвергает какие бы то ни было нарушения Пакта в этом отношении.
4.5 Наконец, государство-участник заявляет, что г-н Гридин допрашивался в присутствии защитника, который ему
был предоставлен в соответствии с требованиями закона. Государство-участник отмечает, что г-н Гридин был арестован
25 ноября 1989 года и что 1 декабря 1989 года его мать, В. В. Гридина, написала заявление о желании пригласить
защитника для участия в расследовании. 5 декабря 1989 года родственниками Гридина был заключен договор с
адвокатом, который с этого времени был допущен к участию в деле.
5. Адвокат автора в письме от 14 сентября 1999 года подтверждает жалобы, изложенные в первоначальном
сообщении, и отмечает, что по собственному признанию государства-участника автор не имел защитника с 25 ноября по
1 декабря 1989 года.
Вопросы и процедура их рассмотрения в Комитете
6.1. Прежде чем рассматривать любые утверждения, содержащиеся в сообщении, Комитет по правам человека в
соответствии с правилом 87 своих правил процедуры принимает решение о том, является ли оно приемлемым на
основании Факультативного Протокола к Пакту.
6.2. В соответствии с пунктом 2 а) ст. 5 Факультативного Протокола Комитет удостоверился, что этот же вопрос не
рассматривается в соответствии с другой процедурой международного разбирательства или урегулирования.
6.3. Комитет отмечает, что государство-участник высказалось против приемлемости сообщения, поскольку это
сообщение было направлено адвокатом, а не самим автором. Комитет подчеркивает, что, согласно его правилам
процедуры и практике, автор может быть представлен адвокатом и поэтому это не исключает для него возможности
рассмотрения сообщения по существу. Комитет не соглашается с утверждением государства-участника о том, что в этом
отношении сообщение должно быть признано неприемлемым.
6.4. В том, что касается утверждения о грубом обращении и о физическом воздействии со стороны работников
милиции во время следствия, включая отказ автору в возможности пользоваться очками, то из представленных
Комитету материалов явствует, что в большинстве своем эти жалобы не высказывались на суде. Все эти доводы
приводились в кассационной жалобе, но Верховный Суд нашел их необоснованными. В этих условиях Комитет находит,
что автор не обосновал заявление по смыслу ст. 2 Факультативного Протокола.
6.5. По поводу утверждения о том, что адвокат автора не был поставлен в известность о датах проведения
следственных действий в связи с медицинскими освидетельствованиями, Комитет отмечает, что этот вопрос стал
предметом проверки со стороны Верховного Суда, который не обнаружил никаких нарушений закона, и исходя из этого
считает, что это заявление остается недостаточно обоснованным для целей признания его приемлемым.
7. Комитет объявляет остальные заявления приемлемыми и приступает к рассмотрению по существу всех
приемлемых заявлений в свете данных, предоставленных ему сторонами, как это требуется пунктом 1 ст. 5
Факультативного Протокола.
8.1. В отношении утверждения о том, что автор был арестован без соответствующей санкции и что такая санкция
была дана спустя более чем трое суток после ареста в нарушение национального законодательства, которое
предусматривает, что санкция должна даваться в течение 72 часов после ареста, Комитет отмечает, что этот вопрос не
был затронут государством-участником. В этой связи Комитет считает, что с учетом обстоятельств данного дела автор
был лишен свободы с нарушением процессуальных норм, установленных законом, и, следовательно, делает вывод о
том, что представленные на его рассмотрение факты обнаруживают нарушение пункта 1 ст. 9.
8.2. В том, что касается заявления автора о том, что ему было отказано в праве на справедливое судебное
разбирательство в нарушение пункта 1 ст. 14, в особенности в силу того, что суд не принял мер к нейтрализации
враждебной обстановки и давления, оказываемого публикой, находившейся в зале суда, вследствие чего защитник
оказался не в состоянии надлежащим образом провести допрос свидетелей обвинения и изложить доводы защиты,
Комитет отмечает, что в ходе рассмотрения жалобы автора Верховный Суд останавливался на этом вопросе, но не
принял по нему никакого конкретного решения. Комитет считает, что ведение судебного процесса в том виде, в каком
оно изложено выше, дает основания говорить о нарушении права автора на справедливое судебное разбирательство по
смыслу пункта 1 ст. 14.
8.3. Относительно утверждения о нарушении презумпции невиновности, включая публичные заявления
высокопоставленных руководителей правоохранительных органов, в которых автор упоминался как виновное лицо и
которые получили широкое освещение в средствах массовой информации, Комитет отмечает, что во время
рассмотрения жалобы автора Верховный Суд останавливался на этом вопросе, но не принял по нему конкретного
решения. Комитет ссылается на свое Замечание общего порядка № 13 по ст. 14, в котором говорится, в част-ности,
следующее: «Поэтому все государственные власти обязаны воздерживаться от предопределения исхода судебного
122
процесса». В данном случае Комитет считает, что власти не проявили сдержанности, которой требует от них пункт 2 ст.
14, и что тем самым права автора были нарушены.
8.4. По поводу остальных заявлений, содержащихся в пунктах 3.4 и 3.7 выше, Комитет отмечает, что Верховный
Суд рассматривал конкретные заявления автора, согласно которым имело место манипулирование вещественными
доказательствами, не была соблюдена процедура опознания автора свидетелями и имели место расхождения между
показаниями на суде и показаниями, зафиксированными в протоколах. Однако отказ суда признать подтвердившимися
эти конкретные утверждения не затронул вопроса о справедливости судебного разбирательства в целом и поэтому не
имеет последствий для вывода Комитета о том, что пункт 1 ст. 14 Пакта был нарушен.
8.5. В отношении же утверждения о том, что автор не мог получить доступа к адвокату в течение первых пяти дней
после ареста, Комитет отмечает, что государство-участник в своем ответе указало, что автор пользовался помощью
адвоката в соответствии с законом. Вместе с тем государство-участник не опровергло утверждения автора о том, что он
просил предоставить ему возможность встретиться с адвокатом вскоре после его задержания и что это требование было
оставлено без последствий. Не опровергло государство-участник и утверждение автора о том, что его допрашивали в
условиях отсутствия возможности консультироваться с адвокатом, после того как он неоднократно требовал
предоставить ему такую возможность. Комитет считает, что отказ автору в праве воспользоваться помощью адвоката,
хотя он заявлял такое требование, и проведение допроса автора в этот период представляют собой нарушение прав
автора по пункту 3 b) ст. 14. Кроме того, Комитет считает, что факт отсутствия у автора возможности консультироваться
со своим адвокатом наедине — утверждение, которое не было опровергнуто государством-участником, — также
является нарушением пункта 3 b) ст. 14 Пакта.
9. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с пунктом 4 ст. 5 Факультативного Протокола к
Международному Пакту о гражданских и политических правах заключает, что имеющиеся в его распоряжении факты
свидетельствуют о нарушении пунктов 2 и 3 b) ст. 14 Пакта.
10. В соответствии с пунктом 3 a) ст. 2 Пакта государство-участник обязано обеспечить г-ну Гридину эффективное
средство правовой защиты, влекущее за собой компенсацию и его немедленное освобождение. Государство-участник
обязано также принять меры для предупреждения подобных нарушений в будущем.
11. Принимая во внимание тот факт, что, став государством-участником Факультативного Протокола, государствоучастник признало компетенцию Комитета определять, имело ли место нарушение Пакта, и что в соответствии со ст. 2
Пакта государство-участник обязалось обеспечить всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией
лицам права, признаваемые в Пакте, и предоставлять обеспеченное правовой санкцией эффективное средство правовой
защиты в случае установления факта нарушения, Комитет хотел бы получить от государства-участника в течение 90
дней информацию о мерах, принятых для осуществления содержащихся в соображениях Комитета выводов.
[Составлено на английском, испанском и французском языках, причем языком оригинала является английский. Впоследствии
будет также издано на арабском, китайском и русском языках в качестве части годового доклада Комитета Генеральной
Ассамблее.]
123
Приложение 9
РЕШЕНИЕ КОМИТЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
СОГЛАСНО СТАТЬЕ 5 ПУНКТА 4 ФАКУЛЬТАТИВНОГО ПРОТОКОЛА К МЕЖДУНАРОДНОМУ
ПАКТУ
О ГРАЖДАНСКИХ И ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРАВАХ.
Семьдесят четвёртая сессия
в отношении
cообщения N№ 763/1997*
Предъявитель жалобы:
Г-жа Екатерина Павловна Ланцова
(представлена г-жой Каринной Москаленко,
Центр содействия международной защите).
Предполагаемое пострадавшее лицо:
Сын автора г-н Владимир Альбертович Ланцов, покойный.
Государство-участник:
Российская Федерация
Комитет по правам человека, учреждённый в соответствии со статьёй 28 Международного Пакта о Гражданских и
Политических Правах,
Заседая 26 марта 2002 года,
Приняв решение по сообщению № 763/1997, переданному Комитету по Правам Человека г-жой Екатериной
Павловной Ланцовой, матерью покойного г-на Владимира Альбертовича Ланцова, в соответствии с Факультативным
Протоколом к Международному Пакту о Гражданских и Политических Правах,
Постановляет следующее:
Решение согласно статье 5 пункта 4
Факультативного Протокола
1. Автором сообщения является Екатерина Павловна Ланцова, мать покойного Владимира Альбертовича Ланцова.
Г-жа Ланцова заявляет, что её сын, родившийся 27 июня 1969 года, стал жертвой нарушения статьи 6 пункта 1, статьи 7
и статьи 10 пункта 1 Международного пакта по гражданским и политическим правам со стороны России. Её
представляет адвокат.
Факты, представленные автором сообщения
2.1. В августе 1994 года г-н Ланцов во время спора нанёс ранения другому лицу, в результате чего против него были
выдвинуты уголовные и гражданские обвинения. 1 марта 1995 года он полностью возместил истцу за убытки,
установленные в гражданском процессе. В ожидании своего уголовного суда, назначенного на 13 апреля 1995 года, г-н
Ланцов был поначалу освобождён. Однако 5 марта 1995 года после того, как он не явился на встречу со следователем,
его поместили под стражу в Московский следственный изолятор «Матросская Тишина», где он умер 6 апреля 1995 года
в возрасте 25 лет.
2.2. Г-жа Ланцова утверждает, что её сын был здоров, во время размещения в Матросскую Тишину, и заболел
вследствие очень плохих условий обитания в тюрьме. Она жалуется, что её сыну не было предоставлено лечения,
124
несмотря на неоднократные просьбы. Наконец, она жалуется, что Российская Федерация не привела ответственных лиц
к правосудию1.
2.3. Автор заявляет, что условия в московских следственных изоляторах нечеловеческие, в особенности в связи с
чрезвычайным скоплением людей, слабой вентиляционной системой, неприемлемой пищей и ужасной гигиеной. Она
ссылается на Отчёт Специального Докладчика против пыток Комиссии по Правам Человека от 1994 года 2. В отношении
доступа к здравоохранению отчёт заявляет, что скопление людей в изоляторах обостряет неспособность персонала
предоставлять еду и медицинские услуги, и также отмечает высокий процент заболеваемости в изоляторах 3. Матросская
Тишина особенно критикуется в докладе: «Условия являются жестокими, нечеловеческими и унизительными; они
мучительные»4.
2.4. Согласно свидетельствам г-жи Ланцовой, сделанным на основании заявлений сокамерников её сына, незадолго
после того, как его поместили в Матросскую Тишину, его физическое и психическое здоровье стало ухудшаться. Он
начал терять вес и температурить. Он кашлял и тяжело дышал. Несколько дней до смерти он перестал кушать и пил
только холодную воду. Некоторое время он находился в бреду и затем потерял сознание.
2.5. Предполагается, что другие заключённые просили медицинскую помощь для г-на Ланцова где-то после первой
недели его заключения, и что врач пришёл к нему в камеру только один или два раза, дав ему аспирин от температуры.
Однако в промежутке между 3 и 6 апреля во время стремительного и явного ухудшения состояния его здоровья, ему не
было предоставлено никакого медицинского внимания, несмотря на неоднократные просьбы других заключенных. 6
апреля после того, как другие заключённые громко взывали о помощи, медицинский персонал явился с носилками. Г-н
Ланцов скончался чуть позже в тот же день в клинике при тюрьме. Его свидетельство о смерти так определяет причину
смерти: «острая сердечная/сосудистая недостаточность, интоксикация, кахексия неизвестной этиологии».
2.6. В отношении использования всех возможных внутренних средств защиты автор заявляет, что решение об
открытии уголовного расследования смерти г-на Ланцова входит в компетенцию начальника следственного изолятора.
Окончательное решение по делу входит в полномочия прокуратуры. Г-жа Ланцова подавала своевременные и
неоднократные заявления с просьбой об открытии уголовного расследования, но они были постоянно отклонены.
Следовательно, она пришла к выводу, что исчерпала все внутренние средства защиты.
2.7. Отказы прокуратуры об открытии уголовного расследования основаны на том заключении, что смерть явилась в
результате пневмонии и стрессовых условий заключения, и что при данных обстоятельствах было бы невозможно найти
персонал следственного изолятора, ответственного за происшедшее.
Жалоба
3. Г-жа Ланцова заявляет, что Российская Федерация нарушила фундаментальные права человека её сына, причиняя
ему смерть в результате заключения в условиях непригодных для человеческого выживания, и что она не сдержала своё
обязательство по предоставлению юридической защиты против таких нарушений. По её мнению это составляет
нарушение статей 6 пункта 1, статьи 7 и статьи 10 пункта 1 Пакта.
Решение относительно допустимости сообщения
к рассмотрению Комитетом
4. В своей ноте от 23 марта 1998 года государство-участник проинформировало Комитет, что не возражает в
отношении допустимости сообщения к рассмотрению Комитетом.
5.1. Перед тем как рассматривать любое заявление, содержащееся в сообщение, Комитет по Правам Человека
должен, в соответствии с правилом 87 своих правил процедуры, решить, допустим ли спор к рассмотрению Комитетом
согласно Факультативному Протоколу Пакта.
5.2. Комитет отмечает, согласно требованиям статьи 5 пункта 2 (а) Факультативного Протокола, что это же самое
дело не является предметом рассмотрения другой процедуры международного расследования или соглашения.
5.3. Таким образом, Комитет принял решение 7 июля 1998 года на своей шестьдесят третьей сессии, что сообщение
является допустимым к рассмотрению, поскольку оно может поднять вопросы в соответствии со статьёй 6 пункта 1,
статьи 7 и статьи 10 пункта 1 Пакта.
Замечания государства-участника по существу дела
6.1. В своих замечаниях по существу сообщения от 28 декабря 1998 года, государство-участник заявляет, что г-н
Ланцов был арестован 5 марта 1995 года, и что 7 марта 1995 года он был переведён в следственный изолятор и помещён
в общую камеру. По прибытии в следственный изолятор он прошёл медицинское обследование в соответствии с
установленной процедурой. В то время он не выразил никаких жалоб в отношении своего здоровья, не было замечено
никакой физической аномалии, и рентгеноскопическое обследование грудной клетки не показало никакого
патологического условия. 6 апреля 1995 года примерно в 9 утра, сокамерники г-на Ланцова сообщили охране о том, что
он себя плохо чувствует. После обследования дежурным врачом, г-на Ланцова немедленно поместили в клинику при
следственном изоляторе, но, несмотря на эти меры, он скончался в 9:15 утра. Комиссия, составленная из врачей с
учреждений по профилактической медицине при Министерстве Внутренних Дел и Московского Отделения по
Здравоохранению, провела расследование смерти г-на Ланцова. Комиссия пришла к заключению, что причиной смерти
послужили двусторонняя язвенная пневмококковая пневмония, двусторонний плеврит и очаговый ателектаз, что
привело к респираторной и сердечно-сосудистой недостаточности. По мнению государства-участника, общее
воспаление лёгких и плевральной полости, неспособность пациента обратиться за медицинской помощью и условия в
тюрьме повлияли на ускоренный фатальный исход.
6.2. Государство-участник признаёт, что в то время, когда г-н Ланцов был задержан под стражу, следственные
изоляторы содержали вдвое больше заключённых, чем предусмотрено проектированной вместимостью помещения, что
привело к тому, что условия содержания противоречили действующим правилам. Следственная комиссия пришла к
заключению, что медицинская ошибка не имела место. Диагноз причин смерти был подтверждён в отчете о вскрытии
трупа, подготовленном 13 мая 1995 года.
125
6.3. В отсутствии преступления Московская Преображенская областная прокуратура и отдел прокуратуры не
инициировали уголовное дело. Это решение было впоследствии подтверждено Московской Прокуратурой. Во время
пересмотра дела было установлено, что семья не была уведомлена о смерти сразу же и что служащий, имеющий
отношение к данному делу, был привлечён к ответственности.
6.4. Государство-участник признаёт, что, в общем, условия содержания в следственных изоляторах создают
проблему для России и что в ближайшем будущем не видится незамедлительного разрешения данной проблемы.
Комплекс мер по реформированию системы содержания в тюрьмах был определён с целью улучшить условия
содержания в следственных изоляторах и привести их в соответствие с международными стандартами по обращению с
заключенными. Государство-участник цитирует два президентских указа и правительственный указ в качестве примеров
недавних шагов, предпринятых в отношении передачи ответственности за тюрьмы с Министерства Внутренних Дел к
Министерству Юстиции. Повышение количества мест в следственных изоляторах и тюрьмах находилось в процессе
реализации в тот момент, но было приостановлено ввиду финансовых трудностей.
Комментарии автора на замечания
государства-участника
по существу дела
7.1. В своих замечаниях от 21 декабря 2000 года, автор отмечает, что государство-участник признаёт наиболее
важные факты дела. Г-н Ланцов был принят в следственный изолятор в отличном здоровье, но условия содержания
послужили причиной его смерти.
7.2. Она обращает внимание на тот факт, что ему было уделено 15 минут медицинского внимания перед смертью.
Хотя врачи были проинформированы об ухудшении его здоровья и возможности фатального исхода несколько дней до
его смерти, они не предприняли никаких действий. Как заявляет автор, такое обращение является обычной практикой
той тюрьмы. В отношении того, что государство-участник не провело соответствующего расследования дела, автор
вспоминает свидетельства различных заключённых по данному вопросу и заявляет, что отдел прокуратуры мог бы
собрать инкриминирующие заявления, если бы он провёл настоящее следствие и услышал свидетельства сокамерников
г-на Ланцова. Почему-то отдел прокуратуры не провёл надлежащего расследования5.
7.3. Автор также отрицает замечание государства-участника о том, что следственные изоляторы содержали только
вдвое больше заключённых, чем рассчитано было вместимостью помещения. Свидетельства подтверждают, что
переполнение изоляторов было в пять раз больше указанного уровня, и что заключённые должны были спать по очереди
ввиду нехватки кроватей.
7.4. В отношении позднего уведомления семьи о смерти, автор заявляет, что в действительности власти никогда и
не пытались уведомить кого-то. Если бы не адвокат г-на Ланцова, который пытался его навещать, никто и не знает, как и
когда его мать узнала бы правду о его смерти.
7.5. И, наконец, автор считает, что государство-участник пытается избежать ответственности, перечисляя различные
имеющиеся указы, нацеленные на улучшение ситуации в тюрьмах. Это, по её мнению, составляет ничто иное, как
признание государством-участником нечеловеческих стандартов содержания в тюрьмах. Так или иначе, эти указы были
приняты два года после смерти её сына; настоящие или будущие законодательные акты ничего не изменят или не могут
изменить того факта, что Российская Федерация нарушила права человека 25-летнего мужчины в отличном состоянии
здоровья, и что эти нарушения стоили ему его жизни.
Предмет спора и рассмотрение его перед Комитетом
8.1. Комитет по правам человека рассмотрел данное сообщение, принимая во внимание все письменные документы,
поданные ей сторонами спора в соответствии с условиями статьи 5 пункта 1 Факультативного Протокола.
8.2. Комитет должен решить нарушило ли государство-участник статьи 6 пункта 1, статью 7 и 10 пункта 1 Пакта в
отношении смерти сына автора.
9.1. В отношении условий содержания под стражей, Комитет отмечает, что государство-участник признаёт, что
условия в тюрьме плохие, и что следственные изоляторы во время событий содержали вдвое больше заключенных, чем
на то было рассчитано. Комитет также отмечает конкретную информацию, полученную от автора, в частности то, что
количество заключённых в действительности в пять раз превышало допустимую вместимость, и что условия содержания
в следственном изоляторе Матросская Тишина были нечеловеческими из-за плохой вентиляции, непригодной еды и
гигиены. Комитет постановляет, что содержание сына автора в условиях той тюрьмы в то время вызвало нарушение его
прав в соответствии со статьёй 10 пункта 1 Пакта.
9.2. В отношении смерти г-на Ланцова, Комитет отмечает заявления автора, сделанные на основании свидетельств
некоторых заключённых о том, что после ухудшения здоровья сына автора, ему была предоставлена медицинская
помощь только во время последних минут его жизни, что тюремные власти отказали ему в медицинской помощи во
время предыдущих дней, и что эта ситуация послужила причиной его смерти. Комитет также отмечает информацию,
предоставленную государством-участником, а именно то, что было проведено несколько расследований о причинах его
смерти, т.е. острая пневмония повлекшая сердечную недостаточность, и что г-н Ланцов не обратился за медицинской
помощью. Комитет утверждает, что на государстве лежит ответственность обеспечить право на жизнь заключённых, а
не на заключённых просить защиты. Заявленное намерение государства-участ-ника улучшить условия не имеет
никакого воздействия на рассмотрение данного дела. Комитет отмечает, что государство-участник не опроверг
причинной связи между условиями содержания г-на Ланцова и фатальным ухудшением состояния его здоровья. Более
того, даже если Комитет будет настаивать на том, что ни сам г-н Ланцов, ни его сокамерники не попросили
медицинской помощи вовремя, существенный факт заключается в том, что государство-участник, арестовывая и
заключая под стражу людей, несёт ответственность заботиться об их жизни. Государство-участник само может решить,
как оно будет организовывать свои следственные изоляторы, с тем, чтобы быть в курсе состояния здоровья
заключенных, насколько это приемлемо. Недостаток финансовых ресурсов не может снизить данной ответственности.
Комитет считает, что медицинское обслуживание, работающее должным образом при следственном изоляторе, могло и
должно было знать об опасном изменении состояния здоровья г-на Ланцова. Комитет считает, что государство-участник
126
не приняло нужные меры для защиты жизни г-на Ланцова во время содержания под стражей. В результате, Комитет по
правам человека заключает, что в данном случае нарушение пункта 1 статьи 6 Пакта имело место.
9.3. В свете решения, указанного выше о нарушениях статьи 6 и статьи 10 Пакта, Комитет не считает необходимым
выносить решение о нарушении статьи 7.
10. Комитет по правам человека, действуя согласно статье 5 (4) Факультативного Протокола к Международному
Пакту о Гражданских и Политических Правах, считает, что государство-участник не выполнило своё обязательство по
обеспечению защиты г-на Ланцова, который потерял свою жизнь в результате существующих условий содержания в
тюрьме. Комитет постановляет, что статья 6 пункт 1 и статья 10 пункт 1 Пакта были нарушены.
11. Комитет считает, что г-жа Ланцова имеет право по статье 2 пункта 3 (а) Пакта на эффективное средство защиты.
Государство-участник должно принять эффективные меры для того, чтобы: а) обеспечить надлежащую компенсацию; b)
распорядиться о проведении официального расследования смерти г-на Ланцова; и с) гарантировать то, чтобы подобные
нарушения не повторялись в будущем, особенно посредством принятия немедленных мер для обеспечения соответствия
условий содержания обязательствам государства-участника по статьям 6 и 10 Пакта.
12. Принимая во внимание тот факт, что, присоединяясь к Факультативному Протоколу, государство-участник
признало правомочность Комитета определять имело ли место нарушение положений Пакта и что, в соответствии со
статьёй 2 Пакта государство-участник взяло на себя ответственность обеспечить всем людям на своей территории или
подлежащим его юрисдикции, права, признанные в Пакте, и гарантировать эффективное средство защиты при
установления факта нарушения, Комитет выражает пожелание получить от государства-участника в течение 90 дней
информацию о мерах, предпринятых в целях реализации решения Комитета. В дополнение, Комитет просит
государство-участника опубликовать решение Комитета.
[Принято на английском, французском и испанском языках, текст на английском языке является оригиналом.
Впоследствии выпущено также на арабском, китайском и русском языках как часть ежегодного доклада Комитета в
Генеральную Ассамблею].
Примечания
Сообщение также отмечает, что уведомление о смерти г-на Ланцова не было доставлено ни семье, ни местному бюро записей актов
гражданского состояния до 11 апреля 1995 года, после того, как адвокат г-на Ланцова обнаружил факт его смерти во время посещения
следственного изолятора для встречи с ним. Предположительно, это дело было расследовано начальником следственного изолятора
(согласно письму от 10 июля 1995 года от заместителя прокурора города, предоставленного вместе с сообщением), но результаты
расследования так и неизвестны.
2
Отчёт Специального Докладчика, г-н Нигел С. Родли, предоставленного в соответствии с резолюцией 1994/37 (E/CN.4/1995/34/Add.1).
3
Там же, пункт 41.
4
Там же, пункт 71.
5
Автор приводит свидетельства г-на Игоря Крипеневича, который заявил, что г-н Ланцов был серьёзно болен в последнюю неделю и
что во время последних трёх дней, когда он был критически болен, власти отказались помогать ему. Дело содержит копии отказов
отдела прокуратуры инициировать уголовное дело в отношении следственного изолятора, а также заявления о том, что сокамерники гна Ланцова были допрошены, но их свидетельства были противоречивыми: некоторые из них заявили, что за два или три дня до его
смерти врачи обследовали г-на Ланцова; в то время как другие отрицают это (ответ областного прокурора Преображенской
Прокуратуры от 9 апреля 1996 года, основание № 7)
1
127
Приложение 10
ВТОРАЯ СЕКЦИЯ
РЕШЕНИЕ
ПО ВОПРОСУ О ПРИЕМЛЕМОСТИ
Жалобы N№ 49790/99
Владимир Григорьевич ТРУБНИКОВ
против России
Европейский Суд по правам человека (Вторая секция) на своем заседании 14 октября 2003 года в состав Палаты:
Г-н Ж-П Коста, Председатель,
Г-н A.Б. Бака,
Г-н Гокур Йорундссон,
Г-н Л. Лукэд,
Г-н К. Бирзан,
Г-н M. Угрехелидзе,
Г-н A. Ковлер, судьи,
and Г-жа С. Долле, Регистратор Секции,
Рассмотрев вышеуказанную жалобу, поданную 12 марта 1999 г.,
Рассмотрев замечания, представленные Правительством государства-ответчика
представленные Заявителем;
После проведенного совещания, выносит следующее решение:
и
ответные
замечания,
ФАКТЫ
Заявитель, Владимир Григорьевич Трубников, является гражданином России, родился в Краснодарской области,
проживает в поселке Хохольский Воронежской области. Интересы Заявителя в Суде представляет Каринна Акоповна
Москаленко, юрист, практикующая в Москве.
A. Обстоятельства дела
Факты дела, представленные сторонами, кратко могут быть изложены следующим образом:
30 августа 1993 года сын Заявителя, Виктор Трубников (далее «сын») был приговорен к семи годам тюремного
заключения за убийство. Он отбывал наказание в исправительно-трудовой колонии ОЗ 118/8 в Россоши, Воронежская
область. Его должны были освободить в октябре 1998 года.
13 сентября 1998 года тюремная футбольная команда, участником которой был сын, приняла участие в матче за
пределами колонии. После игры он возвратился в колонию.
В тот же день в 19.15, сын был задержан офицером колонии по подозрению в алкогольном опьянении и помещен в
изолятор временного содержания. В 20.20 сын был найден мертвым.
Вечером 13 сентября 1998 года, начальник колонии решил не возбуждать уголовное расследование смерти сына, так
как не было обнаружено признаков преступления. В своем решении он заявил, что сын повесился на рукаве своей
рубашки. Было также заявлено, что у него наблюдались суицидальные тенденции и, в частности, он пытался покончить
жизнь самоубийством в июне 1995 года.
15 сентября 1998 года была проведена аутопсия тела. В октябре 1998 года был опубликован отчет о вскрытии, в
соответствии с которым царапины и синяки были обнаружена на носе, кисти, предплечье и локте. Эксперт пришел к
выводу, что причиной смерти явилось давление на шею в момент повешения.
Заявителю было сообщено в устной форме, что его сын совершил самоубийство. Он потребовал проведения
уголовного расследования администрацией колонии. Администрация не проинформировала его, что решение не
проводить уголовное расследование уже было принято.
В марте 1999 года Заявитель обратился в прокуратуру Воронежской области с просьбой предоставить ему
информацию об обстоятельствах смерти его сына. Этот запрос был направлен в специальную прокуратуру г. Воронежа
по надзору за законностью в тюрьмах. 8 апреля 1999 года данная прокуратура подтвердила, что сын Заявителя покончил
жизнь самоубийством и сообщил Заявителю, что начальником колонии было принято решение не возбуждать уголовное
расследование. Прокурор также сообщил Заявителю, что данное решение было обжаловано в прокуратуру г. Воронежа,
которая сочла его законным и обоснованным.
16 апреля 1999 года прокуратура Воронежской области оформила допуск Заявителя 30 апреля 1999 года к
материалам, приложенным к решению от 13 декабря 1998 года. Тем не менее, прокурор в назначенное время
отсутствовал, и ознакомиться с ними у Заявителя не было возможности.
26 июня 1999 года Заявитель получил копию решения от 13 сентября 1998 года.
18 сентября 2000 года Заявитель обратился в Россошанский районный суд Воронежской области с просьбой начать
уголовное расследование смерти его сына. Тем не менее, 2 октября 2000 года суд признал себя некомпетентным по
данному вопросу. Он заявил, что возбуждение уголовного расследования находится в компетенции прокураторы.
128
23 марта 2001 года Заявитель обратился в тот же суд с требованием признать незаконным отказ начальника колонии
в возбуждении уголовного дела. Заявитель полагает, что его жалоба была принята к рассмотрению «несколько недель
спустя», когда он выполнил ряд процессуальных требований к жалобе. Правительство заявило, что Россошанский
районный суд Воронежской области принял жалобу Заявителя к рассмотрению 10 января 2002 года.
После коммуникации дела Судом Правительству государства-ответчика, 5 февраля 2002 года прокуратура
Воронежской области начала уголовное расследование по факту смерти сына Заявителя.
20 марта 2002 года Россошанский районный суд Воронежской области признал незаконным решение от 13 сентября
1998 года не начинать уголовное расследование. В то же время, суд прекратил разбирательство дела, так как 5 февраля
2002 года прокуратура Воронежской области отменила оспариваемое решение и начала уголовное расследование.
10 октября 2002 года прокуратура г. Воронежа по надзору за местами содержания под стражей решила прекратить
уголовное расследование, установив, что сын Заявителя совершил самоубийство. Приказ о прекращении расследования
содержал свидетельские показания, данные работниками тюрьмы, заключенными, включая членов футбольной
команды, психиатра колонии, наблюдавшего сына Заявителя, эксперта, проводившего вскрытие; также к нему
прилагался отчет о вскрытии и посмертное экспертное заключение о психологическом и психическом состоянии сына
Заявителя перед его смертью.
3 марта 2003 года Заявитель получил копию приказа о прекращении расследования от 10 октября 2002 года.
B. Применимое внутреннее законодательство
Конституция Российской Федерации, принятая на референдуме 12 декабря 1993 года, гласит:
«Статья 46
1. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.
2. Решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления,
общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.
В соответствии со статьей 109 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1960 г., находившегося в то время в силе,
прокурор, следователь, орган дознания и судья обязаны принимать заявления и сообщения о любом совершенном или
подготовляемом преступлении и принимать по ним решения в срок не более трех суток со дня получения заявления или
сообщения, а в исключительных случаях — в срок не более десяти суток.
По поступившему заявлению или сообщению должно быть принято одно из следующих решений:
1) о возбуждении уголовного дела;
2) об отказе в возбуждении уголовного дела;
3) о передаче заявления или сообщения по подследственности или подсудности».
Статья 117 УПК РСФСР относит начальников исправительных учреждений и следственных изоляторов к органам
дознания.
Пункт 4 статьи 113 УПК РСФСР предусматривает, что отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован
заявителем соответственно надлежащему прокурору или в вышестоящий суд.
29 апреля 1998 года Конституционный суд РФ интерпретировал статью 46 Конституции как предоставляющую
право каждому обжаловать действия и решения чиновников в суд. Конституционный суд сослался на свою предыдущую
практику, предоставляющую право доступа к правосудию в вопросах, затрагивающих личные права, и постановил, что
любое лицо, интересы которого затрагиваются отказом в возбуждении уголовного дела, должно иметь возможность
обжаловать такой отказ в суд. Противоречащее этому положение УПК РСФСР было признано несовместимым со
статьей 46 Конституции в той степени, в которой оно ограничивает доступ к правосудию заинтересованных сторон, и,
таким образом, национальные суды не могли более ссылаться на это положение при рассмотрении таких жалоб.
14 января 2000 года Конституционный суд признал возбуждение уголовного дела судом несовместимым с его
независимой ролью в состязательном процессе. Конституционный суд определил, что роль суда заключается в
«исследовании материалов, предоставленных ему органом расследования, и в оценке того, являлся ли отказ в
расследовании законным и обоснованным». Суд может отменить любое не удовлетворяющее его решение, в случае чего
орган расследования обязан осуществить дополнительную проверку, в особенности вопросов, указанных судом, и
принять новое решение по вопросу о необходимости возбуждения уголовного дела.
Пункт 4 статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном суде Российской Федерации»
гласит, что если в результате признания нормативного акта не соответствующим Конституции РФ в правовом
регулировании появился пробел, то непосредственно применяется Конституция Российской Федерации.
СУЩЕСТВО ЖАЛОБЫ
Заявитель обращается с жалобой на нарушение статьей 2 Конвенции, заявляя, что ответственность за смерть его
сына лежит на администрации колонии. Отказ администрации расследовать обстоятельства смерти сына Заявителя
также влечет их ответственность на основании этой статьи.
Заявитель также обращается с жалобой на то, что он не обладал эффективным средством правовой защиты от отказа
администрации расследовать смерть его сына. Он ссылается на статью 13 Конвенции.
ПРАВО
1. Заявитель обращается с жалобой на то, что властные органы не предприняли необходимых шагов, для того чтобы
спасти жизнь его сына, а также для того чтобы провести эффективное расследование обстоятельств его смерти. Он
обосновывает обе жалобы статьей 2 Конвенции.
Статья 2 Конвенции гласит:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во
исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом
предусмотрено такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно
необходимого применения силы:
a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
129
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на
законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
Аргументы сторон
Правительство признает, что расследование обстоятельств смерти сына Заявителя было не закончено. В частности,
оно признает, что власти не установили «что вызвало смерть [сына], каковы были его взаимоотношения с другими
приговоренными и сталкивался ли он с угрозами или насилием со стороны других приговоренных или со стороны
администрации исправительного учреждения в день своей смерти или ранее». А также, что «не было установлено, при
каких обстоятельствах [сын] употреблял ликер в день своей смерти, также не была расследована обоснованность
помещения его в изолятор, учитывая его склонность к суициду».
Правительство заявляет, что, в связи с тем, что обстоятельства смерти сына не были достоверно установлены,
решение от 13 сентября было отменено, и 5 февраля 2002 года было возбуждено уголовное расследование.
Тем не менее, Правительство выдвигает предварительное возражение о приемлемости жалобы в связи с
неисчерпанием Заявителем внутренних средств правовой защиты.
Во-первых, Правительство заявляет, что Заявитель мог обжаловать отказ вышестоящему прокурору, в данном
случае, Генеральному прокурору, который имел право отменить решение, принятое нижестоящим прокурором, и
возбудить уголовное расследование.
Во-вторых, Правительство заявляет, что с самого начала у Заявителя была возможность обжаловать отказ в
возбуждении уголовного дела в соответствующий суд. Правительство ссылается на ряд постановлений
Конституционного суда РФ (далее «Конституционный суд»). В частности, Правительство ссылается на постановление
от 29 апреля 1998 года, которым непосредственно была признана недействующей статья 113 УПК РСФСР,
ограничивающая право на пересмотр судом отказа в возбуждении уголовного дела, и которым право на обжалование
таких вопросов было представлено всем заинтересованным лицам.
В качестве иллюстрации этого аргумента, Правительство сослалось на жалобу, в конце концов поданную
Заявителем. Его жалоба о признании отказа в возбуждении уголовного дела незаконным была принята к рассмотрению
соответствующим судом, хотя 20 марта 2002 года дело было прекращено, так как к тому моменту уже было принято
решение о возбуждении уголовного дела. Правительство заявляет, что обращение в суд было обычной и доступной
процедурой, которой Заявитель должен был воспользоваться с самого начала.
Правительство указывает, что если судом принято решение, признающее отказ в возбуждении уголовного дела
незаконным, само по себе не возбуждает уголовное дело, так как суды не могут этого сделать по собственной
инициативе. Правительство сослалось на постановление Конституционного суда от 14 января 2000 года, которое
разъясняет роль суда как «оценку того, было ли решение в отказе в возбуждении уголовного дела законным и
обоснованным», с правом отмены неудовлетворительного решения.
Заявитель оспаривает аргумент Правительства касательно того, что он мог обжаловать отказ в возбуждении
уголовного дела вышестоящему прокурору. Он заявляет, что в марте 1999 года, он подал жалобу в прокуратору
Воронежской области. 8 апреля 1999 года прокурор по надзору за исправительным учреждениями г. Воронежа
письменно сообщил Заявителю об отсутствии каких-либо оснований для принятия мер прокуратурой. 16 апреля 1999
года прокуратура Воронежского области письменно сообщила Заявителю, что решение об отказе в возбуждении
уголовного дела было проверено и подтверждено. Заявитель считает, что дальнейшее обжалование было бесцельно.
Что касается судебного обжалования, Заявитель указывает, что он обращался в суд дважды. Первый раз, 18
сентября 2000 года, Заявителю обратился в Россошанский районный суд Воронежской области с запросом приказать
начать уголовное расследование смерти его сына. Рассмотрение этой жалобы было отклонено как не подпадающее под
компетенцию суда. Во-вторых, 23 марта 2001 года, Заявитель подал жалобу в тот же суд, требуя признать незаконным
отказ в возбуждении уголовного дела. Заявитель считает, что, хотя формальное рассмотрение его жалобы имело место,
оно не принесло никакого результата. Он полагает, что уголовное дело было начато по причине его обращения в Суд, а
не в результате успешного рассмотрения его жалобы в суде. Таким образом, он заявляет, что исчерпание средств
внутригосударственной защиты имело место.
Заявитель также оспаривает эффективность расследования, проведенного в 2002 году. Он полагает, что
расследование было начато слишком поздно, было необъективным, и никто из членов его семьи не был к нему
привлечен.
Оценка Суда
Суд еще раз отмечает, что в отношении исчерпания средств внутригосударственной защиты, Правительство несет
бремя доказывания того, что средство правовой зашиты было эффективным, доступным теоретически и практически в
соответствующее время, могло удовлетворить жалобу Заявителя и в разумной степени могло быть успешным. Если
Правительство доказывает эти факты, Заявитель обязан показать, что средство правовой защиты, указанное
Правительство, было исчерпано, или что оно было неадекватным и неэффективным в обстоятельствах данного дела, или
что имеются особые обстоятельства, которые освобождают его от этой обязанности (см, например, решение Суда по
делу Akdivar and Others от 16 сентября 1996, Reports of Judgments and Decisions, 1996-IV, p. 1211, § 68).
Суд отмечает довод Правительства о том, что Заявитель мог обратиться с обжалованием к Генеральному прокурору.
Тем не менее, Суд не убежден в том, что такое обращение являлось бы эффективным средством правовой защиты
против отсутствия эффективного расследования смерти сына Заявителя. Полномочия, возложенные на вышестоящих
прокуроров в части правовой защиты, являются чрезвычайными, и их применение целиком зависит от усмотрения
прокурора. Суд не принимает аргумент касательно того, что Заявитель должен был исчерпать данное средство правовой
защиты для того, чтобы выполнить пункт 1 статьи 35 Конвенции.
Что касается возможности обжаловать отказ в возбуждении уголовного дела органами расследования в суд, Суд
отмечает, что постановления Конституционного суда, на которые ссылается Правительство, не налагают на суды
прямую обязанность рассматривать такие жалобы. Постановления не оставляют сомнения в том, что данное средство
130
правовой защиты было формально доступно, начиная с 1998 года. Суд отмечает, что хотя суд сам не обладает правом
возбуждать уголовное дело, его полномочие отменить отказ в возбуждении уголовного дела и указать дефекты, которые
следует устранить, является серьезнойзащитой против произвольного использования своих полномочий органами
расследования.
Тем не менее, Суд отмечает, что в данном деле это средство правовой защиты было использовано Заявителем.
Жалоба, рассмотренная Россошанским районным судом Воронежской области 20 марта 2002 года, ясно попадала в
категорию, указанную Правительством, что оно признает. Следовательно, жалоба Заявителя не может быть отклонена
на основании неисчерпания средств внутригосударственной защиты по пункту 1 статьи 35 Конвенции.
Суд считает, в свете доводов, представленных сторонами, что данная часть жалобы затрагивает серьезные вопросы
факта и права по Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения дела по существу. Суд, таким образом, считает,
что данная жалоба не может быть отклонена как явно необоснованная в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд не
находит какого-либо иного основания для признания жалобы неприемлемой.
2. Заявитель обращается с жалобой на нарушение статьи 13 Конвенции, заявляя, что он не обладал эффективным
средством правовой защиты от первоначального отказа властей провести расследование смерти его сына, отбывающего
приговор в тюрьме.
Статья 13 гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное
средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами,
действовавшими в официальном качестве».
Как обсуждалось выше по вопросу о предварительном возражении Правительства касательно неисчерпания средств
внутренней правовой защиты, Заявитель мог обратиться и обратился с жалобой в суд. Тем не менее, к моменту, когда он
прибег к судебному процессу, оспариваемое решение было уже отменено прокурором, и уголовное расследование было
начато. По этой причине, судебное рассмотрение жалобы было прекращено. Суд ссылается на свой вывод, сделанный
выше, о том, что судебная процедура является серьезной защитой против произвольного использования своих
полномочий органами расследования. Суд не видит, что в обстоятельствах данного дела обращение с жалобой в суд
было изначально безнадежным, неадекватным или неэффективным.
Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной в соответствии с пунктом 3 статьи 35 и должна
быть отклонена на основании пункта 4 статьи 35 Конвенции.
По вышеуказанным причинам Суд единогласно
Признает неприемлемой жалобу заявителя на то, что он не обладал эффективным средством правовой защиты от
отказа властей в проведении расследования смерти его сына;
Признает приемлемой оставшуюся часть жалобы Заявителя, не предвосхищая решение вопроса по существу дела.
С. Долле, Регистратор
Ж.П. Коста, Председатель
Приложение 11
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
РЕШЕНИЕ
ПО ВОПРОСУ О ПРИЕМЛЕМОСТИ
Жалобы N№ 53203/99
Григорий Аркадьевич ВАНЬЯН против России
Европейский суд по правам человека на своем заседании 13 мая 2004 года, в составе Палаты:
Г-н П. Лорензен, Председатель,
Г-жа
Ф. Тулкенс,
Г-жа
Н. Валч,
Г-жа
С. Ботучарова,
Г-н
A. Ковлер,
Г-н
В. Загребельский,
131
Г-жа
E. Стайнер, судьи,
и Г-н С. Нильсен, Регистратор Секции,
Рассмотрев вышеуказанную жалобу, поданную 16 ноября 1999 г.,
Рассмотрев замечания, представленные Правительством государства-ответчика 2 февраля 2001 года и 11 июня 2002
года и ответные замечания, представленные Заявителем;
После проведенного совещания, выносит следующее решение:
ФАКТЫ
Заявитель, Григорий Аркадьевич Ваньян, гражданин Российской Федерации, родился в 1971 году и проживает в
Москве. В Суде был представлен К. Москаленко и М. Воскобитовой, юристами Центра содействия международной
защите, работающие в Москве.
Представителем государства-ответчика выступал П.А. Лаптев, Представитель Российской Федерации в
Европейском суде по правам человека.
A. Обстоятельства дела
Факты дела, представленные сторонами, могут быть изложены следующим образом.
Милиционеры ЕФ и МБ связались с ОЗ, известной им своей наркотической зависимостью. Милиционеры
попросили ОЗ поучаствовать в «проверочной закупке» наркотиков с целью выявить поставщика. ОЗ согласилась
сотрудничать с милицией. Для покупки наркотиков ей была выдана определенная сумма наличными.
Вечером 2 июня 1998 года ОЗ позвонила Заявителю по телефону с просьбой достать для нее наркотики. ОЗ
упомянула Заявителю, что очень нуждается в наркотиках, и что у нее ломка. Они договорились о встрече напротив
дома, где проживал другой гражданин, СЗ. Сделка должна была быть заключена в квартире СЗ.
Позже в тот же день под наблюдением ЕФ и МБ ОЗ прибыла на место встречи. Она передала Заявителю 200 рублей
наличными. Заявитель отправился в квартиру СЗ и за 400 рублей наличными получил 0.318 граммов героина в двух
небольших упаковках. После этого Заявитель покинул квартиру и передал одну упаковку ОЗ, оставив вторую себе.
После того, как Заявитель и ОЗ вместе покинули здание дома, она дала сигнал ЕФ и МВ, что получила наркотики.
Милиционеры попытались задержать Заявителя, но он скрылся.
Заявитель был арестован 3 июня 1998 года. При обыске у него была обнаружена упаковка героина. На следующий
день против Заявителя было возбуждено административное производство по статье «мелкое хулиганство». Заявитель
был подвергнут штрафу и освобожден 5 июня 1998 года.
5 июня 1998 года против Заявителя было возбуждено уголовное дело, и 11 июня 1998 года ему было предъявлено
обвинение в приобретении и сбыте наркотиков.
2 апреля 1999 года Люблинский районный суд г. Москвы признал Заявителя виновным в незаконном приобретении
и сбыте наркотиков в особо крупном размере на основании показаний, данных свидетелем ОЗ, соподсудимым СЗ,
милиционеров ЕФ и МБ. Признавая вину Заявителя, суд также сослался на показания других свидетелей и экспертов,
которые подтвердили, что 2 июня 1998 года Заявитель действительно приобрел героин от СЗ и продал его часть ОЗ.
Ссылаясь на показания ЕФ и МБ, суд, в частности, отметил:
«[они] объяснили суду, что милиция обладала оперативными сведениями о том, что Ваньян занимался наркотиками.
[ОЗ], которая до этого пыталась приобрести от Ваньяна наркотики, должна была проверить эту информацию. На эти
цели [ОЗ] были выданы деньги. … После этого она назначила Ваньяну встречу. [ОЗ] была поставлена под
круглосуточное наблюдение, в процессе которого [ЕФ и МБ] увидели, что Ваньян встретился с [ОЗ], зашел в [здание,
где проживал СЗ], и затем вышел из него. [ОЗ] дала условленный сигнал, означающий, что она получила наркотики от
Ваньяна».
Заявитель был приговорен к семи лет тюремного заключения и конфискации имущества.
Он обжаловал решение первой инстанции, в частности, на том основании, что милиционеры ЕФ и МБ подстрекали
его к совершению преступления, и что [ОЗ] действовала как агент милиции.
17 мая 1999 года Московский городской суд отклонил кассационную жалобу на том основании, что факт сделки с
наркотиками и намерение Заявителя установлены. Что касается участия в данном деле милиционеров и ОЗ,
кассационная инстанция установила, что:
«[ОЗ] добровольно помогала милиции раскрыть учатие Г. Ваньяна в сбыте наркотиков, обратилась к нему с
просьбой приобрести героин, деньги на который были выданы ей милицией. Она встретилась с Г. Ваньяном, который
передал ей героин…».
10 ноября 2000 года заместитель председателя Верховного суда РФ обратился с протестом в порядке надзора на
решение суда от 2 апреля 1999 года и решение от 17 мая 1999 года. 16 ноября 2000 года, дело было пересмотрено
председателем Московского городского суда в порядке надзора. Суд, в частности, указал:
«Правильно установив обстоятельства дела, суд первой инстанции дал неверную их оценку в своем решении.
Намерением Ваньяна […] было не поставить [наркотики ОЗ], он действовал в качестве соисполнителя вместе с [ОЗ],
приобретя наркотики для личного употребления».
Московский городской суд заключил, что Заявитель мог быть признан виновным только в незаконном
приобретении наркотиков без цели их сбыта (пункт 4 статьи 228 Уголовного кодекса РФ). Соответственно, Московский
городской суд изменил приговор в части отмены обвинения по пункту 4 статьи 228 Уголовного кодекса, и признал его
виновным по пункту 1 статьи 228 Уголовного кодекса. Суд сократил приговор Заявителю до двух лет тюремного
заключения. Сославшись на законодательство об амнистии, суд постановил освободить Заявителя из-под стражи.
Заявителю и его адвокату не было сообщено о слушании в надзорной инстанции, имевшем место 16 ноября 2000
года. Соответственно, они на нем не присутствовали. По имеющимся сведениям, представители обвинения в слушании
участвовали.
B. Применимое внутреннее законодательство
132
Пункт 1 статьи 228 Уголовного кодекса делает уголовно-наказуемым незаконное приобретение наркотиков без
намерения их сбыта. Пункт 4 статьи 228 предусматривает наказание за незаконный сбыт наркотиков в особо крупном
размере.
Статья 6 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (в редакции от 5 июля 1995 года) дает перечень методов,
которыми могут пользоваться органы (должностные лица), осуществляющие оперативно-розыскную деятельность.
Подпункт 4 пункта 1 статьи 6 Закона дает милиции право осуществлять проверочные закупки.
Пункт 3 статьи 377 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, находящегося в силе на тот момент,
предусматривает право суда надзорной инстанции вызвать осужденного и его адвоката, если это необходимо.
В случае, если осужденный или его адвокат присутствуют при рассмотрении, им дается возможность участвовать в
слушаниях путем ознакомления с надзорным протестом, им также предоставляется право дать суду свои устные
объяснения.
14 февраля 2000 года Конституционный суд Российской Федерации постановил признать вышеуказанное
положение противоречащим Конституции в случаях, когда основания для надзорного протеста дают возможность
полагать, что положение осужденного в результате ее рассмотрения ухудшится.
Краткое изложение соответствующих внутригосударственных норм касательно пересмотра в порядке надзора также
смотрите в решении о приемлемости дела Никитина (Nikitin v. Russia (dec.), № 50178/99, от 13 ноября 2003 г.)
СУЩЕСТВО ЖАЛОБЫ
1. В соответствии со статьями 6, 8 и 13 Конвенции Заявитель обращается с жалобой на то, что милиционеры ЕФ и
МБ, действующие через ОЗ, подстрекали его к приобретению и сбыту наркотиков, наказуемым в соответствии с
пунктом 1 статьи 228 УК РФ.
2. Заявитель также обращается с жалобой на то, что 19 марта 2001 года пересмотр его дела в порядке надзора в
Московском городскомсуда не было справедливым по смыслу статьи 6 Конвенции, учитывая, что ни он, ни его адвокат
не были, по его словам, поставлены в известность о надзорном протесте и дате слушания в надзорной инстанции и не
могли, в отличие от прокурора, участвовать в слушании 16 ноября 2000 года. Заявитель также заявляет, что его
осуждение 16 ноября 2000 года на основании пункта 1 статьи 228 Уголовного кодекса являлось нарушением статьи 6
Конвенции, т.к. ему не было предъявлено обвинение в совершении данного преступления, и он был не в состоянии
осуществлять свою защиту.
3. В соответствии со статьями 5 и 13 Конвенции, Заявитель полагает, что его административный арест и
содержание под стражей в период от 3 до 5 января 1998 года являлись незаконными, и он был не в состоянии оспорить
их законность.
ПРАВО
1. Ссылаясь на статьи 6, 8 и 13 Конвенции, Заявитель подает жалобу на то, что имело место подстрекательство к
совершению преступления. Статья 6, в ее относимой части, гласит:
«Каждый… при предъявлении любого уголовного обвинения... имеет право на справедливое … разбирательство
дела... судом...»
Статья 8 в относимой части гласит:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной … жизни...
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением
случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах
национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения
беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
Статья 13 гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное
средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами,
действовавшими в официальном качестве».
Правительство заявило, что 16 ноября 2000 года Московский городской суд пересмотрел вынесенный Заявителю
приговор в порядке надзора. В соответствии с пересмотренным приговором, Заявитель был признан виновным только в
незаконном приобретении наркотиков для личного пользования. Так как суд не обосновал пересмотренный приговор
сведениями, полученными в результате действий милиционеров и ОЗ, права Заявителя не были нарушены. Тот факт, что
Заявитель получил наркотики в ходе проверочной закупки никак не повлияло на его право на справедливое судебное
разбирательство, т.к. Заявитель сознательно приобрел наркотики для личного употребления, совершая тем самым
уголовное преступление. Согласно позиции Правительства, Заявитель приобрел бы наркотики для личного
употребления в любом случае, вне зависимости от действий офицеров милиции или ОЗ (см., в качестве обратного
примера, Teixeira de Castro v. Portugal, judgment of 9 June 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV).
Правительство сделало вывод, что по данной жалобе Заявитель не является более жертвой нарушения статьи 6.
Заявитель заявил, что он все еще является жертвой нарушения статьи 6, так как суд, пересмотревший приговор в
порядке надзора, не признал открыто или по существу нарушение Конвенции в отношении жалобы Заявителя на
подстрекательство к совершению преступления со стороны милиции, и не присудил ему компенсацию за данное
нарушение.
Суд считает, что эти аргументы тесно связаны с существом жалобы Заявителя. Следовательно, они должны быть
присоединены к существу жалобы.
Суд считает, что данная часть жалобы поднимает сложные вопросы факта и права, разрешение которых следует
провести в ходе разбирательства по существу дела. Таким образом, жалоба не может быть отклонена как явно
необоснованная в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции. Суд не находит какого-либо иного основания для
признания жалобы неприемлемой.
2. Заявитель также заявил, что решение суда надзорной инстанции переквалифицировать дело в незаконное
приобретение наркотиков без цели их сбыта, принятое в его отсутствие и в отсутствие его адвоката, так как они не были
133
извещены о слушании жалобы, лишило его возможности защищать себя, и, таким образом, уголовный процесс являлся
несправедливым.
Статья 6 Конвенции гласит:
«1. Каждый… при предъявлении любого уголовного обвинения... имеет право на справедливое … разбирательство
дела... судом ...
3. Каждый, обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
a). быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании
предъявленного ему обвинения;
b). иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты...»
Правительство возразило, что никаких новых обвинений против Заявителя в надзорной инстанции выдвинуто не
было, так как первоначальный приговор был просто переквалифицирован на обвинение в менее серьезном
преступлении. Правительство подчеркнуло тот факт, что заявитель никогда не отрицал, что он приобрел наркотики для
личного употребления.
Что касается жалобы по поводу слушания дела в надзорной инстанции in absentia, Правительством было заявлено,
со ссылкой на статью 377 Уголовно-процессуального кодекса с поправками, внесенными Решением Конституционного
суда от 14 февраля 2000 года, что вызов сторон на слушание дела в надзорной инстанции мог осуществляться по
усмотрению суда, так как пересмотр дела не ухудшал положение Заявителя. Учитывая, что в данном случае пересмотр
протеста в порядке надзора улучшил положение Заявителя, сократив срок его заключения, и что суд рассматривал лишь
вопросы права, Правительство считает, что невызов Заявителя на слушания Московским городским судом не является
нарушением статьи 6 Конвенции.
Заявитель настаивал, что внутригосударственный суд не обеспечил ему гарантий справедливого судебного
разбирательства на стадии пересмотра дела в порядке надзора. По его мнению, переквалификация преступления,
совершенного Заявителем, приравнивалось к новому обвинению, а не к «обвинению в менее серьезном преступлении».
Он также указал, что его не проинформировали о жалобе заместителя председателя Верховного суда о пересмотре дела
в порядке надзора и о сути обвинения, а также что ему не было представлено достаточно времени и средств, чтобы
подготовиться к защите.
Заявитель также заявил, что переквалификация преступления Заявителя требовала рассмотрения как вопросов
права, так и вопросов факта. В зависимости от количества найденных у лица наркотиков, незаконное приобретение
наркотиков могло составлять как уголовное, так и административное правонарушение. Заявитель заявил, что он был
лишен возможности присутствовать и выступать в свою защиту именно по этому вопросу. Принимая во внимание
вышесказанное и учитывая тот факт, что обвинение в слушании участвовало, Заявитель считает, что нарушение статьи 6
Конвенции имело место и в этом случае.
Суд считает, что данная часть жалобы поднимает сложные вопросы фактов и права, разрешение которых следует
провести в ходе разбирательства по существу дела. Таким образом, жалоба не может быть отклонена как явно
необоснованная в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции. Суд не находит какого-либо иного основания для
признания жалобы неприемлемой.
3. Заявитель заявил, что в соответствии со статьей 5 Конвенции его административный арест и содержание под
стражей между 3 и 5 июня 1998 года были незаконны, и что у него не было эффективного средства защиты в нарушение
статьи 13 Конвенции.
Не рассматривая вопрос об исчерпании средств внутригосударственной защиты, Суд отмечает, что данная жалоба
была зарегистрирована в Суде 16 ноября 1999, т.е. более чем через шесть месяцев после того, как указанные события
имели место. Следовательно, в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции эта часть жалобы должна быть
отклонена.
Поэтому Суд единогласно:
Решает присоединить к существу жалобы возражение Правительства касательно статуса жертвы Заявителя в
части его жалобы на подстрекательство к совершению преступления;
Признает приемлемым, не решая вопроса по существу дела, жалобы Заявителя относительно подстрекательства к
совершению преступления и несправедливости слушаний в суде надзорной инстанции;
Признает неприемлемой остальную часть жалобы.
Сорен Нильсен, Секретарь Секции
Пир Лорензен, Президент
134
Приложение 12
CCPR/C/80/D/888/1999 29 апреля 2004
Английский язык Оригинал: на фр. языке
РЕШЕНИЕ
Комитета по правам человека в соответствии
с Факультативным протоколом Международного пакта о гражданских и политических
правах
Восемнадцатая сессия
15 марта — 2 апреля 2004
Коммуникация No. 888/1999
Представлено: Г-жой Телицыной Юлией Васильевной (чьи интересы представляет Центр содействия
международной защите)
Заявленная жертва нарушения: Г-н Владимир Николаевич Телицын
Государство-участник: Российская Федерация
Дата коммуникации:: 24 октября 1997 (первоначальная подача документов)
Комитет по правам человека, учрежденный в соответствии со статьей 28 Международного пакта о
гражданских и политических правах,
На заседании 29 марта 2004 г,
Завершив рассмотрение коммуникации No. 888/1999, поданной г-жой Телицыной Юлией Васильевной от имени
своего сына, г-на Телицына Владимира Николаевича в соответствии с Факультативным протоколом Международного
пакта о гражданских и политических правах,
135
Приняв во внимание все письменные материалы, предоставленные ему заявителем коммуникации и государствомучастником,
Одобряет нижеследующее:
Позиция по параграфу 4 статьи 5
Факультативного протокола
1. Заявительницей является Телицына Юлия Васильевна, действующая от имени своего сына, Телицына Владимира
Николаевича, 1959 года рождения, который скончался 13 февраля 1994 года во время содержания в исправительнотрудовой колонии. Заявитель полагает, что Российская Федерация нарушила параграф 1 статьи 6, статью 7 и параграф 1
статьи 10 Международного пакта о гражданских и политических правах. Интересы заявительницы представляет Центр
содействия международной защите.
Факты, изложенные заявительницей
2.1 13 февраля 1994 года Телицын Владимир Николаевич скончался в результате актов насилия, совершенных над
ним в период отбывания им приговора в исправительно-трудовой колонии №349/5, расположенной на Урале в г.
Нижний Тагил.
2.2 Заявительница сообщает, что ее сын был жестоко избит, повешен на проволоке и оставлен висящим на
территории колонии. Она оспаривает вывод, сделанный администрацией исправительной колонии и прокуратурой г.
Нижний Тагил о том, что смерть являлась результатом самоубийства. Она также полагает, что в экспертном заключении
администрация намеренно скрыла факты насилия, совершенного над ее сыном. Она заявляет, что лично наблюдала во
время похорон, как было изувечено тело ее сына: нос был сломан и свободно болтался, на правой стороне шеи была
оторвана часть кожи, правая бровь распухла, из правого уха сочилась кровь, пораненная кисть правой руки была темнобордового цвета, позвоночник и спина были повреждены, и у него не было языка. Заявительница написала ходатайство,
которое подписали 11 человек, присутствующие на похоронах, в котором указано вышеописанное состояние тела.
2.3. 3аявительница обратилась в нижнетагильскую прокуратуру с требованием расследовать обстоятельства смерти
ее сына. 13 апреля 1994 года прокуратура сообщила заявительнице, что доказательств ее заявления о том, что ее сын
скончался в результате актов насилия, найдено не было, и по этой причине отказала в возбуждении уголовного дела.
Заявительница
обжаловала
это
решение
трижды
(26
апреля
1994 года, 20 июня 1994 года и 1 августа 1994 года), но Свердловская областная прокуратура отклонила все жалобы 25
мая 1994 года, 30 июня 1994 года и 31 августа 1994 года соответственно.
2.4. Также заявительница обратилась с просьбой об эксгумации тела ее сына с целью получения второго
заключения, так как выводы первого экспертного заключения не содержали, по мнению г-жи Телицыной, описания
вышеуказанных телесных повреждений. 27 октября 1994 года прокуратура г. Нижний Тагил сообщила заявительнице,
что в соответствии со статьей 180 УК РФ эксгумации проводятся в рамках возбужденного уголовного дела. В данном
деле запрос заявительницы не мог быть удовлетворен, так как решение прокуратуры г. Нижний Тагил от 13 апреля 1994
года, обжалованное г-жой Телицыной, находилось на рассмотрении Генерального прокурора Российской Федерации.
2.5. 11 октября 1994 года Генеральный прокурор Российской Федерации отменил решение об отказе в возбуждении
уголовного дела, аргументировав это неполной проверкой обстоятельств смерти В.Н. Телицына. Он также приказал
отсылать все доказательства по делу в Свердловскую областную прокуратуру для проведения дополнительных
проверок.
2.6. 14 ноября 1994 года своим экспертным заключением Свердловская прокуратура отказала в возбуждении
уголовного дела и, как следствие, в эксгумации тела умершего. 7 августа 1995 года и 10 ноября 1995 года Свердловская
прокуратура сообщила Ю.В. Телицыной, что смерть ее сына наступила в результате самоубийства, спровоцированного
«отклонениями психического характера», и что повреждений, которые, как полагала заявительница, она видела на теле
умершего, на теле найдено не было.
2.7. По результатам жалоб заявительницы, датированных 21 сентября 1995 года и 27 февраля 1996 года
Генеральный прокурор Российской Федерации сообщил, что было проведено тщательное расследование обстоятельств
смерти ее сына, что подозрения о лицевых повреждениях умершего не были подтверждены заключением судебномедицинской экспертизы и заявлениями персонала колонии, и что смерть наступила в результате самоубийства.
2.8. По мнению заявительницы, проведенные экспертизы были поверхностными, особенно учитывая то, что не была
проведена эксгумация тела, поэтому версия о самоубийстве, выдвинутая властями, является несостоятельной.
Жалоба
3.1. Заявительница полагает, что вышеуказанные факты свидетельствуют о нарушении Российской Федерацией
параграфа 1 статьи 6, статьи 7 и параграфа 1 статьи 10 Международного пакта о гражданских и политических правах.
3.2. Заявительница также полагает, что исчерпала средства, доступные ей для возбуждения уголовного дела и
получения достоверного экспертного заключения о причинах смерти ее сына, как описано выше.
Замечания государства-участника
4.1. В своих замечаниях от 10 августа 2000 года, государство-участ-ник разъясняет, что Генеральная прокуратура
Российской Федерации провела расследование обстоятельств, относящихся к данной коммуникации.
4.2. Данное расследование показало, что, согласно отчету судебно-медицинского эксперта, смерть В.Н. Телицына
наступила вследствие механического удушья, являющегося следствием удавления шейных органов. Исследование места
происшествия и тела умершего не выявило никаких признаков борьбы. В процессе расследования, в частности, в
процессе проверки Генеральной прокуратурой имеющихся в деле доказательств, особое внимание было уделено
фотографиям умершего, на которых также не видно никаких признаков телесных повреждений. Поверхностная ссадина
в области шеи могла быть нанесена острым инструментом непосредственно перед смертью или в предсмертных
конвульсиях. Ссадина не является причиной смерти. В следственной части отчета судебно-медицинский эксперт
136
указывает отсутствие каких-либо повреждений костей свода или основания черепа. Государство-участник не видит
никаких причин оспаривать этот вывод.
4.3. Более того, медицинский эксперт указывает, что было установлено, что следы в снегу, ведущие к месту
происшествия, принадлежат одному человеку. Государство-участник заявляет, что умерший не конфликтовал с другими
заключенными или с персоналом колонии. Результаты расследования, таким образом, подтверждают вывод о суициде.
Государство-участник указывает, что в требовании о возбуждении уголовного дела было отказано по причине
отсутствия состава преступления, и что это решение было одобрено Генеральной прокуратурой Российской Федерации.
Комментарии заявительницы
на замечания государства-участника
5.1. В своих комментариях от 25 октября 2000 года заявительница отмечает, что государством-участником не были
приняты во вниманиеее заявления — они были ни опровергнуты, ни подтверждены, — о том, что на теле ее сына
имелось большое количество повреждений, что было подтверждено 11 свидетелями на похоронах (см. параграф 2.2).
Заявитель сомневается, не был ли отказ в эксгумации тела и в анализе фотографий свидетельством того, что
Генеральной прокуратурой покрывалось убийство ее сына. Она добавляет, что у властей не имелось фотографий,
показывающих место и способ повешения ее сына, изуродованного и истекающего кровью, а имелся лишь схематичный
рисунок карандашом. Наконец, она заявляет, что личное дело ее сына содержит фотографии человека, чье лицо не
является лицом Владимира Николаевича Телицына.
5.2. В своих комментариях от 6 июля 2001 года заявительница еще раз отвергает версию о самоубийстве и заявляет,
что ее сын был убит охранниками исправительной колонии. Она также считает, что вышеупомянутые фотографии
являются монтажом, сделанным после подачи ею жалобы, так как на них видны лишь повреждения на левой стороне
шеи, тогда как на самом деле они были расположены справа, как описано выше и подтверждено свидетелями.
Заявительница повторяет свое требование об анализе фотографий. Наконец, г-жа Телицына заявляет, что ей было
отказано в ознакомлении с медицинским заключением.
Вопросы и рассмотрение в Комитете
6.1. Перед тем, как рассмотреть требования, содержащиеся в коммуникации, Комитет по правам человека должен, в
соответствии с правилом 87 своего Регламента, решить, является ли коммуникация приемлемой согласно
Факультативному протоколу Пакта.
6.2. Комитет отмечает, что государство-участник не заявило никаких предварительных возражений по
приемлемости коммуникации, а также что заявительница исчерпала все доступные ей внутригосударственные средства
защиты.
6.3. Комитет также считает, что жалоба заявительницы о том, что обстоятельства, ей описанные, составляют
нарушения параграфа 1 статьи 6, статьи 7 и параграфа 1 статьи 10 Пакта, является достаточно обоснованной для целей
приемлемости и должна быть рассмотрена по существу.
Рассмотрение по существу
7.1 Комитет по правам человека рассмотрел настоящую коммуникацию в свете всех материалов, предоставленных
ему сторонами, в соответствии с параграфом 1 статьи 5 Факультативного протокола.
7.2 Комитет исследовал всю информацию о смерти В.Н. Телицына, представленную заявительницей и
государством-участником.
7.3 Он отмечает, что государство-участник поддерживает версию о самоубийстве на основании заключения
судебно-медицинской экспертизы, исследования места происшествия, изучения фотографий умершего и показаний
персонала колонии и заключенных. Он также отмечает аргументы заявительницы, оспаривающие версию о
самоубийстве, в частности, отсутствие фотографий места и способа смерти ее сына через повешение, и ее заявление о
том, что власти манипулировали имеющимися фотографиями.
7.4 Комитет отмечает, что государство-участник не ответило на все аргументы, выдвинутые заявительницей в ее
коммуникации. В частности, государство-ответчик не прокомментировало свидетельские показания 11 человек,
присутствовавших на похоронах В.Н. Телицына (см. параграф 2.2). Государство-участник также не представило никаких
документов в поддержку своего заявления о том, что фотографии умершего не выявили никаких следов физических
повреждений, за исключением ссадины на шее (см. параграф 4.2), несмотря на то, что заявительница непосредственно
заявила о том, что тело ее сына было изуродовано. Наконец, Комитет отмечает жалобу заявительницы на то, что она не
была допущена к медицинскому заключению, и полученный ей отказ в эксгумации тела умершего.
7.5 Комитет выражает сожаление, что государство-участник не ответило и не представило необходимых
разъяснений по аргументам, выдвинутым заявительницей. По вопросу о бремени доказывания, Комитет, в соответствии
со своей практикой, считает, что обязанность доказывания не может принадлежать исключительно заявителю
коммуникации, особенно в делах, где заявитель и государство-участник не обладают равным доступом к материалам
дела, и где государство-участник часто является единственным обладателем необходимой информации, такой как, в
данном случае, медицинское заключение.
7.6. Таким образом, Комитет не может не придавать значения аргументам заявительницы о состоянии тела ее сына в
момент, когда оно было передано семье, что поднимает вопрос об обстоятельствах его смерти. Комитет отмечает, что, в
нарушение параграфа 1 статьи 6 Пакта, власти государства-участника не провели должного расследования смерти В.Н.
Телицына.
7.7. Принимая во внимание вывод о нарушении параграфа 1 статьи 6 Пакта, Комитет находит, что была нарушена
статья 7, а также положения параграфа 1 статьи 10 Пакта.
8. Комитет по правам человека, действуя в соответствии с параграфом 4 статьи 5 Факультативного протокола к
Международному пакту о гражданских и политических правах, находит, что государство-участник нарушило параграф 1
статьи 6, статью 7 и параграф 1 статьи 10 Пакта.
137
9. В соответствии с параграфом 3 (а) статьи 2 Пакта, Комитет полагает, что заявительница, потерявшая сына, имеет
право на эффективное средство правовой защиты. Комитет предлагает государству-ответчику предпринять
эффективные меры, для того чтобы (а) провести адекватное, тщательное и прозрачное расследование обстоятельство
смерти Телицына Владимира Николаевича и (б) присудить заявительнице адекватную компенсацию. Более того, на
государство-участника налагается обязательство предпринять эффективные меры, для того чтобы в будущем не имело
место повторений подобных нарушений.
10. Комитет напоминает, что, присоединившись к Факультативному протоколу, Российская Федерация признала
юрисдикцию Комитета по вопросам нарушений Пакта, а также, что, согласно статье 2 Пакта, государство-участник
обязалось гарантировать всем лицам, находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией, права,
предусмотренные Пактом, а также обеспечить им эффективное средство правовой защиты в случаях, если нарушение
было установлено. Таким образом, Комитет выражает желание получить от государства-участника информацию о
мерах, предпринятых для исполнения решения Комитета, в течение 90 дней с момента передачи данного заключения.
Комитет также требует, чтобы государство-участник опубликовало данное решение Комитета.
Приложение 13
Перевод Анны Деменевой,
старшего юриста Уральского Центра
Конституционной и Международной
Защиты Прав Человека (Екатеринбург)
Европейский Суд по правам человека
Третья секция
ДЕЛО Калашников против России
(жалоба N 47095\99)
Решение
Страсбург 15 июля 2002
В деле Калашникова против России,
Европейский Суд по правам человека (третья секция), рассматривая дело в составе Палаты, состоящей из:
Mr.J-P. Costa, Председателя
Mr. W.Fuhrmann,
Mr. L. Loucaides
Sir Nicolas Bratza
Mrs. H.S. Greve
Mr. K.Traja
Mr. A.Kovler, судей
И Mrs. S. Dolle, секретаря секции,
Посовещавшись 18 сентября 2001 г. и 24 июня 2002 г.,
Вынес следующее решение, принятое последней указанной датой:
ПРОЦЕДУРА
1. Рассмотрение дела было инициировано жалобой (N 47095/99) против Российской Федерации, поданной в суд в
соответствии со ст. 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Конвенция), гражданином России,
Валерием Ермиловичем Калашниковым (заявитель), 1 декабря 1998 г.
138
2. Заявитель жаловался, в частности, на условия содержания под стражей, длительный срок содержания под
стражей и длительность уголовного разбирательства.
3. Жалоба была распределена бывшей третьей секции (Правило 52 пар. 1 Правил Процедуры Суда).
4. Заявитель и Правительство представили письменные объяснения по жалобе относительно приемлемости и
существа жалобы (Правило 54 пар. 4).
5. Со стороны Правительства в судебном заседании присутствовали:
П.Лаптев, Представитель Российской Федерации в Европейском Суде по правам человека,
Ю. Берестнев,
С. Волковский,
С. Разумов,
Ю. Калинин, адвокаты
К. Бахтиаров,
О.Анкудинов,
В. Власихин, эксперты,
Со стороны заявителя:
К. Москаленко, Московский международный центр защиты
Н. Сонкин, адвокат Московской областной коллегии адвокатов
В. Калашников, заявитель
6. Суд заслушал П. Лаптева, К. Москаленко, Н. Сонкина, ответы В.Власихина, П. Лаптева и К. Москаленко на
вопросы трех судей.
По требованию суда, Правительство представило фотографии камеры, в которой заявитель содержался.
Правительство также представило видеозапись отремонтированных камер и рядом расположенных территорий, ремонт
которых был сделан после освобождения заявителя.
7. Решением от 18 сентября 2001, суд признал жалобу частично приемлемой.
Суд также счел, что миссия по установлению факта с выездом на место не была необходимой, так как в деле
имеется достаточный материал. В частности, суд решил, что не будет полезным проведение такой экспертизы,
поскольку в данный момент состояние камеры, как оно показано в видеозаписи, больше не несет в себе никаких
признаков того помещения, каким оно было в период содержания под стражей заявителя, как это подтверждается
фотографиями.
8. 1 ноября 2001 года Суд сменил состав Секций (Правила процедуры суда 25 пар. 1), но дело осталось в палате,
которая ранее была третьей секцией.
9. Дополнительных письменных объяснений по делу относительно существа стороны не представили.
10. 28 декабря 2001 года заявитель представил требования по справедливой компенсации в соответствии со ст. 41
Конвенции, по которой Правительство представило комментарии.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
11. Заявитель родился в 1955 и живет в Москве. Во время, относящиеся к жалобе, он был президентом СевероВосточного акционерного банка.
12. 8 февраля 1995 г. против него было возбуждено уголовное дело, подробности которого рассматриваются в
разделе В ниже. 29 июня 1995 года заявитель был взят под стражу и приговором Магаданского городского суда от 3
августа 1999 г. был обвинен в присвоении (растрате) и приговорен к отбытию наказания в местах лишения свободы.
А. Условия лишения свободы
13. С 29 июня 1995 года по 20 октября 1999 заявитель содержался в СИЗО ИЗ-47/1 города Магадана (следственный
изолятор № 1). 20 октября 1999 г. он был направлен отбывать приговор городского суда от 03 августа 1999 г. в
исправительное учреждение АВ-261/3 в деревне Талая. 9 декабря 1999 года он был направлен обратно в следственный
изолятор Магадана, где находился до освобождения 26 июня 2000 г.
1) Факты, представленные заявителем
14. В отношении первого периода лишения свободы в Магаданском следственном изоляторе, заявитель утверждает,
что он содержался в камере площадью 17 квадратных метров, в которой находилось 8 коек. Однако, почти всегда в
камере находилось по 24 заключенных, и только иногда их число снижалось до 18. Поскольку на каждой койке было по
3 мужчины, заключенные спали по очереди. Остальным приходилось сидеть или лежать на полу или картоне, ожидая
своей очереди. Было невозможно нормально выспаться, так как телевизор работал круглосуточно, было очень шумно в
камере. Свет в камере никогда не выключался.
15. Туалет в углу камеры не являлся частной зоной. Перегородка отделяла его от умывальника, но не от обеденного
стола и жилой зоны камеры. Унитаз был поставлен на высоту полметра от пола, в то время как перегородка была
высотой 1,1 метра. Поэтому, если лицо пользовалось туалетом, его могли видеть как сокамерники, так и тюремная
охрана в глазок двери.
Заключенные вынуждены были есть в камере за обеденным столом, который находился всего в метре от туалета.
Еда была плохого качества.
16. Камера, в которой не было вентиляции, была удушающе жаркой летом и очень холодной зимой. Из-за
недостатка воздуха в камере, окно было постоянно открыто. Будучи окруженным курильщиками, заявитель был
вынужден стать пассивным курильщиком. Заявитель жалуется, что не удавалось получить нормальное постельное белье,
139
посуду. Ему дали только стеганый матрац и фланелевое одеяло, а посуду ему приходилось одалживать у сокамерников,
которым ее принесли родственники.
17. Камеры следственного изолятора были покрыты тараканами и пауками, но не было предпринято никаких
попыток их устранить. Единственной санитарной мерой было то, что служащие изолятора выдавали заключенным литр
хлорки для туалета.
18. Он заразился рядом кожных и грибковых заболеваний, были поражены его ногти на ногах и руках.
В шести случаях задержанные, больные туберкулезом и сифилисом, были помещены в его камеру, и ему ставили
профилактические инъекции с антибиотиками.
19. Заявитель указывал, что он мог выходить из камеры на 1 час в течение дня и что обычно предоставлялась
возможность принять горячий душ только 2 раза в месяц.
20. Наконец, заявитель указывает, что по его возвращении обратно в следственный изолятор 9 декабря 1999 года,
условия содержания не были существенно изменены. Ему также не было предоставлено постельное белье, посуда и
полотенца. Не было возможности лечиться от кожных заболеваний из-за отсутствия препаратов. Его камера также была
полна тараканов и пауков и в течение 5 лет не было проведено мероприятий по борьбе с насекомыми. Однако, в мартеапреле 2000 года количество заключенных в его камере снизилось до 11.
2) Факты, представленные Правительством
21. Правительство заявляло, что размер камеры заявителя составлял 20,8 квадратных метров. У заявителя было
отдельное спальное место, белье, посуда и доступ к медицинской помощи. Камера предназначалась для 8 заключенных.
В связи с общей перенаполненностью СИЗО, каждая кровать использовалась двумя или тремя заключенными. В камере
заявителя было 11 или более заключенных. Обычно количество заключенных было 14. Койки использовались по
очереди несколькими заключенными по восьмичасовому графику сна на каждого заключенного. Всем заключенным
были выданы матрацы, хлопчато-бумажные одеяла и простыни.
22. Камера заявителя была оборудована санузлом, включая унитаз и умывальник. Унитаз был расположен в углу
камеры и был отделен от жилой части камеры перегородкой — 1,1 метра высотой, гарантирующей защиту от
посторонних глаз. Эти стандарты были установлены инструкцией по планированию и постройке следственных
изоляторов в МВД СССР», принятой 25 января 1971 года.
Правительство представило фотографии Суду, демонстрирующие камеру заявителя, которую заявитель назвал
немного изменившейся в лучшую сторону с момента начала заключения. Правительство также предоставило
видеозапись помещения, после того, как заявитель был освобожден, и помещение было отремонтровано.
23. В камере имелись окна, обеспечивающие доступ к дневному свету и свежему воздуху. Возможности обеспечить
камеру вентиляцией не было. В жаркую погоду для лучшей вентиляции можно было открыть окно на двери камеры. У
заключенных также была возможность использовать маленькие вентиляторы, привезенные им родственниками.
24. В камере был телевизор, который принадлежал заявителю, и он мог контролировать, когда его включать и когда
выключать. Программы в регионе транслировались только в течение части дня.
25. 11 февраля 1998 года одному из заключенных в камере заявителя был поставлен диагноз сифилис. Заключенный
был немедленно помещен в отдельную камеру и ему был проведен полный курс лечения заболевания. Другие
заключенные, включая заявителя, которые находились с больным в одной камере, прошли курс профилактического
лечения и сдали контрольные анализы. Это было сделано в соответствии с «Руководством медицинской помощи для
лиц, содержащихся в следственных изоляторах и исправительных учреждениях МВД СССР», принятое 17 ноября 1989.
В январе 1999 года один из блоков СИЗО был закрыт на ремонт и заключенные были помещены на свободные места
в другие камеры. Заключенные, которые были переведены в камеру заявителя, оставались там в течение недели, и
некоторые из них были больны туберкулезом. Однако, по мнению медицинского персонала, они не представляли
опасности другим заключенным, и этим лицам проводился курс лечения.
2 июня 1999 года заключенный, который страдал скрытой формой туберкулеза, был помещен в эту камеру. Он
проходил лечение в течение двух месяцев. Поскольку он не страдал открытой формой туберкулеза, то и не представлял
опасности заражения для других заключенных.
15 июня 1999 г. заключенный, который проходил курс лечения от сифилиса, был помещен в камеру заявителя.
Медицинские анализы, которые были сделаны впоследствии, были отрицательными. Анализы крови заявителя также
подтвердили отсутствие заражения.
26. Заявитель систематически осматривался медицинским персоналом и проходил лечение у дерматолога,
терапевта, стоматолога. Когда заявителю были поставлены диагнозы различных кожных заболеваний, (чесотка,
грибковая инфекция, нервноциркулярная дистония), он получал немедленную медицинскую помощь. В судебных
заседаниях для лечения заявителя были объявлены перерывы.
27. Заявитель мог принимать душ каждые 7 дней и ему разрешалось гулять вне камеры в течение 2 часов каждый
день.
28. Наконец, Правительство указывало, что для того, чтобы предотвратить появление инфекционных заболеваний, в
СИЗО предпринимались меры по борьбе с микроорганизмами, насекомыми в соответствии с упомянутыми
министерскими инструкциями 1989 года. Было, однако, отмечено, что устранение насекомых в СИЗО представляло
собой проблему.
3) Медицинские документы и отчет эксперта
29. В соответствии с медицинскими документами, у заявителя была чесотка в сентябре 1996 года, аллергический
дерматит в июле и августе 1997, грибковая инфекция на ногах, в июне 1999 г., грибковая инфекция на руках в августе
1999 г., микозом 1999 г. и грибковая инфекция на ногах и руках в октябре 1999 г. В медицинских документах также
содержится информация о том, что заявитель получил лечение от этих заболеваний.
30. Отчет медицинского эксперта, датированный июлем 1999 года, указывает на то, что заявитель страдал
невроциркулярной дистонией, астено-невротическим синдромом, хроническим гастродуоденитом, грибковой
инфекцией на руках и ногах, микозом.
140
В. Уголовный процесс и обжалование
заключения под стражу
31. 8 февраля 1995 года заявитель был привлечен в качестве подозреваемого в присвоении (растрате) средств своего
банка и к нему были применены меры пресечения в виде подписки о невыезде. Уголовному делу был присвоен номер
48529.
32. 17 февраля 1995 года ему было предъявлено обвинение в незаконном владении 2 050 000 акций другой
компании.
33. 29 июня 1995 года по постановлению следователя, которое было санкционировано прокурором, заявитель был
заключен под стражу на том основании, что он препятствовал установлению истины по делу. В частности, в
постановлении указывалось, что заявитель отказывался представить определенные банковские документы, необходимые
для следствия, он использовал давление на свидетелей, и фальсифицировалдокументы. Постановление также содержало
ссылки на тяжесть преступления, в котором заявитель обвинялся.
Задержание заявителя соответственно было продлено уполномоченным прокурором постановлением без указания
даты.
34. 4 июля 1995 года, 31 августа 1995 года и 26 сентября 1995 года, адвокат заявителя направлял жалобы на
постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу в Магаданский городской суд, который
отказал в их удовлетворении 14 июля 1995, 9 сентября 1995 и 4 ноября 1995 соответственно.
35. Заявитель настаивает на том, что с августа 1995 по ноябрь 1995 года никакого следствия по делу не
проводилось, поскольку оба следователя, занимающиеся делом, были в отпуске, а лицо, которому дело было временно
передано, не предприняло никаких действий.
36. 14 декабря 1995 года заявителю были предъявлены 8 дополнительных пунктов обвинения, относящиеся к
присвоению средств банка.
37. 6 февраля 1996 года предварительное следствие по делу было завершено и дело было направлено в Магаданский
городской суд.
38. 1 марта 1996 года заявитель направил в городской суд ходатайство об освобождении его из-под стражи, в
удовлетворении которого было отказано 27 марта 1996 года.
39. В то же время Магаданский городской суд решил вернуть дело в Магадансую областную прокуратуру на
дополнительное расследование. Прокуратура обратилась с протестом на решение Магаданского суда в Магаданский
областной суд, который отказал в удовлетворении протеста 29 апреля 1996 года.
40. Проведя дополнительное расследование, Прокурор области направил дело в Магаданский городской суд 19
июня 1996 года.
41. В то же время 16 мая 1996 года, заявитель направил жалобу об отмене постановления о заключении его под
стражу в городской суд, в которой он указывал, что он содержится в невыносимых условиях и состояние его здоровья
ухудшилось. В удовлетворении жалобы было отказано 26 мая 1996 года.
23 июня 1996 года заявитель написал новое ходатайство об освобождении из-под стражи.
42. 11 ноября 1996 года городской суд начал исследование дела заявителя. В тот же день он отказал в ходатайстве
об освобождении из-под стражи, поданном 23 июня 1996 г.
43. На слушании 27 декабря 1996 года заявитель просил городской суд освободить его из-под стражи по
медицинским основаниям. Он указывал, что в камере на 8 коек содержится 21 заключенный, нет вентиляции, все курят;
телевизор все время работает, и что он заразился чесоткой. Для получения акта медицинского освидетельствования
заявителя, суд отложил слушание дела до 14 января 1997 года. Он отказался освобождать заявителя из-под стражи по
тому основанию, что преступление, в котором обвинялся заявитель, было тяжким и из-за возможности
воспрепятствования установлению истины по делу со стороны заявителя.
44. Изучение материалов дела Городским судом продолжалось до 23 апреля 1997 года.
7 мая 1997 года дело было отложено в связи с отставкой председательствующего судьи за недостойное поведение,
не связанное с делом заявителя.
45. 15 июня 1997 года заявитель написал новое ходатайство об освобождении, ссылаясь на невыносимые условия, в
которых он содержался.
46. В июле 1997 года дело заявителя было передано другому судье, который назначил слушание на 8 августа 1997
года. В это день слушание было отложено, так как адвокат заявителя не мог присутствовать на слушании по причине
болезни. Ходатайство заявителя об освобождении было отклонено по основанию тяжести преступления, в котором он
обвинялся, и возможности воспрепятствования установлению истины по делу с его стороны.
Следующее ходатайство заявителя об освобождении из-под стражи от 21 сентября 1997 года было отклонено 21
октября 1997 года.
47. 22 октября 1997 года заявитель направил жалобу в Магаданский городской суд по поводу своего дела, и просил
передать его из городского суда в Областной суд. Он также представил жалобу в Верховный Суд Российской
Федерации, который вернул ее для проверки в Магаданский областной суд. Письмами от 31 октября 1997 и 25 ноября
1997 года Областной суд проинформировал заявителя, что нет причин для изменения подсудности. Областной суд также
указал городскому суду принять меры к изучению дела заявителя.
48. 21 ноября 1997 года заявитель направил жалобы в инстанции разного уровня, в частности, в администрацию
Президента РФ, Магаданский областной суд, Высшую квалификационную коллегию судей и Генеральному прокурору.
В своих жалобах заявитель, помимо прочего, указывал, что он содержится в невыносимых условиях без какого-либо
решения относительно сущности обвинения, что он заразился рядом кожных заболеваний, и что он страдает от боли в
сердце.
49. Письмом от 5 февраля 1998 года, Магаданский областной суд проинформировал заявителя о том, что суд
закончит изучение материалов дела к июлю 1998 года, ссылаясь на сложность дела и перегруженность судей.
50. 11 февраля 1998 года Магаданский областной суд передал в городской суд 11 жалоб, составленных заявителем,
которые он получил от Генеральной прокуратуры, Верховного суда и других инстанций.
51. 23 февраля 1998 года заявитель объявил голодовку с целью привлечь внимание властей к длительности
содержания под стражей и отсутствие слушаний по делу, голодовка продолжалась до 17 марта 1998 года.
141
52. 1 марта 1998 года заявитель подал жалобу относительно своего дела в администрацию президента и
парламентский комитет Государственной Думы, прося их содействия в передаче дела в Областной суд.
53. 3 марта 1998 года Управление юстиции Магаданской области в ответ на жалобу заявителя, адресованной в
Министерство юстиции РФ, сообщило, что суд сможет рассмотреть дело по второй половине 1998 года.
54. В то же время, заявитель обратился с жалобой в Конституционный суд РФ о проверке конституционности ст.
223-1 и 239 Уголовно-процессуального кодекса РФ в части, касающейся сроков начала судебного разбирательства.
Письмом от 10 марта 1998 года Конституционный суд РФ проинформировал заявителя, что поскольку данные
положения не предусматривают сроков, установленных для продолжительности содержания под стражей, пока дело
рассматривается судом, данная жалоба не может быть рассмотрена.
55. Заявитель также жаловался в Высшую квалификационную коллегию судей о затягивании рассмотрения дела,
которая письмом от 30 марта 1998 года просила Магаданский областной суд разобраться в ситуации.
56. 2 апреля 1998 года заявитель представил жалобу в Верховный суд РФ о затягивании рассмотрения дела, в
которой он также ссылался на невыносимые условия содержания под стражей. Копия жалобы была направлена в
различные властные инстанции. Все его жалобы были переадресованы в Магаданский городской суд для проверки.
57. 13 апреля 1998 года Магаданский областной суд проинформировал заявителя, что Городскому суду даны
указания принять меры к рассмотрению дела. Он также указывал, что дело должно рассматриваться городским судом, а
областной суд может действовать только в качестве кассационной инстанции.
58. 25 мая 1998 года заявитель направил петицию в Городской суд, в которой просил передать дело на рассмотрение
в Областной суд.
Постановлением председателя Областного суда от 28 мая 1998 года, дело было передано в Хасинский районный суд
для проведения процесса.
59. 11 июня 1998 года заявитель направил жалобу на затягивание назначения слушания в Высшую
Квалификационную коллегию судей.
60. 16 июня 1998 года заявитель направил ходатайство об освобождении из-под стражи в Хасинский районный суд,
в котором он указывал, что состояние его здоровья сильно ухудшилось из-за нахождения в СИЗО.
В то же время, он направил жалобу в Хасинский районный суд, требуя передачи дела в Магаданский областной суд.
Он сообщал, что передача его дела в Хасинский районный суд была незаконной и что его удаленность от Магадана
повредит объективности и справедливости рассмотрения дела.
61. 1 июля 1998 года заявитель направил жалобу в Областной суд о том, что Хасинский районный суд все еще не
назначил дату рассмотрения дела и просил ускорить этот процесс.
62. 3 июля 1998 года дело было возвращено в Магаданский городской суд, поскольку заявитель выразил свое
несогласие с его передачей в Хасинский районный суд.
63. 8 июля 1998 года заявитель получил ответ из Областного суда, информирующий его о том, что нет оснований
действовать в качестве суда первой инстанции и изменить подсудность дела.
На следующий день заявитель направил ходатайство в городской суд об освобождении из-под стражи, ссылаясь на
невыносимые условия в СИЗО.
64. 31 июля 1998 года заявитель направил жалобу в Высшую квалификационную коллегию судей о
продолжающемся нарушении сроков со стороны Городского суда по рассмотрению его дела. 19 августа 1998 года
жалоба была передана в Магаданский городской суд с требованием представить информацию по жалобе и в целом по
работе городского Суда. 27 августа 1998 года Областной суд переслал жалобы заявителя в городской суд.
Заявитель также представил жалобу в Магаданский Областной суд о нарушении сроков назначения судебного
разбирательства, которая была 11 августа 1998 года передана в городской суд.
65. 7 сентября 1998 года заявитель направил другую жалобу в Высшую квалификационную коллегию судей,
указывая, что все предыдущие жалобы были направлены в Магаданский городской суд без каких-либо принятых мер. 23
сентября 1998 года жалобы заявителя были направлены в Магаданский областной суд с указанием о необходимости дать
ответ о причинах задержки в рассмотрении дела заявителя. 7 сентября 1998 года заявитель также представил жалобу о
задержке назначения судебного разбирательства в Верховный суд РФ.
5 октября 1998 года заявитель представил жалобы в Областной суд и квалификационную коллегию судей
66. 13 ноября 1998 года городской суд назначил слушание по делу 28 января 1999 г.
67. 25 ноября 1998 года заявитель направил жалобу в Высшую квалификационную коллегию судей на действия
председателя Магаданского городского суда, требуя возбуждения против него уголовного дела. 22 декабря 1998 года
жалоба была передана для проверки председателю Магаданского областного суда с требованием представить отчет
квалификационной коллегии относительно обоснованности заявленных в жалобе требований.
16 декабря 1998 г. Магаданский областной суд переслал другую жалобу заявителя в городской суд.
68. 18 января 1999 года заявитель представил в суд ходатайство об освобождении из-под стражи.
69. 28 января 1999 года Магаданский городской суд решил направить дело заявителя обратно прокурору для
дополнительного расследования в связи с нарушением процессуальных норм следственными органами. Эти нарушения
состояли в неполном ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела по завершении предварительного
следствия, а также в неточном материалов дела. Суд отказал в удовлетворении ходатайства заявителя об освобождении,
ссылаясь на тяжесть преступления и возможность со стороны заявителя препятствовать установлению истины по делу.
Заявитель обжаловал данный отказ в Областной суд, который оставил жалобу без удовлетворения 15 марта 1999 года.
Областной суд, однако, отменил определение городского суда о направлении дела на дополнительное расследование как
необоснованное и направил дело на рассмотрение в городской суд. В отдельном определении, вынесенном в тот же
день, Областной суд признал длительность рассмотрения дела неоправданной с точки зрения того, что дело не было
очень сложным, и потребовал от городского суда в течение месяца проинформировать о принятых мерах.
70. 17 марта 1999 года заявитель представил в городской суд новое ходатайство об освобождении из-под стражи.
В тот же день он направил жалобу в высшую квалификационную коллегию судей о длительности содержания под
стражей без судебного решения. Пять дней спустя заявитель представил аналогичную жалобу в областную
квалификационную коллегию судей.
142
5 апреля заявитель направил новую жалобу в высшую квалификационную коллегию судей о длительности не
назначения судебного разбирательства.
71. 15 апреля 1999 года городской суд закончил изучение материалов дела заявителя.
На слушании 20 апреля 1999 года прокурор требовал, чтобы в условиях длительности судебного разбирательства по
делу была проведена психиатрическая экспертиза для выяснения психическое состояние лица. Суд удовлетворил данное
ходатайство и отложил слушание на 30 апреля 1999 года.
72. На слушании 30 апреля 1999 года заявитель вновь безуспешно ходатайствовал об освобождении его из-под
стражи. Он сообщил, что страдает от недостатка сна. В его камере находятся 18 заключенных, которые вынуждены
спать по графику. Он также возражал против того, что может препятствовать установлению истины по делу, поскольку
уже все следственные действия были проведены.
Прокурор, принимавший участие в рассмотрении дела, ходатайствовал о запросе в администрацию СИЗО, в
котором содержался заявитель, относительно предоставления заявителю нормальных условий сна и отдыха во время
проведения слушания по делу. Прокурор также заявил, что представит аналогичный запрос прокурору, ответственному
за надзор за СИЗО.
Заявитель указывает, что компетентный прокурор, заходя в его камеру, признал, что условия были действительно
плохими, но заявил, что в других камерах ситуация не лучше и что для того, чтобы улучшить условия, не хватает
финансирования.
73. На слушании 8 июня 1999 года заявитель ходатайствовал об освобождении. Он заявил, что в камере, в которой
находится 18 заключенных, невозможно надлежащим образом готовиться к защите на судебном заседании. Он также
говорил о том, что заразился чесоткой дважды и что его простыни так и не сменили. Ходатайство заявителя было
отклонено.
74. На слушании дела 16 июня 1999 заявитель заявил другое ходатайство об освобождении, ссылаясь на условия
содержания. Он указывал, что заразился грибковой инфекцией, и что все его тело покрыто царапинами от расчесов из-за
укусов насекомых, которыми была заражена его кровать. Он делил свою кровать с двумя другими заключенными.
Заключенные могли мыться только 2 раза в месяц. Атмосфера в камере была удушающей поскольку все курили. Ему
становилось дурно из-за плохого состояния с сердцем. Его вес снизился от 96 до 67 кг. Он также говорил о том, что не
мог помешать установлению истины по делу, если будет освобожден.
Городской суд решил не рассматривать ходатайство, поскольку оно было подано безотносительно к слушанию.
75. 22 июня 1999 года Высшая квалификационная коллегия судей отправила в отставку Председателя Магаданского
городского суда, а также Председателя Областного суда и двух его заместителей в связи с задержкой рассмотрения дела
заявителя.
76. 23 июня в судебном разбирательстве в городском суде заявитель указывал, что он плохо себя чувствовал и не
может участвовать в слушании. Суд назначил медицинское обследование заявителя комиссией экспертов для
определения того, позволяет ли состояние лица участвовать в судебном слушании или оно должно быть
госпитализировано .
В своем заключении, датированном июлем 1999 г. (дата точно не определена) эксперты установили, что заявитель
страдал от ряда заболеваний (см. п. 30 выше). Они посчитали, что лечение таких заболеваний не требует госпитализации
и что заявитель может оставаться в СИЗО. Они также посчитали, что состояние лица позволяет ему принимать участие в
судебных слушаниях и давать показания.
77. На слушании 15 июля 1999 г. заявитель ходатайствовал перед судом об освобождении из-под стражи. Он
заявлял, что суд почти закончил исследование доказательств и он не может помешать установлению истины по делу.
Ходатайство было отклонено.
78. В другом постановлении, вынесенном судом этой же датой, городской суд заметил, что в период с 15 апреля по
15 июля 1999 года он проверил более 30 жалоб заявителя, включая повторные жалобы по ранее отказанным
ходатайствам. Суд заметил, что заявитель указывал на то, что будет давать показания только в случае, если эти жалобы
будут удовлетворены, и суд счел подобную позицию заявителя как попытку затянуть рассмотрение дела.
79. Городской суд заслушал 9 из 29 свидетелей, которые были допрошены до суда. Показания 12 отсутствующих
свидетелей, которые были даны на предварительном следствии, были оглашены в судебном заседании.
80. Приговором суда от 3 августа 1999 года городской суд признал заявителя виновным по одному пункту
обвинения и оправдал его по двум пунктам, содержащемся в обвинительном заключении. Он осудил его к пяти годам и
шести месяцам лишения свободы в исправительной колонии общего режима, срок начинался с 25 июня 1995 года. Суд
признал, что предварительное следствие было проведено плохо, и что следственные органы необоснованно пытались
увеличить количество пунктов обвинения в обвинительном заключении. Он также установил факты нарушения
процессуальных норм, в частности, непредставление суду процессуальных документов в установленной форме. Эти
недостатки должны были быть исправлены в судебном заседании, что и повлекло за собой длительность рассмотрения
дела. Суд отметил также, что со стороны следствия были допущены нарушения контроля за ходом следствия, в том
числе со стороны Магаданской областной прокуратуры.
В отдельном постановлении, вынесенном судом в тот же день, Городской суд решил направить часть пунктов
обвинения на дополнительное расследование прокурору. Заявитель обжаловал данное постановление в Верховный суд
РФ, который оставил постановление в силе 30 сентября 1999 г.
81. Приговор городского суда от 3 августа мог быть обжалован заявителем в течение 7 дней с момента его
провозглашения. Заявитель не обжаловал его, поскольку считал, что Областной суд также повлиял на его осуждение, а
потому его кассационная жалоба не имеет шансов на успех. 11 августа 1999 г. приговор вступил в законную силу.
82. 11 августа 1999 года заявитель представил начальнику СИЗО ходатайство, в котором просил направить его в
учреждение для отбытия наказания.
83. 25 октября 1999 года заявитель направил жалобу в порядке надзора на имя Председателя Верховного суда для
пересмотра приговора. 11 ноября 1999 года в удовлетворении жалобы было отказано.
30 ноября 1999 года заявитель направил новую жалобу в порядке надзора на приговор в Верховный суд, в
удовлетворении ее было отказано 9 июня 2000 года.
143
84. 24 сентября 1999 года в продолжение уголовного процесса, мера пресечения была изменена на подписку о
невыезде. Однако, он оставался под стражей, отбывая свой первоначальный приговор.
85. 29 сентября 1999 года уголовное дело относительно оставшейся части обвинения, было прекращено по
основанию отсутствия состава преступления.
30 сентября 1999 года, однако, заявителю было предъявлено новое обвинение, связанное с незаконным владением
собственностью как президента банка.
86. 19 октября 1999 по завершении предварительного следствия, прокурор подписал обвинительное заключение и
направил его в Магаданский городской суд. Обвинительное заключение содержало первоначальное дело 48529 и
информацию, что процесс по этому делу начался 8 февраля 1995 года. Судебное слушание началось 20 декабря 1999 г.
Городской суд вынес оправдательный приговор по новым пунк-там обвинения.
87. 26 июня 2000 г. заявитель был освобожден из колонии по амнистии, объявленной 26 мая 2000 г.
II. Национальное право
88. Конституция Российской Федерации
П. 6 (2) Раздела 2:
До приведения уголовно-процессуального законодательства РФ в соответствие с положениями настоящей
Конституции сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в
совершении преступления.
89. В. Уголовно-процессуальный кодекс
Ст. 11 Неприкосновенность личности
Никто не может быть подвергнут аресту иначе как на основании судебного решения или с санкции прокурора
Статья 89. Применение мер пресечения
При наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия
или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной
деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и
суд вправе применить в отношении обвиняемого одну из следующих мер пресечения: подписку о невыезде, личное
поручительство или поручительство общественных объединений, заключение под стражу.
Статья 92. Постановление и определение о применении меры пресечения
О применении меры пресечения лицо, производящее дознание, следователь, прокурор выносят мотивированное
постановление, а суд — мотивированное определение, содержащее указание на преступление, в котором подозревается
или обвиняется данное лицо, и основание для избрания примененной меры пресечения. Постановление или определение
объявляется лицу, в отношении которого оно вынесено и одновременно ему разъясняется порядок обжалования
применения меры пресечения.
Копия постановления или определения о применении меры пресечения немедленно вручается лицу, в отношении
которого оно вынесено.
Статья 96. Заключение под стражу
Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется с соблюдением требований статьи 11 настоящего
Кодекса в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое законом
предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет. В исключительных случаях по делам о
преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, указанная
мера пресечения может быть применена к подозреваемому или обвиняемому, если он нарушил ранее избранную ему
меру пресечения либо не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации или личность его
не установлена.
К несовершеннолетнему подозреваемому или обвиняемому заключение под стражу в качестве меры пресечения
может быть примене-но в случае совершения им тяжкого или особо тяжкого преступления. В исключительных случаях
эта мера пресечения может быть применена в отношении несовершеннолетнего, подозреваемого или обвиняемого в
совершении преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.
При решении вопроса о санкции на арест прокурор обязан тщательно ознакомиться со всеми материалами дела,
содержащими основания для заключения под стражу, и в необходимых случаях лично допросить подозреваемого или
обвиняемого, а несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого — во всех случаях.
Право давать санкцию на арест принадлежит Генеральному прокурору Российской Федерации, его заместителям,
заместителю Генерального прокурора Российской Федерации — Главному военному прокурору, прокурорам субъектов
Российской Федерации, приравненным к ним военным прокурорам и прокурорам других специализированных
прокуратур, их заместителям, прокурорам городов и районов, приравненным к ним территориальным прокурорам,
военным прокурорам и прокурорам других специализированных прокуратур.
Повторное применение в отношении того же лица и по тому же делу заключения под стражу в качестве меры
пресечения после отмены ее постановлением судьи, вынесенным в порядке, предусмотренном статьей 220.2 настоящего
Кодекса, возможно лишь при открытии новых обстоятельств, делающих заключение лица под стражу необходимым.
Повторное применение заключения под стражу в качестве меры пресечения может быть обжаловано в суд на общих
основаниях.
Лицо или орган, в производстве которых находится уголовное дело, обязаны незамедлительно известить одного из
близких родственников подозреваемого или обвиняемого о месте или об изменении места содержания его под стражей.
Статья 97. Сроки содержания под стражей
Содержание под стражей при расследовании преступлений по уголовным делам не может продолжаться более двух
месяцев. Этот срок может быть продлен районным, городским прокурором, военным прокурором гарнизона,
объединения, соединения и приравненными к нимпрокурорами в случае невозможности закончить расследование и при
отсутствии оснований для изменения меры пресечения — до трех месяцев. Дальнейшее продление срока может быть
осуществлено только ввиду особой сложности дела прокурором субъекта Российской Федерации, военным прокурором
округа, группы войск, флота, Ракетных войск стратегического назначения, Федеральной пограничной службы
Российской Федерации и приравненными к ним прокурорами — до шести месяцев со дня заключения под стражу.
144
Продление срока содержания под стражей свыше шести месяцев допускается в исключительных случаях и только в
отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений. Такое продление осуществляется заместителем
Генерального прокурора Российской Федерации — до одного года и Генеральным прокурором Российской Федерации
— до полутора лет.
Дальнейшее продление срока не допускается, содержащийся под стражей обвиняемый подлежит немедленному
освобождению.
Материалы оконченного расследованием уголовного дела должны быть предъявлены для ознакомления
обвиняемому и его защитнику не позднее чем за месяц до истечения предельного срока содержания под стражей,
установленного частью второй настоящей статьи. В случае, когда ознакомление обвиняемого и его защитника с
материалами дела до истечения предельного срока содержания под стражей невозможно, Генеральный прокурор
Российской Федерации, прокурор субъекта Российской Федерации, военный прокурор округа, группы войск, флота,
Ракетных войск стратегического назначения, Федеральной пограничной службы Российской Федерации и приравненные
к ним прокуроры вправе не позднее пяти суток до истечения предельного срока содержания под стражей возбудить
ходатайство перед судьей областного, краевого и приравненных к ним судов о продлении этого срока.
Судья в срок не позднее пяти суток со дня получения ходатайства выносит одно из следующих постановлений:
1) о продлении срока содержания под стражей до момента окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с
материалами дела и направления прокурором дела в суд, но не более чем на шесть месяцев;
2) об отказе в удовлетворении ходатайства прокурора и об освобождении лица из-под стражи (см. текст в
предыдущей редакции).
В том же порядке срок содержания под стражей может быть продлен в случае необходимости удовлетворения
ходатайства обвиняемого или его защитника о дополнении предварительного следствия.
При возвращении судом на новое расследование дела, по которому срок содержания обвиняемого под стражей
истек, а по обстоятельствам дела мера пресечения в виде содержания под стражей изменена быть не может, продление
срока содержания под стражей производится прокурором, осуществляющим надзор за следствием, в пределах одного
месяца с момента поступления к нему дела. Дальнейшее продление указанного срока производится с учетом времени
пребывания обвиняемого под стражей до направления дела в суд в порядке и пределах, установленных частями первой и
второй настоящей статьи.
Продление срока содержания под стражей в соответствии с настоящей статьей является поводом для обжалования в
суд содержания под стражей и судебной проверки его законности и обоснованности в порядке, предусмотренном
соответственно статьями 220.1 и 220.2 настоящего Кодекса.
Статья 101. Отмена или изменение меры пресечения
Мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает дальнейшая необходимость, или изменяется на более строгую
или более мягкую, когда это вызывается обстоятельствами дела. Отмена или изменение меры пресечения производится
мотивированным постановлением лица, производящего дознание, следователя или прокурора, а после передачи дела в
суд — мотивированным определением суда.
Отмена или изменение лицом, производящим дознание, и следователем меры пресечения, избранной по указанию
прокурора, допускается лишь с санкции прокурора.
Статья 223.1. Назначение судебного заседания
Судья, придя к выводу, что при расследовании дела соблюдены все требования настоящего Кодекса по
обеспечению прав гражданина, привлеченного в качестве обвиняемого, отсутствуют иные препятствия для
рассмотрения дела в суде, выносит постановление о назначении судебного заседания. При этом судья вправе исключить
из обвинительного заключения отдельные пункты обвинения или применить уголовный закон о менее тяжком
преступлении, однако с тем, чтобы новое обвинение по своим фактическим обстоятельствам не отличалось существенно
от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении.
Вопрос о назначении судебного заседания должен быть разрешен не позднее 14 суток с момента поступления дела в
суд, если обвиняемый содержится под стражей, и в течение месяца по остальным делам.
Статья 239. Сроки рассмотрения дела в судебном заседании
Дело должно быть начато рассмотрением в судебном заседании не позднее четырнадцати суток с момента
вынесения судьей постановления о назначении судебного заседания.
90. С. Федеральный закон о содержании под стражей обвиняемых и подозреваемых в совершении преступления.
В соответствии со ст. 21 данного закона жалобы подозреваемых и обвиняемых государственным органам и
должностным лицам или органам местного самоуправления и неправительственным организациям направляются через
администрацию учреждений содержания под стражей.
Обращения и жалобы, адресованные прокурору, суду или другим государственным учреждениям, осуществляющим
контроль за учреждениями по содержанию подозреваемых и обвиняемых не подлежат цензуре и должны быть
направлены адресату в запечатанном конверте не позже, чем в следующий рабочий день.
III. ОГОВОРКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
91. Ратификационная грамота Российской Федерации от 05 мая 1998 года содержит следующие оговорки:
«в соответствии со ст. 64 Конвенции, Российская Федерация заявляет, что положения статьи 5 параграф 3 и 4 не
препятствуют применению нижеследующих положений законодательства Российской Федерации:
санкционированного абзацем 2 п. 6 раздела второго Конституции РФ 1993 года временного применения
установленного ч.1 ст. 11, ч. 1 ст. 89, ст.90, 92, 96, 96.1, 96.2, 97, 101 и 122 уголовно-процессуального кодекса РСФСР от
27 октября 1960 г., с последующими изменениями и дополнениями порядка ареста, содержания под стражей и
задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления».
ВОПРОСЫ ПРАВА
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ
145
СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ
92. Заявитель жаловался на условия содержания под стражей в СИЗО. Он ссылается на ст. 3 Конвенции, которая
предусматривает:
«Никто не должен подвергаться пыткам и бесчеловечному или унижающему обращению или наказанию»
Заявитель ссылается, в частности, на перенаселенность камеры и антисанитарные условия в ней, а также на
длительный период, в течение которого он содержался в таких условиях, что повлекло за собой ухудшение его здоровья
и вызвало унижение и страдания.
93. Правительство оспаривало тот факт, что условия содержания заявителя под стражей могут рассматриваться как
пытки или унижающее и бесчеловечное обращение. Условия не отличались от условий содержания большинства других
заключенных в Российской Федерации, во всяком случае, не были хуже. Перенаселенность камер является общей
проблемой в Российской Федерации. Администрация СИЗО предпринимала все возможные меры для обеспечения
медицинской помощи лицам, страдающим от заболеваний, и обеспечения профилактики заражения инфекционными
заболеваниями.
93. Было признано, по экономическим причинам, что условия содержания подозреваемых под стражей
неудовлетворительны и ниже требований, установленных для пенитенциарных учреждений в других государствахчленах Совета Европы. Однако государство предпринимает меры для того, чтобы улучшить положение заключенных в
России. Был принят ряд специальных программ по улучшению СИЗО и других учреждений, реконструкции имеющихся
учреждений, устранению туберкулеза и иных инфекционных заболеваний. Реализация этих программ позволит в два
раза увеличить количество места для заключенных и улучшить санитарные условия в следственных изоляторах.
95. Суд напоминает, что ст. 3 Конвенции гарантирует одну из основных ценностей демократического общества. Она
запрещает пытки и бесчеловечное и унижающее обращение или наказание вне зависимости от каких бы то ни было
обстоятельств и поведения жертвы (см., например, дело Labita v. Italy N 26772/95 п.119, ECHR 2000-IV).
Суд далее напоминает, что в соответствии с его прецедентным правом жестокое обращение должно достигать
минимального уровня жестокости, чтобы подпадать под действие статьи 3. Оценка этого минимума относительна. Она
зависит от обстоятельств дела, таких, как длительность такого обращения, его воздействие на физическое состояние и
психику лица, и в некоторых случаях пол, возраст и состояние здоровья лица. (см. решение по делу Ireland v. United
Kingdom от 18 января 1987 сер. А N 25, р.65 пар. 162)
Суд рассматривал обращение как бесчеловечное, потому как, помимо прочего, оно было умышленным и повлекло
за собой также фактический ущерб здоровью и усилило физический и моральные страдания лица. Это обращение также
может рассматриваться как унижающее, так как оно усиливало у лица ощущения страха, боли, беспомощности (см.,
например решение по делу Kudla v.Poland n 30210/96 п. 92, ECHR 2000-XI). Решая вопрос, было ли обращение
унижающим в смысле ст. 3, Суд будет рассматривать, было ли целью такого обращения унизить и оскорбить человека,
и, что касается последствий, повлияли ли они на его личность несопоставимым со ст. 3 способом (см., например,
решение по делу Raninen v. Finland от 16 декабря 1997-VIII pp. 2821-22 п. 55). Однако, отсутствие таких целей не может
приводить к безусловному выводу об отсутствии нарушения статьи 3 (см., например, Peers v. Greece 28524/95 п. 74
ECHR-III).
Меры по лишению лица свободы могут часто включать эти элементы. Нельзя говорить, что сам по себе вопрос
заключения под стражу влечет за собой нарушение ст. 3 Конвенции. Также статья не может быть однозначно
истолкована как устанавливающая общее обязательство освободить лицо из-за плохого состояния здоровья или
направить его в больницу за пределами мест заключения для обеспечения его специальным медицинским лечением.
Тем не менее, согласно данной статье Государство должно гарантировать, чтобы лицо содержалось под стражей в
таких условиях, которые сопоставимы с человеческим достоинством, чтобы мера и способ исполнения наказания не
приводили к его страданиям и испытаниям, чрезмерным по сравнению с установленными требованиями к местам
лишения свободы, его здоровье и благополучие должны быть надлежащим образом защищены. (см. Kudla v.Poland n
30210/96 п. 92-94, ECHR 2000-XI).
Когда оцениваются условия заключения, должно приниматься во внимание совокупное воздействие этих условий,
также как и утверждения заявителя о них. (см. Dougos v. Greece 40907/98 п.46 ECHR 2001-II).
96. В данном деле, суд отмечает, что заявитель содержался в Магаданском следственном изоляторе ИЗ-47-1 с 29
июня 1995 года по 20 октября 1999 г., и с 9 декабря 1999 г. по 26 июня 2000 г. Он напоминает, что в соответствии с
общепризнанными принципами международного права, Конвенция обязывает Высокие договаривающиеся стороны в
отношении только тех фактов, которые имели место после вступления в силу Конвенции. Конвенция вступила в силу
для Российской Федерации 5 мая 1998 года. Однако, оценивая последствия условий заключения для заявителя, которые
были одинаковыми на протяжении всего периода заключения, Суд может также принять во внимание весь период, в
течение которого лицо было заключено под стражу, включая период до 5 мая 1998 года.
97. Суд отмечает, что камера, в которой содержался заявитель, была размером 17 квадратных метров (согласно
информации, предоставленной заявителю) и 20, 8 квадратных метров (согласно информации, предоставленной
Правительством). Она была оборудована койками и предназначалась для 8 заключенных. Может обсуждаться вопрос,
соответствовало ли такое помещение общепринятым стандартам. В этой связиЕвропейский суд указывает, что
Европейский Комитет по предотвращению пыток и унижающего и бесчеловечного отношения и наказания установил
стандарт 7 квадратных метров на заключенного (см. 2 Доклад — CPT/inf (92)3 п.43), таким образом, 56 квадратных
метров на 8 заключенных.
Несмотря на то, что камера предназначалась для 8 заключенных, в соответствии с информацией, представленной
заявителем, в камере содержалось от 18 до 24 человек. В своей жалобе об освобождении из-под стражи от 26 декабря
1996 г. заявитель указывал, что в камере содержится 21 заключенный в камере на 8 коек. В аналогичной жалобе от 8
июня 1999 года он указывал, что в камере содержится 18 человек (см. п.43 и 73 выше).
Суд отмечает, что Правительство со своей стороны, признало факт общей перенаселенности камер в СИЗО, что
койки использовались 2-3 заключенными. В то же время Правительство не согласилось с заявителем относительно
количества заключенных. По их информации, заключенных было около 11 или чуть больше, и обычное число
заключенных достигало 14. Однако Правительство не представило никаких подтверждающих документов в пользу
146
своих заявлений. В соответствии с информацией, представленной заявителем, только в марте-апреле 2000 г. количество
заключенных в камере снизилось до 11 человек.
Суд не находит необходимым разрешать данные разногласия между показаниями Правительства и заявителя по
данному пункту. Представленные цифры говорят о том, что в любое время количество пространства на каждого
заключенного составляло от 0,9 до 1,9 квадратных метра. Таким образом, с точки зрения Суда, камера была постоянно и
очень сильно перенаполнена. Уже сам этот факт поднимает вопрос о нарушении ст. 3 Конвенции.
Более того, учитывая такую перенаселенность, заключенные в камере заявителя должны были спать по очереди, на
основе восьмичасового графика сна на каждого заключенного. Это следует из ходатайства об освобождении от 16 июня
1999 г., в это время заявителю приходилось делить свою койку с двумя другими заключенными (см. п.74). Условия сна
были сильно ухудшены еще и т