close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Генрих Фогелер. От Москвы до Корнеевки

код для вставкиСкачать
ГЕНРИХ ФОГЕЛЕР:
от Москвы до Корнеевки
Книгу Генриха Фогелера "Верден" ("Становление") мне по-
дарил Вернер Хоман. Этот объемистый труд художник посвя-
тил своей жизни. Последние страницы написаны им в Корне-
евке, в доме В, П. Лукьяненко. Перевод с немецкого осуще-
ствил я сам, обратив внимание, как не хватало в те годы
людям справедливости, сострадания и милосердия. Увы, че-
рез полвека после описываемых событий эти темы продолжа-
ют оставаться такими же актуальными.
В последний день эва-
куации пришли ко мне
старые друзья, и с боль-
шие чувством удовлет-
ворения я мог им ска-
зать: мое чувство нена-
висти против гитлеров-
ского режима, фашист-
ского империализма
проявилось в листовках,
они направлены на
фронт для разложения
фашистских орд. Я рабо-
тал вместе с антифаши-
стами -друзьями Ванер-
том и Вангехайном, я
имел счастье видеть, как
листовка "Зимнее поле"
была издана в большом
количестве и разброса-
на. Но здесь пришел при-
каз об эвакуации немцев
из Москвы. Еще одно по-
трясение в моей жизни,
когда я стоял на пороге
своего 70 - летия. Оста-
ток своей жизни я не хо-
тел бы отсиживаться в
тылу, а участвовать в ан-
тифашистской борьбе,
работать с высокой ак-
тивностью. И кое - что
мне удалось. Пару раз я
по радио обратился к не-
мецким крестьянам и не-
мецким художникам от
своего имени.
Когда пришел приказ
об эвакуации, я почувст-
вовал, как отсыхают мои
суставы, а моя жизнь об-
речена на жалкое прозя-
бание. Соня (жена) была
уже несколько дней там
- на фронте, как пере-
водчица польского, не-
мецкого и русского язы-
ков. Ян (сын) должен
был 15 сентября начать
учебу в школе. Приказ
об эвакуации касался и
его, но за него в Кремле
боролась товарищ Дзер-
жинская, и на железно-
дорожном вокзале он
проел всю печенку на-
чальнику эшелона сло-
вами, что он освобожден
от эвакуации. Этот факт
был как сияние солнца в
тусклый осенний день.
При моем отъезде Ян
проявил все свои способ-
ности. Он сообщил мне,
что Коминтерн вступил-
ся за меня и в НКВД на-
правлена просьба осво-
бодить меня от эвакуа-
ции и вернуть на ответ-
ственную работу. Было
13 сентября, 12 час, 39
мин. Ян постоянно нахо-
дился в НКВД, часто воз-
вращался, чтобы пере-
дать мне новости. Но от-
вета из НКВД так и не
было. Началась посадка
в вагоны. В последний
момент я втащил свои
вещи в вагон. Моя эваку-
ация в Казахстан нача-
лась. Ян долго бежал ря-
дом, пока не исчез в тол-
пе других москвичей, ко-
торые уезжали другим
эшелоном. Место по-
грузки находилось на
окраине Москвы. Люди
группировались по райо-
нам. На перроне стояли
и лежали железные кро-
вати, маленькие столы и
стулья, большие тюки с
матрацами, сундуки с
домашним скарбом.
Большинство людей си-
дело на уложенных ве-
щах. К эшелону подце-
пили несколько багаж-
ных вагонов для погруз-
ки громоздких вещей.
Следствием этого яви-
лась перегрузка из люд-
ских вагонов в багаж-
ные, для свободной пе-
редвижки людей.
В середине вагона рас-
положили мелкие вещи.
По обеим сторонам ваго-
на были устроены нары.
Пассажиры лежали до-
вольно свободно. Свет
проникал через верхние
оконца, которые закры-
вались. Под этими нара-
ми находились нижние
нары, под которыми раз-
местили вещи. Из-за не-
большой высоты нижние
нары были неудобны.
Старые люди не помеща-
лись все здесь, часть из
них сидела всю ночь,
чтобы утром поменяться
с другими.
Неудобством являлось
и что, то после сильных
ударов вагон трясло.
Наш вагон был вторым с
начала, а всего в эшело-
не насчитывалось около
2 тысяч людей. Длина
эшелона - около одного
километра. Когда поезд
трогался громоздкие ве-
щи сдвигались, приходи-
ли в движение, некото-
рые падали с полок, поэ-
тому утром их снова
приводили в порядок.
Плохо было с мелочев-
кой, которая провалива-
лась в темноту нижней
полки.
Публикация
Ю. ПОПОВА.
(Продолжение
следует).
Знамя Ильича.-1992.-6 февр.-С.3
ГЕНРИХ ФОГЕЛЕР:
от Москвы до Корнеевки
(Продолжение.
Начало в N 6)
Когда мы от Урала поеха-
ли на юг, то попали в силь-
ную пургу. На железнодо-
рожной насыпи во время
остановок пассажиры ощу-
тили свое бедственное по-
ложение от холодного вет-
ра. Вдобавок к своей бо-
лезни мочевого пузыря я
получил тяжелое заболе-
вание бронхов, так что я
постоянно лежал с подо-
гнутыми коленями на ниж-
ней полке. Кроме того мои
отличные очки для дальне-
го и ближнего обзора, ве-
роятно, выскользнули вме-
сте с футляром на пол, бы-
ли раздавлены и, в конце
концов, выброшены пин-
ком в открытую дверь ва-
гона. Художник без очков!
Все поиски были напрас-
ны: но я имел с собой еще
одни очки для ближнего
чтения. Я мог еще читать и
писать, контролировать
свои вещи. Начались мои
мучительные раздумья. Я
не захватил одеяло, паль-
то. Мне не доставало рези-
новых галош, потом моих
акварельных красок, не
было адреса Бронки (тещи)
и многих других важных
вещей.
На десятый день показа-
лись казахстанские степи
Мое состояние улучша-
лось, я возобновил гимна-
стику, стал вместе со все-
ми выходить из вагона,
встретил нескольких зна-
комых женщин. В одном
вагоне ехал юный Ламмерт
(сын художника) со сту-
дентами, Они позднее бы-
ли отправлены на строи-
тельство цементного заво-
да. В нашем вагоне, в ос-
новном, были старые учи-
тельницы, пенсионерки.
Все здесь были немцы, но
некоторые не совсем хоро-
шо знали свой язык, ибо
они поколениями жили в
России и по-прежнему но-
сили немецкие фамилии.
Была одна очень симпа-
тичная студентка из Ре-
спублики немцев Повол-
жья и один юный студент,
будущий инженер. Он уже
под Смоленском участво-
вал в боях с фашистами со
своими друзьями. Его не-
счастье состояло в том, что
из-за своей немецкой фа-
милии он попал под эваку-
ацию. Наше руководство
сообщило, что мы каждый
день будем иметь горячий
чай, по крайней мере
ночью на станциях.
После преодоления цепи
гор Урала началались пус-
тынные степи Казахстана с
широкими полями и не-
большими лесочками. Ле-
сочки были густие, но со-
всем малые в своем росте.
Состояли они из березы и
осины. Иногда над ними
возвышались отдельные
старые сосны. Березы бы-
ли в своем осеннем наряде,
тонкоствольные, еще не
перешагнувшие своего
зрелого возраста. Природа
меняла краски от темных,
пурпурных до белых, а в
целом это была типичная
азиатская степь с ее харак-
терной растительностью.
На 14 день прибыли на
место. В пустом вагоне я
еще раз поискал свои очки.
Их не было. Около желез-
нодорожной станции Ну-
ринская образовался ла-
герь из людей с вещами.
Погода была хорошей, сол-
нечной. В тот же самый
день были мы отправлены
в разные колхозы. Некото-
рые, как юные студенты,
отбыли в Караганду, а дру-
гие - на строительство це-
ментного завода. Наша
группа поехала на телегах
в колхоз "1 мая". Это в 90
км от станции, 3 или 4.дня
пути. Вещи погрузили на
телеги, на них сели и люди.
Погода оставалась доволь-
но хорошей, только ночью
было холодно и ветренно. Я
почти весь путь прошел
пешком, общаясь с приро-
дой. Мы ехали через низи-
ны, которые сменялись не-
высокими холмами. Сопки
были или плоскими, или
имели четко выраженный
вулканический характер.
Иногда они были такой
элегантной, красивой фор-
мы, как будто сошли с кар-
тин (резьба по дереву)
японцев, любящих повсю-
ду изображать свою Фуд-
зияму. Только казахские
горы невысоки, высота, их
не более 100 м. Проехали
одну большую низину, а за
сопкой оказалась такая же
круглая мульда, похожая
на прежнюю. Встречались
скудные растения, низкие,
грубые, рыжего цвета.
Иногда своеобразной кора-
ловой формы. Это были
круглоголовые, как в пари-
ке, перекати поле, бегу-
щие, как колесо, по земле.
Перекати-поле бывают
только осенью. Они лег-
кие, с тонкими нежными
веточками. Утренний ветер
отрывает их от земли и го-
нит по земле мимо наших
повозок. Вечером быки бы-
ли отпущены в степь пас-
тись. Под прикрытием обо-
за разожгли костер. Пищу
готовили на костре. Утром
степь была как большая
пустыня. Летали только не-
сколько птиц. Других зве-
рей не было видно. Нако-
нец, прибыли в районный
центр Ворошиловское.
Паспортный контроль, ре-
гистрация - запись в кни-
гу. Дал две телеграммы в
Москву. Яну и на место
моей работы с просьбой
вернуть на службу. В теле-
грамме я не указал своего
обратного адреса, так что
мой промах остался без от-
вета. Я отправил письма,
почтовые карточки своим
друзьям-писателям. Офи-
циально обратился в Ино-
странную комиссию Союза
советских писателей. От-
вета я не получал до 15
ноября и думал,* что Ян и
все знакомые тоже эвакуи-
рованы из Москвы.
(Продолжение следует).
Публикация
Ю, ПОПОВА.
Знамя Ильича.-1992.-13 февр.-С.3
Генрих Фогелер: от Москвы до Корнеевки
На следующий день обоз
пошел дальше, и к вечеру 30
сентября 1941 года были мы в
деревне Корнеевка, почтовое
отделение - колхоз "1 Мая".
Переночевали в только что
построенном клубе и на дру-
гое утро были расквартирова-
ны по домам колхозников.
Погода испортилась, пошел
снежок. Я был водворен к од-
ной симпатичной семье, кото-
рая состояла из 7 человек и од-
ною младенца. Дом: кухня и
две комнаты. В комнате, где
спали двое юных людей и мо-
лодая женщина с ребенком,
получил угол и я. Две лавки
были сдвинуты, спой матрац я
набил соломой, а вещи поло-
жил на пол под лежанку. Я
имел две простыни и покрыва-
ло и горевал о своей тяжелой
потере. Во время перехода сю-
да, в 10 км от деревни, в сумер-
ках, когда проезжали рытви-
ну, телега чуть не опрокину-
лась и я не заметил, как ма-
ленькое коричневое пальто,
которое я носил зимой как
курточку, выпало из повозки.
Пальто позднее было найдено
одним колхозником вместе со
связкой шерстяных чулок од-
ной женщины, которая сидела
в повозке. Хотя в колхозе зна-
ли, что вещи найдены и я обра-
щался и сельсовет, нашедшего
не отыскали, и я остался без
куртки в холодное время.
Горькая потеря.
Когда в плохую погоду нача-
ли копать картошку, я не мог
(Продолжение.
Начало в N 6, 7)
решиться выйти на работу, ибо
мочевой пузырь причинял мне
большие страдания. В первой
половине октября наступила
теплая безветренная погода и
меня привлекли на сооруже-
ние плотины. Она сооружа-
лась в степи для задержки ве-
сенних вод и полива огорода
для капусты. Работа была
очень трудной. В начале нояб-
ря погода изменилась. При-
шли штормовые ветры с холо-
дом.
Очень долго, до 14 ноября,
когда земля уже промерзла и
мы долбили ее ломом, мы дис-
циплинированно ходили на
работу. Для нас стариков это
была тяжелая работа. На место
мы приходили в 10-00 и рабо-
тали до 2 часов. В последние
два дня мы работали всего по 2
часа и шли получать свой паек
хлеба. Западный ветер был так
холоден, с сильным морозом,
что о продолжении дальней-
шей работы нечего было и ду-
мать.
Эта крайне важная работа
была плохо организована. На-
зревала необходимость общего
собрания колхозников, приня-
тие мер против опозданий и
ухода с работы. Вот что про-
изошло 13 ноября 1941 года.
Мы, старики-москвичи рабо-
тали на строительстве плоти-
ны с 10 часов утра. С нами бы-
ли 2 колхозницы на быках.
Они между И и 12 часами на
быках уехали в степь, зажгли
костер, расходуя при этом со-
лому из нашего защитного ша-
лаша, который был сооружен
из толстых веток и покрыт со-
ломой. Это как-то нас спасало
от холодного ветра, что прони-
зывал нас насквозь. Кроме того
в шалаше были и сухие ко-
ровьи лепешки. Колхозницы
грелись и болтали до 12 часов,
потом они отправились на ого-
род, вместо того, чтобы возить
с нами землю на телеге. Со
своего места работы мы все это
видели, но продолжали рабо-
тать и скоро заметили, как две
колхозницы с лопатами на
плечах двинулись в сторону
деревни. За ними устремились
еще двое, потом восемь чело-
век. Наконец, в 12 часов 15
минут вся бригада погрузилась
в телеги и с шумом и гамом ус-
тремилась в деревню. Мы же
организованно работали до 3
часов. Потом получили паек
хлебом и разошлись, так как
наши силы были на исходе и
ощущались боли в руках и но-
гах.
Само собой, нам редко уда-
валось выполнить норму, ко-
торая была рассчитана на здо-
ровых мужчин, а не на стари-
ков. Кроме этого, многое зави-
село от природных условий. С
приходом мороза мы едва по-
ловину нормы выполняли.
Сначала, когда мы работали
при все падающей температу-
ре, наш паек составлял 1 кило-
грамм хлеба. Потом мы не-
сколько раз получали по 800
грамм, потом 600 грамм, 500
грамм, и, наконец, 300 грамм.
Но мы в это тяжелое время
стремились сделать все, что в
наших силах, выполнить свой
долг. Но едва ли мы завершим
окончательно строительство
плотины. Незначительная по-
мощь со стороны колхозников
нас не спасет.
Москвичам также было не
очень уютно среди колхозни-
ков. Бедность большинства,
отсутствие пенсии поставило
нас в незавидное положение. А
когда пришел транспорт с
женщинами и детьми коман-
диров Красной Армии из Гу-
лы, их хорошо стали снабжать
маслом, яйцами, молоком,
хлебом, углем. Женщины эти
не работали. Москвичам силь-
но поубавили паек за работу в
поле, снабжение картофелем
прекратилось. Два человека
должны были освободить по-
мещение для женщин из Ту-
лы. С большой тревогой мы
ожидали зиму, главным обра-
зом из-за прекращения работ
(а значит и пайка) и усилива-
ющегося холода. Основу не-
дисциплинированности кол-
хоза нужно было искать не
только среди колхозников.
Колхозницы убегают с работы
не оттого, что там работают
москвичи; есть рабочая сила.
Товары первой необходимо-
сти: рыбу, мыло, материю в
кооперативе дают редко. Они
попадают тем, кто не работает,
находится в деревне и может
их купить в любое время. Поэ-
тому колхозникам милее оста-
ваться в деревне.
Публикация
Ю. ПОПОВА.
(Окончание следует).
Знамя Ильича.-1992.-20 февр.-С.3
Г. Фогелер: от Москвы до Корнеевки
Коммунистам колхоза "1
мая" есть над чем поду-
мать. Ликвидацией смутья-
нов, дармоедов, прогулыци-
ков мало что можно улуч-
шить. Нужен был организа-
торский пример, чтобы ра-
бота стала человеческой по-
требностью, а в рабочих
разбужена самодисциплина.
Я видел это у азербайджан-
ских, курдских, немецких
колхозников, у лесорубов
Севера, о чем и писал не-
сколько раз в "Иностранной
литературе". С того време-
ни, как я работаю здесь, я
переживаю за дисциплину
москвичей. Но я переживал
и тогда, когда председатель
сельсовета в первый день
нашей работы не только
подчеркнул недисциплини-
рованность москвичей, но и
приписал все москвичам.
Он сказал: "Вы не понимае-
те социалистического мето-
да работы, работаете, как
(Окончание.
Начало в NN б, 7, 8)
капиталисты, приходите, кто
в 10, кто в 11, а кто и в 12
часов". Естественно, в шко-
ле каждый москвич учил
способы эксплуатации рабо-
чих у капиталистов по сис-
теме Тейлора, без переку-
ров и потерь времени и
знал, что за зто скудеет
конверт с зарплатой. Поэто-
му москвичи встретили ха-
рактеристику капиталистиче-
ского метода работы сме-
хом. И то, что москвичи
около 4-х часов уходят с
работы, виноват распорядок
дня. После 4-х часов в ма-
газине уже ничего нет.
Один час уходит на дорогу
от плотины, в шесть уже
темно, а нужно еще и ужин
варить.
Плотина, которую мы
строим, расположена в пол-
учасе хода от края деревни
Корнеевка, в степи. Она
предназначена для удержа-
ния весенней воды, которая
накопляется в большой кот-
ловине с деревней посреди-
не. Потоки воды идут через
деревню с разветвлением и
поступают на капустное по-
ле, которое заливается во-
дой. Деревня очень обшир-
на. Главная улица широкая,
как бульвар в Москве, и
длиной 3 км. Саманные низ-
кие дома стоят друг против
друга. Дома полностью по-
строены из глины и соломы,
имеют толстые стены и ма-
ленькие окна, которые
смотрят на юг. Под одной и
той же крышей расположе-
ны помещения для волов,
телят, свиней с поросятами,
гусей и кур. Для кур проби-
то в стене отверстие для
выхода и входа. Собаки ма-
ленькие, но очень бдитель-
ные.
Каждый дом имеет не-
сколько печей. В кухне
большая печь для выпечки
хлеба, есть еще печь для
смежных комнат. Топка так
велика, что в нее можно
поставить ухватом горшок.
Иногда есть маленький
очаг, видимо, для лета или
приготовления корма для
скота. Пол везде глиняный.
Дома в украинском стиле с
белыми стенами внутри и
снаружи.
Природные условия не из
легких, но места пригодные
для возделывания пшеницы
и картофеля разобщены и
лежат далеко в степи.
Транспортировка хлеба на
волах требует 3-4 дней.
Пшеница и капуста хороше-
го сорта. Рожь родит не
очень хорошо, а для пшени-
цы условия подходят - чер-
ноземы с песком, содержат
известь.
Машинный парк богат
тракторами и комбайнами. В
деревне порядочно пустую-
щих домов украинцев, кото-
рые обслуживали МТС и по-
кинули деревню. Несколько
москвичей .объединились и
живут в таких домах. Жить
без хозяина очень нелегко.
Заготовка леса для топлива
стоит дорого. Керосин не
дают, хотя все колхозники
его имеют. Продукты посто-
янно дорожают. В коопера-
тиве ничего нет, кроме ка-
пусты. Для рабочих МТС
есть столовая: хорошая и
недорогая, но недоступная
для эвакуированных. Я пита-
юсь пока не плохо, ем то
же, что и семья: картофель,
капусту, пшенную кашу с
молоком, а утром горячие
пирожки. Я получаю еже-
дневно снятое молоко для
питья. Для моей писанины
уступили мне часть стола. Я
уже много поработал над
своим сочинением. Но что
будет, если моя пенсия не
придет. Я должен платить
по 150 рублей, что очень не
дорого. Но уже идет но-
ябрь, а ничего не слышно о
прибытии наших пенсий. Я
попал в положение, которое
полностью туманно и мои
хозяева меня содержат как
бы по необходимости.
(Окончание следует).
Публикация
Ю. ПОПОВА.
Знамя Ильича.-1992.-27 февр.-С.3
Генрих Фогелер: от Москвы до Корнеевки
13 октября 1941 года я был эвакуирован из Мо-
сквы в Сибирь, в Казахскую Советскую Респуб-
лику. Деревня Корнеевка, колхоз "Первое мая"
стали на много месяцев моим прибежищем. Кол-
хоз удален от станции Нуринская на 90 км, а от
Караганды на 100 км. Транспорт идет сюда 3-4
суток. Зимой иногда из-за буранов движение не-
возможно в течение нескольких дней. Мы прибы-
ли осенью.
При переезде ночевали
в телегах, а волы пас-
лись на воле. Днем я
большую часть шел пеш-
ком рядом с транспор-
том. Пустынна степь,
три-четыре деревеньки,
русские и казахские, мы
прошли без остановки.
Бросилось в глаза малое
количество диких зверей,
редки и птицы. Ланд-
шафт составляли боль-
шие плоские низины,
чередующиеся с сопка-
ми. Иногда они были
словно волны застывшего
моря, иногда остроконеч-
ные, как вулканы.
Повозки небольшие,
сделаны крепко. Быки
сильны, везут много гру-
за и терпеливы к ударам
кнута. В колхозе есть
молочные фермы. Зимой
коровы дают всего 3-5
литров молока в день.
(Окончание
Начало в №№ 6, 7, 8 9)
Лошади здесь казахской
породы, небольшие. Вер-
блюдов держат на отде-
лениях. Их используют
для перевозки сена, зер-
на. Почту привозит поч-
тальон-казах верхом или
на четырехколесной по-
возке с верблюдом. В
пути почтальон поет
обычно меланхолические
песни, прерывая их
иногда высокой нотой.
Верблюдица, около кото-
рой крутится верблюжо-
нок, подзывает его рас-
катистым красивым го-
лосом. Люди и звери
одинаково испытывают
здесь холод, особенно
зимой, когда сильный
ветер меняет направле-
ние, но они закалились.
Быки на воле круглый
год, защищены от холода
длинной шерстью. Йорк-
ширские свиньи, кото-
рые в Англии выглядят
розовыми, словно побри-
тыми, здесь носят длин-
ную шерсть. Сараи
здесь холодные, но до-
машняя птица холод пе-
реносит хорошо. Эвакуи-
рованные москвичи стра-
дают от холода, с дрова-
ми здесь трудно и бедно.
Лес рубят в близлежа-
щих лесках, защищен-
ных сопками. Рубку ле-
са контролирует лесни-
чий-казах. Поля для
картофеля к капусты
разобщены, лежат далеко
от деревни. Земля плодо-
родная, родит без удоб-
рений. Посреди деревни
протекает река, которую
только весной, во время
таяния снегов, можно
назвать рекой. Эта часть
не застроена домами.
Здесь расположены ого-
роды колхозников От
скота они ограждены.
Чтобы иметь летом воду,
сооружают плотину. Ра-
боту надо делать хачест-
венно, чтобы весенний
паводок ее не разрушил.
Москвичи в теплые дни
осени и строили эту
плотину, Работали не-
много, так как холод и
буран освободили нас от
этого. Последние дни ра-
ботать можно было толь-
ко с ломом. Дневная
норма не выполнялась.
Эвакуированные живут
по всей деревне. Часть
квартирует у колхозни-
ков, другие заняли пус-
тующие дома, хозяева
которых в Красной Ар-
мии, а жены и дети пе-
реехали к родственникам
или знакомым. Отноше-
ние к москвичам было
неплохое, и все обеща-
ния выполнялись. В пер-
вые месяцы выдавали
паек картофелем и капу-
стой, да еще за работу
на плотине давали хлеб,
когда 200, когда 800
грамм. Все изменилось,
когда прибыли эвакуиро-
ванные из Тулы, жены
командиров. Фашисты
стояли у Тулы. Положе-
ние наше стало тяже-
лым, в том числе к у
тех женщин, у которых
сыновья или братья бы-
ли в Красной Армии,
боролись против фаши-
стов. Некоторые из этих
русских иемцев не знали
ни слова по-немецки. Я
жил в такой семье, что
организация моего пита-
ния меня не заботила, я
был пенсионер, «о скоро
и я попал в отчаянное
положение. Моя пенсия
не поступала, с ней бы-
ло не все ясно. В начале
ноября 1941 года кончи-
лись мои деньги. Я пи-
сал заявление за заявле-
нием. Наконец, в марте
1942 года в местную
сберкассу поступило мое
пенсионное дело из Мос-
квы. За эти шесть меся-
цев я пережил много
унижений и был демора-
лизован. Вечные перего-
воры с хозяином, он
требовал деньги, чтобы
внести их на военный
заем. Моя жизнь стала,
как у нищего, который
клянчил деньги у других
эвакуированных, К тому
же замучила болезнь мо-
чевого пузыря, особенно
по ночам. Болезнь обост-
рилась, когда строил
плотину на ледяном вет-
ру. Я не мог иметь
здесь ванны, а в аптеке
не было нужных ле-
карств. Страдал я и от
холода. Комната, где я
спал с 2-мя юношами и
женщиной с младенцем,
протапливалась раз в
день, в 4 часа вечера.
Росла дороговизна, я по-
терял теплую куртку и
нижнее белье, на кото-
рое попал пепел во вре-
мя сушки. Я вел непри-
миримую борьбу с кло-
пами, спал на досках
без матраца и до 10 раз
просыпался за ночь, что-
бы помочиться,
(Окончание следует).
Знамя Ильича.-1992.-6 марта.-С.3
Генрих Фогелер: от Москвы до Корнеевки
В первое время, в конце но-
ября, было тепло, я в течение
нескольких дней хорошо пора-
ботал творчески. Написал око-
ло ста страниц для книги
"Верден", рисовал листовки
для политуправления академии
им. Фрунзе и отправил их че-
рез представителя НКВД в Мо-
скву. В колхозе "Первое мая" я
был единственный коммунист
(без партийного билета) среди
буржуазных дам и господ. С
хозяевами моими пошли
сложности: мужчина, которого
кормят, должен платить. Со-
стоялся конкретный разговор о
деньгах. Вера в разумное ре-
шение этого вопроса была по-
теряна, вероятно, я стал ка-
заться мошенником. Мое пита-
ние: чай с молоком, сухари,
каша, картофельный суп. Щи я
отклонил, так как от них болит
желудок.
Белорусы, которые живут в
Сибири, где суровый климат,
имеют твердый характер. У них
сильные, хотя и низкорослые
волы. Овцы есть у 4-5 хозяев,
верблюдов у них нет. Скот
полностью вытаптывает землю
около дома, не хватает мате-
риалов для изгороди. Не хва-
(Начало в №№ 6, 7, 8, 9, 10)
тает и воды летом. Праздники
здесь долгие: старые и новые
проходят с большим количест-
вом спирта, примитивными
танцами. Спирта много, в ап-
реле с началом пахоты, его
перестали продавать. Эвакуи-
рованные меняют свои вещи,
одежду, материю на продо-
вольствие. Колхоз не выдает
госпаек, хотя есть указание
выдавать его эвакуированным.
Цены поднимаются. Мука до
150 рублей за пуд, картофель
до 50 рублей за пуд. Немыс-
лимые цены для эвакуирован-
ных. Несколько стариков скон-
чались. Из-за отсутствия досок
их завернули в ткань и опу-
стили в землю за деревней.
Маленький деревянный крест,
иногда просто колышек, отме-
тил место захоронения. Похо-
роны делают сами эвакуиро-
ванные.
В последние годы моей жиз-
ни я иду через трудные испы-
тания. Отсутствуют деньги, в
течение 7 месяцев пенсии нет,
одежда не соответствует си-
бирскому климату, нет вестей
от сына Яна, к тому же и ни-
щета места, где я живу. Труд-
ный спор с хозяином о долгах
меня совсем опечалил. Нако-
нец, в апреле, меня лишили
продовольствия. Колхоз не за-
ботился о снабжении москви-
чей. Эвакуированные были в
полной зависимости от спеку-
лянтов. Большая часть москви-
чей была неимущей, без вся-
ких средств и одежды. 15 и 16
апреля я вообще не имел ни-
чего (те небольшие деньги, что
я смог отдать хозяину, соста-
вили помощь эвакуированных
и остатки пенсии за сентябрь
1941 года).17 апреля нервы
были сильно напряжены, каж-
дый шорох причинял боль и
бил по голове. Боль усилива-
лась, когда кричал младенец, у
которого, вероятно, резались
зубы. Погода была плохой, до-
рога ненадежна. Под снегом
стояла вода. Денег на ремонт
обуви я не имел, ноги были
мокрые, что причиняло мне
мучение. Я мерз, мерз и мерз.
Я побирался у эвакуирован-
ных. В одном доме женщина
угостила меня супом. Вечером
я посетил другую хижину, в
которой жила старая пара. Там
я получил кашу и чай с моло-
ком. Но редко мне удавалось
так хорошо покушать. Ну, а что
дальше? Надеяться на тех лю-
дей, которые сами ничего не
имели? Я пошел к директору
МТС с эскизами стенной газе-
ты, в надежде, что это дело
даст мне право кушать в сто-
ловой вместе с трактористами.
Эту идею подал мне молодой
ответработник. Директор мой
эскиз с Кремлем и зданием
МТС не одобрил и попросил
сделать новые. В эти дни я
больше лежал, при ходьбе ме-
ня мучил нарыв на животе. Я
пошел 18 апреля в амбулато-
рию, где наложили ихтиоловую
мазь. Потом отправился в
правление колхоза, где уже
работал новый председатель.
Ранее он был бригадиром, я у
него работал на строительстве
плотины. Он по крайней мере
нашел время меня принять,
выслушал и расспросил про
дела с пенсией.
Я стоял перед катастрофой.
Мои мысли в последние дни
были, как у шелудивой собаки,
просящей милостыню у две-
рей. И это после 10 лет анти-
фашистской работы, которая
началась в 1932 году с дея-
тельности в Коминтерне, книги
Третий Рейх", созданной вме-
сте с Бехером, потом я писал
картины для музея антирели-
гии: "Религия 3-го Рейха" и
"Фашистское рождество". Для
МОПРа создал картину "Белый
террор" В Центральном парке
культуры и отдыха я организо-
вал выставку в пользу МОПРа
Я нарисовал 5 больших картин.
"Преступления гитлеровского
режима", подготовил макеты
'Тельман в тюрьме", "Револю
ционная борьба немецких ра-
бочих", "Линчевание амери
канских негров", "В застенках
гестапо". Моя антифашистская
линия проглядывается и в
журнале "Иностранная литера-
тура". С началом войны я об-
ратился по радио к немцам.
Эвакуированный в Сибирь, я
работал на разных работах,
продолжал готовить листовки,
а образцы (12 штук) через ка-
рагандинское НКВД отправил
в академию. Кроме того я
подготовил книгу "Верден" при
том сильном шуме и гаме до-
ма, где я имею койку. Для со-
ветского человека, который
ранее жил в Москве, непонят-
но, как это могут женщины
целыми днями собираться
вместе и говорить. Так же мне
не нравится и дисциплина в
колхозе. После Нового года
все праздники как старые, так
и новые, проходят с обильной
выпивкой и общими танцами.
(Окончание следует)
Публикация
Ю. ПОПОВА.
Знамя Ильича.-1992.-13 марта.-С.3
Генрих Фогелер: от Москвы до Корнеевки
СИБИРЬ, ЕЕ ЛЮДИ
Чем больше семья, тем
Дольше родственников,
тем более шумно в до-
мах, всегда полных жен-
щин. Одновременно гово-
рят четверо или пятеро и
в этом ничего нет особен-
ного, каждой женщине
это удается через резкий
голос, а если одна хочет
что-то сказать важное, то
призывает других к мол-
чанию. Устойчиво удава-
лось это хозяйке дома,
где я живу. Я познако-
мился с разговорной
речью белорусов и укра-
инцев, некоторые меняют
модуляцию своего голоса.
Иногда к хозяевам прихо-
дит сноха с младенцем, у
которого вечный насморк.
Эта женщина имеет при-
страстие к разговору. Хо-
зяйка в домашнем хозяй-
стве гений и очень рабо-
тоспособна. Ее день начи-
нается в 6 утра. Идет за
водой, кухарничает, выпе-
кает хлеб. Повариха она
неплохая. Всегда у нее
хорошие пирожки. Между
делом она теребит лен
или верблюжью шерсть.
Должна также подоить
корову, покормить сви-
ней, кур, гусей. Куры па-
сутся около хлебного
склада, куда привозят
зерно на телегах, пересы-
пают его в мешки, а хо-
зяин собирает остатки
для птицы и свиней. Зи-
мой, когда приходит
(Начало
в №№ 6, 7, 8, 9, 10, 11)
транс порт из аулов, дом
наполняется казахами.
Они получают чай и спят
в своих тяжелых тулупах
прямо на глиняном полу.
Хозяйка очень хорошо
знакома с этими потомка-
ми Чингиз-хана и не те-
ряет расположения духа,
когда ночью слышит о их
приезде. Угощает их го-
рячим чаем из русской
печи. Рассчитываются они
не сопротивляясь, казахи
ей верят, она не зла и
умеет пошутить. От этих
людей хозяйка получает
и верблюжью шерсть для
пряжи. Ее недостаток -
неопрятность в одежде,
помещении, посуде. Посу-
да, из которой едят, вся
запачкана отпечатками
пальцев. К домашним
животным относится и со-
бака. Ее зовут Жульбарс.
С чужаками ведет себя
исключительно дерзко.
Черная, небольшая, с бе-
лой грудью, словно в ма-
нишке, и белыми лапами.
С приближением посто-
ронних настораживает
уши и поднимает лай.
Есть еще сука, которая
через два месяца произ-
ведет на свет щенят. Они
будут уничтожены. Две
или три борзых бегают по
деревне, попадаются и
дворняжки с длинной
шерстью.
В деревне мало казахов.
Казахские аулы за 20-40
километров. Ежедневно
они проезжают на своих
маленьких худых лоша-
дях через деревню. Пред-
почитают жир и баранье
мясо. Деньги берут нео-
хотно, любят чай и мате-
рию. Каждый казах всег-
да спрашивает чай. Зна-
ют, кто из москвичей
прибыл сюда с материа-
лами и готовой одеждой.
При этом они бедны, со-
бирают на улицах дерев-
ни сучья, чтобы потом
сварить суп без мяса.
Есть и исключения - по-
четные пенсионеры со
сберегательной книжкой
и приличной суммой де-
нег. У них шкафы с посу-
дой из фарфора, диваны.
На стенах градусники,
барометры, вышитые
мешки для хранения бу-
маг. Услужливые, песси-
мистичные старики, огля-
дываясь назад, вспомина-
ют прошедшее золотое
время. Некоторые наши
хорошо поняли значение
спекуляции. В вагоне их
мешки вызывали гнев. А
теперь они здесь имеют
отдельные комнаты и
могли хорошо жить.
Здесь есть еще жены
командиров из Тулы, лю-
ди из Донбасса и немцы
из Куйбышевской обла-
сти. Последние вели себя
мужественно, потеряв
свое имущество, они с ве-
ликим оптимизмом обуст-
раивались на новом мес-
те.
Как живут крестьяне?
Идет война, горькая, все
разрушающая война. Так
и чувствуешь ее влияние
на колхозников. Они бол-
таются или воруют весь
полный день, иногда за-
глядывая к женщинам.
Разговоры вращаются
почти всегда вокруг цен
на рынке на пшеницу и
картофель, весной под-
орожали яйца (2 рубля
штука) и молоко (4-5
рублей литр). Предпочи-
тают брать бельем, чем
деньгами. Заслоном от
трудностей мог бы стать
приток рабочей силы. Но
многие женщины из эва-
куированных истощены,
остались одни кости. За
осенние работы еще не
рассчитались. Теперь есть
возможность распреде-
лить по 600 граммов хле-
ба на трудодень. Благопо-
лучие колхоза ниже, чем
в подсобных хозяйствах
колхозников. Колхозницы
дисциплинированнее
мужчин. Женщины здесь
везде: на улице, на паш-
не, на реке, у сломанных
машин...
Сибиряки имеют твер-
дый характер, в первую
очередь они самоснаб-
женцы. Земля урожайная,
лето короткое, зима с бу-
ранами, деревьев и кус-
тарников мало, сопротив-
ления ветру нет, хижины
заносятся снегом так, что
видны только дымовые
трубы и входная дверь,
что открывается внутрь.
Хижины побелены, на
стенах портреты Ленина,
Молотова и рамки с се-
мейными фотографиями,
есть вышитые салфетки.
Пол из глины и навоза.
Для хранения вещей,
одежды стоят сундуки
вдоль стен. Окна малень-
кие, спрятаны глубоко в
глиняных стенах, Все сде-
лано, на первый взгляд,
очень чисто, опрятно. Но
под кроватью много пы-
ли, грязи. Несколько дней
в доме жил теленок,
здесь были и гуси, пото-
му что в сарае продыря-
вилась крыша. Скоту при-
рода подарила шерсть, но
он мелкий, дает мало мо-
лока и пригоден для пе-
ревозки грузов. Крестьяне
многодетны и вся семья,
начиная с младенцев, хо-
рошо одета и обута. Они
имеют первоклассную
обувь для каждого сезо-
на: валенки, высокие са-
поги, низкую обувь, рези-
новые сапоги и разную
кожаную обувь (легкую и
тяжелую). Пара домов
имеет паровое отопление.
Есть и маленькие, хорошо
обустроенные бани. Но в
предбаннике для хране-
ния одежды темно и хо-
лодно, пол неровный. Ве-
чером, когда большой на-
плыв в баню, одежда
складывается в кучу и
идет распространение
вшей.
(Окончание следует).
Знамя Ильича.-1992.-20 марта.-С.3
Генрих Фогелер: от Москвы до Корнеевки
Гигиеническая обстановка
в деревне на низком уров-
не. Дома не имеют туалетов
и человеческие испражне-
ния окружают их кольцом.
Зимой все это покрывается
слоем льда и снега до са-
мых дверей, а весной обра-
зуется настоящее море из
навоза, препятствующее
проникновению в дом. Мно-
гие дома колодцы имеют в
доме, что препятствует их
заражению. Употребление
носового платка неизвестно,
чихают прямо на пол, без
последующей изоляции.
Женщины носят свою
одежду, не меняя неделями,
месяцами; постоянно выти-
рая о нес руки. Во время
насморка женщины готовят
еду, достают воду, занима-
ются детьми и распростра-
няют микробы на всю
семью.
Девушки дают много за
элегантную одежду. Они
имеют хороший вкус к ук-
рашениям. Они трижды в
день могуг менять одежду и
головной убор. Бесспорно,
(Окончание.
Начало в №№ 6, 7, 8, 9,
10, 11,12 )
что зеркало - важная со-
ставляющая часть обстанов-
ки в доме. Однажды к нам
пришли подружки и сразу
к зеркалу.
Помада, пудра, духи игра-
ли главную роль. Одна де-
вушка набирала духи в рот
и, как пульверизатором,
брызгала на подружек. Де-
вушки эти ходили в школу-
девятилетку.
Зимой в холод и бураны
время проходит в беседах
или в спанье. Несмотря на
тяжелое положение в стране
в военное время, дисципли-
на в колхозе низкая и вре-
мя от времени заводят раз-
говоры о ней, как о мере,
приносящей пользу. Встре-
чаясь, женщины могуг раз-
говаривать не только часа-
ми, но и целый день. Праз-
дники проходят с едой, вы-
пивкой и танцами, В коопе-
ративе всегда есть чистый
спирт очень высокого каче-
ства. Его разводят водой.
Выпив, мужчины теряют
сознание и засыпают. Пья-
ные мужчины становятся
веселыми при виде жен-
щин, которых в деревне
большинство. Дома освеща-
ются керосиновыми лампа-
ми. В танцах участвуют и
совсем старые женщины,
делая руками движения,
как рыбы плавниками. В
комнате темновато, от пла-
мени раскрытой русской
печи идет свет, проецируя
фигуры людей на стены. И
фигуры эти, как ведьмы. А
мои мысли в этот момент о
сыне, родственниках, друзь-
ях, которые на поле боя ве-
дут борьбу с фашистскими
бестиями. В апреле нача-
лась проверка и подготовка
к посевной, подписка на
новый заем и подвоз спирт-
ного был прекращен. Ясно,
что сельхозплантации важ-
нее, чем самогон. Партийцы
из области, города взялись
за оздоровление дисципли-
ны.
Такова была ситуация в
апреле 1942 года. Здоровье
мое ухудшилось, я ослаб,
во время ходьбы кружится
голова, так что люди дума-
ют, что я пьян, когда я
медленно иду через дерев-
ню. Питание не получаю,
колхоз один раз продал
хлеб. Изредка хозяйка дает
мне чай. Мое место, мой
топчан, на котором я сплю,
хотели забрать, хотя я по-
ставлен на постой сельсове-
том.
Вот уже 6 месяцев мои
ночи ужасны. До десяти
раз выхожу на двор. В пер-
вые дни я имел чай с хле-
бом, потом ничего. Нервы
сдали, любой шорох дохо-
дил до мозгов, головокруже-
ние было так сильно, что я
не мог ходить и все лежал.
Наконец, я пошел поби-
раться и получил от одной
эвакуированной учительни-
цы тарелку супа. Ночью я
не сплю, не приходит сон
и днем. Вероятно, из страха,
что я могу умереть, мне да-
ли горячий чай. Однажды
получил я и чашку карто-
фельного супа. Я быстро
съел своей хлеб, который
получил в колхозе с заме-
чанием, что я в колхозе
больше ничего не получу. Я
не имею жиров, а голод
крепчает с каждым днем и
не проходит; а тут я по-
лучил на животе гнойник
(фурункул), который меня
сильно беспокоит. Я борюсь
с ним ихтиоловой мазью.
Лечение мочевого пузыря
порошками, что приписал
фельдшер, успеха не имело.
Здесь нет стрептоцида, нет
горячей ванны. Мое состоя-
ние безнадежное. Ботинки
полностью порвались и в
ожидании теплой погоды я
сижу дома. После холодной
зимы, ветреной весны вода
бурным потоком устреми-
лась в деревню, что не по-
зволяет мне строить перс-
пективы на улучшение об-
становки. К тому же старое
мое тело полностью лиши-
лось жира, а в тех местах,
на которых я лежу, почер-
нело. Я с ужасом готовлюсь
ко сну.
В иные времена приходит
надежда, что я поправлюсь,
увижу Яна, Соню и Брон-
ку. Бывает, верю о завер-
шении книги "Верден4*, о
том, что доживу и увижу,
как наша советская Родина
освободится от фашизма и
прогрессивный мир уничто-
жит этих садистов и пара-
зитов до последнего чело-
века.
Публикация
Ю. ПОПОВА.
Знамя Ильича.-1992.-27 марта.-С.3
Документ
Категория
Статьи
Просмотров
100
Размер файла
161 Кб
Теги
москвы, Корнеевки, Генрих Фогелер, попова
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа