close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

panitkova

код для вставкиСкачать
 На правах рукописи Паниткова Эллина Юрьевна ПОНЯТИЕ «ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ» И ПРОБЛЕМА СОЦИАЛЬНОГО КОНСТРУИРОВАНИЯ РЕАЛЬНОСТИ 09.00.11 – социальная философия Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Архангельск-2012 2 Работа выполнена на кафедре философии и социологии ФГБОУ ВПО «Мурманский государственный гуманитарный университет» Научный руководитель: Самородов Виктор Николаевич кандидат философских наук, доцент кафедры философии и социологии ФГБОУ ВПО «Мурманский государственный гуманитарный университет» Официальные оппоненты: Марков Борис Васильевич доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой философской антропологии ФГБОУ ВПО «Санкт-
Петербургский государственный университет» Евсеев Валерий Александрович кандидат философских наук, доцент зам. директора по учебной работе института социально-гуманитарных и политических наук ФГАОУ ВПО «Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В.Ломоносова» Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Петрозаводский государственный университет» Защита состоится 23 октября 2012 г. в 16 час. 30 мин. на заседании диссертационного совета Д 212.008.08 при Северном (Арктическом) федеральном университете имени М.В. Ломоносова по адресу: 163002, г.Архангельск, Набережная Северной Двины, д.17, ауд. 1220. С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке гуманитарной и естественнонаучной литературы САФУ имени М.В. Ломоносова по адресу: 163002, г. Архангельск, пр. Ломоносова, д. 4. Автореферат разослан «18» сентября 2012 г. Ученый секретарь диссертационного совета
, кандидат философских наук, доцент Л.А. Морщихина 3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность темы исследования Хотя XX век отмечен переменами в ориентирах философии, ее стремлением найти основание бытия в самом человеке, проблема взаимоотношений человека и общества по-прежнему остается актуальной. Одним из способов рассмотрения данной проблемы становится идея социального конструирования реальности, утверждающая, что реальность в той или иной мере создается
, конструируется человеком (под «реальностью» понимается лишь реальность, воспринимаемая, принимаемая субъектами в таком качестве). При этом определение «социальное» подчеркивает, что реальность конструируется непременно в рамках человеческого взаимодействия (используя терминологию феноменологии, в интерсубъективном мире). В рамках социального конструирования необходимо иметь в виду наличие двух его уровней: социальное конструирование реальности, где под реальностью понимается природа, т.е. речь идет об опыте взаимодействия с внешним миром (миров физических объектов), и социальное конструирование социальной реальности, где речь идет о выстраивании реальности особого порядка – межчеловеческой, коммуникативной реальности (при этом оба уровня существуют через коммуникацию и взаимодействие с другими). Как и в рамках теории социального конструирования реальности
П. Бергера и Т. Лукмана, в рамках данной работы освещается конструирование реальности «второго порядка» – социальной реальности, т.е. фактически речь идет о социальном конструировании социальной реальности. Понятие «личность» может являться одним из наиболее адекватных понятий для обозначения субъекта конструирования, поскольку оно позволяет, с одной стороны, заострять внимание на единичном индивиде
, его интересах и потребностях, а с другой – рассматривать его в совокупности его общественных отношений, акцентировать общественный характер бытия человека. Особо следует подчеркнуть роль языка в процессе конструирования, поскольку он, во-первых, выполняет экспрессивную функцию, во-вторых, позволяет осуществлять когнитивные операции, в ходе которых, в частности, производятся абстракции и типизации, необходимые для повседневного опыта, в-третьих, обеспечивает общение между личностями, в результате которого вырабатываются столь значимые для социальной жизни конструкции. Язык является универсальной средой конструирования реальности и универсальной средой существования человека: овладев им, человек уже не может отказаться от его использования, его существование неразрывно связано с языком. Этим обусловлен тот факт, что
язык является средой существования реальности, 4 в том числе повседневной реальности, которая создается посредством коммуникации и соткана из языковых структур. Конструирование носит языковой характер, поскольку язык – это наиболее универсальное средство общения и познания. Более того, язык является неотъемлемой составляющей бытия личности, любая личность укоренена в языке. Язык представляется тем началом, которое сущностно объединяет личность и конструируемую ею
реальность. Таким образом, категория «языковая личность» релевантна для рассмотрения вопроса о конструировании реальности, что обусловливает актуальность исследования. Степень научной разработанности проблемы Проблема социального конструирования реальности рассматривается, прежде всего, в рамках феноменологической философии и социологии, где наиболее показательна работа П. Бергера и Т. Лукмана «Социальное конструирование реальности». Необходимо отметить, что влияние на становление данной концепции оказали прагматизм, понимающая социология М. Вебера, идеи символического интеракционизма, феноменология Э. Гуссерля, феноменологическая социология А. Шутца. Более того, необходимо отметить, что история философской мысли богата примерами разработки идеи конструирования реальности. Так, радикальный конструктивизм (Э. фон Глазерсфельд, У. Матурана, Ф. Варела, П. Ватцлавик, Х. фон Ферстер и
др.) прямо указывает на связь этой теории с идеями Ксенофана, Протагора, скептиков, Дж. Вико, Дж. Беркли, И. Канта, Ж. Пиаже и других. Однако радикальный конструктивизм не акцентирует внимание на социально-философской проблематике, интересуясь, преимущественно, эпистемологическим аспектом конструирования, а не онтологическим или социальным: познание рассматривается как активный процесс конструктивной деятельности субъекта, как способ организации субъектом опыта, оно имеет адаптивное значение (нацелено на приспособление и выживание) и, следовательно, практический характер. Социальный конструкционизм (К. Джерджен, Р. Харре, С. Московичи, Дж. Шоттер), ставящий в центр внимания вопросы об отношениях, коммуникативных процессах, носит в значительной степени психологический характер. Хотя и для теории социального конструирования реальности, и
для радикального конструктивизма, и для социального конструкционизма актуальна проблема взаимоотношений «индивид-общество», представляется, что лишь теория социального конструирования реальности концентрирует внимание на сугубо социологическом и социально-философском толковании процесса конструирования реальности. 5 В отношении понятия «языковая личность» следует отметить, что оно разрабатывалось преимущественно в лингвистическом ключе. Представления о языковой личности имплицитно присутствуют уже у Г. Штейнталя, В. Вундта, А.А. Шахматова. Первое эксплицитное обращение к теме языковой личности связано с именем Й. Вайсгербера, в русской лингвистической традиции впервые упоминание об этом феномене встречается
у В.В. Виноградова в работе 1930 г. «О языке художественной прозы», где данное понятие выводится на основе анализа языка художественной литературы и разрабатываются два пути изучения языковой личности - личность автора и личность персонажа. Велика заслуга в развитии представлений о личности говорящего таких выдающихся ученых, как Г.О. Винокур, Ю.М. Лотман, М.М. Бахтин. Исследованием проблемы непосредственно языковой личности занимались такие исследователи, как Г.И. Богин, Ю.Н. Караулов, В.П. Нерознак, С.Г. Воркачев, А.Г. Баранов, Т.Н. Снитко, С.А. Сухих, В.В. Зеленская, А.В. Пузырев, В.И. Карасик, Л.П. Крысин, О.Б. Сиротинина и др
. В работах Е.В. Красильниковой, Т.А. Трипольской языковая личность исследуется с позиций характерных для нее способностей, а также с позиций создания и восприятия ею текстов. О.Б. Сиротинина, Т.В. Кочеткова, М.А. Кормилицына, К.Ф. Седов делают акцент на речевой культуре личности. В 90-е гг. XX века разрабатываются методики создания портретов языковой личности авторов художественных текстов, представителей определенных референтных групп (А.П. Бабушкин, М.А. Дмитровская, А.К. Ермолаева, Л.А. Каракуц-Бородина, В.В. Ляпон и др.). Языковая личность может рассматриваться в синхроническом (Ю.Н. Караулов) и диахроническом (В.П. Тимофеев) аспектах, а также с точки зрения «стандарта», т
.е. усредненной обработанной нормы языка («нестандартной» называется личность, объединяющая «верхи» и «низы» культуры языка»). Со времени появления самого термина «языковая личность» исследователей интересовал, прежде всего, обобщенный образ носителя языка. Однако в последнее время заметно увеличилось количество исследований, посвященных изучению индивидуальных особенностей языковой личности, и преимущественно речь идет о ее проявлениях
в контексте художественной литературы (Е.Ю. Геймбух, Л.А. Каракуц-
Бородина, З.А. Кузневич, А.П. Чехова, Л.Н. Чурилина и др.). В данном отношении следует отметить преимущественный анализ «элитарных» языковых личностей и недостаточное внимание к рядовым носителям языка. Представляется, что постижение сущности языковой личности невозможно без исследования рядового говорящего. 6 Диалектическая связь индивидуального и социального, заключенная в понятии «личность», выражается в том, что понятие «языковая личность» может использоваться для обозначения как индивидуального для каждого говорящего способа использования языковых средств, так и когнитивно-дискурсивного инварианта. Однако при изучении языковой личности не следует ограничиваться лишь лингвистическими изысканиями, но обязательно должны приниматься во внимание
и социальные, и социально-философские основания. Классификации подходов к изучению языковой личности позволяют судить о том, что многие авторы уделяют внимание социальному аспекту языковой личности (национальный, социолингвистический, гендерный подходы). Тем не менее, при всем разнообразии подходов к языковой личности и внимании к социальной составляющей, значение языковой личности для процессов социального конструирования реальности остается малоизученным. Таким образом, обращает на себя внимание то, что исследователи проблем социального конструирования реальности не обращались к языковой личности как к возможному субъекту конструирования (хотя уделялось достаточное внимание языку как той среде, в которой происходит конструирование), равно как исследователи языковой личности не рассматривали проблему конструирования ею реальности. Настоящая работа призвана, проанализировав содержание понятия «языковая личность» с социально-философских позиций, рассмотреть ее роль в социальном конструировании реальности. Объектом диссертационного исследования является социальное конструирование реальности. Предметом исследования является роль языковой личности в социальном конструировании реальности. Цель исследования состоит в том, чтобы установить, каким образом языковая личность участвует в социальном конструировании реальности. Достижение этой цели предполагается через решение следующих более частных задач: Исследовать вопросы генезиса и развития теории социального конструирования реальности. Проанализировать проблему взаимоотношений между «я» и «другими». Исследовать понятие «языковая личность» и ее структуру с позиций, релевантных для проблемы социального конструирования реальности. Рассмотреть уровни социального конструирования реальности языковой личностью, отражающие ее роль в данном процессе. 7 Методологическая основа исследования На философском уровне основой исследования выступает феноменологический подход, согласно которому субъект познания обращается не к объектам окружающего мира, а к своему сознанию. Общество с подобных позиций признается абстракцией, создаваемой индивидами для собственного удобства, теоретическим конструктом, при этом, однако, не отрицается обратное влияние данного конструкта на создавших его субъектов
. Поскольку и социальная реальность, и языковая личность рассматриваются как системы, следует отметить, что в работе прослеживается принцип системности. На общелогическом уровне методологии работа основана на методах анализа и синтеза, а также на методах абстрагирования и обобщения (используются при разработке понятия «языковая личность»). В рамках общенаучного уровня методологии в работе используется
гипотетико-дедуктивный метод (поиск подтверждения концепции социального конструирования реальности на разнообразных уровнях социальности). Теоретическую базу исследования составили философские, социально-философские, социологические и лингвистические труды, связанные с осмыслением коммуникативных практик, понимаемых в качестве механизма конструирования реальности. Исследование опирается на принципы феноменологии Э. Гуссерля, феноменологической социологии А. Шутца, П. Бергера, Т. Лукмана
, а также на основные положения радикального конструктивизма (Э. фон Глазерсфельд и др.). При анализе понятия «языковая личность» использовались работы по социолингвистике и лингвистике как отечественных, так и зарубежных авторов. Научная новизна исследования: 1. Проблема социального конструирования реальности рассмотрена с применением понятия «языковая личность», что позволяет расширить границы теории социального конструирования
реальности, обогатив ее как в социально-философском, так и в лингвофилософском ключе. 2. Понятие «языковая личность» представлено как социально-
философское понятие, предложено его определение в качестве такового. 3. Рассмотрение языковой личности c лингвофилософских позиций обнаруживает два уровня ее существования: уровень языка и 8 уровень речи, в более широкой трактовке – уровень типизаций и уровень ситуативности. Выработка, сохранение типизаций осуществляется преимущественно благодаря языку, а также его процессуальной составляющей – речи. 4. На социально-философском уровне рассмотрены «языки» и «миры» некоторых социальных групп и социальных институтов, что является следующей ступенью существования языковой личности и конструирования ею реальности. С социально-
философских позиций рассмотрена роль языка в функционировании данных социальных образований. Положения, выносимые на защиту: 1. Люди конструируют общие значения и смыслы («общие» в значении «совпадающие», «схожие»), т.е. внешний, понятный, конвенциональный мир для того, чтобы, существуя в этом знаково-символическом пространстве, обеспечить взаимодействия и чувство «онтологической безопасности». В
этом процессе ключевая роль принадлежит языку. 2. В рамках теории социального конструирования реальности под языковой личностью понимается потенциально или актуально включенный во взаимодействие с другими субъект, который при помощи языка осуществляет осмысливание, концептуализацию мира, общение с другими личностями, а также самовыражение посредством тех способов, которые: 1) свойственны человеческому языку вообще; 2) свойственны конкретному (национальному) языку, а также языку разнообразных социальных общностей; 3) свойственны языку данного индивида. Языковая личность представляет собой не только носителя языковой способности, но и пользователя языка, она характеризуется с точки зрения языкового (речевого) поведения. 3. Основным противоречием, обуславливающим развитие языковой личности, является противоречие между конвенциональностью, типизированностью общественных норм и индивидуальным творческим началом, при этом данное противоречие реализуется и с помощью языка (выработка и сохранение типизаций осуществляются во многом благодаря языку), и в самом языке (язык имеет два уровня: уровень правил, системы, устоявшихся значений и уровень реализации данных правил, системы, значений). 4. Каждая из форм существования социальной общности тяготеет к созданию собственного языка, который выполняет функции, заданные той или иной «мы-группой». С помощью языка 9 создается не только социальный мир в целом, но и множество социальных миров, его составляющих. 5. Подобно социальным группам, социальные институты также предполагают существование собственных языковых миров, и, хотя язык не является непременной составляющей социального института как такового, он неразрывно связан с его существованием, поскольку представляет собой наиболее универсальную знаковую систему, которая
создает и поддерживает соответствующий институциональный дискурс, транслирует необходимые нормы и правила, что позволяет данному институту существовать в сознании людей, а людям – ориентировать на него свою деятельность, обеспечивая порядок своего существования. Научно-практическая и теоретическая значимость исследования Теоретические положения, сформулированные в диссертации, могут быть использованы для углубления представлений о той линии
развития новейшей социальной философии, которая в центр внимания ставит проблемы социального конструирования реальности. Результаты проведенного исследования позволяют полагать, что социальное конструирование реальности есть явление, укорененное в языке и имеющее отношение к каждой личности, живущей и действующей в мире. Поскольку, как было доказано, социальная реальность творится исключительно самими людьми, главным этическим выводом работы можно считать обоснование необходимости осознания каждой личностью ответственности за совершаемые ею действия, причем такой ответственности, которая касается не только окружения личности, но и ее самой. Работа может быть использована в преподавании социально-
философских дисциплин, а также для составления учебно-методических пособий по социальной философии, социолингвистике и философии языка, особенно
в отношении установления межпредметных связей между указанными курсами. Выводы и результаты, полученные в ходе исследования, можно использовать для дальнейших разработок по социальной философии в рамках теории социального конструирования реальности, в частности, внимания заслуживает изучение конструирования реальности на иных социальных уровнях (иные социальные общности), а также исследование конкретных механизмов данного конструирования применительно к каждому уровню. 10 Структура диссертации Диссертация состоит из введения, разделенных на параграфы двух глав, заключения и списка литературы. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ Во введении обосновывается актуальность темы исследования, степень научной разработанности проблемы, формулируется объект, предмет исследования, цель и задачи работы, определяется методологическая основа исследования, теоретическая база, раскрывается научная новизна, представлены научно-практическая и теоретическая
значимость исследования, сведения об апробации работы, а также краткая характеристика структуры диссертации. В первой главе «Языковая личность как основа социального конструирования реальности» внимание уделено проблеме социального конструирования реальности, ее основным положениям и истории ее возникновения, а также проблеме взаимодействия и взаимопонимания людей. Помимо этого, после рассмотрения вопроса роли языка и
личности в процессе конструирования реальности, исследуется понятие «языковая личность»: его содержательное наполнение, значение для конструирования реальности, структура. В параграфе 1.1. «Генезис и развитие теории социального конструирования реальности» рассмотрена история развития представлений о социальном конструировании реальности, основные положения данной теории. Прослежено развитие идей социального конструирования реальности, предтечей которых можно назвать М. Вебера
, сделавшего явный акцент на субъективном характере целеполагания в рамках концепции «социального действия». Идеи М. Вебера явились весьма ценными для феноменологической социологии – одного из главных направлений социально-философской мысли XX века. Феноменологическая социология проблематизировала то, что представлялось М. Веберу самоочевидным: фундаментальную идею целерационального действия, равно как и другие основополагающие социологические понятия. Представлены основоположения феноменологической социологии, которая, отталкиваясь от идей Э. Гуссерля, показывает, как человек конструирует мир и как мир конституируется в его сознании. С точки зрения данного направления общество создается и воссоздается во взаимодействии индивидов, откуда следует ключевое значение интерсубъективности, а социальный мир рассматривается прежде всего как мир значений, переживаемых и интерпретируемых людьми
в их 11 повседневной жизни, что предполагает важность герменевтических процедур. Идеи прагматизма, М. Вебера, символического интеракционизма и, прежде всего, обобщение и систематизация структур социальной реальности, проведенные А. Шутцем, легли в основу книги Т. Лукмана и П. Бергера «Социальное конструирование реальности», ключевыми концептами которой являются «реальность» и «знание». В рамках параграфа освещаются основные положения теории
Бергера и Лукмана, анализ которых позволяет прийти к выводу о том, что данная теория представляет собой попытку элегантного маневрирования между «социальным номинализмом» и «социальным реализмом». Человек выступает одновременно и «творцом» социального мира, и его «жертвой», заложником компромиссов, которые являются неотъемлемой частью существования социальных институтов. Проведен сравнительный анализ теории социального конструирования
реальности, идей радикального конструктивизма и идей социального конструкционизма. И радикальный конструктивизм (Э. фон Глазерсфельд, У. Матурана, Ф. Варела, Х. фон Ферстер, П. Ватцлавик, Г. Рот, З. Шмидт и др.), и социальный конструкционизм (К. Джерджен, Р. Харре, С. Московичи, Дж. Шоттер) выступают против взгляда на знание как на отражение действительности, как на нечто, образующееся в сознании с помощью прямого наблюдения. Основное отличие заключается в том, происходит ли познание и конструирование реальности в некоем социальном пространстве (социальный конструкционизм) или же оно неизбежно ограничено лишь индивидуальным сознанием, а социальность – лишь абстракция, представляющая собой на самом деле некоторую схожесть представлений у индивидов (радикальный конструктивизм). Теорию
социального конструирования реальности Бергера и Лукмана также, по большому счету, не интересует онтология, сконцентрированная на том, что представляет собой бытие, мир «на самом деле», т.е. независимо от сознания людей, данная теория стремится раскрыть механизмы, которые позволяют людям совместно конструировать реальность, а вопрос, соответствует ли конструкция действительности, не является важным, важно лишь то, насколько она социально одобрена и принята. Постольку, поскольку с помощью конструкций в процессе сосуществования людей решаются практические проблемы, конструкции воспроизводятся людьми и существуют. Если радикальный конструктивизм интересуется в большей степени эпистемологическими проблемами, то теория социального конструирования реальности – механизмами, благодаря которым строится реальность. 12 На основе положений конструктивизма в рамках работы постулируется, что люди накладывают на мир «сетку», конструируют его в соответствии со своей (человеческой, биологической, психологической и т.д.) организацией. Под конструкцией в рамках работы понимается то, что является деятельностью субъекта и/или ее результатом; то, что вызывает появление чего-то нового в отличие
от того материала (т.е. окружающей действительности), из которого она создается. Конструирование реальности происходит, преимущественно, с помощью знаков и символов, что обусловливает центральную роль языка, который являет собой хранилище накопленных значений и жизненного опыта, передающихся следующим поколениям. Критериями адекватности, пригодности конструкций являются как опыт взаимодействия с миром, так и мнения других людей, что обусловливает необходимость рассмотрения проблемы взаимодействия и взаимопонимания. В параграфе 1.2. «Я» и другие: проблема взаимопонимания и взаимодействия в контексте социального конструирования реальности» данная проблема исследуется в рамках конструктивистского и социально-феноменологического подхода. Каждый человек воспринимает мир в соответствии со своей перспективой, своими обстоятельствами, в которых находится. Исходя из того, что для успешного существования человеку необходимо взаимодействие с другими людьми, важнейшей проблемой является проблема взаимопонимания, поскольку взаимодействие нуждается во взаимопонимании. Проанализированы взгляды А. Шутца и конструктивистов на проблему понимания. Шутц, несмотря на заявления о невозможности исчерпывающего понимания чужого подразумеваемого смысла, утверждает значимость постановки себя на место другого, а также роль
самоистолкования в деле понимания другого. В данном отношении диссертант позволяет себе усомниться в достаточности этих методов, поскольку зачастую человек не владеет достаточным объемом информации для того, чтобы представить себя «Там». Думается, что подобные процедуры эффективно «работают» лишь при наличии общего опыта, «общей истории», общей системы релевантностей. Ввиду непреодолимости индивидуальных различий
и замкнутости «Я», ввиду отсутствия возможности исчерпывающего понимания другого, единственным выходом остается конструирование общих значений и смыслов («общих» в значении «совпадающих», «схожих»), т.е. внешнего, понятного, конвенционального мира для того, чтобы, существуя в этом знаково-символическом пространстве, обеспечить взаимодействия. 13 Постулирование существования такого мира и является одним из основополагающих пунктов работы. Функциями семиотической и символической реальности являются «примирение» с многообразными переживаниями трансцендентности, приспособление к ним, а также функция онтологической безопасности, регулирования жизни, защиты от хаоса, ужаса смерти. Знаково-
символическая реальность открыта нам для интерпретации (как говорил Шутц, любой знак, будучи поданным, осмыслен), и мы постоянно занимаемся герменевтикой, наполняя таким образом знаки и символы своими смыслами, т.е. нашу жизнь смыслом. В этом отношении релевантна яркая метафора Э. Фёгелина, говорившего, что общество есть «маленький мир, микрокосм, освещаемый изнутри смыслом благодаря людям, которые постоянно создают и носят его в себе как способ и условие своей самореализации». Подобное «освещение» происходит через разнообразные знаки и символы. Не имея доступа к действительности, люди, как когнитивные существа, не могут жить в бессмысленном мире, не могут не конструировать реальность в своем сознании. Конструктивизм убежден в том, что люди «придумывают» для себя порядок мира, забывая, что сами его изобретают
, а затем переживают его как нечто «реальное». Используя логику радикального конструктивизма, можно утверждать, что если мир, в котором мы живем и который познаем, конструируется нами, то нет ничего удивительного в том, что нам самим он кажется относительно стабильным. Каждому из нас, живущему в мире людей, важно, чтобы конструкции более или менее совпадали, поскольку нам необходимо устанавливать взаимодействие между собой. Это обеспечивается, во-
первых, за счет того, что все мы принадлежим к одному роду homo sapiens. Действуя по аналогии, пытаясь поставить себя «на место» другого, мы стремимся понять друг друга. Однако для организации успешных взаимодействий этого зачастую недостаточно. Поэтому возникает потребность в организации мира
с помощью типизаций, ритуалов, традиций, важнейшей из которых является язык. С помощью языка людям удается поддерживать сплоченность групп, обеспечивать функционирование институтов. При помощи одного конструкта (языка) воспроизводятся и создаются иные конструкты. В параграфе 1.3. «Языковая личность: основы формирования, определение, аспекты изучения, структура» понятие «языковая личность» исследуется с социальных и социально-философских позиций. Обоснована ценность термина «языковая личность» для раскрытия фундаментальной роли языка в человеческом существовании. Кратко охарактеризована основная предпосылка становления языковой личности – 14 языковая способность. Важнейшее значение составляет тот факт, что языковая способность едина для всех людей, что уже может являться основой возможности взаимопонимания. Обращают на себя внимание разногласия, касающиеся самого термина: помимо словосочетания «языковая личность», используются такие термины, как «человек говорящий» (Н.Д. Арутюнова), «речевая личность» (Ю.Е. Прохоров), «коммуникативная личность» (В.В
. Красных). Для целей настоящего исследования термин «языковая личность» представляется наиболее удачным. Однако, поскольку язык существует, реализуется только в речи, при анализе понятия «языковая личность» возникает необходимость исследовать ее и как речевую личность, т.е. с позиций ее проявления в речевой деятельности, в актах коммуникации. В зависимости от установок исследователя, от его взглядов на сущность языковой личности, варьируются представления о компонентах ее формирования: упоминается владение не только системой языка, но и правилами организации высказывания, национально-культурной спецификой и т.д. В рамках настоящего исследования выработано следующее определение языковой личности: языковая личность – это потенциально или актуально включенный во взаимодействие с другими субъект, который
при помощи языка осуществляет осмысливание, концептуализацию мира, общение с другими личностями, а также самовыражение посредством тех способов, которые: 1) свойственны человеческому языку вообще; 2) свойственны конкретному (национальному) языку, а также языку разнообразных социальных общностей; 3) свойственны языку данного индивида. Языковая личность есть языковая индивидуальность человека, и ее можно охарактеризовать с точки зрения меры
развития человеком языковой способности, чувства (чутья) языка. Языковая личность представляет собой не только носителя языковой способности, но и пользователя языка, она характеризуется с точки зрения языкового (речевого) поведения. Вслед за В.П. Конецкой, диссертант использует дихотомию «личность-Личность» для разграничения рядового пользователя языка и мастера слова. Рассмотрено содержание понятия «языковая
личность», представлены и проанализированы классификации ее уровней с точки зрения Ю.Н. Караулова, Л.П. Крысина, С.А. Сухих и В.В. Зеленской, А.В. Пузырева. По мнению диссертанта, данные классификации носят спорный характер, поскольку критерии выделения единиц языковой личности не достаточно обоснованны и зачастую разнородны. В параграфе 1.4. «Языковая личность
в свете антиномичности языка» исследуется проблема двойственной природы языка, на основе 15 чего делается вывод о возможности выделения двух уровней конструирования реальности языковой личностью. С одной стороны, язык можно понимать как продукт деятельности людей, как договор, поскольку он не существует вне тех, кто думает и говорит на нем, с другой стороны, люди зачастую осознают ту мощь, которой наделен язык, более того, любое общество
знает и всегда знало язык лишь как продукт. Антиномичность языка, таким образом, является свидетельством одного из центральных тезисов идеи социального конструирования реальности: созданный человеком продукт оказывает влияние на своего создателя. Язык является неотъемлемой частью человеческого существования: человек заявляет о себе как о личности, являет себя миру в основном через языковую коммуникацию, с помощью языка человек как личность устанавливает социальные связи, регулирует межличностные отношения, язык представляет собой хранилище разнообразия накопленных значений и жизненного опыта, передающихся от поколения к поколению и т.д. Это наделяет язык особым статусом и позволяет ему диктовать условия своему создателю. Язык, несомненно, влияет на индивидуальное сознание каждого человека
, поскольку человек усваивает его как некий факт, транслированный ему обществом. Язык необходим человеку для того, чтобы овладеть внешним миром, приспособиться к окружающей среде, установить отношения с другими. Язык тесно связан с процессами нашего мышления и занимает особое место в осмыслении окружающего мира. Гипотеза лингвистической относительности – лингвистического детерминизма предпринимает попытку обосновать, что наше мышление определяется языком, который мы усваиваем в процессе социализации. До сих пор не утихают споры вокруг того, насколько особенности национальных языков могут предопределять мышление и поведение людей. Так или иначе, исходным пунктом является личность, выражающая себя в языке, через язык: без личности не может быть ни речевого общения, ни
социального взаимодействия. С учетом двойственного характера языка можно сказать, что, с одной стороны, личность способна подчинять себя язык, использовать его в соответствии со своими коммуникативными, когнитивными и экспрессивными нуждами, с другой стороны – вынуждена принимать типизации, правила, навязанные им. Борьба данных тенденций представляется основным противоречием в развитии языковой личности. С учетом вышеизложенного выделены два уровня в структуре языковой личности: уровень языка, т.е. уровень знания языка как такового (владение фонетической системой языка, знание значений слов, 16 их сочетаемости, грамматических конструкций) и уровень речи, т.е. уровень использования языка. Данные уровни могут быть представлены шире, а именно в качестве «уровня типизаций, конвенций, правил» и «уровня ситуативности» (включающего в себя коммуникативное поведение, мотивы, стратегии общения и т.д.). Данные уровни взаимосвязаны: с одной стороны, правила реализуются в
контексте, с другой – взаимодействие в разнообразных ситуациях рождает правила. Уровни типизаций и ситуативности могут проявлять себя как в языковой среде, так и за ее пределами. С учетом того, что в центре рассмотрения данной работы стоит понятие «языковая личность», внимание в ней уделено именно языковой среде. Во второй главе «Уровни социального конструирования реальности языковой личностью: лингвофилософский и социально-
философский аспекты» анализируются вопросы социального конструирования реальности в двух плоскостях: на уровне типизаций и ситуативности (лингвофилософский аспект) и на уровне социальных групп и социальных институтов (социально-философский аспект). Глава состоит из двух частей: 2.1. Типизации и ситуативность как два уровня конструирования реальности языковой личностью; 2.2. Социальное конструирование реальности на различных социальных уровнях. В параграфе 2.1. «Типизации и ситуативность как два уровня конструирования реальности языковой личностью» решается вопрос о роли типизаций для социального конструирования реальности, а также о взаимоотношении двух уровней конструирования в сфере языка: уровня типизаций и уровня ситуативности. В параграфе освещается вопрос социального конструирования реальности на
уровне речи. Типизации, идеализации, абстракции являются неотъемлемой чертой социальной реальности, создаваемой людьми, они находят прочное обоснование в структуре повседневного мышления, упорядочивая реальность и превращая ее в «доверяемую». По мнению Бергера и Лукмана, типизации являются ключевыми механизмами социального конструирования реальности. Типизации сами по себе не будут играть роли в конструировании реальности, если они не будут являться взаимными, одобренными группой. В целом, конвенции постольку играют роль в конструировании реальности, поскольку они способствуют тому, что те или иные явления принимаются группой в качестве реальных. Каждая группа может конструировать особый мир в процессе взаимодействия, и этот мир постоянно интерпретируется членами группы. Мы существуем не просто
в мире, но в постоянно интерпретируемом нами мире, в мире определенных типизаций, толкований, в мире порядка. 17 Типизации представляют собой и средство успешного общения, и его результат. При этом в повседневности люди не только применяют готовые типизации для интерпретации окружающих и явлений повседневной жизни, но в процессе взаимодействия вырабатывают новые, те, которые позволят им прийти к согласию с другими и с окружающей средой. Повседневное взаимодействие, таким образом, можно
охарактеризовать как поток герменевтических процедур, а само общество – как процесс понимания. Несмотря на то, что типизации существуют и вне языка, язык – важнейшая сфера их существования и воплощения: язык как система знаков хранит типизации (словарь и синтаксис повседневного языка именуются Шутцем «типизирующим медиумом par excellance») и предоставляет их для использования, а речь как использование языка в разнообразных ситуациях дает возможность выработки типизаций. Человеческое общество есть коммуникативный процесс, поскольку оно изо дня в день возрождается или творчески воссоздается с помощью определенных актов коммуникативного характера. С помощью речи мы пытаемся не только понять друг друга, но и сконструировать нашу общую реальность. Справедливо и то, что
интерсубъективность делает возможным разговор, и то, что разговор делает возможной интерсубъективность. Реальность постоянно конструируется, она представляет собой «процесс исполнения», что подчеркивается в рамках этнометодологии, согласно которой, процесс взаимодействия может быть истолкован как открытие правил, как процесс их интерпретации. Интерпретируя явления, индивиды творят и собственное взаимодействие, которое оказывается уже объективной социальной
структурой. В данном контексте особую актуальность приобретают идеи философской герменевтики, имеющие непосредственное отношение к проблемам повседневной коммуникативной и интерпретативной деятельности. Относительно взаимоотношения типизаций и ситуативности интерес представляет противопоставление двух традиций в аналитической философии: репрезентационизма и интенционализма. Удачным выходом можно считать представление Г.Г. Хазагеровым данной проблемы посредством двух «осей»: «оси
интенции» и «оси конвенции». Данное решение позволяет избежать споров по поводу истинности/ложности оснований репрезентационизма/интенционализма, не опровергая ни одну из концепций, в то же время представляя их опосредованно связанными друг с другом. Как известно, владение языком есть не просто знание языка, но способность мобилизовать это знание при выполнении определенных коммуникативных задач в определенных контекстах или ситуациях. 18 Правила для процессов конструирования реальности имеют важнейшее значение, но, во-первых, они не могут соблюдаться безупречно во всех случаях взаимодействия, т.к. любой человек – это уникальный феномен, обладающий своими мотивами, установками, идеями, в конце концов, своим настроением в момент совершения какого-либо действия. Кроме того, правила нуждаются в корректировке в соответствии
с контекстом применительно к ситуации, а также в личностной переработке. В социальных коммуникациях важен не только сам текст (его формальный план), но и кон-текст и под-текст, требующие дополнительной глубокой интерпретации. Контекст, в свою очередь, важен и в лингвистическом плане, и в плане социальном. Скептическое отношение к коммуникативным правилам (
в частности, к коммуникативным постулатам Г.П. Грайса) связано с тем, что в повседневном дискурсе они зачастую как намеренно, так и ненамеренно нарушаются. Более того, наряду с конвенциональностью, в языковой и речевой деятельности имеет место и игровое начало (хотя игры также ведутся по определенным правилам). Несмотря на то, что, в целом
, знак стремится к стабильности и обладает относительной устойчивостью во времени, данное свойство соседствует со свойством изменчивости, которое проявляется в том, что знак расширяет или план выражения, или план содержания. При этом вариативность, однако, должна оставаться в неких рамках для того, чтобы сохранять стабильность системы. Коммуникативные постулаты могут также нарушаться ввиду того, что говорящие намеренно действуют некооперативно: стремятся обидеть, унизить собеседника, показать свое превосходство и т.д. Однако данные формы социального и речевого поведения выходят за рамки рассмотрения данной работы: с позиций социального конструирования реальности, а также с позиций социального взаимодействия подобное поведение должно быть признано неэффективным. Данные факты позволяют сделать вывод
о том, что уровень ситуативности, использования правил, уровень речи обладает, по крайней мере, не меньшей значимостью, чем уровень правил. В этой связи в главе охарактеризованы такие особенности повседневной коммуникации, как наделение слова в практике его использования эмоциональными и ассоциативными «отделками» (fringes), «социальное распределение знания», расширение и «размытость» лексического значения слова, «расплывчатость
» и неопределенность языка повседневности, что, как ни парадоксально, и обеспечивает продуктивность языка. В параграфе 2.2.1. «Социальное конструирование реальности на уровне социальных групп» освещаются вопросы социального конструирования реальности с помощью языка на примере различных 19 социальных групп: нации/народы, профессиональные общности, гендерные общности, молодежь, а также на данном уровне в целом. Реальность повседневной жизни соткана из различных подмиров, существование которых обусловлено существованием различных социальных групп: принадлежность к определенной нации/определенному народу, профессии, полу, возрастной категории и т.д. означает принадлежность к особому подмиру, который в той
или иной мере характеризуется определенным запасом знания, опытом, типизациями и системами релевантностей, а также собственным «частным кодом». Чем более закрыта группа, тем большее значение приобретает символика и знаковость общения, носящая как вербальный, так и невербальный характер. Рассматриваются разнообразные аспекты функционирования языка для обеспечения существования различных социальных общностей, в частности, наций, профессиональных, гендерных общностей, молодежи. Язык представляет собой средство накопления знаний национальной культуры и культуры в целом, форму ее существования. Наше знание о мире по большей части имеет социальное происхождение и является «социально одобренным». Передача данного знания осуществляется во многом благодаря родному языку, причем язык, т.е. его словарный состав, морфология и синтаксис неизбежно отражают ту систему релевантностей, которая одобрена той или иной языковой группой. Неотъемлемыми компонентами национального языкового сознания являются не только структуры языка, но и традиции общения, правила речи. Несмотря на спорность гипотезы лингвистической относительности и прочих концепций, утверждающих, что язык людей, на котором они говорят, определяет их мышление, необходимо
признать формальное и смысловое своеобразие языков, что предполагает различные способы конструирования мира. Язык есть один из «маркеров» этничности, одна из главных этнических ценностей, но он есть и главный этноразличительный признак: посредством национального языка наглядно определяется грань между «своими» и «чужими». Следствием применения подобного разделения является инвективизация представителей другого народа. Применительно
к профессиям, можно отметить, что профессиональный образ мира предполагает, в первую очередь, некоторый запас знаний и связанный с ним терминологический аппарат. Кроме того, как правило, представители профессий используют так называемый профессиональный жаргон, определенную манеру речевого поведения и т.д. Для профессиональных языков в целом характерна коммуникативная замкнутость, адресованность посвященным, их освоение позволяет индивиду, заявляя о своем профессионализме, причислять себя к группе, 20 окружающим идентифицировать его как принадлежащего к этой группе, а группе идентифицировать его как «своего» (в связи с этим возникло понятие «профессиональный образ мира»). Многие исследователи склонны выделять «традиционные» характеристики мужского и женского речевого поведения, однако, данная позиция не разделяется всеми, зачастую утверждается недостаточность оснований для твердого вывода о неотъемлемых атрибутах мужской
и женской речи: отмечается, что данные особенности есть лишь тенденции употребления. Кроме того, в рамках гендерной лингвистики отмечается, что вышеуказанные различия более выражены в неформальных ситуациях, а выравнивание социального положения способствует их сглаживанию. Разделение по полу имеет и другое измерение в языке: утверждается, что сам язык ориентирован на мужчин и утверждает их доминирование в социуме, что является проявлением «лингвистического сексизма». Язык может также являться одной из главных характеристик возрастных общностей. К примеру, главной функцией языка молодежи является идентификация себя как представителя молодежной среды: язык несет функцию своеобразной «визитной карточки», пароля, позволяя заявить окружающим о принадлежности к молодежному кругу общения, а также
отмежеваться от взрослых. Язык молодежи есть способ творческого самовыражения, служащий приемом карнавализации, некой «коллективной маской». Представленный анализ роли языка свидетельствует о неразрывной связи сознания и бытия социальных групп с языком. Социальные группы конструируют свои реальности, и в этом процессе языку принадлежит решающая роль. Язык обслуживает общество абсолютно во всех сферах
человеческой деятельности, он играет важнейшую роль в накоплении, передаче знаний. В языке отражается социальная структура общества, он является средством дифференциации одной социальной группы от другой, их разобщения, но, с другой стороны, он есть и средство сплочения членов внутри группы. Параграф 2.2.2. «Проблема власти структур над личностью и социальное конструирование реальности на
уровне социальных институтов» посвящен рассмотрению вопроса о значении структур для личности, а также анализу социального конструирования реальности с помощью языка как на данном уровне в целом, так и в рамках отдельных социальных институтов. В заключение главы раскрываются проблемы, связанные с конструированием, а также обосновывается необходимость осознания человеком ответственности за действия
, приносящие вклад в конструирование реальности. Особое внимание уделяется проблеме реификации, относящейся к социальному порядку, воплощающемуся, в частности, в системе 21 социальных институтов: с одной стороны, люди нуждаются в определенных процедурах, обеспечивающих «онтологический порядок», с другой стороны, созданные людьми модели, объективируясь, реифицируясь, предстают по отношению к ним как внешняя сила. В рамках теории социального конструирования реальности подчеркивается, что социальный порядок является лишь продуктом человеческой деятельности, вернее, непрерывным человеческим производством, и никакого другого
онтологического статуса ему приписать нельзя. Если социальные институты не будут постоянно воспроизводиться в повседневных практиках индивидов, они перестанут существовать, воспроизводятся же они лишь благодаря тому, что в большей или меньшей степени удовлетворяют потребности людей. В этом отношении допустимо сравнение социальных институтов с языком, который существует постольку, поскольку постоянно употребляется индивидами. Проводится сравнение идей теории социального конструирования реальности с идеями структурализма. Если структурализм, в целом, был сконцентрирован на идее вне- и надындивидуальной детерминированности бытия и сознания, то теория социального конструирования реальности отрицает безусловную подчиненность людей структурам, стремясь показать диалектику взаимоотношений индивида и общества. В результате сравнения идей теории социального конструирования реальности с
идеями теории речевых актов делается вывод, что, хотя в теории социального конструирования не акцентируется внимание на перформативах, процессы хабитуализации, объективации и т.д. подразумевают «перформативность». Характеристика той роли, которую язык играет для социальных институтов, позволяет сделать вывод, что язык тесно связан с их существованием, воспроизводством, поскольку именно с помощью языка из поколения в поколение передаются соответствующие знания, обеспечивающие легитимацию институтов новыми поколениями. Без фиксации речи в письменном слове немыслим переход к цивилизации, без фиксированного слова невозможны такие формы общественного сознания, как право, философия, наука. В заключение параграфа обсуждается «оборотная сторона» конструирования, т.е. те аргументы, которые зачастую используются критиками конструктивизма, и
те явления, которые ограничивают произвольность конструирования. Тем не менее, диссертант остается верным убеждению, что социальный мир есть наша конструкция, наше творение. Именно этим обусловлена необходимость ощущения ответственности за свою деятельность. В заключении подводятся итоги, формулируются основные выводы диссертационного исследования. 22 Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях: В изданиях из списка ВАК: 1. Паниткова, Э.Ю. Роль языка в конструировании реальности // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С. Пушкина. – СПб., 2011 г. – № 1 (Том 2). Философия. – С. 108 – 116. – 0,6 п.л. 2. Паниткова, Э.Ю. «Я» и другие: проблема взаимопонимания и обоснование необходимости социального конструирования реальности // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С. Пушкина. – СПб., 2011 г. – № 4 (Том 2). Философия. – С. 133 – 140. – 0,5 п.л. 3. Паниткова, Э.Ю. Проблема власти структур над личностью на уровне социальных институтов с позиций теории социального конструирования реальности // Европейский журнал социальных наук. – Рига; Москва, 2012 г. – № 4 (20). С. 504 – 508. – 0,4 п.л. В других изданиях: 4. Паниткова, Э.Ю. Единство и борьба противоположностей с позиций социального конструирования реальности как неотъемлемая составляющая развития языковой личности // Ученые записки МГПУ. Общественные науки: Сборник научных статей / науч. ред. А.А. Сауткин. – Мурманск: МГПУ, 2010. – Выпуск 7: Проблемы диалектики: от Гегеля до наших дней. – С. 173 – 180. – 0,5 п.л. 5.
Паниткова, Э.Ю. Проблема ценностей повседневной жизни в концепциях социального конструирования реальности // Ученые записки МГПУ. Общественные науки: Сборник научных статей / отв. ред. Т.П. Штец. – Мурманск: МГПУ, 2009. – Выпуск 6: XXI век: проблема смысложизненных ценностей. – С. 17 – 29. – 0,8 п.л. 6. Паниткова, Э.Ю. Социальное конструирование реальности с помощью языка в молодежной среде: объединение и
диверсификация // Молодежь и общество: перспективы развития: сб. материалов науч.-практ. конф., 25 ноября 2009 года, г. Мурманск: в 2 ч. Ч. 2 / ред. колл.: Л.В. Брик, В.Н. Васильева, С.Р. Деркач [и др.]; отв. ред. В.Н. Васильева, Н.Н. Забелина. – Мурманск: Изд-во МГТУ, 2010. – С. 21 – 32. – 0,5 п.л. 23 7. Паниткова, Э.Ю. Язык и речь – два уровня конструирования социальной реальности языковой личностью // Язык. Культура. Коммуникация // Материалы и тезисы Международной научной конференции / под ред. д.п.н., проф. Г.С. Трофимовой. – Ижевск, УдГУ, 2009. – С. 75 – 80. – 0,3 п.л. 8. Паниткова, Э.Ю. Язык как неотъемлемый компонент повседневности // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. – Москва, 2009. – № 3. – С. 72 – 76. – 0,5 п.л. 
Автор
47   документов Отправить письмо
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
98
Размер файла
298 Кб
Теги
panitkova
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа