close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Андрей Фурсов - Леонид Брежнев и его эпоха

код для вставкиСкачать
Брежнев тем и интересен, что был ярким представителем и выразителем интересов зрелой, сытой, а потому в целом незлой, не стремящейся лить кровь номенклатуры. Брежнев был воплощением этого типа. Поэтому надо говорить не столько о нем, сколько о модел
Леонид Брежнев и его эпоха
0:31 | 19.05.2009
Брежневский режим был намного дальше от сталинского, чем хрущёвский.
В 1970-е годы трудно было представить, что когда-то мы будем отмечать (даже в смысле: фиксировать) столетие со дня рождения Брежнева. Интересен ли Брежнев как личность? Конечно, нет. Будучи по-человечески симпатичнее большинства своих предшественников и преемников, он, конечно же, был тем, что именуют "серой личностью". Но он и не мог быть другим, иначе никогда не сделал бы карьеры при том антиестественном отборе, который был характерен для номенклатуры и усиливался по нарастающей, кульминировав в Горбачеве и его команде.
Брежнев тем и интересен, что был ярким представителем и выразителем интересов зрелой, сытой, а потому в целом незлой, не стремящейся лить кровь номенклатуры. Брежнев был воплощением этого типа. Поэтому надо говорить не столько о нем, сколько о модели и эпохе, которую он выражал, а точнее, отражал.
Брежневская эпоха интересна не только сама по себе. Она стала снятием противоречий, накопившихся в советском обществе в 1920-1950-е годы (особенно в 1950-е), и в то же время в ее недрах возникли острейшие противоречия, которые вышли наружу в 1980-е и были разрешены посредством горбачевизма и ельцинизма. Сегодня эти противоречия в их снятом виде уже почти не существуют - эпоха, начавшаяся на рубеже 1960-1970-х у нас и в мире, стремительно подходит к концу.
Согласно одному из мифов, брежневизм - это частичная реставрация сталинизма. В основе данного мифа лежит полное непонимание социосистемной природы номенклатуры. Номенклатура возникла и всю раннюю стадию своего развития просуществовала как слой, не имевший физических, социальных и экономических гарантий своего существования. С Хрущевым в 1953-56 годах номенклатура решила проблему физических гарантий и начала борьбу за социальные экономические гарантии. На этом пути встал Хрущев. Его устранение в 1964 году стало основой обеспечения экономических и социальных гарантий и открыло "золотой век" номенклатуры как статусной группы.
Брежневский режим был намного дальше от сталинского, чем хрущевский: брежневизм есть устранение из хрущевизма почти всего, что оставалось от сталинизма. Именно брежневская модель, а не хрущевская переходная фаза к ней от сталинской была реальной "оттепелью": единственное тепло, которое мог выделять коммунизм, - это тепло гниения. Зрелость и начало разложения номенклатуры транслировались на весь социум. Принцип алкаша Феди из гайдаевской "Операции Ы": "к людям надо мягше, а на вопросы смотреть ширше" - вот девиз брежневской эпохи.
Иногда говорят: при Брежневе начали сажать диссидентов. Но прежде чем сажать, надо, чтобы они появились. Диссидентское движение, невозможное при Хрущеве (уж он-то показал бы "пидарасам" "кузькину мать"), развернулось именно при Брежневе. Да, исторический коммунизм с человеческим лицом - это коммунизм с лицом Брежнева: воровато-глуповатый коммунизм с сильно выраженными олигархическими, ведомственными и обкомовскими чертами. Но "человеческого" реального коммунизма у Истории до сих пор нет.
У обретения номенклатурой социальных и экономических гарантий была еще одна сторона: усиление средневерхнего (ведомства, обкомы) уровня власти, произошедшее в брежневское время. Эта тенденция нарастала после окончания войны. Так, если в 1939 г. секретари ЦК республиканских компартий, крайкомов и обкомов составляли 20%, то в 1952 г. - уже 50%. Брежневизм был триумфом руководителей именно этого - обкомовско-ведомственного - уровня, усилением их позиций. Ясно, что это тормозило превращение СССР в единую народно-хозяйственную систему (на XXIII съезде КПСС - 1966 год! - была выдвинута идея создания территориально-производственных комплексов, которые должны были превратить страну в единый народно-хозяйственный комплекс), и полностью задача эта так и не была решена.
По сути, брежневский период стал временем олигархизации коммунистической власти. С ней произошло то же, что с самодержавием в конце XIX века. Но это - одна сторона. Другая сторона - в том, что "истком" в конце своего развития во многом воспроизвел (по крайней мере, внешне) во властном и экономическом плане генетическую, нэповскую стадию своего развития - олигархическая власть, коррупция, триумвират "комначальник - трестовик - нэпман" (последний - в роли барыги).
Не менее ошибочно противопоставлять "застой" "перестройке": горбачевская эпоха, несмотря на внешний разрыв с брежневской, логически вытекает из нее, развивает целый ряд тенденций, снимает некоторые важнейшие ее противоречия. Если в брежневскую эпоху в виде партхозкриминальных кланов и роста своеволия ведомств в недрах исторического коммунизма в качестве его элемента и антиэлемента одновременно сформировался слой его могильщиков, то в горбачевскую эпоху этот слой получил возможность выйти из тени, а в ельцинскую - приватизировать исторический коммунизм и отсечь от созданного за советский период "общественного пирога" 90% населения.
Слой "отсекателей" был выпестован в брежневскую эпоху. Но и слой отсекаемых тоже! Формально советское общество стало урбанистическим в брежневский период. Именно он стал временем расцвета советского среднего класса, увеличения его благосостояния, включая гарантированные государством услуги. Пока цены на нефть ползли вверх, оба социальных кластера, порожденные брежневизмом, - "социотриумвиры" (номенклатура - хозяйственники - теневики/криминалитет) и средний класс увеличивали свое благосостояние (разумеется, с разной скоростью и в разных объемах). Однако скрытое противоречие между ними существовало. Это противоречие, пожалуй, было главным из возникших в брежневскую эпоху.
В середине 1980-х, когда по команде американцев саудовцы обрушили цены на нефть, это противоречие резко и стремительно вышло на первый план. В новых условиях уже для сохранения прежнего уровня потребления, привилегий и, тем более, их увеличения номенклатуре не хватало качества статусной группы. Нужно было либо возвращаться к уровню рубежа 1960-1970-х, либо превращаться из статусной группы в класс собственников. Источником этого превращения ("первоначального накопления") мог быть только советский средний класс, который "на выходе из коммунизма" предстояло экспроприировать так же, как "на входе" номенклатура экспроприировала крестьянство. Однако в конце ХХ века на пути такого "мероприятия" стоял СССР как держава с ее ВПК, силовым комплексом и идеологией, короче - система исторического коммунизма в целом.
По сути, если очистить перестройку и события первой половины 1990-х годов от "исторической пыли" и свести их к чистой логике, то это была борьба между частью номенклатуры, связанными с ней хозяйственными сегментами, теневиками/криминалом и иностранным капиталом - с одной стороны, и советским (а затем экс-советским) средним классом - с другой. Так реализовалось противоречие, сформировавшееся в брежневскую эпоху благодаря ее достижениям.
Средний класс потерпел поражение, был уничтожен и превратился в "новую бедноту": если в 1989 году в Восточной Европе (включая европейскую часть СССР) за чертой бедности жили 14 млн чел., то в 1996 году - 169 млн. Таким образом, брежневская эпоха сформировала два основных, латентно антагонистических слоя зрелого коммунистического общества (одна из ранних фиксаций-осознаний этого факта - перелом в творчестве братьев Стругацких, произошедший к середине 1960-х), и в ее конце был поставлен ленинский вопрос: "кто - кого?". Горбачевщина первой стала ответом на этот вопрос, а ельцинщина - окончательным его решением.
В брежневский период не только сформировалось базовое противоречие зрелого "исткома", но и были созданы некоторые условия его перспективного разрешения в пользу номенклатуры, получившей мощное дополнительное оружие мирового уровня. Речь идет о нефти. Если в сталинской модели - сначала аграрно-индустриальной, а затем индустриально-аграрной - экономика обуславливалась ВПК, то в брежневской модели, наряду с ВПК, все большую, нарастающую роль играл сырьевой сектор - нефть и газ. Доля топливно-энергетического комплекса (ТЭК) в экспорте постоянно увеличивалась: с 1960-го по 1985-й год она выросла с 16,2 до 54,4%, а доля сложной техники упала с 20,7 до 12,5% (в 1980 г. советский ТЭК давал 10% мировой добычи нефти и газа).
Именно по сырьевой линии СССР экономически интегрировался в мировую систему, что привело к оформлению в брежневский период еще одного серьезного противоречия, взорвавшегося во второй половине 1980-х. Как часть этой мировой (капиталистической) экономики, в которую СССР начал активно интегрироваться с середины 1950-х гг., он мог выступать главным образом как сырьевой придаток этой системы. В результате возникало острейшее противоречие между антисистемными и системными характеристиками положения СССР (и его господствующих групп) в мировой системе. Разрешиться оно могло либо по линии окончательного создания альтернативной капитализму высокотехничной цивилизации (объективно это требовало отстранения от власти значительной части номенклатуры и выхода на первый план наиболее активной части среднего класса), либо по линии превращения СССР в сырьевую полупериферию, а затем и периферию капсистемы с неизбежным демонтажем "исткома" и СССР под руководством сырьевой и региональной номенклатуры в союзе с иностранным капиталом. В брежневской модели это противоречие не достигло остроты, но сформировалось оно именно в этой модели, кратко и среднесрочные достижения которой стали причиной крушения системы в долгосрочной перспективе. Андрей Ильич Фурсов - историк. Он организовал Институт русской истории Российского государственного гуманитарного университета, возглавлял "Русский исторический журнал". Директор Центра русских исследований Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета, заместитель главного редактора журнала "Востоковедение и африканистика (зарубежная литература)", заведующий кафедрой общественных наук Высшей школы (факультета) телевидения МГУ. Член Русского интеллектуального клуба, экспертного совета "Политического журнала". По результатам интернет-голосования научного сообщества включался в списки 100 ведущих социально-гуманитарных мыслителей России. В Новосибирске выступал с докладом и вел дискуссию на форуме "Форос - Сибирь-2009". С разрешения автора "ВН" публиковал в изложении тексты его выступлений. http://vn.ru/index.php?id=97569
А.Фурсов: "В 70-е в советском руководстве сформировалась группа "изменщиков"
По словам известного российского историка, эта группа была ориентирована на Запад и поставила себе задачу изменить строй в стране Насколько верны рассуждения о том, что СССР распался потому, что социалистический эксперимент закончился провалом и народ отверг систему? На первый поверхностный взгляд может показаться, что это, в общем, верно. Ведь на излете перестройки были и протестные митинги, и забастовки, и пресловутые пустые прилавки. Однако, во-первых, не следует забывать, что перестройка по своей сути была антисоветским явлением. Во-вторых, нынешний опыт всевозможных "оранжевых" и прочих "революций" показывает, что для смены власти в стране одного лишь общественного недовольства недостаточно: решающее значение в данной ситуации имеют гораздо более серьезные факторы - как внутренние, так и внешние. Между тем, распад СССР знаменовал собой смену не только власти, но и самого строя, а это куда более фундаментальная трансформация. Понятно (тем более, с учетом неопровержимых фактов и свидетельств), что решающее слово здесь было не за народными массами, а за так называемой элитой. Хотя, разумеется, это не отменяет действие и других факторов, о которых говорят эксперты. Например, было бы странно отрицать заинтересованность Запада в устранении такого мощного геополитического конкурента, как СССР.
Горбачев на Съезде народных депутатов СССР, 1989 год (c) РИА Новости, Сергей Гунеев
Но если рассуждать о внутренних проблемах страны, то одной из наиболее уязвимых точек здесь представляется противоречие между властью и собственностью. Люди, управлявшие СССР, обладали практически абсолютной властью, распоряжались ресурсами огромной страны, но персонально этими богатствами как бы не владели. В этой связи стремление превратиться из менеджеров в собственников - это вполне понятный и логичный мотив для элиты работать не на укрепление, а на "реформирование" системы.
Почему перестройка и последующая приватизация госсобственности не начались в том или ином виде, допустим, в 30-е годы? Причин много, но можно выделить одну: тотальная мобилизация и индустриализация были жизненной необходимостью для страны и ее руководства. Потенциальные противники социализма в тогдашнем советском истеблишменте, если таковые и были, не могли не понимать, что лишь независимость и безопасность страны являются залогом их существования. Поэтому надо не делить собственность, а укреплять страну. В противном случае советских управленцев разных уровней физически уничтожат, а собственность государства перейдет под контроль оккупантов (так оно и было бы в случае победы гитлеровской Германии в Великой Отечественной войне). Так что в ту эпоху противоречие между властью и собственностью не могло завершиться для социализма поражением.
Первый день выдачи ваучеров в отделении Сбербанка, 1992 год (c) РИА Новости, Виталий Арутюнов
Обратимся к середине 60-х годов. Послевоенное восстановление хозяйства уже завершилось, а накопленный в СССР ядерный потенциал значительно повысил безопасность страны. Сталинизм как символ мобилизации остался в прошлом, элита получила возможность, условно говоря, расслабиться. Если в 30-40-е годы почти все ресурсы страны шли на обеспечение обороноспособности, то теперь появилась возможность повысить уровень комфорта жизни населения. Понятно, что в этой ситуации росло и влияние тех, кто эти ресурсы распределял: это не только высший истеблишмент, но и часть работников торговли и сферы услуг. В тех областях экономики, где объективно затруднен контроль, например, в сельском хозяйстве, возникали неучтенные товары или продукты, которые потом реализовывались через государственные торговые сети и колхозные рынки. То есть шло развитие теневой экономики.
Нетрудно догадаться, что теневик заинтересован в покровительстве властей. Значит, он будет искать способы, в том числе подкупать партноменклатуру, для начала хотя бы на низовом уровне. Кроме того, в самом обществе на фоне так называемой "оттепели" и кампании по "развенчанию культа личности" назревал идейный кризис.
Танковый завод, 1942 год (megabook.ru)
Если предположить, что в советском истеблишменте появились влиятельные люди, намеревавшиеся изменить курс страны, то каковы должны были быть их действия в данной ситуации? Такие люди могли быть заинтересованы в искусственном нагнетании общественного недовольства, чтобы потом использовать его в своих целях. Это отчасти объясняет то обстоятельство, почему многие годы не решались различные бытовые проблемы населения, почему советская пропаганда становилась все нелепее, почему, наконец, борьба с диссидентами выглядела весьма странно (всемогущий КГБ ну никак "не мог" справиться с горсткой антисоветчиков, которые действовали практически открыто).
К этому надо добавить, что у республиканских партийных элит был мотив выйти из-под контроля Москвы, поскольку это, во-первых, повышало их социальный статус, а, во-вторых, делало их полновластными хозяевами местной госсобственности.
К середине 80-х годов процесс подготовки масштабных реформ завершился, и началось то, что называют перестройкой, когда сворачивание социализма пошло ударными темпами. Данная версия находит подтверждение у многих экспертов, заявляющих, что аккурат к середине 80-х годов концепция передела собственности в СССР была готова.
Андрей Фурсов в гостях у KM.RU
Вот как в интервью KM.RU комментирует эту версию известный российский историк, социолог, публицист, директор Центра русских исследований Института фундаментальных и прикладных исследований Московского гуманитарного университета, академик Международной академии наук Андрей Фурсов:
- Является ли данная схема, объясняющая причины распада СССР, конспирологической теорией? Прежде чем ответить на этот вопрос, предлагаю посмотреть на другие объяснительные модели. Например, говорят, что Советский Союз не выдержал гонки вооружений. Также утверждают, что СССР оказался в 80-е экономически несостоятельным. Это абсолютная ложь.
Между тем, вышеупомянутая схема имеет отношение к классической политэкономии, здесь нет никакой конспирологии. Но только не надо думать, что собрались два-три советских деятеля и все разрушили. Люди, которые занимают высшие посты в системах типа советской, конечно, могут сделать многое, но далеко не всё. Однако если задействовать несколько тысяч человек, входящих в элиту, то тогда этого было бы достаточно для разрушения СССР. Так вот, когда номенклатура была избавлена от "чисток", началось сращивание партийной и хозяйственной номенклатур. Процесс нарастал в 50-е и 60-е годы, а в 70-е годы он увенчался "успехом". Причем хозяйственная номенклатура в значительной степени срослась с теневой экономикой, в результате появились кланы, у которых было достаточно средств, но они не могли их реализовать без изменения политической ситуации.
Вторая линия изменения советской номенклатуры была связана с интеграцией некоторых ее сегментов в мировой рынок по линии торговли сырьем. Отчасти вырученная валюта тратилась элитой на свое потребление, да и в плане потребностей номенклатура была ориентирована на Запад. Таким образом, активизировался процесс оформления социальной группы, которой стало тесно в рамках советского общества. И вот уже в середине 70-х годов в советском руководстве сформировалась группа, которая поставила себе задачу изменить социально-экономический строй страны. Все эти события не носят никакого конспирологического характера. Конечно, игры за кулисами были, но вообще власть в мире и не действует на сцене.
Документ
Категория
Статьи
Просмотров
646
Размер файла
677 Кб
Теги
ссср, кризис, Фурсов, номенклатура, брежнев
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа