close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

МеняеМ Сценарий, полная версия, ноябрь 2012

код для вставкиСкачать
К фантастике или к научной фантастике эта книга не имеет никакого отношения. Это абсолютная реальность.
 — 1 — — 2 — Михаил Булгаков написал свой главный роман, опираясь на три временных пласта. Первый временной пласт связан с библейскими событиями: Христос — Га Ноцри, во многих сценах не соответствует образу библейского Христа. Понтий Пилат тоже был дорисован художественным вымыслом, не полностью совпадающим с действиями реального прототипа. Второй временной пласт — Москва тридцатых годов, время, где жил Михаил Булгаков, время, в котором прошлое и будущее, будто на перекрёстке улиц, встречаются и переплетаются между собой. Третий же временной пласт, и прошу читателя не удивляться сему факту, охватывает историю, которая произошла со мной, моим братом Алексеем и Оксаной. Эта реальная история из современности трансформировалась в романе в историю
Мастера, Кота, Коровьева и Маргариты. В своей книге я пишу, что “Всё, что касается сюжетной линии Мастера в романе Михаила Булгакова является отражённым светом будущего, пропущенного через фантазию Михаила Булгакова”. Булгаков, работая над романом, имел мощный стимул, поскольку будущее Земли, которое он хорошо знал, требовало коррекции. Именно поэтому он работал над романом 12 лет, создавая механизм коррекции, делая этот механизм от версии к версии всё более и более совершенным. Вы спросите меня — а для чего же необходимо корректировать это будущее, и вообще, надо ли его корректировать? И как ни странно прозвучат сейчас мои слова в ответ на ваш вопрос, но это просто
необходимо было сделать! Дело в том, что среди людей расселились представители другой цивилизации откуда-то из глубины Космоса. Эти другие имеют в своём распоряжении технологии, позволяющие создавать установки для просмотра активной в данной временной точке версии будущего, с возможным укрупнением любого момента. Они (эти другие) иногда корректируют активную на данный
момент времени матрицу будущего, основываясь на результатах просмотра, добиваясь создания новой активной матрицы, более полно соответствующую их Планам и Намерениям. Коррекция активной матрицы будущего осуществляется через новые намерения и действия в настоящем. Выбрав технический путь развития вместо духовного, эти другие хотят направить развитие людей в это же “техническое” русло. Весь блок событий, связанных с их “официальным” подключением к Земной истории был запланирован на апрель-май 2044 года. Вначале я полагал, что моей задачей было предупреждение людей о готовящихся событиях за месяц до “официального срока”, но позднее я понял, что истинный и тайный (стратагемный) смысл запланированных ими событий выглядит иначе. Они очень хотели
, чтобы люди НЕ поверили в информацию, которую я передал бы людям через свою книгу в апреле 2044-го года. Это абсолютно оправдало бы действия других в мае-
июне 2044-го года (в их собственных глазах) по отношению к любому не поверившему, вплоть до отнятия жизни у этого человека. (расшифровка этого положения в тексте книги) Без помощи Михаила Булгакова я мог бы этих тайных планов других и не понять. Моим глубоким убеждением является следующий факт: даже простое распространение этой информации среди людей, даже без того, что вся она будет понята большинством людей, даже только это распространение гарантированно создаст первый уровень защиты местных людей от
идеологии других и от их ви´дения будущего Земли. У местных людей должно быть своё ви´дение этого будущего, основанное на законах эволюции, а не на кратковременных выгодах сотрудничества с другими. Женщина в 2002-м году (их представитель) сказала мне: “Ждите моего выступления по телевидению...”. (Этого выступления пока не было). Если всё-таки она выступит и предложит помощь людям Земли, то я бы предложил нашим местным людям хороший ход — спокойно и сдержанно отреагировать на это выступление, чтобы ситуация на Земле осталась под контролем местных людей. Это моё предложения по тексту на обратной обложке книги. — 3 — ПРЕДИСЛОВИЯ В бесчисленных книгах, посвященных личному мистическому опыту, мне ни разу не встречалось случая, когда бы человек обрел его, опираясь всецело на свою жизнь, со всеми ее радостями и невзгодами, не будучи к тому подтолкнут некими «голосами в голове» или прочтением книги с описанием какого-либо продвинутого учения. Еще ценнее то, что такой случай произошел в нашей стране, на родной почве, и описан автором с достойной восхищения искренностью и правдивостью. И для этого не потребовалось изощренных техник и разрушающих мозг психоделических препаратов, напротив — только сама жизнь привела автора к убеждению, что в нашем мире существуют запредельные, трансцендентные силы
и воздействия, ведущие его по своему роковому сценарию. Если так оно и есть, то само появление этой книги тем или иным образом сплетается с черным сценарием, вмешивая нас, читателей, в игры богов, ибо для нас, людей, эти потусторонние силы, кем бы они ни были — инопланетяне, жители параллельных миров или единый внеземной разум — боги. Боги, превосходящие нас во всем и умеющие вмешиваться в естественный ход вещей, умеющие предвидеть будущее, воздействовать на него по своему желанию и разумению. Мы можем условно делить их на «светлых» и «темных», но для нас, людей, это не суть, возможно, они лишь кажутся нам такими в разных ситуациях
. Для дикаря доктор, причиняющий ему боль с благими намерениями, кажется злым и нехорошим, а торговец, продающий дрянное пойло, от которого он сопьется и, в конце концов, умрет — благодетелем. У нас нет точки опоры, чтобы оценивать внеземные сущности и их мотивы, отличать зло от добра. Жак Валле в своей книге «Анатомия феномена» писал: «Как вы можете определить, враждебны или нет действия, возможно планируемые и выполняемые нечеловеческим разумом? Откуда вы знаете, что действия, кажущиеся «не враждебными» по нашим стандартам, не являются в действительности опасными по более совершенной шкале? В наших лабораториях мы вызываем медленно развивающийся рак у мышей и морских свинок, все время
, выказывая к ним дружеское расположение». Скептики, разумеется, не преминут заметить, что знаки, которые то и дело наталкивали автора на далеко идущие размышления, очень расплывчаты и, раз за дело взялись высшие силы, могли быть куда более определенными. На этот аспект указывал и Цицерон в своем трактате «О дивинации»: …Хрисипп дает следующее определение дивинации: это способность распознавать, видеть и объяснять знаки, которые боги посылают людям. Обязанность дивинации — заранее по этим знакам разузнавать, каковы намерения богов в отношении людей, каков смысл знаков и каким образом богов следует смягчить и умилостивить... Если бы боги обращались к нам с подобными знаками, которые мы и сами
не понимаем, и нет такого, кто бы нам объяснил их смысл, то это было бы похоже на то, как если бы карфагеняне или испанцы стали говорить в нашем сенате без переводчика. Какая цель этой темноты и загадочности...? Боги должны бы желать, чтобы нам было понятно то, о чем они ради нас же предупреждают нас!.. Если ты убеждаешь меня в чем-то для моей же пользы так, что я не понимаю, — какой мне прок от твоего старания?» (книга вторая, LXIV, 131-133)… Однако в отличие от знамений римских авгуров и пророческих сновидений здесь количество переходит в качество, когда каждый последующий знак не противоречит предыдущим, а
лишь подтверждает и уточняет с трудом выстроенный сценарий. Для одних людей, напуганных каким-нибудь новым пророчеством о конце света, он может стать большим облегчением, ибо сроки его реализации довольно далеки, для других — неприятным — 4 — откровением, поскольку мы всегда боимся высших, по сравнению с нами, сил, но для всех без исключения он будет занимательным и интересным чтением. Даже если Вас, уважаемые читатели, не увлечет цепочка тех событий, заставивших автора по-другому смотреть на мир, то само описание подлинного мистического опыта, пережитого в Советском Союзе задолго до наших дней, когда прилавки магазинов заполонила бесчисленная оккультная литература, будет настоящим откровением, гораздо более ценным, чем чуждые для нас истории толтекских шаманов или тибетских лам. Хотя практически каждое из множества направлений — от шаманизма до буддизма — дает понятие о своем прикосновении к иной реальности, тот или иной опыт личного общения
с ней, путь, пройденный автором, нам будет гораздо более близок и понятен. Пока у нас нет критерия, позволяющего произвести сколько-нибудь обоснованную градацию мистического опыта, как-то подразделить его на высший или низший, необходимый или не очень, темный или светлый, истинный или ложный. Мы можем опираться только на свою интуицию, свои собственные переживания или хотя бы проблески мистических состояний, которые помогают распознать что-то подобное у другого человека. Поэтому, читая эту книгу или какие-то другие труды, важно не столько оценивать личность человека, сколько пытаться понять, произошел ли у данного человека выход за пределы индивидуального, личностного восприятия, и, если таковой был
, то задаться вопросом — каким образом это произошло, и можно ли этим опытом, так или иначе, воспользоваться. В мире нет ничего, что было бы совсем неважно, и отвергаемое одной наукой неизбежно будет изучаться другой. Какая бы наука ни взялась за эту книгу, будь то психология, история ХХ века или социология, мы можем быть уверены, что в ней обязательно найдется много полезного для внимательного, вдумчивого читателя. Потому что «...ничто не может произойти без причины, и ничто не случается такого, что не может случиться...» (Цицерон, «О дивинации», книга вторая, XXVIII, 61) Если мир не такой, каким нам кажется, это проблема не мира, но наша, и, читая
эту книгу, мы сможем понять это как нельзя лучше. Михаил Герштейн, журналист. «С. Стасюк смог понять коварный план других, и сделал это не без помощи Михаила Булгакова и его знаменитого романа. М. Булгаков через свой роман предоставил автору недостающую ему информацию для более полного анализа той истории, в
которую он попал. Автор книги взялся за перо с одной лишь целью — поделиться полученной информацией о том, как другие готовили заговор против человечества, и как Михаил Булгаков сделал всё, чтобы помешать им осуществить их планы. Автор книги убеждён, что экологические проблемы на Земле стоят на втором месте по степени опасности для людей, а первое место — для местных людей занимает именно это соседство». Оксана Мерзликина, редактор — 5 — От автора Я хочу рассказать Вам, уважаемые читатели, историю своей жизни. Вернее поделиться выводами, сделанными благодаря цепочке событий, приведшими меня к определенным умозаключениям. Довольно долго я считал нецелесообразным рассказывать людям о событиях этой истории, как мне казалось, меня либо не поймут, либо не поверят. Но однажды я понял, что ситуацию необходимо уравновесить: “
неизвестные разумные силы”, говоря словами Циолковского, о ней знают, а люди — нет. И то, что этот пробел не заполнен, развязывает руки тем, кто хотел бы, чтобы эта информация до людей не дошла. Я искренне надеюсь, что моя книга действительно поможет ограничить свободу действий чуждых нам сил. Наверное, у многих людей в юности возникает вопрос: “Могу ли я повлиять на течение процессов на Земле?” Когда-то и я задался вопросом, тогда же ответом было естественное: “Не могу! Ну какие возможности для этого у двадцатилетнего парня, вступающего в жизнь…” Размышляя о том, как надо прожить свою жизнь и что после меня останется людям
, я пришел к выводу, что это будет самая обычная земная история. Однако в феврале 1985 года, перед самым моим переездом в Сибирь у нас в семье несколько дней гостила моя двоюродная сестра и, посмотрев линии моей руки, сказала, что люди будут помнить меня. Мне стало интересно — что же такого выдающегося может произойти в моей жизни, о чём не стыдно будет рассказать? Неужели я и вправду смогу оставить след в истории, на что-то повлиять? В тот вечер я не знал, что улетаю на встречу с историей, ставшей основой этой книги. События в Сибири не вписывались в мое обычное представление о мире, заставляя размышлять над новой картиной реальности, в которой жил я и окружавшие меня люди. В самом начале этой истории для адекватных выводов совершенно не хватало информации. Ответы на возникающие вопросы приходили из разных источников — из личной жизни, из случайных встреч и бесед, из газет и сообщений по радио и телевидению. Но
самым важным, пожалуй, даже судьбоносным, оказался довольно большой блок информации, поступивший через роман Михаила Булгакова. В этом эпохальном произведении она содержится в несколько завуалированном виде. Но я проникся новым для меня состоянием человека, понявшим нечто большее, чем просто текст именитого писателя. Путём иносказаний Булгаков поведал историю, втянувшую в свою орбиту меня, моего брата и Оксану, и, спрятанную от остальных людей в глубинах будущего, и перенес действие этой истории в то настоящее, в котором жил он сам. Открытые случайно реалии требовали времени для адаптации, и сейчас уже можно сказать, что информацию, настойчиво стучавшуюся ко мне, я впустил в свое сознание, медленно привык к ней, и принял её на 100%, уже совершенно не сомневаясь в полученной новой “картинке” реальности. Период привыкания составил около десяти лет. Эта история ещё не окончена, как не кончается ничто в мире, хотя такой подход скорее философский, нежели реальный. Говоря, что история ещё не закончена, я имею в виду, что намечается ее второй этап, который уже будет касаться других людей, всех и каждого, кому не безразлично, что станет с нашими детьми и внуками. Меня, как автора, эта книга устраивает в этом варианте, потому что она мне так полностью понятна. Она является как бы отчётом для людей о моей жизни, о всей этой истории, о всех сделанных мою выводах. Я её не сокращал по той причине, что могут потеряться логические и событийные переходы от одного странного случая в моей жизни к другому, хотя много было людей, которые советовали мне это сделать. Ответ на этот вопрос "Надо ли сокращать какие-то места в книге?", пусть прояснит будущее. А пока книга будет в Интернете в этом варианте. Пусть решение о возможной коррекции каких-то мест в книге родиться из общения с читателями.
Март 2012 — 6 — О понятийном аппарате книги. Местных людей, тех, кто изначально живёт в этой эволюционной волне на этой Земле, я так и называю — местными людьми. Представителей других делю на две группировки: — агрессивная группировка «других» — это такие же люди, но пришедшие из глубины Космоса, и живущие среди нас, это те, на разрушение планов захвата Земли которых и направлен роман Михаила Булгакова; — дружественная группировка других — внимание, это очень важный момент, — они не светлые, они в общепринятых градациях эзотеричекой литературы попадают под определение “серые” — сами они уже и не эволюционируют, но не собираются агрессивно вытеснять нашу цивилизацию с планеты; они готовы сами уйти с неё, чтобы не нарушать общее
течение Эволюции на Земле; слово “серые” я не употребляю в этой книге, а просто так и называю представителей этой группировки — люди из дружественной группировки “других”. Под понятие “светлые” (в книге я даю это слово без кавычек) попадают и представители Шамбалы, и тонкие духовные существа, которые берегут эволюцию из тонкого плана. Под это же понятие попадают и все люди Бога, расселённые среди людей и так же живущие под видом обычных граждан. Чаще они живут просто “ в м и р у´ ” , а не работают служителями церквей. Под это же попадают и все местные люди, тянущиеся к духовности и свету в своей жизни и
не готовые предавать дело эволюции на Земле ни на каких условиях. Благодарности Выражаю благодарность в подготовке текстов книги Георгию Вирену, журналисту, внесшему правки в текст книги в 2004-м году и высказавшему свои пожелания насчёт уточнения некоторых мест в книге. Михаилу Герштейну, журналисту, выражаю благодарность за коррекцию книги осенью 2004-го года и предоставившему мне недостающие заметки из прессы по тем случаям, которые попали в книгу. Выражаю благодарность Анне Дороховой, нашедшей в тексте книги много мест, требующих уточнения. Феликсу Петровичу Эльдемурову за небольшую коррекцию нескольких первых глав книги. Выражаю благодарность Алексею Котельникову, предоставившему мне рабочее место от Таро-клуба, что позволило мне иметь дополнительные материальные средства для завершения работы над книгой. Игорю Семёнову за то
, что разъяснил мне разницу между общеупотребимым понятием “машина времени” и понятием “техника для просмотра активной матрицы будущего”. Выражаю благодарность Оксане Мерзликиной, высказавшей полезные пожелания и особенно за её фразу — “заговор против человечества”, очень точно передающую суть планов агрессивной группировки других. Ирине Андриановой — за стилистическую проверку окончательных текстов книги. Выражаю благодарность Николаю Колпикову, владельцу салона красоты “Николя” в Солнечногорске и его жене Ольге за помощь на заключительном этапе работы над книгой в 2012-м году. И, конечно, благодарность Анне Розановой, принявшей активное участие в проверке окончательных текстов в декабре 2011-го года и январе-марте 2012-го. С ней мы принимали окончательный текст книги. Ей я выражаю так же особую благодарность за то, что она “не покушалась” на авторский стиль книги. — 7 — — 8 — Воспоминания детства Родился я на Кубани, в станице Ладожской Краснодарского края, 31 марта 1957 года. Эта станица лежит на возвышенности, которая в древности, по мнению моего отца, была берегом моря. Мне было чуть больше года, когда наша семья переехала жить в Подмосковье. Мама, окончив Московский текстильный институт, получила направление на Павлово-Посадский льнокомбинат. В нашем семейном альбоме до сих пор сохранилась старая фотография, на которой бабушка и дедушка провожают нас из станицы в новую, почти “столичную” жизнь. Посёлок в Павлово-Посадском районе, в который мы переехали, назывался Большие Дворы. Отрывочные, но очень яркие картинки этого времени составляют пеструю мозаику моего детства. Большинство моих детских воспоминаний
связано с отцом. Хочу остановиться на нескольких из них, наиболее ярко и четко сохранившихся в памяти. … Иногда родители оставляли меня в детском саду на ночь в круглосуточной группе. И вот, я помню, как однажды отец, передав меня на руки воспитательнице, вышел на улицу и остановился, освещённый уличным фонарём. За окном
стояла тихая осенняя ночь. На отце была тёмная телогрейка и серая шапка-ушанка, он улыбался и махал мне рукой. Его лицо, тёплое и родное, светилось добротой и любовью. Именно таким отпечатался образ отца на всю мою жизнь. Хотелось бы остановиться на еще одном воспоминании: почти каждый год, на время летних каникул, родители отправляли меня в станицу к бабушке и дедушке. Иногда отцу удавалось провести отпуск в станице со мной, и тогда он вечерами брал велосипед, усаживал меня в детское сидение, приделанное к раме, и мы катались по окрестностям. Никогда не забуду, как я, опустив глаза, наблюдал за тем, как колесо велосипеда
разрезало толстый слой пыли, и та, в свою очередь, фейерверком разлеталась в разные стороны от него, покрывая толстым слоем придорожную траву и мелкие полевые цветы. И сейчас, спустя столько лет, я с благодарностью вспоминаю отца, именно он подарил мне такие необыкновенные и волшебные мгновения. Я называю это “тёплая связь с миром” — вечера были тёплые и отношения людей друг к другу такие же. В школу я пошёл в тех же Больших Дворах. Первые школьные годы запомнились мне, в основном, частыми простудами и мажущимися перьевыми ручками. А вот в четвертом классе произошёл эпизод, ярко отложившийся в моей памяти. Шла подготовка к какому-то
празднику: то ли к юбилею школы, то ли к Новому году, точно уже и не вспомню. В школе ставился небольшой спектакль “Кот, Петух и Лиса”, где изначально я не должен был принимать участия. На одной из перемен пионервожатая зашла к нам в класс и предложила Володе Мартынкину сыграть роль Кота. Я случайно оказался рядом при их разговоре. Володя отмахивался от участия в спектакле какими-то невнятными отговорками. Меня словно что-то подхлестнуло: “А можно мне сыграть Кота?” — попросил я, воспользовавшись сложившейся ситуацией. Роль отдали мне, и я до сих пор помню, как мы с мамой шили костюм из белой ткани, а
потом рисовали на нем гуашью коричневые пятна, а с отцом скручивали хвост из алюминиевой проволоки и обшивали его той же белой тканью. Помню, что в спектакле я выбежал в спортивный зал школы № 11, где и отмечался праздник, с криками: “Что за шум, что происходит, кто кричит, кто кого ловит?”. По ходу пьесы мне надо было выручить Петуха, которого обманывала хитрая Лисица. Спектакль прошёл с аншлагом, оставив в моей душе самые добрые воспоминания. — 9 — После восьмилетки я перешёл в школу № 18 в Павловском Посаде, курируемую Академией наук. В каждом классе шло углубленное изучение одного из предметов. Я выбрал химию, с которой, в дальнейшем, планировал связать свою профессию. В школе у нас было три дополнительных урока химии в неделю и факультатив, на котором мы изучали качественный анализ, определяли наличие анионов и катионов в растворе, проводили лабораторные анализы, изучали новые названия сложных химических соединений. … В общем, старшие классы пролетели для меня легко и интересно. В это время произошло событие, которое со стороны может показаться совершенно несущественным. Однако тема, связанная с этим эпизодом, станет важной для всей моей дальнейшей жизни и во многом обозначит мои жизненные установки, будущее мировоззрение и общее направление в размышлениях о предопределённости
судеб. Итак, это был разговор с учительницей литературы, замещающей нашего преподавателя. К сожалению, имя её я не запомнил. Я был комсоргом класса, и однажды после занятий мы остались обсудить школьные дела, неожиданно для самого себя в конце нашей беседы я спросил: — Есть ли судьба у человека и насколько она предопределена
? Учительница взяла мою руку, и, внимательно посмотрев на неё, сказала: — Будет у тебя жена и двое детей своих, а один ребёнок – не свой. — А что значит “не свой”? – поинтересовался я. — Подрастёшь – узнаешь! – ответила она. Действительно, впоследствии, я женился на девушке, у которой уже был ребенок. Ещё учительница литературы
рассказала мне о своём знакомом, уехавшем в Индию и работавшем в рамках программы по обмену специалистами между нашими странами. И там индусы научили его читать судьбу по линиям руки. По возвращении из Индии этот мужчина устроил шикарную вечеринку у себя дома. Во время вечера он заявил присутствующим, что немного разбирается в линиях руки, которые, как говорят, показывают основные вехи судьбы.
Гости, естественно, заинтересовались и стали просить рассказать, что их ждёт. В числе приглашенных была и его сестра. Молодой человек взглянул на ее руку и увидел, что у девушки очень короткая линия жизни, совсем короткая. Они вместе посмеялись над этим фактом: никаких серьёзных болезней у сестры не было и ничего трагичного на
горизонте не просматривалось. Но спустя две недели девушка погибла в автомобильной катастрофе… После этого случая знакомый учительницы уже никому ничего не предсказывал. Он пережил лёгкий шок от этого “совпадения”, и, так же как и я в то время, он не понимал, что многие предсказания, особенно негативного свойства, делаются вовсе не для того, чтобы знать о них и пройти “с готовностью и высоко поднятой головой”, а чаще для того, чтобы избежать прохождение человека через эти негативные события, найдя на дороге правильную временную точку для перехода на другую линию его жизни, где этих событий нет. А для того, чтобы человек сам был обеспокоен
поиском временной точки для перехода на другую линию своей жизни, он должен достаточно подробно знать, что ждёт его на прежней линии его жизни, и уметь интуитивно определять, через какие события лучше всё же пройти, несмотря на их сложность, а каких лучше избежать… — 10 — Начало… После окончания школы я планировал поступать в любой институт, связанный с химией. Родители поддерживали меня, поощряя стремление к высшему образованию и желая упрочить моё будущее.
Однако, получив аттестат, я не стал сразу подавать документы в институт — что-
то останавливало меня. Вдруг родилось интуитивное ощущение о том, что химия — не мой путь. Я растерялся. Возникла резкая потеря цели, необходимость чего-то совершенно другого, а вот чего именно — я тогда не знал. Образовался некий внутренний вакуум. В создавшейся
ситуации надо было чем-то себя занять, куда-то приложить свои силы. Мама помогла мне устроиться учеником радиорегулировщика на Павлово-Посадский завод “Экситон”. Приходилось постигать азы собирания схем из осциллографов, измерительных приборов и обучаться у опытных специалистов, имеющих разряды по ремонту радиоаппаратуры. А затем пробелы в необходимых знаниях я восполнил
на курсах при заводе. Работа на заводе и даже учёба, в какой-то степени, нравились мне. Но что-то было не так… Переход во взрослую самостоятельную жизнь привел меня к некоторой внутренней нестабильности, неудовлетворённости — я просто перестал осознавать свои перспективы на дальнейшую жизнь, возникла резкая потеря главной цели жизни. Это состояние росло и вполне ощутимо давило на психику. Чтобы отвлечься ото всех негативных переживаний, я стал заниматься спортом. Садился на свой спортивный велосипед и, переключив на высшую передачу, гонял по району. Однако и это не смогло мне помочь. Осенью 74-го года у меня случился срыв... Однажды, я ехал недалеко от деревни
Васютино, повернув голову налево, я вдруг увидел, что картинка леса “размазалась”, а потом снова “собралась”. Велосипед качнуло в сторону, и я чуть не упал. Я растерялся, и, опасаясь повторения того, что произошло минуту назад, остановил проезжавшее мимо меня такси, попросив водителя постоять несколько минут рядом, пока не оправлюсь от лёгкого потрясения и не буду уверен, что доеду до дома самостоятельно. Водитель предположил, что у меня переутомление, и посоветовал снизить нагрузки. Спустя некоторое время, он предложил мне не спеша ехать вперед, а он поедет чуть позади меня, сопровождая. Проехав так метров триста, я понял, что опасность повторения исчезла, поблагодарил таксиста за помощь
и благополучно сам добрался до дома.
Для меня настало тяжелое время — я потерял смысл жизни, не понимал к чему стремиться. Реальность разочаровывала меня: то красочное и гармоничное восприятие мира, которое было в детстве, безвозвратно уходило, а ему на замену пришла серость и унылость. Осенью 1974 года ухудшение самочувствия продолжалось — начались скачки давления. Врачи поставили диагноз — “вегето-сосудистая
дистония”. Потеря цели в жизни действительно сказалась на моём физическом и психологическом состоянии. После предварительного обследования меня направили в психоневрологический диспансер Павловского Посада, откуда я был перевезён в Электрогорскую больницу, в отделение неврозов. До Электрогорска, находящегося в этом же районе, ехали на легковой машине. У меня на коленях лежало медицинское заключение. Конверт был не запечатан, я вынул письмо и, прочитав его, нашёл там странную, удивившую меня информацию. Вначале письма лишь пара-
тройка предложений была взята из моего рассказа врачу, а остальная часть текста сильно — 11 — изменена, дополнена деталями, которые он посчитал нужным добавить “от себя”. “Смазанная картинка”, возникшая тогда у меня перед глазами, часто предшествующая обморочному состоянию, здесь раскрывалась совсем иначе. Я понял, что мой рассказ был значительно дополнен врачом в “художественном порядке”, чтобы было от чего лечить, так как лечить меня от потери цели в жизни никто бы не стал. Некоторое время мне прошлось пролежать в отделении неврозов в Электрогорске. Там сложилась прекрасная компания — мы очень много шутили и разыгрывали друг друга. Мой лечащий врач Евгений Тарасов занимался помимо врачебной деятельности ещё и литературой: писал стихи, сочинял афоризмы и отправлял в журналы. Один раз
видел его афоризмы в “Крокодиле”, например: “Запятая — это точка, которая виляет хвостом”, “Не смотри на жену свысока, а не то потеряешь её из виду”. После нескольких недель “отпуска” в Электрогорской больнице я попытался вернуться к прежней жизни. Поначалу самочувствие стабилизировалось, однако улучшение оказалось кратковременным. Через несколько месяцев я решился ещё
на один курс лечения, получив направление в московскую психиатрическую больницу на улице 8 Марта. В центральном корпусе этой больницы, на четырёх этажах располагалось восемь различных отделений. Первое отделение обслуживало наш Павлово-Посадский район. Оно находилось в левом крыле центрального корпуса на первом этаже. Тех, кто сюда поступал, помещали в палату №
13. Здесь за вновь прибывшими постоянно наблюдали. В этом отделении была такая система: по мере улучшения состояния здоровья пациент перемещался по палатам вдоль коридора поближе к выходу. Из тринадцатой палаты — в четырнадцатую, потом в пятнадцатую и так до семнадцатой. После неё была ещё телевизионная комната, которая по логике должна была быть под номером восемнадцать, но номера у неё не было. Я лежал в этой больнице два раза — один раз в 1975 году, второй — в 76-ом. Уже не помню, в первый или во второй раз моего пребывания в ней, но у нас снова подобралась своя компания: Саша из Красногорска, великолепно игравший на гитаре; Николай
— молодой парень, умеющий живо и красочно рассказывать истории из своей жизни; Виктор, прозванный нами “неудачливым любовником” — в порыве чувств к молодой девушке, лежавшей в женском отделении, он встал на карниз первого этажа главного корпуса больницы, желая пообщаться с ней через окно её палаты. Обратный путь с карниза на землю оказался неудачным — он сломал ногу, и какое-то время “дефилировал” в нашей компании на костылях. Была в нашей компании ещё и девушка Лена, попавшая в больницу после неудачной любовной истории. Подружились мы с ней на кухне, куда нас отправляли чистить картошку. Выполнив все кухонные дела, брали гитару, и, найдя в саду уединённое
место или забравшись по тёплой погоде на крышу главного корпуса, вместе пели песни (у нас у всех тогда было то, что на их больничном жаргоне называется “свободный выход”…). Моя эпопея с неврозами закончилась в июне 1976-го года. Комиссией ВТЭК мне была определена вторая группа инвалидности, которая была снята в мае
77-го. Пару месяцев после больницы я не мог работать. Но спустя некоторое время (не зря люди говорят, что “время — самый лучший лекарь”), во мне начал просыпаться интерес к жизни, желание что-то делать, возрождался интерес к людям, к общению, к поиску своей цели. Возник даже какой-то “спортивный” интерес к
продолжению собственной жизни — если сразу всё пошло не совсем так, то куда же теперь это всё зайдёт?… — 12 — Спустя год после больницы (в мае 77-го) я попал в пионерский лагерь “Ленок” на субботник по уборке территории от мусора, организованный моей мамой. На него, кроме меня, были приглашены несколько девушек, которых мама, разъезжая по разным регионам России, набирала для обучения профессии прядильщицы или ткачихи. Здесь я познакомился со своей будущей женой: мы вместе мыли веранды, подметали территорию от листьев, носили вёдра с водой, а, возвращаясь на автобусе из лагеря домой, сидели рядом и разговаривали на самые разные темы. После этого мы стали встречаться почти каждый день: бродили по берегу Клязьмы, гуляли по окрестностям. Кому доводилось бывать на Клязьме, тот
согласится со мной — места там очень красивые! Часто в то время я ходил на Павлово-Посадскую лодочную станцию, на которой познакомился с Эдуардом, очень приятным и понятливым человеком, работавшим спасателем. Он выдавал мне лодку, и я с удовольствием плавал, наслаждаясь окружающей меня природой. Мы много беседовали о жизни. Так же, как и я, сюда приходил Игорь. Это был юноша, окончивший философское отделение МГУ. Он занимался написанием статей для философского сборника и готовил диссертацию. Игорь уплывал на лодке вверх по течению на пару километров, выходил на берег, и, загорая, работал над материалом. Часто, находясь на лодочной станции, мы общались втроем. Не раз
Игорь советовал мне съездить в МГУ. Там на одиннадцатом этаже нового (в ту пору оно ещё было новым!) здания МГУ находилось то самое философское отделение, в котором он учился в аспирантуре. Игорь часто говорил: — Зайди в новый корпус, поднимись к нам на этаж, почувствуй атмосферу кафедры, может тебе понравится. Мне
действительно было интересно, что такое официальная философия. В июне 1977-го года поехал в МГУ. Нашёл этот корпус, поднялся на одиннадцатый этаж. На кафедре было огромное количество людей — шла летняя сессия. В коридоре, у выхода на вторую лестничную площадку, меня окликнула девушка. В руках она держала конспект. — Вы не знаете, что
такое БИТ? — спросила она. Я познакомился с понятием БИТа в журнале электроники, который читал, работая на заводе “Экситон” (знакомство с такой литературой входило в мои обязанности). “БИТ — это единица информация в двоичной системе отсчёта, соответствующая осуществлённости одной из двух равновероятных возможностей”. Определение БИТа пригодится нам для понимания последующей информации, приведенной несколько позже. О БИТе я рассказал девушке, которая поблагодарила меня, и мы расстались. Походил ещё по этажу, чтобы почувствовать дух этого учебного заведения. Спустившись на первый этаж, я подошёл к киоску литературы, находящемуся в центре холла, и долго выбирал, что купить в память об этой поездке. Купил книгу, на обложке
которой была надпись — “Иммануил Кант”. Мне было интересно узнать об основных положениях его философии и прочитать это исследование жизни философа, чей категорический императив мы с Игорем часто обсуждали в наших беседах на лодочной станции. Справка из Интернета: “Основные положения кантовской этики связаны с самой концепцией практического разума — разума, способного быть
основой для действия. Только человек обладает этой способностью; низшие животные действуют, повинуясь природным импульсам. Человек тоже, коль скоро и он животное, движим побуждениями и склонностями и, естественно, ищет удовлетворения своих желаний, однако, будучи разумным существом, способен понять непреложность долга, обязательность подчинения заповеди “Поступай так, чтобы правило твоей воли могло всегда стать принципом всеобщего законодательства”. Этот фундаментальный моральный принцип Кант называет категорическим (т.е. безусловным, не — 13 — ограниченным каким-либо условием, например целью, и не предписываемым как некое средство) императивом (повелением)”. Основную часть тома прочёл, но мама, увидев на столе эту книгу и решив, что она может плохо на меня повлиять, попросила отца вынести её в сарай и спрятать подальше: — Убери её, а то с ним
опять что-нибудь случится…. Период семейной жизни С моей будущей женой Лидой встречались, если не каждый день, то через день точно. В июле она забеременела, и мы решили расписаться. Мама была против наших отношений, так как считала их слишком поспешными, но, учитывая обстоятельства, уступила и согласилась на наш брак. Заявление в ЗАГС мы с Лидой подали в начале июля, а расписались 5 августа 1977 года. Инвалидность в тот момент с меня была снята, но работать я ещё не начал. Спустя месяц после начала знакомства с Лидой, я узнал, что у нее уже есть сын. Предсказание учительницы литературы о том, что у меня будет “не свой” ребёнок, исполнилось, но для себя
я решил, что это не помеха для брака. Прожили мы с женой в квартире с родителями более-менее нормально около трех месяцев.
Но уже к концу осени наши отношения начали портиться. Лидин характер проявился с неожиданной для меня стороны: она оказалась неуравновешенной и эксцентричной женщиной. Её настроение менялось с очерёдностью “генератора случайных чисел”. С каким настроением она могла проснуться утром, трудно было предсказать. Первые слова, произносимые ею, ещё лежащей в постели, определяли её
настроение на весь день. У неё обнаружился редкий дар быть недовольной всем подряд. Люди, события, обстоятельства — всё могло подвергнуться критике, несправедливой и необоснованной. Недовольство всем стало стилем её жизни и основным фоном наших отношений. Признаться, я первый и последний раз видел женщину, которая, пробудившись от ночного сна и едва открыв глаза, могла стразу же, “без разогрева” выражать недовольство какими-то пластами жизни, причём не нашей личной, а той, что протекала за границами нашей комнаты. В один из таких дней, когда она с самого утра была недовольна всем, что ее окружало, и это недовольство вылилось в ссору со мной, она предложила нам
расстаться. Я согласился почти сразу. Однако это ударило по её самолюбию и развернуло ситуацию в обратную сторону. Она отказалась от своего предложения, и мы продолжали жить дальше. Осенью 1977-го года я устроился на работу на льнокомбинат фотографом. Снимал все: мероприятия, рабочие моменты, делал фотографии по заказу заводского руководства, оформлял различные стенды. Фотография меня увлекала. Часто приходилось снимать концерты артистов в местном клубе и приезжающих в район знаменитостей. На моих плёнках были — и артистка Вера Васильева, и космонавты Быковский и Николаев. Всё, что связано с фотографией, мне очень нравилось. Отец учил нас с братом искусству фотографии ещё в детстве. "Фотография, как и картина — это душа мира, через призму души автора” (И. Конти). Мне нравилось быть “художником”, показывать мир другим людям таким, каким его вижу я. 1 апреля 1978 года у нас с Лидой родилась дочь Светлана. Ребёнок был спокойным и смешным. Это, пожалуй, было единственным светлым лучом в нашей совместной жизни. К этому
времени моя жена умудрилась переругаться со всей семьёй. Она не шла ни на какие компромиссы, её всё раздражало. Скандалы по разным поводам следовали один за другим. — 14 — Ситуация была как на войне, а поскольку мне приходилось принимать сторону жены в этих разборках, то обострились и мои отношения с родителями. Летом 78-го года наступило временное затишье — за Лидой приехала её мама и вместе с маленькой Светой забрала их к себе домой в деревню, в Тамбовскую область, где у неё был свой домик. Небольшая пауза была подарком судьбы. Мысли о разводе приходили всё чаще. Однако моё спокойствие длилось недолго, уже через две недели жена вернулась, после того, как дал ей телеграмму: “Собираю документы на развод”. Возвращение супруги сулило мне продолжение прежних неприятностей. В это время у меня появилась возможность
перебраться в пионерский лагерь “Ленок” и жить в одном из корпусов. Здесь мне выделяли комнату под фотолабораторию. Взяв Эдика, первого сына Лиды, я уехал в пионерский лагерь. Персонал жил довольно весело. По вечерам лагерь засыпал, а пионервожатые встречались на веранде одного из корпусов, делясь впечатлениями дня. Эти вечера были наполнены дружескими тусовками, песнями, обсуждениями забавных историй, влюблённостями. Выдающаяся личность этого лагерного периода — Костя Федосов, обладавший большими способностями рассказчика и юмориста. Я, пожалуй, не встречал в своей жизни человека с бо
льшим чувством юмора. Любые события, сценки, действия, в комментариях Кости, вызывали гомерический хохот окружающих и создавали приподнятое, радостное настроение. Вернувшись из лагеря, я продолжал работать фотографом на комбинате. Семейные конфликты всё так же не утихали. Отношения между женой и родителями приводили к столь бурным сценам, что жить в семье стало просто невозможно. В середине марта 1979 года я понял, что мне необходим отдых от бурной семейной жизни. Приехав как-то в Москву за покупками, отправился не в магазины, а в кассы дальнего следования на Курском вокзале. Купил билет на поезд Москва-Кисловодск и благополучно добрался до станицы Ладожской, на мою Родину к бабушке Наташе. Неожиданное решение доставило мне столь огромное облегчение, что не вызвало ни тени сомнения в правильности моего поступка. У бабушки
я собирался остаться недели на две, о чём сообщил телеграммой, отправленной домой уже из станицы. Бабушка встретила меня радушно, хотя и удивилась столь неожиданному приезду. Она жила одна в частном доме, к которому прилегал большой огород. Недалеко от неё, в этом же квартале, жила бабушкина сестра Катя. Сёстры дружили и справлялись с большим сельским хозяйством своими женскими силами. Дел по хозяйству здесь всегда хватало, и моя помощь оказалась как нельзя кстати. Нужно было рубить дрова, вскапывать огороды, корчевать деревья. Я с большим удовольствием взялся помогать двум пожилым женщинам. Общаясь с ними, я стал спокойнее и уравновешеннее. Моё душевное состояние после небольшого
отдыха было благожелательным. Телеграмма из Больших Дворов пришла уже на четвёртый день моего пребывания в станице. Текст меня обеспокоил: “Приезжай, Лида в больнице. Гаранина”. Гаранина была наставницей моей жены на производстве. Я немедленно отправился в обратный путь. В этот раз решил добираться до Краснодара автобусом, далее самолётом, желая вернуться как можно быстрее, так как ситуация представлялась мне довольно напряжённой. Надо сказать, что самолётом до этого я никогда не летал. И чувство, испытанное мной во время перелёта, принесло столь новое ощущение, что я на какое-то время отвлёкся от неприятных — 15 — мыслей и ощутил миг блаженства, когда самолёт оторвался от бетонной полосы, запомнившийся мне на всю жизнь и сделавший для меня этот вид транспорта очень привлекательным. Полёт занял около двух часов. Вылетели вечером, на закате солнца. Облака, залитые вечерним светом, играли сиреневыми переливами. Зрелище было настолько завораживающее, что я прижался к иллюминатору не в силах оторвать взгляд от сказочной картинки. Уже в темноте картинка заката сменилась столь же фантастическим видом ночной Москвы, в которой тысячи огней определяли поверхность земли, сливаясь в один сверкающий океан. Домой добрался на последней электричке. Лида спокойно спала в нашей комнате и никак не походила на больного
человека. Она открыла глаза и села на кровати. Её объяснения были просты: никакой больницы не было, телеграмму она сочинила, чтобы как можно скорее вызвать меня из станицы домой. Я был обескуражен, но моё возвращение состоялось, и я опять влился в семейную жизнь. Как-то раз, когда конфликты в семье достигли очередного кризиса, мать заявила: “Хватит, надо жить отдельно”. В это время шло распределение комнат в общежитии от льнокомбината, и нас включили в списки. Мы получили комнату на Спортивной улице, в которую благополучно переселились вместе с нашей маленькой дочерью. Возможность жить отдельно от родителей давала надежду на то, что наши отношения без
постороннего вмешательства смогут уладиться. Мы попытались вновь укрепить семью. В это время Лида забеременела второй раз. Вернее, забеременела она немного раньше, но обнаружили мы это во время переезда и, надеясь на новую самостоятельную жизнь, решили сохранить ребёнка. Хотя родители нас и отговаривали, понимая, насколько хрупки наши отношения. Самостоятельная жизнь в общежитии оказалась совсем не такой благополучной, как хотелось. Лида не переставала ругаться со всеми окружающими и со мной в том числе. Общая кухня и беременность были замечательным поводом для раздражительности. Она умудрилась поссориться со всеми соседями, особенно с женщинами на кухне, и сделала нашу жизнь такой же неспокойной, как и дома
с родителями. В марте восьмидесятого года родился сын Сергей, и до лета 82-го мы продолжали жить в общежитии. Я всё больше отдалялся от семьи, находя интерес в работе, в различных поездках и лёгких влюблённостях. Тёплым солнышком промелькнула в моей жизни Надежда из Прибалтики, приехавшая на наш льнокомбинат на работу вместе с пятью другими женщинами. Она задержалась у нас ненадолго и через три месяца уже уехала к себе в Ригу, оставив мне свой адрес и телефон. Несколько следующих месяцев у меня была внутри легкая ностальгия по отношениям с Надей, поэтому в марте 82-го я вылетел на самолёте в Ригу. До сих пор
помню, как самолёт вынырнул из низких облаков в ночном небе Риги. Днём гулял по старому городу, поражаясь маленьким кривым улочкам и необычной для меня архитектурой. Заглянул в рижский порт, развернувшийся перед моими глазами нагромождением кораблей и кранов. Любопытным зрелищем проплыл передо мной маленький буксир, тянувший за собой огромный океанский теплоход. С Надеждой отношения сложились самые дружеские. Нам было приятно общаться на самые разнообразные темы. Между нами ничего не было, но воспоминания об этой поездке до сих пор вызывают теплоту и нежность в душе. Летом 1982-го года мы с женой получили квартиру от льнокомбината. Событие было для нас значительным и доставило немало
хлопот, переживаний, и, конечно, радости по столь существенному поводу. В скором времени я нашёл другое место работы на Буньковском — 16 — Экспериментальном заводе в цехе по изготовлению дренажных труб и керамической плитки. Зарплата здесь была выше моей прежней. Но, несмотря на все положительные перемены, мои отношения с Лидой не улучшались. “Генератор случайных чисел” в голове моей супруги работал исправно. Всё вокруг раздражало её, как и раньше. Я продолжал находить мирную жизнь лишь вне семьи, подсознательно ожидая новых интересных встреч. Так осенью 82-го года я познакомился с Галиной, она работала на этом же заводе, и однажды наши пути со смены домой пересеклись. Отношения развивались быстро, и я впервые открыто остался у неё на ночь, приняв твёрдое решение развестись с женой, и немного
отдохнуть с другой женщиной в период развода. Галина была приятной женщиной моего возраста с прекрасной фигурой и светлыми волосами. Обаяние этой женщины меня завораживало. Семейный скандал не заставил себя ждать. После первого же моего отсутствия Лида устроила мне сцену с дракой, рассказала обо всём моей матери. По-своему она была права. Но моё решение уже нельзя было изменить. Возвращения домой стали столь мучительными, что я переселился жить к родителям. Мои встречи с Галиной продолжались, а жене я объявил, что наша совместная жизнь закончилась, и я подаю на развод. Однако на развод я не подал, и наш брак, полный скандалов и примирений
продолжался ещё до апреля 1984 года. После моего объявления о разводе жена попала в больницу, она находилась на грани нервного срыва, обострилась её давняя болезнь желудка, и мне ничего не оставалось, как вернуться к семейной жизни. Моя связь с Галиной продолжалась недолго. Я ещё несколько раз встречался с ней. Эти встречи доставляли нам удовольствие и давали возможность отдохнуть, но серьёзности и глубоких чувств в них никогда не было. А однажды произошла сцена, поставившая точку в наших отношениях. Была ночь. Мы лежали в постели, о чём-то разговаривая, и уже были готовы заснуть. Тишина и покой обволакивали. Ничто не предвещало бурных событий. Однако
они уже надвигались и перевернули ситуацию с ног на голову. Звук подъезжающей машины в ночной тишине позвучал громко и отчётливо. Галина быстро соскочила с постели и выглянула в окно. “Собирайся, быстро, — сказала она и начала поспешно одеваться, — встанешь на кухне за стеной. Когда зайдёт человек, выйдешь на улицу, как будто ты идёшь из другой квартиры. Это мой военный, с которым у меня давняя любовь. Он очень ревнивый. Однажды в ресторане он ударил ножом парня, который пригласил меня танцевать”. Я быстро собрался, мне не хотелось нарываться на конфликт. В дверь коммунальной квартиры, где жила Галина уже стучали. Встав за стеной на кухне
, прижался к стене так, чтобы меня не было видно из коридора. Преодолев нервное напряжение, я собрался и успокоился. Пропустив в комнату мужчину, тихо открыл входную дверь и, спустившись по лестнице, спокойным шагом вышел из дома. У подъезда стояла машина, в которой за рулём, курил сигарету друг военного. Я прошёл мимо, не обратив на себя его внимания. Эта сцена, со стороны комичная, но столь типичная для людей и часто описываемая в житейских историях и анекдотах, оказалась для меня настолько неприятной, что я резко и бесповоротно поставил точку в наших отношениях с Галиной. Мы остались просто хорошими друзьями. Завершение интимных отношений с Галиной
по времени совпало с крупным событием в жизни страны. Умер Брежнев. Это случилось 10 ноября 1982 года. Событие мирового масштаба затронуло и наш завод. Когда Леонида Ильича хоронили, мы с Галиной работали, была наша смена. Заводские гудки лишь на несколько минут снизили активность людей — непрерывное — 17 — производство никак нельзя было остановить даже в такую значительную минуту. Жизнь продолжалась. Продолжались и мои семейные отношения, полные стычек и взаимных претензий. Весной 83-го года после очередного “наезда” жены, мне захотелось уехать из дома, чтобы успокоиться и отдохнуть. Это было 1 мая. Я добрался до Москвы на электричке и на Курском вокзале присоединился к автобусной экскурсионной группе. Москва была украшена праздничными флажками и лампочками. Автобус полтора часа кружил нас по знаменитым местам. После экскурсии я отправился на ВДНХ, заглянул в несколько павильонов с многочисленными образцами выпускаемой в стране продукции. Вечером этого же дня я стоял на площади возле центрального павильона
выставки и, вместе с множеством празднично настроенных людей, ожидал салюта. Разноцветные вспышки фейерверка начали своё фантастическое действие почти над нашими головами. Это продолжались около десяти минут. Особенно запомнился залп, в котором одна из сотен вспыхнувших “звёздочек” падала гораздо дольше, чем другие. Погасла она, лишь опустившись почти до самой крыши гостиницы “
Космос”. Многие люди уже не смотрели на новые вспышки, а продолжали провожать взглядами эту, не желавшую гаснуть точку света. Это было, пожалуй, самое яркое впечатление праздничного Первомайского дня. Этот день заканчивался для меня уже на Красной площади, в пёстрой толпе отдыхающих москвичей и обвешанных фотоаппаратами туристов. Небольшая группа монголов, проводивших ночную
съёмку храма Василия Блаженного, весело замахала мне руками, умоляя не пересекать линию съёмки. Полный радужных впечатлений я отправился пешком на Курский вокзал, где благополучно заснул, устроившись в одном из кресел большого зала ожидания. Утром меня разбудил молодой милиционер. Он тряс меня за плечо, вырывая из цепкого сна. Проверяя документы, парень недоверчиво смотрел на меня. Мои объяснения, что я приехал в Москву с целью посмотреть праздничный салют, не внушали ему особого доверия. Домой вернулся на первой электричке. Моя жизнь с Лидой продолжала напоминать военный полигон. Невозможность дальнейшей совместной жизни становилась для меня всё очевидней. Любая капля могла переполнить чашу терпения. И “последняя
капля” упала в конце апреля 1984-го года. Как-то я зашёл в хозяйственный магазин и купил для дома люстру с двумя рядами прозрачных подвесок. Мне хотелось сделать что-то хорошее, украсить наш быт, хоть ещё немного прикоснуться к благополучию. Люстру повесил в зале, ожидая хотя бы некоторого одобрения со стороны Лиды. Мои ожидания не оправдались. Случился очередной конфликт по какому-то непонятному поводу. Терпение было на исходе. Подумал, что уже ничто не может улучшить наши отношения — ни украшение быта, ни попытки просто поговорить, потому что нормального разговора не получалось. Была стена непонимания. Чётко осознав абсолютную бесперспективность продолжения отношений с женой, объявил Лиде, что ухожу жить к матери, а через некоторое время подам документы на развод. Однажды в мае мне понадобилось зайти в свою квартиру, чтобы забрать некоторые вещи. Собрал всё необходимое в небольшую сумку, поставил её около выхода и прошёл по всем комнатам, вспоминая нашу семейную жизнь. Я понимал, что ухожу
отсюда навсегда. Остановившись в прихожей, окинул взглядом квартиру. Моё внимание привлекла люстра, висевшая в гостиной. Это была вещь, которую я купил, ещё надеясь улучшить наши отношения. — 18 — Но теперь я ясно понимал — все попытки были напрасны. Разочарованность и злость накатили на меня. Стремление успокоиться и поставить окончательную точку в наших отношениях вылилось в дикое желание разбить люстру. В голове крутились мысли: “Повесил… Для кого? Ну, уж нет! Пусть теперь украшает эту квартиру сама!” Достал из кладовки молоток и, предварительно развернув его боком, со всего маху, пропустил его через два ряда подвесок. С радостным весёлым блеском разлетелись они по всей комнате. Это было красиво, немного похоже на первомайский салют. Одного удара по люстре хватило, чтобы успокоиться. (Зарисовка “для самых любопытных” под названием “дальнейший путь разбитой люстры”: После того, как количество подвесок на люстре сократилось в два раза, вышел в общий коридор, отключил электричество в квартире, снял “пострадавшую ни за что” люстру, собрал валявшиеся по всей комнате подвески, и пошёл выкидывать остатки люстры. День был тёплый, вторая половина мая, часов 12 дня. Во дворе, в песочнице, играли дети (два мальчика
и три девочки). Детям было на вид около пяти лет, а один мальчик был постарше — лет семи. Проходя мимо них, я заметил, что старший мальчик с интересом наблюдает, как солнце отражается в оставшихся висеть на люстре подвесках. Уловив его заинтересованный взгляд, я спросил: — Хочешь? — Хочу! — ответил он. — Тогда держи
! Он радостно выхватил люстру у меня из рук, поднял её над головой и побежал по двору с весёлыми криками. Вся компания из песочницы бросилась следом за ним. С весёлым улюлюканьем и поднятой над головами люстрой вся ватага скрылась между домами...) Так, этой разбитой люстрой, я поставил эмоциональную точку в наших отношениях с Лидой, приняв твёрдое решение о разводе. Больше не желал вести прежнюю жизнь и скрывать свои симпатии к другим женщинам. Познакомившись на заводе с Любой, притянувшей меня своими тёмными глазами, я не стал прятать наши отношения от сослуживцев. А летом узнал, что и у жены завязался роман с мужчиной, с
которым она познакомилась в доме отдыха, где она проводила отпуск В июле, не дожидаясь приезда жены из отпуска, отправился в Павлово-Посадский суд и подал заявление на развод. Суд был назначен на 10 августа. Для жены, вернувшейся из отпуска пятого, это явилось неожиданностью. Она растерялась, когда отдавал ей повестку, но решила, что у неё будет в запасе три месяца (которые очень часто даёт суд супругам, для того, чтобы они всё взвесили ещё раз и, возможно, примирились), и что она сможет за это время изменить ситуацию в свою пользу. Наше слушание было первым в этот день. В девять часов утра мы уже сидели
около входа в зал суда. Из комнаты заседаний вышла секретарь и пригласила нас войти. Судья был молодой мужчина лет тридцати пяти, со светлыми волосами и симпатичным лицом. Он больше обращался ко мне, так как я выступал в роли истца. Я рассказал, что наши отношения были нормальными лишь первые три месяца, всё же остальное время нашей совместной жизни было больше похоже на тест по испытанию на прочность меня и моих близких. Судья спросил, что меня не устраивает в жене. Я ответил, что если буду перечислять мои претензии, то не хватит пальцев на руках. — Значит, не будем копаться в прошлом? — Не будем
. — 19 — — Можно ли сохранить семью? — Принципиально — нет. С тем же вопросом судья обратился к жене. Она немного всплакнула, и тихо ответила: “Наверно, нет”. Нас ещё о чём-то расспрашивали, и сам судья, и заседатели — две женщины лет 50-ти. Всё это длилось минут пятнадцать. После нас в зал заседаний вошли
ещё две пары. Ещё десять минут прошли в ожидании. Потом вышла секретарь и объявила, что решение суда о нашем разводе принято, и через две недели, когда будут готовы документы, мы можем оформлять развод в отделении ЗАГСа. “Постарайтесь не тянуть очень долго с оформлением, — добавила она, — потому что старые дела хранятся только пять лет”. Сразу после её слов меня посетило чувство радости. Жизнь снова была хороша и прекрасна. Лида выглядела, напротив, расстроенной и разочарованной. Она совершенно была не готова к тому, чтобы нас развели вот так, сразу, безо всяких проволочек, и, когда мы вышли на улицу, она с раздражением объявила: “Ну, всё
Стасюк, теперь я буду тебе мстить”. Однако мне было всё равно, счастливое состояние захлестнуло меня: “Давай, давай”, — ответил я и радостно пошёл в другую сторону. Тяжёлое ярмо спало. В скором времени до меня дошли слухи, что моя бывшая жена против меня что-то затевает. Она обратилась в психоневрологический диспансер, где
я когда-то состоял на учёте, пытаясь найти способ на меня воздействовать. Ко мне домой была направлена врач-психиатр, которая в прошлые времена была моим лечащим врачом. Её звали Ляля Закиевна. Это был умный человек и тонкий психолог. Объясняя мне цель своего визита, она посоветовала вернуться к жене и наладить прежнюю семейную жизнь, ведь у нас есть дети. Но это заявление вызвало у меня столь резкую и отрицательную реакцию, что она больше не решилась настаивать на своём. Очевидно, я сильно изменился в лице. “Та-а-ак, пригрел, — сказал я, — ну, ладно…!!!” Это было сказано резко и вызывающе, так что врач сразу
же прекратила разговор на эту тему. Ляля Закиевна посмотрела на меня и сказала: “Пожалуй, я лучше пойду”. Её взгляд был полон симпатии и поддержки. Она поняла ситуацию. И я, конечно, был ей благодарен. Моё негативное отношение к жене не уменьшалось. Иногда, встречая её на улице, я ловил себя на том, что ярость и раздражение могли захлестнуть меня при любом неверно сказанном ею слове. Для того, чтобы этого последнего слова не услышать, переходил на другую сторону улицы, когда видел её, идущей по улице мне навстречу. Она в ту пору находилась ровно на волосок от свой гибели. Она этого тогда не понимала. Зато
я это чувствовал и понимал прекрасно. Чтобы остаться человеком и не натворить бед, надо было уехать из посёлка, в котором не задалась моя семейная жизнь. Летом 1984-го на завод приходил подрабатывать мой брат Алексей. Мы попросили начальника устроить его в мою смену. Вместе с ним мы разгружали вагонетки с дренажной
трубой. Отношения с младшим братом были прекрасные, мы очень сдружились. На работу и с работы ездили вместе. Он тогда учился в метеорологическом техникуме в Кучино, недалеко от Москвы. Мы жили у мамы. В это время я также подрабатывал в посёлке, делая фотографии детей. Однако жизнь на старом месте не удовлетворяла меня. Желание переехать куда-нибудь всё чаще посещало меня. Брат поддерживал меня в этом, предлагая отправиться путешествовать, посмотреть свет в надежде встретить что-нибудь интересное. Этот период моей жизни закончился, и я начал искать новый путь. — 20 — Подготовка к отъезду из Подмосковья. … Раньше при районных исполкомах были кабинеты, в которых набирали людей в группы для работы либо на комсомольских стройках, либо на предприятиях, присылающих заявки на определённое количество людей. В октябре 1984 года я пошёл в Павлово-Посадский кабинет оргнабора и поинтересовался, куда поедет следующая группа. Узнал, что в начале декабря набирается группа в город Владивосток на народную стройку. Взял направление на медкомиссию. Получил положительную характеристику с работы и начал проходить обследование у врачей. В Большедворской поликлинике терапевт, зная, что раньше
я состоял на учёте в психоневрологическом диспансере, дала направление к психиатру. Пошёл на приём к Ляле Закиевне, и она подписала мне бумагу практически сразу, поинтересовавшись только, почему решил уехать. Долго объяснять не пришлось. А спросила она больше для приличия… Когда я принес подписанную бумагу терапевту, та сразу же стала звонить врачу в диспансер, выясняя, зачем мне выдали разрешение на отъезд. Ляля Закиевна отругала ее и попросила её не совать нос не в своё дело, добавив, что она за меня отвечает и знает, что делает. Мне, естественно, этот ответ понравился, потому что Ляля Закиевна и как врач, и как человек, мне поверила
, а это, в свою очередь, придало мне сил и веры в себя. Так что медкомиссию я прошёл. Все необходимые документы были готовы, и я решил, что как только дадут окончательное “добро” на отъезд, так выпишусь из Больших Дворов и уеду — подмосковная прописка могла мешать устроиться на работу. В конце ноября 1984 года продолжал работать на Буньковском Экспериментальном Заводе. В выходные заезжал в Павловский Посад. В здании городской администрации на площади Революции, в кабинете оргнабора, узнавал о дате отъезда группы во Владивосток. В один из таких приездов мне сообщили, что отъезд группы во Владивосток отложен (до получения новой точки отправки). Потом случайно выяснил
причину: в районе Владивостока с зоны сбежали несколько человек с автоматами, и, чтобы не рисковать людьми, организаторы решили отменить выезд группы из Москвы. Так люди, сбежавшие из мест заключения, изменили мои планы и повлияли на всё продолжение этой истории. Не будь этого происшествия, я бы поехал во Владивосток, и всё пошло по-другому сценарию. Но случилось так, как случилось, и это тоже было записано в первоначальном варианте того будущего, которое при помощи своей техники наблюдали “тёмные”. Это к слову. И над изменением концовки этой “частной” истории, расположенной в общем событийном потоке двенадцать лет работал Михаил Булгаков. Это тоже к слову… В кабинете оргнабора мне сказали, чтобы я периодически заезжал или позванивал, чтобы узнать, куда будет направлена следующая группа. В конце осени 1984 года уволился с завода и ожидал известий о том, куда же мне придётся выехать вместе с московской группой. И эту информацию получил в начале 1985 года. Выяснилось, что группа поедет в
город Норильск, который находится на Севере, на Енисее... Для того чтобы попасть туда, нужна была ещё одна справка — об отсутствии судимости. Норильск в то время являлся закрытым городом (а может и сейчас является), и попасть в него можно было только по спецпропускам. Такую справку в отделе внутренних дел мне выдали. После этого поинтересовался, обязательно ли ждать группу или можно отправиться в пункт назначения самому. Мне объяснили, что вообще-то можно, но лучше ехать в группе. Для меня группа была несколько — 21 — обременительна. Мне нужна была свобода выбора, и приключения нужны были индивидуального порядка. Ощущение свободы было необыкновенным, и то, что группа выедет несколько позднее, меня очень даже устраивало. Я поехал в кассы аэрофлота и купил билет на четвёртое февраля 1985 года до Норильска. Наступил февраль 1985-го. Я собрал вещи, выписался из квартиры по адресу: пос. Большие Дворы, улица Спортивная, дом 17, кв.45, в которой в прошлом году была безжалостно разбита люстра и в которой последние два года я жил с женой. Второго февраля из Казани к нам в гости приехала двоюродная сестра Наташа Волошина. (Волошина — это девичья фамилия моей мамы.) Приехала не одна — с подругой Аминой. Вечером третьего февраля мы все вместе сидели на кухне и пили чай. Перескакивая в разговоре с одной темы на другую, мы затронули тему о возможности предсказывать будущее. Я сказал Наташе, что недавно у нас с Алексеем (братом) была мысль съездить к одной цыганке в Купавну. Мы хотели послушать, что она расскажет о нашем будущем, но потом, опасаясь неприятных известий, не решились. Наташа успокоила нас и сказала, что в будущем нет ничего страшного, и если у нас есть желание, то она нам и без цыганки всё расскажет, потому что научилась разбираться в линиях руки. Первой она смотрела линии
Амины, и рассказала о том, что ждёт её в будущем. Алексей предпочёл выслушать рассказ о своём будущем наедине. И мы с Аминой пошли в маленькую комнату. Минут через десять Алексей вышел из кухни, обхватив свою голову руками, и с блаженной улыбкой повалился на кровать. “Вот это я! — восторженно произнёс Алексей, — короче, Сергей, когда вернусь после армии, иди ко мне, будем вместе работать, и ты не пожалеешь”. У Алексея в ту пору были планы создания собственной музыкальной группы, несмотря на то, что музыкального образования у него не имелось. Я пошёл следующим на кухню к Наташе. Она взяла мою левую руку и начала
свой рассказ: — Примерно в пять или шесть лет у тебя было какое-то сильное потрясение. Я подтвердил — потрясение действительно было. Заключалось оно в следующем. Лет в пять или в шесть я осознал, что люди умирают, и понимание того, что когда-то, пусть даже очень нескоро не будет на Земле такого человека, как Сергей Евгеньевич Стасюк, наполнило душу невыносимой печалью. Мне так не хотелось умирать, что несколько раз плакал по поводу своей будущей смерти. Очень хорошо помню, как в тихий час в детском саду забрался под одеяло и плакал, всё представлял, что это за мир, в котором меня не будет? И
за что этот мир так несправедлив ко мне? От осознания этой несправедливости на глаза накатывались слёзы. Такое состояние продолжалось примерно неделю. Я решил рассказать о смерти своему среднему брату, который был ещё маленький, (брату Васе было в ту пору четыре года) и заплакал. Братик сути не понял, но за компанию
стал всхлипывать вместе со мной. И так, всхлипывая, мы вышли в общий коридор (тогда квартира Амина и Наташа
— 22 — была ещё коммунальной). В соседней комнате жил ветеран войны с супругой. Так вот, Клавдия Фёдоровна Николаева увидела нас плачущими и спросила, что случилось. Я сказал ей, что не хочется умирать. Она стала утешать и объяснять, что до смерти еще далеко-далеко. Что мы будем жить долго и счастливо, и что взрослые люди смерти не боятся, что пройдёт время, и я перестану об этом думать. Конечно, она была права, и через неделю я вышел из этого состояния, хотя оно, конечно, запомнилось мне интенсивностью и яркостью переживания. — Дальше, — продолжала Наташа, — с девяти-десяти лет и до четырнадцати у тебя было какое
-то дело для души. И здесь она была права! Да, действительно, в это время я посещал струнный ансамбль. Играл на мандолине. Правда, инструмент настраивать не умел, хотя в оркестре на концертах играл первые партии. Некоторые аккорды к песне “Располным полна моя коробушка” знаю до сих пор. Наташа жила всё это
время в Казани, она могла быть в курсе, а могла и не быть, она мне просто показывала линии на руке и рассказывала, что эти линии означают. Мандолина была для меня просто приятным увлечением, и Наташа действительно могла об этом не знать. Виделись мы только летом у бабушки в станице Ладожской, где я про это свое увлечение не рассказывал. — С двадцати до двадцати семи лет у тебя на руке нарисован “треугольник врагов”. Да, у меня, видимо, были завистники, особенно когда мы получили трёхкомнатную квартиру. Наташа продолжала: — Тебе всегда будет хватать мужества в поступках. Враги в будущем у тебя будут, но
и верных друзей будет довольно много. Когда будешь старше, твои враги возьмут над тобой верх, но та женщина, с которой ты будешь позже связан, тебе поможет. — У тебя есть на руке линия памяти, и это говорит о том, что люди, с которыми ты будешь контактировать, будут хорошо тебя помнить. — Проживёшь довольно долго, и в преклонном возрасте твоя жизнь потечёт по новому руслу. Ты будешь чем-то занят, это будет занятие на несколько лет. Уже после окончания линии жизни у тебя стоит значок, который называется “память после смерти”. Ты что-то сделаешь для людей и оставишь о себе память на Земле. Тогда я для себя решил, что если произойдёт что-то интересное в моей жизни, я расскажу об этом людям, напишу книгу, если события жизни будут достойны того. Тогда я и не предполагал, что это “интересное” начнёт “зашкаливать”… Четвёртого февраля 1985-го года я вместе с Алексеем, Аминой, двоюродной сестрой Наташей, и девушкой Алексея, тоже Наташей, поехал в аэропорт Внуково. Вылет у меня был вечером. Алексей пожелал мне закрепиться где-нибудь на новом месте и пообещал приехать погостить, а возможно и жить. Настроение было великолепным, ощущение того, что я через пару — 23 — часов буду на большой высоте и со скоростью полёта самолёта стану удаляться от своей прежней жизни, окрыляло! Началась регистрация. Отдал багаж, состоявший из чемодана и сумки, выслушал напутствия, всех поблагодарил за то, что приехали проводить, и отправился на посадку. Нас отвезли к самолёту Ту-154. Сел у левого окна в середине салона. Когда самолёт поднялся в воздух над облаками, то долго смотрел в иллюминатор на лежащее внизу поле облаков, освещённое луной. Так прошло пару часов, а затем, находясь в спокойном расположении духа, я заснул. Проснулся только тогда, когда самолёт начал снижаться. В иллюминаторе было светло. Женский голос сзади тихо произнёс: “Енисей
”. Я выглянул в иллюминатор и увидел широкую извилистую ленту реки, покрытую толстым панцирем льда. Полёт подходил к концу. Начало “северной истории”. Мы приземлились.… По внутренней связи было объявлено, что температура за бортом минус двадцать пять градусов, ветер пять-семь метров в секунду. Я ощутил это на себе, как только стал спускаться по трапу — на меня обрушился сильнейший порыв ледяного ветра. Казалось, что на улице все тридцать градусов мороза. Тогда я еще не знал, что люди считают градусы на Севере так: каждый метр ветра в секунду идёт за один градус. Например, если температура тридцать градусов, а ветер десять метров в секунду, то считается, что на улице все сорок градусов мороза. В аэропорту я стал искать пункт выдачи багажа. Обнаружился он только тогда, когда
основная масса людей уже забрала свой багаж с транспортёрной ленты. Я выловил свои вещи. Оказалось, что мой чемодан “ранен” — он зацепился за железный выступ на ленте и под напором двигающихся за ним сумок сорвался с зацепа, при этом от него отлетел небольшой кусок материала. Я взял такси и отправился в Норильск. Первые дома на окраине города поразили меня свисающим с подоконников снегом, вогнанным сильным ветром в поры домов настолько, что эти снежные махины, свисающие вниз на метр или более и имеющие разнообразные овальные формы, каким-то чудом держались. Это вызывало искреннее удивление — эти громадины не падают?! Такого в Подмосковье не увидишь
. Прибыв в Норильск, я первым делом я отправился в городское бюро трудоустройства. Там, женщина посмотрела мои документы, направление на работу и выдала мне разрешение на проживание в пятнадцатой транзитной гостинице, в которой приезжающие люди живут до тех пор, пока не устроятся на работу. Проживание для тех, кто находился в поисках работы, было бесплатным. Ещё в бюро мне предоставили информацию о предприятиях, нуждающихся в работниках, посоветовав либо самому искать работу, либо через них. В первые дни моего пребывания в гостинице я подружился с несколькими ребятами. Со мной в комнате поселился Сергей, приехавший из Анапы. Ростом он был несколько выше меня, сухощавого телосложения
, с русыми волосами и живыми весёлыми глазами. О себе он рассказал презабавный случай, которым хочу поделиться с читателем: он встречался с женщиной, жил вместе с ней, а потом узнал, что у неё есть любовник и решил их напугать. — 24 — Сделал вид, что ушёл на работу, потом тихо вернулся, надел на себя какое-то смешное одеяние, кроме этого нацепил на голову большую шляпу и спрятался в комнате. Дождавшись прихода “незваного гостя”, и момента, когда они уже собирались заняться сексом (по любви или без любви — история умалчивает), он выскочил из
своей засады с большим ножом в руке и, встав на середину комнаты, дико закричал. Лица любовников нужно было видеть! Они растерялись и не знали, что делать — то ли пугаться, то ли смеяться. Сергей немного баловался маковыми вытяжками. Рассказывал, что, когда служил в армии, командир застал его рвущим мак на гарнизонной клумбе, и ему пришлось доказывать, что он собирает букет для любимой девушки. Командир же, покачав головой, завёл его к себе в кабинет и прочитал почти часовую лекцию о вреде наркомании. Но всё это уже было в прошлом. Сергей мне нравился своим умом и открытостью, я почувствовал, что ему можно доверять. А
еще он увлекался поэзией и сам писал стихи. Я с интересом прочел тетрадь с его произведениями, должен отметить тонкость и легкость в его стихах. Третьим в нашей компании был Семён, отслуживший в армии в самом Норильске. После демобилизации, он хотел найти работу в городе. В армии Семен возил какого-то командира на “уазике”. Из всех его рассказов мне запомнилась история о том, как однажды они ехали с ним по городу ночью и увидели людей, весьма похожих на шахтеров, (на них были каски с фонариками). Семён поинтересовался у начальника, что это за “шахтёры”, на что получил объяснение, что это местные бичи, живущие в теплотрассах. Эти люди разводят там свиней, а по ночам вылезают на городские свалки и ищут пропитание для живности и для себя. (Всего в городе в теплотрассах жили примерно три тысячи человек — это уже данные статистики, сообщённые по местному телевидению). Днём мы все искали работу, а вечером ребята покупали разливное
пиво, и мы забавляли друг друга рассказами из своих жизней. Вечерами было весело. Людей из других комнат старались не пускать, нас устраивала своя компания. У Сергея из Анапы был магнитофон и несколько кассет. Они служили хорошим фоном нашей жизни. В это время мы часто слушали сборник Вилли Токарева с песнями — “
Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой, то мне страшно, то мне грустно, то теряю свой покой”; “В нашем балагане, любят собираться жулики, бандиты, воры всех мастей, кто пришёл напиться, кто пришёл подраться, кто пришёл послушать разных новостей. Когда иду я в балаган, то заряжаю свой наган…”. К Семёну часто приходила Оля — очередная его девушка. У нее была довольно хорошая фигура и волосы цвета воронова крыла. Поскольку работу он искал в свободное от встреч время, то перспективы устроиться были весьма туманны. Но Семен не выражал особенной обеспокоенности по этому поводу. Мы с Сергеем искали работу добросовестно. Норильск отличается крайне суровым климатом субарктического
типа. Это один из наиболее холодных городов мира, существенно более холодный, чем Мурманск, находящийся на той же широте, в нем постоянно дуют ветра, пронизывающие человека насквозь, как бы ты ни был тепло одет. Я не забуду, как однажды мы с Семёном и Сергеем куда-то шли по городу, продвигаясь перебежками метров по сто-двести, от магазина к магазину — северной закалки ещё не было. Здесь, в городе, произошло, на первый взгляд, неприметное событие, которое, как впоследствии я понял, было неявным началом истории. Меня плавно вводили в новую тему моей дальнейшей жизни… В свободный от поисков работы день — в воскресенье, 9 февраля 1985-го года
, мы с ребятами беседовали о жизни и спокойно отдыхали в нашей комнате. Потом я днём отправился в — 25 — магазин за продуктами. В очереди позади меня стояли двое мужчин. Они о чем-то довольно громко и оживленно разговаривали, я невольно стал их слушателем. Темой столь бурного обсуждения являлось сопровождение самолёта неизвестным объектом, причём один из мужчин старался “оттранслировать” другому свою уверенность в неземном происхождении сопровождающего самолёт объекта. Мало ли о чём говорят люди в очередях! Только спустя несколько лет я понял, что мужчины переговаривались позади меня так громко, чтобы эта информация была мною услышана и отложилась в моём сознании. Можно было принять эту информацию за чисто случайную, но всё же, это было первое звено плавно нарастающей цепи событий, приведшей
меня к пониманию того, чего именно хотят от меня эти люди (подобные стоящим в очереди). Но это понимание пришло на несколько лет позже. А в тот раз, купив необходимые продукты, я вернулся в комнату к ребятам. Спустя несколько дней неудачного поиска работы я нашёл предприятие, на котором был нужен оператор котельной. Мне повезло, что в 1983-м году от Буньковского Экспериментального завода меня посылали на курсы “оператора газовой котельной” в Москву и то, что удостоверение было при мне. Мне предложили работу, но на предприятии топливо было другое (не газ), и я примерно месяц должен был переучиваться на рабочем месте. Проходя медкомиссию, получил
подпись лор-врача, окулиста, а на приёме у терапевта-
мужчины произошел такой эпизод: тот взял мой паспорт, полистал его, увидел штамп освобождения от службы по “интересной” статье, даже крякнул от удивления, с интересом посмотрел на меня и спросил: — Как ты сюда попал? — Нужно было попасть, вот и попал, — ответил я. — Знаешь, что я тебе скажу, конечно, не как врач, а чисто по-дружески. Это не твой город. Он очень загазован, я работаю здесь давно и вижу, что этот город делает с людьми через пять-
шесть лет жизни здесь. Езжай куда-нибудь, где есть чистый воздух. Уверен, что ты найдёшь такое место, раз ты с этой статьёй сумел попасть к нам. Так что забирай документы и ищи свою работу в другом городе или другой местности. Вечером мы как обычно собрались с ребятами, и я объявил о своем намерении уехать. У Сергея в Норильске с работой не получалось. Он сходил на никелевый
завод, на котором ему предложили работу по чистке котлов после отработки этими котлами определённого количества циклов. Люди там работали в противогазах, так как внутри котлов было очень большое содержание сернистых газов. А на Сергея сильно влияла даже лёгкая загазованность в городе. В тот вечер Сергей с пониманием сказал, что из тридцати человек, приезжающих в Норильск, работу находят только двое, а остальные люди либо не могут найти, либо, сообразив, куда попали, в целях сохранения здоровья покидают этот город. В тот же вечер к нам в номер пришёл мужчина, лет тридцати пяти, невысокий, немного одутловатый, с круглым лицом, редкими чёрными волосами и в
очках с очень большим увеличением, который всё причитал: “Вот скотина агитатор, когда вернусь домой, выскажу ему все, что я о нём думаю”. Я поинтересовался, откуда этот мужчина прибыл и нужны ли в тех местах люди. Мужчина рассказал, что он из леспромхоза, находящегося на Ангаре в Мотыгинском районе. Чтобы добраться до
них необходимо долететь до Красноярска, затем в аэропорту Северный взять билет на ЯК-40 до Мотыгино, а уже в Мотыгино взять билет на АН-2 и долететь до посёлка Орджоникидзе. — 26 — Я купил билет до Красноярска, объявив ребятам, что улетаю в Красноярск и затем собираюсь ехать в леспромхоз на Ангару. Сергей захотел поехать со мной. Мы так же начали склонять Семёна к тому, чтобы он поехал с нами искать работу и новое место жизни. Сергей, например, объяснял Семену, что втроём будет веселей, и привёл веский аргумент — девчонки, с которыми Семён перезнакомился здесь, совсем не дадут ему жизни, если тот останется в Норильске. Семен долго колебался и вдруг неожиданно всё же согласился лететь с нами. У Семена совершенно не было денег и нам пришлось сдать билеты и подождать, когда знакомые девушки Семёна
соберут ему на дорогу. Через день Оля, о которой я уже упоминал ранее, выделила Семёну деньги и на билет, и на первое время пребывания на новом месте. Мы купили билеты все вместе и отправились в аэропорт Норильска. До аэропорта добирались на электричке, и здесь мое внимание привлекло то, что под каждым сиденьем стояло по печи, чтобы прогреть электричку в большие морозы. Ни в одном городе, где мне, впоследствии, довелось побывать, я не встречал подобного “прогревания”. Подлетая к Красноярску, я заметил через иллюминатор огромное количество просек в тайге, а во многих местах тайга была вырублена беспорядочно. Психологически чувствовал себя довольно комфортно — я
был уже не один. После посадки в Емельяново мы переехали в аэропорт Северный (только из него отправлялись самолёты до Мотыгино), а именно в Мотыгинский район мы и направлялись. До посёлка Мотыгино, лежащего на Ангаре, долетели на ЯК-40 за час. Выйдя из самолета, я застыл от удивления — здание аэропорта походило на сказочный теремок. Точно такой же, каким его рисуют в детских книжках! Поселились в гостинице при аэропорте. Самолёт до Орджоникидзе улетал на следующий день, и мы попросили девушку-портье, сообщить нам, если будет попутный транспорт до Орджоникидзе, так как деньги у нас заканчиваются, и заплатить мы можем, но не много. Утром мы
услышали громкий мужской голос в коридоре гостиницы: — Эй, кто там до Орджоникидзе? Водитель бензовоза сказал, что у него в кабине два места, но если мы согласны ехать “в тесноте да не в обиде”, то можно поместиться и втроём. Мы согласились. Собрали вещи. Некоторые из них пришлось привязывать к борту машины
. Водитель вместе Сергеем, поколдовав в проводах, вывели и подсоединили их к магнитофону — поставили кассету. В кабине зазвучал сначала Вилли Токарев, затем ещё несколько исполнителей. Расстояние между Мотыгино и Орджоникидзе составляет около восьмидесяти километров. Дорога проходит по сопкам — то вверх, то вниз. Под музыку, обозревая дали с верхушек сопок, в этот прекрасный солнечный день ехали мы часа два. Приехав в Орджоникидзе, сразу же пошли к директору леспромхоза. Он написал записку в отдел кадров, чтобы нас устроили сучкорубами третьего разряда. На следующий день нам объяснили, что это только числиться будем сучкорубами, а на самом деле мы в зимний период станем огребальщиками деревьев. Наша
задача — откапывать деревья из снежного сугроба со всех сторон, чтобы вальщик леса с бензопилой мог спокойно подойти и свалить дерево. На следующее утро, получая спецодежду, женщина, которая нам ее выдавала, сказала с каким-то скорбным выражением лица, что мы всё равно отсюда уедем, потому что от них все уезжают. Мы стали уверять, что настроены работать долго. Она лишь печально вздохнула. В общежитии нам выделили комнату. Утром, как только мы включали свет, наш пол начинал “расползаться” в разные стороны. Это тараканы создавали картину “жидкого пола”, — 27 — казалось, будто кто-то невидимый бросил камень и теперь по поверхности идет рябь. Спецодежда состояла из валенок, тёплых зимних курток и штанов. Мы одевались и шли на место сбора людей леспромхоза. Потом на крытых “Уралах” отправлялись к месту валки леса. Нас с Семёном поставили работать в одну бригаду, Сергея — в другую. Приезжая на делянку, мы заходили в железный вагончик, пили чай перед сменой. Затем начинался обычный трудовой день — мы огребали деревья, вальщики их валили, а трактористы собирали их на лесосборочных машинах. Меня через некоторое время перевели в отделение, где вальщиком леса был Василий. Он недавно выучился и теперь валил лес самостоятельно. В одну из смен своё дело я сделал, огрёб все крупные деревья на склоне сверху вниз по ширине примерно двадцать метров по всей высоте сопки (а это метров сто), и отдыхал в обитой алюминиевым листом сторожке. Повалив основную часть деревьев, Василий тоже зашёл отдохнуть в сторожку. Если по-хорошему
, то работы ему осталось меньше чем на час. Когда он выходил, я сказал: “Ну, тебе немного осталось, сегодня закончишь!”. Через двадцать минут у него сломалась пила. Он принёс её в вагончик. Отремонтировал ее лишь на следующий день к обеду. Я ему снова сказал: “Ну, в этой полосе чуть-чуть осталось, сегодня точно закончишь!”. Через десять минут у него снова сломалась пила. Он сказал, что у него отвалилась гаечка у пилы, и что пилу оставил под деревом, а завтра возьмёт гайку из дома и прикрутит. На это я ему ответил: “На таком морозе ты будешь прикручивать гайку и болт потеряешь, потому что
руки будут дрожать”. Вася на меня недружелюбно посмотрел. На следующий день, после того, как приехали на делянку, Вася с гайкой ушёл в лес. Я всё выглядывал из сторожки, надеясь услышать звук работающей бензопилы. Через час, когда мы разговаривали с одним человеком в сторожке, а если быть честным, играли в карты в “дурака”, Василий открыл дверь сторожки. Руки у него были красные, без рукавиц, лицо такое, что лучше на дороге не попадайся, и зло крикнул мне: — Ещё чего скажешь, убью! — и со всех сил хлопнул дверью. Спустя некоторое время тихонько выглянул из сторожки. Василий курил неподалёку. Сделав виноватое лицо (хотя и с внутренней улыбкой), спросил его, что случилось. Он сказал, что потерял какую-то часть от пилы — то ли болтик, то ли гайку, что принёс, и эта часть “упрыгала” в снег. Он видел куда именно, перекопал руками весь снег до самой земли, просеивая его руками, но ничего не нашёл. В достоверности его слов можно было не сомневаться — руки у Васи по локоть были красные. …Отработали в леспромхозе примерно полтора месяца, но заработали немного. Люди в бригаде говорили, что, когда начнёт таять снег, то тогда уже вообще не заработаешь. Тогда мы решили искать работу в другом месте этого района и настроились покинуть
посёлок, названный в честь Г.К. Орджоникидзе — Сталин отправлял подальше своих соратников-конкурентов, а этот посёлок был более чем подходящим для этого местом (в посёлке был “домик Орджоникидзе”, но у нас с ребятами не было “культурной программы” по ознакомлению с местными достопримечательностями...). Мы пришли в кабинет директора и попросили рассчитать нас без отработки. Директор принялся уговаривать нас остаться, но больше для вида, потому что “так положено”. Написал на наших заявлениях “Рассчитать без отработки”. Мы, довольные, получили за пару дней расчёт. В начале апреля 1985 года отправились на местный аэродром и вылетели в Мотыгино. “Кукурузник” болтало в воздухе. Он попадал в глубокие воздушные ямы. Мы проваливались и снова ловили опору. Был сильный боковой ветер (порядка 10 – 15 метров в секунду). — 28 — В конце концов, сели в Мотыгино. Доехали на автобусе до автостанции и взяли билет до Раздольного (Раздольный — второй по величине поселок в Мотыгинском районе). Здесь мы хотели устроиться на местный завод по производству керамических изоляторов. В рудоуправлении посёлка нам сказали, что на заводе мест нет, но если хотим, то можно съездить в посёлок Партизанск, находящийся на севере района. Рядом с посёлком расположено Васильевское золоторудное месторождение, и, возможно, там нужны люди. Мы поели в местной столовой и стали ждать автобуса, направляющегося в Партизанск. Как выяснилось, по весеннему паводку автобусы не ходили, и, нам пришлось вернуться в Мотыгино и взять билеты на
самолёт. Успели как раз к рейсу. АН-2 летел больше получаса. Подлетая к аэродрому, самолёт обогнул последнюю сопку и пошёл на снижение. Вдруг мотор самолёта дико взревел, и машина взяла резко вверх. Приземлились со второго захода. Выйдя из самолёта, услышали отборный мат лётчика, который кричал работнику аэропорта: — А если бы я
этот столб не заметил? Сейчас бы самолёт и все люди лежали бы рядом с полосой! Оказалось, что утром старатели, те, кто ищет золото, и чья техника “ползала” вокруг аэропорта, вкопали точно на пути самолёта огромный обтёсанный столб, метров десять в высоту. Пилот вовремя его увидел, потому что, когда подлетали к
Партизанску, начался снегопад. По такой погоде можно было бы и не заметить светлый обтёсанный столб, и тогда самолёт мог в него врезаться и рухнуть. Пришли в геологоразведку. Проходя по территории, отгороженной под контору, гараж и вспомогательные помещения Васильевского золоторудного месторождения, заметили высокого мужчину, правда, сейчас уже не помню, была ли у него бородка, но Сергей сразу окрестил его “старик Хоттабыч”. Потому что тот очень напоминал персонажа из фильма (даже задачу “найдите 10 отличий” было бы сложно выполнить). “Старик Хоттабыч” нас принял. Это был руководитель геологоразведки. Он выслушал нашу просьбу о приёме на работу. Вызвал руководителя полевых работ Полиенко. Это был мужчина невысокого роста, несколько полноватый. Он сказал, что может взять меня на работу помощником топографа на пару месяцев, а летом нужно будет брать пробы грунта наверху месторождения. Заработки там неплохие. Я согласился. Для ребят работы не нашлось. Пошли искать для них работу в том же посёлке. Оказалось, что недавно в посёлок
приехала бригада строителей из Анапы, и они строили дома для посёлка по подряду. Сергей обрадовался, потому что он тоже был из Анапы и надеялся, что земляки его возьмут. Строителей обнаружили на краю посёлка, они уже поставили фундаменты нескольких домов и возводили стены из балок. Подойдя к ним, мы быстро нашли общий язык, потому что у Сергея и у тех ребят оказались общие знакомые в Анапе, и уже через десять минут ребята сказали Сергею, что они его берут. Так что уже второй человек устроился в Партизанске. С устройством Семёна ничего не вышло, мы скинулись с Сергеем, кто, сколько смог, и Семён сказал
, что поедет домой в Брянскую область. Он пошёл на автобус. Мы попрощались. Сергей отправился жить к своим ребятам из Анапы, в тот дом, который они снимали, а я пошёл в общежитие Васильевского месторождения — это был просто небольшой домик с пятью кроватями. Жил там Валера — тракторист; Вано, приехавший с Украины; Саша — парень, окончивший институт геологоразведки, мы окрестили его “геологом”. В общежитии я прожил примерно неделю, а затем нашёл дом, в котором жила пожилая женщина. Она попросила невысокую плату, но за это надо было перерубить дрова, лежащие возле дома. К уходу из общежития меня подтолкнуло то, что Вано иногда напивался, и у него
бывали “заскоки” по — 29 — ночам: с дикими глазами ходил он между кроватями. А это, доложу я Вам, было не совсем приятно, потому что глаза у него были действительно какие-то полоумные. Бабушка, к которой я переселился, оказалась весьма “революционной”. Она с подругами-
бабулями по ночам вспоминала боевую молодость, и это сопровождалось изрядным количеством спиртного. За неделю я насчитал пять пустых бутылок из-под водки и столько же пустых бутылок из-под спирта, так же свободно продаваемого в местном магазине. Так что жила она весело. Её подруги-старушки будили меня по ночам, сваливаясь с грохотом со своих стульев часика в два-три ночи, и происходило
это с изрядной регулярностью. Я съехал от нее и поменял ещё два места жительства. На лето ко мне приехал брат Алексей. Мы с ним вместе работали на Васильевском месторождении, брали пробы грунта, после чего их отправляли в лабораторию Красноярска, проверяя процентное содержание золота. Мы с Алексеем нашли хорошую добрую женщину, сдавшую нам домик в дальней части огорода. В то время мы подружились так же с семьёй Никифоровых, живущих недалеко от нас. Летом Красноярское радио передавало отрывки из романа “Мастер и Маргарита”, и я слушал только самое начало первой передачи, когда мы с Екатериной Поповой, хозяйкой домика, сели попить чаю у неё
на кухне. Звучала сцена из романа, в которой Берлиоз и Бездомный сидели на скамейке, а затем к ним подошёл некий странный гражданин. Больше я ничего не слушал и этим романом не интересовался. С собой из Павловского Посада я взял увеличитель, фотоаппарат, и мы с Алексеем часто фотографировали наших знакомых, а потом печатали получившиеся снимки. В домике, который мы в ту пору снимали, и произошло начало этой истории… История принимает “тёмный” оборот. Начиная с этого времени в моей жизни начали происходить события, на которые сложно было не обращать внимания. “Странности” при накоплении выстраивались в строгие логические линии и приводили после длительного анализа к неким умозаключениям, подтвержденным информацией, поступающей через другие странные, и, на первый взгляд, непонятные случаи. Вопросов было много: кто эти странности устраивает? Кто через них собирается сообщить “нечто”, и почему выбран именно такой путь передачи информации, а не более простой и более понятный? И я поставил себе задачу — получить ответы на эти вопросы. Читателю, особенно если он заинтересован в понимании сложившейся в ту пору в Мотыгинском районе ситуации, а несколько позднее понять ситуацию, сложившуюся в настоящее время на Земле, придётся сложить эти странности в линию, а затем проверить цепь моих умозаключений, сделанных на основе реально происходивших тогда и происходящих ныне событий, потому что выводы, к которым меня привела эта история, достаточно серьёзны. Через те случаи, которые были странны и, на первый
взгляд, непонятны, мне давали порции информации, чтобы размышляя над ней, я смог выстроить другую картину реальности и был готов к новому продолжению своей жизни с учётом поступившей через эти случаи информации. * * * — 30 — Странности начинаются… Однажды вечером мы делали с Алексеем фотографии в нашем домике и израсходовали всю фотобумагу до последнего листа. Обыскав все “закрома Родины”, убедились, что бумаги больше нет. На следующий день мы пошли в гости к соседу, парню, жившему напротив тёти Кати, и он тоже затеял печатать фотографии. И
, как назло, у них с другом тоже закончилась фотобумага. Тогда Костя Волков, спросил меня: “Серёга, у тебя есть бумага?”. Я ответил, что вчера закончилась. Однако Костя настаивал на том, чтобы я сходил и проверил, потому что ему кажется, что она у меня есть. Я долго отнекивался, точно зная, что фотобумаги в нашем маленьком домике нет. Но он очень просил сходить, и я решил ещё раз проверить. Нет, не потому что сомневался, а просто для очистки совести перед ребятами… Зайдя в домик и открыв шкаф, я увидел в правом широком отсеке внизу две новые, нераспечатанные пачки фотобумаги размером 18х24, по 1 рублю 60 копеек
, такие, как продавались в местном магазине. Обе были одинакового жёлтого цвета. Взял обе пачки и пошёл к соседу. Костя сказал: “Я же чуял, что у тебя есть”. Моим заверениям о том, что это не моя бумага, он не верил, а, посмотрев с упрёком, коротко бросил: “Зажучил…” Потом я спросил у
тёти Кати, заходил ли в этот день кто-нибудь к нам в наше отсутствие. Она ответила, что ключи от домика только у нас, и никого в течение дня не было. На следующий день я обошёл всех знакомых в посёлке — не приносил ли кто мне две жёлтые пачки фотобумаги, возможно, чтобы я кому-то что-то напечатал. Зашёл к Никифоровым, сходил в общежитие АГРЭ — Ангарской Геологоразведочной Экспедиции, где жили несколько наших с Алексеем знакомых. Все отказывались. Было такое ощущение, что бумага в нашем домике просто появилась — неизвестно откуда и неизвестно зачем. Так это и оставалось в моём сознании — как белое пятно, на
которое некому было пролить свет. Списать появление бумаги на случайность или свою невнимательность я не мог — мы очень тщательно с Алексеем искали хотя бы несколько листов фотобумаги за день до этого случая, но не нашли ни одного листа... Когда жил в Партизанске, мое внимание привлекала одна молодая женщина. В магазине
я рассматривал её профиль и фигуру с повышенным вниманием, но без каких-либо тайных мыслей. Эту незнакомку звали Олей Лопатиной. Впоследствии, Ольга рассказала мне, что чувствовала мой взгляд и начала меня бояться и избегать. При виде меня у неё было непонятное ощущение тревоги. Когда они шли с подругой по улице, и подруга ей говорила: “Вон твой дяденька идёт”, Ольга просила её пойти по другой улице, только чтобы со мной не встречаться. Она тогда просто интуитивно чувствовала будущее. Осенью поехал в Мотыгино, районный центр, и взял с собой фотографии, которые сам делал, чтобы показать их в КБО (Комбинат Бытового Обслуживания) и попробовать
устроиться на работу. Фотографа звали Юрий Яковлевич, и, посмотрев фотографии, он сказал, что берёт меня. Директор КБО подписал заявление о приёме на работу. Вернувшись в Партизанск, я рассчитался с “Васильков” (так называли местные жители Васильевское золоторудное месторождение) и поселился в Мотыгино вместе с шефом Юрием Яковлевичем, по адресу: ул. Камышовская 44. Дней через десять мы с ним полетели в Красноярск оформить меня на работу в КрасноярскКрайФото. Моё заявление о приеме на работу подписали, на два месяца меня — 31 — оформили учеником фотографа, чтобы не было пока плана (по нашему договору с Юрием Яковлевичем я должен был помогать ему делать его план). Когда он смотрел мои фотографии и когда я работал у него в фотолаборатории, то он восхищался, что так печатать фотографии, как это получалось у меня, могли только два человека из тех, которых он знал. Я чувствовал, какую надо давать выдержку, но это было для меня и хорошо и плохо. С одной стороны качество было хорошим, но с другой — когда видел, что не попал точно в экспозицию, то переделывал отпечаток, и поэтому было много отходов. Поскольку в том районе
напряжение имеет тенденцию так сильно скакать, что даже фотореле не спасало, у меня постоянно был повышенный расход фотобумаги. И что ещё действовало Яковлевичу на нервы, помимо перерасхода бумаги, так это то, что, когда была уже готова большая партия фотографий, я садился и делал для всей пачки ретушь — закрашивание белых пятен от грязи на плёнке карандашом, размоченным в скипидаре с добавкой канифоли. На это уходило много времени, и Юрий Яковлевич злился, язвил, ходил вокруг меня и говорил, что я занимаюсь ерундой, теряю время, а надо зарабатывать деньги. Я не реагировал на эти нападки и отвечал, что у меня нет желания получать со
стороны заказчиков плохие эманации и высказывания, даже если не буду об этом знать, то всё равно буду это чувствовать. Яковлевич боролся с этим, как мог, но у него ничего не получалось. Так прошло два месяца. Один раз вечером застал Яковлевича дома в подавленном состоянии. Спросил, что случилось. Оказывается, у него начались угрызения совести из-за того, что эти два месяца он вёл себя со мной плохо. — Я был не прав. Теперь меня мучает совесть, и нет мне прощения. Дальше Юрий Яковлевич высказал мне буквально то, что таким гадам, как он, на земле не место. Короче, состояние у него было ужасное. Слушал я все его тирады и размышлял, насколько серьёзны эти переживания. Прочёл ему большую лекцию о том, что многие люди в своей жизни чего-то не понимали, а потом поняли, и это обычный процесс постижения житейской мудрости и мудрости в более широком плане. Юрий Яковлевич сидел около печки на корточках, прислонившись
к ней, и молча кивал головой. Причём, когда он был “не в себе”, это сразу было видно — у него менялся цвет лица, оно становилось бледным и сосредоточенным, и взгляд уходил куда-то внутрь. Кое-как уговорил его лечь спать… Проснувшись утром (кровати у нас стояли в одной комнате в разных
углах), и, повернув потихоньку голову, я увидел Яковлевича, который сидит на кровати и что-то пишет на листе бумаги. Его дикая бледность и сосредоточенность подсказывали мне, что человек пишет предсмертную записку со стандартным содержанием “В моей смерти прошу никого не винить”. Уже довольно хорошо к тому времени зная Яковлевича и его душевную слабость, я понимал, что у этого человека вряд ли хватит сил что-то с собой сделать. Поэтому я отвернулся к стенке и заснул. Когда проснулся и повернул голову, увидел его, лежащего на кровати, прикрытого одеялом до половины и держащего напротив сердца очень длинное шило двумя руками. Спокойно встал. Он
увидел, что я встаю, спрятал шило под одеяло. Я подошёл к нему. Попросил отдать мне шило. Приподнял одеяло — под ним параллельно ногам лежал топор с очень длинным топорищем: его железная часть была около ступней. Взял топор и поинтересовался, каким это — 32 — способом можно с собой покончить топором, и как он намеревался сделать это технически — голову себе отрубить — неудобно, ногу отсечь — жалко. Яковлевич что-то невнятно пытался объяснить. Ситуация была отчасти комичной, потому что не было в этом человеке той силы, чтобы с собой что-то сделать даже при всём его желании. Сказал ему: — Юрий Яковлевич, я пошёл в туалет, вернусь минут через пять, и у меня большая просьба к Вам. У Вас под подушкой лежит записка “Прошу в моей смерти никого не винить”. Так вот, когда я вернусь, я хотел бы, чтобы эта записочка уже сгорела в печке, а вы начали приходить в нормальное состояние. Хватит, поваляли дурака, теперь успокаивайтесь. Взяв шило и топор, убрал их в сени и пошёл на улицу. Было морозно. Был конец декабря 1985-го года. Когда вернулся, в комнате плавал неровными слоистыми разводами сизый дым, и на мой вопрос, сгорело ли его предсмертное послание, он ответил: “
Да”. Сказал ему: “Вот и чудненько, начинаем обычную жизнь”. Но не тут-то было. Яковлевич опять сел у печки и задумался. Он был очень бледен. И было видно, что процесс “разжижения мозгов” продолжается. Пошёл к парню, живущему на нашем же дворе в маленьком домике. Звали его Саша, он жил вместе с
женой. Я сказал Саше, что у Яковлевича “лёгкий сдвиг по фазе” и попросил поговорить с ним. Саша пошёл к нам в дом. У них завязалась беседа. Придя домой после беседы, Саша сказал, что, несмотря на его усилия, планы Яковлевича покинуть этот свет ещё сохраняются. Мы уговорили Яковлевича пойти домой к Саше, потому что Сашина жена Светлана, могла на него благотворно воздействовать. Был выходной день, не надо было идти в КБО на работу. Через пару часов Саша пришёл и сказал, что Яковлевич чувствует себя лучше, но можно ли его оставлять одного, пока не ясно, и ещё сказал, что его жена уже долго
беседует с Юрием Яковлевичем. Саша пошёл домой, а через два часа он зашёл ещё раз и спросил, где Яковлевич. Я сказал: “У тебя”. Но оказалось, что Яковлевич ушёл от них минут сорок назад. Мы отправились на его поиски. Обнаружили в нашей деревенской баньке. Он стоял, спрятавшись за кирпичный выступ трубы. Любимый инструмент этого дня — длинное шило — было у него в руках. Опять его отвели домой к Саше и, посоветовавшись, решили, что я пойду к соседям и вызову скорую помощь, пусть врачи решают, что делать с упорным самоубийцей. Пошёл к соседям, набрал 03, и, дозвонившись, стал объяснять, что человек уже весь день собирается
с собой покончить. Мне сказали, что в таких случаях нужен психиатр или невропатолог. Я возразил, что ночью мне негде искать в этой глухомани психиатра и, если человек что-нибудь с собой сделает, то вина ляжет на них. Женщина, разговаривающая со мной по телефону, недовольно ответила: “Ладно, приедем”. Юрий Яковлевич находился у Саши, я же от этого беспокойного дня устал и, как был в шубе, так и прилёг на кровать и заснул. Проснувшись, увидел наклонившегося надо мной милиционера в фуражке. Спросонья попытался сообразить, что в доме делает милиционер. Потом, увидев, за его спиной женщину-врача и санитарку, понял, что врач на скорой
заехала в милицию и взяла с собой, на всякий случай, дежурного милиционера. Сходил к Саше, и они вместе с Яковлевичем пришли к нам. Началась долгая беседа женщины-врача с нашим подопечным, который весь день старался перехитрить нас с Сашей и найти силы что-то с собой сделать. Одним из самых интересных моментов этого дня было начало разговора врача с Юрием Яковлевичем. Она его спросила: “С чем связана ваша работа?” Юрий Яковлевич помолчал, вздохнул, потом ответил: “Наша работа связана… — Юрий Яковлевич ещё раз глубоко — 33 — вздохнул, — с усталостью”. И эта фраза Яковлевича — “Наша работа связана с усталостью” —
создаёт у нас гармонично-радостный фон, когда мы собираемся вместе и вспоминаем о Сибири. Яковлевичу сделали успокоительный укол, сказали, что у него хватит сил быть благоразумным, и посоветовали завтра сходить в больницу к невропатологу, чтобы тот разобрался в его состоянии. Перед отъездом сделали ему ещё один укол для того, чтобы он хорошо спал. Утром следующего дня я попросил Сашу, зайти в КБО и вызвать заместителя начальника, для того, чтобы она поговорила с Юрием Яковлевичем о том, как хороша жизнь и все только начинается. Беседовали они долго. Она разрешила
Юрию Яковлевичу провести несколько дней дома. Уходя на работу в КБО, попросил шефа: “Юрий Яковлевич, у меня просьба — не надо вешаться на люстре! Мне жить в этом доме и, согласитесь, не совсем приятно будет вспоминать, что здесь что-то висело”. Немного болезненно отреагировав на неодушевлённое “что-то”, Яковлевич пообещал не делать этого. Вечером, придя с работы, не нашёл Яковлевича. У Саши его не было. Поискав его, где только можно, пришли к выводу, что он, видимо, ушёл либо на Ангару топиться, либо в тайгу замерзать. Прошло два дня, а Яковлевич так и не объявился. Я решил пойти в милицию написать заявление о
пропаже человека. Зайдя в милицию, попросил лист бумаги и написал на нём всю историю довольно подробно. Написал, что Юрий Яковлевич слабый по духу человек. Дежуривший в этот день в ОВД молодой парень спросил: — Это беленький мужчина с фотоаппаратом на поясе из КБО? — Да, это он — ответил я. И дежурный
ОВД, кивнув головой, подтвердил, что он в самом деле слабый. Написав заявление, я уже почувствовал себя спокойней, сняв с себя подозрения относительно “дяди Юры”. Через два дня после моего “письменного отчёта в милиции” ко мне приехал брат Алексей со своим другом Андреем. Они заехали перед отъездом на практику в Енисейск
. Рассказал ему историю про неудавшегося самоубийцу. Прости нас, Господи! Но мы от души смеялись. Доходило до хохмы. Один раз вечером Алексей пошёл в туалет, прихватив с собой большой молоток из твёрдой резины, служивший для забивания деревянных клиньев, со словами: “Если увижу Яковлевича, сначала стукну молотком по лбу, а потом буду разбираться, привидение это или нет”. Сидели, смеялись. Я задумался. Алексей спросил, о чём я думаю. — Да вот думаю, “впал” ли Яковлевич в Енисей или плывёт ещё по Ангаре, если всё-таки хватило сил спрыгнуть в воду, а может, он трусами за корягу зацепился? Алексей попросил меня не пошлить, но потом мы не выдержали серьёзности и долго смеялись. Ещё раз: “Прости нас, Господи”. Уже поздно вечером Алексей, прислушавшись к тому, что было за окном, сказал: “Ребята, несколько минут назад слышал, что за окном скрипит снег, возможно, это приходил Яковлевич”. Тихо крадучись, вышли на улицу, обошли весь дом вокруг, посмотрели на улицу — никого
. Алексей резюмировал: “Возможно, это был он, но, поняв, что его здесь никто не ждёт, ушёл обратно в тайгу”. Может быть… Алексей с Андреем гостили у меня два дня и в один из дней съездили со мной на съёмки в соседний поселок. Вечером того же дня, когда брат с другом улетели в Енисейск, ко мне зашёл — 34 — Саша, и мы с ним стали беседовать о том, жив ли Юрий Яковлевич. Уходя, Саша сказал: “Шут его знает, может, заявится ещё”. Не прошло и часа, и эти последние Сашины слова ещё висели в воздухе, как дверь открылась, и на пороге стоял Юрий Яковлевич. Официальным голосом он сказал: “Здравствуйте
!”. Я ответил ему: “Здравствуйте, Юрий Яковлевич”. Очень старался, чтобы в голосе не было сарказма. Сходил за Сашей. Накормили Яковлевича, попросили рассказать, где он неделю бродил. Яковлевич нам поведал, что хотел замёрзнуть в тайге. Долго шёл по лесу, потом наткнулся на делянку лесорубов, на маленький вагончик, который был открыт. Лесорубы, приехавшие утром на смену, разрешили ему пожить столько, сколько ему нужно. На руке у Яковлевича был глубокий порез на запястье. Он, видимо, пытался вскрыть себе вены, но потом испугался. Вид у него был человека виноватого, который нашкодил, а теперь всё осознал. Сказал нам: “Простите меня!”. На это я ему ответил: “Ну, уж
и вы нас простите, Юрий Яковлевич! Алексей с Андреем взяли ваш маленький насос, чтобы сделать душ на метеостанции”. Яковлевич великодушно простил. Мы его тоже. Договорились истопить баню, чтобы он помылся и приготовился к рабочему дню. Яковлевич начал рабочую неделю, но был ещё немного слабоват после своего недельного “похода по изучению
тайги”. Руководство КБО подошло к его проблеме с пониманием, и его сильно не расспрашивали, где он был и что делал. Я думал, что на этом его попытки самоубийства закончились, но не тут-то было — он решил увеличить список способов, при помощи которых он намеревался распрощаться с жизнью. Яковлевич понял, что у него не хватает духу сделать что-то с собой и придумал уморить себя голодом. Прошло дня три, пока я понял его затею. Вот тут и произошло второе непонятное событие. В один из дней на первой неделе после возвращения, Яковлевич спросил меня: — Зачем вы стараетесь свести меня с ума? — В
смысле? — Где моя жена? — Какая жена? — Моя жена должна быть в Мотыгино. — Это ещё почему? — Это, видимо, моя жена привезла мне два жёлтых ведра, которые я оставил в Новокузнецке в своей квартире, иначе, откуда бы им здесь взяться? — Юрий Яковлевич, может это не ваши вёдра? — Серёжа, это
те вёдра, которые, я оставил в Новокузнецке, и я очень хорошо знаю, где у них выбоины, какие у них ручки. Я долго пользовался этими вёдрами, а теперь они появились у меня в лаборатории. — Юрий Яковлевич, вы человек с высшим образованием, представьте себе картину — жена едет к мужу за тридевять земель
и везёт ему два не новых ведра. Вы логически можете такой поступок хоть как-то объяснить? Это же абсурд! Яковлевич всё равно не поверил, это было видно по его взгляду, но расспрашивать дальше не стал. Время этого события — середина января 1986-го года. Это было второе по счёту событие в числе “
странных”. Кто-то играл в непонятные игры... То, что у Яковлевича качнулась психика, было очевидно. Но ощущение было такое, что насчёт вёдер он прав, ведь у меня тоже появились непонятно откуда две пачки фотобумаги в — 35 — жёлтой упаковке, и то, как появились у него эти вёдра, было похоже на появление бумаги у меня в Партизанске. Если отбросить то, что различало эти два случая, а остановиться лишь на том, что объединяло эти два случая, то ясно было видно, что в обоих случаях явно звучал мотив “жёлтой пары”. Кто это делал? О чём бы это говорило? Вопросы возникли. Информации было мало, выводов сделать не удавалось. Игнорировать непонятные события я не мог и не стал, тем более, что можно было попробовать разобраться в странностях. Мне было самому интересно, что у меня получится с этим расследованием, и хотелось узнать, кто
за этими случаями стоит... Цепь размышлений должна была замкнуться, но пока не замыкалась, информации должно было когда-то хватить, чтобы сделать выводы, но пока не хватало, а выражение искреннего удивления и недоверия, написанного на лице Яковлевича, когда он говорил о вёдрах, убеждало меня в том, что это были его “персональные” вёдра, которые он действительно с собой не брал. Дальше работа пошла своим чередом, только Яковлевич ничего не ел. Пил лишь воду. Меня из учеников перевели в фотографы третьего разряда. Дали план, не очень большой. И у меня появилась возможность сделать этот план не в салоне, а фотографируя детские утренники. Когда Алексей
уезжал в Енисейск на практику, мы с ним договорились, что через некоторое время я попробую его вызвать телеграммой на два дня, чтобы ещё немного времени провести вместе. Однажды я зашёл на почту и дал телеграмму на метеостанцию в Енисейск: “Алексей. Умер твой любимый дядя Юрий Яковлевич. Приезжай, помоги мне организовать
похороны, больше мне помочь некому. Сергей”. Когда подавал телеграмму в окошко, сказал девушке-оператору, что это шутка, надо чтобы человека отпустили с работы. Девушка улыбнулась и передала телеграмму. Но на метеостанции нашу с Алексеем хитрость поняли, посмеялись и Алексея не отпустили. Тогда у меня возникла новая идея — за две недели выполнить план за месяц и ещё постараться заработать на поездку в Киев, который давно хотел посмотреть. В планах после Киева было заехать к Ларисе, молодой замужней женщине, живущей неподалеку от столицы Украинской ССР (с ней мы познакомились в поезде несколько лет назад), после неё побывать в Подмосковье, увидеть детей и родителей
, а на обратном пути заехать к Алексею в Енисейск. И по возможности сделать так, чтобы эта поездка осталась в тайне от начальства. Работа в КБО была построена таким образом, что решение как работать было за нами — один из нас работал в салоне, второй — дома, печатая фотографии. Десять дней я печатал фотографии, фотографировал детей на дому и выезжал на заказы. В беседе с Юрием Яковлевичем я сказал, что моё прощение будет обеспечено, если он закончит голодовку и начнёт полноценно работать, чтобы начальство не заметило моей двухнедельной отлучки. Яковлевич согласился. Посоветовал ему для благополучного выхода из голодания купить кефир или сок и сказал
, что могу сходить в магазин, но Яковлевич уже более бодрым голосом ответил: “Ладно, сам схожу”. Две последние ночи перед отъездом я совсем не спал, напечатал кучу фотографий и последнюю партию разнёс по домам. Сделал план 500 рублей и для себя заработал 900 рублей. Уснул я только в самолёте, вылетевшем в Красноярск. Дальше вылетел в Киев, посмотрел город, сходил в Киево-Печёрскую лавру, посетил пещеры, где лежат мощи святых. Заехал в Лозовую к Ларисе. Потом поехал в Москву навестить — 36 — родителей и ребятишек. Затем вылетел в Красноярск и оттуда взял билеты в Енисейск, решив съездить к брату Алексею и его другу Андрею в гости на метеостанцию. В Енисейске время провели весело, и я даже поучаствовал в запуске метеорологического зонда. Мы должны были сопровождать его до высоты 27000 метров, крутя ручки поворота
локатора и ловя сигнал. Мы потеряли сигнал где-то на высоте 24000 метров. Провёл в Енисейске несколько дней. Долго не выпускали наш рейс Енисейск — Мотыгино из аэропорта, была сильная пурга. Прилетел в Мотыгино. Моё отсутствие в течение двух недель начальство не заметило. Мы с Яковлевичем продолжали работу. Выходные дни позволял себе тогда, когда хотел, по своему желанию и по согласованию с Яковлевичем. (с цветной фотографией почти не работал, только чуть-чуть… иногда… для себя…) * * * В Енисейске в гостях у брата Сам в ту пор
у
Брат Алексей Андрей, друг Алексея — 37 — Просматривая недавно фотоархив, обнаружил, что ни одной фотографии Яковлевича у меня нет. А жаль… Не отказался бы иметь у себя его портрет с фотоаппаратом на шее или просто портрет (даже не у печки на корточках в тот день… и даже без топора в кровати… и даже без шила… даже просто…). Окажись у меня хоть одна фотография Яковлевича, я бы иногда вывешивал её на стену для поднятия настроения... Потому что всё, что связано с Яковлевичем в этой истории… Это как “песня лебединая”… * * * И для логически мыслящих людей, “не пристёгнутых” к общественному сознанию, можно рассмотреть небольшую историю под названием “у Яковлевича пошатнулась
психика”… Я совершенно не хочу списать всё это “шатание” на воздействие “тёмных”. Но они могли добавить в его самочувствие “свою составляющую”. О чём я? Один и один — будет два. Плохое самочувствие, спонтанно возникшее, плюс дополнительные “наводки” с их стороны — и мы получаем “очень плохое самочувствие”. Могли они “отработать” по такой
схеме? Могли! Только за руку их поймать сложно… Новая проба семьи… Летом в Мотыгино приехала Оля Лопатина. Сочту возможным напомнить читателю о ней: это была молодая замужняя женщина, живущая в Партизанске, к которой я испытывал интерес. Зайдя ко мне на работу в фотоателье, Ольга попросила (похоже, для виду) сделать для нее несколько фотографий, а потом поинтересовалась, нет ли у меня времени, чтобы прогуляться и поболтать. Мы вышли к маленькой речушке — притоку Ангары, и она призналась, что вспоминала меня и очень хотела увидеться и поговорить. Причиной ее приезда в Мотыгино являлось посещение гинеколога (чтобы удалить спираль). И она попросила меня, если это возможно, эти несколько дней пожить у меня. Я согласился принять ее
, и вечером мы перебрались в маленький домик, который когда-то занимал Саша с супругой. В один из трёх дней Олиного пребывания мы вечером пошли гулять на Ангару. Прогуливались недалеко от берега, вода едва доставала колен, и я спросил у Ольги о дальнейших планах. В ответ услышал о ее желании жить со мной. Я не хотел разрушать чужую семью (на чужом несчастье — счастья не построишь) и попытался объяснить, что если у неё есть ко мне какие-либо чувства, то могла бы просто родить от меня, оставаясь в браке, а мы с ней знали, что это наш ребёнок. Подумав немного над этим предложением
, Оля ответила, что этот вариант не для неё. Уезжая обратно в Партизанск, Оля попросила разрешения приехать ещё через какое-то время и добавила, что мужу пока ничего не скажет, проанализирует ситуацию спокойно. Примерно через две недели Оля вернулась. В то время мы с Яковлевичем взяли учеником фотографа Лёшку, и он жил вместе с нами. В тот вечер он был дома, печатал фотографии, а к нему в салон КБО пришла его знакомая, и я вынужден был проводить её к нам домой. По дороге я неожиданно увидел приехавшую Ольгу. Немного испуганно она спросила: — Я не вовремя? — 38 — Пришлось объяснить, что это Лешкина девушка, с которой он сегодня уедет. Ольга успокоилась. Зашли домой все вместе. Лёшка обрадовался своей знакомой. Весело провели вечер: делали фотографии, рассказывали забавные истории. Ольга провела в нашем доме несколько дней, сказав мужу, что поехала к подруге. Я взял выходные, чтобы провести это время
с ней. Погода выдалась дождливая, и мы на улицу почти не выходили. При отъезде Ольга сказала, что приняла окончательное решение, что теперь она расскажет о нас мужу и что она лгать уже не сможет. Сказала, что ей нравится пословица “не бойтесь дверей, а бойтесь щелей”. Муж у Ольги мужчина крепкий, к тому же охотник, и что могло произойти, как говорится, “одному Богу известно”
.
Это было летом 1986-го года. Через несколько дней, когда я пришёл на работу, Юрий Яковлевич сказал мне, что меня искал какой-то крепкого телосложения мужчина с охотничьим ножом на поясе. По описанию я понял, что это муж Ольги. Я спросил, в какую сторону он пошёл, и решил сам его найти — бояться в таких случаях вредно. Увидел Валерку в нескольких сотнях метров от КБО. Мы были с ним знакомы по работе на Васильевском месторождении: он работал на тракторе в геологоразведке в посёлке Партизанск. Там, летом прошлого года работал и я. Он на бульдозере делал глубокие траншеи на вершине Васильевского месторождения, а я
в этих траншеях брал пробы. Я приблизился к нему. Глаза у него засверкали от гнева, и он прошипел, что убьет меня. Я ответил: “Имеешь право, но Ольга хочет жить со мной, она сделала свой выбор, и если у вас не складывается жизнь, то Ольгу можно понять и отпустить”. Валера изменился в лице ещё больше, но сдержался. Я предложил решить вопросы мирным путём — встретиться у них дома и все обсудить. Валера слушал меня, и по выражению лица видно было, как у него внутри все кипит от злобы, но он держал себя в руках. Вечером того же дня я проходил мимо гостиницы “Ангара
”, возвращаясь с работы, и увидел Валеру, стоявшего рядом с входом в гостиницу, всё с тем же охотничьим ножом на поясе. Он нервно курил. Увидев меня, он сквозь зубы произнёс: “Уйди с глаз моих”. Приехав в Партизанск через несколько дней, зашёл к Ольге на работу. Она работала в КБО швеёй. Ольга попросила не ходить к ним домой, так как дома ружье, а что у её мужа на уме неизвестно, но всё же уговорил её зайти к Валере — “раз кашу заварили — так нам ее и расхлебывать”. Пришли, сели все втроём за стол, Валерка был серьёзен и сердит, но держался. Он спросил Ольгу, с
кем она хочет остаться. Ольга кивнула в мою сторону: — С ним. Валерка замолчал, видно было, как вздулись на висках венки, как он напряжен. Прошло несколько минут, и он сказал: “Ну что ж, я тебя отпущу”. Видно было, как тяжело ему далось данное решение. Договорились о времени моего приезда за Ольгой, а так же, что с детьми пока побудет мама Оли, живущая в Южно-Енисейске, находящемся в нескольких километрах от Партизанска. Мы договорились на конкретный день, что я заеду за ней в Партизанск и подожду у тети Кати Поповой, а Ольга придёт ко мне, и мы вместе поедем в Мотыгино. Когда
я в назначенный день приехал, то Оля пришла ко мне и, пробыв у меня полчаса, пошла собираться. Через час она пришла, заявив, что Валерий напился одеколона и в невменяемом состоянии лежит дома. Ольга — 39 — призналась, что не может его оставить в таком состоянии, и ей придётся немного пожить при нем, подождать, когда успокоится… Попросила меня не волноваться. Несколько раз я приезжал к ней в Партизанск вечерним автобусом, подходил в темноте к её дому, иногда она чувствовала, что приехал, и выходила. Мы непродолжительное время беседовали, чтобы лишний раз не злить мужа Ольги. Как-то раз, приехав в Партизанск на утреннем автобусе, решил днём подойти к дому Ольги. Около дома встретил выпившего Валерку. Увидев меня, он удивился: “А, это опять ты” — и набросился на меня. Думаю, если бы он был трезвым, то я бы получил “по
первое число”, а так мы с ним упали в грязь и катались по земле, до тех пор, пока проходивший рядом сосед Валерки не растащил нас. Когда весь грязный возвращался к тёте Кате, встретил Николая, идущего с работы на Васильевском месторождении, с тех же канав, на которых работали мы с Алексеем, и он, естественно, был довольно грязный. Я был неестественно грязный. Он улыбнулся и сказал: “Серёга, ты, как и я, тоже со смены?”. Посмеялись, потому что в этом посёлке все уже знали, что Ольга собирается уходить ко мне. Вечером того же дня мне пришла в голову мысль, что Валера может подумать, что я его испугался после того, как мы покатались с ним по грязи, и я решил пойти к ним домой, чтобы, как я это сформулировал, “сломать у него чувство победителя”. И зная, что это может для меня плохо кончиться, подошёл к их дому, открыл обе входные двери без стука — двери оказались
не заперты — и остановился в дверном проёме. Валера и Ольга сидели в дальней комнате. Когда Валерка меня увидел, он сначала захлебнулся воздухом, стал судорожно искать, что попадёт под руку, и, нащупав на полу маленькую табуретку, кинул её в меня. Я увернулся, и вышел на улицу. Погуляв минут десять по лесу за их домом, подумал, что надо опять идти без боязни, иначе можно и проиграть, и вышел перед их окнами. Валерка увидел меня в окно. Через минуту он вышел с двустволкой, переломил её, стал закладывать патроны, и когда он хотел поднять ружьё и выстрелить, сзади на него налетела Ольга и опустила ружьё
, а мне крикнула: “Ты можешь уйти? Я же сказала, что приеду”. Пришлось вернуться на вечернем рейсовом автобусе в Мотыгино. Прошло несколько дней, я решил съездить в Партизанск, поработать в КБО, пофотографировать жителей посёлка на документы, ещё раз поговорить с Олей. Там заранее повесили объявление, что через неделю приезжает фотограф для съёмок. Помню, что должен был приехать в Партизанск шестнадцатого числа какого-то осеннего месяца, а пятнадцатого числа пришло письмо от тёти Кати Поповой из Партизанска, где она сообщала, что Ольгин муж каждый день берёт ружьё и садится в кустах напротив автобусной остановки в надежде, что я выйду из автобуса и он
порешит меня. Прочитав письмо, со злостью его скомкал и кинул к печке. Затем подобрал, расправил и вложил в конверт вместе со своим письмом брату. Он к тому времени вернулся с практики на метеостанции, и его забрали моряком на Тихоокеанский флот. Впоследствии он говорил мне, что сильно волновался за мою жизнь и с нетерпением ждал нового письма, в котором сообщу ему, что всё обошлось. Поездку в Партизанск я, естественно, отменил… Потому что тётя Катя Попова хорошо к нам с Алексеем относилась, и к её словам следовало прислушаться. Да и выстрел из двустволки в упор мне тоже был как-то ни к чему. — 40 — В гостях у Николая и Светы Через несколько дней начальство КБО решило меня перевести работать из Мотыгино в посёлок Раздольный, в местное КБО. Приехав туда, пришлось жить в помещении фотоателье. Отгородил часть помещения занавеской, натянул верёвку — получилась небольшая комнатка. Позвонил Ольгиной подруге, и сказал ей, что если Ольга приедет жить ко мне, то пусть приезжает в Раздольный. Каждый день выходил к автобусу, идущему из Партизанска в Мотыгино через Раздольный, чтобы встретить Ольгу — в то, что она приедет, конечно, верил, а вот день её приезда для нас обоих был пока загадкой. Встретил много автобусов, и где-то в начале октября 1986 года Ольга приехала. Заведующая КБО, Римма Федоровна, разрешила нам поселиться прямо в фотосалоне, огородив спальное место от съёмочного павильона ширмой. По просьбе заведующей нам выделили квартиру, из которой только что выехала семья. Нам принесли ордер на въезд, но мы так и не заселились — одна из семей, долго ждавших улучшения жилищных условий, путём
“самозахвата” заселилась на освободившуюся площадь. Так и остались жить мы с Ольгой в Раздолинском КБО. Через месяц Ольга забеременела. В КрасноярскКрайФото мне навязали договор, по которому 700 рублей необходимо сдать в кассу КБО, а всё остальное можно забирать себе. Но посёлок Раздольный не мог обеспечить такую сумму, и занимался я только чёрно-белой фотографией, поэтому приходилось часть денег, примерно рублей 500 в месяц сдавать, а остальные отставлять себе на жизнь. Денег хватало в обрез. Ольга работала швеёй в нашем же КБО на втором этаже. По уму, конечно, надо было сразу из того района уезжать. Но было пока не на что. И Ольгу плавно
обрабатывали — зачем она ушла от мужа. Это были и разговоры заведующей КБО, и тех, кто работал с ней в цехе. С Ольгой у нас было четыре месяца ровной, бесконфликтной жизни. Наступил 1987-й. Его мы встречали у заведующей КБО дома. Мороз был больше пятидесяти градусов, и эти шестьсот метров до дома заведующей были по такому морозу “неблизкой” дорогой… Один раз, в начале 1987-го года к нам приезжал Олин муж. Это было вечером. Оля что-то готовила на плитке. В дверь салона осторожно постучали, и заглянул Валера. Он попросил Олю выйти поговорить. Она вышла минут на десять. Разговор был спокойный. Ольга вернулась и
сказала мне: “Не переживай, всё нормально”. То, как чувствовала меня Ольга, было, конечно, удивительно! Стоило у меня в голове промелькнуть какой-то “нехорошей” мысли и она, даже не видя моего лица, чувствовала это, подходила и спрашивала: “Так, что случилось?”. — 41 — В январе или феврале 1986 года Олю положили в больницу с токсикозом. Позднее к нам приезжала мама Оли, затем её сестра. В марте Оля поехала к своей маме и осталась у неё на ночь. Я всем телом чувствовал, что в эту ночь к ним приехал Валера, с которым она до сих пор не разводилась. Видимо, он её уговаривал вернуться. После этой поездки со стороны Ольги началась некоторая холодность. В апреле она попросила собрать в большой зелёный рюкзак её вещи и помочь донести его до квартиры женщины, которая была им не то родственницей, не то маминой подругой. Звали женщину Валентина. С Ольгой
виделись в КБО каждый день, но разговоров она избегала. Говорила, что вся вина только на ней, и я могу жить дальше так, как захочу. Кто-то из швейного цеха мне передал, что в посёлке ходят слухи, что Валентина поит Ольгу какими-то отварами в надежде вызвать преждевременные роды. Я злился на Валентину. Оля, доработав до декрета, уехала к маме в Южно-Енисейск. К заведующей КБО иногда заходила Валентина, та, у которой жила Оля в последние дни, и они подолгу беседовали. После одной из таких посиделок заведующая зашла ко мне сфотографироваться на какой-то документ и сразу после съёмки предложила мне съездить
в Партизанск для фотосъёмки. Конечно, я понимал, что это уже чистая провокация, потому что мог оттуда не вернуться живым, и угроза шла не от мужа Оли, а от его друзей, которые не простили бы мне такой наглости — после всего того, что было, ещё раз показаться в Партизанске на глазах у Валеры, мужа Оли. Я убедился, что от меня хотели избавиться, проявив плёнки из обоих фотоаппаратов. Среди негативов я не нашел лица заведующей, хотя и снял два кадра на какой-то документ. Передо мной были две обычные, хорошо отснятые плёнки, на которых не было ни пропусков кадров, ни наложения кадров. Ни на
одной плёнке не была порвана перфорация, все было совершенно обычно, если не считать того факта, что нет кадров с одним человеком, а именно с заведующей. Фотографируя ее, сделал стандартные два кадра с чуть разными экспозициями — это была обычная практика. И когда обнаружил, что Риммы Фёдоровны нет на плёнке, то сел и стал думать, что бы это значило. И я это понял как предложение от тех, кто предпринял этот “манёвр”: “Считай, что заведующей в этот раз не было, и её предложения совершить поездку в Партизанск тоже не было”. Этот “фокус” с отсутствием лица заведующей на плёнке мне понравился, хотя я совершенно не
представляю, как это было сделано технически. Летом 1987-го года продолжал работать в КБО. Как-то в июле или в августе услышал от кого-то из местных, что Олю отвезли в Мотыгино в роддом. Через несколько дней я узнал, что Ольга родила девочку. Приехав в роддом, попросил медсестру вызвать Ольгу, и та, сходив к ней, ответила, что она не выйдет. На это я не обиделся, так как хорошо понимал её состояние и то, сколько ей всего из-за меня пришлось вынести. Как только Олю поместили в роддом, у Валентины заболел внук. Когда Оля родила девочку, внук Валентины умер. Я понял, что это
было наказание за то, что она пыталась с помощью отваров трав помешать рождению этой девочки. Валера, муж Ольги, записал девочку на свою фамилию. Так появилась Татьяна Валерьевна Лопатина. Уже осенью одна хорошая моя знакомая, живущая в Раздольном, спросила меня, буду ли я искать свою дочь, когда она вырастет. Для меня ясно было, что через эту женщину Олины родственники пытаются выведать, насколько я опасен для семьи Оли и не внесу ли вновь разлад в их семью, когда девочка вырастет. То, что всё это выведывалось по просьбе родственников, было видно по неестественно слащавой улыбке на лице этой женщины. Ответил: “Оставляю за собой право
найти девочку и, если мне позволят средства, предложить ей жить у нас или — 42 — посещать нас, если у меня будет другая семья. А если кто-то попытается от меня избавиться, то заранее этому человеку не завидую. Валентина хотела избавиться от моего ребёнка, а потеряла своего. С тем, кто попытается что-то со мной сделать, могут приключиться разные неприятности”. Через два-три дня после этого разговора
ощущение физической опасности для моей жизни ушло, и я понял, что родственники отказались от своих планов что-то со мной сделать. В КрасноярскКрайФото погасил задолженность по старому договору, выплатив, хотя и с опозданием, всю сумму. С братом Алексеем условились, что подожду его отпуска, и дальше мы определимся, что делать. Его отпуск был ориентировочно намечен на весну следующего года, а пока он плавал на корабле дальней разведки, работал на радиоточке и следил за эфиром. Что-то назревает… Встреча с Оксаной. Как-то в начале осени 1987-го поехал в Красноярск с отчётом. Остановился в Мотыгино в гостинице “Ангара”, чтобы улететь на следующий день первым самолётом. В этой гостинице почти всю ночь писал Алексею письмо. Мне было ясно: что-то назревает. И появившиеся две пачки жёлтой бумаги, и жёлтые вёдра Юрия Яковлевича, и какой-то “тонкий фон”, появившийся в окружающем пространстве, который я ощущал “шестым чувством”, и всякие мелочи, происходившие в жизни, которые я уже смутно помню — всё это создавало ощущение того, что продолжение этой истории впереди и что оно будет интересным. Письмо было большое — я пытался разобраться, что происходит. По записям в
дневнике установил число, когда в тетради в виде письма Алексею анализировал ситуацию — это было в ночь с 11-е на 12-е октября. Отправлять его я не стал, потому что исписал половину тонкой тетради мелким почерком в каждой строчке. Оставил это письмо как память для себя. Написал на обложке тетради “Литературный шедевр
№1”. Много раз перечитывал его. Оно создавало хороший фон для размышлений. В начале октября сфотографироваться на паспорт пришла десятиклассница Оксана с мамой. Оксане через неделю исполнялось шестнадцать лет. После того, как отснял плёнку, подобрав подходящий момент, когда мама отошла в сторону, сказал негромко Оксане: “Приходи”. Оксана так же тихо ответила: “
Приду”. Через несколько дней Оксана пришла вечером, под конец рабочего дня. С этого времени мы стали встречаться регулярно. Оксана приходила вечером. Пару часов мы проводили вместе. Был ли я влюблён в неё? Был. Просто я Овен, а для Овнов очередная женщина воспринимается почти как первая. Оксана была намного моложе меня. И
иногда меня посещала мысль жениться на ней. Но просто так это было не сделать. Я ничего не мог ей предложить. Она бы не согласилась. Это было чем-то нереальным, хотя порой я всё-таки думал, что мы можем быть вместе. — 43 — В те дни я много размышлял об этих двух случаях — о появлении двух пачек жёлтой фотобумаги и двух жёлтых вёдер. И когда просматривал записи в дневнике, который вёл с 1986-
го до 1993 года, нашёл запись, датированную 13 ноября 1987 года: “Яковлевич спросил, почему два жёлтых ведра, которые остались у него в Новокузнецке
, оказались у него в доме в Мотыгино? Сие покрыто мраком. “Тёмные друзья” уже добрались и до вёдер. Два жёлтых из Мотыгино отправились в Новокузнецк, два жёлтых из Новокузнецка отправились в Мотыгино. “От перемены вёдер местами их сумма не меняется” — Новый закон. Дядя Юра сказал: “Я ничего не понимаю”. В одной
из книг прочел о существовании дополнительного измерения, а в каких-то журналах нашел статьи про многомерность мира. Пытался представить, как происходит процесс переноса вещей через другое измерение. Зная, что метод аналогий является одним из распространённых методов познания мира, пытался найти чисто логические ключи к другому измерению. Строил для себя такую логическую цепочку — ряд точек даёт линию, ряд линий даёт плоскость, ряд плоскостей даёт третье измерение, ряд третьих измерений даёт четвёртое измерение. Пробовал представить разные Вселенные как большую студенистую массу, состоящую из куриных желтков, которые плавают в какой-то емкости, отделённые оболочками одна от другой. Но это, конечно, слишком грубая аналогия, а
более точной я не находил. Считал, что гравитация является полем нашего трёхмерного мира, а вот электромагнитное поле должно иметь выходы в другие Вселенные. Размышлял о том, что выходя в это дополнительное измерение можно исчезать в одном месте и появляться в другом, если знать структурное расположение нашего трёхмерного пространства внутри четырёхмерного пространства (это без учёта вектора времени), или знать структурное расположение нашего четырёхмерного пространства внутри пятимерного пространства (это с учётом вектора времени как одного из измерений). И из этого дополнительного измерения можно видеть не только настоящее мира, но прошлое и будущее. Прошлое пока оставляю в покое, а вот будущее должно быть представлено
в виде тонкоэнергетических структур. И при определённом развитии технологии просмотра будущего из дополнительного измерения мир может быть виден как структура, которая “наматывает” на себя тонкоэнергетическую структуру, сливаясь с ней (у меня пока нет более точного слова, кроме слова “наматывает”), при своём движении в потоке перемен, который мы называем временем, или “
пролетает” через приготовленный коллективными усилиями всех участников мира шаблон будущего, реализовавшего в себе всю сумму “случайностей” и намерений, знаний и действий. Уже тогда у меня сложилась версия, что эти “другие” живут на Земле и могут просматривать будущее, но ещё не ясным оставалось, как они выглядят: похожи ли они на людей или
имеют другой облик. Что-то должно было произойти, чтобы прояснить этот вопрос. Конечно, в этих других измерениях должно быть и другое время. И когда мы с Алексеем работали в Партизанске, он меня слегка удивил, сказав, что в детстве, когда он был совсем маленьким, я ему пересказывал отрывки из книги Арсеньева “
Дэрсу Узала”. Якобы я ему рассказывал о том, что один из казаков, принимавших участие в экспедиции, отошёл в тайгу за хворостом. Вернулся он минут через пять, и вместо маленькой бородки у него была огромная борода, как будто он пробыл в тайге несколько месяцев. Люди, сидевшие возле костра, отшатнулись от него, как
от привидения. Затем, немного придя в себя, он рассказал всем, что попал в комнату с белыми стенами и с какими-то приборами. Когда мне Алексей поведал это, я стал уверять его, что я ему этого не рассказывал, потому что, во-первых, этого случая в книге нет, во-вторых, у меня ни в одном уголке мозга нет воспоминания о том, что я ему это — 44 — рассказывал. Этот случай Алексей мне рассказал как раз тогда, когда у нас стали твориться всякие лёгкие странности. Например, перевернув все карманы и не найдя там денег, чтобы сходить в столовую, Алексей изрекал: “Думаю, что в наших волшебных штанах уже появились деньги”, и, потряся лежащими рядом штанами, мы слышали звук находящейся в карманах мелочи, которой, как оказывалось, хватало, чтобы поужинать. Размышляя над предопределенностью будущего, я никогда не верил, что будущее строго запрограммировано. Если рассматривать родившегося человека и его будущее, то можно придти к выводу, что есть первый вариант жизни, который записан в общих чертах и в главных событиях через линии ладони
, отражающие первый вариант жизни нарождающегося человека (будущее, которое “никто не трогал”). Будущее человека и общее будущее можно менять, но для этого надо уметь вытаскивать из будущего информацию и вставлять её в поток настоящего, тогда поток перемен может стать другим, потому что это уже будет поток с дополнительной информацией, которой раньше
не было. Затронут ли перемены только частную жизнь будущего человека и его ближайшего окружения, не создавая сильных новых “социальных волн” (под “социальной волной” я понимаю сильное влияние жизни отельного человека на жизнь общества), или это будущее достаточно быстро поменяется тотально — это будет ясно только после ввода в поток настоящего этой корректирующей информации или ввода в “поток действительности” корректирующих действий, основанных так же на “вынутой из будущего” информации. Так что информация, “вынутая” из будущего и перенесённая в поток настоящего, может этот поток изменить. Это было для меня ясно уже тогда. Доказательств у меня ещё не было, было только интуитивное понимание, что это
так. Начинаю осознавать “странности” “тёмной” истории. Теперь самое время приступить к рассказу о третьей странности, произошедшей в моей жизни. Эта странность замкнула цепь моих размышлений и позволила сделать выводы, пусть пока предварительные. Но эта уже была реальная рабочая версия о том, кто эти странности создаёт. * * * В посёлке я подружился с Николаем — парнем, приехавшим в эти края с Украины и женившимся на местной девушке Свете. Мы иногда ходили с Ольгой к ним в гости. Они жили напротив почты рядом с КБО на этой же улице. В середине ноября 1987-го года Николай зашёл ко мне на работу, в руках он держал сапоги своей жены. Обратился ко мне со
словами: “Сергей, пусть полежат у тебя, я принёс их в ремонт к сапожнику, а его сейчас нет на месте. Домой их нести не хочется. Как застану сапожника, так заберу сапоги у тебя”. Я взял у него сапоги и положил за ширму, делившую фотосалон на рабочую и нерабочую часть. Несколько дней сапоги лежали у меня. 20 ноября Николай зашёл часов в двенадцать дня, забрал сапоги и отнёс их сапожнику. В половине второго я начал одеваться, чтобы пойти на обед в столовую, и это было в промежутке от 13.30 до 13.35, потому что обычно уходил на обед в местную столовую в 13.35. — 45 — Когда я был уже в куртке, в дверь фотоателье зашёл Аслан, знакомый, который приехал из Краснодара подработать и занимался, видимо, каким-то строительством, как и его друг Михаил. Аслан держал в руках сапоги. Он обратился ко мне: “Сергей, я хотел отдать сапожнику сапоги своей жены, а его сейчас нет, пусть полежат
у тебя до завтра”. Ответил ему: “Один забирает сапоги жены, другой приносит. Конечно, пускай полежат”. Положил сапоги у стены около раскладушки, стоявшей за ширмой. Ну, сапоги как сапоги. Жену Аслана я видел, ноги были немного полноватыми, так что чёрные сапоги с желтыми подошвами соответствовали полноте ноги его жены, и поэтому я просто положил их, особо не рассматривая. Был уже поздний вечер следующего дня, а Аслан так и не появился. Мой взгляд упал на сапоги, и что-то очень знакомое ощущение они у меня вызывали. Рассмотрев сапоги более внимательно, я увидел, что это Ольгины сапоги, которые мы всё хотели отнести сапожнику, да
так руки и не дошли. Молния на одном сапоге иногда расходилась. Так и не успели мы их отдать в ремонт. Двадцать первого ноября сделал запись в дневнике: “Неужели Аслан от “тёмных”? Двадцать второго ноября записал в дневнике: “Мне кажется, что меня психологически “обрабатывают” для будущего прямого контакта”. Событий для того, чтобы сделать выводы хватило, но однозначно я в ту пору ещё этого не утверждал, просто это превратилось для меня в твёрдую рабочую гипотезу, которую позднее надо будет либо подтвердить, либо опровергнуть. И думая над их логикой, с которой они устраивали события, пришёл к выводу, что они осторожничают. Возьмём случай с бумагой
. А может, я сам купил и забыл? А может, я не испечатал всю бумагу за день до этого, и у меня остались две пачки бумаги? Но я знаю, что бумага появилась неизвестно откуда и неизвестно от кого. Этот случай просто странность, а не доказательство. Возьмём случай с вёдрами. Но ведь о них сказал человек, у которого совсем недавно качнулась психика, и заявления этого человека не могут быть доказательством, да и заявление любого, самого нормального человека в этой ситуации вызвали бы подозрение в том, что “у него какие-то сложности с психикой”. Случай с сапогами. Да, для того, чтобы полновесно утверждать, что
это сапоги Ольги, надо было съездить в Партизанск и показать ей сапоги. Но если в той ситуации я бы это сделал и показался на пороге дома Ольги с сапогами под мышкой, то домой живым уже бы не вернулся. Если в первый раз муж Ольги Валера не успел применить двустволку, то на этот раз, я думаю, он очень даже успел бы это сделать. Эксперимент устраивать не хотелось, ведь результат его был полностью предсказуем. Назвал “тёмных” про себя “премудрыми пескарями” и решил разбираться дальше. Прогресс был в том, что появилась прочная рабочая гипотеза. Когда думал — почему бы им просто не выйти и сказать
: “Здрасьте, а мы нездешние”, понял, что слишком просто всё будет, а им хочется получить для себя интересную книгу. Книгу и для себя и для “местных”. Двадцать четвёртого ноября записал в своём дневнике: “Туманные друзья” из туманной туманности выходят из тумана”. Обвёл её жирно, и подумал, что выводы есть, теперь — 46 — необходимо либо дальнейшее подтверждение этого, либо опровержение. Но уже тогда была уверенность, что жизнь будет подтверждать эти выводы, правда, неизвестно пока какими способами. И здесь можно сразу уточнить, почему назвал их “тёмными” — потому что это название было для меня синонимом “тёмной лошадки”, от которой не знаешь, чего ждать. И то, что
это название совпадает с эзотерическим толкованием “тёмные”, в чём разобрался уже позднее, было для меня некоторой неожиданностью и совпадением, хотя совпадения просто так не случаются — был в этом кажущемся совпадении свой тайный смысл, который увидел уже гораздо позже, лет, эдак, через десять. В эти дни начал длинное письмо Алексею, в котором говорил, что среди людей существуют нездешние, которые шифруются, чего-то ждут, что, скорее всего, это друзья, но, чтобы утверждать это, надо разобраться, какие у них планы. Письмо получилось очень длинное. Несколько дней ушло, чтобы сформулировать выводы и поставить дальнейшие задачи. В ночь на двадцать восьмое ноября сидел в фотолаборатории
и дописывал письмо. Уснул в три часа ночи, положив голову на подставку под увеличителем. Думал отправить письмо в конце месяца. Вечером двадцать восьмого числа, когда пришла женщина-сторож, в обязанности которой входило и сторожить, и поддерживать огонь в печи для отопления КБО, спросила, приоткрыв входную дверь в салон фотографии: “С каких это пор к тебе ходят по ночам?”. У меня это её заявление вызвало удивление, потому что никто ночью не приходил. Эта женщина сказала, что около трёх часов ночи к КБО подошёл человек и сильно постучал в дверь. Она спала около окна на втором этаже. Выглянула на улицу, увидела, как человек
отошёл от двери на дорогу, стал наблюдать за окнами и пошёл вниз по улице (эта улица поднимается по сопке), по направлению к столовой только тогда, когда заметил женщину в окне. Я попросил рассказать, во что был одет человек, и женщина мне сказала, что этот человек был в большой шапке, в серых унтах, не очень высокого роста, коренастый. По описанию этот человек был похож на Аслана. Этот странный визит произошёл в ту ночь, когда я сидел и писал письмо о наличии на Земле среди людей другой цивилизации. И визит этого человека расценил как знак, что “тёмные” против того, чтобы я отправлял письмо
. Подумал, что если Алексею дадут отпуск, тогда ему расскажу всё лично, а отправленное письмо может попасть в чужие руки, ко мне могут возникнуть какие-то не вполне корректные вопросы, а материала для ответа пока мало. И надо было разбираться дальше без лишнего ажиотажа. Я решил, что, если эти товарищи против отправки письма, то и отправлять его не буду, а оставлю себе на память. Понимая, что в их задачу входит шифрование своего присутствия до определенного времени, записал в своём дневнике: “При условии строгого сохранения тайны есть возможность получить помощь от …” Далее нарисовал облако, и написал на нём: “остаток фразы покрыт туманом”. Второе
длинное письмо Алексею также написал в тонкой тетради в клетку мелким почерком и в каждой строке. Оно заняло практически всю — 47 — тетрадь. На обложке я сделал надпись “Литературный шедевр №2” и положил его в папку вместе с первым письмом, в котором анализировал ситуацию. Наступил декабрь. Аслан не приходил. И когда я размышлял, придёт ли он или так и оставит сапоги мне, то понимал, что сапоги больше не нужны. Выводы у меня есть, но только если цепь событий будет продолжена, только тогда можно будет говорить о том, что я не ошибся. А сами сапоги уже отработали свой эпизод. Так и вышло. Четвёртого декабря пришёл Аслан вместе с женой. С порога он спросил: — Уже, наверно, и не ждал. — Не ждал, — признался я
. Сапоги они забрали, понесли ли они их сапожнику, уже было не важно. Это бы ничего не доказало и ничего бы не опровергло. Мои размышления над ситуацией продолжались. В голове проносились мысли: “А не придумал ли я это всё”? Но и бумага, и вёдра, и сапоги, и странный визит ночью — всё это было. И если допустить, что я на верном пути, то, что будет дальше? Надо было думать, что будет делать “та сторона”. Уже тогда было ясно, что этой историей руководит некий центр. Для себя я назвал этот центр — База. Было интересно, сколько человек руководит пошаговым продвижением вперёд этой истории? Кто у
них “шеф”? Где находится этот центр? На Земле? На орбите? На Луне? В другом измерении? Возможно слишком смелые предположения для нескольких не вполне понятных случаев, но только при помощи этих допусков всё складывалось как пазл. И что значат эти жёлтые пары, которые чётко видны в каждом из трёх странных случаев? У Ольгиных сапог тоже были жёлтые подошвы (твёрдый литой тёмно-жёлтый пластик, а сами сапоги были из кожи чёрного цвета). Решил провести небольшой тест. Рассуждал так. Допустим, Аслан связан с центром, с этой пресловутой Базой, и на это Базе считывается полностью мой мыслеряд, и сапоги были нужны только для завершения логической цепочки, чтобы у меня появилась возможность сделать выводы, которые я и сделал после этого. Тогда Аслан с женой уже свою функцию выполнили и больше в поселке не нужны. Попросил мысленно эту Базу дать им команду, чтобы они уехали из посёлка. Выводы есть, пока этого хватит. Решил проверить это в выходной
день. Было воскресенье, шестое декабря. Аслан, когда забирал сапоги, объяснил мне, где он живёт. Это было на севере посёлка, на выезде в Южно-Енисейск и Партизанск. Примерно в обед нашёл тот дом, где они жили. Постучался и зашёл. Аслан вместе с женой сидели среди сложенных в сумки вещей. Аслан обрадовался: “
Серёга, как хорошо, что ты пришёл! Помоги нам переехать. Мы тут другой дом присмотрели
” (хочу обратить особое внимание на эту фразу, потому что фраза, произнесённая Асланом 6 декабря 1987 года в Раздольном, является практически ключевой для понимания намерения других. Они часто ведут двойную игру в слова. Произносят, якобы, чисто ситуативную фразу, якобы, абсолютно привязанную только к текущей ситуации, только к “здесь и сейчас”, только к сегодняшнему дню. Но на самом деле, как у айсберга сверху видна только десятая часть, а главная масса — под водой. Так и в их двойной игре — ситуативный смысл фразы находится сверху, а главный смысл — на глубине их сознания). Эту фразу он мог произнёсти сознательно, так сказать, “с дальним прицелом”, применительно ко ВСЕЙ ситуации
“с выходом” в будущем на масштабы всей Земли, если он — 48 — был в общую ситуацию посвящён, или он произнёс её по просьбе своего руководства, если ему было разрешено отслеживать только локальную ситуацию в посёлке. Аслан и его жена оделись, вышли из дома. Пару сумок нёс в руках Аслан, несколько поставили на санки, и я тащил эти санки к другому дому. До этого дома было не так и далеко. Вернувшись в КБО, стал рассуждать. Аслан с женой из посёлка не уехали, а просто переехали в другой дом на соседней улице. Было перемещение, причём приуроченное к моему приходу. Снова совпадение, или те, кто управляют этой историей, решили заменить отъезд переездом? Или я это
всё придумал? Хотя, после того, как вспоминал всю эту сцену их переезда подробно, у меня возникло стойкое ощущение, что они знали точное время моего прихода и просто сидели и ждали на заранее собранных вещах, когда я открою дверь их дома и войду. Вопросы снова повисли в воздухе. В декабре съездил на выездную работу в посёлки Первомайск и Бельск, лежавшие на другой стороне Ангары. Вернувшись из двухдневной поездки, заметил, что стрелки на механическом будильнике замерли на 13.35. Чуть-чуть не дотягивала минутная стрелка до тридцати пяти минут (как бы 34 минуты и 45 секунд). Четвёртого января 1988 года, вечером, когда печатал снимки в лаборатории, со стола, в запертом мною изнутри помещении фотосалона, исчез будильник, и это я расценил как знак, что моё время в посёлке Раздольном заканчивается. Пришлось покупать новый будильник. Седьмого января родители Оксаны узнали, что она приходит по вечерам ко мне. Пришла её родственница и предупредила меня, что если я не оставлю Оксану в
покое, то со мной будет разбираться Оксанин отец. После неё пришла сама Оксана и предложила пару дней не встречаться, чтобы родители слегка успокоились, и, улыбаясь, добавила: “Сережа, будь немного осторожней! Папа зарядил ружьё и повесил его на стену. Сказал: “Если он придёт сюда, я в него стрелять не буду, но над головой пальну”. Утром десятого января проснулся и посмотрел на стол. Часы остановились ночью. Опять почти точно на час тридцать пять. В этот день записал в дневнике: “Ночью часы остановились между первой и второй цифрой. Посередине между одной и другой цивилизацией? Заключительный аккорд в истории с сапогами? Игра воображения? Слишком много
странных совпадений! Но уже отношусь к этим нелепостям спокойно. Сами по себе они ещё мало что значат. Они имеют смысл только как психологическая подготовка к чему-то. Будет ли это “что-
то” или нет, сказать пока совершенно невозможно. Однако надо быть готовым к неожиданным сюжетам. После стольких совпадений уже не удивлюсь ничему”. И ещё написал в дневнике: “Фраза “в этом мире может быть всё, что угодно” начинает выходить за грань возможного”. В эти дни я вёл обратный отсчёт до первого апреля, потому как наметил для себя этот день днём, когда рассчитаюсь и уеду из района. Заявление на расчёт решил отдать первого февраля и ждал с нетерпением этого дня, потому что очень хотелось уехать из посёлка, но до этого времени мне нужно было дождаться Алексея, чтобы согласовать, куда я должен отправиться на новое место проживания. В середине января ко мне зашёл знакомый Игорь, который работал в отделе ОБХСС (структуре, наблюдавшей за честным ведением хозяйственных операций). Он мне заявил: “Сергей, жалуются на тебя, вот голову ломаю, посадить тебя или не делать этого”. У меня сразу мелькнула мысль: “Опять Ольгины родственники зашевелились, всё не знают, как докопаться, боятся, что, когда вырастет девочка, смогу найти её”. — 49 — Оставалось надеяться на порядочность Игоря, потому что он либо знал, либо просто чувствовал, что если я нарушаю финансовую дисциплину, то не так сильно. Нужны были деньги для того, чтобы уехать из района. Двенадцатого января Оксана применила для удовлетворения своего любопытства “террор на расстоянии”, как я тогда назвал то, что произошло. Вечером, я, сидя в фотолаборатории при включенном обычном свете, размышлял о “разных разностях”, и у меня было не очень хорошее, но всё-таки терпимо-плохое самочувствие, состояние вдруг начало
ухудшаться, накатил пессимизм, возникло безразличие. А на полке за спиной лежала верёвка, используемая мной иногда для бытовых нужд. Я повернулся, взял
её и начал скручивать петлю. Потом очнулся, посмотрел на сделанную петлю, хмыкнул и кинул верёвку на место, и когда внутреннее напряжение спало, в голове мелькнуло: “Оксана”. У меня возникло ощущение злости, потому что где-то в глубине души понимал, что это моё плохое самочувствие возникло не без её участия. На
следующий день, в начале второго, когда у Оксаны оканчивались занятия в школе, вышел на прямую видимость дорожки, по которой спускалась с горки Оксана, идя из школы. Обычно она шла из школы без подруг. На этот раз Оксана тоже сбежала с крутой горки одна по слегка извивающейся тропинке в снегу (у неё всегда очень грациозно и изящно получался этот “манёвр”). Подошёл к ней. Поболтали немного, потом спросил с вызовом: “Чем ты вчера занималась вечером, часов в десять?”. Оксана слегка улыбнулась, опустила глаза, и сказала: “Я больше не буду. Вчера я пробовала загнать тебя в плохое самочувствие, но потом поймала ощущение того, как ты себя чувствуешь, и поняла, что могу перестараться, пришлось раскручивать всё в обратную сторону”. Попросил её не устраивать больше экспериментов на мне. Оксана пообещала. Двадцать четвёртого января, в воскресенье, до Раздольного дошли слухи, что в Мотыгино сгорело КБО. Пожар начался днём в выходной день. Что-то замкнуло на втором этаже
в центре швейного цеха, как раз над фотоателье. Люди стали сбегаться. Юрий Яковлевич тоже прибежал, а от дома на Камышовской до КБО больше километра. Огонь уже сильно разгорелся на втором этаже, и когда он вбежал в КБО и открыл дверь своего фотосалона, находившуюся на первом этаже, то войти в неё уже не смог. Оттуда повалили клубы едкого дыма, был виден огонь. Из своего оборудования спасти ему ничего не удалось. Этот пожар для меня был как нельзя кстати. В районе оставался только один фотограф, делающий фотографии на документы, то есть я. И теперь у Игоря точно не поднимется на меня рука. После
этого пожара у меня возникло ощущение свободы, потому что теперь мне точно дадут доработать до расчёта. Понял, что здесь приложили руки “тёмные друзья”. Послал им мысленное “спасибо” за то, что открыли мне дорогу из района, где у меня были недоброжелатели. Первого февраля проезжал на автобусе по Мотыгино мимо места, где находилось раньше КБО (ехал в аэропорт в Мотыгино, чтобы вылететь в Красноярск и подать заявление на расчёт в КрасноярскКрайФото). На его месте теперь был пустырь с несколькими торчащими из земли толстыми обгоревшими бревнами. Он был уже слегка припорошен лёгким снежком — это зрелище было каким-то ирреальным — уж слишком это КБО вовремя
сгорело... — 50 — Двадцать шестого января, после того, как Оксаны несколько дней не было у меня, решил просто пойти в школу, найти её десятый класс. У учителей глаза приподнимались, и они улыбались, когда видели меня, потому что в небольшом посёлке быстро становится всё известным. Не найдя Оксану в школе, решил пойти к ней домой — она жила в частном деревянном доме. Дома была только Оксана. Рассказал, как я ходил по школе и искал её. Оксана посмеялась над этим и сказала: “Дай мне несколько дней подумать, что делать дальше. Я приду и скажу, что решила. Только не шатайся больше по школе”. Когда уходил, отдал ей
длинное письмо. Теперь решение насчёт продолжения было в руках у Оксаны. Хотя уже несколько раз ей говорил до этого, что наша с ней связь имеет смысл, только если “тёмная история” продолжится и они нарисуются, тогда ей будет не скучно жить и разбираться вместе со мной — кто они, откуда, каковы их цели, и всё такое (Оксана являлась моим доверенным лицом). В это время читал книгу И.С.Шкловского “Вселенная. Жизнь. Разум”. В ней рассказывалось о том, что, по мнению многих учёных, экологические бедствия будут очень ощутимы после 2030 года. Если дословно, то вот несколько предложений из этой книги — “После 2030 г. очень быстро наступит катастрофическая ситуация. Численность населения, а так же промышленная продукция начнут резко снижаться, а загрязнённость среды — расти. Цивилизация прекратит своё существование (“коллапс”) и вместе с ней исчезнет и загрязнение. Увы, нас это не должно радовать”.
1
И тогда, с учётом информации из книги И.С. Шкловского, вырисовывалась такая картина — “тёмным” есть смысл подключаться в открытую к земной истории после 2030 года, но если они докопались до меня, то уж тогда это должно быть до моей смерти. Решил, что если очень постараться, то можно дожить до 92-х лет, потому что многие в нашем роду доживали до девяноста. И тогда тот срок, на который нацелено течение событий, должен быть между 2030-м годом и 2049-м (1957 + 92 = 2049). Между этими годами должно произойти то, что можно назвать “событием” или официальным подключением к земной истории (как я считал тогда, что для помощи в решении
экологических проблем людей). Временной интервал, на который нацелен ход “тёмной истории”, в первом приближении был определён. И для того, чтобы понять, что происходит, надо двигаться вперёд в выводах с большой скоростью, потому что времени немного, и просто можно не успеть понять самое главное для выработки корректных выводов и для определения последующих действий. Нужно было откинуть так называемое “общественное сознание”, имеющее инерционную структуру, “отстегнуться” от него, как отстёгиваются перед затяжным прыжком парашютисты, и отправиться в путешествие в область свободных выводов. В середине февраля я как-то фотографировал в том конце посёлка, где жил Аслан с женой. Проходя мимо их дома, постучался, но
никто не открыл, я толкнул дверь, она оказалась открытой. В глубине дальней комнаты была видна жена Аслана, сидевшая на диване лицом ко мне. Она посмотрела на меня. Спиной ко мне стоял человек, невысокого роста, коренастый, с чёрными волосами. Когда я заглянул, он, как стоял спиной, так и не повернулся. Спросил (больше обращаясь к жене Аслана), где Аслан. Она ответила, что Аслана сейчас нет дома. Я попросил передать, что заходил фотограф. И человек, стоявший спиной ко мне чуть дальше прохода во вторую комнату, только слегка повернув голову к правому плечу, твёрдо сказал: “Мы знаем”. 1
И.С. Шкловский. “Вселенная. Жизнь. Разум”. — Москва: Издательство “Наука” (Главная редакция физико-математической литературы), 1987, 281 с. — 51 — В тот день я долго размышлял над тем, что это значит: “Мы знаем”. Слишком уверенно было произнесено и слишком вызывающе. Того, кто стоял спиной, в посёлке раньше не видел, это мог быть просто их друг, а с учётом “тёмной истории” мог быть друг и заодно человек, приехавший к ним с новыми ЦУ (для себя я его назвал “связной с новыми ЦУ”). Я не боялся делать такие выводы, потому что пока они укладывались в схему. А цепь событий либо оборвётся, либо в мои руки будет поступать всё новый материал по “делу “Т”, как я его называл для себя. С Асланом я
один раз “слегка прокололся”… Он мне дал точный адрес, где они живут под Краснодаром, и сказал, что если я захочу приехать и там поработать в каком-нибудь фотосалоне в их родных краях, то они с Михаилом это могут устроить. Я записал адрес в записную книжку, и как-то спросил его: “
Аслан, а если я буду писать тебе, то как правильно твоё имя пишется: “О
слан” или “А
слан”. Аслан с чувством глубоко оскорблённого личного достоинства ответил: “Моё имя пишется “А
слан”, сделав сильное ударение на звук “А”. Я сделал виноватое лицо, типа: с “А”, так с “А”, вопросов больше не имею… Да, этот мой “выпад” был, конечно, “на грани фола”… В первую декаду февраля отработал несколько дней в Первомайске. Думал над тем, что значили две жёлтые вещи, которые были во всех трёх случаях. О чём они говорили, и что я должен был понять, глядя на эти жёлтые пары? Несмотря на то, что ответ
лежал на поверхности, я упорно его не видел. Из интересных событий, разряжающих напряжение этой истории, есть одно, записанное в моём дневнике восьмого февраля: “Очень приподняла настроение бабуля из швейного. Говорит: “Когда мама Оксаны пришла в КБО и попросила кого-нибудь поговорить со мной, то Римма сказала: “Что они сами не
разберутся?”, а сама бабуля сказала маме: “Это бесполезно. Если Серёга свою лапу наложил, то он уже сам не отступится”. (Какая прозорливая)”. Записи в дневниках я делал небольшие, но такие, чтобы можно было позже восстановить ход событий. В середине февраля у Оксаны был насчёт меня непонятный настрой, она никак не могла решить: сохранить наши отношения или разорвать связь. Эти её настроения я чувствовал, и они меня напрягали. Чтобы избавиться от этой нервозности, решил сам разорвать отношения. Работал с собой психологически. Одним из этапов этой работы была такая установка: “Зачем мне Оксана, у меня теперь есть “тёмные”, разберусь с ними и один, Оксана
пусть живёт своей жизнью, я буду жить своей. Про меня помнить будет, мне этого хватит”. И к восемнадцатому февраля уже чувствовал, что склоняюсь в сторону разрыва с Оксаной. И тут в дело вновь вмешались “тёмные” (ваш ход, “господа офицеры”…). Телемастер, работавший в соседнем помещении со мной, тоже Сергей, дал мне во временное пользование один из магнитофонов, который ему принесли отремонтировать. У этого магнитофона (внутри был ещё и приёмник) была такая странность — когда он разогревался, то какой-то из контактов отходил, и он выключался. И для того, чтобы он начал работать, надо было подождать, пока остынет. А поскольку я часто печатал по
ночам, стал выносить магнитофон, когда контакты внутри него отходили, в небольшой тамбур сзади КБО, помещая его за ящик с дровами, стоявший между первыми и вторыми дверями сзади КБО. Там был такой же мороз, как на улице, и одна из створок двери со стороны улицы была распахнута. — 52 — Магнитофон довольно быстро охлаждался, и можно было слушать его минут сорок, до следующего разрыва контакта. И вот в ночь на девятнадцатое февраля вынес его в половине первого ночи, открыв крючок сзади КБО. Через три минуты вышел в тёмный тамбур, сунул руку в секретное место, но ничего там не обнаружил. Выбежал на мороз, сбегал на улицу перед КБО. Везде было пусто. Ни одного человека. Вернулся в КБО. Ответ, почему это произошло, напрашивался сам собой — в эти дни решил разорвать с Оксаной, и “тёмным” это не понравилось. Если магнитофон не найду, то мне надо будет выплатить Сергею двести рублей, а они мне
были просто очень нужны для того, чтобы уехать на новое место проживания. Если бы у меня был денежный запас, то спокойно бы прореагировал на этот выпад “Т-товарищей”. В дневнике записал: “Сюжет с Оксаной для “тёмных” более желателен, чем сюжет без Оксаны”. Магнитофон надо было возвращать, чтобы не выкидывать лишние деньги. Для этого надо было написать письмо Оксане и сказать в нём, что после моего отъезда из посёлка буду поддерживать связь с ней до выяснения вопроса о “тёмных”. Решил, что за неделю напишу ей письмо, и потом отправлю мысленную просьбу “руководителям проекта” с предложением вернуть мне магнитофон. Двадцатого февраля вылетел опять
в Первомайск. Провёл там несколько дней, а утром двадцать третьего февраля вышел пешком из Первомайска в Бельск, небольшой соседний посёлок, для того, чтобы фотографировать утренник в детском саду. Мне предстояло пройти несколько километров по заснеженной, грунтовой, безлюдной дороге. День был замечательный. Небольшой мороз лишь приятно щекотал лицо. Я шёл по дороге навстречу солнцу, отражавшемуся в февральском снеге и заставлявшему меня щуриться от нестерпимого блеска. Продолжал размышление о двух парах жёлтых вещей во всех трёх случаях. Неожиданно сквозь сомкнутые ресницы резко и отчётливо я увидел два солнца. Они были совершенно одинаковые и касались друг друга лишь небольшой точкой, переливая через неё своё
оранжевое сияние. И тут я неожиданно понял, что парные жёлтые вещи были символами двух солнц — одного нашего, сияющего в небе нашей планеты, другого сияющего в небе какой-то другой планеты и находящегося где-то в глубинах пространства. И те не вполне понятные события, происходившие в моей жизни, были подстраиваемы представителями другой цивилизации, живущей где-то около такого же желтого солнца, почти такого же, как и солнце, которое светит в нашем небе. Вечером того же дня, после сделанной работы вернулся в Первомайск. Знакомые пригласили меня в гости, где мы несколько часов провели за праздничным столом. За столом я упомянул о своём походе
в Бельск и о том, что шёл туда пешком. Молодой парень из нашей компании удивился и рассказал, что недалеко от Первомайска
(а кто из Вас обратит внимание на название посёлка???) стая волков несколько дней назад напала на тракториста, работающего на лесоповале, и тот вовремя успел запрыгнуть в кабину и тем самым спасся от голодных животных. После этого рассказа парень добавил, что с моей стороны было очень рискованно идти по пустой дороге несколько километров, когда в окрестностях посёлка бродит стая волков. Для себя я потом долго решал вопрос — было ли случайным совпадением то, что понял о другом жёлтом солнце на дороге, которая была для меня опасна, или это “совпадение” было первым предупреждением, предлагавшим мне более осторожно относиться к тем, кто устраивал странные события
в моей жизни. По приезде из Первомайска в Раздольный я зашёл в фотоателье, увидел, что часы опять остановились на времени 1 час 35 минут. Когда уезжал — часы шли. За пару месяцев из четырёх остановок часов три были почти точно на этом времени (разница в отклонении минутной — 53 — стрелки была минимальной). Взял ручку и начал вычислять вероятность случайного совпадения, получил дробь, которая мне, допустим, говорила о чьём-то вмешательстве в процесс выставления определённого времени на часах после остановки часов. Снова стал размышлять. Ну, предположим, что вся эта история о “тёмных” придумана мной. Тогда кто балуется с часами? Хотел уже идти к заведующей КБО Римме Фёдоровне, но подумал и понял, что это глупо. Она тут ни при чём. Тогда кто при чём? Моё воображение? Вмешательство “тёмных”? Сознание пока сопротивлялось факту присутствия среди людей “других”, не хотело признавать тот факт, что среди окружающих нас людей могут быть “неизвестно кто и
неизвестно откуда”. Личный опыт и логика развития событий столкнулись с той конструкцией, которую можно назвать “общественным сознанием” и которая отвечает за устоявшиеся, разделяемые большинством людей положения, теории, шаблоны. То, что я наблюдал, в эти шаблоны не помещалось. Данных для того, чтобы посвящать в это других, было крайне мало. Можно было открыться брату, когда приедет, но было не ясно, поверит он или нет. Думал про остановки часов: может быть, это Оксана договорилась с заведующей Риммой, сообщив об этом времени, и та заходит в помещение салона в моё отсутствие и “подкручивает” стрелки часов после их остановки…? Но это было маловероятно — что-то слабо
верилось, чтобы Оксана могла пойти на такое — в моё сознание факт предательства Оксаны не вмещался. Да и представить её разговор с Риммой не смог из-за его нереальности — абсолютно разные поколения и разный уровень понимания и интуиции. Выставление стрелок часов после их остановки самими “тёмными” на том времени, когда Аслан зашёл в фотосалон 20 ноября 1987 года, после чего я сделал вывод о том, что они ничем не отличаются от местных людей, было для меня более вероятно, чем все остальные допущения, даже, несмотря на его полную абсурдность с точки зрения бытовой логики… И версию о “тёмных” решил разрабатывать дальше. Версия о “Т”-товарищах развивается… и постепенно находит подтверждение. “Мир полон чудес и если история продолжится, настоящие чудеса будут позже”. Такую запись я сделал в своем дневнике в те дни. Ощущая недовольство “тёмных” моим решением разорвать с Оксаной, понял, что если напишу письмо Оксане, в котором сообщу, что буду поддерживать отношения с ней после отъезда, “тёмные” должны вернуть магнитофон, похищение которого было для них лишь способом, позволяющим вернуть ход событий в нужное им русло. Письмо решил написать в стихах. Получилось оно на две-три страницы. Копии с него я не снимал, и в памяти осталось только одно четверостишье, находившееся почти в самом конце послания: Идёт смещение акцентов, Их постоянная
игра, Становится второстепенным, Что было важным лишь вчера. — 54 — В конце письма сказал Оксане, что если “тёмная история” получит продолжение, тогда мы будем вместе, а если нет, то пожелаю потом ей счастливой жизни и оставлю. И подождав, когда Оксана повторила своё незабываемое сбегание мелкими шажками с горки по тропинке, протоптанной в снегу возле школы, подошёл к ней и отдал письмо. Оксана улыбнувшись, взяла. Отношения были восстановлены. Дальше нужно было ждать возвращения магнитофона. А то, что “свистнули” его “темные ”, в этом я не сомневался, так же как и в том, что его вернут достаточно быстро после примирения с Оксаной. Так оно и вышло. Через несколько дней ко мне зашёл мужчина
, ремонтирующий радиотехнику в частном порядке, по-моему, его Толиком звали. Он сказал, что сегодня был в гостях у своих знакомых в Мотыгино, и они слушали магнитофон, а затем выключили его, отдали ему и сказали: “Верни фотографу в Раздольном. Смотри, отдай, мы проконтролируем”. Дальше Толик сказал, что этот магнитофон лежит сейчас у него дома, и что он через полчаса его принесет. Возврат магнитофона воспринял как само собой разумеющееся, потому что учился чувствовать этих “товарищей” и понимать ту логику, руководствуясь которой, они предпринимали новые шаги. Где-то во второй половине февраля в выходной день я печатал днём фото в КБО. Закрыв входную дверь в фотосалон, я сидел в лаборатории, настроив приёмник на радиостанцию “Маяк”. Слушал музыку и новости. В одном из выпусков новостей было такое сообщение: “Послушайте сообщение нашего корреспондента из Мапуту. Двое мужчин стояли на балконе одного из домов в мозамбикском городе Бейра и рассматривали окрестности в бинокль. В небе они
заметили парашютиста. Потом их заинтересовал тот факт, что парашютист не спускался, а висел на месте. Они более внимательно рассмотрели то, что они приняли за парашютиста. Этот объект был действительно похож на парашютиста, и так же был похож на букву “Т”, зависшую в небе. Когда с аэродрома взлетал самолёт, то этот объект ушёл вертикально в небо. Сейчас на всех перекрёстках Бейры только и разговоров, что о пришельцах”. (Справка из Интернета: Бейра в 880 км, к северу от Мапуту — второй по величине город в Мозамбике, является главным портом и конечной остановкой трансафриканской железной дороги. Его компактная центральная область и старые здания средиземноморского стиля придают
городу особое очарование.) Позже я нашёл сообщения об этом случае в газетах: НЛО над Бейрой. МАПУТУ, 15. Тысячи жителей мозамбийского города Бейра в течение более трёх часов наблюдали в минувший четверг неопознанный летающий объект. Об этом сообщила выходящая в Бейре газета “Диариу ди Мозамбик”. Неизвестный объект появился в небе над Бейрой 11 февраля примерно в 15.00 по местному времени и завис на высоте
около трёх тысяч метров. Работники местной метеорологической станции рассказали журналистам, что наблюдали в бинокль объект, который был похож на парашют, и имел два мощных источника света. На протяжении всего времени, когда велось наблюдение, он непрерывно вращался вокруг своей оси. НЛО видели с довольно близкого расстояния члены экипажа пассажирского самолёта мозамбикской авиакомпании ЛАМ, совершавшего рейс Келимане-Мапуту. Когда лайнер набирал высоту после взлёта в Бейре, пилот заметил по курсу неизвестный светящийся предмет. После того, как экипаж включил дополнительные огни, свет, излучавшийся объектом, погас. НЛО поднялся выше, пропуская самолёт под собой, а затем вновь начал светиться. Объект покинул воздушное пространство над Бейрой около
18.00, удалившись в южном направлении. ТАСС. “Ленинградская правда”. 16 февраля 1988 г. — 55 — * * * Загадки над Софалой Тысячи обитателей мозамбикского города Бейра, второго по численности населения в стране, 11 февраля в течение трёх часов всматривались в небо. Объект впервые заметили в 15 часов по местному времени. По словам очевидцев, он представлял собой тело неправильной формы, напоминающее парашют. НЛО в течение некоторого времени неподвижно висел на высоте около трёх километров, а после 18 часов, медленно удаляясь в южном направлении, исчез из виду. Двум операторам местной станции метеослужбы удалось внимательно рассмотреть объект в сильный бинокль, определить его высоту и даже сфотографировать. Оператор Октавио Шимундо утверждает, что объект постоянно вращался вокруг своей оси. Его отметка наблюдалась также и
на экране радиолокатора. Однако наиболее интересную информацию о таинственном объекте дал командир корабля “Боинг-
737” мозамбикской авиакомпании “Лам” Симплицио Пинто. По словам командира “Боинга” он заметил непонятный объект ещё перед посадкой, при подходе к Бейре. Лётчик приказал второму пилоту запросить аэропорт, не запускался ли недавно какой-нибудь шар-
зонд. Диспетчер ответил
, что зонд не запускался и что они сами видят объект и сопровождают его с помощью радиолокатора. Расстояние до него 125 километров. Самолёт благополучно приземлился, и тридцать минут спустя командир запросил добро на взлёт у контрольной вышки. Там спросили, намерен ли он взлетать, “пока эта штука болтается там наверху”. “Почему бы и
нет?” – ответил пилот. Самолёт взлетел и взял курс в сторону Мапуту. Объект тем временем так же двинулся на юг… Рассказывает Симплицио Пинто: “Как только я набрал высоту, мы смогли рассмотреть его вблизи. Сомнений у меня больше не оставалось, это не самолёт и не зонд, и не парашют. За 22 года полётов
я ни с чем похожим не встречался. Мы продолжали идти на юг, чтобы разглядеть НЛО получше и выяснить, что это за аппарат. Было 18 часов 40 минут. На земле уже начало темнеть. Однако по мере набора высоты в эту пору в кабине всё время светлеет, снова возвращается день. Высота росла, солнце находилось от меня справа и не мешало наблюдениям. Курс – юго-запад… Объект был огромен, и, казалось, не двигался. Я набрал высоту 11 тыс. футов, или 3300 метров. Пришлось несколько взять вправо, так как огни объекта светились так ярко, что ослепляли меня. Он имел три прожектора, расположенных в форме треугольника. Их свет, напоминающий свет флюоресцентных
ламп, был так интенсивен, что затруднял определение дистанции. Наша стюардесса Исабель, стоящая позади меня, не смогла оторвать глаз от окна… Пассажирам мы нечего не сообщили, на борту было 114 человек, могла начаться паника. Я решил зажечь два прожектора, расположенных на левом борту нашего самолёта, и посмотреть на реакцию объекта. Командир Боинга рассказывал далее, что всё время пытался зайти сверху над таинственным аппаратом, но это ему не удавалось – тот тоже набирал высоту. “Я приказал позвать стюардесс, чтобы и они засвидетельствовали происходящее, а потом дважды включил и выключил прожекторы самолёта. Внезапно объект начал подниматься вертикально. По мере его удаления от нас свет его прожекторов
делался всё слабее”. Стемнело, но треугольные прожектора объекта всё ещё хорошо просматривались вдали. Они пропали, когда самолёт вошёл в зону плотной облачности. В ходе всего происшествия С. Пинто поддерживал связь с командной вышкой аэропорта Бейра и сообщал о своих манёврах с тем, чтобы все действия пилота были зарегистрированы. Рассказ подтверждают и другие члены экипажа. На следующий день самолёт С. Пинто почти в то же время шёл над тем же местом, направляясь в Хараре. “Я искал НЛО, – говорил пилот, – но там ничего не было”. Николай Жеребцов, зав. бюро АПН в Мозамбике. Мапуту. “Собеседник”, 1988, N 14 Прослушав сообщение по радио, я как-то не придал ему значения — мало ли странностей на свете! Вот и какая-то буква “Т” в небе появилась. Но стоило мне так подумать, как меня словно током ударило: и эта история с “тёмными”, и то, что называл их “Т-товарищами”, и объект
в небе Бейры, максимально приближенный по форме к букве “Т” — всё связалось в одну цепь. — 56 — Получалось так — то, что я назвал их “тёмными” и “Т-товарищами”, было использовано ими для запуска похожего на букву “Т” объекта из их “арсенала”. И от этого резкого скачка “тёмной истории” из сибирского посёлка в другое полушарие Земли (на юг Африканского континента) у меня сдавило в области сердца. Осознание того, что все события, происходившие здесь в районе, и событие в Бейре, являются звеньями одной цепи, меня не обрадовало, а скорее огорчило. “Ну, всё! Теперь не отстанут. Если уж информацию из этой истории используют для запуска, а возможно и построения объекта, это уже серьёзно — значит, они планируют продолжение этой истории. Ну
, попал!”, — думал я, и то, что мне, возможно, единолично придётся принимать решения, от которых могут зависеть многие события на Земле, а возможно всё её будущее, совсем не радовало. Вероятность принятия неправильного решения при недостатке информации была достаточно высока! Ощущение сдавленности в области сердца нарастало. Как я уже говорил, в это
время я занимался печатью фотографий в фотолаборатории. Сидел перед увеличителем на стуле, по правую руку находились три ванночки, как обычно — с проявителем, с водой и с закрепителем. После того, как проэкспонировал очередной лист, брал его и пинцетом перемещал по проявителю. И тут заметил в воздухе над рукой какую-то мелкокапельную жидкость, рождающуюся в воздухе сантиметрах в тридцати над рукой и плавно опускающуюся и в проявитель, и на руку. Этой жидкости, образовывающей медленно спускавшийся вниз туман, было довольно много. Спустя несколько минут, посмотрев в свете красного фонаря на правую руку, я увидел, что она густо покрыта капельками. Оторвал узкую полоску газеты, пропитал
её этой жидкостью, понюхал, но она ничем не пахла. Вышел из фотолаборатории, взял со стола зажигалку, попробовал поджечь бумагу, пропитанную жидкостью, но она не горела. Это была вода, возможно, в смеси с чем-то. Через минут десять сдавленность в области сердца прошла, а по поводу этой жидкости промелькнула мысль: “Успокаивают
”. История сделала “финт”, и я подумал, что надо привыкать к таким “штучкам”, ведь они (те, кто курирует эту историю) ушли вперёд, по крайней мере, в техническом отношении. Продолжал заниматься печатью, заодно проявляя плёнки. После радиосообщения и сделанных выводов прошло уже часа три, и мне нужно было повесить в съёмочном помещении
салона вновь проявленную плёнку. Почти все пластиковые прищепки были использованы, так как там уже было развешано штук десять плёнок. Обычно, развешивая плёнки сушиться на веревке, я делал так: одной прищепкой я цеплял начало плёнки, второй — “хвост” плёнки, чтобы она высыхала прямая. С этой целью приобрел 20 пластиковых прищепок. Там были чёрные, серые и несколько зелёных. Иногда для более сильной натяжки я цеплял снизу несколько прищепок. Проявив новую плёнку, я подошёл к ряду висящих на верёвке плёнок в поисках свободных прищепок. Вначале провёл взглядом по самой верёвке — ни одной свободной прищепки на ней не было. Стал осматривать плёнки на предмет обнаружения двух прищепок
снизу, чтобы перебросить пару из них на новую плёнку. Стал просматривать нижний ряд справа налево. Слева, на второй от края плёнке, обнаружил вторую прищепку. Она висела несколько сбоку, сантиметрах в семи от “хвоста” плёнки. Это была жёлтая пластиковая прищепка из той же серии, что и остальные. Но это была не моя прищепка! У меня жёлтых пластиковых прищепок не водилось. Снял её, внимательно осмотрел. Ничего необычного, кроме того, что это была не моя прищепка, и появилась она совсем недавно, когда я сидел и печатал фотографии, потому что никто не заходил ко мне, КБО было закрыто, день был выходной. Держа прищепку в руке
, зашёл в фотолабораторию, включил свет, сел перед фотоувеличителем, положил её на нижнюю — 57 — подставку, стал рассматривать и размышлять, что бы это значило. Кроме как сигналом от “тёмных”, это ничем нельзя было объяснить. Что они хотели сказать? На прищепке была надпись — цена 5 коп. Увидев цену, мне все стало понятно. Они, имеются в виду “тёмные”, поставили мне пятёрку за выводы. Подтвердили, что объект в
форме буквы “Т” был построен или запущен исходя из того, что я назвал их “тёмными” и “Т-
товарищами” (и, кстати, эта пластиковая прищепка состояла из двух жёлтых половинок, скреплённых между собой железной дугой, если уж отследить повторяемость жёлтой пары в этой истории; а слушал я радио на том же самом магнитофоне, который вернули мне “тёмные”…). Шестнадцатого марта ко мне на побывку приехал брат Алексей. Пошёл встречать его к автобусу, но чуть опоздал, и, выйдя из КБО, увидел Алексея, улыбающегося и идущего в морской форме по улице мне навстречу. Обнялись. Подойдя к дверям КБО, я остановился и сказал брату: “Дела интересные творятся. Другая цивилизация нарисовалась”. В этот же день рассказал ему основные этапы этой истории. Думаю, что Алексей допускал, что это может быть как правдой, так и просто совпадениями, и я ему сказал, что окончательно ответить на эти вопросы смогут только будущие события. Рассказав все Алексею, я спросил, не происходило ли в
его жизни что либо странное в последнее время, чему он не находит логического объяснения (потому что эти “друзья” могли начать подготавливать к прямому контакту через странные события сразу двух людей — я вообще не представлял продолжения “тёмной истории” без Алексея). Алексей задумался, а затем сказал мне, что с ним произошел странный случай в аэропорту Домодедово, когда он вылетал в Красноярск. Далее привожу рассказ Алексея: — Из необъяснимых событий могу вспомнить только странное объявление в аэропорту Домодедово. Я приехал в аэропорт, предварительно позвонив Галине Григорьевой, чтобы она приехала и проводила меня. Расположился в зале ожидания. Наша фамилия — Стасюк, как сам знаешь, довольно редкая
, и когда прозвучало объявление, то я удивился тому факту, что одновременно в аэропорту оказался ещё один человек с такой же фамилией. Объявление было следующее: “Товарищ Стасюк, вылетающий рейсом Москва—Ноябрьск, Вас просят подойти ко второму окошку”. Прошло около пяти минут. Объявление прозвучало во второй раз, видимо, тот другой Стасюк, так и не подошёл к этому окошку. Я предположил, что, может, кто-то что-то перепутал про Ноябрьск, а так как я вылетал в Красноярск, то, может, этим объявлением вызывают меня. Встал и пошёл искать окошко с номером два. Нашёл это окошко. Встал рядом. Никто не подошёл. Через некоторое время приехала Галина
Григорьева. Я разозлился на неё — зачем она хулиганит, даёт объявления и сама не выходит. Галина обиделась на незаслуженный упрек и сказала, что она только что приехала и к объявлениям не имеет никакого отношения. Так для меня и осталось неясным, был ли в это время в Домодедово второй Стасюк или просто кто-то хулиганил? … Выслушав этот рассказ, я сказал Алексею, что его психологически готовили к моему рассказу о существующих на Земле “других”. Это они подстроили третье событие в ноябре месяце, и в ноябре я сделал выводы, что они “нездешние”. На месяц указывает название города в объявлении — Ноябрьск. Я был первым, на которого они в этой истории стали выходить, а Алексей — вторым, поэтому его и отправили ко второму окошку. Я для них — идеальный вариант. Голова соображает, есть в моей биографии факт пребывания в заведении интересного типа — если у них что-то сорвётся, то мне вряд ли кто-то поверит. Этот факт в моей
биографии — 58 — являлся для них одним из главных страховочных механизмов в этой истории (лишь позже я понял, для чего этот “факт” на самом деле должен был пригодиться “тёмным”). Ощущения того, что Алексей мне полностью поверил, не было. Но меня это сильно не волновало — появился человек, который мог просто выслушать, это было уже хорошо
. Он продержался на волне принятия этой информации какое-то время. Я же просто размышлял о тех новых шагах, которые будет предпринимать “та сторона”. От Алексея большой веры пока не требовалось, от него требовалось пока чётко допустить возможность
существования такой “картинки реальности”. Событий было пока мало для того, чтобы удержать “постороннее Осознание” (в смысле “любое не моё”) на волне моей уверенности в существовании этой картинки реальности. Мне было чуть проще, потому что эти события я сам реально переживал. Интуиция вела меня в правильном направлении, не давая отклоняться от курса на дальнейшее уточнение “новой картинки” существующей вокруг меня реальности. О том, что Алексей колебался между “волной приятия” и “волной неприятия” говорит и телеграмма, присланная мне на День рождения 31 марта 1988 года: “Серёга. Поздравляю тебя с днём рождения от себя и от имени наших “тёмных” друзей. Без меня на Базу не уезжай. Лёха”. Алексей прогостил у меня дней десять и уехал двадцать пятого марта, предложив мне перебраться в Новокузнецк. Он оставил мне адрес его друга, живущего в Новокузнецке, родители которого мне могут помочь с жильём и, возможно, с устройством на работу, а также дал адрес родителей еще одного друга в Красноярске, у
которых я могу оставить на время вещи, если посчитаю нужным. Мне в ту пору было почти всё равно, где будет новая точка моей жизни и работы, лишь бы это было скоординировано с последующими действиями Алексея, потому что вдвоём проще и интересней. В самом конце марта, перед расчётом, решил заехать к Юрию Яковлевичу в гости, уточнить насчёт вёдер и просто поговорить. Зашёл на Камышевскую 44, Яковлевич был дома. Я поздоровался и присел на стул, а он забрался на кровать. Когда во время разговора очередь дошла до вёдер, он сказал, что это были его вёдра и что он отнёс их в фотосалон в КБО
, и они сгорели при пожаре. И тут я сказал ему: “Недавно у меня появились друзья. Мысли читают как открытую книгу. В закрытое помещение проникают, не протыкая стен и не открывая дверей. Вёдра Вам подбросили они. Недавно они летали над Мозамбикой на букве “Т”, слышали про это? И фотосалон Ваш, кстати, тоже они сожгли, вместе со всем КБО”. Яковлевич, и без того бледный, побледнел ещё больше. Все это время он сидел на кровати, прижавшись к стене, руками подтянув к груди колени, и после моих слов сделал движение, словно пытаясь вжаться в стенку (но это ему не удалось — либо стенка очень прочная попалась
, либо “намерение” не сфокусировал, так как надо…), и сдавленным голосом, очень медленно произнёс, как будто рассуждая сам с собой: “Когда на тебя нападают с ножом или пытаются — 59 — ударить, можно сходить в милицию, написать заявление. А здесь? Как тут сходишь? — Яковлевич посмотрел на меня, приложил руку к груди, немного подался вперёд и, повысив голос, произнёс, — Сережа, когда я вижу тебя, я чувствую себя таким больным!”, — вид у Яковлевича был, конечно, очень страдальческий. Впоследствии, вспоминая иногда Яковлевича и
мои слова о друзьях, летающих на букве “Т”, подумал, что без дополнительных пояснений, слабую психику такие слова могли загнать в странное состояние (допустим, может возникнуть ассоциация с летающей по воздуху маленькой буквой “Т”, за которую держатся “гроздья друзей”, которых эта буква ухитряется поднять в воздух). К слову скажу, что я
подарил ему его же фотоувеличитель “Крокус”, который он мне продал, при моем отъезде в Раздольный. И этот фотоувеличитель достался ему как боевая награда за то, что он первым принял “на грудь” (или на психику?.. нужное подчеркнуть!) удар “тёмной истории”… На этом мы с Юрием Яковлевичем попрощаемся на этих страницах. Но
если Вы думаете, что такой человеколюб и вообще “позитивная личность” просто так покинет эти страницы, не преподав людям “очень нужного урока”, то вы его “слегка недооцениваете”. Итак, урок от Юрия Яковлевича людям. Однажды, ещё до “шила и топора” Яковлевич спросил меня: — Серёжа, а ты знаешь, какие самые несчастные люди на
свете? Я ответил, что не задумывался над этим. Яковлевич тоном умудрённого жизнью человека ответил: “Самые несчастные люди на свете, это погорельцы…”. И потом он часто повторял эту фразу. Он вообще очень сильно боялся пожара. И даже из дома многие вещи перенёс в фотосалон, поскольку считал его более надёжным укрытием. Как видно невооружённым взглядом, он сам программировал своё будущее, ведь чего люди боятся больше всего, то чаще всего и происходит — наши страхи материализуются. Так что “урок от Юрия Яковлевича” в этой ситуации: если люди будут бояться негативных событий, связанных с присутствием среди людей “тёмных”, то они как раз могут и получить эти
события. Заповедь 1 и 2 в этой ситуации: позитивное мышление и уверенность, что всё будет так, как нужно “понимающим людям с этой стороны”, тем, кто понимает, что такое Эволюция и каковы её пути, тем, кто знает, какие “узловые” события ждут эволюционирующую цивилизацию на этом пути, тем, кто не боится этих событий… Перед самым отъездом из Мотыгинского района, находясь в помещении фотосалона, начиная где-то числа с 27 марта, возникло ощущение того, что это место стало каким-то безжизненным и пустым. Возможно, такое бывает перед отъездом навсегда в другое место, и у очень многих людей, а у меня тогда, применительно к ситуации с “тёмными” в
голове промелькнула мысль: “Поле сняли” (как будто из пространства убрали какую-то “компоненту”, которая раньше была, и пространство стало “другим”). В начале апреля 1988-го года покинул Мотыгинский район. При отъезде настроение было отличное. Из Раздольного добрался до мотыгинского аэропорта, оттуда вылетел в Красноярск. Из порта в Красноярске, взяв такси, доехал до нужного мне дома на улице Щорса, где жили родители друга Алексея. — 60 — Дом стоит буквой “Г”. И меня подвезли с вещами к одному из подъездов. Вещей было много, перетащив их к лифту, стало понятно, что все они в него не влезут. Пришлось подниматься своим ходом, перенося по две вещи на один пролет выше и спускаясь за следующей парой. Надо было подняться то на последний девятый этаж. Находясь между пятым и шестым этажом, решил переносить вещи не через один пролёт, а через два (вещей на верхней площадке в этом случае не видел). И вот в очередной раз, спустившись вниз, услышал, как сверху хлопнула дверь квартиры, человек пошёл к лифту, затем шаги замерли, потом
услышал быстрые шаги вниз, потом вверх, хлопнула дверь лифта, и у меня сразу зародилось нехорошее предчувствие. Поднявшись на площадку, на которой оставил первые два чемодана, увидел, что площадка пуста. Сетовал на себя, что слишком далеко поставил вещи, а кого-то сильно поманил вид двух одиноко стоящих чемоданов. В этих небольших чемоданах у меня были некоторые фотоаппараты и Ольгины письма. Снова стал переносить вещи по одному пролёту. Добравшись до последнего этажа, позвонил в дверь, вышла женщина. Мы познакомились, сын предупредил ее о моем приезде и о том, что оставлю вещи на месяц моей поездки в Москву. Посидели, попили чай, и я рассказал
, что кто-то из жильцов украл у меня два чемодана с нужными вещами. Она посочувствовала. Побыв у неё около часа, я извинился и сказал, что у меня в городе есть дела, а также необходимо купить билеты на поезд до Москвы. Я попросил разрешения остановиться у нее на пару-тройку дней. Она любезно согласилась. Мои дела заключались в том, что нужно было съездить в Енисейский цех к Морозовой с последним отчётом и далее идти в управление “КрасноярскКрайФото”, находящееся рядом с центральным универмагом. Выйдя из дверей квартиры, увидел на площадке между этажами мирно стоящие два моих чемодана. Подошёл, забрал их, отнес в квартиру
, где остановился. Сказал: “Странно, их украли на другом этаже”. А потом уже подумал, что чемоданы вернули “тёмные”, потому что они мне были нужны (и заодно представил себе лицо человека, поставившего чемоданы у себя в комнате, и через несколько минут их у себя не обнаружившего…). За два дня рассчитался, получил деньги
за последний месяц и неотгуленный отпуск, купил себе новый фотоаппарат “Зенит”, а также билет на поезд до Москвы на седьмое апреля. Десятого апреля приехал в Москву. Пятнадцатого сходил в ЗАГС и получил свидетельство о разводе, которое не получил после суда. Несколько раз брал ребятишек, ходил с ними в московские музеи. Мама пыталась уговорить вернуться к жене, но это было для меня немыслимо и неинтересно. К “тёмной истории” уже привыкал, хотя ещё и не было полной уверенности, что она продолжится, даже несмотря на то, что я прекрасно понимал, что без некоего “финала”, устраивавшего “ту сторону”, всё это начало не имело ровным счётом
никакого смысла. В эти дни в Москве произошёл один небольшой эпизод, который необходимо упомянуть, потому что он стал опорой ряда эпизодов в будущем. Будучи в Москве заезжал к знакомой Алексея, Карине, в город Железнодорожный, передать привет от него, узнать, как у неё дела. В этом же городе зашёл в парфюмерный магазинчик. Решил присмотреть духи для Оксаны, чтобы у меня был подарок к нашей будущей встрече. Зайдя в магазин, спросил у девушки-продавца: “Какие у вас есть французские духи, не слишком дорогие”. Девушка подала с полки флакончик, сказав, что они имеют очень приятный запах. Я поинтересовался названием этих духов. Мужской голос позади
меня произнес: “Они называются “Матахари” (Matahari). Обернувшись, увидел, что посреди магазинчика стоит мужчина, роста чуть выше среднего, с чёрными волосами, спортивного телосложения, с осанкой, — 61 — демонстрирующей абсолютную уверенность в себе, и в больших тёмных очках. По внешнему виду он сильно походил на одного известного человека, но утверждать это точно я не могу, так как он был в очках, а для полной визуальной идентификации их необходимо было снять. (В принципе, этого человека практически каждый “достаточно взрослый” в России видел хоть раз по телевидению. Только не “тираньте” меня по поводу его имени и фамилии. Пусть живёт спокойно. А вероятность того, что это был именно он, очень высока). И просто к сведению — два раза эти духи будут использованы “тёмными” в этой истории как опознавательные знаки их людей. (А
были ли в названии духов “Matahari”, названных в честь танцовщицы и шпионки первой мировой войны Маты Хари, какие-то параллели между её историей жизни, и той “ситуативной ролью”, которую играла в “тёмной истории” Оксана, для меня это являлось риторическим вопросом). А уже позже, анализируя этот эпизод, я понял, что и “привоз
” именно этих духов в этот магазин, а так же приход именно этого человека могли быть организованы заранее, чтобы в названии духов “скинуть мне в сознание” вопрос, который я себе и задавал после этого. Потому что сам вопрос был полезен даже без ответа на него. А вот “дружественная” или “не дружественная” группировка других организовала это “представление с духами”…? Тут есть варианты… Если это было сделано со стороны других, то, скорее всего, со стороны дружественной по отношению к местным людям группировки других для прояснения моего сознания насчёт роли Оксаны в этой истории, хотя есть шанс, что это недружественная группировка (что менее вероятно)… ну
, чтобы “пощекотать себе нервы”… ну, как маленькая “развлекалочка” для себя на понятливость местных… И если и “привоз” духов, и “случайный приход” этого человека в магазин были организованы заранее, это говорит как раз о том, что “они” умеют просматривать будущее, заранее зная, куда, когда и зачем зайдёт конкретный человек. Кстати
, чуть не забыл — духи для Оксаны я, естественно, купил. Именно эти… Поезд Москва-Красноярск. Поездка в Новокузнецк. Оксана: связь с “тёмными”??? В кассах предварительной продажи билетов Павловского Посада купил билет до Красноярска на двадцать девятое апреля, на поезд № 55 Москва-Красноярск. В Красноярске мне надо было забрать вещи и переехать в Новокузнецк. На вокзал поехал один, в поезд зашёл минут за двадцать до отправления. Вошел в своё второе купе последним — остальные пассажиры
уже заняли свои места. Моё место было нижним с правой стороны. Напротив, возле окна, сидел мужчина, примерно сорока лет, среднего роста, с полноватым лицом и редкими волосами. Мужчину звали Женя, его полка была верхняя напротив моей. Рядом с ним, напротив меня сидела пожилая женщина интеллигентного вида. Около окна с моей стороны сидела женщина средних лет, и я предложил ей уступить нижнюю полку, но она отказалась. Вот такая компания у нас сложилась. Все познакомились и первые полчаса беседовали. После того, как проводник собрал билеты и раздал бельё, каждый лег на своё место и стал читать, что захватил себе в дорогу. Через какое
-то время проводник принес нам чай. Во время чаепития завязалась беседа о том, о сём, затем она плавно перешла на всякие странные случаи, происходящие на Земле. Причём хорошо помню, что разговор в это русло я не направлял, а инициатором такого поворота беседы — 62 — была интеллигентная старушка. Она начала с того, что недавно читала большую статью про Бермудский треугольник, и пересказала ее нам. После неё Женя рассказал о том, что многие отчеты американских астронавтов, участвовавших в программе “Аполлон”, не предали гласности, а в них содержится интересная информация насчет увиденного на Луне. Про свою историю, я не сообщал: слишком мало пока было фактов и слишком много было вопросов, на которые мне предстояло ответить. Дальше Евгений перевёл разговор на сопровождение самолёта 7-го сентября 1984-го года неким объектом. Спросил меня, что я знаю об этом и читал ли статью в одной из центральных газет. Ответил, что материалов в прессе по этому случаю пока не видел. На следующий день с утра, 30 апреля 1988 года, вышел в тамбур покурить. Женя вышел вместе со мной. Я достал сигарету — Женя слегка удивился: “Я думал, что ты не куришь”. Ответил, что курю, но немного. Дальше Женя задал вопрос: “Как у тебя с деньгами
? Хватает?”. Сказал, что денег хватает. Тогда Женя спросил, нужны ли деньги моим жёнам (он так и сказал — “жёнам”). Ответил, что и жёнам хватает. У меня были подозрения, что это человек от “тёмных”, а брать деньги, попадая в автоматическую зависимость, мне не хотелось. И расспрашивать его о том, от кого он, мне тоже не хотелось, потому что судить о людях по их словам не всегда правильно, лучше плавно собрать фактический материал и сделать выводы самому. Я иногда жалею, что не сфотографировал Женю, хотя с собой был фотоаппарат. Днём первого мая Женя лежал на верхней полке и дочитывал свою маленькую книжку издательства
“Молодая Гвардия”. Женя спросил меня: — Сергей, ты смотрел фильм “Полицейская академия”? — Нет. — Будет случай, посмотри. Прикольный фильм. Рассказал мне немного о сюжете фильма. Бабуля сошла на станции, и к нам в купе подсела женщина, лет тридцати, оказавшаяся журналисткой. Как только Женя дочитал свою книжку, её попросила журналистка и тоже
довольно быстро прочитала. Познакомившись с ней, мы приятно болтали о всяких разностях. Журналистка вышла в ночь с первого на второе мая, где-то часов в двенадцать, её встретил муж, и когда мы с Женей вынесли её вещи, вопросительно посмотрел на нас. Кто-то с верхней полки надо мной переместился на нижнюю напротив меня и сразу лёг спать. Мы с Женей включили, каждый у себя, ночники и решили почитать. Женя ехал до Абакана, и прибытие поезда туда ожидалось примерно в четыре часа утра, оставалось ещё время. Когда бодрствующими в купе остались только мы вдвоём, Женя повернулся ко мне и спросил: “Что ты
думаешь про то время, в которое мы живём?” Сказал ему, что сейчас непростое время, повсеместное засилье чиновников, что на Земле идёт борьба гуманистических тенденций с эгоистическими и что, если на Земле не возьмут верх принципы гуманизма, и люди не будут руководствоваться этими принципами в своей повседневной жизни, то делать этой цивилизации во Вселенной нечего. Дальше Женя меня спросил: “Сергей, вот Вселенная такая большая-
большая, а Земля такая маленькая-маленькая, тебе никогда не казалось, что это просто эксперимент других цивилизаций, изучающих на примере Земли некоторые вещи”. Ответил ему, что это, может быть, эксперимент, похоже на то, но ведь за всеми маленькими детьми
наблюдают, и если есть наблюдатели за тем, как идёт ход эволюции, то в этом нет ничего удивительного, это, видимо, распространённая практика во Вселенной. Уже потом, размышляя над значением слова “эксперимент”, понял, что эксперимент у каждого свой. Очередная Вселенная может считаться очередным экспериментом Бога, в создавшихся на Земле условиях светлые проводят свой эксперимент, который можно выразить словами — “давайте попробуем удержать эту цивилизацию на эволюционном пути”, у “агрессивной группировки тёмных” свой эксперимент, который можно выразить словами — “а не воспользоваться ли нам кризисной — 63 — экологической ситуацией на Земле, чтобы перехитрить эту цивилизацию“. Потом я сел к окну, выключил ночник. Женя тоже погасил свой, и мы стали наблюдать за проплывающими мимо окон пейзажами. Так продолжалось довольно долго. Потом Женя свесил голову и, размеренно расставляя слова, сказал: “Я хочу тебе сказать… Там, около самолёта, — Женя сделал длинную
паузу, — это были наши”. Женя внимательно смотрел мне в глаза. У меня внутри боролись две версии — или Женя от “тёмных”, купивших билет в одно купе со мной, или это просто совпадение, что мы говорим про эти вещи, а Женя связан с советскими военными, которые испытывали некий аппарат. Поразмышляв некоторое время, таким образом, вторая версия взяла верх, и я ответил ему: “Всё нашими не объясняется”. Женя ещё секунд десять смотрел мне в глаза, видимо, пытаясь понять для себя, надо ли мне объяснять фразу “это были наши”, или ещё не пришло время, потому что я не готов, и он снова лёг, глядя в окно. Если бы Женя построил свою фразу так: “Я тебе хочу сказать, что около вашего самолёта были наши”, тогда сразу стало ясно, что к чему. А так построение фразы было неоднозначным, а моё сознание ещё боролось с тем фактом, что вот так запросто можно свесить голову и сказать фразу, которая
означала: “Здравствуйте, а мы нездешние”. После этого и я, и Женя легли спать. Несмотря на то, что лёг в неудобной позе, чтобы не заснуть глубоко, надеясь проснуться, когда Женя будет выходить, всё же проспал. Проснулся от того, что проводник, идя по вагону, сообщал, что через час поезд прибудет в Красноярск
. Сев на постель, обнаружил наполовину выглядывавшую из-под моей подушки Женину книжку, которую он, выходя, положил мне, хотя я не просил её ни почитать, ни дарить. Называлась она “На грани ночи”. Когда рассмотрел обе обложки книги, понял, что здесь важны символы — если я когда-то в конце своей жизни напишу книгу и отдам её людям, примерно за месяц до того, как произойдут события, связанные с пря-
мым (официальным) подключением другой или других цивилизаций к земной истории, то это будет большой неожиданностью для людей (сначала у меня было на этом месте записано — “как бомба для людей”, но чтобы никого не пугать, решил
заменить это сочетание более мягким). Поверят мне люди или нет, а события всё равно произойдут. Женя положил книгу с символическими обложками, чтобы я помнил о встрече с ним и знал, что самое интересное ещё впереди, И очень интересно — прямой или переносный смысл в этих изображениях, особенно в картинке на задней обложке, но об этом несколько позже. Само же название книги говорило, что начало событий на Земле, связанных с явным подключением другой цивилизации к человеческой истории должно произойти “на грани ночи” и, естественно, по московскому времени (в отличие от предыдущего “закулисного подключения”, состоявшегося уже давно, выразившегося в расселении своих представителей в людском
сообществе). События должны начаться в Москве, эта информация интуитивно ощущалась (и без дополнительных объяснений Михаила Булгакова, о том, что символ на последней странице этой книжки не переносный, а — 64 — прямой, у меня без его помощи просто не хватило бы смелости убрать из этого символа его переносный смысл). Собрал вещи, оделся, вышел в коридор. Поезд, проехав несколько пригородных городов, выехал на окраину Красноярска. Из купе в середине вагона вышел человек южной национальности, невысокий, коренастый, с темными волосами. Он какое-
то время смотрел в окно, затем подошёл ко мне и сказал: “Вы знаете, я сейчас еду в командировку. Мне для отчёта нужен ещё один билет. Вы не могли бы мне отдать свой билет, вы же едете от Москвы?”. Вспоминая потом его слова, всегда чувствовал в его словах подтекст: “Мне нужен не
просто билет, а именно Ваш билет”. Сказал ему, что действительно еду из Москвы, и что, если ему нужен мой билет, то отдам ему, мне отчитываться не перед кем. Вынул билет и протянул ему. Конечно, у меня сразу после этого эпизода возникла мысль, что этот человек — Женин сообщник и имеет “партийное задание” лишить меня билета, чтобы я, рассказывая об этой поездке, не смог приложить билет. Но этот билет, в сущности, сам по себе ничего не доказывал, потому что главное не в том, у кого этот билет, а в том, насколько люди поймут эту информацию. Есть билет или нет билета — какая разница! Я
же не сдаю отчёт в бухгалтерию о командировке, а рассказываю о произошедшем. Я практически был уверен, что этот человек, так же, как и Женя являлся “тёмным”. По Жене сомнения отпали после обнаружения его книжки, оставленной мне перед выходом — слишком точные символы… И, отдавая “невысокому чёрненькому” человеку билет, решил сделать для него “доброе дело” — пусть отчитается перед своим руководством об “удачно выполненном задании”, в противном случае его “шеф” на него наедет — мало не покажется — он же подневольный, просто исполнитель… Поезд прибыл в Красноярск. На вокзале купил билет до Новокузнецка на третье мая. Затем сел на автобус и поехал на улицу Щорса, где
были мои вещи. Вышел на нужной остановке и отправился в сторону дома. Дом, как я уже упоминал, стоит буквой “Г”. Уже на выходе из внутреннего двора на улицу были видны редкие капли крови, которые при подходе к подъезду стали видны чаще. След вёл в тот же подъезд, в котором была нужная мне квартира. Как и тогда, когда заносил вещи, не стал пользоваться лифтом, а начал подниматься пешком. Капли крови на ступеньках стали очень частыми. На уровне четвёртого этажа по стене шёл широкой полосой кровяной развод, было понятно, что человек качнулся и оставил след на стене штаниной, видимо, все брюки были в
крови. На шестом этаже след тянулся из левой квартиры. Кровяной след был настолько широкий, что мне подумалось, что только на этой площадке человек оставил порядка 200-300 мл. крови. Остался ли в живых этот человек, не знаю, и было ли это связано с пропажей чемоданов месяц назад, тоже не знаю, хотя чемоданы стянули у меня жильцы этих этажей. То ли это были просто пьяные разборки в праздничный день, то ли это было как-то связано с тем человеком, который украл тогда чемоданы. Меня просто сильно поразило то, сколько крови потерял раненый человек. Хозяйка квартиры оказалась дома. Спросил ее можно ли остановиться у них
на сутки. Мне разрешили. Сел в комнате и написал письмо Оксане — на главпочтамт, “до востребования”. Переночевав в этой квартире, взял свои вещи и отправился на вокзал. Я предвидел некоторые незапланированные трудности в Новокузнецке и оставил чемодан с фотоаппаратами в автоматической камере хранения Красноярска, потому что не знал, смогу ли пристроить их надолго в камере хранения Новокузнецка. Решил вернуться через две-три недели, как найду работу и жильё в Новокузнецке. Четвёртого вечером приехал в Новокузнецк. Сдал вещи в камеру хранения. Пошёл по адресу, который дал мне Алексей (это было совсем недалеко от станции). Выяснилось, что по — 65 — этому адресу Матросовы не живут и никогда не жили. Адрес был какой-то “левый”. Интуиция мне подсказывала, что трудности возникнут, и я воспринял очередную “нескладушку” почти как само собой разумеющуюся. Вот небольшая история о том, как у меня оказался в руках неправильный адрес в Новокузнецке. С Алексеем на корабле плавал его сослуживец, Николай Матросов. Парень призывался из Междуреченска Кемеровской области. Корабль дальней разведки, на котором служили ребята, часто проходил очень близко от территориальных вод Соединённых Штатов Америки. И Николай Матросов в порыве откровенности сказал Алексею, что он собирается махнуть в Америку, взять из сейфа начальства некоторые документы, поместить их в
несколько целлофановых пакетов, привязать к себе, и ночью, взяв спасательный круг, прыгнуть за борт, если до американского берега будет не очень далеко. На вопрос Алексея: “А если кто-то будет стоять на камбузе, и его задачей будет не допустить тебя к прыжку за борт?”, Коля ответил, что тогда ему придётся убрать любым подходящим способом того, кто ему будет мешать. Алексей рассказал друзьям про планы Николая, они посовещались и решили сдать его “особистам”, чтобы предотвратить побег и возможную гибель одного из товарищей, который по воле судьбы будет стоять в это время на вахте. “Особисты” решили отправить Николая первым же встречным транспортом
на берег. Судить его не стали, а оставили служить на берегу. И когда Алексей вернулся из похода и встретил Николая, тот жаловался, что ему устроили на берегу очень несладкую жизнь, хотя был доволен, что не дошло до суда. Когда Алексей рассказал, что его брат, то есть я, собирается где-то закрепиться на новом месте, то Николай сказал, что в Новокузнецке у него живёт сестра, недалеко от вокзала, на улице Транспортной. И номер дома и квартиры назвал другие, а не те, которые были у его сестры. В какой-то мере это была его месть Алексею за то, что он рассказал о готовящемся
побеге и тем сорвал его планы. Я интуитивно чувствовал, что проблемы с местом, где жить, будут. Но отнёсся к ним спокойно. Заехав ко мне после армии, Алексей съездил в Междуреченск и нашёл по адресу Николая, а тот расширенными глазами посмотрел на него и спросил: “Откуда ты?”. — К Сергею в гости
приехал. — А что, Сергей так и остался в городе? — Да. Естественно, но не на Транспортной. — Алексей, извини, я пошутил, просто хотел отомстить. Рассказав это, я вижу, что Новокузнецк был мне предназначен самим ходом событий. Это был первый вариант, по которому события “протекали”. Мир “накручивал” будущее на себя. Для начала решил найти работу. Узнал, где много предприятий строительного профиля. Сначала пошёл на завод, производивший железные балки и перекрытия. Но вид огромных железных махин на меня подействовал угнетающе. Пришлось идти на соседний завод в отдел кадров. Это был ЗЖБК-1, и меня отправили в цех №9, где женщина, начальник цеха, сказала, что
может меня взять прессовщиком керамической плитки. Этот цех выпускал плитку размером 5х5 см разных цветов, и мне около месяца надо было учиться обслуживать пресс, а затем работать самостоятельно. Жил я в первые дни приезда в Новокузнецк в гостинице на втором этаже железнодорожного вокзала. Седьмого мая поехал искать жильё в частном секторе, и кто-то мне посоветовал — 66 — съездить на Верхнеостровскую, откуда до работы как раз было недалеко. Через несколько часов поисков зашёл по адресу ул. Студенческая, дом 1. Там жила пожилая женщина, тётя Валя. Она сказала, что согласна, чтобы я жил у неё, но нужно спросить согласия сына Валеры, живущего в городе. С Валерой встретился, рассказал немного про себя. Он сказал, что не возражает, чтобы я остался жить у его мамы. Двадцать третьего мая 1988-го года вышел в свою первую рабочую смену. Смена была ночная. Второго июня купил в городе несколько газет. В одной из них была статья, посвящённая всем годовщинам свадьбы, имеющим каждая своё название. Выписал все
названия в дневник, у меня было ощущение, что этот список мне для чего-то пригодится, пока, правда, не ясно было для чего. По крайней мере, было интересно знать. Всего в этом списке была 21 дата, начиная с Зелёной свадьбы, которой считается день бракосочетания, и, кончая Благодатной и Коронной свадьбой, и, естественно, список включал и самые известные свадьбы — Серебряную и Золотую. Девятого июня первый день отработал на прессе самостоятельно. Пятого июля записал в дневнике: “В “Т”-истории намечается какая-то интересная пауза”. В то лето ходил часто на пляж недалеко от моста рядом с троллейбусной остановкой “Верхнеостровская”, расположенной в ста метрах от небольшой железнодорожной станции, которая называется “Достоевский” — в храме, недалеко от станции, в 1857 году Достоевский обвенчался с Марией Дмитриевной Исаевой. И загорая, в один из июльских дней закрыл глаза и стал размышлять о логике, по которой двигалась “непонятная история”, и о том времени, куда она была нацелена своими финальными событиями. Что было
уже известно? Первое – они здесь, непонятно кто, непонятно откуда. Как будто друзья. Что им надо? Хотят, чтобы я подготовил своей книгой людей к прямому подключению их цивилизации к земной истории. От выхода моей книги до выхода “тёмных” на прямую видимость в небе и на экраны телевизоров пройдёт какое-то время. Известен пока промежуток времени, на который нацелено событие-Х. Если мне дадут выбрать день, то какой день мне надо выбрать в году, чтобы отдать свою книгу людям? Ответ напрашивается сам собой. В году есть один день, когда можно подать любую информацию совершенно безопасно для себя. День первого апреля. Год с 2030-го
по 2049-й, а информации, помогающей точно определить год, у меня пока нет. Буду ждать какого-то события, которое поможет этому уточнению. Когда и как должны дальше развиваться события после выхода книги? С чего им начинать свой “выход в люди”? С чего бы я им посоветовал начать? Здесь тоже ответы напрашивались
сами собой. В книге “На грани ночи”, оставленной Женей, уже содержится ответ на вопрос “когда?”. События должны начаться вечером, ближе к ночи — ровно через месяц после первого апреля наступит первое мая. И с точки зрения того, чтобы не напугать людей, можно провести “перехват” одного события, к которому люди привыкли. Это событие — первомайский салют. Здесь я вспомнил, как в 1983-м году уехал от жены в Москву и смотрел салют на ВДНХ, и как одна “салютинка” упала почти на крышу гостиницы “Космос”. После того, как люди уже почти посмотрят салют, при последних залпах, “тёмным” надо будет начинать салют повыше в небе с
их кораблей, с плавным нарастанием его интенсивности и с плавным разрастанием от тех городов, где он будет, на большие пространства в небе, чтобы люди поняли, что это уже не здешние, но чтобы настроение было ещё праздничное и не было испуга. Это должно продолжаться несколько часов, технически всё не так трудно сделать, учитывая их более продвинутые технологии… Дальше должна последовать прямая трансляция с одной из их баз. День второго и третьего мая — дни подачи основной информации. Дальше всё в рабочем порядке. Предложение помощи — 67 — сверху в решении экологических проблем и выработка согласованных с жителями Земли действий. Много раз прокручивал в разных вариациях этот сценарий развития событий с первого апреля какого-то года по третье мая того же года, и эта последовательность событий “работала”, она не вызвала чувства невозможности и психологического дискомфорта. Так что “
костяк” этого сценария встречи цивилизаций я придумал ещё в 1988 году. В июле 1988 отправился в Красноярск за оставшимися вещами. Чемоданы из камеры хранения уже вытащили и фотоаппараты собирались продать на аукционе, так что я вовремя успел. Сходил на главпочтамт. Показал девушке паспорт и сказал, что я писал два письма Оксане, попросил посмотреть
, получала ли она эти письма. Оказалось, что из двух писем, написанных Оксане, одно лежало на главпочтамте, это было письмо личного содержания, которое не касалось “тёмной истории”, а письма´, где проводил рассуждения о “тёмных” и писал про логику этой истории — не было. В этот день записал в дневнике: “Письмо о “Т
”-товарищах находится либо у Оксаны, либо у самих “тёмных”, и они могли его изъять, чтобы информация не расходилась и чтобы письмо не попало в другие руки”. У меня проскальзывали уже тогда некоторые “интуитивные пробивки” о возможной изначальной связи Оксаны с “тёмными”, но я их отгонял, чтобы они не мешали думать. В ночь на первое августа сел писать письмо Алексею. Писал до трёх ночи. Проснулся вместе с радио в шесть часов утра. Чтобы не будить тётю Валю, выключил его, стал дописывать письмо, поел. Через некоторое время смотрю на часы на стене — показывают восемь. Посмотрел на ручные часы — показывают восемь. Подумал, что не
заметил, как прошло два часа. А у меня смена начиналась в восемь, а до завода было минут пятнадцать ходьбы через мост. Быстро оделся и выбежал из дома. По дороге спросил у идущей по улице женщины: “Сколько времени?”. Она ответила: “Десять минут восьмого”. Успокоился, спокойно дошёл до завода, придя на смену раньше. Вечером записал в дневнике: “Через перевод часов на час вперёд “тёмные” дали понять, что они продолжают просматривать ситуацию и держат её на контроле”. В эти дни продолжал размышлять об Оксане, и все мои мысли склонялись в сторону того, что она меня интересует в основном как союзник по делу-“Т”, а без продолжения этой истории наши с ней отношения теряют всякий смысл, несмотря на то, что она мне нравилась. И если сами “тёмные” были против моего разрыва с ней, значит, она должна сыграть какую-то существенную роль, а что это за роль — выясню “по ходу пьесы”. Размышляя о приоритетах в своей жизни, пришёл к выводу, что их в сложившейся ситуации несколько: Алексей, Оксана, “тёмные” и ещё учёба. Необходимо было поступать на заочное отделение какого-нибудь института, ведь высшего образования так и не удалось получить. Сама Оксана мне говорила, что будет в это лето поступать в Красноярский медицинский институт. Мне либо осенью
, либо зимой необходимо будет найти её, чтобы продолжить встречи и строить наши отношения в зависимости от продолжения “тёмной истории”. Если они выйдут на прямой контакт и прекратят свои закулисные игры, тогда можно будет и жениться на Оксане. 30 августа в городе купил билет на концерт Андрея Макаревича, который должен был состояться 9 сентября. Сразу дал телеграмму Алексею, что в город приезжает Макаревич, и прошу согласия Алексея для того, чтобы предложить Андрею стать консультантом будущей музыкальной группы моего брата. Седьмого сентября получил от Алексея ответную телеграмму с одобрением. Пришёл за полчаса до начала концерта и спросил у одной из вахтёрш: “Где сейчас Макаревич
?”. Женщина сказала, что Андрей отдыхает, и просил никого к себе не пускать”. На — 68 — это ответил женщине, что мне надо встретиться с Андреем, и что это важно. Женщина раздумывала, сходить ли к Макаревичу или всё-таки дать ему отдохнуть перед концертом. Но всё-таки она пошла в комнату к нему, и, вернувшись, сказала: “Он Вас ждёт!” Объяснил Андрею ситуацию, сказав ему, что мой брат хочет организовать музыкальную группу, которая собирается стать как бы продолжением группы “Машина времени”. На это Андрей недоумённо посмотрел на меня и сказал: “Как можно стать продолжение какой-то группы, если у каждой группы своё лицо?”. Здесь уже я подумал, что он прав, и пришлось ему сказать, что я, видимо, неправильно
выразился, и что пусть это будет не продолжение, а просто его консультирование по вопросам развития. Андрей мне ответил, что так быстро он решить это не может и у него ещё будет концерт в Драматическом театре в центре города, и если я подожду его с обратной стороны театра, то он даст мне ответ. Одиннадцатого приехал в Драмтеатр за полтора часа до концерта. Зашёл в театр со служебного входа и расположился так, чтобы визуально контролировать всех входящих в театр. Кто-то из артистов театра в этот день расписывался, и все с нетерпением ждали новобрачных, которые должны были заехать в театр после росписи. Мне
сказали, что Макаревича пока нет, и что он должен пройти здесь. Ожидая Андрея, наблюдал за предсвадебной радостной суетой. Но Андрея так и не дождался. Объявили, что Андрей отменил концерт и уезжает в Москву. Люди стали сдавать билеты, и мой второй контакт с ним не состоялся. Уже потом, часто проводил параллели
между своим желанием помочь брату в его деле, заручившись поддержкой Андрея, и своей вовлечённостью в “тёмную историю”, основным движущим мотивом которой было желание помочь людям в решении экологических проблем через неземные технологии, заручившись поддержкой нездешних товарищей, которых тогда я воспринимал как настоящих друзей. И один очень тонкий момент, который необходимо понять читателю в этом месте повествования — я подходил к Андрею Макаревичу 9 сентября 1988-го года и разговаривал с ним перед его концертом ещё на “первоначальном событийном потоке”, пока не изменённом романом Булгакова. От первого сентября 88-го года в дневнике есть запись: “В Гоголевской библиотеке читал “Знание-сила” №8 за 87-й год. Статья “За пределами теории Эйнштейна: многомерные миры”. И выписал фразу из этой статьи: “Сейчас все дороги и все тропинки в мире физики ведут в мир многомерия”. Второго сентября пришло два письма от Алексея. В одном из писем Алексей говорил, что высшие учебные заведения города Новосибирска поступили две девушки из Раздольного — Белова
Лена и Тарасенко Олеся, и, что, если мне нужны будут сведения об Оксане, то они мне предоставят такую информацию. Тогда я решил съездить в Новосибирск зимой, сразу после встречи Нового, 1989-го года. Осенью регулярно посещал Гоголевскую библиотеку и работал с философским словарём и с подшивками журнала “Знание-сила”. Ну, а для поддержания физической формы стал посещать секцию каратэ в клубе “Спектр”. 25 сентября 1988 года тётя Валя утром спросила: “Сколько времени на твоих часах?” Посмотрел и сказал ей. Она недоумённо пожала плечами: “Как это мой будильник отстал за ночь на час, не понимаю”. Перевела его по моим часам. И только к вечеру пришла её дочь Света и сказала, что в связи с переводом на зимнее время все часы надо было перевести в эту ночь на час назад. В тот раз так случилось, что никто из нас не услышал о переходе на зимнее время заранее. Обычно о предстоящем переводе говорят часто и много, но
здесь почему-то нигде не услышали: — 69 — ни я, ни хозяйка квартиры — радио в доме включали редко, а телевизор не смотрели вообще. Опять “с той стороны” прошёл их “небольшой сигнал” о том, что они отслеживают, как развивается ситуация. Запись в дневнике от 1 октября 1988: “Линия “Т” в мыслях присутствует строго. Всё больше склоняюсь к тому, что они знают будущее”. Осознание “Т” – истории набирает обороты. Получаю всё больше информации от “тёмных”. Теперь мы, наконец, подошли к тому месту, когда “история “Т” получила дальнейшее продвижение, но пока только в виде гипотезы, несмотря на то, что нужная информация пришла и оказалась очень полезной. В нашем девятом цехе со мной в смену работала Людмила. Она накладывала отштампованную на прессе плитку на железную сетку, медленно протягивавшуюся
через зону обжига. Работали мы с ней рядом — я штамповал плитку из порошка, складывал её на небольшие поддоны, затем подносил Людмиле, и она накладывала её ровными рядами на сетку. Как-то в разговоре я предложил проводить свободное время вместе — она согласилась. Иногда мы гуляли по городу, иногда ходили в кино. Как-то вечером мы пошли в кинотеатр “Коммунар”, перед фильмом купили мороженое в вазочках, сели за столик. Я задал Людмиле вопрос: — Люда, а случались ли в твоей жизни какие-нибудь интересные события, не укладывающиеся в привычное течение жизни? — Таких событий в моей жизни было несколько. Первое произошло очень давно. Мы
жили в маленьком посёлке в тайге. В это время мне было лет пятнадцать. Летним вечером, когда солнце уже почти коснулось верхушек деревьев, в небе появилось светлое сферическое пятно. Оно стало увеличиваться, затем превратилось в большой красный светящийся шар с той же стороны небосклона, где и солнце, правда, уже превосходивший по размеру заходящее солнце. Прекратив своё движение, шар завис над деревьями. Это “нечто“, как мне казалось, зависло недалеко от нашего дома, хотелось сбегать в его сторону, рассмотреть поближе. Мы с мамой какое-то время, молча, наблюдали за этим явлением, затем я неожиданно крикнула: “Мама, там инопланетяне, я хочу к ним”. Мама, сердито
взглянув на меня, загородила мне дорогу, сказав идти в дом и сидеть там, пока “это” не улетит. Какое-то время из окошка дома я наблюдала за объектом, потом он поплыл над деревьями, и, наконец, скрылся из глаз. Это было первое событие. Второй необычный случай связан с моей поездкой в санаторий. (
Для себя я отметил свою невнимательность — сейчас уже не помню, в каком году она ездила в санаторий — в этом же 1988-м году или в прошлом). До санатория добиралась поездом. В купе вместе со мной ехали женщина и двое мужчин. Видимо, они были друг другу родственниками, возможно, среди них была и семейная пара. Дорога была длинной, времени для общения достаточно. В одной из наших бесед женщина предложила мне посмотреть, что меня ждет. Взяв мою руку, она стала рассказывать о том, что произошло в прошлом, затем рассказала о будущем и в заключение остановилась на предстоящей поездке. Сказала, что в санатории я познакомлюсь с
мужчиной, — 70 — тоже отдыхающим, время мы будем проводить вместе. И, заканчивая рассказ, сказала, что мне придут деньги. Я предположила, что их мне подарит мужчина, с которым буду встречаться в санатории. Она ответила, что и он может подарить, но она говорит о других деньгах. Я стала доказывать женщине, что денег мне ждать неоткуда, домашние знают, что взяла с собой достаточную сумму для отдыха, и ни о каких переводах на главпочтамт мы не договаривались. Несмотря на мои заверения, женщина несколько раз повторила, что я получу деньги. В санатории, в самом деле, познакомилась с мужчиной, много времени проводили вместе, а мысль о каких-то деньгах
, которые у меня появятся, была вроде и нелепой, но уж очень уверенно говорила та женщина в поезде. У меня тоже появилась уверенность, что деньги каким-то образом появятся. Несколько раз ходила проверять на главпочтамт, не прислал ли кто-нибудь перевод, но перевода не было. Между тем пребывание в санатории подходило к концу, и наступил день отъезда. Поезд уходил во второй половине дня. Ещё раз сходила на главпочтамт — ничего не было. Я собрала вещи, и мой знакомый пошёл меня провожать. Несмотря на то, что до вокзала дорога была неблизкой, мы пошли пешком, потому что, собирая вещи, мне пришла мысль, что если денег
не было за всё это время, значит, я найду их по дороге на вокзал. Идя к вокзалу, я очень внимательно рассматривала дорогу. Молодой человек поинтересовался, что я ищу. Ответила ему, что это моё дело, но найти “это” я должна. И вот, уже перед самым вокзалом, завернув за угол, я увидела на земле стопку аккуратно сложенных купюр. Я радостно воскликнула: “Вот они!” Подняла, пересчитала. Это были советские рубли. Всего в пачке было 87 рублей. Стала думать, что с ними делать. Сказала попутчику, что если бы сумма была большей, то можно было купить осеннее пальто. Парень предложил доплатить, если в магазине окажется подходящее пальто
. Зашли в магазин. Пальто я себе подобрала, парень доплатил недостающую сумму, и в результате у меня появилось приличное демисезонное пальто, оно и сейчас висит у меня дома. И, конечно, для меня непонятно, почему деньги лежали сложенными аккуратно, как будто их положили специально, и почему была не круглая сумма, а именно восемьдесят семь рублей? На этом Людмила закончила свой рассказ, и мы пошли смотреть фильм. Затем я проводил её и вернулся к тете Вале. На смену надо было идти утром. Проснулся я пораньше и стал размышлять об этой странной цифре — 87. Решил попробовать прибавить её к своему году рождения — 1957-му. 1957 + 87 = 2044. После этого математического действия я понял, что у меня появилась информация о годе, когда готовится событие “Х”. И это принял в качестве новой рабочей гипотезы. И ещё подумал, что если это именно то действие, которое нужно было совершить с числом для уточнения года, то тогда товарищи “тёмные” должны на Земле что-то сделать
, что-то странное должно произойти, где в явном или несколько скрытом виде будет видна цифра 2044. Зная, что они считывают мой “мыслеряд”, подумал о том, что год есть, но нужно подтверждение этого года. Это была моя мысленная просьба к ним подтвердить этот год через другое событие, в котором год будет читаться
, если не с первого взгляда, как и с цифрой 87, то со второго точно. Подтверждения я дождался через полтора года. Об этом напишу далее. Здесь вновь подтверждалась гипотеза о том, что они путешествуют во времени и могут просматривать события будущего. Видимо, они, просмотрев будущее, увидели, что я буду встречаться с Людмилой. Они это знали тогда, когда мы еще не помышляли о наших встречах, и, — 71 — возможно, я даже не знал её лично, потому что не уточнил, в какой год она ездила отдыхать. Они сделали Люду носительницей недостающей мне информации через историю с деньгами на дороге. Больше с цифрой 87 я не экспериментировал, потому что путём элементарного действия получил точное число года в промежутке от 2030-го до 2049-го
. Если бы они положили на дороге 2044 рубля, то, во-первых, Людмила могла бы и сбиться, считая купюры, а, во-вторых, слишком явное указание на точный год не входило в их планы. Тем более они знали, что информацию, недостающую мне, я и так получу. В ту пору вопрос о годе, на который было нацелено “событие-Х”, был для меня самым насущным, чтобы, опираясь на знание года, спланировать цепочку главных событий. Эту цифру я принял как новую рабочую гипотезу, и знал, что если цифра верна, то будет второе событие, подтверждающее эту цифру. Здесь я привожу изображение страницы дневника, в котором первый раз появляется цифра 2044. Почему они шли по такому извилистому пути? Почему им просто не подойти и рассказать мне о своих планах насчёт Земли? Размышляя в этом ключе, подумал, что они хотят подключиться через какие-то изыски, и подключение по обычному типу: “Здравствуйте, это мы” — такой вариант для них не подходит, слишком банально будет, да и книгу про себя они хотели бы получить. Тот день, когда Людмила рассказала мне свою историю, запомнился ещё одним совпадением. Утром, завтракая с тётей Валей на кухне, она рассказала мне сон: — Попробуй понять, что я за странный сон видела. Стою я на ровной местности. Вдруг вижу, прижавшись к земле, ко мне крадётся волк. Я успела его заметить и, когда он прыгнул, поймала его руками, и столько силы у меня появилось, что разорвала его на мелкие куски, а мясо разбросала в разные стороны. Во время кино Людмила наклонилась ко мне и сказала: — Сегодня мне приснился странный сон. Стою я в поле, высокая трава колышется на ветру, вдруг вижу — ко мне, прячась в траве, крадётся волк и, когда он прыгнул на меня, успела поймать его и руками разорвала его на куски, а мясо разбросала в разные стороны. Я ей тогда не сказал, что тётя Валя видела такой же сон в ту же ночь, что и она, а сам подумал: “Это что — трансляция снов на определённых носителей из неизвестного источника или просто телепатический контакт?” Просто очень странное совпадение этого дня, хотя на трансляцию одного и того же сна на двух выбранных людей от какого-то сильного источника это похоже больше, чем
просто на телепатический контакт двух людей. Когда в Москве изучал Живую Этику, нашёл следующие фразы: “Оттуда, где сны создаются. Где возносятся жертвы, Где Свет Незримый труд освещает, Оттуда привет”
1
1
“Учение Живой Этики” (Книга первая “Листы сада Мории”) — СПб, Издательство “Просвещение”, 1993. — 50 с. — 72 — “Ночью Учим, днём люди себе приписывают”
1
Изучая программирование своей жизни по методу Сильва (программирование позитивных для себя или для других событий, после снижения мозговой активности до альфа-уровня), в одной из книг натолкнулся на строчки, касающиеся снов: “Высшим приоритетом наших нервных клеток является обеспечение выживания отдельного человека и человеческой расы в целом
. Если вы посмотрите на сны с этой точки зрения, то можете сорвать большой куш”.
2
Провожая в тот день домой Людмилу, я услышал от нее еще одну историю: — А знаешь, как я поверила в силу молитвы? Меня научили короткой молитве, которую нужно произносить про себя 40 раз. И вот однажды мне довелось идти по сибирской дороге, находящейся вдалеке от жилья. Я надеялась к вечеру добраться до
посёлка, но ощутила, что мороз усиливается, и решила воспользоваться попутным транспортом, если он будет. Машины ездили по тракту нечасто и, увидев проезжающий грузовик в попутном направлении, подняла руку, но грузовик не остановился. Тогда я стала быстро читать эту короткую молитву, считая, сколько раз произнесла её. После 40-
го прочтения грузовик, будучи уже довольно далеко, остановился. Я подошла к машине, и водитель согласился меня подвезти. Обычно на сибирских дорогах людей подвозят бесплатно и как само собой разумеющееся, а в этом случае пришлось прибегнуть к молитве. После этого случая я поверила, что молитва работает. Итак, год, на который необходимо ориентироваться, у меня уже был
, а в том, что через какой-то случай на Земле они введут этот год в общественное сознание, я практически не сомневался. Оставалось следить за периодикой, в которой это может пройти под рубрикой непонятного случая. Наступил Новый 1989 год. Встречал его дома у тети Вали — недолго посидели за столом, посмотрели телевизор и легли спать. 14 января, в 1 час 35 минут вылетел из Новокузнецка в Новосибирск. Полёт длился чуть больше часа. Поскольку Олеся, близкая Алексею девушка, работала медсестрой в больнице до вечера, решил днём перебраться на железнодорожный вокзал, провести там несколько часов и взять обратный билет на поезд на шестнадцатое число. В зале ожидания решил купить что-нибудь почитать. Подошёл к киоску и выбрал небольшой сборник фантастических рассказов издательства “Молодая гвардия”, представляющего собой большой мягкий журнал. На первом внутреннем развороте находилась надпись “Школа Ефремова”. В сборнике были представлены следующие авторы: Юрий Медведев, Елена Глушко и Александр Бачило. Половину книги прочёл, сидя в зале ожидания. Для того
чтобы понять, как информация из этого сборника была использована “тёмными” для построения нового объекта и запуска его уже не над Малайзией, а над США, приведу несколько абзацев из рассказа Юрия Медведева “Протей”: “И тут, из кабины я увидел: метрах в семидесяти-восьмидесяти, чуть справа впереди, висел парящий в воздухе объект
. Прошлый раз я указал, что объект был похож на ёлочную игрушку. Теперь хочу уточнить, что объект был подобием человеческого мозга, только не разделённого полушариями. Нижняя половина, непроницаемая, заканчивалась чем-то вроде гофрированного 1
Учение Живой Этики” (Книга первая “Листы сада Мории”) — СПб, Издательство “Просвещение”, 1993. — 52 с. 2
Сильва Х, Стоун Р. Получение помощи с “другой стороны” по методу Сильва. — Минск: Издетельство “Поппури”, 2000. 67 с. — 73 — обода, при приближении оказалась фиолетово-чёрной с серебристым отливом. Я говорю — при приближении, потому что объект стал приближаться к элекару. При этом он медленно снижался, так что я мог оценить не только угловые размеры, но и линейные. В поперечник “мозг” был метров тридцать, по вертикальной оси — около восемнадцати. Глаз у меня точный. Да, я забыл прошлый раз сказать, что приближался он не по прямой, а как-то змейкой, с довольно крутыми виражами. Шума и гула не слышалось, даже юго-западный ветер, мне почудилось, поутих, а денёчек выдался ветреным. Не скажу, чтобы я особенно встревожился, а тем паче испугался, нет. Внимание
моё привлекла верхняя половина “мозга” — полупрозрачная, в более мелких выпуклых ячейках, чем нижняя. Там, наверху, вершилось настоящее светопредставление, прошу обратить внимание на это слово, представление, спектакль со световыми эффектами. Во-первых, где-то глубоко внутри то и дело вспыхивали молнии, сопровождаемые… нет, не звуками, разноцветными, медленно возникающими и разрушающимися протуберанцами. Опять не совсем правильно. Никакого сопровождения не было. Молнии светились, поблёскивали в самих протуберанцах, причём молнии не остроугольные, к каким мы привыкли, а змеистые, с достаточно плавными ободами, а некоторые напоминали даже непрерывную цепь, я имею в виду форму. Ну, к примеру, якорная цепь. Во-вторых — это я о световых эффектах
, — и на поверхности ячеек мигали, роились точечные огни, всё больше с синеватым отливом, как на звёздных школьных глобусах. Время от времени на остриях этих пульсирующих огней восставали крутящиеся, как веретёна, черно-
серебристо-фиолетовые вихри, под стать цвету гофрированного обода. Я имею в виду, что восставали они на внешней ячеистой поверхности “
мозга”. Самое грубое сравнение: подобие колючкам ежа”.
1
Отрывок длинный, образ запоминающийся. Мне пришлось его привести, чтобы было понятно, как они использовали информацию из журнала, немного модифицировав её для построения нового объекта в истории “Т” (или для модификации уже имеющегося у них объекта!). Часов в пять вечера я был уже на территории Академгородка и, зайдя в корпус, где работала Олеся, попросил её позвать. Олеся вышла, мы поговорили несколько минут. Она сказала, что будет у себя к семи часам вечера, а я могу подождать ее в общежитии: в комнате сейчас её подруга, с которой они вместе живут. Вечером пришла Олеся, мы втроем достаточно долго беседовали. Олеся рассказала, что Оксана этим
летом поступила в Красноярский медицинский институт и что мне надо поискать её там. Провёл в Новосибирске с 14 января до середины вечера 16. Смотрел город. Вернулся в дом к тёте Вале 17 января, в час ночи. К Оксане решил поехать к 8 Марта, чтобы поздравить. В начале февраля размышлял о событиях 2044 года, которые намечают “
тёмные” для Земли, и понял, что с моей стороны будет целесообразно дополнить сценарий встречи цивилизаций Золотой свадьбой, которая должна быть 5 мая 2044 года, как событие, снимающее психологическое напряжение у людей после встречи цивилизаций. Соответственно расписаться с Оксаной необходимо 5 мая 1994 года, тем более в этом году она должна окончить мединститут и получить диплом
, поскольку поступила в 1988-м году, а учёба у врачей занимает шесть лет. Так что основные элементы сценария сложились уже в 1989 году. Я не стал ждать контрольного подтверждения года от “Т-товарищей”, потому что им ещё надо выбрать способ подтверждения, 1
Сборник фантастических произведений. Москва: Издательство “Молодая гвардия”. 1988. 3 с. — 74 — время, место, и принял этот год в качестве твёрдой рабочей гипотезы, тем более что окончательную точку в этой истории могут поставить только реальные события самого 2044-го года. 10 февраля купил билет до Красноярска на третье марта. Информация продолжает поступать. Новая встреча с Оксаной. Исчезновение станции “Фобос-2” 19 февраля принесли газету “Труд”. Просматривая её, натолкнулся на заметку под названием “Банан” над Алабамой. Здесь я привожу отсканированное изображение заметки. Прочитав ее, сразу подумал, что это штуковина мне что-то напоминает. Сходил в комнату, взял книгу фантастических рассказов, купленную 14 января в Новосибирске, сравнил с описанием объекта. Было видно, что они
не пошли по пути точной копии, а взяли верхний изгиб из описания “мозга” и, сохранив световые эффекты, изменили цвета. Надо сказать, что это их обычная тактика — менять немного, чтобы не было полной идентификации, но чтобы сохранилась узнаваемость через похожесть
. И для того, чтобы чётче просматривалась связь между запуском этого объекта с покупкой мной сборника фантастических рассказов, они произвели запуск своего объекта ровно через месяц после этого события. Эту заметку я вырезал, и наклеил на второй лист книги, пририсовав внизу ещё и такой рисунок. Они всегда страховались в этой истории, чтобы исключить, вплоть до 2044-го года возможность своего разоблачения, совершенно им не нужного. На что ещё похож банан — про это мы рассуждать не станем, пусть у читателя будет свободный полет фантазии, а вот с цветами поработаем. В рассказе упоминается фиолетовый цвет, а здесь три других цвета. Стал размышлять, вспоминая символику
цветов. Красный для меня всегда ассоциировался со словом “любовь”, белый — со словом “встреча”, это идёт ещё со школьной скамьи, когда девочки на соседних партах рассуждали о символике цветов. С зелёным цветом тоже было всё понятно. Когда я учился в школе, отец постоянно выписывал журнал “Наука и жизнь”. Однажды он дал
почитать статью про зелёный луч, который надеются увидеть как моряки, так и те, кто находится на берегу, при заходе солнца, — 75 — потому что это редкая игра света, и, по поверьям, этот луч пророчит счастье увидевшему его. В журнале была фотография зелёного луча с надписью “редкий снимок”. Так что в этих зелёных огоньках было заключено слово “Счастье”. Само послание целиком читалось как “Встреча. Любовь. Счастье”, и это было небольшое послание для меня и Оксаны. Решил показать газету и сборник фантастических рассказов Оксане по приезде в Красноярск. Для себя, так сказать, между прочим, отметил, что запуск был в районе посёлков, а ведь и я, и Оксана жили в поселках. Третьего марта утром в двенадцать часов местного времени вылетел в Красноярск. Добравшись до города
, отправился в Красноярский медицинский институт. Зашёл в деканат, спросил, в какой группе учится девушка по имени Оксана, поступившая в прошлом году. Женщина поинтересовалась, кем она мне является, ответил, что дальняя родственница. Женщина, просмотрев списки вновь поступивших, сказала, название их группы, и, если хочу найти её сейчас, то должен посмотреть расписание в коридоре. Выйдя в коридор, нашёл стенд с расписанием всех групп института, увидел, что у Оксаниной группы идет физкультура. Выяснив, где проходят занятия, пошёл в спортзал. Группа занималась, но Оксаны среди них не было. Подозвав одну из девушек, спросил, почему нет Оксаны Гринюк, и знает ли она адрес Оксаны. Узнал, что
у Оксаны освобождение от физкультуры и что у неё есть подруга, которая, скорее всего, знает, где она живёт. Девушка подвела ко мне подругу Оксаны. Видимо, я внушал доверие, и у меня оказался адрес, по которому Оксана снимала квартиру. Поблагодарив девушек, поехал по названному адресу. Это было где-то недалеко от железнодорожного вокзала. Позвонил в дверь. Оксана спросила через дверь: “Кто?”. Ответил: “Свои”. Оксана открыла дверь и немного удивилась: “Ты?”. Вышла на лестничную площадку. Показал ей газету и сборник рассказов, немного прокомментировал запуск объекта над территорией США, и сказал, что “тёмная история” сделала свой следующий шаг. А поскольку она начиналась, когда Оксане исполнилось шестнадцать лет, видимо, так задумано “другими”, чтобы мы с ней были участниками этой истории от начала до её завершения (Проводить водораздел между “дружественной” и “не дружественной” группировкой “других” я тогда ещё не начал, хотя такие мысли иногда и приходили, поскольку в таком “большом сообществе” наверняка могли быть разногласия, но
я думал, что эти разногласия касаются, в основном, тактических, а не стратегических планов насчёт Земли… Окончательно это утвердилось во мне после слов женщины, прочитавшей рабочую версию этой книги в 2005-м году и отметившей, что мы получаем от них информацию из-за того, что среди них нет единодушия, что делать дальше на Земле). Договорились, что на следующий день Оксана подойдёт в район железнодорожного вокзала в пять вечера, и мы с ней погуляем. Встреча была приятной и тёплой. Больше часа гуляли, разговаривали. Оксана ничего не обещала, но сказала, что я могу приезжать раз в два-три месяца. Сказал ей, что я её держу
на примете только с учётом продолжения “тёмной истории”, а без продолжения линии “Т” наша связь не имеет смысла. Оксане этого не надо было объяснять, она сама все понимала. В конце нашей встречи она, посмотрев мне в глаза, сказала, выдержав некоторую паузу: “Всё будет хорошо”. После того, как Оксана уехала, я сел в автобус и около семи вечера прибыл в аэропорт Емельяново. Перекусил в буфете и стал ожидать рейса. Всё складывалось неплохо. Отношения с Оксаной восстановил, и, если “тёмные” выйдут на прямой контакт до 94-го года, то пятого мая 1994-го года распишемся, доживём до Золотой свадьбы и через три дня после светопредставления
мы её сыграем всей Землёй. К 2044-му году напишу книгу и в апреле 2044 года отдам её людям. А что получится именно так, в этом у меня — 76 — сомнений не было. Просто не ясен был следующий шаг, следующее событие, которое будет выбрано для продолжения этой истории со стороны “Т-товарищей”. Должен был существовать какой-то Центр, сопровождающий эту историю и принимающий решения о следующем шаге. Часто задавал себе вопрос “Кто командует парадом?”, и до знаменитого ответа на эту фразу было ещё далеко, как до Луны. В ту пору я ощущал, что, возможно, мысли о встрече цивилизаций, о сценарии встречи, были мне “подброшены”, чтобы принял их за свои, так сказать, “персональнорождённые”. Даже мысль о том, что, возможно, это некая игра, в которой моя роль уже давно определена, меня не
пугала, было очень интересно, что же ещё произойдёт в этой истории. В тот год продолжал считать их друзьями, которым просто забавно наблюдать за другой цивилизацией, и именно это наблюдение даёт им ощущение полноты жизни. Каждый развлекается по-своему. Размышляя таким образом, я читал книгу в кресле аэропорта, иногда наблюдая за пассажирами — в ту пору я очень любил вокзалы, аэропорты — они снимали с меня любой негатив. Вечером, с половины восьмого до восьми, в зале звучало объявление, что в 20:00 в видеосалоне состоится показ боевика с участием то ли Брюса Ли, то ли Ван Дама, я уже не вспомню. Идти в видеосалон, находящийся в
нижнем ярусе аэропорта, мне не хотелось. Но в начале девятого решил всё-таки посмотреть, где он находится, и узнать, какой будет следующий сеанс, и, если будет что-нибудь подходящее, сходить на него. В это время по громкой связи ещё не объявляли следующий фильм. Встал с места, спустился по лестнице на нижний ярус. Увидел вывеску видеосалона и рядом с ним небольшую доску объявлений, состоящую из нескольких ячеек, в которые бумажки с надписями вставлялись сбоку. На самой верхней строке была вставлена бумажка — “22.00. Полицейская академия”. На эту надпись я смотрел, как на нечто мистическое, потому что сразу, как только я это увидел, в сознании
выплыли слова Жени, сказанные в поезде: “Будет случай, сходи на “Полицейскую академию”, прикольный фильм”. Так получилось, что первым фильмом, который решил посмотреть в любом видеосалоне с той встречи с Женей, случайно оказалась именно “Полицейская академия”, и попал я на неё во время своего первого визита к Оксане в Красноярск. Посмотрел я этот фильм не потому, что об этом говорил Женя, а говорил он потому, что знал, что я посмотрю этот фильм во время визита к Оксане — когда внутрь истории затягивается “техника для сканирования будущего”, позволяющая просматривать “готовый к реализации вариант будущего”, то прямая логика спокойно может меняться на обратную. Подумал: “И
это знали”. Около видеосалона по двум противоположным стенам стояли сиденья, соединённые в ряд единой секцией. В середине ряда по одной стене сидел только один человек — мужчина средних лет. Сел с другой стороны, тоже в середине ряда, и так мы сидели, рассматривая друг друга (свет был не яркий верхний, а боковой и приглушенный). Мне было интересно — этот человек напротив является их наблюдателем или это наш зритель? Задавать вопрос: “Дяденька, а вы с ними?” — было бы глупо, потому что, если этот человек был их, он сделал бы вид, что не понял, потому, как у него наверняка не было полномочий для утвердительного ответа, и
диалог мог состояться только в ключе “моя твоя не понимает”. Так что я поднялся и пошёл гулять по аэропорту. Около десяти спустился в салон и посмотрел фильм. Билет был у меня на шестое число, так что весь день пятого марта провёл в аэропорту, читая книгу и журналы. В аэропорту у меня появилась такая мысль: “А не сделать ли пятого мая 1994 года две свадьбы — мою с Оксаной и Алексея с той девушкой, которую он выберет, если он решит меня поддержать и полноценно поверит в “тёмную историю”. Шестого марта прилетел в Новокузнецк. — 77 — Мысли о двух свадьбах пятого мая 1994 года мне понравилась, и в моём дневнике от седьмого марта 1989-го года появилась запись: Девятого марта записал в дневнике следующее: “Линия “Т” жёстко пристёгнута к “линии Оксаны”. Фантастика”. И запись от шестнадцатого марта 1989 года: “Итак, “программа-
минимум” совместно с
“Т” выполнена: Оксана внутри сюжета”. Теперь надо было просто жить, поступать на подготовительные курсы, учиться, ждать из армии Алексея, чтобы скоординировать наши действия, наблюдать за продолжением “тёмной истории” и вести анализ событий на основе той информации, которую они периодически подкидывают, чтобы я мог дальше продвигаться в выводах. Для того чтобы понять следующее событие, произошедшее через несколько дней, необходимо рассказать небольшую предысторию. По газетным публикациям и по выпускам новостей я следил за полётами космических аппаратов “Фобос-1” и “Фобос-2”. В газете “За рубежом” прочитал большую статью о программе полёта. Аппараты должны были приблизиться к спутнику Марса Фобос на близкое расстояние, порядка 50 метров
, лазерным лучом разогреть поверхность, и, поймав, испарения после разогрева провести спектральный анализ почвы. По одной из версий, этот спутник мог быть полым внутри и представлять базу для космических аппаратов других цивилизаций. При подлёте на один из аппаратов, запущенных с Земли, была подана неверная команда оператора, и спутник вышел из строя, электронику заклинило. В одной из центральных газет была статья “Буква ценой в триста миллионов”, о неправильно набранной букве в переданной на аппарат команде. Один аппарат был потерян, второй продолжал свой полёт к Фобосу. Живя в Новокузнецке, я иногда покупал наборы марок и вклеивал их в тетрадь. Когда мы с братом Васей были ещё маленькие, отец собирал марки, и мы часто разглядывали большую — 78 — толстую тетрадь, полностью заполненную разнообразными наборами. В Новокузнецке есть филателистический магазин, и я покупал марки либо в нём, либо в киосках союзпечати. Эти марки я наклеивал в ежедневник, который специально приспособил для марок и стихотворений. Понравившиеся стихи разных поэтов записывал в начале тетради, а под марки выделил вторую половину тетради. В конце марта купил в одном из киосков набор, состоявший из пяти марок с изображением планеров. На следующий день, а было это в конце марта 1989 года, после завтрака разложил марки на столе в том порядке, в котором собирался наклеивать в тетрадь. Марку, нравившуюся мне больше всего, решил наклеить последней в
самом низу страницы. Положив рядом тетрадь, открыл её на пустой странице и повернулся, разговаривая, к тете Вале — она выгребала из печки вчерашнюю золу в железный поддон. Спустя несколько минут я повернулся к столу и увидел, что марка, нравившаяся мне больше всего, отсутствует. На столе лежали четыре марки. Спросил хозяйку, не взяла ли она ее, на что получил отрицательный ответ. Решили вместе поискать марку. Облазили всё под столом, потом я решил просеять золу на улице. Она была уже холодная, и развеяв её на лёгком ветерке по земле, не нашёл ничего — белой бумажки в ней так и не мелькнуло. Форточки в квартире были
закрыты, кошек в доме нет. Когда я поворачивался к находящейся около печки хозяйке, марка лежала на столе, но при моем следующем взгляде на стол, её не было. Расстояние между столом и печью примерно три метра. Допустить мысль о том, что она странным образом залетела в золу и там сгорела, тоже не логично, потому что вначале я разгребал золу руками в поддоне, и она вся была холодной. Так что марка куда-то делась. А поскольку мне этот набор нравился целиком, и я знал, в каком киоске он продавался ещё вчера, то, наклеив четыре оставшиеся целыми марки в ежедневник, оделся и поехал к
нужному киоску. Увидев такой же набор марок в киоске, обрадовался. Купил его и, приехав домой, доклеил недостающую марку к тем четырём. Теперь набор был полным, только мне пришлось покупать такие же марки повторно, чтобы восстановить набор полностью и иметь возможность получше разглядеть изображение на исчезнувшей марке. Заодно думал, почему исчезла марка, тем более что был уверен, что её “свистнули” по неизвестному поводу “Т”–товарищи, пытаясь мне что-то сообщить. А что они пытались сообщить, буду разбираться. Через два дня сын хозяйки Валера пришёл проведать мать. В этот визит он поинтересовался у меня, знаю ли я о том, что произошло на Марсе
. Ответил, что телевизор мы по вечерам не смотрим. Тогда Валера рассказал, что в новостях передали такую информацию — аппарат “Фобос-2”, совершив все необходимые манёвры в космосе, подлетел к спутнику Марса Фобосу и начал производить съёмки поверхности спутника. Прошло какое-то время, в течение которого аппарат спокойно работал, потом в передаваемом на Землю изображении, появилась какая-то тень, отбрасываемая объектом, находившийся позади. На “Фобос-2” из центра управления послали команду немедленно включить камеру заднего обзора. На картинке, переданной этой камерой на Землю, было видно некое инородное тело, плавно надвигающееся — 79 — на “Фобос-2”. Размеры приближающегося к станции объекта оценивались в несколько километров. После этого связь с аппаратом “Фобос-2” прекратилась и уже не возобновлялась. Валере я не сказал про исчезновение марки, просто он бы не поверил, что между этими событиями есть связь. Только ещё раз достал ежедневник с марками, внимательно всмотрелся в дубликат пропавшей марки. Здесь я даю отсканированное её изображение в масштабе 1:1, 2:1, и надписи 4:1: (Объединяющие элементы “пропаж” — “Фобоса-2” и изображённого на марке планера: 1) оба принадлежат к классу летательных аппаратов; 2) планер совершает планирующий полёт на небольшой высоте над Землёй, в программу полёта “Фобоса-2” был заложен пролёт на маленькой высоте над Фобосом на
небольшой скорости, и этот пролёт можно условно назвать “планирующим”; 3) и спутник “Фобос-2”, и планер “ЦАГИ-2” имеют один и тот же номер). Дальше стал размышлять, зачем им было убирать “Фобос-2”. Здесь всё просто. Видимо, люди хотели получить ту информацию, которую они отдавать пока не собирались. С этим понятно. Зачем меня надо было опосредованно ставить в известность через исчезновение марки, что спутник теперь находится у них? Значит, он может пригодиться в той истории, которая началась и продолжается. Размышлял так — до апреля 2044-го года этот спутник пригодиться не может, поскольку ситуация будет ещё не активизирована, после пятого мая 2044 года — там будет уже не до
“Фобоса”. Единственное время, когда из целого и невредимого “Фобоса-2” можно получить некоторую положительную отдачу, — примерно 20 апреля 2044 года. После выхода моей книги в апреле 2044 года люди будут упорствовать и сопротивляться внутри себя той информации, которую им отдам, так вот, чтобы они не очень в этом упорствовали, можно положить спутник ночью в
любом месте Земли, в любой местности, в любом городе, на любой крыше или площади. На следующий день сообщить людям координаты — пусть забирают и производят идентификацию. Так что при раскручивании истории по этому сценарию ожидалось ещё появление целенького “Фобоса-2” на том небесном теле, откуда его запустили. По первой букве названия планера “
ЦАГИ-2” легко читалось слово — Цивилизация-2. Если кто-то скажет, что это не вполне очевидно, то пусть будет так. Они — “тёмные” — в этой истории работали с символами, часто со штриховой информацией, по которой надо было воссоздавать общую картину. Элемент этой истории, служащий для того, чтобы перевести человеческое “нет” в человеческое “да” в
последней декаде апреля 2044-го года первого варианта развития событий уже был. И назывался он “Фобос-2”. Из более поздних материалов по этому случаю
: Статья из Журнала “Тайны Мира”, 2002 г. № 2. Фобос – памятник звёздным войнам. Очередную загадку подкинул земным учёным одни из спутников Марса – Фобос, имя которого в переводе означает “ужас”. Надо сказать, что этот спутник полностью оправдывает своё название — все межпланетные станции, посланные для исследования Красной планеты, таинственным образом исчезали при приближении с ним. Одна из станций, перед тем, как исчезнуть, передала на Землю несколько
загадочных фотографий. Эти снимки были сразу же засекречены спецслужбами, поскольку раскрывали истинную суть Фобоса. Согласно этим снимкам, опубликованным знаменитой лётчицей Мариной Попович на Международной конференции уфологов, Фобос является искусственной базой инопланетной цивилизации. Об этом свидетельствует изображение двух рядов аккуратных кратеров, выстроенных по “ватерлинии” спутника. Согласно последним расчётам академика Шкловского, Фобос является пустотелым космическим объектом, иначе невозможно объяснить — 80 — траекторию его движения вокруг Марса, в частности, причину его сильного торможения разряженной атмосферой. Российские учёные ещё в начале 90-х годов прекратили попытки исследования Фобоса, не без основания считая причиной исчезновения станций бомбардировку со стороны “марсианских ПВО”. Подтверждением этой версии служат снимки М. Попович, на которых видна летящая к станции “Фобос-2” ракета
длинной 1,5 км. К аналогичным выводам пришли и американские военные, в шутку предполагавшие в середине 80-х годов, что их станции подвергаются атаке марсианских ВВС, базирующихся именно на Фобосе. Однако, спустя десять лет, после серии необъяснимых пропаж нескольких станций, улыбки сменились изумлением. В последнее время в американском космическом агентстве всерьёз обсуждается версия существования Фобоса как заброшенной, но продолжающей функционировать в автоматическом режиме военной базы марсианской цивилизации. Фотография, переданная спутником на Землю: * * * На этом игры с печатной продукцией не закончились. Хотя для того, чтобы перейти к следующему случаю, нужна ещё раз небольшая предыстория, естественно, уже другая. В начале апреля 1989 года решил посчитать, какая, всё-таки, по счёту у меня Оксана среди женщин и девушек, с которыми доходило до полноценных интимных отношений. Начал вспоминать, записывая на бумажке, плавно сканируя внутренним взором свою жизнь. Составив такой список, очень удивился, что Оксана попала на тринадцатое место… Первое печатное послание от “тёмных”. Рождение названия моей будущей книги. Недоверие брата. Как я говорил, уезжая из Раздольного, купил чемодан, а бирку от чемодана выкинул в корзину для мусора, стоящую под столом в фотолаборатории КБО. Этот чемодан стоял у тёти Вали в гараже, откуда при необходимости я брал вещи. Вот и на этот раз, восьмого апреля 1989 года, принёс его и вытащил некоторые вещи, затем пошел обедать, оставив чемодан в комнате. После обеда я понёс чемодан обратно. И уже спускаясь по тропинке к гаражу, обратил внимание, что на чемодане болтается бирка с ценой, выкинутая мной в КБО. — 81 — Снял её. Рассмотрел получше. На бирке было допечатано дополнительное изображение и слова, которых раньше не было. На этой бирке слово FABRIKA было напечатано для отвода посторонних глаз, как и слова DE PIELE SI MAROCHINARIE. Информационную нагрузку несли слова 13 декабря, и мне было ясно, что на 13 декабря какого-то года “тёмные” назначили прямой контакт
, и ещё должна была быть дополнительная информация об этом годе в слове sibiu. Скажу, что это слово легко расшифровалось только в тот год, на который была назначена встреча. В ту пору после появления этого послания, я сходил в библиотеку зарубежной литературы и просмотрел иностранные словари основных языков. Слова sibiu в словарях не обнаружил и пришёл к выводу, что в этом слове зашифрована какая-то фраза, пока невидимая мной. И как хорошо, что мне не удалось установить в то время, что есть такой город в Румынии, потому что в его название была вложена дополнительная информация, которую сумел прочитать только в 1998-м году, и только
в 2004-м узнал, что есть такой город. Если бы я знал это раньше, то не понял бы скрытого смысла этого слова и не понял бы логику по увеличению “информационной нагрузки” на это слово, предпринятую с той стороны… На бирке изображены четыре перекрывающие друг друга символа. На первом плане находится чемодан с цифрой тринадцать — сначала будут поездки к Оксане, ну уж так случилось, что она у меня тринадцатая. Дальше был голубой земной шар, стянутый белым поясом с пятью дырочками — символизировал события из этой истории, которые “тёмные” собираются равномерно распылить по странам и континентам, связав одной историей земной шар воедино. Мапуту уже попала
, — 82 — Алабама в историю попала, а впереди времени много, и можно ещё внутрь этой истории затащить достаточно стран в разных частях света, используя информацию из моей жизни, жизни Оксаны и Алексея для “отзеркаливания” её в разных случаях в слегка изменённом виде, но чтобы была узнаваемость. Пять дырочек на ремне относились к 5 мая 2044 года, когда мы всей Землёй справили бы нашу с Оксаной Золотую свадьбу (пятый месяц, пятый день). Потом на бирке изображён свиток, который символизирует книгу, в которой будет описана вся эта история, потому что земной шар с ремнём точно ложится внутрь свитка. И на самом свитке тоже есть слово sibiu, которое
по логике вещей должно было нести немного другую смысловую нагрузку, чем слово sibiu, расположенное рядом с тринадцатым декабря. И как выяснилось уже после расшифровки этого слова, оно на свитке несёт более фундаментальный смысл, потому что относится уже не к 13 декабря, а к другому числу, да и “чисто визуально” это слово на свитке расположено отдельно от надписи “13 декабря”. И, наконец, последний символ на рисунке — спрятанное солнце с шестнадцатью лучами. Для меня оно говорило: “Будет у тебя и слава, и популярность, а люди узнают, в каком месте Вселенной обитают те, кто “раскручивает” эту историю”, а шестнадцатый аркан в Таро — Аркан Башни — символизирует разрушение старого
и строительство нового. На другой стороне бирки был нарисован круг с чередованием тёмных и светлых секторов, и фактически это был символ того же земного шара, где “тёмные” равномерно распылены среди людского сообщества. И снизу по кривой идёт некое нарушение симметрии рисунка. Это нарушение симметрии рождается от увеличения кривизны воронки с “
соскальзыванием” в центр, если двигаться по часовой стрелке. Это являлось символом того, что при движении времени и движении событий мне всё равно предстоит “соскользнуть” в центр воронки, где стоит чемодан с цифрой 13, что символизирует всё, что связано с Оксаной. И будущие поездки к ней, и предстоящая свадьба, и реализация сценария встречи
цивилизаций вместе с ней. Так что первое печатное послание от “тёмных” получил. Сделали они это, я думаю, для того, чтобы больше верил в эту историю, чтобы моя психика могла более твёрдо опираться на факты, и чтобы у меня не было мыслей, что это сказка, которую сам себе придумал, хотя таких мыслей у меня в ту пору уже и не было. А теперь отдельной темой постараюсь проникнуть в “кухню их аналитиков”. Что в этой бирке является “элементами прикрытия”? То, что есть такой город Sibiu в Румынии. Зная это, никто уже не будет искать скрытое этих пяти буквах предложение, которое в этом наборе букв, совпадающих с названием румынского города в “латентном состоянии” присутствует. Если бы я знал это тогда, я бы “соскользнул” на дорожку “очевидного и неважного” и не повернул бы на дорогу “неочевидного на первый взгляд, но важного”. Такой же защитой с точки зрения их аналитического центра является и само число 13 декабря, стоящее на бирке от чемодана, выпущенного в Румынии. С 13-м декабря
в жизни румынского народа связано несколько памятных дат. И этих дат может быть достаточно много и, возможно, какие-то из них “позитивные”. И тогда можно будет сказать, что это праздничная бирка на чемодане, и фабрика выпустила чемоданы с такими бирками ограниченным тиражом к Румынскому празднику (дальше идёт позитивное событие из истории Румынии, приходящееся на 13 декабря...). Но... Но вот что попалось мне на глаза при перелистывании учебника по истории Румынии: — 83 — 1) Насчёт 1918 года. (издательство “Наука”, Москва, 1987, “Краткая история Румынии. С древних времён, до наших дней”, стр. 316): “Рабочие забастовки в промышленных центрах в тот же период свидетельствовали о решимости пролетариата отстоять и расширить свои социально-экономические права, защищать профсоюзные организации, свободу собраний и право на забастовки. 13 (26) декабря 1918 г. после нескольких дней забастовочной борьбы рабочих различных предприятий Бухареста и массовых антиправительственных демонстраций — их размах был усилен отказом вернувшегося в столицу короля срочно провести обещанные реформы — на улицы города вышло 50 тыс. рабочих под лозунгами: «Долой короля», «Да здравствует республика», «Да здравствует социализм». Правительство двинуло против демонстрантов войска, которым был дан приказ стрелять, более 100 человек было убито, ещё больше ранено. Руководители выступления во главе с И. Фриму были арестованы и подвергнуты
зверским пыткам. От побоев и пыток Фриму умер в тюрьме. Репрессии 13 декабря и введённый вслед за этим режим осадного положения в стране знаменовали конец временного бессилия властей... 2) О 13 декабря 1863 года. (издательство “Наука”, Москва, 1987, “Краткая история Румынии. С древних времён, до наших дней”, стр. 509): “1863. 13 декабря. Секуляризация монастырских земель в Румынии”. Обращаемся к словарю: Секуляризация (история) — в исторической науке изъятие чего-либо из церковного, духовного ведения и передача светскому, гражданскому ведению. Обычно употребляется для описания изъятия государством у церкви её земельной и иной собственности. В Западной Европе масштабная секуляризация проводилась в XVI-XVII веках во время Реформации. В России в основном закончилась в XVIII веке. Возможно, на 13 декабря в истории Румынии приходятся ещё какие-то даты, но мне на глаза попались именно эти. В этих текстах есть очень интересные фразы: “Окончание периода временного бессилия”, “Режим осадного положения”, “Изъятие земельной и иной собственности”. С точки зрения их аналитического центра эти фразы имеют прямое отношение не столько к истории, сколько к запланированным ими событиям для Земли в мае 2044-го года. Потому что вся эта история, начавшаяся в моей жизни, имела “в финальном конце” секуляризацию “другими” Земли и всего, что есть на ней в их личное пользование... Этот учебник был выпущен в том же году, что и появившаяся бирка, и думаю, аналитики с той стороны знали об этих вставках, и, назначая дату для нашей будущей прямой встречи, имели в виду и эти фразы из истории Румынии (и которые они “втихаря” перетаскивают в будущее...), — 84 — спрятав их “глубоко сзади”, в надежде, что я их не найду. Но меня в этой работе ведёт проведение и кто-то сверху. Так что я их нашёл... Ситуация в этой информационной игре похожа на ситуацию в игре “Что? Где? Когда?”. В этой игре диктор часто произносит фразу — “Зрители против знатоков”, так и здесь, в шифровании этого послания может быть произнесена фраза — “Их аналитический центр против людей”. Они надеются, что и я, и другие люди пойдут по дороге “очевидного и неважного”, и ни под каким предлогом не захотят пройти по дороге “неочевидного и важного”. Потому что “не очевидное, но важное” находится
не на верхнем пласте информации, а чуть ниже — на втором и третьем уровне, в глубине послания. Не надо недооценивать их аналитический центр. Так что люди на Земле могут радоваться — на ближайшие несколько десятков лет у них будет достойный противник… И только выигрыш на этом историческом этапе у их аналитического центра докажет Богу, что наша цивилизация имеет право на продолжение своего эволюционного процесса… (Вот уж некогда не думал, что мне придётся быть одним из тех, кто будет доказывать Богу, что наша цивилизация имеет право на существование во Вселенной). * * * И заодно сразу скажу о шифровании в романе “Мастер и Маргарита”. У Михаила Булгакова в голове был “мощный аналитический центр”, позволяющий и написать роман, и передать через него важное сообщение людям. Этот центр был не только у него в голове, но и у представителя Высокого Сознания, сопровождающего роман сверху. Но для прочтения этого сообщения надо постараться не соскользнуть на дорогу “очевидного и умеренно важного”, а пойти по дороге “не очевидного на первый взгляд, но очень и очень важного”... 2 мая 1989-го года, после демобилизации приехал Алексей. В ночь со второго на третье мая мы с Алексеем вышли на разгрузку вагонов с замороженными куриными тушками в Новокузнецкий хладокомбинат. Там можно было заработать за ночь по 25 рублей, и эти деньги стали собирать на билет Алексею до Москвы. К двенадцатому мая мы
собрали необходимую сумму, и Алексей купил билет. Он сказал, что попробует устроиться работать в станице Ладожской, но что если там не получится, то вернется назад ко мне. Сразу после отъезда Алексея записал в дневнике: “В “Т” истории очень много символизма. Очень много!” Через пару дней после этого в моём дневнике появились несколько выписок из какой-то статьи или из очередного номера журнала “Знание-сила”, регулярно покупаемого мною в киосках: — “Реальность всегда драматичней, интересней, правдивей любых прогнозов”. — “Идущий колоссальными темпами научно-технический прогресс без высоких моральных начал у людей, губителен и самоубийственен”. — 85 — Тридцатого мая вылетел в Красноярск к Оксане. У них снова была физкультура, словно достававшаяся мне по какому-то жребию, но на этот раз я посмотрел, какие занятия будут на следующий день с утра, и решил просто подойти к той аудитории, где они будут проходить. Переночевал на ж/д вокзале. Утром привёл себя в порядок, сел на троллейбус, вышел около мединститута, зашёл в морфокорпус и поднялся на площадку между третьим и четвёртым этажами — с площадки у окна хорошо просматривалась улица, где надеялся увидеть Оксану. Я заметил её, когда она переходила дорогу. Оксанину походку практически невозможно спутать с походками других женщин, и
даже на протяжении долгих последующих лет я видел только одну девушку с очень похожей. Одета Оксана была в лёгкий плащ вишнёвого цвета, по которому в “художественном беспорядке” были нанесены полоски более светлого, красноватого тона. Она выглядела восхитительно! Спустился вниз, подошёл к раздевалке, помог Оксане надеть белый халат. Договорились встретиться в восемь вечера на автобусной остановке возле её дома. Чуть больше часа гуляли по близлежащему парку. В этот же вечер уехал в Новокузнецк. Погода стояла удивительно тёплая, и часто в выходные или перед сменой я ходил позагорать на берег Томи. В одну из таких прогулок, лежа на берегу Томи, решил внутренним взором
представить события после 2044 года, не то, что будет происходить на Земле, а думал о своей жизни и о жизни тех, кто будет принимать участие в этой истории с самого её начала — Оксаны, Алексея, может ещё кого-то из тех, кого пока не знаю. Мне хотелось решить такой вопрос — с точки зрения целесообразности, до какого года лучше дожить? И ждать ли естественной своей смерти? Размышляя на эту тему, пришёл к выводу, что, если всё происходит так, как планируется, то мне бы хватило, для удовлетворения своего любопытства, прожить ещё три года после мая 2044-го года, чтобы посмотреть, по какому вектору пойдёт развитие Земли
. Интересно было бы дожить до мая или июня 2047-го года. Окончательно остановился на таком варианте: 13 июня 2047 года я и те, кто будут непосредственными участниками этой истории, и кто не испугается, сядем все вместе в красивую машину, выедем куда-то в гористую местность, вспомним разные прикольные случаи из того, что мы пережили, и в конце дня поставим машину на прямой линии к какой-нибудь достаточно глубокой пропасти. И тот человек, у которого хватит смелости, сядет за руль, наберёт хорошую скорость и сбросит машину со всеми участниками истории вниз на камни. Я бы не стал рассказывать здесь про эти страсти, если бы потом
эта информация ещё раз не прошла внутри “Т-истории” в несколько прикрытом виде. В тот день, когда придумывал вариант своей смерти, решал вопрос, насколько мне будут нужны иностранные языки. Немецкий изучал в школе, правда, мало что помнил, но придётся вспоминать, тем более что на следующий год собирался поступать на заочный, потом возьмусь за английский, поскольку это самый распространённый язык, и французский, потому что мне он просто нравится с тех самых пор, когда увидел Кису Воробьянинова, произносящего фразу: “Месье, же не манж па сис жур”. (
В апреле 2044-го года, после выхода моей книги “Помни месяц май” мне хотелось поговорить с людьми на их родных языках
). Второго июня подписал обходной лист и через несколько дней получил расчёт с предприятия. С Людмилой больше не встречался, она мне про свою историю с цифрой 87 рассказала и свою лепту в историю с “тёмными” внесла. — 86 — Получил расчёт на заводе 7 июня и восьмого выехал опять в Красноярск к Оксане. В этот приезд ходили в кино, один вечер провели у Оксаны на квартире. На эти дни в дневнике приходится запись, с которой со своих сегодняшних позиций я просто категорически не согласен. В дневнике записано: “Моё дело
жить и принимать жизнь такой, какой её сделает Оксана и “Т”. Это я сейчас понимаю, что эти настроения шли от неподконтрольности ситуации, хотя даже сейчас мне сложно себя оправдать за эти настроения, и я рад, что таких настроений уже больше нет. И ещё такие настроения были, видимо, от того, что читал в ту пору книгу “Путь Дао” и понял её так, что надо принимать всё, что тебе приходит в виде событий, самому не сильно пытаясь формировать обстоятельства своей жизни. И в столкновении “Пути Воина” и “Пути Дао” второй путь временно победил. Я расслабился и наслаждался жизнью. В этой поездке несколько дней
я провёл в Красноярске. Погода была солнечная и теплая. В один из дней пошёл на Енисей, взял напрокат лодку, решив поплавать по заводи на правом берегу Енисея, метрах в ста пятидесяти от главного моста (меня изрядно повеселил тот факт, что лодка имела номер 2, как на пропавшей марке, и на одном весле была наставка из красного пластика, которая и “загребала” воду, а на другом — из зелёного пластика — сразу вспомнились цвета объекта запущенного над Алабамой). Собираясь уже оттолкнуться от берега, неожиданно рядом со мной заметил молодую женщину, бывшую слегка подшофе, и она попросила прокатить ее. Я согласился, только предварительно попросил не надоедать разговорами
. Мы плавали по заводи, и спустя минут 10-15 она поинтересовалась, почему ее не развлекают. Я ответил ей: “Села — сиди, будешь выступать — высажу”, прошло ещё пять минут, и она сама спрыгнула, когда проплывали недалеко от берега, что-то капризное бросив мне вслед. В этой же поездке у меня родилось название книги, которую
напишу в конце жизни. События были запланированы на первое мая 2044-го года, и для того, чтобы Золотая свадьба состоялась 5 мая 2044-го года, надо было прожить до этого в браке с Оксаной без всяких разводов практически всю жизнь. И тогда я назвал будущую книгу — “Помни месяц май”. Это название, во-первых, было обращено к Оксане, чтобы она помнила, что наш “майский союз” имеет целью организацию и подготовку событий мая 2044-го года (и если бы не Булгаков, этот “майский союз” воплотился бы жизнь!), а, во-вторых, уже по отношению к другим людям, которые будут жить после встречи цивилизаций, оно будет обращением к ним, чтобы они помнили тех, кто им поможет справиться с экологическими проблемами. И, конечно, я и не предполагал тогда, что “тёмные” могут лукавить, и с учётом их нечестности и даже коварности, это название книги при реализации ими своих планов на Земле, окрасилось бы для местных людей совсем в другой цвет. (Для
самых любопытных я могу записать название своей будущей книги первого варианта течения событий в таком виде: “Помни Месяц Май”. Чтобы лучше было видно). Размышляя, во сколько лет я плотно начну работу над книгой, решил, что начну в возрасте 80 лет (31 марта 2037-го года), и в спокойном режиме подготовлю её к назначенному
сроку. Семь лет — вполне хватит. А до восьмидесяти лет буду просто делать предварительные наброски и постараюсь выстроить в голове предварительный образ подачи информации людям. — 87 — Четырнадцатого июня выехал в Москву на поезде, и, взяв ребятишек — Свету и Серёжу, поехал в станицу в Краснодарский край, чтобы отдохнуть, позагорать и провести время вместе с Алексеем, который уже был у бабушки Наташи. Время провели великолепно, с ребятишками ходили купаться на Кубань, а с Алексеем и его другом Виктором вечерами выходили в станицу. На время моего пребывания в станице Алексей подрядился организовывать дискотеки, проходящие под открытым небом — ему предложили это занятие ребята из местной музыкальной группы. Брат и его друг не нашли в станице работы по своей специальности, связанной с радиоделом. Они сказали мне, что собираются приехать ко мне
в Новокузнецк. Первого июля 1989 года сел с детьми на автобус, доехал до Краснодара. Хотел навестить троюродного брата Михаила, но его не оказалось дома, и нам прохожие посоветовали сходить на пляж в один из парков Краснодара. Мы купались там, пока не пришло время уезжать из города. Вернув ребятишек бывшей жене, купил билет до Новокузнецка и седьмого числа был уже там. Через несколько дней приехал и Алексей с Виктором. Моей радости не было предела, потому что с Алексеем мне было психологически проще, мы довольно хорошо чувствуем друг друга в бытовом плане. Но поскольку в мою жизнь вторгся вопрос не бытовой (имею в виду
“историю-“Т”), то эта не вполне понятная для Алексея информация стала всё больше его нервировать. Десятого числа мы, помню, возвращались откуда-то на троллейбусе, то ли на “единице”, то ли на “двойке”, и, когда троллейбус тронулся от остановки “Драмтеатр”, Алексей спросил у меня: “Серёга, что ты к “тёмным” прицепился? Мне, допустим, они не нужны. Тебе-то они зачем?”. На это ему ответил: “Причём здесь нужны — не нужны, надо же просто разобраться, что происходит. Нельзя это дело бросать на середине, а если не хочешь разбираться вместе со мной, буду разбираться один” (я не мог это дело бросить, потому что слишком много вопросов
“висело” в воздухе, да и любое расследование, доведённое до конца, может иметь очень даже “практичные выходы”). По приезде домой настроение было не очень хорошее, потому что доказать ему их наличие как дважды два — я не мог, а своё внутреннее понимание он включать отказывался, хотя мог, конечно, однако решил себя не утруждать. Возникло неприятное настроение от того, что брат не понимает, зачем я начал заниматься этим вопросом. Ведь только потому, что “материал идёт в руки”, а не по собственной прихоти! С лёгким чувством недовольства я решил ещё раз выехать в город, уже без Алексея, чтобы хоть немного развеяться. Сел на троллейбус
, доехал до главпочтамта и дальше пошёл по тротуару в сторону вокзалов, автобусного и ж/д, находящихся недалеко друг от друга. Прошёл последний квартал пешком. Пересёк площадь, поднялся на площадку около автовокзала. Направился к дверям вокзала, и, когда до них оставалось примерно пять метров, произошла такая сцена — справа по ходу стоял молодой мужчина около 25-ти лет, немного полноватый, темноволосый, не русский, а слева, метрах в двух от него, находилась молодая женщина, примерно такого же возраста, со светлыми волосами, с чётко славянским типом внешности. Я направлялся между ними, и, когда я должен был пройти эту пару, стоящую лицами друг к другу, женщина сделала
шаг к мужчине, достав из сумочки пузырёк духов “Matahari”, и протянула его мужчине со словами: “Смотри, что я сегодня купила. И недорого, всего 33 рубля”. Мужчина, взяв духи, покрутил около носа. Фактически они мне загородили проход, и весь разговор происходил, когда я остановился вплотную от них (до этой пары оставалось около — 88 — метра, и я секунд на десять остановился, наблюдая за их манипуляциями с духами и слушая их разговор). Обошёл их, ещё раз оглянулся, чтобы рассмотреть лица этой пары. Но настроение после этой сцены пришло в норму, так как понял, что духи использовались как опознавательный знак их людей — такие же духи недавно подарил Оксане, и этой сценкой, разыгранной в метре от меня, “тёмные” хотели сказать мне: “Что ты зря переживаешь, мы ещё раз даём понять, что мы недалеко, мы рядом, а если твой брат не верит, это его дело, все хорошо ”. Кто-то из этой пары был связан с ними, другой мог
по знакомству просто подыгрывать, не понимая, зачем он (или она!) делает то, о чём его (или её!) попросили. Про этот эпизод Алексею не рассказывал, потому что мне приходилось реагировать на тонкие сигналы и намёки “тёмных”, в то время как Алексею нужны были жёсткие события, чтобы поверить в их существование. Каждому своё понимание и у каждого свой путь к истине. Продолжаю работать над информацией. Учёба на подготовительных курсах Сибирского Металлургического института. Одиннадцатого июля 1989 года мы сменили квартиру, перебравшись жить к бабушке Лене, жившей на соседней улице. Бабуля была замечательная. Дожила со своим дедушкой до Золотой свадьбы, потом похоронила его. Она обладала великолепным чувством юмора: умела вовремя остановить повествование, когда что-то рассказывала, сделать интересное выражение лица, сопроводив это каким-нибудь выразительным жестом, потом подмигнуть, после чего мы дружно покатывались со смеху над её рассказами. Для того чтобы заработать денег, стали все втроём ездить на овощные базы и разгружать вагоны с арбузами, с помидорами, с яблоками. Это сильно выматывало, но деньги у нас были. Решили с Алексеем устроиться на гормолзавод грузчиками, работа нетяжёлая
, а голова всегда свободна для размышлений. И с начала августа мы уже работали на молзаводе в одну смену. Потом между нами возник непонятный конфликт, и мы то ли разошлись по разным сменам, то ли до этого не дошло, сейчас не помню. Виктор от нас уехал, решив вернуться в родные места. Продолжал читать новые номера журналов “Знание-сила” и перебирал журналы за прошлые годы в Гоголевской библиотеке. Изучал те статьи, которые считал интересными, а иногда и фантастические рассказы, печатавшиеся по одному в номере. В один сентябрьский вечер перед уходом из библиотеки, я прочёл фантастический рассказ, в котором встретились такие строки: “Мы пролетали
над каким-то островом. Присмотревшись, я узнал знакомые очертания. Это был Мадагаскар”. Эти слова чётко отпечатались в моём сознании. Прошло около недели после прочтения того журнала. Бабушка Лена сидела на диване и смотрела телевизор, поскольку она включала телевизор достаточно громко, то слова женщины-
диктора были слышны по всему дому. Среди разных новостей этого дня было нижеследующее сообщение: “НЛО очень больших размеров был замечен сегодня в местечке (сказали какое-то название) над Мадагаскаром”. Потом сообщили о примерных размерах этого объекта. Сообщение заканчивалось словами: “НЛО таких размеров наблюдается над Мадагаскаром впервые”. Эти параллели между тем, что происходило в моей жизни и событиями в
далёком внешнем мире я начинал уже принимать как должное, потому что “Т”-товарищи это делали не для меня, а для себя, зная, что когда-то эта история будет переложена на бумагу. Им необходима — 89 — интересная история, потому что без интересной истории им скучно жить, а заодно они дали понять, что отслеживают круг моего чтения и продолжают просматривать развитие ситуации в интересующем их вопросе, так сказать, “держат руку на пульсе”. Из материалов, пришедших ко мне позже
: НЛО В НЕБЕ АФРИКИ АНТАНАНАРИВУ. Свидетелями необычного явления стали на прошлой неделе автотуристы, совершавшие путешествие по Мадагаскару из южного города Тауланьяру в столицу страны Антананариву. Однажды ранним утром у городка Амбатулампи они заметили, как из-за горизонта появился необычный объект и стал стремительно приближаться к ним. Он летел над землей на высоте около ста метров
, а затем начал постепенно снижаться. "Сначала мы подумали, что это терпит катастрофу самолет, - рассказали очевидцы журналисту газеты "Миди Мадагаскара". - Но потом разглядели, что объект был яйцевидной формы, длиной около 16 метров и шириной - 10. Он был блестящий, серебристого цвета и так ярко светился, что на него невозможно было смотреть. Летел объект бесшумно
, часто вращаясь вокруг оси, как волчок". Приблизившись к изумленным путешественникам, объект завис в десяти метрах над землей. Его поверхность была совершенно гладкой, не было заметно никаких дверей, окон или отверстий. Невозможно также было определить, находился кто-то или что-то внутри. Через некоторое время объект так же бесшумно стал удаляться, поднимаясь все выше и выше, пока не скрылся из виду. Как пишет газета, это первое свидетельство о наблюдении неопознанного летающего объекта на Мадагаскаре за последние годы. («Советская молодежь», Рига, 26 сентября 1989 г.) * * * Мы как раз подошли к тому месту в повествовании, где уже пора поговорить о коррекции будущего вообще и о коррекции будущего, в которой принимал участие Михаил Булгаков. Чтобы проводить коррекцию будущего, необходимо сначала это будущее просмотреть. Подробно и с любым возможным “укрупнением” фрагмента или линии. У кого-то на Земле (или в области Земли) этот аппарат есть. Итак, первоначальный просмотр будущего — этап первый. Второй этап этой коррекции — принятие решения о коррекции и выбор способов и методов коррекции. Теперь мы переключаемся на конкретную ситуацию на Земле, увиденную “другими” в будущем. После принятия решения об изменении будущего, они выбрали метод коррекции
через художественное произведение писателя, у которого хватит творческого потенциала для создания романа, интересного как самостоятельное произведение, так и нёсущего в себе корректирующую будущую информацию. Чтобы состоялась существенная коррекция будущего ЭТОЙ ПЛАНЕТЫ, Михаил Булгаков должен был написать роман так, чтобы тот вариант будущего, ожидающий эту планету, был показан в полном объёме, и чтобы роман был интересен людям и разошёлся по Земле, введя внутрь людей корректирующую информацию. Каким образом и когда Михаил Булгаков был выбран как “корректирующий — 90 — будущее элемент”, мы поговорим в самом конце книги, а почему это будущее, описанное в романе Михаила Булгакова, я увидел, а другие не заметили, я расскажу несколько позже. Третий этап коррекции негативного будущего Земли — написание Михаилом Булгаковым романа. Это произведение было в работе 12 лет, имело много версий, в нем в иносказательной форме рассказывалась вся история, в орбиту которой меня вовлекли “другие”. ВКЛЮЧИТЕ внутри себя “ви
денье” этой истории, о которой я Вам повествую, глазами Михаила Булгакова, потому что он знал всю эту историю. Возможно, и не так подробно, как я здесь Вам рассказываю, но главные вехи и временны
е точки этой истории
, в которую были затянуты я, Алексей и Оксана, он знал очень хорошо. Сделав это, Вам проще будет понять и сам роман Михаила Булгакова и то, как он намеревался осуществить коррекцию будущего. Он хорошо знал продолжение этой истории — именно это знание и позволило ему приступить к работе над романом. Он должен был сделать так, чтобы эта история мною узнавалась, а будущее Земли после завершения этой истории (после 6 мая 2044-го года) прочитывалось. Я расскажу Вам дальше, что эта история мною легко узналась, а к пониманию будущего Земли после этой истории в 2044-м году я шёл гораздо дольше, проходя сначала через периоды понимания, потом
через периоды сомнения, потом опять через периоды понимания с уточнениями. Сейчас у меня уже нет никаких сомнений в том, что надо распространить эту информацию среди людей, чтобы к новому будущему Земли двигаться уже всем вместе с учётом поступившей из романа Михаила Булгакова предупреждающей людей информации об для опасном для них незнании сложившейся на Земле ситуации и о неменее опасном неверии в неё. Михаил Булгаков в романе рассказал, как это незнание и неверие были использованы агрессивной группировкой других для реализации своего плана захвата Земли через тщательно продуманную последовательность ходов. И как они хорошо знали (и знают!) человеческую психологию, выстраивая последовательность событий, учитывая
как психологию каждого конкретного участника этой истории, так и психологию общественного сознания. Четвёртый этап (условие!), обеспечивающий правильное направление в сторону коррекции будущего, заключался в том, чтобы те, кто “сопровождал корректирующую информацию” после смерти Михаила Булгакова, правильно рассчитали временной интервал, когда его роман должен первый раз выйти. “По всем законам физики” эта временная точка должна быть после моего рождения и после закрепления “линий действительности” — после переезда нашей семьи в Подмосковье. (Справка из Интернета: Впервые роман вышел в свет только в 1966 году
, через 26 лет после смерти Булгакова, с купюрами, в сокращённом журнальном варианте. Тем, что это произведение дошло до читателя, общество обязано жене писателя Елене Сергеевне Булгаковой
, сумевшей в тяжелые сталинские
времена сохранить рукопись романа. Интересно, что сам Булгаков был уверен, что роман «Мастер и Маргарита» никогда не будет опубликован при советской власти, и диктовка романа жене было чем-то вроде попытки связаться с далёкими потомками. Но писатель ошибался — хоть и с тридцатилетней задержкой, роман был опубликован, что вызвало эффект взорвавшейся бомбы среди советской интеллигенции). Роман вышел в 1966-м, в конце 1967-го года в Подмосковье я сыграл Кота в школьной постановке. “Линии действительности” уже вышли к тому времени на реализацию именно этого варианта будущего. Пятым этапом (условием!), обеспечивающим правильное направление в сторону коррекции будущего является то, что люди, вовлеченные в эту коррекцию
, должны были — 91 — обеспечить мою встречу с романом Михаила Булгакова со второй половины 1989-го года и до конца 1992 года, потому что это было время, когда сценарий встречи цивилизаций уже сложился у меня в голове, когда уже был ясен год этой встречи, была ясна раскладка событий внутри года с сначала апреля до 5-6 мая 2044 года, и я уже знал название своей будущей книги, которую должен буду подготовить к апрелю 2044 года. Когда уже знал день будущей свадьбы с Оксаной. Когда всё это я уже знал, но реализовывать ещё не начал. И чем раньше я бы встретил роман после середины 1989-го года, тем более гарантированно сохранялось направление
в сторону этой коррекции будущего, потому что любой дополнительный месяц анализа после моего знакомства с романом мог быть главным месяцем, в котором я бы принял окончательное решение выйти из первоначального вариант своего будущего заодно прекратив реализацию первоначального варианта будущего ЭТОЙ ПЛАНЕТЫ. А о шестом и седьмом (заключительном) этапе коррекции “неудачного” (
мягко говоря) будущего Земли и о замене его “более удачным и приемлемым” мы поговорим в последней главе этой книги. На этот счёт у меня есть соображения и у любого нормального человека появятся свои соображения, после того, как он узнает всю эту историю и поймёт: 1) агрессивную группировку других; 2) дружественную группировку других
; 3) Михаила Булгакова и его “творческую лабораторию”, связанную с коррекцией будущего Земли. Так что в своём повествовании я подошёл ко времени, когда мне уже пора было знакомиться с корректирующей будущее информацией из романа Михаила Булгакова. В это время начался пятый этап коррекции будущего Земли, и все эти этапы коррекции были точно
рассчитаны ещё до моего рождения. * * * Летом 1989-го с Алексеем и с Виктором иногда выходили на пляж. Там познакомились с двумя девушками — Алиной и Ириной. Разговорившись с Алиной, узнал, что у нас одинаковые планы — поступать на следующий год в СМИ (Сибирский Металлургический институт) на заочное отделение строительного факультета. Уже после отъезда Виктора, в августе 1989 года, увиделся с девушками на пляже ещё раз. Алина завела разговор о романе Булгакова “Мастер и Маргарита” и спросила меня, читал ли я его. Ответил, что придёт время, почитаю, а пока не вижу необходимости. Алина порекомендовала мне его прочесть. Я не хочу сказать, что Алина должна быть обязательно
связана с “тёмными” (а там – как знать…, и если “да” то, скорее всего, с “дружественной группировкой других”, или “из дружеской группировки других”). Просто я в тот год ещё не притрагивался к роману, а только слышал о нём. Алексей его читал, мне он тоже советовал его прочесть, а Оксана говорила, что это её любимый роман. То, что этот роман надо прочитать, я ещё не ощущал — мои мысли были больше сосредоточены на перипетиях “тёмной истории” и для меня было загадочно, надо ли мне отвлекаться на прочтение любого романа, даже такого знаменитого. С десятого октября начал посещать подготовительные курсы в СМИ. Занятия шли три
раза в неделю по вечерам. Одиннадцатого ноября вечерним поездом выехал в Красноярск. При подъезде к Красноярску, девушка, ехавшая напротив, достала из сумочки флакончик духов “Matahari” и — 92 — немного брызнула на себя. Спустя полчаса после этого я вышел покурить в тамбур, она стояла в обнимку с каким-то невысокого роста парнем южной национальности, одетым в синий джинсовый костюм. Приехав в город, я добрался до дома, где жила в ту пору Оксана, но не застал её и, обойдя дом, вышел на улицу Сурикова. Через кусты понаблюдал за парнем в синем джинсовом костюме, маячившим на другой стороне улицы, на перекрёстке, метрах в шестидесяти. После десяти минут наблюдения решил подойти к нему поближе, чтобы посмотреть, тот ли этот парень из поезда или кто другой, но как только я направился в его
сторону, парень развернулся и быстро зашагал прочь. В остальном поездка прошла в обычном ключе. Алексей в этот период часто анализировал свои отношения с Олесей. Она приезжала из Новосибирска, но у него возникло ощущение, что связь с ней не приводит к тому, что ему легче решать его проблемы, да и бабушка Лена давала Олесе не лестные оценки. Алексей принял решение уехать из Новокузнецка и отправиться в Комсомольск-на-Амуре, где на метеостанции проходила практику девушка Света из того же техникума, в котором он учился. Двадцатого декабря 1989 года Алексей уехал из Новокузнецка. Намного позже я узнал, что 1989 год был “самым урожайным” по случаям
наблюдения в небе над Россией НЛО. Это был год, когда “тёмная история” была в активной фазе и, когда полностью сложился сценарий будущей встречи цивилизаций, тогда же я придумал название своей книги, которая подготовит сознание людей в этой встрече. Я продолжал работать на гормолзаводе, посещал подготовительные курсы в СМИ. * * * Для самых любопытных… На гормолзаводе познакомился с женщиной. Несколько раз встретились с ней. Наш романчик был не очень продолжительным. Где-то около месяца. Время — август-сентябрь 1989–
го года. Один раз сходил с ней в новокузнецкий цирк. Прошло несколько дней после нашего посещения циркового представления. Вышел на смену на гормолзавод. И слышал, как водитель
Василий, развозивший молочную продукцию на машине ЗИЛ-130, переделанную под фургон, рассказывал женщинам и девушкам-диспетчерам, выписывающим накладные с молочной продукцией в разные магазины города Новокузнецка: — Девчата, что я вчера ночью видел!!! Везу продукцию в дальний магазин часа в два ночи. Проезжаю мимо цирка. Поднял глаза повыше — смотрю, над цирком висит
ещё один “цирк”. Таких же размеров. Остановил машину. Открыл дверь, высунулся наружу, протёр глаза — всё равно висит. Пару минут разглядывал его. Назад еду — уже не висит. … В тот момент я мог не оказаться в диспетчерской и не услышать этого разговора, но сверху меня “вели” так, чтобы информация ко мне продолжала
поступать… Через эту демонстрацию своей техники над цирком их аналитики ещё раз дали понять, что знают о моих перемещениях по городу Новокузнецку. — 93 — В руки попадает роман “Мастер и Маргарита”. Мужчины в красной “Ниве”. Сложно ли путешествовать во времени? За несколько дней до Нового 1990-го года решил сходить в городской танцевальный зал на вечер “Кому за тридцать”. Прошлый Новый год встречал один, и тенденцию проведения праздника в одиночестве повторять просто не хотелось. Зайдя в зал, стал присматриваться к женщинам. Нравилась мне одна женщина по имени Татьяна, но, когда разговаривая
с ней насчёт встречи Нового Года, предложил провести его вместе, то узнал, что Татьяна уже идёт в гости, тонко намекнув, что пойдёт без меня. Продолжал искать глазами, с кем ещё можно познакомиться. Остановил свой выбор на небольшом, но дружном коллективе подруг, одна из которых была постарше, лет сорока, а две лет тридцати. Поскольку меня, естественно, интересовали те женщины помоложе, то на танец пригласил одну из них. Потом быстрые танцы мы танцевали вместе, и на моё предложение пригласить меня на Новый год к себе в компанию, девушки, подумав, согласились. Надеялся, что после встречи Нового года останусь наедине с одной из молодых женщин
. Мне дали адрес, по которому я должен был прийти. В восемь часов вечера тридцать первого числа я пришёл в гости. Это оказалась квартира женщины постарше. Одна из молодых не пришла, и мы встретили Новый год втроём. Примерно в час ночи молодая женщина ушла, оставив меня с женщиной постарше. Не ожидал
я такого поворота событий, но не идти же ночью домой, пришлось остаться. Утром мы спокойно проснулись часов в одиннадцать. Встали, попили чаю. Галина спросила, когда я уже собирался уходить домой: — Может тебе подарить что-нибудь на память об этой встрече Нового года? — Ну, подари! — А ты роман “Мастер и
Маргарита” читал? — Нет. Тогда она подошла к полке, взяла роман и протянула мне со словами: —У меня сейчас их два. Я тебе дарю фактически уже подаренную книгу. Здесь дарственная надпись мне от дочери. Если ты согласен её взять, тогда просто не обращай внимания на эту надпись. Я отказываться не
стал, тем более, что просто было интересно прочесть, так как и Алексей, и Оксана уже этот роман читали, а я ещё не удосужился. Так что я шёл по улицам Новокузнецка, — 94 — неся в руках роман, не понимая ещё тогда, что держу спасительную вещь, которая мне поможет избежать зависимости от “тёмных”, и что автор этого романа со временем склонит меня к решению прекратить с ними сотрудничество. За несколько дней до Нового года бабушка Лена поскользнулась, выходя из троллейбуса, ударилась головой о ступеньку и еле-еле дошла домой. Несколько раз приходилось вызывать “скорую помощь”, и перед самым Новым годом её забрали в больницу. По просьбе её сына нашёл другую квартиру. Этот дом был рядом с домом бабушки Лены на другой стороне улицы. Хозяина звали Федором, он являлся ветераном войны и любил рассказывать разные фронтовые истории. Так что первого января 1990 года с подаренным романом вернулся в дом дяди Феди. В тот же вечер приступил к чтению романа. Чтение следующих нескольких страниц, в которых буду приводить вставки информации из будущего в роман Булгакова, может быть небезопасно для психологического здоровья читающего! (Были прецеденты!) Так что людям
со слабой психикой следует очень хорошо подумать о необходимости продолжить чтение. Я, конечно, не Минздрав, но предупредить должен! Первое, что сразу заинтересовало и что бросилось в глаза, так это цифра 44, находящаяся практически в самом начале романа. Эта цифра является одной из главных цифр в истории, вовлекшей меня в свою
орбиту — это год готовящейся кульминации “тёмной истории”
. И фраза, где встречается это число в романе Михаила Булгакова, звучит так: “…в главе 44-й знаменитых Тацитовых "Анналов"… Цифра 44, убранная из контекста романа спокойно могла иметь другое окончание — не “44-ой”, а “44-ый”, такое, какое имеет год 2044-ый (в главе сорок четвёртой, год две тысячи сорок четвёртый). Со стороны Михаила Булгакова являлось “правильным ходом” включить эту главную цифру в самое начало романа. Следующий интересный момент спрятан в главе “Погоня”: “Иван Николаевич смутился, но ненадолго, потому что вдруг сообразил, что профессор должен оказаться в доме № 13 и обязательно в квартире 47”. Прочитав этот абзац, подумал, что свою смерть запрограммировал на 13
июня 2047 года, но после всего двух интересных совпадений делать выводы пока не стал. Просто стал читать внимательнее, размышляя — то ли это “считка” информации из будущего, то ли случайность. А для себя отметил, что если натолкнусь еще на одно совпадение, тогда они и дальше продолжатся, тогда мне уже будет ясно, что значительная часть информации для создания романа получена на основе техники “сканирования будущего”. Следующая вставка информации из будущего обнаружилась в главе пятой “Дело было в Грибоедове”, в которой есть строки: — Однако, — проворчал Двубратский. — Хлопец, наверно, на Клязьме застрял… Рассмотрим слово “хлопец” — я родился в станице на Кубани, где всех молодых
людей так называли. Слова “Двубратский” и “Клязьма” говорили о том, что мы жили рядом с Клязьмой вместе с моим братом, который тоже должен был участвовать в этой истории (в детстве мы часто бегали на Клязьму купаться — тогда она ещё была намного чище). Словом, расшифровываются эти строчки так: “Два брата с Клязьмы, один из которых южного происхождения” (Алексей — 95 — родился уже в Подмосковье); а слова “застрял на Клязьме” относятся к периоду моей жизни от года до двадцати семи лет — к годам моей жизни рядом с Клязьмой. Можно пытаться опровергнуть такие заявления, и, возможно, читателю удастся удержать внутри себя “устойчивую уверенность” по отношению к единичной вставке информации из будущего в иносказательной форме, но внимательному читателю будет “катастрофически трудно” списать на случайное совпадение весь объём информации, “спрятанной” Михаилом Булгаковым в этих вставках. Во всей этой истории действует “накопительная система”, и совокупность всех вставок информации из будущего, и рассказ о грядущих событиях в символической форме полностью убрали внутри меня любые сомнения в
правильности сделанных выводов. Лично я никогда не пытался списать весь объём переданной через роман Михаилом Булгаковым информации из будущего на случайные совпадения, потому что если посчитать вероятность случайного совпадения по всей совокупности информационных вставок, то она будет находиться около нулевого значения. А увидел я эти вставки, потому что обладал базовой информацией по “тёмной истории”, описанной в романе в символической форме, что и позволило понять логику Михаила Булгакова по шифрованию этой истории довольно быстро и позволило мне видеть информационные вставки из будущего. Прочитав про квартиру № 50, мне сразу стало ясно, что это указание на промежуток времени от свадьбы или от венчания до Золотой свадьбы, длиною в
50 лет. Эта свадьба была одним из главных элементов первоначального сценария событий первой половины 2044-го года, и я её запланировал через три дня после светопредставления. События, разворачивающиеся в этой квартире — это события, которые произошли бы за 50 лет нашего контакта с “Т-
товарищами”, если бы я принял решение остаться на первоначальной линии сценария. Получалось так, что Булгаков был втянут задолго до меня в эту историю, имея либо добровольное желание рассказать о будущем в слегка зашифрованном виде, либо выполняя чью-
то просьбу, либо был “ведом” в своей работе над романом более мощным сознанием, стремящемся через него предупредить людей. Дочитав до главы тринадцатой “Явление героя
”, стало понятно, что идёт указание на номер палаты, которую “Т”-товарищи успели посмотреть в будущем. Оксана родилась 10 октября 1971 года, при моем приезде в Раздольный ей было тринадцать полных лет, и именно тогда я первый раз прошёл рядом с её домом, хотя до полноценного с ней знакомства оставалось ровно 2,5 года (но
приехал я в этот посёлок, все-таки, когда Оксане было 13 лет!). В этой цифре Михаил Булгаков совместил эти две информационные точки из будущего, а может он совместил все три “информационные точки” по цифре 13. Может он так же знал, как и те, кто повесили мне бирку на чемодан, что она у
меня будет тринадцатой женщиной? И после того, как количество лет Оксаны совпали с событием “Явление героя”, понял, что номера некоторых глав и их названия говорят о двух вещах: номер главы говорит об отрезке времени длинною в один год — с дня рождения Оксаны, когда ей исполняется именно это количество лет, до следующего дня рождения, а название этой же главы говорит об одном из главных и ключевых событий этого временного отрезка. Глава четырнадцать — “Слава петуху” — родился я в год Красного Петуха, и в этой главе хорошо видна тема экологической катастрофы — зелёная рука, лезущая в окно. Основным моим движущим мотивом в намечающемся сотрудничестве с другими
была возможность их помощи людям в решении экологических проблем. Мне очень хотелось верить в их дружеские намерения, но при помощи Михаила Булгакова эти надежды на их лояльность по отношению к — 96 — людям плавно развеялись. (Для себя же я отметил, что две цифры в этом числе 14 являются первыми же цифрами числа из Апокалипсиса — 144 000. Я не боюсь это “видеть”, потому что Михаил Булгаков наверняка поставил это название главы именно под номером 14, держа в своём сознании так же число из Апокалипсиса). В самом конце главы восемнадцать воробей клюёт фотографию выпуска 94-го года. В слове воробей есть перекличка с именем Сергей (детскую считалку “Сергей-воробей” знают многие). Когда воробей клюёт фотографию выпуска 94-го года, то он словно выбирает в спутницы жизни женщину, окончившую высшее образование в 94-м году. Оксана должна была завершить учёбу в медицинском
институте в 1994-м году, и в этом же году мы должны были расписаться 5 мая, когда Оксане будет 22 года. И название главы 22 “При свечах” относится не только к внутреннему содержанию романа, но и к обряду венчания в 1994-м году, когда рядом с венчающейся парой горят церковные свечи, и это было главное событие в этот год её жизни (когда ей будет 22 года, если я приму решение сохранить первоначальный событийный поток!). Сюжетная линия Мастера и его окружения была написана вокруг вставок информации из будущего, как пишутся стихи на основе техники, когда составляется из первых букв всех строк фраза, и, используя начальные буквы, пишется стихотворение (лично я написал много таких стихов в период с третьего по пятый класс, когда влюблялся в кого-то, что, в общем-то, происходило с некоторой регулярностью…). Эта поэтическая техника называется АНАГРА́ММА. В романе Булгакова вставки информации идут как в середине глав, так и в названиях самих глав. Своё повествование он построил так, чтобы сюжетная линия “прокатывалась” от вставки к вставке, чтобы по ходу изложения материала “зацепить” их все (все, которые автор посчитал нужным ввести). При использовании этой техники дополнительная и очень важная информация собирается через определённые для нее “ячейки”, выбранные автором произведения. Увидев название 21 главы — “Полёт”, стал думать
, в каком году, в каком месяце и какого числа должен состояться некий полёт. Логично было предположить, что он должен будет состояться тогда, когда на календаре первый раз будет число 21, после того, как Оксане исполнится 21 год. А 21 год Оксане исполнится 10 октября 1992 года, и, следовательно, какой-то полёт был запланирован другими на 21 октября 1992 года. Глава 22 начинается словами: “Ровное гудение машины, летящей высоко над землёй, убаюкивало Маргариту, а лунный свет её приятно согревал”. В романе эти слова относится к летящему в высоте Линкольну с Маргаритой, но я никогда не поверю, что Михаил Булгаков выводя строки “ровное гудение машины, летящей высоко над землёй…” представлял себе
только лишь Линкольн. Он хорошо знал о “тёмных” и об их летательной технике, а посадить в романе Маргариту на инопланетное летательное судно он не решился — это вызвало бы чересчур много вопросов, совсем преждевременных в то время… Когда в той же главе 21 увидел слова — “82-налево, 83-направо, 84-налево”, в моей памяти всплыла череда событий с 1982-го по 1984-й год. В марте 1982-го года состоялся мой полёт в Ригу к Надежде (в Москву вернулся на поезде), хотя там и не было сексуальной близости. Конечно, нельзя не вспомнить встречи с Галиной, с которой познакомился на Буньковском Экспериментальном Заводе. С ней я начал встречаться открыто осенью
1982-го года, чтобы было проще уйти от жены. Про походы “налево” русскому человеку объяснять много не надо (я надеюсь!). С этими “походами налево” пусть каждый разбирается сам, здесь идёт речь лишь об общепринятых и устоявшихся понятиях. В 1983 году у меня не было сексуальных связей на стороне, хоть и нравилась одна девушка, но это так и осталось на уровне симпатий. А слово “направо” относится к примерному поведению в семье, если так можно выразиться. — 97 — А в первой половине лета 1984-го был романчик и сексуальная связь с Любой. В это время я не жил уже с женой, но развестись ещё не успел. С женой разошёлся в августе 1984-го. Об этом говорит слово “Здесь”. Разбитую молотком люстру с подвесками Булгаков поместил в квартиру 84, в тот год, когда она и была разбита — в 1984-й, при моем окончательном уходе от жены. Булгаков отдал в романе разбить люстру Маргарите, являющейся единственным лицом, которое можно было, проведя по сюжету романа, поместить в эту квартиру. Прочитав этот эпизод, у меня возник чисто технический вопрос: “Маргарита, пропуская молоток через подвески, боком его
держала или прямо?”. Потому что в таком случае боком правильней — больше подвесок можно сбить с одного удара. Текст Булгакова — “по возвращении из кухни Маргариты в руках у нее оказался тяжелый молоток”, “Маргарита поднялась на метр вверх и ударила по люстре. Две лампочки разорвало, и во все стороны полетели подвески”. По крайней мере, когда я бил молотком по люстре с подвесками в 1984-м году, то догадался молоток развернуть боком, и эффект от такого поворота был достаточно хорошим… События в квартирах 82 и 84 связаны друг с другом потоком воды, залившем нижнюю —82-
ю квартиру. По событиям в моей жизни в восемьдесят втором году чуть не
получилось всё разрушить, и квартира 82 пострадала в романе Булгакова меньше, чем квартира 84. После почти полного разрушения семьи в 1982-м году, её пришлось восстанавливать из руин, а после 1984-го года восстанавливать было уже нечего. С котом тоже всё было ясно — достаточно вспомнить, что в четвёртом классе играл в небольшой театральной сценке кота. Зная это, Булгаков решил использовать этот случай из моей жизни для создания, помимо образа Мастера, ещё одного персонажа для своего романа. Исходя из всего этого, Мастер в романе должен был знать “подноготную” кота. И Булгаков повествует, что Мастер был в курсе. Вот обращение мастера к коту из главы 24 “Извлечение мастера
”: — Мне кажется почему-то, что вы не очень-то кот, — нерешительно ответил мастер… В романе один из персонажей совершает полёт на Енисей, а Норильск,в котором я искал работу, лежит на Енисее, и Красноярск, где мы встречались в ту пору с Оксаной, также лежит на Енисее, и город Енисейск, куда
заезжал к брату на метеостанцию. Текст романа Булгакова: “Через несколько мгновений перед Маргаритой предстал тот самый толстяк-бакенбардист, что так неудачно представился на том берегу. Он успел, по-видимому, смотаться на Енисей, ибо был во фрачном наряде, но мокр с головы до ног. Коньяк подвел его вторично: высаживаясь, он все
-таки угодил в воду”. Этот эпизод из моей жизни связанный с Енисеем Михаил Булгаков “подарил” толстяку, как “подарил” Маргарите эпизод с разбитой люстрой. (В предыдущей редакции романа было видно, что весь шабаш, на который попала Маргарита, происходил недалеко от Енисея. А вся завязка “тёмной истории” произошла недалеко от Енисея, в Мотыгинском районе. Текст предыдущей редакции: “Толстяк радостно осклабился, видя, что Маргарита не сердится, и восторженно сообщил, что оказался без брюк в данный момент лишь потому, что оставил их на реке Енисее, где купался перед тем, но что он сейчас же летит туда, благо это рукой подать
, и затем, поручив себя расположению и покровительству, начал отступать задом и отступал до тех пор, пока не поскользнулся и не плюхнулся в воду”). — 98 — Есть в романе вставки о Канте, а книгу о нем я купил в киоске МГУ, чтобы полнее ознакомится с его учением. Про МГУ в романе тоже есть, хотя я туда просто заезжал узнавать, какие документы нужны для поступления на философский факультет. Два раза в романе упоминается имя Достоевского, а
в Новокузнецке он венчался и жил. А район, в котором я жил Новокузнецке, находился рядом с ж/д остановкой “Достоевский”— это небольшая станция для пригородных электричек на берегу Томи, да и первая часть сценария встречи цивилизаций (пока без Золотой Свадьбы) сложилась в моём сознании на пляже в ста метрах от этой станции, там же, где Алина сказала, что мне надо бы прочитать роман Михаила Булгакова. Про другое измерение в романе тоже есть, когда Фагот объясняет Маргарите процесс расширения помещений до желательного размера — у меня всегда было ощущение, что те, кто помимо Булгакова “приложил руку” к его роману, выходят в другое измерение
(и выход в это дополнительное по отношению к нашему измерению пространство другой размерности, скорее всего, является ключевым фактором при просмотре активной на данный момент времени матрицы будущего). Был указан год, до которого мы доживём (несколько непосредственных участников этой истории), эта информация есть в главе 24 “Извлечение мастера”: “… выхода Маргариты и мастера
с их провожатыми из квартиры №48…” Всё-таки здесь уже не 2047-й год, как планировал я вначале, а 2048-й год, и в этом варианте развития событий совместный “выход” или “уход” был осуществлён, только перенесён на год позже… Вся сцена перед уничтожением квартиры №50 описывает время апреля 2044 года, когда ситуация уже
активизирована — я отдал людям свою книгу, а они засуетились и забегали, ещё пытаясь отторгнуть от себя эту информацию. В сцене стрельбы по коту было видно людское непонимание и не вполне лояльное отношение ко мне после выхода книги (когда в тебя стреляют — это вообще “не вполне лояльно”!!!). В пожаре перед уничтожением
квартиры №50, в символическом виде было показано светопредставление, начавшееся вечером 1-го мая и продолжившееся в ночь на 2-е мая 2044-го года. Текст романа Булгакова: “— Он швырнул свой браунинг и выбил оба стекла в окне. Затем он плеснул вниз бензином, и этот бензин сам собою вспыхнул, выбросив волну пламени до самого
потолка. Загорелось как-то необыкновенно, быстро и сильно, как не бывает даже при бензине”. В люстре, на которую запрыгнул кот перед пожаром, представлен один из летательных объектов других, который бы “барражировал” над Землёй незадолго до 1 мая 2044 года, не проявляя себя явно (если события будущего прошли бы по линии прежнего сценария). Текст романа Булгакова: “Кот, не расставаясь с примусом, ухитрился махнуть по воздуху и вскочить на люстру, висящую в центре комнаты”. Когда бы на Земле поднялась волна негодования и непонимания, то “Т-товарищи” обратились ко мне в конце апреля 2044-го года с предложением такого типа: “Давай лучше иди к нам наверх. Всё равно твои понимать ничего не хотят!” Видимо слишком сильна была волна людского непонимания и негодования в конце апреля 2044-го года, раз ”кот запрыгнул на люстру”, а Булгаков описывал события реальные, правда, пока ещё из “тонко-материальных” не ставших “толсто-материальными” (эти события уже были записаны в динамическом слое Акаши, отвечающем за “слепок” приближающегося будущего, и ожидали своей очереди на реализацию, при достижении волны времени этих слоёв. Линия — 99 — именно этих событий была активирована в этих слоях на ту пору как Главный Вариант будущего. А Главный Вариант имеет повышенную энергетическую ёмкость по сравнению с “неактивированными вариациями будущего”, что и позволяет его просматривать не технике других). Булгаков показал в этих сценах события конца апреля и начала мая 2044-го года
в символической форме, а поскольку у меня есть в руках все ключи, потому что сам должен был участвовать в этих событиях, и поскольку сам планировал эти события (“по наводке” ли других или самостоятельно — это в данном случае другой вопрос), то я могу снять вуаль иносказаний и рассказать открыто о том, что зашифровывал Михаил Булгаков в этих сценах. Глава 23. (Оксане 23 года). “Великий бал у сатаны” — это “мероприятие” должно было состояться на первую годовщину венчания с Оксаной, в мае 1995 года. В форме иносказаний наверняка описан какой-то реально прошедший в той временной точке банкет (слово любое — бал, пир, приём) в мае 1995-го года
(первоначального варианта развития событий). И это делалось с целью повторить этот бал в 2045 году, когда мы будем старше на 50 лет. Сколько лет уже прошло, а я ни разу не пожалел, что покинул первоначальную линию своей жизни, видимо потому что Михаил Булгаков показал мне, что всё получится. И теперь мне можно
спокойно жить на другой линии своей жизни, не доказывая ни себе, ни другим, что всё это реально. Себе я доказывать точно не буду, потому что у меня внутри это лежит в разделе “знания”. Другим я тоже доказывать не буду, а буду рассказывать. И очень спокойно подожду, когда основная масса людей
на Земле это поймёт. Если у меня на привыкание к этому всему ушло 10 лет, то людям может хватить и 5-6 лет, а при удачном стечении обстоятельств и трёх для понимания сути ситуации, сложившейся на Земле, роли Михаила Булгакова, как главного корректора будущего, ну, и моей роли во всей этой истории. И если в первом варианте течения событий я попадал в “канву судьбы”, приготовленную мне “тёмными”, то в новом варианте течения событий я избегаю зависимости от “тёмных” и постараюсь склонить людей на Земле к правильному решению в случае выбора, если таковой навяжут другие. В главе “Прощение и вечный приют” после превращений персонажей, Коровьев
-Фагот превратился в рыцаря печального образа, рыцаря, неудачно пошутившего, сочинившего весёлый каламбур о свете и тьме. Алексей несколько лет подряд думал о создании собственной музыкальной группы, и, если бы я не занялся переделкой будущего по новому варианту, он, думаю, реализовал свой план. Мне было ясно, что в облике Коровьева зашифрован мой брат Алексей (а приставка “Фагот” как раз и говорит, что в прошлом варианте развития событий группа была создана, и что Алексей посвятил ей тогда часть своей жизни). У меня складывалось ощущение, что Алексей дошутится и ему придётся поверить в существование “тёмных” на Земле после жёстких событий либо в своей жизни
, либо в жизни других людей, и он будет недоумевать, почему он не поверил сразу, после того, как я начал рассказывать ему эту историю в марте 1988-го года. Стал думать о названии романа “Мастер и Маргарита”, и вспомнил, что название для своей книги я придумал в июне 1989-го года — “Помни Месяц Май” (если посмотреть начальные буквы, то получится “ПММ”). Булгаков, сохраняя похожесть, взял две начальные буквы “М” из трёх слов заглавия этой книги, подобрав к этим начальным буквам подходящие слова, а поскольку роман написан по следам реальных событий будущего, значит, всё-таки я довёл до конца этот вариант своей жизни, и всё
произошло именно так, как описано в немного прикрытом виде у Михаила Булгакова. Моя книга выходила в том варианте будущего в 2044-м году — 100 — (будущее можно просматривать, но именно приближающийся основной вариант, и если он где-
то в чём-то не устраивает просматривающих, то можно в поток настоящего ввести что-то новое, ожидая после этого изменения “основного варианта” в нужную для себя сторону, а “переменных” в потоке настоящего очень и очень много, и поэтому коррекция будущего может быть просчитана с высокой, до начала коррекции, степенью вероятности, но не со 100%-й. Что получилось с будущим после коррекции, может показать только реальный просмотр этого нового варианта уже после коррекции). Михаил Булгаков через свой роман сообщил, что всё получится, и сценарий встречи цивилизаций будет воплощён в
жизнь, потому что Булгаков рассказывает о событиях как об осуществлённом в действительности варианте. Роман, это было для меня очевидно, (по крайней мере, сюжетная линия про мастера), написан “по мотивам будущего”, и всё пока шло к реализации этого варианта в той форме, в которой я и запланировал в начале, что уже в реализованном виде “посмотрел” Булгаков, потому что мои намерения сотрудничества с “тёмными” ещё не претерпели изменений. Моей задачей была подготовка и участие в кульминации “тёмной истории”, а задачей Булгакова было всю эту историю описать в символической форме задолго до того, как она состоится. Почему я решил выйти из первоначального сценария своей жизни и отказался от реализации плана по подготовке совместно с “тёмными” встречи двух цивилизаций — об этом из дальнейшего повествования будет ясно. Посмотрев время работы Михаила Булгакова над романом — с 1929-го года по 1940-й, — вспомнил пропавшую со стола марку, где был изображён планер, а на марке стояла цифра 1934. Это был год
, когда активно шла работа над романом, и пропавшая марка, помимо пропажи “Фобоса-2”, говорила и о причастности “Цивилизации-2” к написанию романа. Я могу очень осторожно поискать, “откуда растут ноги” у номера палаты № 118, “где забеспокоился неизвестный мастер”. Его можно получить из комбинации двух чисел: из номера отделения (1-е отделение), и номера
18, являющегося номером комнаты телевизионной в этом же отделении. Я смог бы утверждать это абсолютно точно, зная, в каком виде была передана информация о будущем Михаилу Булгакову: в форме ли рассказа, в виде ли письменного отчёта, или в виде “фильма где-то на объекте”. Тему интуитивных прозрений я серьёзно не рассматриваю — слишком уж точно и уверенно описано будущее. (Вставка для самых дотошных и любопытных. Летом 2006 года хотел найти план БТИ первого отделения чтобы найти цифру 18 у комнаты телевизионной на этом плане, и выяснил такую вещь: восемнадцатая комната, имеющая форму большого прямоугольника, много лет назад была поделена пополам, и вторую половину поделили ещё раз пополам, образовав ещё две дополнительные комнаты — 19-ю и 20-ю, которых в 1976 году не было. Сдаётся мне, что это была попытка запутать следы, после того, как отказался с ними работать. О том, как я это всё это выяснил “за три захода” — это отдельная эпопея с интересными нюансами…) На уровне простого
любопытства мне был интересен вопрос, о последнем дне своей жизни и жизни участвующих в этой истории (“Выход Маргариты и мастера из квартиры №48”). Кто помнит, я хотел организовать “мероприятие по уходу из жизни” через сброс машины в пропасть с участниками истории. Вначале это было запланировано мною на 13 июня 2047 года. По этому предложению в романе Михаила Булгакова видно (уж мне-то точно!!!), что это “мероприятие” состоялось в 2048 году на прежней линии моей жизни. Так вот, на уровне житейского любопытства мне было интересно: — где была эта местность?; — 101 — — какая марка была у машины (сейчас таких ещё и не выпускают!) и какого цвета она была? (синего, серебристого, малинового?); думаю, что это была какая-нибудь красивая полуспортивная машина; — договорились ли мы полюбовно, кто сядет за руль, или тянули жребий (хотя то, что в этом предложении имя “Маргарита” стоит
на первом месте, “очень ненавязчиво говорит”, что за рулём машины сидела всё-таки Оксана! Я уверен на 100%, что в тот день не испугался никто…). Кстати, вставка “про машину” — это для самых понимающих. Можно ли всю эту информацию “вытащить” из одного предложения? Можно, если знать, какого события она касается и на какой линии жизни конкретного человека (или конкретных людей) лежит. Были, конечно, и вопросы очень интересного плана. Допустим, на балу у сатаны по отношению к Маргарите постоянно употребляется слово “королева”, и в одном месте оно дополняется до сочетания “черная королева”… Мне было интересно — это “случайное уточнение”, сделанное потому что оно вписывается
в контекст Великого бала, или это просто подсказка Михаила Булгакова, что это словосочетание надо взять и вынести на отдельное поле. И после этого “освобождения от контекста” рассмотреть роль Оксаны в “тёмной истории” в свете употреблённого Михаилом Булгаковым уточнения? Это высказывание Михаила Булгакова могло быть указанием на то, что Оксана вполне сознательно участвовала в плане других, зная не только внешнюю канву событий, но и “тайный (стратагемный!) смысл”. Ответ на вопрос: “Она знала это всё ещё до нашей встречи или узнала это “по ходу истории”, — от меня постоянно ускользал… Было интересно так же остановиться на фразе из романа: — Он мне ненавистен, этот
роман, — ответил мастер, — я слишком много испытал из-за него. В этой фразе словосочетание “мне ненавистен этот роман” относится, только ли к внутреннему содержанию романа, или это предупреждение мне от Михаила Булгакова о том, что моя книга в 2044-м году сыграет совсем другую роль, явно с негативным оттенком, а не ту, которую я ей запланировал — как роль книги, проводящей читателя через психологический барьер перед встречей с другими. На самом деле, я раз сто (если не больше!) пожалел бы о том, что прожил свою жизнь по запланированной ими для меня схеме, и о том, что поверил им. Интересно было остановить своё внимание
на словосочетании “нехорошая квартира”. Я понимаю, что если бы эти события “раскручивались”, то “чудес” хватало бы, и некоторым это выходило, так сказать, “боком”. Но только ли поэтому это сочетание Михаил Булгаков употребляет об отрезке жизни длиною в 50 лет? Может это прямая просьба обратить внимание на то, что вся эта затея с Золотой Свадьбой и моё участие в этом является “нехорошей затеей”? Является “нехорошей” не только для меня, но и для живущих на Земле людей? Таким же намёком на то, что планируемый мною и другими вариант надо убрать из моего будущего и заодно из будущего Земли, возможно, является сцена, в которой роман
Мастера из под своей задницы вытаскивает кот Бегемот, когда Воланд просит его достать роман и показать ему. Здесь мог быть намёк Булгакова мне, отравить мысли о создании к 2044-му году книги “Помни Месяц Май” “коту под хвост”, а если вспомнить, с кого писался кот, то предупреждение насчёт моей будущей книги
будет звучать ещё жестче... (Слова не вполне литературные, так что я их приводить не буду...). Таким же “предупреждающим сигналом” о включённости меня и брата в нечистоплотную игру других говорил и тот факт, что и Кот, и Коровьев находились в свите Дьявола… — 102 — На те же вопросы и на возможность “нечистой игры” “тёмных” в этой истории выводили и слова Левия Матвея о Мастере: “Он не заслужил света, он заслужил покой”. Вроде собираюсь своей книгой в апреле 2044-го года провести людей через психологический барьер для встречи с теми, кто им может реально помочь решить экологические проблемы, а тут “он не заслужил света”… Это были не только слова Левия Матвея, но и в обобщённом виде являлись оценкой моих действий в этой истории с точки зрения светлых сил (практически с такой же оценкой моей роли в это истории читатель познакомится во второй части книги, и эта
оценка будет дана уже из совсем другого источника). Для меня был очень интересен вопрос: “Знал ли Михаил Булгаков об Ольге Лопатиной, о женщине, чьи сапоги мне принёс Аслан, и был ли он в курсе того, что эта сцена замкнула цепь моих размышлений о существовании среди людей представителей другой цивилизации?” Тем более что Оксана появилась в моей жизни накануне “третьего странного события”, всего на полтора месяца раньше и была полностью в курсе всей истории почти с самого её начала и знала всё, что было связано и с Ольгой Лопатиной, и с “третьим странным событием”. Эти инициалы я увидел сразу, но что-то
меня удерживает от окончательного “да” в этом вопросе. Пусть читатель сам попробует ответить на этот вопрос. Вот строки романа: “Вот налево — 82, направо — 83, ещё выше, налево — 84. Здесь. Вот и карточка — “О. Латунский”. (По инициалам О.Л. Да, и Михаил Булгаков и его жена Елена Сергеевна вели картотеку лиц, негативно высказавшихся о творчестве Михаила Булгакова в печати. Там было около ста фамилий людей с их именами. И то, что среди этих людей был человек с инициалами О.Л. было очень кстати для Михаила Булгакова — это позволяло привязать эти инициалы к настоящему, ни у кого не вызывая никаких вопросов, и Михаилу Булгакову не
пришлось выдумывать человека с инициалам О.Л., чтобы ввести эти инициалы в текст романа для создания ещё одной информационной привязки к началу “тёмной истории”, потому что человек с этими инициалами как раз оказался в его списке). После тщательного анализа текста и усвоения информации, поступившей через роман от Михаила Булгакова, у
меня возникло ощущение, что он мою жизнь, с её событиями и окружающими меня людьми, знал так же хорошо, как и свою. И начавшуюся на Енисее и Ангаре “тёмную историю” знал очень хорошо, и её готовящееся продолжение знал очень подробно. Мне это продолжение ещё предстояло прожить, а он уже это продолжение
либо сам “посмотрел”, либо получил полную раскладку будущего со всеми нюансами от сторонних по отношению к нам сил. Стал размышлять — каким же образом те, кто просматривали будущее, выделили линии наших жизней в общем потоке событий, ведь на Земле столько людей? И понял, что “они” просмотрели будущее до ключевых событий, которыми были в этой истории события первой половины 2044-го года, посмотрели, кто в них будет участвовать и роль каждого участника истории, затем путём “обратной перемотки” “покадрово” просмотрели жизнь каждого из участников истории от рождения до самой кульминации. Так что сюжетная линия “про мастера” и тех, кто находится с ним рядом, является отражённым
(кем-то!) светом будущего, пропущенным через фантазию Булгакова. Михаил Булгаков обладал этой “покадровой” информацией по каждому участнику истории. Он так же точно знал, что именно я увижу и пойму все его вставки, содержащие информацию из будущего в его романе, “переведу” их для людей, и донесу до них основную мысль — большую — 103 — опасность сотрудничества людей с теми другими, которые в романе стоят за образами Воланда и К
о
. После прочтения романа и размышлений о целесообразности сотрудничества с “тёмными”, основанных на переданной Михаилом Булгаковым информации из будущего, я решил пока остаться на линии начального сценария, поскольку времени до мая 1994-го года было ещё достаточно. И если целесообразность выхода из этого сценария встречи цивилизаций и “схода с первоначальной линии своей жизни
” станет совсем очевидной, то тогда я ещё успею сделать это. * * * Прочитав роман, решил проверить информацию о цифре 82 (историю с “походом налево”), потому что это было как будто в 1982 году — вся эта история с Галиной на БЭЗе в Подмосковье и смерть Брежнева, совпавшая по времени с завершением этой истории, тоже
как будто в том же 1982-м. Я в принципе этот год помнил, но решил, что убедиться ещё раз не помешает. В начале января 1990 года зашёл в библиотеку на проспекте Металлургов, чтобы уточнить год смерти Брежнева. Подойдя к девушке-библиотекарю, сидящей сразу за входной дверью, спросил: — Скажите, а вы не помните год, когда умер Брежнев? Та стала с интересом разглядывать человека, задающего такие нелепые вопросы: — Неужели вы не помните!? В восемьдесят втором, — и удивлённо пожала плечами — ну как это можно не помнить? Поблагодарил её и поехал домой писать письмо Оксане. В письме рассказал ей о прочтении романа Булгакова “Мастер и Маргарита”, повествующем о событиях нашей с ней жизни, так же отметил, что Булгаков знал полную раскладку событий будущего со всеми нюансами. Исходя из этой информации, он и создал свой роман, написанный в рамках подготовки к событиям 2044-го года, чтобы показать, какие “тёмные” продвинутые и крутые, что уже тогда знали, куда идёт
будущее и что в этом приближающемся будущем произойдёт. Решил отправить письмо через почтовый ящик главпочтамта, чтобы быстрее дошло. Это было в первой половине января 1990-го года. В эту пору, около девяти часов вечера на улице уже темно. Только подошёл к остановке, как показался троллейбус второго маршрута. Зашёл в него и стал на задней площадке лицом к окну. Выйдя на остановке рядом с гостиницей “Металлург”, недалеко от главпочтамта, повернул направо и сделал несколько шагов по тротуару... В это время машина, двигающаяся последние несколько сот метров за троллейбусом, объехала его справа и вынырнула передо мной на тротуар, осветив фарами и остановившись в метре
от меня, взвизгнув тормозами. Всё это было сделано довольно демонстративно. Поскольку у меня было письмо о том, что роман “Мастер и Маргарита” повествует и о событиях нашей жизни, то в этот вечер от “тёмных” можно было ожидать разных неожиданных шагов. Они, таким образом, хотели показать, что они в курсе моего прочтения романа, а так же знают о событиях в моей жизни, о выводах, которые делаю, и знают о моих перемещениях и планах. Машиной, выехавшей на тротуар прямо передо мной, оказалась тёмно-красная “Нива” с госномером б 05-43 ки. Постояв немного, машина сдала задним ходом и развернулась так, что остановилась рядом с почтовым
ящиком. Только до почтового ящика надо было подняться по — 104 — ступеням со стороны проспекта Металлургов, а машина оказалась сбоку, рядом с боковой стенкой от ступеней. Её отделяли пять метров от ящика, а передняя часть машины “смотрела” на проспект Металлургов. Свет внутри салона был включен. В “Ниве” о чём-то переговаривались трое мужчин. Наблюдая за машиной и мужчинами, я бросил письмо в
почтовый ящик, перешёл на другую сторону проспекта Металлургов, сел на подошедший троллейбус. По дороге домой размышлял, зачем им было нужно это письмо, если это были люди от “тёмных” — не просто же так они “пристроились” рядом с почтовым ящиком! А вынуть все письма из ящика и найти нужное — вопрос нескольких минут
, надо лишь иметь при себе “спецмешок” для “моментальной” выгрузки писем в него (кто видел, как это делается, тот знает, о чем речь…). Номер машины начинался на 05 — ещё раз была поставлена пятёрка за новые выводы, которые уже касались романа Булгакова. Они оповестили меня о моей понятливости, но кроме этого им
зачем-то понадобилось ещё и само письмо. К Оксане в гости я собирался только в начале марта, и что за странности произойдут с письмом (если они будут), смогу выяснить только в марте 1990-го. В то время я продолжал заниматься на подготовительных курсах в СМИ (в Сибирском Металлургическом институте). С начала занятий группа уменьшилась, и теперь состав её не менялся. На занятиях между делом наблюдал за людьми. Мне стало интересно, есть ли внутри группы “приставные”? То есть те, кто смог бы стать моими друзьями, одновременно осуществляя некий контроль над обстановкой. Приглядывался не одно занятие. Поскольку отличительных признаков у них никаких не
было, приходилось просто опираться на интуицию. Со временем мой “внутренний локатор” остановился на одной девочке, и я решил для себя: “Если есть здесь кто-то от них, то, скорее всего, она”. У неё были чёрные волосы, суховатое, немного узкое лицо. Почему мой выбор пал на неё? Эта абитуриентка отличалась целеустремлённостью и собранностью, в её манере держаться практически полностью отсутствовала такая категория, как “размытость поведения”. Как-то в перерыве мы с ней познакомились. Девушка назвалась Олей. Спросил, что она делает на курсах. Она ответила, что собирается поступать в институт, а ещё зачем-то сказала, что может управлять потоками энергии и добавлять её
тем людям, которым посчитает нужным. После этих слов она посмотрела на меня долгим и утвердительным взглядом с внутренним подтекстом: “Думаю, ты меня понимаешь, кому я добавляю энергию…” После первого нашего разговора я не решился задать ей тот вопрос, ответ на который хотелось получить более всего. Я размышлял так: если Ольга
связана с “тёмными” или является одной из них, то я могу получить некий связный ответ на вопрос. Если же она не связана с ними или она не их человек, то она или удивится вопросу, или просто не сможет на него ответить. В следующий раз, когда мы занимались на курсах на пятом этаже СМИ, я в перерыве подошёл к Ольге. Поговорив о пустяках, сказал: “Ты знаешь, сколько смотрю на тебя, всё пытаюсь тебя соединить с именем “Оля”, но у меня ничего не получается! Имя “плавает” где-то сбоку от тебя, никак не могу поместить его внутрь тебя!” Оля ничего не ответила, оправдываться
и доказывать, что это её имя с рождения, не стала, только спокойно смотрела мне в глаза. — 105 — Тогда я спросил о том, что меня более всего тогда интересовало: — Оля, скажи мне, во времени сложно путешествовать? Ольга задумалась, прикрыв глаза. — Ну… — она вдруг распахнула их, и, подняв правую руку, нарисовала в пространстве какую-то линию, продолжила, — не очень. После этого мы ещё немного беседовали. Разговор в основном касался сеансов лечения руками, которые Ольга иногда проводила. Собираясь на следующее занятие, ругал себя за то, что не спросил девушку, когда она неожиданно даже для себя произнесла фразу, которую в принципе не должна была произносить, откуда она и те, кто послал её на эти курсы и какова их главная цель
пребывания на Земле. Надеялся выяснить это при следующем разговоре. А следующего разговора уже не состоялось. Ольга больше ни разу не приходила на занятия, и даже случайно в городе я её уже не видел. Прошёл месяц, а она так и не появилась. Я понял, что больше её не встречу. Видимо, ей и так попало от своих за то немногое, что она сообщила мне. Думаю, они отозвали Ольгу. Для сохранения документальной верности повествования можно воспроизвести то, что я написал в дневнике 12 января 1990 года: “Прочитал роман “Мастер и Маргарита”. Ещё раз пришёл к выводу, что ставку в жизни на “Т” сделал правильную”. Я
себя тогдашнего прощаю за эту фразу и уже не делаю ставок на “тёмных”, но тогда ещё был уверен в их дружеских намерениях по отношению к жителям Земли. Впереди ещё много событий, и дополнительная информация об истинных намерениях “тёмных друзей” соберётся. А пока “Т-история” плавно двигалась вперёд. К Оксане в Красноярск приехал в начале марта. Постучался в дверь на втором этаже дома на улице Сурикова (кв. 25). Оксана письмо получила, но к информации, изложенной в нём, отнеслась не совсем адекватно. Выйдя на лестничную клетку и поднявшись ко мне на площадку между этажами, с вызовом спросила: “Ну, что там у тебя ещё?” До
сих пор мне становится неприятно от этого тона, если в памяти всплывает эта сцена. Я знал, что все выводы, сделанные в письме, стояли на правильных местах, но этот тон… Потом я анализировал её недовольство и пришёл к выводу, что Оксана знала, что дополнительная информация, вытащенная из будущего и умело введённая в поток настоящего, может изменить поток событий. Если поток событий будет изменён, то она может “остаться не у дел”, я просто запущу свою жизнь по другому варианту, а в этом варианте ей не будет места. Так оно потом и случилось. Пока же интуитивно она почувствовала, что я нашёл то, что мне
не следовало, с её точки зрения, находить. Сразу за первым вопросом, Оксана задала второй: “С кем ты передал письмо?” Ответил ей, что ни с кем, просто отправил по почте. Оксана сказала: “Не обманывай! Письмо было воткнуто в дверь”. Я попросил её принести письмо, чтобы посмотреть, есть ли на нём почтовые штемпели. Но тут Оксана повеселела: “А вот я тебе и не покажу”. И на мои просьбы достать письмо она только смеялась. Рассказал ей про тёмно-красную “Ниву” и добавил, что если на письме не было почтовых отметок, значит, они его всё-таки вытащили из ящика, и воткнули письмо в дверной проём
квартиры на втором этаже незадолго до её прихода домой. Для меня было вполне достаточно слов Оксаны, сказанных с нажимом: “С кем ты передал письмо?”. Люди в красной “Ниве” были всё-таки из тех, о ком здесь повествую. Письмо передали Оксане “без почты” для того, чтобы и она начала в них
верить и “строить” свою жизнь с учётом их присутствия рядом. И — 106 — чтобы она была готова к другому, если сказать помягче, несколько необычному продолжению своей жизни. Чем занимались в эту поездку, уже и не помню, записей в дневнике об этом нет. Может, это были прогулки по городу, может что-то другое, но было необычайно хорошо. Следующий приезд в Красноярск наметил на конец апреля
1990-го года. В дневнике есть запись от седьмого марта того же года: “Оксана – женщина ответного чувства. Для того, чтобы было всё нормально, надо приезжать к ней”. И от двадцать третьего марта 1990 года есть в дневнике запись о том, как собирался в 2044-м году разговаривать с людьми через свою книгу “Помни Месяц Май”. Эта запись неплохо передаёт атмосферу тех дней: Коснусь одного момента, явившегося для меня своего рода ключом, в котором нужно давать материал людям. Когда жил на квартире у тёти Вали, то к нам часто приходил Валера, её сын, молодой мужчина, “плотно сбитый”, и как выяснилось — увлекающийся единоборствами. Он меня
учил различным боевым приёмам: я нападал, он ставил блоки и обучал блокам меня. А однажды он спросил: — Ты знаешь, какой высший пилотаж в каратэ? — Нет. — Высшим пилотажем считается умение использовать энергию нападающего против самого нападающего. Сделать минимум движений, но чтобы нападающий сам себя наказывал за счёт движений, совершаемых против
меня. Этот урок я усвоил, и поэтому для меня очень важно перенаправить энергию, которая заключена в уже распространённом среди людей романе “Мастер и Маргарита”, против тех, кто готовил площадку для себя, для своей победы. Надо использовать энергию ситуации для того, чтобы на Земле победили светлые силы, а, возможно, это и было тайным желанием Михаила Булгакова при написании своего романа, которое он старался скрыть от заказавших произведение, в котором была бы описана увиденная этими силами в будущем их победа — победа сторонних сил по отношению к Земле. (Эти три последние абзаца были написаны ещё “с тех позиций”, когда считал ещё, что Михаил Булгаков был “втянут” в описание будущего агрессивной группировкой других, и что он позже, по ходу этой работы, был “перевербован” дружественной группировкой других, предложившей ему вставить в роман полноценное предупреждение людям. А понимание того, что он, скорее всего, начинал сразу работать над романом по просьбе “дружеской группировки других”, утвердилось во мне намного
позже. А в настоящее время понимаю, что без “точного расчёта” какого-то представителя Высокого Сознания со светлой стороны, находящегося вместе с дружественной группировкой других у самых истоков проекта и помогающего Михаилу Булгакову в процессе его работы структурировать роман — ну просто не обошлось…) — 107 — 1990-й. “Ровно в 4.10”. Итак, 1990-й год. В июне я благополучно сдал экзамены в СМИ и поступил на заочное отделение строительного факультета. Занятия в группе начинались с октября. В июле позвонил Алексей и предложил мне перебраться во Владивосток. Они переехали туда вместе со Светой Владимирской после того, как она закончила практику на метеостанции в Комсомольске
-на-Амуре. Я обещал подумать о переезде к ним в следующем году. В это время довольно много рассуждал о наличии некоего “Центра”, спланировавшего всю операцию на много лет вперед и на данном этапе принимавшего решения о том, чтобы информация ко мне приходила строго дозировано, чтобы я успевал её переработать, сделать выводы и адаптироваться к ситуации. Этим “Центром” рассчитывались дальнейшие шаги, это я всегда ощущал шестым чувством, причём аналитики в “Центре” являлись высококлассными специалистами. Во время этой истории я научился их уважать как достойных игроков. Позже я понял, что во Вселенной должно существовать содружество цивилизаций, выбравших светлый путь развития. А отдельно от
него — содружество цивилизаций, выбравших тёмный путь развития. И не надо их смешивать в одном котле. В их действиях разные мотивы, у них разные вибрации, и что самое существенное — разные конечные цели. Поняв это, мне пришлось один “Центр” разделить на два — он разделился на “Центр агрессивной группировки” и на “Центр дружественной группировки”. Процесс по разделению одного Центра на два противостоящих друг другу был внутри меня довольно долгим. А сейчас мы подошли к тому моменту, когда можно рассмотреть случай, о котором говорил Женя в поезде — о визиально-энергетическом контакте двух российских самолётов с НЛО утором 7 сентября 1984-го года. В то время я жил
у тёти Вали, она выписывала газету “Труд”. В одном из выпусков была опубликована большая статья под названием “Ровно в 4.10. Пять с половиной лет спустя”. Поскольку у меня есть сейчас эта газета (и есть ещё и ксерокопия первой статьи от 30 января 1985 года, любезно предоставленная мне женщиной в архивном отделе редакции газеты
“Труд” в 1996-м году), то можно разобрать ещё и эту статью. Обе статьи я предоставлю читателю в хронологическом порядке. Тем более, всё это имеет отношение к словам моего попутчика Жени: “Там, около самолёта — это были наши”. Подумав, что мне делать — дать ключевые моменты обоих статей или поместить их в книгу все целиком, пришёл к выводу, что помещу сюда их полностью, дав читателю возможность воспринять информацию так, как воспринял её я. Ровно в 4.10.
(статья в газете “Труд” от 30.01.1985) Рейс № 8352 Тбилиси — Ростов — Таллинн на самолете «ТУ-134А» выполнял экипаж Эстонского управления Министерства гражданской авиации СССР. Командир воздушного судна — Игорь Алексеевич Черкашин. Окончил Бугурусланское летное училище, налетал 7.000 часов. Пилот 1-го класса. Второй пилот — Геннадий Иванович Лазурин. Окончил Сасовское летное училище и ордена Ленина
Академию гражданской авиации, налетал 4.500 часов. Пилот 2-
го класса. Штурман — Егор Михайлович Огнев, окончил ордена Ленина Академию гражданской авиации, налетал 3.500 часов. Штурман 2-го класса. Бортмеханик — Геннадий Михайлович Козлов, налетал 12.500 часов. Бортмеханик 1-го класса. — 108 — В ЧЕТЫРЕ десять утра до Минска оставалось сто двадцать километров. Самолет не летел — стоял в центре Вселенной. Ни шороха в наушниках. Они, как нарочно, были одни в прозрачном воздухе, в глыбе черного стекла с дырочками звезд. Окидывая взглядом свою часть неба, второй пилот заметил справа сверху немигающую крупную звезду. Да не звезду — желтое пятнышко с пятак размером, вытянутое по краям. «Мало ли...— спокойно сказал он сам себе, — рефракция света в атмосфере или ещё что…» Из пятнышка возник тонкий-тонкий луч света и отвесно упал вниз, до самой земли. Тогда пилот толкнул локтем механика: — Смотри, Михалыч, что... Едва глянув за борт, механик произнес: — Командир, надо доложить на землю. А луч света вдруг раскрылся, превращаясь в яркий световой конус. С этого момента проис-
ходящее справа по борту видели все. Возник второй конус, шире, но бледнее первого. Затем третий — широкий и совсем светлый. — Подожди, — пожал плечами командир, — что докладывать-то? Надо посмотреть, что дальше будет. И вообще — что бы это могло быть? Кто-кто, а пилоты понимают, что расстояние на глазок не определишь. Тем не менее, у всех четверых возникло одинаковое ощущение — неизвестный объект висит над землей километрах в сорока — пятидесяти. Второй пилот принялся на скорую руку набрасывать рисунок необычного явления. Невероятно, но на земле, освещенной конусообразным лучом, было все отчетливо видно — дома, дороги. Какой же мощности должен быть этот «прожектор»?!
Луч «прожектора» поднялся с земли и уставился в самолет.
Теперь они видели ослепительную белую точку, окруженную концентрическими цветными кругами. Командир все еще колебался: докладывать о происходящем или нет? Но тут произошло нечто такое, что положило конец сомнениям. Белая точка вспыхнула, и на ее месте возникло зеленое облако.
— Включил двигатели и удирает,— сказал второй пилот, невольно переводя явление в плос-
кость привычной жизни авиатора.
А командиру показалось, что объект с огромной скоростью стал приближаться, пересекая курс самолета под острым углом. Короче говоря, бросился наперерез.
Черкашин крикнул штурману:
— Передавай на землю!
Но — странное совпадение — после первых же слов Огнева объект остановился. Перестал приближаться, показалось командиру. Перестал удаляться, решил второй пилот.
Минский воздушный диспетчер принял сообщение экипажа к сведению и вежливо сказал, что сам он, к сожалению, ничего не видит — ни на экране обзорного локатора, ни в небе.
— Ну вот,— обиделся Лазурин,— скажут, мы ненормальные.
А зеленое облако вдруг упало вниз, проскочив высоту, на которой шел самолет. Затем так же вертикально поднялось вверх. Метнулось вправо-влево. Еще раз вниз-вверх. И, наконец, зафиксировалось точно напротив самолета. Оно летело за ним как привязанное — на высоте десять тысяч метров со скоростью восемьсот километров в час. — Почётный эскорт, — пробормотал Черкашин, — какая честь для нас… Внутри облака «заиграли» огоньки, — они вспыхивали и гасли, будто гирлянда на новогодней ёлке. Затем по горизонтали поползли огненные зигзаги. Штурман добросовестно сообщал обо всем на землю. В ответ послышался возбужденный голос воздушного диспетчера: — Наблюдаю сполохи на горизонте. Где вы видите ваше облако? Штурман ответил. — 109 — — Совпадает, — сказал диспетчер. Облако продолжало меняться. Из него вырос «хвост», похожий на смерч — широкий ввер-
ху, тонкий у земли. Получилась «запятая». Затем хвост стал подниматься «в горизонт», а облако из эллиптического превратилось в четырехугольное. — Посмотрите, — сказал второй пилот,— он нас передразнивает ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, теперь их эскортировал остроносый «облачный самолет» — без кры-
льев, со скошенным хвостом. Он светился желтым и зеленым светом. Там, где у настоящего са-
молета расположено сопло, чувствовалось плотное ядро. В кабину вошла бортпроводница. — Пассажиры интересуются, что это у нас сбоку летит. Черкашин вздохнул: — Скажи — облако такое. Желтое — городские огни пробиваются снизу. Зеленое... скажи, полярное сияние. В это время в зону управления минского диспетчера вошел еще один настоящий самолет. «ТУ-134» из Ленинграда летел навстречу таллиннскому экипажу. Между двумя лайнерами было километров сто. С такого расстояния огромный облачный самолет нельзя не заметить. Однако на вопрос Черкашина командир встречного «ТУ» ответил, что он... ничего не наблюдает. Диспетчер Минска, который теперь хорошо видел облачный самолет, выдал ленинградскому экипажу координаты, направление, в котором они должны были обнаружить необычное явление. Но те словно ослепли. И только километров за пятнадцать до встречи прозрели. В точности описали облачный самолет. Много позже экипаж Черкашина, пытаясь объяснить себе увиденное, предположит, что свет от объекта был поляризованным, то есть распространялся не во всех направлениях.
В связке с облачным самолетом они прошли Ригу, Вильнюс — воздушные диспетчеры этих городов последовательно фиксировали странный тандем. Пролетая Чудское и Псковское озера, экипаж Черкашина смог оценить размеры облачного самолета.
Два этих озера, продолговатые по форме, разделены небольшой перемычкой суши. «ТУ-
134А» двигался в ста двадцати километрах слева от них. А облачный самолет — справа, ближе к Тарту. Из того места, где, казалось, угадывается плотное ядро, вновь возник луч. Световое пятно упало на облака, поползло по земле. Объект невольно дал свои координаты. Теперь можно было прикинуть, что сам он по длине равнялся Псковскому озеру.
Полет продолжался совместно до самого Таллинна.
А после посадки свой — таллиннский воздушный диспетчер сообщил экипажу вот какие любопытные подробности. На экране обзорной РЛС таллиннского аэропорта «ТУ-134А» был виден не один. Вслед за его световой меткой по экрану ползли еще две, хотя в воздухе не было больше ни одного самолета. Вдобавок, эти две метки были видны постоянно
, как и положено. А световое пятнышко «ТУ» то пропадало, то появлялось вновь. «Я бы понял, — сказал диспетчер, — если бы вы «мигали» на экране посадочного локатора. Но на обзорном такого не бывает, не может быть». В. Вострухин (Спец. корр. «Труда») Прокомментировать материал нашего специального корреспондента мы попросили заместителя председателя Комиссии по АЯ при ВСНТО, члена-корреспондента АН СССР Н. А. ЖЕЛТУХИНА.
— Комиссия ведет планомерное изучение случаев наблюдения НЛО над территорией Советского Союза. Материала уже довольно много, есть над чем работать. Однако, приходится — 110 — это отметить с сожалением, все описания, которыми мы располагаем, в той или иной мере страдают односторонностью, отрывочностью.
Наблюдение, сделанное таллиннским экипажем, исследовала эстонская секция нашей комиссии (И. Волке, Э. Парве и другие). Случай действительно интересный, хотя похожие на него нам известны. То, что объект мгновенно изменял направление движения на противоположное, с огромной высоты доставал землю световым лучом необычайной мощности, — безусловно, аномально.
Однако, определяя природу явления, комиссия, прежде всего, руководствуется признаком локальности. То есть если явление локально, ограничено в пространстве, оно может претендовать на аномальность. А размеры объекта, каким его видели летчики, невольно настораживали. Уж очень он был велик. Естественно было предположить, что где-то далеко, за многие тысячи километров происходит глобальный атмосферный или геофизический процесс уже известного науке типа. А летчикам лишь показалось, что он где-то близко — типичный, так сказать, обман зрения.
Но это объяснение в итоге оказалось несостоятельным. Ведь летчикам удалось определить расстояние до объекта.
Вывод поэтому можно сделать единственный: таллиннский экипаж имел дело с тем, что мы называем НЛО. Особенно ценно то, что теперь мы имеем последовательную и подробную картину трансформации неотождествленного летающего объекта. Ее дают словесные описания и рисунки Г. Лазурина.
Мы еще раз обращаемся к читателям «Труда» с просьбой обо всех подобных наблюдениях сообщать по адресу: 101000. Москва, Главпочтамт, а\ я 764, Комиссия по АЯ. В первой статье не было точной даты события, но она была во второй статье — 7 сентября 1984 года. Для себя я отметил, что это было первое седьмое число после моего развода с женой, состоявшегося 10 августа 1984 года. Семерка является одним из важнейших космических чисел. Это событие произошло вскоре после того, как вырвался на свободу от своей первой жены. Если бы об этой истории не разговаривали двое людей, стоявших со мной в одной очереди в Норильске, если бы Женя в поезде не
наклонился ко мне и не сказал: “Там, около самолёта… Это были наши” и если бы не начальные строки из главы 22-й “Мастера и Маргариты”: “Ровное гудение машины, летящей высоко над землёй”, — я бы не стал трогать эту историю. Но продолжение этой истории даёт дополнительную информацию о намерениях части внешних сил по отношению к Земле. Вторая статья: — 111 — “Ровно в 4.10” а так же пять с половиной лет спустя (статья в газете “Труд” 22 июля 1990 года) Сегодня трудно поверить, что еще совсем недавно, всего лишь в январе 1985-го, простая публикация об НЛО вызвала цепную реакцию скандалов. Теперь на нее никто не обратил бы и сотой доли того внимания, которое она вызвала тогда в стране и за ее пределами. Но мы хотим вернуться к той истории не только по просьбе не забывших её читателей, письма от которых то и дело попадаются в редакционной почте. Стоит вспомнить былое и для того, чтобы понять, как далеко мы продвинулись по тропе гласности. Это знание помогает точнее определить координаты и реалии перестройки. А тогда, 30 января 1985 года, в газете появился репортаж под заголовком «Ровно в 4.10». Этот небольшой репортаж за несколько недель в полном или сокращенном виде прочитали, как нам сообщали, почти два миллиарда человек, поскольку его распространили все крупнейшие информационные агентства мира. Напомню: речь шла о том, как экипажи двух пассажирских самолетов (один летел из Тбилиси в Таллинн, второй — из Ленинграда в Тбилиси) наблюдали 7 сентября 1984 года НЛО. Объект, по показаниям наземных диспетчеров, просматривался на экранах радаров. Явление было описано с такой достоверностью и убедительностью, что граждане в разных концах страны, не обладавшие хорошей нервной выносливостью, запросились... в бом-
боубежища. А в тот момент все, что выводило массу из состояния этакого идеологического озноба, почиталось для страны абсолютно вредоносным, и местами даже вражеским. По телефону особо чистого
звучания последовали карающие инструкции. Грянули громы и с — 112 — профсоюзного Олимпа. Пентагон, говорили нам, якобы мгновенно догадался, что это никакой не НЛО, а новое лазерное оружие русских, и затребовал (потом будто и получил) девять миллиардов долларов дополнительно. С другой стороны, армия и КГБ, намекали другие, внесли «наверх» протест — якобы газета разболтала военные секреты...
Словом, с редакцией начали идеологически бороться. Лекторам общества «Знание» пору-
чили повсеместно сообщать, что за наглую, ненаучную ложь газета прибита к столбу позора, причем ржавыми гвоздями, чтоб уж неминуемо заражение крови. Досталось и журналистам, и цензорам.
Бичевателей между тем мало интересовали два существенных обстоятельства. Первое: никто и нигде не опроверг приведенные в репортаже факты. Второе: никто не стал проводить официальное расследование этой истории, чтобы хотя бы по следам газетного материала определить, насколько обоснованны показания летчиков и диспетчеров. Сделать это было необходимо еще и потому, что — помнится, как сейчас, — через некоторое время позвонил грузинский собкор О. Чихладзе и сказал, что у него побывал второй пилот из того тбилисского самолета, только что выписавшийся из больницы вместе со всем загремевшим туда экипажем, кроме первого пилота. Кроме командира, рослого здоровяка, у которого, как он сказал, «все кости внезапно стали мягкими»... Диагноз болезни командира никому из членов экипажа не открыли, зачем их самих укладывали в клинику, не сказали, и всё это укрепило их в страшной мысли: лучевая болезнь. Я спросил у собкора: а пассажиры? Если пострадали летчики, значит, в салоне тоже что-то было? Но о пассажирах никто не подумал. Наверное, надо было попытаться найти этих людей, может быть, дать объявление в газете... Но кто посмел бы сделать это в обстановке, когда никого не интересовало, что происходило на самом деле, зато всех, кто именно позволил печатать репортаж без виз и согласований, только лишь на основании того, что факты имели место.
Постепенно, с годами, нашумевшая история стала забываться, раны затянулись, И вдруг в почте мы обнаруживаем конверт, а там — рукопись и письмо.
•Уважаемая редакция! Высылаемый вам материал, по-видимому, не нуждается в особой рекомендации. Мы не рискнули в свое время передать его в вашу газету. Теперь ситуация резко изменилась, и именно «Труду» хорошо бы ответить на вопросы, которые до сих пор возникают у читателей. Это, разумеется, не газетная статья, а главы из книги «Призраки храма науки», возможность публикации которой рассматривается в Гидрометиздате. В ней практически полностью изложены все этапы расследования по этому случаю».
Под письмом и рукописью стояла подпись: В.Псаломщиков, кандидат физико-мате-
матических наук, старший научный сотрудник Ленинградского гидрометеорологического института, научный консультант ленинградской Комиссии по аномальным явлениям.
И мы решили: надо печатать. Как же это было? ИСТОРИЯ, опубликованная тогда в «Труде», остается и сегодня одной из самых загадочных и драматичных в изучении аномальных атмосферных явлений. У ее исследователей нет полного согласия в оценке как всего события в целом, так и его деталей. Но она продолжает будоражить умы как захватывающий детектив, оборванный на первой серии. Хотя есть и вторая, а возможно, будет и третья. В расследовании активно участвовала ленинградская Комиссия по аномальным явлениям (председатель А. Мордвин-Щодро) при активной помощи эстонской комиссии (И. Волке) и петрозаводской (Г. Сорокин). Мы не будем навязывать читателю какую-либо точку зрения на события, чтобы не мешать ему думать самому, а просто расскажем о разных этапах работы. Возможно, кто-то из вас — особенно летчики, воздушные диспетчеры, операторы РЛС — располагает дополнительными сведениями и пришлет их нам. Итак, начнем. СОБЫТИЕ ПЕРВОЕ
(город Каттакурган, 8 июля 1984 года, 23.45). ГЛУБОКОЙ ночью пятеро техников, возглавляемых Ш. Юайахметовым, закончили ремонт трансформатора на насосной станции совхоза «Лингабад» неподалеку от Каттакургана, что в 48 километрах от Самарканда. Выйдя из помещения, они увидели в небе медленно опускавшийся объект сигарообразной формы. Приблизившись к земле, объект скрылся за небольшим холмом, — 113 — и никто из них не видел момента приземления. Не сговариваясь, они ощутили острое желание как можно скорее покинуть это место, сели в машину и на максимальной скорости уехали. Через месяц сюда прибыл член ленинградской Комиссии по АЯ, кандидат технических наук С. Кузионов, получивший предварительную информацию от своего друга, писателя А. Ершова. Он связался с руководством района, и 17 августа небольшая разведывательная группа из трех человек вылетела на место события. На следующий день заехали за Юайахметовым и двинулись к насосной. РАССКАЗЫВАЕТ Ш. ЮАЙАХМЕТОВ: «8 июля в 10 часов вечера мне позвонили из Каттакургана, просили устранить аварию на насосной станции, прислали машину. Доехали, осмотрели, обнаружили утечку масла. Света в помещении не было. Мы все пятеро вышли на улицу. Слева был виден ковш Большой Медведицы, а справа — круглый диск луны. И вот между
ковшом и диском внезапно появился большой странный предмет. Было абсолютно тихо. Я говорю: «Ребята, что это такое?» Мы остолбенели. Объект был похож на дирижабль длиной метров 70 — 80, а поперек метров 30. Корпус гладкий, серый, впереди две яркие звезды — прожектора. С каждого борта тоже по два ярких прожектора и два сзади. Послышалось жужжание. Мы присели, волосы у нас встали дыбом. Он опускался очень медленно, минут 5 — 6, по направлению прямо на нас. Затем зашел за холм. Расстояние до него в момент появления — около километра». Исследовательская группа спустилась с пригорка перед зданием станции, откуда очевидцы наблюдали снижение аппарата. Они увидели два больших пятна (изменился цвет растительности) в форме эллипса с большой осью около 80 метров и малой около 30. В одном из пятен были три круглые вмятины около 8 метров в диаметре, виноградник в этой зоне был вдавлен в почву (высказывалось мнение, что это следы посадочных опор). В другом пятне по всей его площади виноградник высох сверху слоем в 15 сантиметров — хотя ниже лоза была сочная, зелёная. Вывод группы: «Можно сделать заключение, что имело место воздействие аппарата неиз-
вестного происхождения на зону зависания или посадки». Исследования проб грунта с места посадки объекта, проведенные в лаборатории физико-
технического института (г. Минск) под руководством члена-корреспондента АН БССР А. Вейника, «подтвердили наличие силового поля на участке пятен, которое показывает на бесспорную посадку неопознанного объекта, возможно, внеземного происхождения». На протяжении двух следующих месяцев из разных мест страны поступали сведения о наблюдении подобного же сигарообразного объекта в полете. Стоит привести здесь лишь одно, имевшее место всего за несколько часов до описанных в «Труде» событий. РАССКАЗЫВАЕТ БЫВШИЙ ЛЕТЧИК, ПОДПОЛКОВНИК В ОТСТАВКЕ А. КОВАЛЬЧУК: «6 сентября мы возвращались в Минск из Бреста. Однако километрах в 40 от Барановичей вынуждены были по техническим причинам остановиться на ночёвку в придорожном лесу. Со мной в машине были трое — жена и внуки,
один из которых по профессии инженер-авиастроитель. В другой машине ехали двое наших знакомых, возвращавшихся из отпуска. Молодежь развела костер на берегу реки, а я, закурив, поднялся на пригорок и загляделся на усыпанное звёздами небо. Только что по приёмнику прозвучал гимн. Внезапно из-за леса на расстоянии около полукилометра выплыл сигарообразный объект, окру-
женный тонкой зеленоватой светящейся оболочкой. В его носу и норме располагались по два мощных прожектора, синеватый свет которых падал отвесно. При движении объекта был слышен звук, похожий на гудение трансформатора. Высоту полета я определил точно, так как в процессе движения его луч пересек высоковольтную линию, до которой было около полукилометра, а вертикальный угол на объект был чуть меньше 45°. Когда луч носового прожектора осветил электролинию, раздался сильный треск, а на проводах возникла интенсивная «корона», В ту же секунду погасло наружное освещение в расположенном на другой стороне реки посёлке. Опомнившись, я позвал своих спутников, которые также отчётливо видели объект. Внук, у которого очень хорошее зрение, утверждал, что видел проходящую вдоль борта по оси объекта пунктирную зелёную линию, но остальные её рассмотреть не смогли. По моим оценкам. скорость объекта не превышала 50 — 60 километров в час. В детстве в
Ленинграде я видел — 114 — дирижабль генерала Умберто Нобиле, пролетавший на небольшой высоте. Увиденный нами объект был очень похож на дирижабль и также двигался почти бесшумно. Размеры определить было сложнее, но, скорее всего длина его составляла около 100 метров при отношении толщины к длине как 1:5. Я, бывший летчик, и интересуюсь состоянием дирижаблестроения (точнее, его отсутствия)
в стране, и точно знаю, что у нас такого аппарата не существует». СОБЫТИЕ ВТОРОЕ
(Минская воздушная зона, 7 сентября 1984 года, 4.10). ЕСЛИ событие под Каттакурганом 8 июля осталось практически незамеченным, то событие 7 сентября наблюдали тысячи людей от Киева до Сыктывкара. Публикация в газете «Труд» стала библиографической редкостью, и для тех, кто не смог прочесть ее, изложим основные факты. Итак, рейс 8352 Тбилиси — Ростов — Таллинн на самолете ТУ-134А выполнял экипаж эс-
тонского управления ГБФ (командир И. Черкашин, второй пилот Г. Лазурин, штурман Е. Огнев, бортмеханик Г. Козлов). В 4.I0 утра до Минска им оставалось 120 километров. Второй пилот заметил справа вверху крупную звезду. Да не звезду — желтенькое пятнышко, вытянутое по краям. Из пятнышка возник тонкий луч света и отвесно упал вниз, до самой земли. Пилот толкнул локтем механика. Едва глянув, механик произнес: «Командир, надо доложить на землю». А луч света вдруг раскрылся, превращаясь в яркий световой конус. Возник второй конус — шире, но бледнее первого, затем третий — широкий и совсем светлый. Кто-кто, а пилоты понимают, что расстояние на глазок не определишь. Тем не менее, у всех возникло чувство, что объект висит над землей километрах в 40 — 50. Второй пилот принялся набрасывать рисунок необычного явления. Луч поднялся с земли и уставился в самолет. Теперь все видели ослепительную белую точку, окруженную концентрическими кругами. Командир все еще колебался: докладывать о происходящем или нет? Но тут произошло нечто такое, что положило конец сомнениям: белая точка вспыхнула, и на ее месте возникло зеленое облако. «Удирает»,— сказал второй пилот. А командиру показалось, что объект с огромной скоростью стал приближаться, и он крикнул штурману: «Передавай на землю!» Минский воздушный диспетчер сказал, что, к сожалению, ничего не видит ни на экране обзорного локатора, ни в небе. А зелёное облако вдруг упало вниз, затем так же вертикально поднялось вверх, метнулось вправо-влево. И, наконец, зафиксировалось точно напротив самолета, летело с ним, как привязанное, на высоте 10 километров со скоростью 800 километров в час. Внутри облака «заиграли» огоньки. Затем по горизонтали поползли огненные зигзаги. Послышался возбужденный голос диспетчера: «Наблюдаю сполохи на горизонте. Где вы видите ваше облако?» Штурман ответил. «Совпадает»,— сказал диспетчер. Облако продолжало меняться. Из него
вырос «хвост», который затем стал подниматься, а облако из эллиптического превратитесь в четырехугольное. «Посмотрите, — сказал второй пилот,— оно нас передразнивает». Действительно, теперь их эскортировал остроносый «облачный самолет» без крыльев, со скошенным хвостом.
В это время в зону минского диспетчера вошел еще один ТУ-134А. Он летел из Ленинграда рейсом 7034 навстречу таллиннскому экипажу. Между ними было километров 100. С такого расстояния огромный «облачный самолет» не заметить было нельзя. Однако на вопрос Черкашина командир встречного ТУ отметил, что ничего не наблюдает. Диспетчер Минска, который теперь хорошо видел «облачный самолет», выдал встречному координаты, направление на НЛО. Но те «прозрели» только километрах в 15 до встречи — и уж теперь точно описали объект...
В связке с «облачным самолетом» они прошли Ригу, Вильнюс — воздушные диспетчеры последовательно фиксировали этот странный тандем. Полет продолжался совместно до самого Таллинна.
Сразу после той ночи в гидрометслужбу, комиссии по АЯ, редакции газет и журналов стали поступать многочисленные сообщения полуночников, по тем или иным причинам не спавших в интервале от трех до шести часов и наблюдавших нечто непонятное на небе почти по всей европейской территории страны севернее Киева. Явление приобрело масштабный характер.
Итак, начали мы с объекта, а кончили явлением. Противоречия здесь нет — какими бы немыслимыми размерами, пусть даже в километры длиной, ни обладал объект, он не мог бы — 115 — одновременно наблюдаться по всей этой огромной территории. О явлении говорят и сообщения штатных наблюдателей гидрометслужбы. Приведем лишь одно. СООБЩЕНИЕ ИЗ ИНФОРМАЦИОННОГО ЦЕНТРА ПОГОДЫ ЛЕНИНГРАДА ОТ ТЕХНИКА Л. ЦЕЛИКОВОЙ: «С 3.50 до 5.40 наблюдалось сияние в виде однородного пятна с хвостом в северной части неба, около 30° над горизонтом. Видимый угловой размер 12—15° (это почти 30 диаметров Луны или Солнца! — В. П.). Форма — в виде треугольного пятна. Происходило медленное смещение на север, видоизменялась форма, размеры не менялись. Свечение яркое, зелено-бирюзового цвета. в центре пятна — светлая точка, хвост бледный, дымчатого цвета. Звука не было, нарушений в работе техсредств не наблюдалось». Читатель сразу обнаружит явное противоречие: самолет встречает объект у Минска, а наблюдатели сообщают о каком-то явлении к северу от Ленинграда. Об этом же явлении сооб-
щается в письмах нескольких тысяч свидетелей. Чтобы разобраться в них, в квартире члена ленинградской Комиссии по АЯ К. Хазановича возник временный штаб по расследованию явления. Каждое новое письмо приводило к появлению нового азимута на большой карте северо-
запада европейской территории. И эти азимуты сходились в районе отсутствующего на нашей карте, но имеющегося на всех иностранных Плесецкого космодрома. Так что вроде бы подтверждалась излюбленная версия академической комиссии во главе с членом-корреспонден-
том АН СССР В. Мигулиным: никаких НЛО нет, есть только запусковые эффекты, которые иногда по непонятным причинам становятся видимыми чуть ли не во всей Европе. И действительно, как раз 7 сентября около четырех часов ночи был произведен очередной запуск спутника серии «Космос». Сторонники версии «запусковых эффектов», безраздельно тогда, господствовавшие в прессе, возликовали, а официальные органы, получив подробное разъяснение, интерес к событию потеряли. СОБЫТИЕ ТРЕТЬЕ.
(Борт рейса 7084, 18 февраля 1985 года). В РЕПОРТАЖЕ был упомянут встречный самолет из Ленинграда. Есть объяснительная записка, автор которой — второй пилот Ю. Кабачников. ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Ю. КАБАЧНИКОВА: «Докладываю, что 7 сентября 1984 г. экипаж самолета Ту-134А (командир В. Гоциридзе второй пилот Ю Кабачников штурман И. Точашвили бортмеханик М. Гвенетадзе) выполнял рейс по маршршруту Ленинград — Бо-
рисполь — Батуми — Тбилиси. Полет выполнялся на заданном эшелоне 10.100 м, облачность отсутствовала. После входа в зону УВД Минского РЦ при прослушивании радиопереговоров встречного ТУ—134 с диспетчером, я понял, что справа от себя он наблюдает светящийся объект находящийся выше. Диспетчер обратился к нам, но я ответил, что ничего не наблюдаю. Однако через 1—2 минуты полета в указанном диспетчером направлении обнаружили светящийся объект ярко-зеленого цвета. Он имел в этот момент сигарообразную форму, от него отходили три ярких луча света. Одновременно вверх от объекта отходили еще два расширяющихся световых луча меньшей интенсивности. По указанию диспетчера самолет пошел на сближение с объектом, который через 2 — 3 минуты резко развернулся влево и остановился. Передний луч сфокусировался, а затем кратковременно осветил наш самолет очень ярким светом. После этого луч резко опустился опять в вертикальное положение, расширился до 10 — 15° , снова сфокусировался, быстро вычертил на земле контур прямоугольника, после чего резкими зигзагообразными движениями осветил последовательно всю площадь этого прямоугольника. Самолет находился несколько севернее населенного пункта Плещаницы, в 70 километрах от Минска. Участок, освещенный объектом, был на удалении 25 — 35 километров — около города Борисова. Наш самолет по указанию диспетчера развернулся на расчетный курс. Он сказал, что «соответствующие органы» в курсе дела. Далее он сказал: «Ребята, «наверху» также объект наблюдают». При расхождении со встречным ТУ-134 объект находился на той же высоте, и, пока нам удавалось наблюдать его, следовал параллельно со встречным бортом и находился несколько правее этого самолета. Объект наблюдался до 5.10». МЕДИЦИНСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ НИИ экспериментальной и клинической терапии (Тбилиси): «Кабачников Ю. М., 1933 г. р.. 7.09.84 выполнял рейс 7084 по маршруту Ленинград — 116 — — Борисполь — Батуми — Тбилиси в качестве второго пилота. Рядом с ним находился командир Гоциридзе В. В. В районе минской воздушной зоны самолет встретил неопознанный летающий объект... Самолет подвергся облучению. В результате Кабачников получил повреждение в области головы и сердца, а Гоциридзе — в области селезенки. 18 октября Гоциридзе был поставлен диагноз множественной миеломы, в результате которой и гангрены, наступила смерть в ноябре 1985 г. Кабачников был обследован Киевской врачебной-летной экспертной комиссией, затем — Центральной врачебной-летной комиссией МГА СССР и в Институте клинической и экспериментальной кардиологии Министерства здравоохранения Грузии. ВЛЭК признала Кабачникова негодным к летной работе. Следует заключить, что Кабачников подвергся лу-
чевому электромагнитному воздействию неизвестной физической характеристики. Прямое повреждение мышцы сердца привело и развитию кардиомиопатии с явлениями хронической коронарной недостаточности неатеросклеротического характера. Выявленные отклонения в мышце сердца и на электроэнцефалограмме являются уникальными ввиду необычности ситуации, в которой было нанесено повреждение... Зав. отделением патофизиологии доктор медицинских наук профессор К. ЦИНЦАДЗЕ». 23.06.86. На одном из заседаний ленинградской Комиссии по АЯ Кабачников зачитал нам еще несколько диагнозов, полученных из разных институтов, в том числе из Обнинского, где у него обнаружили подкожное вторжение радионуклидов, узкой полосой по диагонали пересекающее верхнюю часть тела. Множество обследований чуть ли не в десятке медицинских учреждений проводилось отнюдь не из интереса к необычному диагнозу — просто никто не решался выдать заключение, что пилот пострадал из-за облучения НЛО (решался вопрос с его пенсией). Тяжелобольного человека гоняли на обследования по всему Союзу, пока к этому делу не подключились председатель Центральной комиссии по АЯ, член-корреспондент АН СССР В. Троицкий и космонавт П. Попович, активно участвовавший в работе комиссии... Есть еще и третий человек в этом печальном списке — бортпроводница, которая была в ка-
бине экипажа в тот момент, когда НЛО осветил ее своим «прожектором». Спустя некоторое время у нее появилось тяжелое кожное заболевание, квалифицируемое специалистами как результат лучевого поражения. В
связи с этим стоит упомянуть, что в момент облучения пилоты субъективно ощутили резкое повышение температуры в кабине, что может быть объяснено наличием мощного узконаправленного электромагнитного излучения. Что же это было? После публикации в “Труде” “голоса” сообщали, что в СССР проводилось секретные испытания космического лазерного оружия — их, естественно интересовали последствия воздействия на случайно оказавшиеся в этой зоне самолёты. Но анализ физических аспектов такого воздействия на подобном расстоянии, а также последующие события показали неправомочность «лазерной гипотезы» (кстати, «белых» лазеров в принципе быть не может) Сообщение Ю. Кабачникова, подтвержденное другими членами экипажа, вернуло расследование на исходную позицию. Продолжавшие приходить письма независимых свидетелей ситуацию не проясняли — все они наблюдали красочное зрелище запуска «Космоса», по сути дела обыкновенный мираж, воз-
никший благодаря необычной сверхрефракции в верхних слоях атмосферы. Поэтому не мог ничего увидеть и экипаж второго рейса, для которого эта красочная феерия оказалась за спиной — на самолетах, как известно, не устанавливают зеркала заднего вида. Зато он увидел — и даже с большими подробностями, чем первый, — конкретный объект, а точнее, летательный аппарат неизвестной технологии и вполне разумно управляемый. Прояснить ситуацию могла только дополнительная информация от таллиннского экипажа. Подключили к расследованию Н. Хазанович, неизменного секретаря всех наших неофициальных — 117 — заседаний: была тайная надежда, что молодая обаятельная женщина сумеет получить больше информации, чем официальный представитель центральной газеты с магнитофоном. Так и вышло — удалось раздобыть самый ценный документ: «покадровую» зарисовку событий, сделанную еще в самолете вторым пилотом Г. Лазуриным. В конечном итоге именно зарисовка
позволила в значительной степени разобраться в этой запутанной истории. На тщательно выполненных рисунках с натуры оказалось то, чего не за-
метили, по-видимому, в момент происшествия и сами летчики — точнее, они просто тогда ниче-
го не знали о запуске в Плесецке. Рисунки же четко показывают, что наблюдались два син-
хронных во времени, но разделенных в пространстве события, которые, не будучи связанными, визуально наложились одно на другое. В таком варианте исчезали все кажущиеся противоречия показаний очевидцев в воздухе и на земле. Попробуем же, взяв за основу версию двух событий, еще раз прочесть репортаж в «Труде», иллюстрированный теперь вторым пилотом Г. Лазуриным. Итак, в 4.07 направлявшийся в Таллинн самолет встретил в воздухе НЛО, шедший тем же курсом чуть правее и видимый сзади как «светлое овальное пятнышко». Портрет его сбоку дал пилот встречного (Ленинград — Тбилиси) самолета Ю. Кабачников, того объекта, который за два месяца до того видел техник Ш. Юайахметов, поскольку их совершенно независимые сообщения о громадной «сигаре» с прожекторами спереди, сбоку и сзади в значительной степени совпадают. В 4 08 от НЛО на землю опустился узкий световой луч, затем возникли три соосных конуса света (Ю. Кабачников при виде сбоку сообщает о трех «прожекторах» и трех лучах разной формы. Второе наблюдение полностью объясняет первое). В 4.09 НЛО разворачивает (или включает другие) источники света в сторону преследую-
щего его самолета. Через некоторое время такое же действие производится и по отношению к другому самолету. Действия эти носят искусственный, разумный характер и не имеют никакого отношения к каким-либо «запусковым эффектам». Это подтверждают
и такие детали, как освещенный «прожекторами» НЛО прямоугольник на земле в районе города Борисова. (Един-
ственный, к сожалению, свидетель из этого города — местный милиционер — сообщает о не-
обычном источнике света, появившемся прямо над ним, в зените). «Запусковый эффект» появился лишь на пятом «кадре» Лазурина — это вспышка и возникшее зелёное облако. Затем оно превратилось в «запятую», хорошо видимую на рисунке, о нем же сообщают ленинградские данные. Такая форма вызвана тем, что возникшее «пятно» размывалось ветром, имеющим разные скорости и направления на разных высотах. То, что мы имеем дело с облачным образованием (его природу здесь рассматривать не будем), видно и из сообщений наблюдателей, и из дальнейших рисунков Лазурина.
А вот объект почему-то с этого момента исчез из поля зрения исследователей, и его теперь не видели, что называется, в упор. Хотя он продолжает присутствовать на всех последующих ри-
сунках: это ставшее теперь черным то же самое светлое овальное пятнышко! Волей случая самолет, объект и громадное светящееся пятно на горизонте оказались на одной линии — вот почему объект, поскольку он непрозрачный, на ярком фоне стал теперь темным. Как видно из рисунков, он не претерпел никакой трансформации, и не изменились даже его угловые размеры, то есть он продолжал лететь на прежней дистанции впереди таллиннского самолета. Эти выводы из анализа рисунков подтверждает Кабачников: «... пока нам удавалось наблюдать его, следовал параллельно со встречным бортом и находился несколько правее этого самолета».
В 4.17 из объекта куда-то вверх в черное небо ударил яркий тонкий луч света («как будто включилась оптическая линия связи с чем-то невидимым»). Этот момент отсутствует в репортаже, но дополнительно подтверждает реальность объекта. А в 4.43 еще один «прожектор» объекта освещает землю под ним, и луч в виде пятна ложится на облако. Этот момент одинаково описывается обоими экипажами: «В то время, когда этот луч имел расширяющуюся книзу форму, на слое облачности было хорошо видно яркое светящееся пятно круглой формы».
— 118 — И этот факт к северному событию никакого отношения не имеет. Но пилоты, как я говорил, ничего в тот момент о запуске не знавшие, воспринимают облако и объект как единое целое. И определенные ими его размеры «с Псковское озеро» относятся именно к условному размеру далекого облака. В дальнейшем облако поднялось выше, и объект исчез на потемневшем фоне, хотя и продолжал отмечаться аэродромными радарами. По-видимому, он продолжал двигаться на северо-восток в сторону Плесецка. Можно предположить, чтобы посмотреть, что там такое происходит.
НЛО — по-видимому, с целью предупреждения — последовательно осветил сначала догоняющий таллиннский самолет (судя по рисунку 5, в этот момент до него было 20—25 километров), а затем и ленинградский, шедший ему навстречу. В этот момент, согласно оценкам Кабачникова, его угловые размеры были равны полутора длинам карандаша в вытянутой руке, что при ориентировочной длине объекта
в 80—100 м дает расстояние до него всего в несколько километров. (Поэтому и доза «неизвестного излучения» оказалась мощной). Если считать достоверным… КОГДА расследование, проведенное ленинградской Комиссией по АЯ, в основном закончилось, возник вопрос о публикации этого материала. Корреспонденты ряда центральных органов печати проявляли к нему живейший интерес, но через какое-то время возвращали — слухи о суровой каре, постигшей в свое время «Труд», крепко сидели в памяти.
На что не решились тогда мужчины, рискнула сделать корреспондент «Воздушного транспорта» С. Омельченко. Случилось почти невероятное: в ленинградской лётной гостинице она встретила бортинженера Мурмана Гвенетадзе — единственного из тбилисского экипажа продолжающего работать в небе. И, как она сообщает, Гвенетадзе полностью подтвердил все известные ему и изложенные здесь детали происшествия. Стоит привести и ответ, на вопрос о его собственных ощущениях: «Что чувствовал? Да ничего, кроме любопытства, восхищения перед возможностями незнакомого летательного аппарата. Он был очень маневренный, менял курс, скорость, зависал. Об опасности мы совсем не думали. Просто было интересно. Теперь конечно, испугался бы — после того, что случилось с товарищами. Очень хотелось бы знать, что ученые думают по этому поводу». («Воздушный транспорт» от 25.02.89).
Не могу говорить за других ученых, выскажу лишь свое мнение: если считать достаточно достоверными показания экипажей обоих самолетов и радарных средств наблюдения, то, по совокупности данных, обнаруженный 7 сентября 1984 года объект не является предметом земной технологии.
В. ПСАЛОМЩИКОВ, кандидат физико-математических наук, научный консультант ленинградской Комиссии по аномальным явлениям. Как к этому относиться? Ну так что — опять запросимся в бомбоубежища? Ведь теперь та история с НЛО выглядит еще более реальной, версия кажется вполне достоверной... Но гипотеза — она и есть гипотеза до тех пор, пока не будет подтверждена неопровержимо. Пока, что называется, не дадут пощупать. До той поры каждый может строить собственные версии, основываясь, то ли на самостоятельно увиденном, то ли на написанном кем-то, то ли услышанном от верного человека...
Мне, например, мое материалистическое чувство говорит так: ну хорошо, допустим, что «они» существуют и, как говорится, при сём присутствуют, нас изучают, за всем наблюдают, скоро про каждого смогут сказать все-все и жене, и милиции. Но раз «они» такое могут, то, значит, уровень «их» технологии, знаний, разума должен быть очень высоким. А коли есть разум, то должна быть и логика. Для чего «они» нам тогда показываются — чтобы попугать? Но это глупо. Чтобы посмотреть, как мы будем реагировать на «их» появление? Но из всего появившегося об НЛО в средствах массовой информации это «им» должно быть известно.
— 119 — С другой стороны, так же глупо полагать, что «они» показываются нам нечаянно, вроде бы по ошибке — при необходимом для такого технологического уровня разуме этого быть не должно.
Тогда зачем?
На этот вопрос мое материалистическое чувство не дает никакого приличного ответа, кроме одного: незнание еще ничего не доказывает. Отсутствие надежной информации ещё не является свидетельством существования «внеземлян». Да, я готов допустить, что мои оценки субъективны, а знания недостаточны. Но из этого допущения нет никакого разумного вывода, кроме одного: если человечество так
взволновано слухами и фактами, не находящими достоверного подтверждения, то у этого человечества должны найтись желание, силы, деньги и специалисты, чтобы поставить исследования на истинно научную основу. Надо же все-таки ответить на наши с вами вопросы не только общего, но и конкретного плана, возникшие после происшедшего «ровно в 4.10». В конце концов, мысль о летающих где-то тут, рядом с нами, неопознанных объектах точно так же способна свести нас с ума, как и лицезрение самих этих объектов, будь они выставлены на обозрение в Политехническом музее.
Потребуем от правительств и научных академий серьезной работы (будь что будет!) — или позволим им и дальше делать вид, что острое нервно-психическое возбуждение общества по поводу слухов об НЛО вполне естественно и нормально; давайте подумаем. Мы же, если что узнаем,— сообщим.
В. БЕЛЕЦКИЙ, научный обозреватель «Труда». По поводу логики “тёмных” в подобных ситуациях. Они наверняка знали о расписании запусков с космодрома и наложили свою демонстрацию техники на это событие (позже говорили, что это был запуск ракеты из подводного положения в Баренцевом море, что, в общем, не меняет сути произошедшего). И в этом случае ещё раз просматривается “момент
прикрытия”. В этой истории “тёмные” всегда выбирают события так, чтобы подстраховаться, и, зная расписание запусков ракет, выбрали рейс самолёта, идущего на расстоянии дальней визуальной видимости запуска ракеты либо с Плесецкого космодрома, либо с Баренцева моря. Показались за несколько минут до этого запуска, чтобы “размыть картинку”, чтобы не было однозначности и чтобы люди ломали голову, где эффект от запуска местной ракеты, а где то, что принадлежит эффектам НЛО. Те, кто расследовал этот случай, отделили визуальные и прочие эффекты, создаваемые находящимся в нескольких десятках километрах от самолёта НЛО, от тех визуальных эффектов, наложенных чуть позже “на картинку” запуском “местной” ракеты. И давайте я
отвечу на тот вопрос, который задал В. Белецкий в этой статье. Ещё раз выдержка из этой статьи: Глупо полагать, что «они» показываются нам нечаянно, вроде бы по ошибке — при необходимом для такого технологического уровня разуме этого быть не должно. Тогда зачем? На этот вопрос мое материалистическое чувство не дает никакого приличного ответа. По задумке тех, кто производил сопровождение самолёта в то утро, этот случай должен стать одним из моментов цепи событий с кульминацией — 1-го мая 2044 года, и дальнейшей цепью событий в мае-июне 2044-го года. И ещё очень полезно запомнить, что облучение экипажа состоялось седьмого сентября, с последующей гибелью одного из этих людей
. — 120 — Год события “Х” подтверждается. Оксана: связь с “тёмными”!!! Снова мужчины из “Нивы”. Теперь вернёмся в 1990 год. В черте Новокузнецка было некоторое затишье в этой истории, но летом я дождался через газеты подтверждения года, на который назначена кульминация “Т-истории”. Как я и предполагал, год был введён в общественное сознание в неявном виде. Как это произошло? В июне или июле, работая на заводе в
ночную смену, мы вместе с напарником загрузили первую серию машин молочной продукцией. Взяв с транспортёра бутылку молока, я стал просматривать газеты, принесенные с собой на работу, может, натолкнусь на послание от “тёмных”… Развернув одну из газет (сейчас уже не помню какую, скорее всего “Комсомольскую правду”), натолкнулся на одной из страниц
на небольшую заметку под названием “Если бы не зуд”. Рассказывалось в ней о том, что одна пятидесятитрёхлетняя женщина пошла загорать, и, вернувшись домой, ощутила сильный зуд в спине, раздевшись, она стала осматривать спину в зеркало и увидела на спине чёткий рисунок ветки дерева с тремя листьями. Листья были очень хорошо прорисованы ультрафиолетом. На листьях были видны прожилки, и они были “выписаны” очень художественно. Хотя фотографии не было (я её нашёл позже), но мне хватило полученной информации, чтобы практически сразу прочесть сообщение, присланное “темными”. Листья очищают атмосферу, выделяя кислород и поглощая углекислый газ. До назначенного срока — мая 2044-го года оставалось 53 года и 10 месяцев. И сообщение для жителей Земли было следующее: “Очищение вашей планеты начнём через 53 года”. Я с легкостью прочел это сообщение, потому что я уже и так знал год, а так же знал, что с введённой “темными” цифрой возможно надо будет сделать, если потребуется, одно арифметическое действие. Но здесь действия не
требовалось — столько, сколько было лет этой женщине, столько же времени оставалось до события-“Х”. Прочитав эту заметку, вслух сказал: “Есть!” Рядом никого не было, поэтому можно было выпустить эмоции. Год был подтверждён. Люди не могли прочитать это сообщение, потому что у них ещё не было ключей. Что же это было — ультрафиолет или что-то ещё? Этот вопрос никто не исследовал. Я отметил легкость расшифровки сообщения, а через месяц натолкнулся на дополнительную информацию об этом случае — по дате своего рождения женщина была Весами, как и Оксана. Знак гороскопа был в некотором смысле идентификационной меткой сообщения. Если кому-то покажется этого подтверждения мало
, то спорить не стану. Я просто констатирую факт, что мне этого подтверждения хватило. Появление рисунков на коже людей летом 1990-го года было зафиксировано неоднократно. Эти рисунки представляли собой и треугольники, и круги, и разные замысловатые комбинации фигур. Почему я остановил свой взгляд на этом сообщении? Потому что именно оно попалось мне на глаза. Нужная информация приходила всегда вовремя, чему я немало удивлялся. И в этих рисунках, появляющихся на коже у людей, прослеживалась тактика “тёмных” — “распылить” множество знаков, чтобы запутать ситуацию, спрятав в этом “распылении” главный символ. Людям давалась “простая” (на первый взгляд!) задача — найти среди многих нужный знак (несущий самую большую смысловую нагрузку) и правильно его прочесть (это было тоже не просто, потому что был выбран символический способ передачи информации). Это создаёт эффект некого психологического оправдания для “тёмных”. Картинка — 121 — — вторая неделя мая 2044-го года. Они начинают очищение планеты, и люди (не дай Бог, конечно) попадают в разряд тех, от кого надо очистить небесное тело. Они заявляют людям: — Мы же предупреждали, что будем делать это! — Когда? — следует недоумённый возглас людей. — Вспомните и поймите, — последует ответ. Такой тактикой
“тёмные” психологически себя оправдывают и переносят акцент в собственных размышлениях с собственной агрессивности и беспардонности на непонятливость людей (“Это они непонятливые, а мы “крутые”, знающие и понятливые”… Типа новая суперраса… Только людям Земли полезно будет помнить, что несмотря на свои технические достижения эта суперраса ужа давно потеряла свой эволюционный импульс… Подробнее об этом во второй части книги). А вот небольшая заметка об этом же случае из другой статьи: “Анна С., 53 лет, работница гальванического цеха одного из рижских заводов, почувствовала жжение на правой лопатке 22 июня 1990 года, через день после отдыха на реке Лиелупе. Воспользовавшись зеркалами, увидела отпечаток в виде ветки-трилистника. Загорала она на открытом месте, вдали от деревьев и кустарников”. (Журналист Вадим Орлов. “Техника Молодёжи”, №4, 1992. статья “Меченые люди”) Но вернусь к поездкам в Красноярск. Был у Оксаны в июне 1990-го года. Мы встречались, беседовали. В моём дневнике не отражено, что мы делали, но суть здесь в другом, уезжая, сказал, что я найду её в строго определённый день, а именно 21-го сентября. Возможно, приеду и двадцатого, но приду к ней
домой 21-го. Оксана согласилась. Из записей в дневнике, касающихся этого года есть выписки из книги, в которой рассказывается о характеристике людей разных уровней — микроуровня, макроуровня и мегауровня. Здесь я приведу несколько выдержек из этой книги: — Одномерный человек: “без разбора всё слушать, всё смотреть, всячески одеваться, всем наесться, всё купить и
всё продать”, — сказал один из русских писателей конца 19-го века; — Как ни пытайся отделить идею от обстоятельств, это невозможно. Идеи без обстоятельств не бывает. Человек формируется в обстоятельствах, но продолжает жить в идее; — Работа в прозе и драматургии — это наблюдение над жизненными процессами и сопутствующие им размышления; — Понимание бывает
разных уровней: понимание в принципе, и понимание полное. И фраза в дневнике от двадцать восьмого августа 1990-го года, выписанная мной откуда-то: — Обстоятельства сужают выбор, но выбор есть всегда. Просматривая роман, меня просто поражала люстра, которую я разбил в 1984-м году. Создавался роман за 50 лет до этого события, а в
тонких структурах этого мира уже было записано, что в 1957-м родится такой-то человек, который в 1984-м году уйдет от жены, и, уходя, разнесёт молотком люстру с подвесками (предварительно купленную им в Павловском Посаде, на площади Революции, в магазине “Электротовары” за 29 рублей…) А “просмотреть” подробно Главный (на данное время!) вариант будущего, уже готового к реализации, можно было только при наличии у других аппарата для сканирования будущего. Хорошо или плохо это для обладателей такого изобретения, мы поговорим во второй части книги. — 122 — 20 сентября выехал в Красноярск, по прибытию в город купил несколько газет. В “Комсомольской правде” за 16 сентября была напечатана статья “Чудики с планеты Зонс”. В ней описаны необычные случаи, происходящие в последнее время на Земле. Помимо всего прочего, говорилось, что в Болгарии, стали появляться круги на полях. У одной женщины, жившей в этой местности, дома из вазы стали периодически выпрыгивать пять пластиковых белых цветков, которые, падая на пол, постоянно ложились римской цифрой XXI (21). Цветы выпрыгивали больше тридцати раз. Я пожалел, что женщина не посчитала более точное количество “выпрыгиваний”, потому что их должно было быть 33: мне в ту пору было 33 года, а встреча с Оксаной была запланирована на 21 сентября. Ещё одна страна попала под “распыление информации” из истории, в которую попал я, Оксана и Алексей. Это был хитрый способ “тёмных” объединить в дальнейшем Землю, связав её разными частями информации из единой истории нескольких людей. Двадцать первого сентября, перед тем, как поехать к Оксане домой, был слегка развеселивший меня маленький “прикол” на железнодорожном вокзале в Красноярске. Сидел, делал какие-то записи в дневнике. Видимо получилось внешне похоже на столбик стихотворений. С соседнего сиденья сильно “вытянулся” в мою сторону худощавого телосложения смуглый высокий парень и, глянув в мои записи, спросил: “Стыхи пишешь?”. Я с интересом глянул на него, вспомнил свои стихи, написанные “для примирения” Оксане, и спокойно ответил: “Нет, прозу”, а сам подумал: “Опять наблюдатель??? Они же были в курсе тех стихов…”. 21 сентября, во второй половине дня, я пришёл к Оксане. Мы сидели у неё на кухне. Показал статью, рассказал ей, что цифра 21, относящаяся к дате нашей встречи в этот день, попала в “хроники этой истории” через “выпрыгивание” пластиковых цветов в Болгарии. В ходе беседы с Оксаной спросил: “Что это за планета — Зонс?”. Оксана ответила: “Есть такая планета”. Мне тогда подумалось: “Что, успела законтачить?” На мои расспросы, откуда она это знает, Оксана только искренне смеялась, добавляя иногда, что знает теперь больше меня. Потом мы вышли на улицу Сурикова и отправились погулять на набережную Енисея, находящуюся метрах в трехстах от дома. Медленно идя рядом с Оксаной, я спросил: — Скажи, после Второго Пришествия народу много на Земле останется? — Мало. Это было сказано без всякого напряжения, как о давно решенном вопросе. (Позже, когда я расставлял её слова по степени информативной важности, когда вспоминал и анализировал наши с ней разговоры, этот её короткий ответ на мой вопрос я всегда ставил на первое место). Вернувшись из Красноярска в сентябре 1990-го года, в дневнике записал: “Закончилась поездка в Красноярск
. Результаты очень хорошие. Субъективное ощущение — “тёмные” вышли на Оксану. (Без этого она бы не относилась ко мне так хорошо.) Правда, этот факт она не — 123 — подтверждает, а смеётся и говорит, что знает больше меня. Пусть. В конце концов, это вопрос её хорошего самочувствия. Прогноз на будущее довольно оптимистичный”. Третьего октября начались занятия в институте. Алексей звал меня к себе во Владивосток, но я уже решил остаться пока в Новокузнецке. Алексею написал жёсткое письмо, в котором высказал всё, что я думал о нём в последнее время. Слов не подбирал, хотел, чтобы его, как говорится “пробило до самого дна”. Мне было
досадно от его непонимания “тёмной истории”, некоторых других вещей. Всё, что накопилось, я выплеснул в письме. Но, возможно, Света (девушка Алексея) вынула письмо первой, прочла всё, и, чтобы сохранить наши с братом отношения, письмо выкинула, сказав Алексею, что в ящике лежал открытый конверт с фотографиями, но без письма. То, что это письмо не дошло, позволило сохранить наши отношения, хотя они оставались ещё натянутыми. А написание письма позволило мне психологически разрядиться и успокоиться. Кто-то это письмо вынул из конверта, то ли Света, то ли “тёмные”, а цель этого шага была одна — сохранение моих отношений с Алексеем. Стоял ноябрь, приближалось тринадцатое декабря
. И поскольку я не знал ещё года, когда назначена прямая встреча, а смысл слова sibiu оставался в то время скрытым, то решил на всякий случай приурочить свою поездку в Красноярск к этой дате. При прочтении своих дневников того периода обнаружил запись, поднявшую мне настроение. Она датирована ноябрём 1990-го года. В то время я посещал бассейн в Новокузнецке. И вот я как обычно пришёл в бассейн. В холле стояла удивительно обаятельная девушка. Она уже собиралась уходить и подсушивала волосы. Поймав мой заинтересованный взгляд в свою
сторону, спросила: — Что вы на меня так смотрите? — А я на всех так смотрю. — Ну, так же нельзя! Это же чревато! — Знаю. — Ну вот! Знаете, а смотрите. После этого я осторожно посмотрел по сторонам — не ждёт ли эту девушку недалеко кто-то большой и серьёзный, с кем мне придётся объясняться по поводу моего восторженного взгляда. Такого не обнаружил и, полюбовавшись девушкой ещё какое-то время, пошёл в бассейн. Фраза, что я на всех так смотрю, была, конечно, не совсем корректна — просто вид у девушки был настолько приятный, что вызвал мое восхищение. А это бывает не так часто. Поездка
, приуроченная к тринадцатому декабря, прошла в обычном ключе. В эту поездку “тёмные” на прямой контакт не вышли. Скажу сразу, что до того времени, на которое была назначена встреча, было ещё далеко, и они уже знали, что у меня появится дополнительная информация, которая добавит ещё больше сомнений в целесообразность сотрудничества с
ними (а сомнения эти начались после прочтения романа Михаила Булгакова), и эта информация приведёт к тому, что я выйду из первого варианта сценария, хотя этот вариант мне нравился. Встреча тринадцатого декабря была назначена в Москве через несколько лет, но в тот момент я этого еще не знал. Прогуливаясь по Новокузнецку, мне было интересно, увижу ли ещё раз красную “Ниву”, подъезжавшую к главпочтамту в январе 1990-го года, когда я опускал в ящик письмо Оксане. На протяжении года я её ни разу в городе не встречал. — 124 — В январе-феврале 1991-го проходила первая сессия нашей группы в институте. Последним был экзамен по высшей математике. В билете стояли задача и ряд вопросов. Задачу решил, на вопросы ответил, но преподаватель счёл мои знания достойными лишь удовлетворительной оценки. Меня это не устраивало, хотя я понимал, что, возможно он прав. Но это был единственный предмет, по которому я получил не ту оценку, на которую рассчитывал. Экзамен проходил 18 февраля. После экзамена я в несколько расстроенном виде вышел вместе с одногрупницей Ириной Яркиной из дверей института. Но на улице, настроение сразу пришло в норму — у самого порога института стояла тёмно-
красная “Нива”, та
самая, что год назад подъезжала к почтовому ящику. Она была с тем же номером. Увидев знакомый номер, я сразу повеселел. Правда, в “Ниве” никого не было, но это было неважно. Как и со сценой передачи духов “Matahari” возле автовокзала “тёмным” удалось улучшить моё настроение. Они дали знать, что находятся рядом. Подождав, когда у меня будет слегка “кризисное настроение”, они привели его в норму, показав мне “Ниву”. В этой истории они были в курсе всех моих мыслей и настроений. На следующий день, выходя из института, “Нива” стояла около ступеней, и в ней сидели трое мужчин. Почему я не подходил и не заговаривал? Потому
что в их задачу пока входило просто обозначиться, а не вести диалог, а “ловить их за руку” было просто невозможно, это были грамотные исполнители, и они не вступили бы в диалог до тех пор, пока не получили бы указаний от тех кто занимал более высокое место в их иерархической структуре. “
Тёмные” создавали эту историю таким образом, чтобы каждый отдельный случай не был доказательством, чтобы за каждым случаем был фактор, указывающий на возможность случайных совпадений, но чтобы накопление событий и фактов в совокупности приводило бы к выводам, к которым я приходил. Теперь мне приходится проводить читателя через те события, какие мне пришлось
пройти, чтобы любому человеку можно было проследить и за событиями в моей жизни, и за моими размышлениями в процессе этой истории. Двадцать второго февраля я встретил Ирину Яркину на нашей троллейбусной остановке, на Верхнеостровской. Мы должны были заниматься у меня дома по институтским методичкам, но оказалось, что методички она забыла
. Попросил её съездить в институт. Вернувшись через пару часов, Ирина сказала, что у порога вновь стояла красная “Нива”, и те трое в машине разглядывали её в упор. С четырнадцатого по двадцать второе февраля у меня гостили Алексей со Светой. Они уехали из Владивостока и направлялись в Новотроицк уже семейной парой. Третье и четвёртое марта я провел в Красноярске у Оксаны. Встреча была тёплая, и следующую я назначил на тринадцатое декабря. Думал, если “тёмные” покажутся, то мне бы хотелось, чтобы в это время рядом была Оксана. Сами “тёмные”, наверное, с весёлым любопытством наблюдали, как я приурочиваю встречи к 13-му декабря. Со времени
тех событий прошло более пятнадцати лет и теперь мне забавно вспоминать, что число я видел, а год — нет. — 125 — Взрыв в Сасово: анализ. Восстановление отношений с братом. Охлаждение к “тёмным”. Просматривая “Комсомольскую правду” за шестнадцатое апреля 1991-го года, натолкнулся на статью “Конец света на окраине Сасова”. В ней сообщалось, что в 1 час 34 минуты ночью на окраине Сасова раздался взрыв, который нельзя было произвести земными средствами. Взрыв был огромной мощности, а в центре воронки от взрыва — бугорок не тронутой взрывом земли. Здесь привожу полностью эту публикацию и рисунок места взрыва из “Комсомольской правды” от 18 мая 1991-го года. — 126 — Конец света на окраине Сасова Репортаж с места таинственного взрыва. Рано утром в пятницу на столе начальника управления «Рязаньглавтрест» Василия Судакова зазвонил телефон: из облисполкома требовали в срочном порядке собрать имеющееся в запасах стекло и немедленно переправить его в Сасово, где «в результате какого-то странного взрыва множество строений осталось без окон и дверей». Примерно в это же время случайные посетители
и работники единственного в Сасово отделения связи наблюдали импровизированный спектакль: на почту прибежал до смерти перепуганный человек, закутанный в какое-то тряпьё, в противогазе и сапогах – рвался дать срочную телеграмму министру обороны товарищу Язову с сообщением о том, что «в Сасово ночью прилетел вражеский ядерный бомбардировщик». От Сасово до Рязани – четыре часа на электричке, или минут сорок на миниатюрном «АН-
2». На весь «город» – пара–другая недавно построенных девятиэтажек, две школы, горисполком, райисполком, вокзал, ну, и, пожалуй, управление комитета госбезопасности – вот и все достопримечательности. Нас в Сасово интересовал весьма конкретный вопрос: что за взрыв произошёл 12 апреля в один час тридцать четыре
минуты в восьмистах метрах юго-западнее окраины? Свидетельств очевидцев предостаточно: вот некоторые из них: «… Я проснулся в час тридцать минут от страшного грохота. Встал, подошёл к окну. Оно у меня размером два на два метра. Просунул руку – стекла нет. И – звук удаляющегося реактивного самолёта, преодолевающего звуковой барьер». «Два громких хлопка сотрясли землю. Потом вспышка света и стихающий где-то в небе турбореактивный гул…» Впрочем, сейчас единственным наглядным и неопровержимым свидетельством происшедшего являются кучи битого стекла на каждом углу, частные дома и другие двухэтажные здания с вывороченными рамами, выбитыми стеклами и покосившимися дверьми, а также крупная, около двадцати восьми метров в
диаметре и 3-4 глубиной воронка в поле в десяти минутах ходьбы от железнодорожной станции. Воронка абсолютно круглая, с большим (метра три-три с половиной в диаметре) наростом-холмиком чётко посередине. Если идти со стороны вокзала, то уже за сто пятьдесят – двести метров на пути попадаются огромные куски вывороченной земли. Причину возникновения
воронки на сегодняшний день не знает никто: ни созданная в Сасово чрезвычайная комиссия гор- и райисполком, ни Рязанская областная комиссия по чрезвычайным ситуациям, ни представители московского и рязанского штабов ГО, ни даже товарищи из комиссии штаба ПВО Московского округа, побывавшие в Сасово, спускавшиеся в воронку, осмотревшие последствия взрывной волны. И не спешите упрекать все эти уважаемые организации и комиссии в некомпетентности или удерживании информации: не исключено, что то, что случилось близ окраины Сасова, может стать одной из неразрешимых загадок. — Первоначальным и, пожалуй, самым недолговечным объяснением случившегося для многих была обыкновенная селитра, — рассказывает начальник штаба гражданской обороны Рязанской области полковник Валентин Продан, стоя с нами у края воронки, пересыпая из ладони в ладонь горсть земли, — у специалиста такая «версия» может вызвать только смех, ибо сама по себе селитра произвести взрыв, эквивалентный по взрыву двадцати пяти тонн тротила, просто не может. Для этого необходим огромной силы промежуточный детонатор. Но сейчас куда проще доказать
, что его не было. Судите сами: ни одно из взрывчатых веществ не исчезает бесследно, значит, должны быть налицо продукты горения – обожжённая земля, трава, — 127 — характерный запах в воронке. Как нет и селитры, 31,8 тонн которой были сложены здесь в бумажных мешках. Кругом много обрывков бумаги, мешки разорвало на куски. Селитра же не горела вообще, она просто смешалась с землёй и застыла в ней. Часть в виде порошка осела на крышах близлежащих домов. Но в любом случае, из того, что осталось, имея в виду и обрывки мешков и селитру, можно было собрать этого удобрения тонн 10-12 максимум… Для полковника Продана, как и для его партнёров по изучению обстоятельств взрыва, эта загадка — лишь маленькое звено в цепи противоречий. Принимая во внимание полное отсутствие каких бы то ни было
продуктов горения, результаты химанализа грунта, а также откуда неизвестно взявшийся холм в центре воронки, становится ясно: обыкновенным наземным взрывом то, что произошло, вызвать вообще вряд ли возможно. К такому мнению пришёл и капитан Александр Матвеев: «Я сапёр, и мне не раз приходилось участвовать в проведении различных подрывных работ. Этот взрыв, если такое определение в данном случае употребимо, не вписывается ни в какие характеристики. Один только холм ставит в тупик. Вызывает удивление и ударная волна, она приняла как бы крестообразное направление. Основное — с юго-
запада на северо-восток, это следует из характера повреждений зданий и разбросанных кусков грунта. С одной стороны остались
целыми и невредимыми столбы с электропроводами, ведущими к дойке скота и находящимися на расстоянии всего 100 метров от воронки, а с другой – дрожали стёкла и заборы в посёлке Чуйково, который находится в тридцати километрах от Сасова…» Итак, взрыв не похож на наземный. Следующая версия – взрыв воздушный. Не секрет, над Рязанской областью
нередко пролетают реактивные военные самолёты – на её границах сосредоточен ряд военных аэродромов. Допустим, пилот самолёта, направлялся из пункта А в пункт Б, неожиданно обнаружил необходимость аварийного сброса определённого груза и, спасая жизнь горожан, осуществил сброс за чертой города. В этом случае были бы в известной степени объяснены, по крайней мере, особенности ударной волны: она оказалась результатом преодоления самолётом звукового барьера над городом и потому могла иметь определённое направление. Тем не менее, именно эту версию легче всего опровергнуть фактами (подчёркиваем: фактами, а не уверениями ответственных лиц из числа военных). Для того чтобы чётко и наверняка определить, где находится город, вокзал, наконец, склады
нефтепродуктов (а они находятся на расстоянии около семисот метров), а где чистое поле, и, определив, «попасть» грузом именно туда, необходимо спуститься на чрезвычайно опасную для реактивного самолёта высоту (ниже 150 метров самолёт уже не сможет выйти из пике). Но даже в этом случае риск «не попасть» более чем велик. Второе. Даже если самолёт, говоря непрофессиональным языком, сумел всё-таки правдами и неправдами сбросить опасный груз на землю, воронка бы имела какие угодно очертания (прежде всего эллипсовидные), но только не форму правильного круга. «Бомба взорвалась в воздухе! » – едва ли не воскликнули многие ответственные товарищи, перебрав по косточкам предыдущие версии. «Но какой же мощности должен быть воздушный взрыв, чтобы образовать воронку таких размеров, поднять из земли огромные куски грунта на высоту сто метров и снова вогнать их в землю? » – вопрошают сапёры, инженеры и спецы из штаба ГО. Ещё одна загадка — некое «голубое свечение», или, как вспоминают очевидцы, «что-то типа электродуги». Быть может, электропровода
? Но линия была той ночью, как, впрочем, и круглый год, кроме летних месяцев, просто отключена. Вопросов — уйма, ответов — ни одного. Последствия налицо — полтора миллиона рублей ущерба в результате повреждений зданий, расходов на новые стеклоблоки и другие стройматериалы. Хозяйственники в Сасово голову ломают, не зная, откуда взять то, чего и раньше-
то не хватало. А в это время рязанские уфологи в восторге — наконец-то свершилось! — 128 — Кто знает, какие результаты обнаружатся после анализ проб грунта, которые доставлены в Москву, в институт химической физики АН СССР. Мы, конечно, ни в какие НЛО не верим. Но… Ст. Кучер Прочитав статью о взрыве в Сасово, я понял, что информация содержится в трёх деталях. Первая часть информации содержится во времени взрыва — 1 час 34 минуты, хотя время и ночное, но совпадающее с тем дневным временем, когда Аслан принёс сапоги Ольги, потому что они не могли себе позволить произвести взрыв днём. Вторую часть информации
несло само число 12 апреля — день первого полёта человека в космос. Третья часть информации находится в самом названии населённого пункта — Сасово. Если сравнить с этим словом фамилию Стасюк, то в начале названия города не хватает буквы “т”. А буква “Т” обладает “летучими свойствами”. Представив, что там произошло, включая форму воронки и турбореактивный гул, уходящий в небо, получилась такая картина: диаметр возвышения в центре воронки должен соответствовать диаметру ножки НЛО в форме буквы “Т”, того объекта, появившегося над Бейрой в феврале 1988-го. Длинная ножка должна была войти в землю на глубину воронки, и вокруг остова “буквы” должен был произойти взрыв большой силы
. Эта ножка либо очень прочная, либо защищёна каким-то образом от ударной волны, либо к ножке была приделана часть, которая всё-
таки выдержала удар, потому что, если бы она его не выдержала, не было бы возвышения в виде бугра в центре воронки. И когда буква “Т” “сидела” на земле (нижней частью углубившись в землю на 3-4 метра, “отпечатав” свой диаметр и форму нижней части в виде бугорка в центре воронки), то название города + “Т” было идентично первым четырём начальным буквам моей фамилии. Место взрыва было идентификационной меткой продолжения моего диалога с другими, и информация в этом диалоге могла протекать как напрямую, через
разговоры с другими, как с Женей в поезде, так и через любые странные события. Так что здесь “тёмные” ненавязчиво предлагали мне найти ответ на главный мой в ту пору вопрос в этом взрыве. Мы будем рассматривать информационную составляющую взрыва, а не его техническое выполнение, за которое отвечали специалисты с той стороны. Главный вопрос, который был у меня в то время — что принесёт “тёмная история” основной массе людей, живущих на Земле, когда эта история достигнет своего событийного и логического завершения в 2044-м году? Ответ содержался в этом взрыве. Для прочтения фразы, зашифрованной во взрыве, произведённом в определённом заранее месте, в заранее выбранный день и фиксированное время, нарисовал такой рисунок. И фраза читалась следующим образом: “То, что началось в 1 час 34 минуты (в своё время), будет иметь продолжением выход людей в космическое пространство”. Правда, сейчас, ввиду того, что доверия к “тёмным” уже практически не осталось, вторую часть фразы читаю по-
другому: “То, что началось
в 1 час 34 минуты (в своё время), будет иметь продолжением вынос людей в космическое пространство”. Пугать никого не собираюсь, просто приглашаю вместе со мной пройтись по дорожке событий и рассуждений. — 129 — Впоследствии взрыв в Сасово вызвал множество версий случившегося, включая заявление военных о том, что они случайно уронили новый вид бомбы. Но считаю, что всё это просто цивильные отговорки, сделанные для того, чтобы хоть как-то успокоить общественное мнение. Моё же мнение о взрыве не сумеют поколебать никакие официальные заявления, потому что у меня был к “тёмным” вопрос, и я получил от них ответ. Военные моего вопроса не знали. А кто его знал, тот и ответил. Брат Алексей со Светой жили в ту пору в городе Новотроицке Оренбургской области. Я чувствовал, что Алексей с недоверием относится ко всей этой истории, и
мне захотелось его наказать: не заезжать к нему в гости на новогодние праздники в канун Нового 1991-го года. Летом я принял решение, что в декабре куплю прямой билет до Москвы — пусть Алексей остаётся со своим неверием один на один. Я знал, что он попадёт в достаточно не комфортную психологическую ситуацию от такого моего решения — несмотря на разницу в возрасте (девять с половиной лет), у нас с ним сильная психологическая привязка друг к другу с детства. Теперь я подошёл в своём повествовании к тому, почему с осени 1991-го года всё пошло по-
другому, почему сейчас я не живу с Оксаной и не
сотрудничаю с “тёмными”. Я уже писал, что у меня после прочтения романа Михаила Булгакова в январе 1990-го года возник вопрос о том, можно ли доверять “тёмным”. А встреченная мною дополнительная информация из первоначальных версий романа Михаила Булгакова сместила доверие к этим “друзьям” ещё на одну ступеньку вниз. Случилось это так. Как-то зашёл к своему однокурснику Славе и его супруге Наташе в гости. Мама Наташи — Тамара Алексеевна Матвеева жила вместе с ними и работала преподавателем литературы в том же институте, в котором мы учились. Живут они в Новокузнецке на улице Кирова. В тот день мы со Славой собирались на консультацию в
институте — скоро начиналась летняя сессия. Когда я зашел за ним, то Слава попросил подождать, пока он поможет жене что-то сделать по хозяйству, и предложил мне что-нибудь почитать, указав на стол с различными журналами. Взяв журнал со статьей, посвященной 100-летию Михаила Булгакова (название журнала не помню!), сказал Славе, что я посижу на скамейке во дворе и почитаю. Сейчас полный текст статьи уже не восстановлю, но там была важная для меня информация о том, что в ранних версиях романа “Мастер и Маргарита” некоторые главы назывались по-
другому. Допустим, двадцатая глава в черновиках называлась “Самоубийство под вечер”. А поскольку я уже знал
, что многие главы приурочены к годам жизни Оксаны, то получалось, что в тот год, когда Оксане исполнится двадцать лет, можно ожидать какого-то самоубийства. Двадцать лет Оксане исполнялось совсем скоро (через 5 месяцев), в октябре 1991-го года, и то, о чём говорило название главы, должно было совершиться с 10 октября 1991-го года по 10 октября 1992-го года. Поскольку Булгаков описал всех участников истории, то на роль самоубийцы могла попасть только женщина (если вспомнить женский персонаж в романе со шрамом на шее — Геллу, случайно потерянную при описании последнего полёта Воланда и его свиты). Кандидат на это вакантное место самоубийцы был только один — Света, потому
что это была вторая женщина в ту пору, которая хоть как-то, помимо Оксаны, через Алексея обладала информацией о “тёмной истории”. Если она и знала, то, скорее всего, её не принимала, и это её неприятие могло так же сыграть свою роковую роль... Как я говорил, в те дни уже склонился к тому, что в предстоящей поездке в Москву не буду заезжать к Алексею и Свете, будучи сильно недовольным непониманием Алексея всей “тёмной” истории. — 130 — Получив от Михаила Булгакова подсказку о самоубийстве женщины в этот год и введя эту подсказку внутрь ситуации, в которой я тогда находился, у меня получалась такая картина года: я проезжаю мимо Алексея со Светой. Алексею это, конечно, не нравится, потому что у него, несмотря на наш конфликт (вызванный его непониманием “Т-истории”), ещё с детства сильная привязанность ко мне, как к старшему брату. Ему будет психологически тяжело от того, что я собираюсь свести отношения с ним к минимуму. Света станет наблюдать за душевными муками Алексея, будет ему сопереживать и думать, как восстановить нашу с ним связь. И то, что стоит
в названии двадцатой главы третьим предложением, один раз промелькнув в её мыслях, позже может показаться реальным выходом из этого кризиса. Если же у неё будет плохое самочувствие, “тёмные” могут просто подтолкнуть женщину к самоубийству, усилив её плохое самочувствие до критических размеров и “подбрасывая” на этом фоне разные несуразные мысли, либо
, если это не сработает, у них есть шанс прямого физического вмешательства (всё равно они останутся “чистыми”, и ни одна версия кроме самоубийства рассматриваться не будет). Для чего им это было нужно? Причины две. Когда бы это случилось, то на поверхность выплыла бы история о “тёмных” как один из источников конфликта — Алексей рассказал бы родственникам о том, что я придумал каких-то “тёмных” и просил его, чтобы он в них поверил. Родственники бы меня обвинили в том, что я невесть что придумал. Позже Алексей осознал бы, что был не прав, но человека уже вернуть невозможно, и на долгое время он погрузился в очень некомфортное психологическое состояние. Текст роман Булгакова: “Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил, — ответил Воланд, поворачивая к Маргарите своё лицо с тихо горящим взглядом, — его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого прошутить немного больше и дольше, нежели он
предполагал”. Мои отношения с родственниками были бы очень сильно подпорчены, если бы с женой Алексея что-то произошло. Фактически отодвинув меня этим от родных, “тёмные” увеличили бы вероятность моего сотрудничества с ними. Это был первая причина. Вторая заключалась в следующем. У многих историй есть суть, которая сводится к одной фразе, которая как основа находится где-то позади событий, не сильно проявляя себя и лишь изредка более чётко проступая в логике развития событий. И после того, как я увидел цепь событий, в сознание начала медленно вплывать фраза: “Тот, кто не верит — теряет”. Вначале один из сидящих на скамейке в романе Булгакова (Берлиоз
) рьяно демонстрировал своё неверие, и мы знаем, чем это кончилось (вот уж не зря автор вставил эту сцену в самое начало романа!). Потом — с октября 1991-го по октябрь 1992-го года — таким человеком мог стать Алексей, который потерял бы из-за своего неверия и непонимания жену. Далее, при продолжении этой же
“линии неверия” к 2044-му году, когда огромное количество людей, демонстрировавших в апреле 2044-го после выхода в свет моей книги “Помни месяц май” своё неверие в то, что другие, которых я здесь называю “тёмными”, реально присутствуют на Земле и в то, что в мае 2044-го года собираются “открыться”, потеряли бы свои жизни. “Тёмным” надо было сделать практически каждого человека на Земле чем-то виноватым перед ними в мае 2044 года. Хотя бы тем, что в апреле 2044 года он в них не верил. Тогда я ещё раз начал осознавать, что меня втягивают в не совсем “чистую” историю, а если переставить слова, то и того
хуже. Но, всё же, начиная это понимать более глубоко, чем после первого прочтения романа Михаила Булгакова, решил какое-то время оставаться на линии того же сценария и посмотреть, что будет дальше, оставив вопрос о целесообразности сотрудничества с “тёмными” пока открытым. И то, что я остался на линии первого варианта, помогло мне получить дополнительную информацию об этих товарищах. — 131 — Я вполне понимал, что если заеду к Алексею и Свете, то я не доведу наш с Алексом конфликт до углубления, а локализую его. При этом я не создам основу для того, чтобы его жена Света смогла очень сильно расстроиться из-за неожиданно возникшей конфликтной ситуации между братьями. И тем самым уберу любые предпосылки для её самоубийства. Но поступив так, я тем самым убираю из “событийного потока” один из элементов соответствия течения событий черновикам романа Булгакова. Самоубийство жены Алексея я могу предотвратить (моя интуиция мне отвечала “да” на этот вопрос), и тогда мы сразу попадаем в другую действительность, а не в
описанную в романе Булгакова. Хотя это частный момент в романе, но если сохранить вариант свадьбы с Оксаной в мае 1994-го года как главное событие соответствия роману Булгакова и дожить до Золотой свадьбы, то всё, что связано с квартирой №50, можно будет сохранить, а второстепенные события, включая “Самоубийство под вечер”, можно “
стереть ластиком”, создав новый вариант будущего с заменой частных деталей. Так что в ту пору мне уже приходилось решать вопрос, какой вариант развития воплощать в действительность: полностью соответствующий роману, прожив этот временной участок так, как будто я не получил предупреждения от Михаила Булгакова, либо поменяв частности, сохранив главное. Но самым интересным
, хотя и самым трудным был третий вариант: поменять всё своё будущее, а в перспективе и будущее всех живущих людей (если это будет в моих силах). Но я ещё хотел посоветоваться с Оксаной, что мне делать в этой ситуации — заезжать к брату или нет. В дневнике, который вёл в тот год, на странице с датой тридцать первое октября наклеена вырезка из газеты “Труд”. Я воспроизведу её текст, поскольку она попалась мне на глаза в ту пору, когда размышлял обо всё этом. “Давайте объединим усилия науки, религии и политики. Только так возможно найти выход из нравственно-экологического апокалипсиса. Всегда надо помнить, что оптимальная последовательность решаемых задач у человечества идёт от нравственности и экологии к экономике и политике. У нас пока всё наоборот: политика — экономика — экология — нравственность. Подумайте сами, можно ли хвостом вперёд войти в будущее?” Девятнадцатого ноября вылетел в Красноярск. Нашёл Оксану в институте, когда она с группой сдавала экзамены по неврологии. Договорились
, что подъеду к её дому через несколько часов. В этот день во время нашей беседы сказал Оксане: “У меня есть информация, что если я проеду мимо Новотроицка и не навещу Алексея и Свету, то впоследствии Свету найдут с верёвкой на шее. И в этой ситуации хотел бы услышать от тебя совет — заезжать ли мне в гости к Алексею или не заезжать, а заодно узнать твоё мнение, нужна ли Света вообще в этой истории?” Оксана довольно быстро ответила: “Эти вопросы ты должен решить сам, здесь я тебе ничего советовать не буду”. После долгих раздумий я всё-таки принял решение о посещении Алексея
и Светы. Но если бы не статья, найденная у Славы дома, моё решение о наказании Алексея за его неверие в “тёмных” осталось бы в силе. Пришлось мне усилием воли гасить обиду на Алексея, чтобы не быть косвенным виновником чьей-то смерти. Одно дело, если бы я просто проехал мимо них
, не встретив информацию о том, что произойдёт в этот год. Но, узнав её, я уже не смог бы считать себя невиновным. Устраивать эксперимент на соответствие чернового названия главы двадцатой с событиями года, когда Оксане будет двадцать лет, мне не позволяла совесть. Слишком серьёзная ставка для проверки. И не верить Михаилу Булгакову у меня не было никаких оснований — он всю эту историю описал с началом, продолжением и финалом, и все “промежуточные звенья” в романе были “на своих местах”, и у меня была твёрдая уверенность в том, что и это “промежуточное звено” чётко ляжет в эту цепь. И когда я уже принял решение заехать в гости к Алексею, вот тут-то на меня накатила волна недовольства “тёмными”. Думал — 132 — так: “Хороши друзья! Человек должен погибнуть, а они молчат, как мыши, как будто всё идёт нормально! А если бы не Булгаков, который, хотя и ненароком, но всё-таки предупредил?” Решение полностью восстановить отношения с Алексеем принял. И тогда я начал считать два варианта продолжения своей жизни — один в контакте с “тёмными”, второй — жизнь без них, вполне равноценными. От первого июня 1991-го года в моём дневнике есть запись: “Если Алёхе с “тёмными” всё ясно, то мне ещё ничего не ясно. Много чего ещё надо выяснять. Пока всё идёт убийственно логично, даже взрыв в Сасово“. Одиннадцатого декабря взял отпуск и с тринадцатого
по пятнадцатого декабря провёл в Красноярске с Оксаной. “Тёмные” в тот год тринадцатого декабря на прямой контакт не вышли. Воспринял это спокойно. Пятнадцатого декабря уехал на поезде до Свердловска. Семнадцатого утром вышел в Свердловске, автобусом доехал до Челябинска и в 15.45 местного времени сел на поезд Челябинск-Саратов, взяв билет до Новотроицка. В четыре утра восемнадцатого декабря приехал в Новотроицк. Неделю провели вместе с Алексеем, Светой и ее родителями. Отношения сложились довольно хорошие: Алексей делился впечатлениями о семейной жизни, рассказал о конфликтах с отцом Светы, но думаю, это к делу не относится. Для меня самым важным в этой поездке являлось восстановление отношений
с братом и его женой. Билет взял на двадцать пятое декабря на поезд Орск-Москва. Поезд отходил вечером, и меня провожали Алексей вместе со Светиным отцом. Мы занесли вещи в купе, и отец Светы, когда мы с ним остались наедине, сказал: “Спасибо, что заехал к нам”. Возможно, он чувствовал, что будет лучше для всех, включая Свету, если по дороге в Москву проведу несколько дней у них. Отец Светы знал от Алексея, что решение о том, заезжать к ним или нет, я не принимал окончательно несколько месяцев. Думаю, он мог чувствовать какую-то тревогу и интуитивно ощущал угрозу для своей дочери, проедь
я мимо них. Меня в этой ситуации поразило то, что к будущему своей дочери был более чутко подключен её отец, а не мать. Он в этой ситуации проявил себя как “более чуткий экстрасенс”… Двадцать седьмого декабря приехал в Москву и Новый 1992 год мы с мамой и детьми встретили у моего среднего брата Василия. Третьего января выехал из Москвы и шестого января был уже в Новокузнецке. Седьмого вышел на работу после отпуска. В феврале началась зимняя сессия. На этой сессии у меня сложились довольно тёплые отношения с Ольгой Николаевной Олейник — преподавателем немецкого языка. Иногда мы с ней беседовали на разные темы и
как-то, сидя в коридоре возле кафедры иностранных языков, речь зашла о странных событиях, происходящих на Земле. Ольга Николаевна сказала, что её муж интересуется всякими интересными и загадочными случаями. Потом она спросила, как я сам отношусь к инопланетянам. Ответил ей: “Они в городе. Неизвестно откуда они, но они спокойно живут среди людей и как бы “затеряны в толпе”, спокойно разъезжают на машинах”. После этих слов почувствовал, что у Ольги Николаевны внутри возникло какое-то напряжение, но здесь был не страх за мою психику, а что-то совершенно другое. Сессию сдал и продолжал работать на гормолзаводе. В моих дневниках нет записи о
том, ездил ли я к Оксане в первой половине 1992-го года. В этот период я уже не знал, надо ли продолжать линию первого сценария или её прекратить, потому что, после прочтения романа Булгакова, мне стало ясно — если я останусь на первоначальной линии своей жизни, то мы получим все события, описанные в романе. Но охлаждение к “тёмным” уже произошло, и я никак не мог больше симпатизировать им, даже, несмотря на то, что они предоставили Булгакову информацию из будущего, используя которую, он создал свой роман. Спокойно дожил до летней сессии. — 133 — Окончательный отказ от линии первого сценария. Что дальше??? В июне началась летняя сессия. Двадцать четвёртого июня сдавал немецкий язык. Взял на этот экзамен спецвыпуск об НЛО c фотографией трёх листьев на спине у женщины в Прибалтике. Показал Ольге Николаевне, сказав, что это сообщение для жителей Земли. Текст сообщения я не произносил. Ольга Николаевна внимательно прочитала заметку. После этого она сказала: “В последнее время долго думала, что мне делать дальше — оставаться работать в институте или уходить, и всё-таки решила остаться”. В голосе у неё было какое-то разочарование. Тогда я ещё не знал, что через год решу покинуть Новокузнецк и отправлюсь в Москву к Алексею, прекратив линию первого сценария. А
пока и Ольга Николаевна, и я жили на первоначальных линиях наших жизней, и при продолжении этих первоначальных линий в будущем Ольга Николаевна становилась моим другом и одним из передатчиков разрешённой информации от других, заодно сохраняя свой привычный статус учителя немецкого языка в институте. Я думаю, что в будущем мы бы с ней перешли к частным урокам, потому что языками я планировал в ту пору заняться серьёзно. Но она также знала, что скоро перейдёт на другую линию своей жизни, потому что на меня уже воздействовала информация, поступившая через роман Михаила Булгакова и черновики к роману. Эта информация создавала “устойчивый выталкивающий момент” из
моей первоначальной линии жизни. В ту пору я находился “на грани отрыва” от этой первоначальной линии. Ольга Николаевна уже получила информацию от своих о будущих изменениях в моей и её судьбе. В будущем происходили события, в которых наши с ней контакты на следующий год прекращались. Она хорошо знала, что если я поменяю основной вариант своей жизни на один из реальных запасных вариантов, то это автоматически передвинет её на другую линию её жизни, так как наши с ней беседы и уроки немецкого языка были важной частью её личной биографии первого варианта течения событий. И на этом экзамене, сидя со мной на одной
парте, с некоторой разочарованностью она вслух обдумывала новое продолжение своей жизни… Двадцать шестого июня в институте был экзамен по теоретической механике. Он проходил на пятом этаже СМИ во второй аудитории справа. Решил задачу, ответил на вопросы, получил “хорошо” и вышел в коридор. Следом за мной вышла Алина в красивом розовом платье, держа спрятанный в руке листочек со своей задачей. Это была наша с ней договорённость, что, решив свою задачу, помогу ей решить её. Это была та самая девушка, с которой мы вместе загорали на пляже в 1989 году, и которая посоветовала мне в ту пору прочитать роман Михаила Булгакова, сказав тогда
, что мне будет интересно познакомиться с этим произведением. Она тоже поступила в институт, и мы учились в одной группе. Сели за большую парту, стоявшую рядом с аудиторией (в аудиториях меняли старые парты на новые, и по коридору были расставлены старые парты, которые ещё не успели убрать). Взял листочек у Алины и начал решать её задачу, попутно давая объяснения. Мы сидели лицом к окнам коридора (Алина сидела слева от меня). Делал записи на листочке ручкой, состоявшей из двух частей — белой нижней и зелёной верхней. Это была ручка из набора — такие наборы из четырёх шариковых ручек раньше продавались почти в любом киоске “Союзпечати
”. Уже решив большую часть задачи, положил ручку в углубление на парте и повернул голову к лестнице, потому что там кто-то кого-то окликнул. Когда же хотел взять ручку, чтобы продолжить записи, её на месте не оказалось. Спросил Алину: “Ручку брала?” Алина сказала: “Нет. Она только что здесь лежала”. — 134 — Недоверчиво поглядев на Алину, попросил её встать, внимательно разглядел её платье, нет ли в нём карманов, но не обнаружил их. Алина, улыбаясь, сказала: “Я не брала, правда”. Облазив всё вокруг парты, понял, что ручка “ушла с концами”, подошёл к группе студентов, стоявших метрах в пяти, и попросил на пять минут ручку. Приписывать пропажу ручки “тёмным” я не собирался, просто у меня было сильное недовольство внутри, что кто-то шутит и не даёт мне спокойно доделать задачу. Спустя чуть больше минуты после пропажи ручки с четвёртого этажа по лестнице поднялась Ольга Николаевна Олейник. Она демонстративно медленно подошла к ближайшей от неё
парте, пройдя метра три по коридору по направлению к нам с Алиной, села за парту, время от времени посматривая в мою сторону. Мы кивнули друг другу. Сразу после того, как Ольга Николаевна села за парту, с другой стороны коридора показался наш преподаватель физики Коробов. Он улыбнулся, проходя мимо, и с ним мы тоже поздоровались. Ольга Николаевна посидела за партой примерно с минуту, потом так же спокойно поднялась и пошла на четвёртый этаж — туда, где находилась кафедра иностранных языков. В дневнике в этот день записал: “Ольга Николаевна и Коробов? Что будет дальше? Поживём – увидим”. Оба эти человека показались сразу после пропажи ручки, и этот случай подходит не для того, чтобы что-то доказать, а, как и у тех, кто был в красной “Ниве” — обозначиться (по чьей-то команде оба эти события — пропажа ручки и “выход” обоих преподавателей на мой прямой визуальный контакт с ними, были “расставлены” на временной шкале с разбивкой в
одну минуту). Эта “синхронность” созданная руководством “тёмных” позволила, как лучом фонарика, осветить на короткое время двух их людей в моём окружении. После сессии я как-то переходил дорогу в центре Новокузнецка. На медленной скорости мимо меня проехал свернувший из-за поворота “Москвич”. Он остановился, и незнакомый парень, сидевший за рулём
, слегка опустил голову, чтобы видеть меня поверх очков, сдвинутых у него на середину носа. Парень медленно, как бы демонстративно, кивнул головой. Взгляд у него был заинтересованный, и на лице играла лёгкая улыбка. Поскольку мне был виден в это время передний номер машины, я взглянул на него. Цифры были такие: 69-02. Это, конечно, несколько смешно выглядело, но если это был человек, связанный с “тёмными”, то цифры говорили — вы здесь, мы там, в цифре 69 (шестёрка, “стоящая” на второй планете, соединённой прямой линей с первой планетой при “спуске” по этой линии превращается в девятку, если не менять ориентации), и обозначение двух похожих цивилизаций во второй
половине номера — 02. Может, он и не был с ними связан, может быть, у него просто в это утро было хорошее настроение, и он здоровался с незнакомыми людьми? Но это так, к слову, зарисовка “по ходу пьесы”. И это тоже происходило недалеко от главпочтамта. Я не знаю, есть ли целесообразность включать
в книгу случай, произошедший 15 июля того же года, и насколько он здесь необходим, однако... Я направлялся в гости к одному знакомому парню с нашего же курса в институте, дом которого располагался рядом с главпочтамтом. Шёл в гости первый раз. Подойдя к дороге, на другой стороне которой стоял нужный мне дом, заметил справа от меня две машины, которые неслись по дороге на большой скорости в мою сторону (скорость у машин была примерно 100 км/ч, а возможно и больше). Было такое ощущение, что одна машина старается обогнать другую, и когда они пронеслись рядом со мной, то услышал громкое “Стой”. Это был не крик. Это был спокойный голос. Часто, когда ГАИ преследует машины и в динамиках слышен голос: “23-18, остановитесь”, — голос обычно в таких случаях бывает с механическим оттенком и напряжением. Тот голос, который я услышал, был очень мощный, очень уверенный в себе и без механического шума. Было ощущение, что этот голос прозвучал не снаружи
— я читал о возможности передачи голоса непосредственно в голову с использованием определённого излучателя, и может быть, он был в машине, которая ехала — 135 — сзади, хотя не исключено, что это был голос сильного духовного существа, сопровождающего эту историю и умеющего это делать силой своего сознания. Видимо, эта встреча, на которую я шёл, несла в себе некоторый негатив для будущего развития событий, и мне дали понять, что её надо избежать. Чьё это было мощное “
Стой” для меня так и осталось загадкой, потому что это могло прозвучать как с “тёмной стороны”, так и со светлой, исходило ли оно изнутри догоняющей машины или исходило ещё от кого-то, неясно. А погоня видимо была инсценирована, чтобы я не испугался мощного слова “Стой ”. Подойдя к подъезду моего знакомого, я
прислушивался к интонации, с которой было произнесено это слово, и, не обнаружив в “эхе” от голоса механических оттенков и ощущая глубокую внутреннюю уверенность произнёсшего это слово, вернулся домой, отменив встречу. Слишком чистый и мощный был звук, и если бы я определял тембр голоса, то из трёх градаций баса по степени понижения — высокий бас, центральный бас, и бас-профундо, я бы отнёс этот голос к высокому басу — первому понижению тембра мужского голоса после драматического баритона… Мне всё-таки было интересно, насколько Алексей верит в историю с “тёмными”. И чтобы у меня не было лишних иллюзий по этому поводу, “тёмные” в символической сценке
на Дальнем Востоке показали, что Алексей не верит в них. Сообщение об этом пришло через радиостанцию “Маяк”. В один из дней августа 1992-го года я сидел в комнате у тёти Кати, слушая маленький радиоприёмник с корпусом из красного пластика. Радиостанция “Маяк” передала такое сообщение из Владивостока (примерный его текст): “
Траулер “Профессор Дерюгин” возвратился из плавания. Команда в порту пересела на паром, и, когда он подплывал к пирсу, люди на пароме заметили стоящих на берегу родителей Люды Гончаровой, которая тоже вернулась из рейса и находилась на этом же пароме. Девушка стала махать руками родителям, но отец и мать неожиданно отвернулись и
пошли от пирса. Когда паром причалил, девушка бросилась вдогонку за своими родителями, которые зашли за угол ближнего дома. Забежав за угол, девушка никого там не обнаружила. Когда же она приехала домой, узнала, что родители никуда не уезжали”. Алексей со Светой уехали из Владивостока. У них родилась дочь. И так же, как родители Людмилы с “Профессора Дерюгина” не отзывались на крики, так и я разговаривал о “тёмных” с Алексеем, как с неким фантомом. Думаю, что он Свету тоже держал в курсе, явно негативно интерпретируя мои сообщения о “Т”– товарищах. Этой сценкой на пирсе “тёмные” в символичной форме ответили на мой вопрос относительно
доверия (или понимания) Алексея и Светы. Насколько доверяет Алексей той информации, которую я ему дал, для меня было важно, чтобы адекватно строить свою линию поведения с ним. Убедившись после этого сообщения по радиостанции “Маяк”, что он не верит, я решил двигаться по пути сбора информации самостоятельно, никого другого к этому не подключая. Вообще же ответ на собственный вопрос я мог получить от “тёмных” откуда угодно: из газет, через непонятные людям случаи, через телевидение, через радио. Но я никогда не предполагал, что основной блок информации я получу из прошлого, через роман Михаила Булгакова. Именно поэтому, когда Алина летом 1989 года предложила мне прочитать
роман, я от этого “отмахивался”… Поскольку я только что коснулся вопроса доверия к информации, которую отдаю людям, сразу скажу, в чём будет трудность. Трудность будет в первой тысяче начинающих доверять этому. Потому что общественное сознание так устроено, что когда один человек смотрит на второго, доверяет он этому или нет, второй смотрит на третьего, и, как у построенных в ряд костяшек домино, это недоверие будет гулять по кругу. Когда в это начнёт верить первая тысяча, то тысяча первый подумает: “Раз этому доверяет тысяча людей, значит, в этом что-то есть, значит и мне в этом надо разобраться более внимательно”. Волна недоверия может
быть — 136 — погашена, когда на её пути возникнет первая тысяча понимающих, тогда костяшки домино перестанут падать, и тогда у людей появится шанс. Как я уже говорил, анализируя роман Булгакова, понял, что какой-то полёт может быть 21 октября 1992-го года — в первое двадцать первое число, когда Оксане будет 21 год, то есть после
10 октября 1992-го года. И как-то в августе, проходя по улице, находящейся напротив железнодорожного вокзала, увидел двух молодых людей в белых одеждах. Они держали бумажный плакат с надписью: “21 октября 1992 состоится полёт Марии Дэви Христос”. Когда я это увидел, то подумал: “Это что за самовольное занятие уже занятого числа под полёт Оксаны? У них что там — борьба фракций по поводу того, кто слетает в этот день?” Около этих людей стояла толпа. Людей было не более сорока, они слушали молодых людей, рассказывающих о предстоящем полёте. Через неделю после этого случая эти же товарищи в белом стояли с тем же плакатом недалеко от центрального
универмага на улице Кирова. Я снова проходил мимо них, жалко фотоаппарата с собой не было. Оба парня, державшие плакат, ростом были выше среднего, на вид лет двадцати пяти. На голове у них были накидки из белой материи. В тот год я приурочил свою поездку в Москву к этому числу, приехав на несколько дней раньше. Алексей со Светой уже жили в Подмосковье, пробовали начать свой бизнес. За несколько дней до этого числа несколько раз ездил в Москву, и почти в каждом вагоне электрички почти под потолком, чтобы невозможно было сорвать, был приклеен листок с изображением Марии Дэви Христос и тем же указанием
числа её полёта — 21 октября 1992-го года. И уже потом, когда никакого полёта не было, понял, что происходила замена того полёта, который мог быть в прошлом варианте развития событий на введение в общественное сознание слова “полёт”, и “тёмные” в этом случае приурочили декларативно, на бумаге, слово “полёт” к 21 октября. Чтобы сохранить
соответствие событий деталям, изложенным в романе Булгакова, а в первом варианте развития событий, думаю, это был реальный полёт НЛО, где внутри находилась, помимо других, “персона женского пола” по имени Оксана… Есть большая вероятность того, что за этой декларацией о предстоящем полёте стояли те же силы, которые когда-то предоставляли Булгакову информацию о будущем. С конца 1992-го года более разумным для себя считал выход из первого варианта развития событий, связанных с “тёмными” и переданных Булгаковым в романе “Мастер и Маргарита”. Мне для удовлетворения собственного “эго” вполне хватало того, что я увидел через роман, что “у нас всё бы получилось”, но целесообразность
воплощения этого “всего” уже вызывала серьёзные сомнения. У меня было ощущение, что здесь “что-то не то”, какая-то недоговорённость со стороны “тёмных”. Они что-то старательно прятали, но это “что-то” постоянно, несмотря на все их усилия, стремилось вылезти наружу. …Начиная с 1993-го года, дневников я уже не вёл
, мне было достаточно небольших записей, датированных 1986-1992 годами. Почему-то меня потянуло делать заметки в 1986-м году, но я не стал продолжать их в 1993-м. Тогда, в 86-м чувствовал, что нахожусь в преддверии какой-то интересной истории, а в 1993-м году уже понимал, что эта история с “двойным дном”, и на этом втором дне явно ничего хорошего не лежит. Вспоминается ещё одно событие, связанное с институтом. Это был уже июнь 1993-го года. Во время летней сессии нам дали задание: на языке Fortran написать логическую цепь команд для выполнения некоторой задачи. У меня был хороший знакомый программист, я его попросил сделать это задание, а
сам занимался другими предметами. Зачёт по информатике сдавал кандидату технических наук Александру Васильевичу Степанову (сейчас он уже профессор). — 137 — Когда зашёл к нему в кабинет для сдачи зачёта, Степанов, взяв у меня лист с заданием, пробежал по нему взглядом и спросил: “Почему делал не сам? Ведь мог бы и сам сделать”. Я оправдываться не стал. Потом поговорили на какую-то нейтральную тему. Во время разговора Степанов предложил мне сесть на стул, и сам сел напротив, совсем рядом, и в конце разговора он положил левую руку мне на плечо и сказал: “Но мы с тобой должны сохранить хорошие отношения в любом случае, я надеюсь, ты меня понимаешь?”. Он внимательно смотрел мне в глаза. Я ему ответил: “Думаю, что да”. Потом
Степанов сказал: “Вот тебе твоя четвёрка, и пусть заходят твои строители, сегодня я им устраиваю праздник”. После этого в кабинет к нему зашли ещё два человека из нашей группы и быстро вернулись с четвёрками. Потом зашла Алина и получила четвёрку. Подошла очередь полноватого парня в очках не из нашей группы, роста чуть выше среднего, в тёмно-коричневом, слегка мешковатом костюме. Он боялся зайти, Алина стала толкать его в спину со словами: “Иди, не бойся, он сегодня всем четвёрки ставит”. А парень упирался и причитал: “Ой, не сдам, ой не сдам”. В кабинет его втолкнули, и что получилось в итоге, об этом
история умалчивает, потому что мы с Алиной уже ушли. Летом 1993-го года я жил в Новокузнецке у одной бабушки по адресу ул. Можайская 23. Дом её был с двумя отдельными входами, и между половинами его находилось окно, которое не занавешивалось. В один из дней, после летней сессии перебирал свои книги и отложил две из них для того, чтобы на следующий день взять их и пойти на пляж. Одной из книг была “Немецкий для начинающих” А.А. Попова. Когда вернулся с ночной смены и отдохнул, стал собираться на пляж. Взяв книгу Попова в руки, заметил, что внутри что-то лежит, хотя днём раньше она точно была “без вложений”. Это была тонкая брошюрка “Памятка желающему принять таинство святого крещения”. Здесь я даю обложку и одиннадцатую страницу этой брошюры. В этой памятке и про Иисуса Христа, и про Понтийского Пилата, и заповеди Серафима Саровского для мирян. Когда
я обнаружил брошюру, подошёл к окну и позвал бабушку, постучав в окно между половинками дома. Спросил: “Ко мне никто не приходил вчера вечером, — 138 — после того, как ушёл на смену?”. Бабушка сказала: “Нет, ключи только у тебя, а если бы кто-то приходил, то я бы тебе сразу сказала”. От кого была появившаяся брошюра? Если от светлых, то они могли сказать таким образом, что тоже контролируют ходы “тёмных”. А если это было послание от самих “тёмных”, то через имя Серафима Саровского они могли дать понять, что “косят” под светлых. Осенью 1993-го года мною было принято решение окончательно покинуть Новокузнецк, чтобы не было соблазна продолжать “тёмную историю”. Если бы Булгаков не написал свой роман, я не сошёл бы с поезда “Красноярск—Москва” в Свердловске в
декабре 1991-го года и не отказался бы осенью 1993-го года от начальной линии своей жизни, на которой находились и сценарий встречи цивилизаций и события апреля-мая 2044 года. Булгаков “потрогал” будущее, после чего это будущее уже не захотело быть таким, каким описано в романе. Несмотря на то, что он был привлечён
к работе по подготовке площадки для “тёмных”, он как бы случайно предупредил меня о канаве с названием “тёмные”. Так что у меня сохраняется к нему чувство благодарности. Часто в ту пору я задавался вопросом, было ли это целенаправленное предупреждение, или это была просто неосторожность с его стороны. Хотя он мог сделать это вполне сознательно. Дополнительная информация открылась как бы случайно, и для меня до сих пор загадка, почему “тёмные” не убрали со стола у Славы тот журнал, когда я заходил к нему в гости? Тогда бы у меня не было “очень тревожной информации”, и я бы мог остаться на линии прежнего
сценария. Видимо, и сами “тёмные” решили поэкспериментировать с различными вариантами будущего. Так они могли поступить по двум причинам. Первая — они уверены в своей победе в любом случае. Но это тогда не уверенность, а самоуверенность. Рановато праздновать победу. Вторая причина, совершенно отличная от первой, предполагающая другой подход к событиям — они имеют подсознательное желание проиграть, но проиграть достойно, поскольку чувствуют, что в своём эволюционном пути зашли не туда. Поэтому иногда играют чуть-чуть в поддавки, но не сильно. И эти выводы я делаю с учётом московского периода и дополнительной информации, которая пришла позже. Подводя черту под Новокузнецким периодом своей жизни, хочу вспомнить один
эпизод, точную дату которого я не зафиксировал. Когда у меня уже полностью сложился сценарий встречи цивилизаций, и я уже знал свою, кем-то определённую роль в этом событии, в одну из поездок к Оксане сидел в зале ожидания на железнодорожном вокзале в Красноярске и читал газету. Там была небольшая статья, в которой, помимо всего прочего, был экскурс в Откровение Иоанна Богослова. Там было написано — “и будет на земле светопреставление, и воцарится на земле царствие 144 000 праведников”. Библейское слово “светопреставление” отличается на одну букву от слова “светопредставление”, и уже в Москве я понял, что “тёмные” боятся светопреставления и только поэтому решили подсуетиться и
заменить его своим светопредставлением, проведя его на несколько месяцев ранее запланированного Светлой Иерархией эволюционного скачка. Почему они его боятся и почему они так активны в своей попытке его не допустить — в этом мне предстояло разобраться в Москве. А тогда, прочитав это, подумал: “Вот, и здесь тоже светопредставление. Это радует, значит, на правильном пути находимся”. В ту пору и в одном, и в другом слове видел просто модификации одного и того же слова, которые описывают одно и тоже событие. Уже в Москве выяснил, что это два совершенно разных события… — 139 — — 140 — Начало московской жизни. Осваиваем бизнес. Церковь Христа. Собрав все необходимые вещи, дневники, в которых пусть и кратко, но всё же делал записи по “тёмной истории”, я покинул Новокузнецк. Оставил там газетный архив, пару тетрадей с анализом ситуаций и небольшой чемодан с фотографиями сибирского периода. В то время у меня не было намерения всю эту историю передать людям в книге, потому что ещё не собранно было достаточно доказательств. Я решил оставить эту историю просто для себя, а “тёмным” перед отъездом мысленно пожелал их дела на Земле обустроить уж как-нибудь без моей вовлечённости в их планы. То, что происходило потом в моей жизни, позже я назвал для себя “флуктуации
нового варианта”. Так что осенью 1993-го года я перебрался в Московский регион. Алексей и Света уже жили в Подмосковье. Обсудив положение дел, решили заняться бизнесом. Мне предложили стать директором в той фирме, которую мы зарегистрировали, и я согласился. Какое-то время думали, чем заниматься, выезжали с Алексеем в Москву и работали в офисе, недалеко от метро “Павелецкая”. Здесь Алексею разрешал делать свои текущие звонки один человек, с которым они вместе провели несколько удачных торговых операций. Потом мы решили снять собственное помещение. Подали объявление в действовавшую в ту пору систему “Исток”, в которой работали наши знакомые. Через несколько дней раздался звонок: звонил
мужчина. Обговорили условия аренды, затем мы посмотрели и одобрили помещение в институте ЦНИИС, находящимся рядом с метро “Свиблово”. Как оказалось впоследствии, мужчина задумал хитрую комбинацию. Он сдал нам одно из своих помещений, но без ведома институтского начальства. Скандал у него с начальством был через несколько месяцев. Перебравшись в новый офис
, этот господин предупредил нас, что офисы под фирмы здесь никто не сдаёт и что нам вообще желательно поменьше выходить в коридор. После этого мужчина стал уверять нас, что он сдал это помещение только из глубоких личных симпатий. С нами работал один любопытный парень. Как-то раз, походив по коридорам института
, он выяснил, что в институте полно офисов разных фирм и все они имеют официальные договора с институтом. А у нас не было официального соглашения. Узнав об этом, мы решили шума не поднимать, поскольку приходные ордера на получение денег с печатью института “хитрый арендатор” приносил исправно, и нашей бухгалтерии этого вполне хватало. Летом 1994-го года меня познакомили с девушкой. В ту пору мы с ней часто встречались. Нередко гуляли по Измайловскому парку, так как она жила недалеко от него. В одну из наших встреч я рассказал ей немного о том, что роман Булгакова “Мастер и Маргарита” был создан как зашифрованное сказание о
будущем, обозначив соответствие нескольких главных персонажей романа реальным людям из будущего. Возможно, она мне и не поверила, потому что выражение её лица во время моего рассказа соответствовало фразе “могло быть и лучше” — я имею в виду тонкие мимические сигналы лица, выражающие степень доверия по отношению к получаемым сведениям. Рассказал ей о других и о том, какую роль должен был в этой истории выполнить роман Михаила Булгакова. Много ей не рассказывал, только основные моменты, так как чувствовал, что “тёмные” будут отслеживать распространение информации, а человек, который будет владеть информацией, той, что владею я, но которой ещё нет в общественном сознании, безусловно, подвергается
некоторому риску. Насколько он (или — 141 — она!) верит в это — не самое главное. Важнее, получил ли человек эту информацию — даже распространение этой информация без веры в неё нового “носителя” они считали нежелательным для себя. Встретившись с девушкой через неделю, я спросил, всё ли нормально в её жизни. Она ответила: “Два дня назад я шла по улице вечером домой, и проезжавшая в том же направлении чёрная машина замедлила ход и стала двигаться почти с такой же скоростью, что и я, и, когда я решила перейти на другую сторону улицы, машина, ехавшая немного позади, резко набрала скорость — я едва успела отпрыгнуть. Я очень испугалась и почти бегом добралась
домой”. После этого то ли совпадения, то ли предупреждения, я решил Валентине, так звали девушку, ничего больше не рассказывать. Почувствовал, что “тёмные” не заинтересованы в распространении информации, поэтому и провели это событие на уровне предупреждения. Я не выбирал её на роль человека, на котором проверю свои ощущения о нежелательности для них распространения этой информации, просто мне надо было с кем-то поделиться этим, а “проверка” получилась как бы сама собой… Летом того же года Алексей от своей уральской фирмы купил компьютер, и мы его стали плавно осваивать. Фирма была посредническая — мы искали, чем можно заняться, где купить хороший товар и где найти покупателей для его продажи, чтобы на оставшуюся прибыль можно было жить — обычная торговая схема. Наша фирма была одной из многих фирм, занимавшихся такими операциями, но из-за отсутствия начального капитала, схема постоянно давала сбои. Атмосфера в офисе была и рабочая, и дружеская — Алексей взял на работу своих близких друзей
. Однажды, когда я ехал вечером в метро, по вагону шли две девушки и раздавали приглашения на мероприятие, проводимое “Церковью Христа”. Они сунули рекламный листочек и мне. Я убрал его в читаемую мной книгу. Подумав несколько дней, решил сходить. В это время я продолжал увлекаться Ошо и читал одну из его книг. В кинотеатре “Киргизия” собралось около ста человек. Со сцены выступил один из завсегдатаев этого общества, по-моему, его звали Михаил. Когда он закончил речь, слушатели разделились на небольшие группы. И тут же завязались беседы. Я познакомился с некоторыми людьми, которые мне были приятны внешне. Одним из них оказался мужчина средних
лет, рабочей специальности, которого тянуло к изучению Библии. Ему нужен был круг общения, чтобы иногда уходить из дома, где, как он сказал, не было полного взаимопонимания с женой. Мы с ним вышли в фойе кинотеатра, сели в кресла. К нам подошёл один из организаторов этого вечера, и мы беседовали на разные темы около получаса. В последующие несколько месяцев заседания этой организации проходили в зале на ВДНХ. Я ходил туда, чтобы найти новых друзей и заниматься не только материальными делами, а продолжить процесс духовного самообразования, приступив к изучению Библии, прочитав хотя бы раз её полный текст. Сколько раз я посетил эти собрания
на ВДНХ, к сожалению, уже точно и не вспомню. Осталось в памяти то, что на одном из заседаний впереди сидела молодая девушка, которая положила правую ногу на левую, на колене её лежала левая ладонь, а сверху правая. Только краем уха слушал выступление Михаила, поскольку моё внимание было приковано к линиям перехода на её кисти, потому что такие красивые руки увидел, видимо, впервые. На работе мы освоили компьютер, и сейчас даже вспоминать немного смешно, как нам прислали с уральской фирмы архивированные дискеты, и мы в коридоре института спрашивали, кто может разархивировать файлы. — 142 — “Тёмные” дают о себе знать снова… Примерно к осени 1994-го года мы решили заняться, помимо всего прочего, фармацевтическим бизнесом. Получили лицензию под уральскую фирму, а нашу московскую фирму решили сделать филиалом уральской. Собрали информацию о производителях препаратов, о крупных оптовых поставщиках и решили заносить все эти данные в компьютер, чтобы оптимизировать систему поиска и обработки информации. Информация требовала частого обновления, так что работы по вводу данных в компьютер хватало. Таблицу препаратов и цен на них мы решили создать в программе FoxPro, и память хранит номер версии — “версия 2.0”. Приходилось заполнять таблицу вручную, причём никто из нас не владел десятипальцевым методом печати, поэтому работа шла не так быстро, как хотелось
. Именно через таблицу поступил первый в Москве сигнал от “тёмных”. Сети Интернета у нас тогда ещё не было, так что через него это поступить не могло. Но сигнал был тонкий, его можно было и пропустить. Жизнь заставляла быть внимательным к мелочам. В тот вечер я заполнял таблицу, по очереди внося предложения очередных фирм. В первую графу вписывал название препарата, во вторую — цену, в третью — название фирмы-
поставщика. Ребята уже разъехались по домам. Алексей снимал квартиру в Павловском Посаде, дорога у него занимала ровно два часа в один конец. Я же мог пойти ночевать на Парковую улицу к Валентине. В этот вечер
рядом с метро Свиблово была назначена новая встреча людей, посещавших собрания Церкви Христа — большую группу разбили на четыре сектора (по сторонам света) и каждой отдельной группе дали своего лектора-организатора. Сбор был в кафе в половине седьмого вечера. В начале седьмого я занёс очередную запись в таблицу, запомнив название последнего препарата, чтобы, придя, найти последнюю строчку через быстрый поиск. В кафе собралось человек тридцать. Было несколько подготовленных выступлений. Потом люди, как обычно, разбивались на группы и беседовали на темы, близкие к религии и Библии. В начале девятого я вернулся в офис и решил продолжить работу с таблицей. Включил компьютер и набрал
в строке “поиск” название препарата. Щёлкнул на “ОК”, но вдруг выскочила надпись, что такой записи не обнаружено. Перемотав обычной перемоткой до последней строчки в таблице, увидел, что цена и поставщик на этой строчке сохранились, а вместо названия препарата стояло сочетание “DIR”. Эта команда используется в операционной системе MS-DOS для вывода на экран и просмотра директорий и файлов на диске. В определении этого компьютерного понятия было одно ключевое слово — “просмотр”. Послание, заключённое в этом слове читалось так — “просмотр продолжается”. “Тёмные” напомнили о себе, сообщив через эту компьютерную команду, что они в курсе всех событий моей жизни и что у них сохраняется интерес к продолжению
“тёмной истории”… Следующее заседание Церкви Христа было назначено через неделю. Между этими встречами к нам с Урала приехал Саша Каманцев. Это был молодой приятный парень, которого Алексей поставил директором уральской фирмы. Алексей и Саша обсуждали свои текущие дела и в один из вечеров взяли лист ватмана формата А3 и нарисовали на нём график предполагаемого роста доходов фирмы. Повесили его на шкафу, разделяющем помещение на две части, с той стороны, с которой лист был не виден от входа. Но его мог заметить входящий в помещение, если бы сделал пару шагов влево. Я был не согласен с этим, потому что “мало ли кто
зайдёт, и как на него эта информация подействует”, но — 143 — Алексей всё же настоял на том, чтобы повесить этот график. Они с Сашей Каманцевым прикрепили лист иголочками к шкафу, чтобы стимулировать интерес людей к работе. Когда через две недели я отправился на встречу в кафе, перед этим так же, как и в прошлый раз, ввёл очередное название препарата в таблицу, выключил компьютер и запомнил название — эуфилин. Причём эта была вторая запись данного препарата, от другого поставщика. Вернулся со встречи. Загрузил таблицу, набрал в графе “поиск” название “эуфилин”, и при первом поиске слово было найдено в середине таблицы, а при нажатии на кнопку “найти далее” выскочила надпись: “просмотр окончен”. Опять перемотал
вручную до последней строчки, и в этой строке сохранилось название фирмы-поставщика, цена препарата, а в ячейке, вместо названия “эуфилин” находилось два одинаковых слова, записанных строчными буквами — “LIST LIST”. К чему оно относится, было ясно без больших размышлений — через пару минут подошёл к графику предполагаемого роста доходов и снял его, свернув трубочкой
, положил на одну из полок. Изучив уже немного “подстраховочную психологию” “тёмных”, понял, что эти слова — DIR и LIST — должны вызываться какими-то сочетаниями клавиш при работе в программе “FoxPro”. Стал пробовать сочетания клавиш Alt и Ctrl с разными клавишами от F1 до F12. И нашёл то, что искал. Но до этого не знал, что такие сочетания существуют. Только некоторое понимание психологии “тёмных” позволило предположить, что подобные сочетания есть. Если бы их не было, то “тёмным” нечем было бы прикрываться, когда бы начались любые выяснения, как эти надписи появились в поле таблицы. А поскольку такие сочетания клавиш были — в первой комбинации при одновременном нажатии двух клавиш в поле
вставлялось сочетание “DIR”, а во второй комбинации при одновременном нажатии двух клавиш в поле таблицы вставлялось полное слово “LIST” — можно было бы сослаться на то, что я при выключении компьютера случайно зацепил эти две клавиши синхронно (хотя у меня с аккуратностью всё в порядке). Это была их логика. Но я никаких разборок
устраивать не собирался, прекрасно понимая “подстраховочную психологию тёмных”, и то, как они просчитывают “подстраховочные варианты прикрытия” — для них техника безопасности при передаче посланий стояла на одном из первых мест. На том заседании Церкви Христа парень, руководивший встречей, спросил, согласен ли я встретиться с семьёй человека, с которым познакомился в кафе на прошлой встрече. Получив от меня утвердительный ответ, встречу решили провести на следующих выходных. Мужчина дал мне свой телефон, адрес, и мы обговорили время встречи. Когда на следующий день Алексей спросил у меня, почему я снял график, ответил ему, что и сам чувствовал, что он не нужен, и получил этому подтверждение
. Просить от Алексея понимания таких вещей в ту пору было ещё рано. Он пока для такого понимания не созрел. Когда очередной раз поехал к Валентине, то сказал, что хотел бы с ней сходить в выходные в гости к моим знакомым. Она согласилась. Нас приняли радушно. Сидели, долго разговаривали на разные темы, одно только мне не понравилось, что меня довольно напористо уговаривали покреститься во второй раз. Первый раз меня годовалого крестили родители. Мужчина и его жена объясняли мне, что серьёзные решения надо принимать осознанно, в зрелом возрасте, а у меня было ощущение, что и одного раза достаточно. Мне сказали, что надо иметь
какой-нибудь тонкий спортивный костюм, в котором меня “макнут” в ванну и потом вытащат “заботливые руки”. Это вызвало у меня внутреннее сопротивление, но сразу отказываться не стал, пообещав подумать до следующих выходных. На этой же встрече присутствовала невысокая, очень спокойная девушка — Валентина Щавелькова, приглашенная из какой-то другой группы. От
неё шли очень гармоничные — 144 — вибрации, и хотя она была замужем, мы обменялись телефонами. Я обещал позвонить как-
нибудь. Это “как-нибудь” наступило после того, как меня стала агрессивно воспринимать мама той Валентины, с которой продолжал встречаться. Я не собирался жениться на её дочери и мама это почувствовала. Первый раз встретился с Валентиной Щавельковой на станции Комсомольская-кольцевая. Это было летом 1994-го. Потом встречи проходили обычно в районе Измайловского парка. Мы оба оставили Церковь Христа. Я продолжал читать книги Ошо, а Валентина вошла в группу по изучению Живой Этики по книгам Рерихов. В ту пору мне было интересно размышлять над таким понятием “Второе Пришествие” и
что за ним стоит. Получалось так, что это “мероприятие”, которое собираются провести светлые для того, чтобы на Земле остались только те, кто соответствуют дальнейшим задачам эволюционного процесса. Допустим, что решение у светлых по этому поводу уже принято и сроки определены, но как будет проходить процесс отбора? Мне представлялось большое количество ангелоподобных существ, разлетающихся по Земле, и каждое приставляется к человеку на какой-
то срок, чтобы этому тонкому существу хватило времени вынести объективную оценку: есть ли потенциал у каждого конкретного человека для решения дальнейших эволюционных задач. В зависимости от того, какое решение примет это тонкое существо, приставленное к человеку, над головой человека
(в тонком плане) будет поставлена галочка определённого цвета. А как будет происходить процесс убирания с Земли тех, кто не дотянул до определённого значения духовного потенциала, было пока не ясно. Это была первоначальная схема, которую часто себе представлял, и она рисовалась мне более “весёло-развлекательной”, чем серьёзной. Потому что всё должно быть наверняка как-то по-другому, но как, пока было не ясно (не казнить же всех таких людей на электрическом стуле — некорректно, да и стульев не хватит…). Следующим летом я поделился с Валентиной Щавельковой тем, что знал о наличии на Земле другой цивилизации, об их эволюционном тупике, в который они дружно зашли и из которого теперь не знают, как выбраться. Рассказал о романе Булгакова, о том, какой человек являлся основой какого образа. Сказал, что меня Булгаков “равномерно распылил” между образами Мастера, кота и воробья, да ещё и “подарив” некоторые ключевые моменты моей жизни другим персонажам. Сказал, что одна из сюжетных линий
в романе рассказывает о нашей небольшой группе, которая должна была в ближайшем будущем “откатать” опредёлённую программу, и теперь благодаря Михаилу Булгакову(либо из-за его сознательного шага, либо из-за его просчёта) эта программа уже попала в разряд “отменённых вариантов будущего”. У Валентины эта информация не вызывала внутреннего сопротивления, она просто размышляла над этим и в одну из наших встреч сказала: — То, что Михаил Булгаков создавал свой роман, опираясь на историю вашей группы — здесь гордиться нечем. Ты вчитайся в роман. Внутри романа мало света. И пусть это является её частным мнением, но оно для меня тоже было некоторой вехой в понимании того, какую жизнь на Земле собираются устроить “тёмные” — именно по своим меркам и шаблонам, которые они уже давно выбрали и которые хотят даже не предложить людям, а просто навязать. И света в их жизни “действительно мало”. Одни раз, это было уже примерно через год после нашего знакомства, Валентина пришла к
нам в офис. — 145 — Она ещё раз посоветовала мне начать изучать книги Рерихов и рассказала, где находится музей Рерихов в Москве. Проводил её до метро и вернулся в офис. В этот же день (уже после визита Валентины) к нам зашла молодая приятная девушка из фирмы “Комус”, распространяющая товары. Она долго уговаривала нас что-
нибудь купить. Я взял для себя три капиллярные ручки какой-то немецкой фирмы. Ручки были сероватого цвета, верх колпачков — плоский, окрашенный в цвет наполнителя ручки. Я взял ручки разных цветов — синего, красного и чёрного. В ту пору мы иногда втихаря ночевали в офисе, в шкафу специально лежал спальный мешок. Проснувшись на
следующее утро, обнаружил на столе четыре ручки — к этим трём добавилась ещё одна такая же, с чёрным верхом колпачка. “Тёмные” (из какой-то их группировки) положили ещё одну ручку, давая понять — всё равно тебе придётся о “тёмной истории” рассказать, увильнуть не удастся. Мыслей доводить этот материал до печатного издания в ту пору я не имел, потому что уже не доверял “тёмным”. Но поскольку у них, как выяснилось в течение года моего пребывания в Москве, почему-то сохранился интерес ко мне, решил дальше размышлять над этой темой. Да и число 13 декабря какого-то года было уже намечено “тёмными” как время, когда мы
встретимся. Пусть тогда докажут мне, что у них лояльные намерения по отношению к людям Земли. Следующее послание от “Т”-товарищей пришло в конце лета 1995-го. Как всегда в “хитром виде”. Я периодически делал успешные попытки бросить курить и часто не курил и по нескольку месяцев и даже по нескольку лет. Всю весну того года и почти всё лето не курил. И вот как-то в августе, придя на работу в офис на Свиблово, почувствовал сильное желание закурить. Решив, что следующая попытка бросить курить будет более удачной, пошел к палаткам возле метро и стал выбирать что-нибудь из серии “чем приятно отравиться
”. Выбор остановил на чёрной пачке сигарет “JPS”, которые тогда ещё были в продаже. В тот день выкурил несколько сигарет. Вечером поехал ночевать в Большие Дворы Павлово-Посадского района. Я жил тогда у мамы. Средний брат отдыхал в это время с семьёй на юге. (У него в посёлке отдельная квартира.) Отец и мама были в нашей станице на Кубани, так что заходить в квартиру было некому. Придя домой на подставке для телефона, прикреплённой к стене около входной двери, обнаружил сигарету. Она была без фильтра с логотипом фабрики “Ява”. Сигарета называлась “Вариант”. Как-то, находясь в районе метро “Белорусская”, позвонил с проходной фабрики “
Ява” в отдел сбыта и спросил: “Были ли когда-нибудь в ассортименте фабрики сигареты с названием “Вариант”. Мне ответили, что такого точно не было. Тем более сигарета была без фильтра, а это уж слишком не современный вариант. И белый цвет сигареты опять соответствовал слову “встреча”, и всё послание читалось как “Вариант “встреча” сохраняется”. Эта сигарета появилась в тот день, когда после многих месяцев перерыва выкурил первую сигарету. “Тёмные” показали ещё раз, что они отслеживают как развиваются события после смены линии моей жизни, и давая понять мне, что моё сближение с ними даже в этом новом варианте является целесообразным для них… — 146 — Центр “Беловодье”. Вопросы: духовное развитие человека; эволюция Вселенной; “Второе пришествие”, или эволюционный скачок человечества. Осознаю намерение “тёмных” устроить своё “светопреДставление”.
В это время по понедельникам посещал лекции в музее Рерихов, недалеко от метро “Кропоткинская”. Чаще ходил один, иногда с Валентиной Щавельковой. На одной из лекций познакомился с Сергеем Юрьевичем Ключниковым, руководителем центра “Беловодье”. Центр в ту пору располагался в клубе, напротив проходной фабрики “Ява”. Первые свои занятия и семинары по Учению я прошёл именно здесь. Мне запомнилось одно занятие, где Сергей Юрьевич объяснял некий усреднённый путь ищущего истину человека. Когда человек начинает стремиться к познанию тайн мира и понимает, что кроме интеллектуальности, существует ещё и духовность, которая наряду с интеллектом может помочь проникать в тайны мира — это значит, что у
человека включился так называемый “магнитный центр”. Под влиянием импульсов из этого центра (если человек их в себе не заглушил) он приходит к той или иной религии. Если человек продолжает стремиться дальше к изучению основ мироздания, он может попасть в группу или центр, где изучаются главные положения тех знаний, что уже напечатаны в книгах. Но для усвоения их нужны время, упорство и желание, впрочем, как и в любом другом деле. Если стремление человека к познанию истины сохраняется и дальше, то он может попасть в небольшую группу, в которой один или несколько человек имеют связь на тонком уровне с Учителем, являющимся координатором деятельности
группы. Последний может давать подсказки тогда, когда группа затрудняется найти ответы. Но это при условии, если он видит, что намерения участников группы чисты, а стремление к познанию истины искреннее. Если человек стремится к истине дальше, то ему даётся свой Учитель, который может себя проявлять открыто, а может стать “закулисным” руководителем событий его жизни. Учитель следит за усвоением его подопечным вечных истин и подбрасывает своему ученику мысли, над которыми ученик размышляет с тем, чтобы со временем их осознавать. Учитель направляет ученика к такой жизни, чтобы усвоенные им истины легли в основу каких-либо действий, а желательно и всего его существования. В центре
“Беловодье” я прошёл немало семинаров. На одном из них я получил представление, что же такое Второе Пришествие и что за событие в будущем Земли скрывается за словом “светопреставление”, каков будет “механизм” его действия. Лекция называлась "Учение Гурджиева Г.И. и Успенского П.Д. Энеаграмма”. Подтемы были такие — мандалы и символы
; — энеаграмма в других учениях; — энеаграмма как синтетический мировой символ; — символика чисел в энеаграмме; — энеаграмма и алфавит. Лекцию вёл Евгений Николаевич Кирилёв. Кирилёв — это его литературный псевдоним. Под ним он выпустил две книги. В начале Евгений Николаевич рассказывал, как его заинтересовало, по каким законам сделана скрипка Страдивари, как рассчитывались её размеры, по какой кривой завита головка инструмента. Изучая скрипку, он пришёл к понятию “золотое сечение” и путём долгих переборов всяких вариантов кривых в одном справочнике нашёл информацию, что кривая завитка в скрипке называется “клотоида”. — 147 — Здесь я дам некоторые выдержки из этой лекции. Знаю, что это могут прочесть и те, кто этим занимается, они поймут всё, и те, для кого информация будет новой. Для них скажу, что суть можно будет поймать в любом случае: “То, что я нашёл, было сделано в 1979-80 годах… Как всегда
, подобные поиски заканчиваются удачно и спонтанно неожиданно, лишь бы было стремление найти ответ и не останавливаться в поиске… Клотоида вращается вокруг ассимтоты. Начинается она с радиуса, равного бесконечности, и бесконечно приближается к ассимтоте… Знаки даются стилизованно, частично… В основу скрипки было положено “золотое сечение” и кривая клотоида. Скрипка — механическая модель всей Вселенной. То, что мы называем энеаграммой, это всего-навсего спирали гипоклотоиды, свившиеся вокруг себя. Мир как система свившихся вокруг себя спиралей. Бог есть мировой океан сознания, а мы, как кирпичики, сотканные из спиралей, представляем собой живые существа, и сами подобным же образом себе творим жильё, машины, самолёты, ракеты и всё
остальное. И всё это подобно одно другому. Если бы мы знали точно и ясно законы, мы бы увидели, что в своём творчестве мы ничего нового не изобрели, мы только повторяем то, что дала нам природа в виде определённых форм, определённых законов. Энеаграмму нельзя понять с помощью тех методов, которыми пользуется наука, а для того, чтобы её понять, нужно “художественное мышление”. В познании мира надо переходить от так называемого словесно-логического мышления к образному мышлению, надо научиться мыслить образами, а для того, чтобы мыслить образами, внутренний диалог должен быть остановлен, ум должен стать пассивным, он не должен мешать человеческому восприятию мира посредством
образов, для этого надо развивать представление, воображение, мышление образами. Мышление образами в соединении с внутренними чувствами человека ведёт к пониманию мира, понимание, синтезируясь, ведёт к осознаванию мира, осознавание ведёт к раскрытию всех возможностей человека и к восприятию мира в том виде, в котором он есть на самом деле, без всяких учёных формул. К истинному видению мира. На сегодняшний день мы видим мир всего лишь в его плоском изображении, всего лишь поверхность предметов. Настоящее, истинное видение есть видение того, что есть на самом деле. Поэтому и сложность восприятия энеаграммы, которую нельзя в плоском виде, а тем более в одномерном, освоить, требует образного
мышления, надо иметь достаточно тренированное воображение, чтобы представить её хотя бы в трёхмерном виде. Спираль – вибрирующая форма материи. Прежде, чем начинается творчество мира, должно присутствовать некоторое напряжение. То, что мы называем Вселенной, то, что мы называем творчеством Бога, начинается с создания некоторой оси напряжения. Она символизируется прямой линией или единицей. Прежде чем началось творчество Вселенной, была создана гигантская волна напряжения, ось напряжения, а всё остальное — это взаимодействие спиралей, которые проявляются в нашем сознании в виде огромных вибрационных систем стоячих волн. Поэтому вся Вселенная - это не что иное, как настроенные в большом напряжении струны стоячих волн, и эти струны стоячих волн выражаются
в виде этой кривой, которая называется клотоида… — 148 — Знания всегда были, всегда есть, всегда будут, они у нас на столе, они среди нас, они вокруг нас, наша задача заключается не в том, чтобы жить механически, а чтобы раскрыть, как сказано у Христа в Евангелии: “Откройте свои глаза и откройте свои уши”. Всё это вокруг нас надо увидеть и услышать. Давайте рассмотрим процесс эволюции мира. Все считают, что эволюция мира это вот такой график: Ничего подобного! Мир никогда так не эволюционировал. Как же мир может эволюционировать, если следующее поколение чаще получается хуже поколения своих отцов? Мы живём во времени, когда происходит накопление количественных показателей, за счёт снижения качества. И приближается такой момент, когда количество резко перейдёт в новое качество. И опять качество начнёт снижаться за счёт увеличения количественных показателей. Эволюция мира осуществляется скачкообразно, и я думаю, наступит такой момент, когда мы с вами будем свидетелями этого процесса. Количество людей на земле резко уменьшится, а их качество резко возрастёт. Вот
график эволюции мира: t Эволюция — это общий процесс, инволюция — это переход качества в количество, а революция — это резкий, скачкообразный процесс развития, переход количества в качество, который ничего общего не имеет с братоубийственной бойней. Если взять определённый исторический период, то в нём преобладает инволюционный процесс, который занимает значительно больший период времени, чем революционный. По всем предсказаниям мы находимся рядом с таким резким скачком качества системы с уменьшением её количества. Отсюда и появление этих индийских периодов, или Юг. Как известно, самая лучшая Юга называется Сатия юга, или Золотой Век, потом идёт Трета юга, или Серебряный Век, затем идёт Двапара юга, или Бронзовый Век
, и Кали юга — чёрный, или Железный Век, или царство количества. Если рассмотреть энеаграмму и эту повторяемость шести цифр в дроби, когда единица делится на семь: 0,142857142857…, то мы увидим, что дробь состоит из бесконечной повторяемости шести цифр. Что есть эта повторяемость? Это стояние на месте, нет седьмой точки, нет сознательного толчка. Наличие сознательного толчка даёт эволюцию, подъём спирали на новый уровень, увеличение вибрационной способности. Отсутствие сознательного толчка ведёт к постоянной повторяемости этого процесса, к бесконечному увеличению одних и тех же вещей, и описывается этот процесс повторяемостью шести цифр (142857…). Если царство количества находится во всех трёх мирах, то мы и получим пресловутое число
666, то, которое наводит такой ужас и страх на многих людей как число Зверя. На самом деле, исходя из энеаграммы — это царство количества во всех трёх мирах. Ну, естественно, оно страшно, потому — 149 — что эволюции нет. Поэтому у Николая Константиновича Рериха и сказано в одном из стихотворений: “Бойся, когда неподвижное придёт в движение, когда посеянные ветры превратятся в бурю, когда речь человеческая наполнится бессмысленными словами, когда самую безобразную женщину назовут “желанная”. Это о том времени, когда всего много, а смысла во всём этом нет. Мы как раз и живём в это время. Седьмой точки в энеаграмме нет. А седьмая присутствует незримо, как эволюционная. Она в другом плане. Она тянет вверх. Она выше. Тогда, при переходе на новый уровень повторяемости нет, и каждый новый цикл — это действительно новый цикл Он тоже из шести цифр
состоит, но находится уже на более высоком уровне. А когда движения вверх нет, идёт повторяемость по прежнему циклу. Если в человеке нет сознательных толчков, если в душе нет той высшей составляющей, которую мы называем Христом и которая даёт силу тяги вверх, мы неизбежно устремляемся вниз, мы неизбежно кристаллизуемся во всём нашем отрицательном и становимся уже не людьми, а даже хуже животных. Что делать человеку, когда он один? Ему нужно самосовершенствоваться. Вот родился молодой человек. Первое, что природа создаёт в нём — это система чакр… …Превратить семя в оджас, или в высшую умственную энергию. При этом это семя, поднимаясь по всему позвоночнику, достигает головного мозга, и это является его питанием. По пути этот поток встречает эмоциональный центр, укрепляет его, увеличивает мощность этого центра, который вырабатывает вещества для питания астральных и тонких тел человека. А поднимаясь в головной мозг, являясь питанием головного мозга, этот поток укрепляет ментальную часть человека, и, таким образом, такой человек
, который сохранил семя, который смог его поднять вверх — он обладает хорошей внутренней эмоциональной природой и очень крепким, стойким и целенаправленным умом, способным решать любые задачи, то есть он обладает энергией творчества. Это энергия творческая, прежде всего. И истинное назначение семени — стимулировать творчество человека. Ну, а как мы с ним распоряжаемся?! Сами понимаете. Когда мы рассмотрим энергетическую и эмоциональную систему человека, мы увидим, что целостность и правильность развития этой системы зависит от энергии. Только от энергии, больше ни от чего. Напряжение это энергия. Половая сфера — это тоже энергия. Поэтому правильно развитая и накопленная энергия создаст и правильный образ жизни и совершенствования. Расход энергии приведёт к обесточиванию, к развалу, распаду, к созданию отрицательных эмоций и, в конечном счёте, к преждевременному старению и смерти. Вся система Гурджиева, прежде всего, направлена на борьбу с отрицательными эмоциями, как к основному методу экономии энергии. И экономия энергии начинается с детских лет. Вся практика духовных совершенствований направлена на
рассмотрение самого себя и нахождения тех щелей и дыр расходования наших энергий. Расходуется энергия неисчислимыми путями и методами. Если взять физическое тело, то это пустые, бесполезные, ненужные движения. Если взять эмоциональную сферу, то это отрицательные эмоции всех видов — гнев, раздражение, ненависть, всякая злоба, всякая болтовня. Если взять интеллектуальную сферу, то это пустая болтовня, это внутренний диалог, непрерывная свистопляска в уме, спор с другими людьми, разговоры, какие-то ненужные воспоминания и прочее, и прочее. Всё это дыры, всё это бесполезный расход энергии. Чтобы этого не было, надо, прежде всего, найти эти места, понаблюдать за собой, и постепенно их ликвидировать. Не должно быть
лишних желаний. Если вы стремитесь к совершенствованию, значит основным должно быть желание усовершенствоваться, и это сильное желание должно — 150 — постепенно возрастать, и возрастание этого желания должно увеличиваться по мере накопления энергии. Накопление энергии в системе, где происходит вращательное движение, как в волчке, описывается формулой J ω
2
E = ——— 2 Чем больше вы раскрутили волчок, тем больше вы накопили энергии. Этот закон универсальный, и если вы накопили в водохранилище воду, это ещё не энергия. Энергия получается тогда, когда вода раскрутила турбину. Если начать раскручивать симметричный волчок, то можно его раскрутить и сильно, и он останется цел. Если мы раскручиваем однобокий волчок, то раскрутка будет эксцентрична, начнутся прецессионные (вибрационные) движения, и, если волчок сидит в опоре, будет зажат, то сильная раскрутка такого волчка приведёт к разрушению и уничтожению. Я вам ответственно заявляю, что точно такой же процесс происходит и с человеком. Для того, чтобы он накопил энергию, нужно, чтобы система, где
накапливается энергия, была уравновешена и симметрична. Это, во-первых. Во-вторых, должна быть найдена та ось внутреннего волчка, вокруг которой и создаётся вращательный момент, где накапливается эта энергия. Без уравновешивания системы бесполезно накапливать энергию, даже если вы победили отрицательные эмоции, остановили внутренний диалог. Вы всё равно её не накопите. Организм, придя в неравновесие, так или иначе, сбросит этот излишек энергии. Он обязательно установит такой процесс, где бы не было разрушения. Потому что организм обладает способностью сохранять живучесть. А для того, чтобы не умереть, он будет сбрасывать излишек вашей энергии. Поэтому, для того, чтобы накопить энергию, нужна ось. Так вот, такой осью
является в человеке ось, проходящая через серединную чакру, про которую Елена Ивановна Рерих говорит, что она принадлежит не этому плану, а на наш план выходит, как проекция Анахаты, только небольшой чакрамчик, и эта ось проходит через саму Анахату и чакрамчик, через сердце. И там происходит процесс накопления энергии. И если кто-то будет вам говорить, что энергия по-другому накапливается — не верьте этому. Любой физик вам скажет, что система должна быть уравновешена. Уравновешен верх, и уравновешен низ. И если низ принять за некое физическое тело, а верх за умственное тело, то я вам точно скажу, что ум не умнее тела, а
тело не глупее ума. Наше тело — это проекция нашего ума, и они равнозначны. И если вы возьмёте весы, то с одной стороны будет тело, с другой стороны ум и духовные качества человека, и пока они не уравновешены на точке опоры, вы никогда не накопите энергию. Поэтому такой точкой опоры является ось, проходящая через сердечный чакрамчик, и три чакры от оси находятся снизу, и три — сверху. Три нижние чакры более связанные с материальным миром, у большинства людей развиты достаточно прилично, а три верхние чакры, развивающиеся через творчество, через интеллектуальные и духовные движения в человеке, часто развиты слабее. …Вся эта работа происходит в поле сознания. Что такое сознание, я сам не знаю, но могу предположить. Вся эта энеаграмма, весь этот процесс творчества посредством семеричной системы, и тот творец, который всё это дело творит, я думаю, что где-то существует океан сознания, и это всё находится в неком пространстве, в котором присутствует только сознание
. И пока нет процесса творчества, это сознание распределено равномерно по всему пространству. Но после того, как начинается процесс закручивания творчества, как начинают закручиваться спирали, часть этого сознания в эти спирали начинает как бы захватываться, и каждый атом, и каждая молекула, и каждый орган обладают своим уровнем сознания по мере мощности этого — 151 — вращающего момента. И, в конечном счёте, эти составные части, собираясь в органы, части тела, начинают формировать внутри большие структуры, насыщая их сознанием, целыми системами сознания. Это — если мы говорим о процессе, происходящем снизу. Но есть и другой процесс. Об этом я уже говорил, что весь процесс творчества начинается с плана. Так вот видимо в человеке тоже существует божественный план, или то, что мы называем монада, или искра божья… Кто будут те люди, которые останутся после эволюционного скачка, который ожидается в недалёком будущем? Никто не будет их отбирать! Не будет ангелов сидящих на затылке, которые будут отбирать…” Дальше Евгений Николаевич говорил
, о том, что одним из самых главных элементов Второго Пришествия является кратковременная смена одной или нескольких констант, позволяющих материи существовать в стабильном виде. В зону этого изменения констант попадёт вся Земля и её близлежащее пространство. Границы этой области будут рассчитаны в той обители светлых, куда простым смертным вход пока запрещён. И эта смена параметров естественно захватит и всех живущих на Земле людей, чтобы выявить тех, кто сможет выдержать ту энергию, которая будет добавлена каждому человеку для определения насколько человек готов к решению новых эволюционных задач. Надёжным и на 100% верным тестом будет принудительная и кратковременная “раскрутка” энергетической системы человека через ось Анахаты
. Тот, кто это выдержит, сразу вберёт в себя огромное количество энергии и станет обладателем того, что называется духознанием — понимание высших истин в мире зависит от количества энергии, которую человек сможет выдержать и накопить, не разрушаясь. Такой человек получает ответ на свой вопрос либо мгновенно, либо очень быстро, полно и с разными нюансами. И этот ответ сопровождается мощным чувством уверенности, что это действительно так. Человек не получит ответов на абсолютно все вопросы, но степень знания и понимания возрастёт на огромную величину. Так что человек, готовый к улучшению, совершит резкий скачок в развитии практически мгновенно, а человек, не достигший критического уровня центрирования в
своёй структуре, уже не сможет посмотреть, каков будет мир после светопреставления. Ещё приведу небольшой фрагмент из лекции Евгения Николаевича: “Те люди, которые привели свою систему в равновесие, они будут приёмниками, эти люди помимо своей воли будут накапливать большое количество энергии, и эта быстро накопленная энергия автоматически приведёт к резкому улучшению у них интеллектуальных и духовных свойств, и если мы вспомним одну из ранних книг Библии — “Пророчество Даниила”, то там есть такие слова: “И святые будут сиять как звёзды” — человек, вбирая в себя дополнительную энергию, будет мгновенно
трасмутироваться, и превращаться в сияющий шар, духовный шар энергии, а те, кто не сможет в себя этот огонь вместить, он для них может оказаться губительным”. Ещё раз рассказываю о разнице между “светпреДставлением” и “светопреставлением”. На что похоже светопредставление? Оно очень похоже на то, как “подсвечивают” себя артисты на сцене во
время выступлений. Это зачастую очень красиво и эффектно. Даже бывает потрясающе красиво. А во время светопредставления “сценой” была бы вся Земля, и “выход из-
за кулис” был бы над всеми крупными городами и с очень красивыми визуальными эффектами (текст романа Михаила Булгакова: “Вспыхнуло так сильно и ярко, как не бывает
даже при бензине”). Я не думаю, что они бы “поскупились” на это шоу. Было бы действительно очень красиво (первая заповедь запускающих салют: каждый следующий залп должен быть лучше — 152 — предыдущего или, по крайней мере, равен предыдущему). Это светопредставление затронуло бы только эмоциональную сферу людей, введя их в состояние, близкое к эйфории. Но внутренней структуры людей оно бы не коснулось. Светопреставление, напротив, не гонится за внешними эффектами, а является “неописуемой энергетической мощью”, затрагивающей константы существования материи, изменяющей какую-то базовую константу напряжения на какие-то секунды, которых вполне хватает, чтобы выжили духовные и “центрированные”. Это может восприниматься как волна огня, плавно прокатывающаяся по Земле. Максимальное напряжение при изменении стабильной до сих пор константы будет строго рассчитано, как и будет чётко рассчитан график нарастания и спада напряжения. В этом графике будет
учтено всё, чтобы отбор произошёл быстро и безболезненно для всех — и для тех, кто останется стоять на ногах после прохождения энергетической волны по Земле, и для тех, кто не останется… Позднее константа снова закрепиться на базовом стабильном параметре. И этот параметр будет либо прежним, либо будет закреплён на новом, более высоком уровне. Будет учтено и рассчитано всё, за это можно не беспокоиться. Беспокоиться надо будет только за то, чтобы подготовить себя к этому событию и остаться, всё-
таки, стоять на ногах. Да и само “духознание”— это состояние, близкое к “постоянному духовному экстазу”, ради которого можно и поработать над собой (с внутренним
сдерживанием его проявления, ощущаемого человеком как спокойная собственная внутренняя мощь, что так же чувствуют окружающие человека люди). Теперь посмотрим, что по этому поводу есть у Елены Петровны Блаватской. Вот выдержка из книги “Карма судьбы”: “В высшей степени странно то, что и ламы, и друзы обладали одинаковой мистической статистикой. Они считали количество людей в человечестве как 1332 миллиона. Они говорят, что когда добро и зло придут в равновесие на весах человеческих деяний (ныне зло сильно перевешивает), тогда дыхание “Мудрости” в одно мгновение уничтожит 666 миллионов людей. В оставшиеся 666 миллионов людей воплотится “Высшая Мудрость”. Это могло иметь, и, вероятно, имеет, некое аллегорическое значение. Но
каким образом это соотносится с числом “Великого Зверя” в “Откровении” Иоанна?”1 В тот же год я прочитал несколько книг о жизни Серафима Саровского и о том, что он сказал своему ученику, что вернётся на Землю во плоти накануне Второго Пришествия: “Мне, убогому Серафиму, от Господа Бога положено жить гораздо
более ста лет. Но так как к тому времени архиереи русские так онечестивятся, что нечестием своим превзойдут архиереев греческих во времена Феодосия Юнейшего, так что даже и величайшему догмату Христовой Веры — Воскресению Христову и всеобщему Воскресению веровать не будут, то посему Господу Богу угодно до времени меня, убогого Серафима, от сея превременныя жизни взять и затем во утверждение догмата воскресения, воскресить меня, и воскрешение моё будет, яко воскрешение семи отроков в пещере Охлонской во времена Феодосия Юнейшего. По воскрешении же моём я перейду из Сарова в Дивеево, где буду проповедовать всемирное покаяние. И на сие великое чудо соберутся в Дивееве люди
со всех концов земли, и там, проповедуя им покаяние, я открою четверо мощей и сам между ними пятым лягу. Но тогда уж и настанет конец всему.”
2
… 1
Елена Петровна Блаватская. Карма судьбы. — М: Издательство “АСТ”, 1997. 101-102 с. 2
Составитель Сергей Владимирович Фомин. Россия перед вторым пришествием — М. Издательство ООО “Серда-Пресс”, 1998. 444-446 с. — 153 — “В последнее время будет у нас изобилие во всём, но тогда уже будет всему конец”. “Но эта радость будет на самое короткое время: что далее <…> будет <…> такая скорбь, чего от начала мира не было!” “Тогда жизнь будет краткая. Ангелы едва будут успевать брать души!”
1
То, что этот будет просто переход системы в новое состояние, об этом говорил другой русский священник – Святитель Кирилл, епископ Туровский (1130-28.04.1183): “Огонь неугасимый потечёт от востока до запада, поядая горы и каменья и древа, и море изсушая; твердь же яко береста свертится, и вся видимыя сущия вещи, развее человек, вся от ярости огненныя яко воск истают, и згорит вся земля. И сквозь тот огонь подобает всему человеческому роду пройти <…>. В них же суть неции, мало имуще согрешения и неисправления, яко человеци, понеже есть Бог един без греха, да и сим огнём искушени будут, очистятся и просветлятся телеса их яко солнце по
добродетели их, праведным даст свет, а грешным — опаление и омрачение. Перешедшим же им сию реку огненная си река, по Божьему повелению, послуживше и отшедши к западу, учинится во озеро огненное, на мучение грешным. После будет вся земля нова и ровна, якоже бе искони, и бела паче снегу, и потом, повелением Божьим переменится и будет яко злато, изыдет из нея трава и цветии много различнии и неувядающие никогда же… и возрастут древа не яко видимая си суще, но высотою, лепотою, величеством невозможно есть изглаголати усты человеческими”.2 Для меня было ясно, что “тёмные”, просмотрев будущее, нашли в нём угрозу для себя и решили провести перехват того мероприятия, которое наметили светлые как эволюционный скачок. В памяти у многих сохранился эпизод из первой серии пятисерийного фильма “Освобождение” под название “Огненная дуга”. За сутки до немецкого наступления русские узнали, что немцы запланировали наступление на три часа утра, и в 1 час 05 минут, Жуков приказал открыть огонь по позициям немцев из всех имеющихся орудий и огневых установок. Благодаря этому русские в самом начале Курского сражения получили мощное стратегическое превосходство. И это был первый и очень верный шаг, позволивший удержать и закрепить создавшееся сразу после мощной огневой подготовки преимущество. “Тёмные”, просматривая будущее, увидели светопреставление в середине лета 2044-го года. И их руководство спланировало перехватить стратегическую инициативу у светлых на несколько месяцев ранее светопреставления, в апреле-мае 2044-го года. Они решили взять реванш у Жукова через 100 лет. Чтобы этого не произошло, пришлось подключиться дружественной группировке других, Михаилу Булгаков и какому-то носителю Высокого Сознания. Почему я провёл параллель между началом
Курского сражения и ситуацией на Земле в апреле-июне 2044-го года? Однажды вечером, находясь в офисе на седьмом этаже ЦНИИС (где мы снимали два смежных помещения), я сидел за компьютером, оставшись к вечеру один, и в первом помещении раздался довольно сильный удар. Похожий звук могла вызвать книга, упавшая с расстояния тридцати сантиметров на стол. Дверь между комнатами у нас всегда была открыта. Выйдя в первое помещение, обыскал все шкафы, где стояли справочники фармацевтических препаратов — объёмные книги большого формата. Но все справочники были на месте и самый крайний 1
Там же. 441 с. 2
Составитель Сергей Владимирович Фомин. Россия перед вторым пришествием — М. Издательство ООО “Серда-Пресс”, 1998. 473 с. — 154 — тоже стоял на месте. Облазив все шкафы в поисках источника звука и не найдя его, пришёл к выводу, что информация содержится во времени, когда раздался этот звук. Сразу после этого громкого удара вышел в первое помещение и посмотрел на факс, часы на котором показывали 19:44. Потом стал думать, почему бы
тем, кто произвёл этот звук, не подождать час и инициировать этот звук в 20:44, ещё раз подтвердив 2044-й год. Это было бы логичнее. Тогда в памяти всплыл фрагмент из фильма “Освобождение”. (Битва на Курской дуге — 1943-й год (19:43), но и 1944-й год (19:44) так же относится к той же Великой Отечественной войне). Основной эпизод о сборе информации о “тёмных” был ещё впереди, а в ту пору я уже понял, что слова “светопреставление”, о котором говорится в “Откровении ” Иоанна в Библии, и слово “светопреДставление”, которые было элементом предыдущего сценария встречи цивилизаций — это совершенно разные события. Как догадался и о том, что “тёмные” хотели
, чтобы светопреДставление произошло затем, чтобы удивить людей, и чтобы они поверили в него как в Библиейское светопреставление, проведя “своё мероприятие” на несколько месяцев ранее запланированного светлыми эволюционного скачка — более длинный срок будет не верен с точки зрения психологии — не будет психологического “прижатия” других надвигающимся на них как рок светопреставлением, а более короткий срок будет неверен с точки зрения проведения на Земле “дополнительных мероприятий”, запланированных агрессивной группировкой других, которые бы своими действиями постарались склонить светлых к отказу от светопреставления, вынудив их “подарить” после этого отказа им эту планету, и заодно вынудить светлых признать своё поражение. Как-то в начале осени 1997 года мы с Алексеем поехали куда-то в центр Москвы по Калужско-Рижской линии. В вагоне метро Алексей стоял лицом к схеме метро, а я — к нему спиной. Проехав пару остановок, Алексей слегка толкнул меня локтем и, наклонившись к уху, сказал: “Прочитай, только не падай”. Обернувшись к схеме метро, увидел надпись, довольно
хорошо прорисованную ручкой: “Стасюков Сергей, Россия, две буквы “с” — новый мессия”. Фамилия была несколько искажена, но такое искажение позволял себе в детстве наш сосед Серёжа Чаплынский, живший на той же лестничной площадке. У него была привычка кричать зимой с лестничной площадки или летом в открытое окно, стоя во дворе: “Стасюковы, выходите”. Теперь относительно слова “мессия”. “Тёмные” любят давить на самость, чтобы человек запал на что-то там такое… (короче, чтобы стал раздуваться от гордости). Сам себя я этим вот “мессией” не считаю (здесь, когда будут это печатать, самое главное, чтобы не пропустили частицу “не”, а то у мессий возникает масса всевозможных
проблем… хотя у меня есть стратегически важная для людей информация… да, и иногда меня посещают мысли подумать и помедитировать над значением этого слова как-нибудь на досуге…). И ещё о расположении надписи. Думаю, надпись была одна, без тиражирования, и они просто просмотрели на своей технике, в каком вагоне метро мы в этот день будем ехать, как с Алексеем расположимся внутри вагона, и в этот вагон утром послали кого-то сделать надпись на схеме, чтобы через несколько часов она оказалась напротив лица Алексея. Способности в просмотре Главного на сегодняшний день варианта будущего, деталей и нюансов этого будущего у них большие, но это
не добавляет им внутреннего света, а добавляет внутренней хитрости. (“Воин” не накапливает внутренней силы, а используя подсказки, вытащенные из будущего при помощи установки, позволяющей просмотреть полную версию приближающего будущего, привыкает “огибать” сложные ситуации, а не проходить через них, и это приводит к слишком комфортной и тепличной жизни человека, что “не
есть хорошо” для увеличения духовной и — 155 — психологической мощи как для отдельного человека, так и для всей цивилизации в целом, потому что снижает среднестатистические показатели, и делает всю цивилизацию более уязвимой при прохождении сложных участков истории и в любых сложных ситуациях. Неверие в себя лишает человека отваги и уверенности в будущем…) Школа в Кемерово. Краткие напоминания “тёмных” о себе. Моё очищение от “сущности”. В тот год я продолжал посещать центр Рерихов, в котором слушал лекции, а ещё ходил в центр “Беловодье”. В “Беловодье” организовалась группа по изучению “Тайной Доктрины” Елены Петровны Блаватской и учению Калачакры. Несколько ребят из Москвы овладевали этим учением какое-то время самостоятельно, потом стали заниматься с Владимиром Анатольевичем Бакановым. Он вёл секцию альпинизма в Кемерово и параллельно руководил группой по изучению наследия Елены Петровны Блаватской и наследия Рерихов. Первый раз я посетил лекцию Владимира Анатольевича в сентябре девяносто шестого года во время его пребывания в Москве. Было не всё понятно, но зато очень интересно. Такое восприятие часто бывает при вхождении
в новые учения, и хорошо, если рядом находится толковый учитель. С октября 96-го года побывал примерно на пятнадцати занятиях по Калачакре в центре “Беловодье”, проводимых московскими ребятами. Перед тринадцатым декабря 1997-го года у меня внутри не было никаких сигналов, подсказывающих, что прямой контакт с “тёмными” намечен именно в этом году
. День прошёл ровно. Я бы не сказал, что жаждал встречи с ними. Просто мне была интересна их логика в этой истории, их глубинные мотивы, исходя из которых, они и выстаивали короткие и длинные цепочки событий. У В. А. Баканова каждый год в Кемерово в феврале проходят школы, приуроченные ко Дню рождения Елены Ивановны Рерих. И я решил съездить в это время к Баканову. В один из январских дней 1998-го нам в офис позвонили из банка “Нефтяной Альянс” и спросили, почему мы заказали наличные деньги, а сами их не получаем (в этом банке был открыт счёт нашей фирмы). Оказалось, что кто-то
заказал днём ранее 15 000 рублей, чтобы получить их назавтра. Никто из нас эту сумму и любую другую не заказывал — мы всегда такие шаги согласовывали друг с другом. Когда через неделю я снимал деньги для того, чтобы поехать в Кемерово, то мне в банке ещё раз высказали, что мы уже второй раз заказываем деньги, а сами их не снимаем. На этот раз была заказана сумма в 50 000 рублей (опять кто-то сделал маленький акцент на цифре 50). У нас тогда не было таких денег на счету. Попросил дать мне посмотреть журнал заказа наличных денег. В нем действительно в заказах за те два дня стояло название
нашей фирмы и через чёрточку напротив названия — суммы предварительного заказа (наличные деньги можно было заказать телефонным звонком в банк, сказав название организации; кодовое слово, которое было у каждой фирмы для работы с банком по телефону, обычно не спрашивали). Школа В.А. Баканова в Кемерово проходила четыре дня. В один из них, когда я сидел в зале, первый раз обратил внимание на то, что число 13 декабря попадает на 44-ю неделю по Калачакре. Первый день по Калачакре, если рассматривать временной интервал в год, приходится на день весеннего равноденствия — 21 марта. Временной интервал в году делится по Калачакре на 60 недель, и если взять калькулятор и посчитать, в какую неделю попадает начало — 156 — и конец дня 13 декабря по этому календарю, то получится число около 44-х, то есть будет идти 44-я неделя. То есть ещё в тот год, когда “тёмные” повесили мне бирку на чемодан, они уже знали, что я буду заниматься Калачакрой, и через попадание дня тринадцатое декабря в 44-ю неделю по
Калачакре подтвердили, что они продолжают планировать “событие-Х” на 2044-й год (даже за “вычетом” из сценария Встречи Цивилизаций Золотой Свадьбы, после того, как не стал жениться на Оксане). В Кемеровской школе познакомился с участниками и довольно близко сдружился с двумя женщинами — Ниной и Таней. Они были из другого города. На
Нину обратил внимание, потому что в ту пору я встречался в Москве с женщиной, которая была настолько на неё похожа, словно они были сестрами. Нина мне рассказывала про свой путь, как она пришла к Учению, как начался контакт с Учителем, и что это он послал их в школу, потому что считает, что им будет полезно прослушать лекции. С Ниной обменялись телефонами. Самыми интересными в школе были неформальные обсуждения за вечерним столом, когда в присутствии В.А Баканова обсуждали многие темы, связанные с Учением. Вернувшись в Москву, продолжил работу в фирме. В начале апреля позвонил Нине, и она вдруг сказала, что они
с Татьяной собираются ко мне в гости. Ответил, что для меня это пока не совсем удобно. Мы ожидали новые сделки только через неделю. Мне было бы проще, если бы они приехали через пару недель. Но Нина стала настаивать и добавила, что завтра они купят билет на самолёт и через три дня будут у меня. Нина закончила свои уговоры словами: “Неужели тебе сложно принять двух женщин?”. На следующий день мы созвонились, и Нина назвала номер рейса. Встретив гостей в аэропорту “Домодедово”, мы сначала заехали в офис, где провели какое-
то время вместе с Алексеем и Андреем, а затем поехали на квартиру, которую
мы снимали в проезде Шокальского. Вечером спросил у Нины, почему они так скоропалительно решили приехать, Нина ответила: “Тебя решили проведать”. Но что-то здесь, всё-таки, было не так. И я за разъяснениями обратился к Тане (мы сидели с ней на кухне, и Нины рядом не было), намекнув, что можно было бы немного подождать с приездом. На это Таня тихо, чтобы Нина не слышала, ответила: — Нас Учитель послал сюда, сказав, что мы срочно нужны в Москве. А слово Учителя для нас — закон. Их быстрый приезд стал мне сразу же понятен. На следующий день Нина, измерив рамками мою энергетику, сказала, что внутри меня живёт Сущность, сильно контролирующая мои действия, и забирает для своего комфортного существования часть моей энергии, и выгнать её из меня и сразу поставить защиту можно, только если сеанс провести у неё дома. Решили, что приеду к ней в начале лета. Затем Нина попросила меня сесть на диван, а сама
села на стул напротив, попросив закрыть глаза и запомнить те образы, которые увижу во время сеанса частичного восстановления энергетики. Двадцать минут в комнате стояла полная тишина, после этого Нина сказала: “Всё, открывай глаза и расскажи, что увидел во время сеанса”. Во время сеанса перед моим внутренним взором прошло два чётких образа. Первый образ пришёл в первой половине сеанса. Это была чёткая картинка двух городов. На переднем плане было что-то похожее на пустыню, на некотором расстоянии от меня (около километра) начинался город. Он был широким, а все здания построены из абсолютно чёрного, хорошо отполированного и поблёскивающего камня. Здесь были и обычные
прямоугольные — 157 — здания, виднелись большие купола и среди них были видны минареты. Заходить в этот город особого желания не возникало. На каком-то расстоянии за чёрным городом был другой город из светлого камня (цвета слоновой кости). Этот город был выше. От него шли очень спокойные вибрации, там тоже были и обычные здания, и большие купола, и минареты. Но была одна незадача — путь в светлый город лежал сквозь темный, и обходного пути не было. Уже потом, размышляя над этой картинкой, понял, что кто-то вложил её в моё сознание. Это было сообщение о том, что если люди не купятся на посылы “тёмных” и
не застрянут в той жизни, которую им хотят навязать “тёмные”, то у них есть шанс дойти до светлого города. Пройти к светлому городу через улицы тёмного города можно только в случае, если ощущение окончательной цели движения не будет потеряно даже на один день, даже на один час (другие потеряли из виду окончательную цель эволюции сначала на короткое время, и сразу за этим потеряли навсегда, дружно застряв целой цивилизацией в материальном мире). То, что предстоит проделать нашим людям в ближайшие несколько десятков лет, будет напоминать греческий миф об Одиссее. Проплывая мимо острова сирен, которые сладко пели и звали к себе, Одиссей приказал
привязать себя к мачте корабля, на всякий случай, если сердце дрогнет, и он не сможет устоять против соблазна. Второй картинкой, пришедшей во время сеанса, была дорога в какой-то местности. Она была видна почему-то только на два шага вперёд. Дальше картинка размывалась. Нельзя было спланировать путь на большое расстояние, потому что чёткий рисунок местности был только рядом. Мне передали сообщение, которое предназначалось не только мне, но и всем остальным — “пройдёте весь путь поэтапно”.
В ту же пору часто ловил себя на том, что отдельные моменты “тёмной истории” стали надолго уходить из зоны сознания и потом через долгий срок “вплывать” в сознание, удивляя меня как бы “по новой”. Чтобы не забыть какие-то моменты этой истории, решил перенести события этой истории, пусть в сжатом
виде в какой-нибудь компьютерный файл. Чтобы позже воспользоваться этими записями, если когда-то посчитаю целесообразным написать книгу обо всей этой истории и сделанных на основе всей полученной мною информации по ходу этой истории выводах. Записи в дневниках были в основном схематичными, и я решил их расширить, создавая, тем самым, основу для этой книги. Это решение я принял в конце апреля 1998-го года и для начала систематизации воспоминаний решил остаться в офисе первого и второго мая — мы могли оставаться в институте и на выходные, и на ночь, и на праздники, благодаря хорошим отношениям с бабушками-вахтёршами и ребятами из охраны. Первого
мая занимался в офисе какими-то делами, связанными с работой, а записи по “Т-истории” решил начать заносить в компьютер рано утром второго, хорошо сознавая, что ночь с первого на второе мая была одним из главных элементов сценария встречи цивилизаций первого варианта развития событий, и этот факт поможет мне создать “
синхронный настрой” при воспоминаниях. Встал в пятом часу. Включил слабую настольную лампу, потому что на улице было ещё темно. Собрал спальный мешок. Налил воды в электрический чайник, включил его. Подошёл к компьютеру и нажал на кнопку. Когда нажимал, в голове мелькнула мысль: “Пора”. Компьютер загрузился, электрочайник отщёлкнулся. Сразу за щелчком чайника
раздался телефонный звонок на факс. Снял трубку, но ответа не было, лишь лёгкое шуршание в трубке, и ещё в той комнате, откуда звонили, играла какая-то спокойная музыка, причём было слышно, что музыка играла именно в комнате звонившего. Надеясь, что в трубке заговорят, спросил: “Алло, вы кто?”. Опять услышал только музыкальный — 158 — фон. Послушал ещё немного музыку, потому что на том конце трубку не вешали, а ждали, когда я положу её сам. Отметил про себя: “Стоило только подумать “пора” и включить компьютер, чтобы начать записывать “тёмную историю”, как они опять обозначились. Ну, дают ребята!” Я сел за компьютер и решил пройтись по вставкам информации из будущего в романе Булгакова. Загрузив русскую версию Paradox 5.0, где у меня находился электронный дневник, написал следующее: Для того чтобы понять многие вставки информации из будущего в романе Михаила Булгакова, по которым движется повествование и “прокатывается” от вставки к вставке, надо эти места убирать из контекста повествования и выносить
на отдельное поле, чтобы их понять без соответствующего окружения, которое служит и повествованием, и подходом к очередной такой вставке. Первой вставкой в тексте романа является число “44”: “… в главе 44-й знаменитых Тацитовых “Анналов”… В тексте в конце цифры “44” находится окончание “ой” — в главе сорок четвёртой… Убранное из контекста число “44-й” имеет окончание “-ый” и является указанием на год, выбранный для кульминации “Т”-истории — 2044-ый … …Далее я разбирал другие вставки информации, аккуратно перелистав всю книгу, где у меня эти вставки были отмечены. Работал часа два. Выключил компьютер и решил ещё часик поспать. Утром снова загрузил компьютер и открыл лист той формы, которую
создал сам, чтобы информация снималась с таблицы и удобно располагалась на экране. Запись в электронном дневнике соответствовала числу 2 мая 1998 года. Здесь утром я заполнил текстом основное информационное окно. На этой странице дневника, в небольшом поле, над которым у меня была надпись “Итоги дня”, стояло пять жирных красных плюсов, точно вписавшихся во всю ширину поля. Когда выключал компьютер — их не было — это поле утром не заполнял. Шрифт в этом окошке поля я задал в конструкторе, создавая форму в программе: 16, Times, жирный, красный. Это было задано, само же поле оставалось пустым перед выключением компьютера утром. Успели-таки поставить свои отметки, пока я отдыхал, заодно
ещё раз (в который уже раз!) поставили “пятёрку” за выводы, хотя и без их “пятёрки” я уже был абсолютно уверен в их правильности. В течение приблизительно двух недель вспомнил все события и этапы “тёмной истории”, создал “событийный костяк” на случай, если решу отдать всю эту историю и сделанные выводы людям. Записи я делал краткими и схематичными, но активизируя память, старался вспомнить в хронологическом порядке все случаи, создав достаточно полную памятку для себя. Как мы и договаривались, в июне съездил к Нине в гости, чтобы провести сеанс очищения от “того” (или “той”), кто пристроился во мне. Когда я спросил, кто такие эти
Сущности, которые проникают в человека и могут лишать его энергии, подкидывать всякие неприятные мысли, Нина рассказала: — Многие образовались в нашей Вселенной, но есть и из параллельных Вселенных. Они могут проникать в человека при ослаблении защитных свойств его ауры . Сеанс очищения занял примерно двадцать минут. Всё это время простоял в комнате
с закрытыми глазами. В конце сеанса жжение в груди начало нарастать. Было такое ощущение, как будто меня накачивают энергией, словно мячик, я чуть не рухнул на пол, но Нина успела поддержать меня. Она объяснила, что мне дали столько энергии, сколько мой организм мог выдержать в тот момент. Так что состояние очень ясного понимания, называемого “духознанием”, поймал и пережил. Пусть и приблизительно, но я уже мог понять, что это такое. Правда, это состояние — 159 — держалось всего около недели. У духовных людей оно может держаться постоянно и в более выраженном виде. Потом Нина рассказала, что сеанс сопровождали красивые, высокие Создания, чьи головы уходили на другой этаж. Жаль, я их не мог видеть, так как не обладал тонким зрением. Окончательный вариант встречи: 13 декабря 1998 года. Загадочные круги на кубанском поле. Летом того же года мы довольно тесно подружились с Сергеем Земцовым. Он работал в охране ЦНИИС, учился на юридическом факультете. Сергей оказался понятливым человеком. Как-то раз он зашёл ко мне в офис и увидел у меня на столе роман “Мастер и Маргарита”. Это был не тот томик, подаренный мне в
Новокузнецке. Ту книгу либо кто-то из наших взял и не вернул (она стоял в Больших Дворах на полке в нашей квартире), либо сами “тёмные” забрали его, чтобы “подчистить следы”, на тот случай, если у них что-нибудь сорвётся, и, если мы, встретившись 13 декабря какого-то года, не сумеем договориться. Сергей спросил мое мнение о книге. Я сказал ему, что роман представляет собой зашифрованное послание людям. И либо я расскажу людям, что к чему в романе, либо они так и будут фантазировать по поводу содержания романа и первоисточника происхождения многих сюжетных линий в нём. Я спросил у Сергея, нет ли у
него романа, выпущенного издательством “Художественная литература” в 1988 году? Там на задней обложке изображены персонажи романа, расположившиеся на ладони. Объяснил Сергею, что мне такой роман подарили, а сейчас я его не могу найти, а привык работать именно с этим изданием. На следующий день он подарил мне свою книгу. В один из
августовских дней 1998 года, находясь в офисе, на подставке для бумаг, “плечевой” и динамичной, прикрученной к столу и нависающей правее монитора, по уровню чуть выше него, расположил календарь этого года. Рядом с ним прислонил бирку, прикреплённую 8 апреля 1989 к моему чемодану. Появилась такая композиция: — 160 — Когда я увидел, что 13 декабря попадает в этот год на воскресенье, а само воскресенье записано на календаре сочетанием SU, то фраза, вложенная в текст бирки, прочиталась практически сразу. Крайние буквы в sibiu уходят на обозначение воскресенья, остаются буквы ibi. Итак, дальше английская “b” переходит в русскую “б”, потому что они обозначают один
и тот же звук, и фраза полностью читалась так — “тринадцатого декабря, в воскресенье, будут поставлены точки над “i” с обеих сторон”. Причём буквы “ibi” были зажаты по краям сочетанием SU, и это ещё раз подтверждало, что именно в эти сутки должны произойти какие-то события. Причём событий должно было быть два, потому что здесь две точки над “i”. “Тёмные” должны будут поставить свою точку над “своей” буквой. Мне же предстояло поставить какую-то точку над своей буквой “i”. До декабря оставалось четыре месяца, так что время понять, что делать, у меня было. Стал думать дальше. На свитке слово Sibiu написано отдельно от тринадцатого декабря. Это тоже должно
относиться к какому-то воскресенью, и уже не к нашей встрече13-го декабря 1998-
го года, а к “окончательной точке”, назначенной “тёмными” на вечер 1-го мая 2044-го года. По расположению слова sibiu на свитке выходило, что этот день тоже должен быть воскресеньем. Вошёл в программу Paradox, загрузил свой электронный дневник, в окошке формы дневника “полная дата” набрал 01/05/2044, перевёл курсор в другое поле, и в поле полной даты образовалась надпись — “Воскресенье 1 Мая 2044”. Так что две фразы, занесённые в бирку, прочитались. Оставалось только поразмышлять, что же это за точка с моей стороны и чего она должна касаться. Знал, что свою точку они поставят только после того, как я поставлю свою. То, что год, на который была намечена встреча 13 декабря, вычислил правильно, подтвердила дополнительная информация из книги “XX век. Хроника необъяснимого. Тайны космоса”, купленной в киоске рядом с метро “Свиблово”, в которой на странице 6, в предисловии, находятся слова, относящиеся к кругам на полях: “В последнее время всё чаще обнаруживаются и целые сюрреалистические картины. Одна из них, например, выглядит наподобие пробирки с точкой наверху, другая напоминает гантели — два круга, соединённой прямой полосой”.
1
(Пробирка с точкой наверху напоминает букву “i” с точкой наверху, а одним из основных товаров, которые мы в ту пору поставляли лабораториям, были биологические пробирки 16 х 150). Более явным посланием было сообщение в этом же предисловии к книге, рассказывающем о кругах на 1
Зигуленко С.Н. “ХХ век. Тайны космоса. — М. Издательство Олимп; ООО “Фирма “Издательство АСТ”. 1998. 6 с. — 161 — полях в том же районе Краснодарского края, где я родился: “В начале июня 1998 года очередные загадочные круги были обнаружены на поле агрофирмы “Россия” Усть-Лабинского района Краснодарского края. Первым на изображение в виде кругов и спиралей, соединённых огромной дугой и стрельчатыми лучами, причём выглядевшие так, словно они были отпечатаны
единовременно гигантским штампом, опустившимся с небес, обратил внимание местный бригадир Виктор Расторгуев. Он рассказал о происшествии своему начальству; оно в свою очередь обратилось в милицию. К делу подключилась и местная печать и вездесущие уфологи. Отыскались и свидетели, видевшие, как над полем “крутила круги” слепящим лучом летающая тарелка, и даже… заказчик сего послания. Во всяком случае, Н.И. Кузема — местный звездочёт и контактёр — без обиняков заявил: — Прилетали ко мне из галактики номер двадцать три. Оставили послание. Вот расшифрую, и…”.
1
Штамп был поставлен примерно в двадцати километрах от места моего рождения, причём они выбирали именно такое место, где в названии хозяйства было слово “Россия”, как и в надписи в метро в Москве было это же слово (со сдвоенной “с” в середине). ИНОПЛАНЕТЯНЕ ИНТЕРЕСОВАЛИСЬ БУДУЩИМ УРОЖАЕМ НА КУБАНИ
Той загадочной ночью кто-то позвонил в милицию Усть-Лабинска и шальным голосом сообщил, что в районе станицы Некрасовской совершил посадку НЛО. - Пить надо меньше, - посоветовали в ответ. А наутро, когда еще не сошла роса, бригадир агрофирмы "Россия" Виктор Расторгуев объезжал поля. На одном из них с высокой дорожной насыпи он заметил какие-то проплешины. "Неужели потрава?" - подумал бригадир и двинул напрямую по высокой пшенице к месту, где обнаружил непорядок. То, что он увидел, заставило остолбенеть. На поле красовались загадочные рисунки в виде кругов и спиралей, соединенных огромной дугой и стрельчатыми лучами. Пшеница, колосок к колоску, уложена в окружностях, как на
циферблатах, строго по часовой стрелке. И главное - никаких следов человеческого присутствия, никаких намеков на тропинки, протоптанные от дороги и лесополосы. Словно кто-то сверху гигантским штампом поставил печать, при этом не повредив, не задев ни одного колоска, обрамляющего рисунок. -Господи, да что же это такое?! - вслух произнес Расторгуев. И долго
-долго вглядывался в небо, ища ответа на заданную кем-то головоломку. А потом рванул в станицу. О происшествии доложил главному инженеру хозяйства Александру Дутову. Тот в свою очередь известил милицию. А потом созвонился с директором местной школы, преподавателем астрономии Владимиром Матвеевым. Вооружившись нехитрыми приборами, какие были под руками, бытовым дозиметром, выехали на "космическую" ниву. Часа два буквально ползали они по хлебному массиву, измеряя окружности, делая замеры электромагнитного излучения и радиации. В результате появился замысловатый чертеж в форме диковинного цветка 1
Зигуленко С.Н. “ХХ век. Тайны космоса. — М. Издательство Олимп; ООО “Фирма “Издательство АСТ”. 1998. 10 с. — 162 — явно не земного, по их твердому убеждению, происхождения. С большим кругом с обеодаой в самом центре, диаметром 29,8 метра, двумя закрученными в разные стороны спиралями, соединенными коромыслом дуги, и кругом поменьше - диаметром 9,8 метра. Что больше всего поразило станичных исследователей - дозиметр отщелкивал понижение уровня радиации по мере приближения к центру рисунка. По краям - 16 рентген, а на «пупке» -11. Эти данные подтвердили и милиционеры дежурной группы, прибывшие вскоре на поле. Для них, правда, это было рядовое происшествие, квалифицированное в протоколе как «хулиганское действие, приведшее к повреждению посевов». Но вот кто нахулиганил? Земной романтик, ищущий подтверждения своим мечтаниям, или?.. Даже страшно сказать. А хочется! Начальник
Усть-Лабинского РОВД Борис Ковтун сказал, комментируя происшедшее: - Конкретных лиц, которые наблюдали бы это явление, не обнаружено. Но мы склонны считать, что рисунок на поле - дело рук человеческих. Тем более что в лесополосе обнаружено место, где кто-то находился в ту ночь. Совсем свежее. Результаты же анализов проб грунта, сделанных
в агрохимлаборатории, ничего аномального не выявили. Обычный агрофон. И все-таки в глазах главного милиционера района светился какой-то ребяческий огонек. Он почему-то вспомнил, как лет десять назад наблюдал в Армавире нечто похожее на НЛО. Да и потом Ковтун организовал аэрофотосъемку некрасовского космического цветка с самолета, вызвал для точных замеров геодезистов. Поразительно! Жажда чуда привела на проштемпелеванный квадрат хлебного поля под Некрасовской тысячи зевак. Но это необычное, как ни крути, происшествие не затронуло ученый мир. А ведь подобное случается на Кубани уже во второй раз. В прошлом году круги, очень похожие на некрасовские, появились под Белореченском. Еще раньше они были
замечены в Западной Европе, в частности в Англии, и получили название пиктограмм. Правда, там вроде бы сознались в "космических художествах" хулиганы-романтики пенсионного возраста. Детективы ищут таковых и у нас. Но стоит хоть один раз самому пройти по замысловатым дугам и завиткам, закрученным в непостижимую головоломку, и от версии земного происхождения этих "художеств" не остается и следа. - За ночь такое не сделаешь, - говорит инженер-практик Александр Дутов. - Нужны основательная подготовка, математические расчеты, специальные приспособления. Еще категоричнее в своих суждениях учитель-астроном Владимир Матвеев: - Я убежден, что это послание из космоса. Нам что-то хотят сказать. Возможно, пригласить к диалогу. Он
по-своему прочитал послание, вооружившись астрономическим атласом. Центральная часть некрасовской пиктограммы - точная копия одного из космических объектов из скопления галактик в созвездии Волосы Вероники. Одна из "завитушек" кратно повторяет рукава нашей с вами родной галактики. (Вспомните, как она изображена в школьном учебнике по астрономии.) А вот вторая, соединенная с «нашей» дугой, закручена в обратную сторону. Именно она символизирует пока неведомую нам галактику, считает Матвеев. По его словам, именно оттуда прибыли на Землю космические почтальоны, приглашая нас к диалогу. — 163 — Оказалось, что еще один житель Некрасовской точно знает, в чем ключ к разгадке. Это Николай Иванович Кузема - местный звездочет и уфолог, человек-легенда, конструктор космических кораблей и "контактер с космическим миром", как любит представляться он. - Нет никаких секретов. Прилетали ко мне, из галактики N 23. Оставили послание. Вот расшифрую, и... Так, может быть, все-таки видел пришельцев в ту ночь хоть один запоздалый путник? Милиция утверждает: свидетелей пока нет! Станичная же "контрразведка" более категорична: свидетелей хоть отбавляй! Многие, как выясняется, не спали в ту ночь, которая запомнилась мертвяще-черной и тихой, даже петухи не пели. Станичная молодежь, возвращавшаяся со свиданий, заметила
какое-то необычное свечение в небе и мелькание бликов, будто перекрещивались лучи прожекторов. Рыбаки, вышедшие на ночную ловлю сазана, отметили какой-то странный гул - но не самолетный, - и после этого клев как отрубило. Жительница хутора Железного Е. Шаровка утверждает, что видела в небе огромное светящееся тело. Она сравнивала его с воронкой, которой пользуются в обиходе для переливания молока или подсолнечного масла. Есть, оказывается, и главный свидетель. Правда, он не спешит объявляться. То самое место, которое обнаружили милиционеры в лесополосе, он облюбовал для тайной встречи с любимой. А любимая - чужая жена. Попробуй тут объявись - такая космическая война в собственной хате поднимется! Словом
, в разгар свидания, по его рассказу, на поле началось тако-о-ое... Ярко вспыхнули огни, в грохоте зависла «тарелка» и каким-то слепящим, неземного цвета лучом начала чертить по земле. Влюбленных, разумеется, с того места как ветром сдуло. Станичная байка? А вдруг нет? Глава Усть-Лабинского района Константин Горовой откликнулся на случившееся своеобразно: - Да пусть себе летают. Лишь бы не мешали. Местные хлеборобы, говоря о видах на урожай, гадают, даст ли прибавку космическое поле после прилета инопланетян или наоборот. Хотя тот участок, где отпечатались загадочные круги, уж точно никакой прибавки не даст. Тысячи ног прошли по нему, затоптав немало колосьев. А люди все едут и едут. Из окрестных станиц и хуторов, из Краснодара, Ростова-на-Дону и даже с Украины. ...Ваш корреспондент, находясь в самом центре некрасовской пиктограммы, вдруг почувствовал, как, впрочем, и многие другие, что земля начала уходить из-под ног. Сопровождалось это сильным головокружением. А потом обнаружилось, что информация, полученная только что, словно стерлась из памяти. Почему-то едва прослушивалась, перемежаясь глухими провалами, запись, сделанная на диктофоне, хотя батарейки были свежими. Спасибо, помог блокнот. Видимо, чернильная паста "ихним" космическим штучкам неподвластна. Да и снимки, сделанные оперуполномоченным Усть-Лабинской милиции майором Владимиром Ахтырским, получились четкие. Правда, над эпицентром пиктограммы они
подернуты дымкой, словно оттуда исходит свечение. Приглядитесь... Николай СЕДОВ, соб. корр. «Труда». Усть-Лабинский район Краснодарского края. («Труд-7», 11 июня 1998 г.) — 164 — На этом рисунке левый круг с четырьмя спиралями и правый круг с тремя спиралями. Эти спирали могут обозначать разное время эволюции на одной планете и на другой. Те, кто это рисовал, свою планету поместили слева, с четырьмя кругами, а Землю поместили справа, с тремя — 165 — эволюционными кругами. Два нарушения плавности линий на пути от одной планеты к другой вполне могут говорить об уходе в другое пространственное измерение и о выходе из него в другом месте, ближе ко второй планете. У тех, кто это рисовал, есть планы создания некой новой структуры, которая представлена на рисунке верхним кругом. У них имелись свои планы на этот счёт. Имелось первоначальное течение событий, и завязка событий по “Т”-истории сохранилась, но под влиянием информации о будущем из романа Михаила Булгакова события свернули на другой путь, что символизируется небольшим изломом на пути к верхнему кругу. Так что этот небольшой излом вполне
может быть символом моего отказа от линии моей первоначальной судьбы и от первоначальной линии будущего Земли. Этот излом действительно существовал, и пшеница была там уложена таким же способом, как и в других местах рисунка. Об этом я узнал от Владимира Евгеньевича Матвеева, директора местной школы в Некрасовке, изучавшего рисунок на поле с компасом и приборами в числе первых. Примерно через месяц после случая в Некрасовке, в июле 1998 года, в том же Усть-
Лабинском районе три рыбака из станицы Новолабинской ловили рыбу утром на реке Лабе, в том месте, где к реке вплотную примыкают поля агрофирмы “Рассвет”. Порыбачив некоторое время, они увидели
летающую тарелку, зависшую над рекой недалеко от них. Через некоторое время от неё отделилось святящееся тело и нырнуло в реку, после чего тарелка улетела. Интервью с рыбаками было показано по краевому краснодарскому телевидению. И случай в Некрасовке, и наблюдение странного объекта рыбаками, проходили на территории хозяйств (“Россия” и “Рассвет”), где в названиях была сдвоенная буква “с”. А насчёт большего количества эволюционных кругов поговорим несколько позже. Когда я смотрю на этот рисунок, то интуиция мне подсказывает, что верхний “лысый” круг — это тот же самый правый круг, но очищенный от всех “эволюционных наслоений” при помощи “товарищей” из левого круга. Временной интервал по “очищению
” Земли от местных людей занял бы месяц-полтора интенсивной “работы”. После этого луч с правым кругом, символизирующим на рисунке Землю, был повёрнут на 120°. После этого “двойного действия” с рисунком мне более понятным становится, почему “изломчик” направлен к верхнему кругу, а не правому — у них до сих пор зреют планы полного освобождения планеты от местного населения. Мы ещё раз попадаем в символическое изображение не просто интересных планов “тёмных” насчёт Земли, а очень интересных планов… И пусть теперь люди, живущие на Земле, попробуют сказать, что “тёмные” их не предупредили и информацию о своих планах не передали. И ещё, глядя на этот рисунок
, мне наконец-то удалось сформулировать базовую установку или базовый принцип, опираясь на который агрессивная группировка других “работает” с людьми. Он звучит так: “Информацию мы вам в скрытом виде дадим. Поймёте — будем считать, что вам повезло. Не поймёте — будем считать, что повезло нам”.
Просто информация сверху “сбрасывается” не всегда в таком явном виде, как хотелось бы…. (Для самых любопытных остановлюсь на двух моментах, связанных с этим изображением и рисунком: На оригинале фотографии есть линия, идущая от левого круга со спиралями к центральному большому кругу и соединяющая этот маленький левый круг с центральным прямой линией. Внимательно посмотрев на рисунок, интуитивно понял, что на первоначальном рисунке этой линии не было. Для уточнения этого вопроса я позвонил жене Виктора Расторгуева, Людмиле Васильевне Расторгуевой, предоставившей мне этот снимок. Я спросил её, откуда взялась эта дорожка между левым и центральным кругами. Она ответила: — 166 — — Откуда взялась? Да я её протоптала, вот она там и “взялась”, мне же надо было как-то пройти к центральному кругу, а потом по моей “тропинке” прошло очень большое количество людей, так что эта тропинка стала широкой. Но вначале её там не было. Это мои “художества”. Так что тропинку
я с чистым сердцем убрал в Photoshopе, чтобы она не мешала восприятию первоначальной картинки. Далее, насчет перевода этого изображения в схему, нарисованную снизу. Я ни разу не видел в печати правильной схемы, сделанной с этой фотографии. Так что мне пришлось внимательно рассмотреть это изображение на фотографии, потом нарисовать его от руки на листе, после этого отсканировать рисунок, загрузить в Photoshop и там уже убрать все неровности рисунка. Я видел изображение этого рисунка, проходившее в печати, но оно совершенно не соответствовало фотографии. В газетах говорили, что изображение похоже на созвездие “Волосы Вероники”. Я совершенно не хочу сказать, что Кузема входил тоже в “
группу по запутыванию следов”. Думаю, что у него была какая-то “интимная слабость” в сторону созвездия “Волосы Вероники”, и поэтому он исказил рисунок в сторону этого созвездия, но та информация, которая была вложена “другими” в первоначальный рисунок на поле, тоже потерялась после искажения рисунка Кузёмой и К°. В этом месте повествования
я никого не обвиняю, а просто говорю, что рисунок, бывший в печати, не соответствовал той схеме, которая была “впечатана” в это поле). А теперь расскажу, как ко мне пришла информация по второму случаю. Я приехал в Усть-Лабинск в сентябре 2004-го года и встретился с Людмилой Васильевной Расторгуевой в школе, где она работала учительницей. Она мне привезла эту фотографию, и в нашем с ней разговоре сказал ей, что информация с этого рисунка была предоставлена мне на прочтение, и именно потому, что мне надо было “вытащить” информацию, они искали место, где в названии хозяйства была сдвоенная буква “с”, по двум главным буквам
моих инициалов. Поэтому для рисунка они выбрали хозяйство с названием “Россия”. После того, как я сказал Людмиле Васильевне об этом, она секунд на 10 задумалась, потом ответила: “Теперь я понимаю, почему сразу за этим они прилетали на территорию хозяйства “Рассвет” — там тоже сдвоенная буква “с”. Значит, там тоже есть какая-то
информация для Вас”. И рассказала о передаче, которую она смотрела по Краснодарскому телевидению. А теперь рассказываю о символизме, заключённом во второй случай (летающая тарелка зависла над рекой, потом от неё отделилось светящееся тело и нырнуло в воду, а сама тарелка улетела). Во время светопреставления те, кто смогут выдержать большое количество энергии и не разрушиться, начнут светиться и останутся живы, войдя в “воды жизни”, или в “жизненный поток”, символизируемый самой рекой (светящееся тело отделилось от несветящегося и нырнуло в реку). А те, кто не “засветился” и не прошёл “тест энергии”, души тех уже без тел покинут эту Землю и улетят в тонкий
мир (тарелка, такого же сероватого цвета улетела вверх…). Так что очень и очень большая вероятность, что первый рисунок “отштамповала” на поле агрессивная группировка других, потому что в рисунке представлена в символическом виде тема того же полного захвата планеты для своих нужд, а второй случай был проведён как ответная мера, как полное символическое изображение приближающего светопреставления, после которого эволюция на Земле будет спокойно продолжаться за счёт людей, “нырнувших в воды продолжающейся жизни”. И был проведён он дружественной группировкой других. — 167 — Обе группировки других в этих двух случаях чётко обозначили, как каждая из них видит будущее этой Планеты… И в этой “дуальности” видно, что основная борьба за отстаивание жителями Земли светлого эволюционного пути ещё впереди… Время: 13 декабря. Место: квартира Булгакова. Цель: встреча с “тёмными”. Поездка за советом. Была уже середина октября 1998 года, а светлых мыслей по поводу того, какую же точку я должен поставить, так и не приходило. Мысли появились в конце октября, когда в ЦНИИСе я зашёл к своей знакомой Наташе, работающей секретарём у человека, делавшего проекты для разных организаций. В последнее время тот сильно болел и на работе показывался редко. Мы сидели с Наташей в кабинете под номером 607, и тут меня заинтересовал рулон кальки, стоявший в углу. Я видел его и раньше, но обычно пробегал по нему взглядом как по элементу интерьера. В тот день взгляд “зацепился” на нем, а потом пришло и осознание того, как
поставить свою точку над одной из букв “i”. Надо было взять рулон кальки, отмотать небольшой лист и аккуратно вырезать трафарет для такой надписи: Здесь был мастер. 84 83 82 Сходить утром 13 декабря в дом, где находится квартира Булгакова, и, прикрепив скотчем к стене рядом с квартирой этот лист, быстро распылить по листу краску
из баллончика, оставив на стене эту надпись. Быстро всё снять и попытаться сделать так, чтобы меня не заметили, потому что, если меня кто-то заметит, это может быть небезопасно для его жизни, так как “тёмные” старались сохранить инкогнито — потому что именно такой подход к событиям входил в их планы. Кто внимательно сложил у себя в сознании все кусочки мозаики, тот сам поймёт, почему… Когда я стал размышлять, ограничиться ли этой надписью или что-то к ней прибавить, то решил, что можно будет дополнить рисунок ещё двумя треугольниками с цифрами и поместить их справа от надписи. 1984 2044 Чтобы люди знали, что цифра 84 в романе является указанием на события 1984-го года, а сам роман нацелен своими финальными событиями в 2044-й год. Треугольник, направленный вверх говорил о разбитой мною в 1984-м году люстре, о моём разводе в том же году. Направленный остриём вверх треугольник говорил и о случае “4.10”, указывая на то, что события происходили 7 сентября
1984-го года в воздухе, а направленный остриём вниз нижний треугольник говорил о том, что в 2044-м году события будут происходить уже на Земле. — 168 — Осенью того же года как-то зашёл к своей знакомой. Она работала в центре Москвы в нескольких сотнях метров от “Площади трёх вокзалов”. Так вот эта моя знакомая обещала помочь с распространением нашей продукции, потому что её приятельница была заведующей одной из лабораторий. С ней я познакомился в центре “
Беловодье”, где она тоже прошла ряд семинаров. Мы сидели у неё на работе, после довольно большой паузы в разговоре она спокойно произнесла: “Зря ты отказался от первоначального варианта”. Стал вспоминать, про какой это вариант она говорит, но ничего не вспомнил. Значит снова о первоначальном сценарии, который ушёл в прошлое и не
материализовался. И значит, эта девушка так же была “приставной” и была введена в моё окружение для контроля и наблюдения за ситуацией. И даже если допустить, что её интерес к светлому Учению был искренен, так у многих к Учению возникает любопытство, которое потом гаснет. На линии Учения сложно удержаться, особенно в начале пути. Да и цели её посещения центра могли быть самыми разнообразными, и одну из них я уже обозначил. Так что к ноябрю нашёл то, что надо сделать. Вырезать надпись на кальке запланировал в первых числах декабря. О том, что мне надо было идти на встречу с какими-то нездешними людьми
, я поделился с Сергеем Земцовым. Сказал ему, что решение встретиться принял, хотя где-то внутри у меня было сомнение в целесообразности такого шага. Сергей мне посоветовал ещё подумать и посоветоваться со знакомыми, которым я доверяю, о том, нужно ли отправляться на эту встречу. Размышляя над словами Сергея Земцова, пришёл к выводу, что будет не лишним посоветоваться с Ниной и Татьяной. Позвонил Нине и сказал, что собираюсь к ним в гости. Мы договорились на субботу 28-го ноября. Сообщил, что хочу поведать им интересную историю и посоветоваться, что же мне в этой ситуации делать. Нина ответила: — Приезжай, послушаем. Сложив в сумку все дневники, газетные вырезки, роман “Мастер и Маргарита”, фотографии Оксаны, отправился в дорогу. Решил доехать на автобусе. Добрался к вечеру. Шёл мокрый снег. Увидев Нину, почувствовал, что она слегка внутренне напряжена. Спросил, что случилось. Нина ответила: — Учитель сказал, что у меня сегодня будет очень тяжёлый вечер, произойдёт колоссальная потеря энергии. Добравшись до Нининого дома, перекусив и покурив (тогда ещё и Нина, и Таня иногда покуривали, как и я, кстати), удобно расположившись, начал свой рассказ обо всех перипетиях “тёмной истории”. Рассказывал часа два. В заключение сообщил, что тринадцатого декабря собираюсь идти на квартиру Булгакова, сделать рядом с ней надпись и потом отравлюсь гулять по Москве — они меня найдут. Закончив свой рассказ, спросил: “Ну, как?” — в комнате повисла тишина. Нина на меня смотрела очень серьёзными глазами, а потом произнесла: “Чего угодно я сегодня ожидала, но только не этого!” Потом, наклонившись ко мне, добавила: “Ты хоть знаешь, куда ты влезаешь? Если ты им поможешь, светлые
силы тебе этого никогда не простят! Ты себе такую карму заработаешь, не дай Бог!” Ответил ей, что я приехал посоветоваться и хотел бы узнать о тех, кто мне назначил встречу, чтобы принять адекватное решение ситуации. Нина ответила: “Попозже поговорим, дай мне в себя прийти”. Нина осталась в комнате, а мы с Таней пошли на лестничную площадку покурить. Закурив, Татьяна произнесла: “Хорошо, что у тебя нет тонкого зрения, а то бы увидел, что здесь — 169 — творилось, когда ты рассказывал! Столько всякой пакости слетелось из астрального плана твой рассказ слушать, ты и не представляешь”. Потом Татьяна добавила: “Ты думаешь, ты им нужен? Ничего подобного! Им нужна только твоя книга. После того, как ты её напишешь, они сделают вот так”, — Татьяна сделала жест, будто смахивала крошку у себя с руки. (В связи с этим высказываем и жестом Татьяны мне очень не нравится сцена из главы 27-й романа, когда в кота стреляют, и он лежит в луже крови почти при смерти, а потом оказывается, что он очень даже и живой. И если допустить, что эта сцена оказалась в
романе случайно, то я в такие случайности уже не верю. Сцена в символическом виде представляет ситуацию второй половины апреля 2044 года первой линии сценария, когда очень сильно активизировано людское недовольство, связанное с непониманием людьми ситуации. К тому времени книга “Помни месяц май” была бы уже написана и передана людям. Воспользовавшись ситуацией и, якобы, “спасая” меня от рассерженных людей, “тёмным” легко произвести замену на “своего”, совсем лояльного к “Т”-
товарищам человека, способного без боли в сердце принять всё, что будет происходить в мае 2044 года и далее, если бы двигались в будущее по той же линии. Поневоле начинают приходить всякие мысли о двойниках или, ещё хуже того, клонах. Если кто-то скажет, что это всё из фильмов, часто идущих по телевидению, то могу сказать, что сценарии многих фильмов пишутся на основе тех событий, которые наши дорогие “товарищи” могут просмотреть в будущем. Ведь до крушения “Титаника”, вышел рассказ, близко к реальности воспроизводивший всё, что впоследствии
случилось с “Титаником”, только корабль в рассказе был назван “Титан”). Когда Нина немного пришла в себя, мы отправились в гости к Татьяне. Вечером к ней должны были прийти несколько человек из их группы, занимавшиеся освоением Учения. Сидя за столом уже у Татьяны, вместе с людьми из их группы, Нина была ещё обесточенная и никак не могла прийти в себя. Одна из ее подруг подошла ко мне, когда мы остались вдвоём в комнате, и с укором спросила: “Что ты с ней сделал?” Я ответил ей, что просто рассказал девушкам историю. “Ну и истории у тебя! Ты же её убить можешь такими историями
!”, — возмутилась она. Уже позже, когда гости разошлись, я попросил Нину продолжить беседу, так как по её реакции на мой рассказ понял, что ситуация серьёзная, а на свой вопрос “кто они”, ответа пока не получил. Таня с дочерью, чтобы нам не мешать, ушли на кухню. Оставшись наедине с Ниной, я спросил у неё: — Кто те, которые хотели, чтобы я пришёл на эту встречу? Нина сказала: “Цивилизация, нарушающая законы эволюции”. Я спросил её, как они приходят на нашу Землю — только на кораблях или ещё каким-то другим способом? Нина ответила: — По-разному. Один раз я стояла на троллейбусной остановке. Был поздний зимний
вечер. Небо было чистое, и в ожидании транспорта решила полюбоваться звёздами. Зашла за остановку, за которой располагался длинный пустырь, и стала смотреть в небо. Вдруг заметила два небольших образования, похожих на “облачка инея”, спускающиеся на землю. Они подплыли к поверхности Земли, замерли, потом в том месте, где были эти “облачка инея”, появились мужчина и женщина. Мужчина был в чёрной кожаной куртке, на женщине тоже не было ничего вызывающего, самая обычная одежда. Они направились в сторону остановки и, когда они проходили мимо меня, я смотрела на них “во все глаза”. Видимо, в моих глазах читалось столько удивления (откуда они взялись?), что мужчина
недовольно посмотрел на меня. — 170 — В его взгляде читалось лёгкое раздражение с молчаливым вопросом: “Ну что, видела что-ли?” Когда подошёл троллейбус, все в него сели, и они затерялись в толпе пассажиров. Нина продолжала: — Когда у нас был очередной сеанс связи с Учителем, я рассказала ему про этот случай и попросила объяснить, кто это
были. Учитель удивился: “Ты и это видишь? Такие события остаются незамеченными людьми, у них не хватает зоны восприятия. Всего несколько человек на Земле могут наблюдать подобные появления”. И Учитель посоветовал быть осторожными в жизни, потому что, как он сказал: “На Земле много чего есть”. —У людей намечаются большие экологические трудности
, и люди же сами с ними не справятся!” — воскликнул я. — Это ещё почему?— резко ответила Нина. В тот день вечером у меня впервые появилась мысль о том, что если земляне напрягутся и сами сумеют решить свои экологические проблемы, не прибегая к помощи посторонних, то это будет, хотя и гораздо сложнее
для них, но гораздо безопаснее. Дальше Нина объяснила мне, что решение идти или нет на эту встречу, я должен принять сам, но она хотела бы, чтобы я помнил: если пойду на эту встречу, то могу “подставить” очень многих людей. “А ко мне они почему прицепились?” — спросил я. На это Нина, вздохнув, ответила: “Они нашли человека, которым могут управлять”. Отказ от встречи Вернувшись в Москву утром 30 ноября, проходя мимо вахты в ЦНИИСе, увидел, что в фойе института стоит Сергей Земцов. Он тоже с нетерпением ждал результатов моей беседы. Подойдя, он спросил: “Ну, как?”. Ответил ему: “Опять чуть не влетел!” Передал Сергею наши с Ниной разговоры и сообщил, что, видимо, на встречу не пойду. “Ну и правильно! — радостным и удовлетворённым голосом воскликнул Сергей, — а ты знаешь, что после смерти Булгакова камень с могилы Гоголя переместился за одну ночь на его могилу?” Я не слышал об этом, и добавил, что, если бы отработал по той схеме и той программе, которую они для меня приготовили, то
после моей смерти этот камень переместился бы на мою могилу. И потому спросил у Сергея: “Нужен мне этот камень?”, он ответил: “Не нужен!”. Сергей хлопнул меня по плечу, и тему встречи 13 декабря посчитали закрытой. Позже я выяснил, что смерть Михаила Булгакова совпала по времени с реконструкцией могилы Гоголя. Зная любовь мужа к Гоголю, его жена попросила камень с могилы Гоголя отдать ей, потому что работники не знали, что с ним делать. А мой ответ “не нужен” был основан на том, что в ту пору у меня ещё перевешивал взгляд, что Михаил Булгаков был привлечён к работе над романом для восхваления “тёмных
”, и случайно допустил просчёт, который послужил мне предупреждением. Позднее я понял, что главная личная задача у Михаила Булгакова заключалась в предупреждении людей об опасности. Только эта точка зрения укрепилась во мне позднее. Оставалось ещё десять дней до назначенной даты, и ко мне всё чаще стали приходить мысли, что можно было бы и пойти на встречу. Вспоминались слова Нины. “Решение за тобой”. У меня в распоряжении было всего два выходных дня — пятого и шестого декабря, когда, спокойно работая, мог бы подготовить трафарет, чтобы не делать это второпях двенадцатого числа. В ночь на пятое декабря решил остаться в офисе, утром нарисовать надпись на
кальке в кабинете 607 (ключ от которого мне оставила Наташа), потом аккуратно вырезать её лезвием — 171 — так, чтобы это всё прилично держалось. А потом, всё-таки, сходить утром 13 декабря в тот подъезд. И тут я задумался: с какой буквы писать слово “мастер”— с маленькой или с большой? Конечно, можно было сделать буквы ровными, не выделяя первую букву “М”. Хотя само значение этого слова таково, что его надо бы писать с большой буквы, но я же отказался от продолжения “тёмной истории” по первоначальному варианту, и этот вариант уже не будет осуществлён. Вот если бы мы совместно с “тёмными” довели этот вариант до логического конца (правда, кому бы на Земле от этого было бы лучше?), тогда я бы имел право написать слово “мастер” с заглавной буквы. А так придётся вырезать его на трафарете с маленькой. С этими мыслями я и заснул. Приснился мне город. Очень раннее летнее утро. Солнце ещё не вышло из-за горизонта. Я шёл по асфальтовой дорожке. Рядом не видно ни машин, ни людей. Заметил шедшего навстречу интеллигентного вида старичка небольшого роста в старомодных свободных штанах и в пенсне на носу. Седые, аккуратно уложенные волосы обрамляли круглое лицо. Старичок поравнялся со мной, остановился, и без предисловий начал: —Знаете, я тут недавно думал над вашей жизнью и хорошо понимаю, почему вы в какой-то ситуации поступили так-то, в другой ситуации поступили по-другому. Но сколько я ни думал, так и не понял, — старичок пожал плечами, — почему вы написали слово “мастер” с маленькой буквы. Старичок смотрел на меня и хитро улыбался. Я шагнул к нему, хотел вступить с ним в полемику, но не успел — сон оборвался, и я проснулся. После этого сна возникла новая волна размышлений над вопросами, требовавшими срочного решения — идти или не идти, а если идти, то с какой буквы писать — с маленькой или большой? Эти вопросы мучили меня ещё часа два — и, всё-таки, я решил завершить эту историю. Принял решение ничего не
вырезать, на встречу не ходить, а продолжать обычную жизнь, не ввязываясь в дела, не вызывающие у меня полного доверия. После принятия этого решения у меня возникла твёрдая уверенность, что “тёмная история” на этом закончится. После того, как я два раза отказался от сотрудничества с “тёмными”, решил, что третью попытку они предпринимать точно не будут. И одним из аргументов в пользу отказа от встречи 13 декабря был следующий: не было абсолютно никаких гарантий, что в том событии, которое “тёмные” выберут, чтобы поставить точку над своей буквой “i”, обойдётся без человеческих жертв… Якобы случайно… У меня уже были все основания считать так, а не
иначе (если бы кто-то погиб, то “на поверхность”, якобы случайно,
вынырнула бы скрытая под покровом повседневности глубинная логика этой истории и опять погрузилась бы под тот же покров повседневности… чтобы “во всей красе” проявить себя в середине мая 2044-го года…). После 13 декабря встретил в институте Сергея Земцова. “Ну что, не ходил?”— поинтересовался он. Ответил ему: “Если бы я ходил, то ты бы уже услышал. Кроме появившейся надписи рядом с квартирой Булгакова в Москве произошло бы ещё что-то особенное и громкое”. Сергей понимающе улыбнулся, и мы разошлись. В начале января 1999 года всю охрану ЦНИИСа сменили. У ребят из охраны произошёл какой-то конфликт с начальством института. После этого я иногда звонил
Сергею домой. Потом я надолго потерял его из виду. У меня осталось к нему чувство благодарности за поддержку в то время, когда я решал — идти на встречу с “тёмными” или нет. Работа в нашем офисе шла своим чередом. Мы поставляли разнообразную продукцию медицинского профиля лабораториям. — 172 — Летом 1999 года вместе с Ниной я съездил к мощам Серафима Саровского. Искупались в двух источниках, описанных в его житии. Рядом с домиком на дальней делянке, где жил старец вдали от монастыря, набрали воды из источника. Когда стоял в трёх метрах от мощей святого, снизу, начиная от ступней и вверх по всему телу, пробежала какая-то тёплая волна и, словно, вышла через макушку. Поделившись с Ниной этими ощущениями, получил ответ, что меня немного “почистили”. Приехав в Москву, иногда пил воду, взятую из источника. Возникало такое ощущение, будто на грудь поставили слегка разогретую сковороду сантиметров двадцать в диаметре. Об этих ощущениях рассказал
Нине по телефону, и она пояснила, что это ощущение называется “касание Учителя”. В тот же период занялся рунами. Купил один набор в мешочке, где они были нарисованы на небольших деревянных прямоугольниках, а так же купил ещё два одинаковых набора рун, выполненных в виде карточной колоды небольшого формата. Одну колоду решил
оставить себе, а вторую решил подарить парню из группы Нины, когда поеду к ним в гости. В середине каждого дня из колоды вытаскивал одну руну с вопросом: “Что сегодня для меня самое главное?” 5 июля 1999-го года, обратившись к рунам с таким же вопросом, вытащил из колоды руну Hagal. Случайно увидел в колоде вторую такую же руну. Была одна, стало две. Посмотрел другую колоду, там тоже появилась ещё одна руна Hagal, так что весь набор состоял уже не из 25 рун, а из 26-ти. В то время я читал книгу “Руны”. Тогда был примерно на сто тридцатой странице. Дочитав книгу до 219 страницы, обнаружил вот что
: “В отличие от сугубо скандинавского толкования английские мистики привнесли в содержание руны дополнительный смысл: предполагается, что в легендарные времена Круглого Стола короля Артура слово “hail” означало “приветствую!” и соответствовало Hagal, если не на мистическом, то на мирском уровне, понимали как ожидающую удачу или пожелание оной”.
1
И ещё: “Современные английские мистики понимают под руной Hagal движущие силы эволюции”. 2
Когда я передал вторую колоду рун парню из группы Нины, то сказал, что кто-то со стороны светлых поприветствовал и пожелал удачи в поэтапном прохождении всего пути. В этот же период прочитал книгу Конкордии Антаровой “Две жизни”, которую уже давно и настоятельно советовала мне прочитать Валентина Щавелькова. Об истории создания этой книги в послесловии к роману, написанному М. Стриженовой, есть такие слова: “Естествен интерес к тому, как был написан этот труд. Это было и навсегда останется тайной. Те же, кто были свидетелями этого появления, могут сказать одно: огромная книга была написана в сороковых годах, исключительно быстро…”
3
Здесь так же не обошлось без подключения “в канал пишущего” Высокого Сознания. Интересно, это тот же носитель Высокого Сознания, который входил в канал сознания Михаила Булгакова при его работе над романом или другой? Здесь мне хочется привести из этой книги слова, касающиеся термина “мастерство”: “Идти по ступеням совершенства в том
смысле, как идут по ступеням мастерства, — это бред безумных. Творчество сердца не рождается как результат произнесённых или не произнесённых формул. Оно не приходит от натуги и тяжелодумия, от сознания, что я — веская и великая величина общества. Оно выливается светом и бодростью во всякое мгновение, потому 1
Составитель Анна Кайя. Руны. — М. Издательство “Локид”.1998. 219 с. 2
Там же. 219 с. 3
Конкордия Евгеньевна Антарова. Две жизни. — М. Издательство “Сиринъ садхана”. 2000. Часть третья, книга вторая. стр. 529 с. — 173 — что движется весь человек в звучащей атмосфере вселенной. И это совершается не тогда, когда осознано, что такое Жизнь в человеке и человек в Жизни, но когда звук сердца слился со звучащей силой Радости и жизнь стала не рядом фактов и встреч, но активной молитвой, святой песнью, где не может быть выпадений в мелочь суеты и раздражения, но где вся суета только та неизбежная каждому своя условность, куда человек должен внести примирённость. Наиболее страдают те, что не научились терпеть и отдавать, но лишь требуют и ждут. Идите теперь, друзья мои, каждый к себе. Не обменивайтесь мнениями, не ищите поделиться светом духовных
достижений. Старайтесь научиться слушать Безмолвие и радуйтесь каждому мгновению свободы, когда можете утихнуть для внешнего и крепить ту атмосферу чистоты, слабость которой вы наблюдали в себе сегодня”.
1
“Просыпаясь к духовной жизни, надо помнить, что встреча с Учителем есть всегда результат радостно и легко проживаемой земной жизни. Только тот, кто умеет нести своё тяжкое бремя дня, улыбаясь встречному и помня, что чужая скорбь священнее своей, — только тот найдёт Учителя. Ибо путь к нему ведёт через любовь к людям
. Страстное желание быть учеником и такое же страстное и бурное изживание своего дня не приведут к встрече до тех пор, пока страсть не перейдёт в радость”
2
. И ещё я знаю, что некоторые эзотерики роман Конкордии Антаровой “Две жизни” называют “оккультной азбукой ищущего”. И из книги “Руны”, о которой говорил ранее, у меня в памяти остался образ Колесницы Солнца, управляемой девой Соль. За ней, стремясь догнать колесницу, мчится огромный волк Гарм. Тогда я понял, что колёса этой
колесницы должны вращаться со скоростью вращения эволюционного календаря Калачакры (который тоже представлен кругом), а человек, растущий духовно со скоростью не ниже заданной этим календарём, попадает внутрь колесницы. Если же скорость его движения ниже и отстаёт от скорости эволюции, то в какой-то момент отставание “точки фактического положения человека” от “точки
, где ему уже пора находится”, может оказаться фатальным: “За колесницей Соль мчится волк Гарм — и, сознавая это, странник неминуемо должен двигаться дальше”.
3
Остаётся только добавить — успевая двигаться вперёд со скоростью не меньшей, чем скорость Колесницы Солнца. Двигаться вперёд со скоростью большей, чем скорость у этой Колесницы — никто и никогда не запрещал…Вознесённые Учителя и святые всех религий — яркий тому пример! Сложности в бизнесе. Карты Таро подсказывают. Знакомство, изменившее жизнь. Между тем, дела на работе складывались не так, как хотелось бы. В ту пору, когда мы занимались медикаментами, Алексей договорился с одной московской компанией о передаче его уральской фирме крупной партии медикаментов на реализацию. Директор уральской фирмы Саша Каманцев допустил просчёт при оформлении сделки с 1
Конкордия Евгеньевна Антарова. Две жизни. — М. Издательство “Сиринъ садхана”. 2000. Часть третья, книга первая. стр. 333 с. 2
Там же. 305 с. 3
Составитель Анна Кайя. Руны. — М. Издательство “Локид”.1998. 90 с. — 174 — местными уральскими предпринимателями. Воспользовавшись его оплошностью, всю партию присвоили и сказали, что этой сделки не было. На Алексее “повисла” значительная задолженность. Гасить её пришлось из доходов той фирмы, в которой я был директором. Алексея из-под удара вывел, но для фирмы это было слишком чувствительно, мы не смогли собрать оборотный капитал. Мы понимали, что фирму придётся оставить. Надо было рассчитать, кому на оставшиеся средства отдать товар, а кому мы отдать товар не сможем. Надо было отдать так, чтобы не было сильной “обратной волны” от тех, кто не получил товар. Ситуация была непростая. И тогда решил начать осваивать карты Таро. Съездил
на книжную ярмарку в “Олимпийский”, купил себе колоду карт и две книги для изучения. Освоив для начала несколько раскладов, стал этими раскладами проверять, не будет ли сильной “обратной волны”, если такому-то поставщику не отдать товар на его деньги. После проведения последних торговых операций мы фирму оставили. Алексей с Андреем создали другую фирму, опираясь на тех людей, которым мы отдали деньги по задолженности уральской фирмы. Я же стал сотрудничать с разнообразными сетевыми компаниями. Интерес к картам Таро и рунам остался, и я решил развивать свои знания дальше. Сходил в школу ВШКА (Высшая Школа Классической Астрологии), находившуюся рядом с театром Гоголя недалеко
от Курского вокзала, на улице Казакова, и поинтересовался о наличии каких-
нибудь курсов по рунам или картам Таро. Заместитель директора школы Евгений Волоконцев сказал, что через десять дней начнутся курсы Алиции Хшановской, которая приезжает из Польши проводить свои первые семинары в России, и, если у меня есть к этому интерес, то можно сказать, что пришёл очень удачно, потому что, если пойду на семинар Алиции, то попаду в первую волну её учеников в России. Стал думать, откуда взять деньги, чтобы попасть к Алиции. Семинар стоил вроде бы и не так много, но в начале работы в сети у меня не было даже
таких средств. После долгих размышлений решил ещё раз съездить в ВШКА и предложить им записать лекции Алиции на своей технике. Она была хотя и простая, но записывала довольно хорошо. Это был обычный пишущий плеер и хороший радиомикрофон. Запись велась с радиоволны. Придя к Жене, предложил ему — я записываю для школы кассеты, а меня зачисляют на правах слушателя в группу занимающихся, чтобы после сдачи экзаменов на третьем семинаре получить диплом об окончании курсов. Сделав контрольную запись беседы за столом во время рабочего перерыва в школе, получил разрешение Жени и директора на предложенный мной вариант. Так в феврале 2000 года прошёл первый семинар по
Старшим Арканам, потом в июне —по Младшим, а в сентябре — третий семинар по карме. На этом семинаре мы разбирали кармические значения карт Таро, а после этого просматривали кармические задачи каждого участвующего в семинаре человека, и эти задачи получались исходя из даты рождения человека. Присутствовало около сорока человек. Когда дошла очередь до разбора кармы Динары Алюковой, то выяснили, что одной из основных её кармических задач было рождение и воспитание девочки, потому что с прошлой жизни у неё долг перед той душой, которая будет воплощена в ребенке. Получалось так, что она в прошлой жизни родила девочку, подбросила её кому-то, и теперь Бог
возвращает всё на старый круг, чтобы дать Динаре в этот раз поступить по совести и справедливости. — 175 — Когда Алиция сказала Динаре об этом, то девушка ответила, что родить не от кого. Алиция тут же обратилась к залу: — Мужчины, обратите внимание, женщине не от кого родить ребёнка. Тогда я видел Динару только издали и решил в перерыве получше её рассмотреть. Внимательно рассмотрев ее в перерыве, я решил
с Динарой познакомиться поближе, а через два дня на экзамен мы пошли уже вместе. На экзамене Динара разбирала кармический расклад, который она делала накануне вечером одной знакомой. Я же проинтерпретировал расклад, с помощью которого узнавал, чем мне в этот период заняться, и ещё показал расклад, который сделал дома, задав картам вопрос “Увидят ли люди живого Серафима Саровского и будет ли Второе Пришествие?” Причём на оба эти вопроса карты умудрились в одном раскладе ответить положительно. Расклад был всего на семь карт, но через него прошёл очень чёткий положительный ответ на оба вопроса сразу. Когда после экзамена спустились с Динарой на первый этаж
гостиницы в Измайлово, я за столом в кафе сказал: “У меня есть материал на книгу, но писать или не писать, пока не знаю”. Динара, не задумываясь, ответила: “Конечно, писать, и он ещё думает!” В тот вечер я отправился домой в Большие Дворы на автобусе, Динара поехала на “Октябрьское поле”, где
снимала рядом с метро комнату. Сев в автобус, я задумался о названии будущей книги. Та книга, которую должен был написать к 2044-му году в прошлом варианте развития событий, должна была называться “Помни Месяц Май”. Это был “прошлый вариант будущего” (это словосочетание — “прошлый вариант будущего”, мне определённо нравится!). Эти две буквы
“М” из слов “Месяц Май” стали начальными буквами “М” романа “Мастер и Маргарита”, так же “пристёгнутого” к “прошлому варианту будущего”. Но события уже идут по другому пути, и Оксанину букву “М” уже можно убрать, потому что она остаётся в этом новом варианте развития событий “не у дел”. Свою букву “М” из названия романа Михаила Булгакова решил оставить и мысленно попросил своё подсознание выдать мне какое-нибудь название книги, начинающееся на “М”, пока буду дремать в “Икарусе”, следующему по Горьковскому шоссе в самом начале ночи в периодических всполохах встречных фар. Проезжая Новую Купавну, я вспомнил, как мы с Алексеем хотели перед моей
дорогой в Сибирь съездить посмотреть судьбу у цыганки, жившей в ней, и подумал,