close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Пржевальский Из Зайсана через хами на тибет

код для вставкиСкачать
ТРЕТЬЕ ПУТЕШЕСТВІЕ ВЪ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗІИ.
ИЗЪ ЗАЙСАНА ЧЕРЕЗЪ ХАМИ
ВЪ
ТИБЕТЪ
Si ВЕРХОВЬЯ ЖЕЛТОЙ РѢКЙ
и
Н.
СЪ 2
М.
КАРТАМИ, 1 0 8
Нржевальскаго.
1'ИСУІІКАМИ И 1 0
ПОЛИТИПАЖАМИ ВЪ ТККСТѢ.
Изданіѳ ИМПЕРЛТОРСКАГО Русскаго Географичѳекаго Общества на ВЫСОЧАЙШЕ
дарованныя
средства.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
:Ц
Типографія В. С. БАЛЛШЕВА, Средняя Подьяческая, № 1.
1883.
ПКРЕВОДЪ БВЗЪ СОІЧАСІЯ АВТОРА
НЕ ДОПУСКАВТСЯ.
JIAMHTH
НЕЗАБВЕННАГО
ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА НИКОЛАЕВИЧА,
о
*
ВЫСОЧАЙШЕЮ
ВОЛЕЮ
МОИ П У Т Е Ш Е С Т В І Я
СЪ
ЧУВСТВОМЪ
въ
КОТОРАГО
Д^НТРАЛЬНОЙ
БЕЗПРЕДѢЛЬНОЙ
ПОСВЯЩАЛО
*
*
ОСУЩЕСТВИЛИСЬ
Дзіи,
БЛАГОДАРНОСТИ
ЭТУ
Ь ИГУ.
КН
чг
ГЕНЕРАЛЬНАГО
Полковникъ
ШТАБА
•
ПРЖЕВАЛЬСКІЙ.
ОГЛАВЛЕНІЕ.
ПРЕДИСЛОВІЕ
I . Снаряженіе экспедиціи въ Зайсанѣ. Путь по
Чжунгаріи долиною р. Урунгу
ГЛАВА
Планъ и с о с т а в ь э к с п е д и ц і и . — О к о н ч а т е л ь н о е снаряженіс в ъ З а й с а н ѣ :
. з а п а с ы продовольственные, боевые и охотничьи; для научныхъ работъ; одежда,
обувь и жилище; подарки туземцамъ; деньги; укладка багажа; экспедиціониыя ж и в о т н ы я . — В а ж н о с т ь вооруженія э к с н е д и ц і и . — Предположенный п у т ь . —
Проводникъ Мирзаіііъ. — Выступленіе изъ З а й с а н а . — Мысли у порога пус т ы н и . — Первые дни путешествія. — М ѣ с т н о с т ь отъ Зайсана до оз. У л ю н г у р а . — О п и с а н і е этого о з е р а . — Городишко Б у л у н ъ - т о х о й . — Р ѣ к а У р у н г у . —
Е я нижнее т е ч е н і е . — М ѣ с т н а я флора и ф а у н а . — С о с ѣ д н я я п у с т ы н я . — С р е д нее теченіе У р у н г у . — П у т ь нашъ в в е р х ъ по этой р ѣ к ѣ . — Зимовка б ѣ ж а в інихъ к и р г и з о в ъ . — В е р х н я я У р у н г у . — Р ѣ к а Б у л у г у н ъ . — О х о т а на к а б а н о в ъ . —
О торгоутахъ.
ГЛАВА
II.
Отъ Алтая до Тянъ-шаня
' і ж у н г а р с к а я п у с т ы н я . — Форма е я п о в е р х н о с т и . — Л ё с с ъ . — О р о ш е н і е . —
К л и м а т ъ . — П р и ч и н ы центрально-азіатскихъ б у р ь . — Ф л о р а описываемой пус т ы н и ; с а к с а у л ъ , д ы р и с у н ъ . — Ф а у н а ; дикая лошадь, дикій верблюдъ. —
Нашъ путь о т ъ озера Г а ш у н ъ - н о р ъ . — Обманчивость разстояній. — Р а в н и н а
къ югу отъ А л т а г і . — Состояніе п о г о д ы . — Г о р ы Х а р а - с ы р х э и К у к у - с ы р х э . —
Общій х а р а к т е р ъ пройденной п у с т ы н и . — П р е д г о р ь я Т я н ъ - ш а н я . — В с е г д а ш нія затрудненія с ъ п р о в о д н и к а м и . — В ы х о д ъ в ъ Баркульскую равнину.
ГЛАВА III. Отъ Баркуля до Хами
Обыденный порядокъ нашей походной жизни; ночевка; сниманіе бивуака;
движеніе в ъ пути; устройство новаго стойбища; продовольствіе и ежедневныя
з а н я т і я ; двойные переходы, д н е в к и . — Б а р к у л ь с к а я равнина — Г о р о д ъ Б а р к у л ь . — Дальнѣйшее наше д в и ж е н і е . — Дороги вдоль Т я н ъ - ш а н я . — Прелестная с т о я н к а . — Пройденный Т я н ъ - ш а н ь . — і ѣ с а с ѣ в е р н а г о его склона. — Пер е в а л ъ . — Южный склонъ. — Переходъ до Х а м и .
ГЛАВА
IV.
Оазисъ Хами и Хамійская пустыня
.
.
.
Общія условія образовавія оазисовъ Центральной A s i a . — О п и с а н і е оазиса
Х а м и . — Н а ш е т а м ъ п р е б ы в а н і о . — О с м о т р ъ г о р о д а . — О китайскихъ в о й с к а х ъ . —
Ихъ безобразное состояніе. — С б о р ы в ъ дальнѣйшій путь. — В ы с т у п л е н і е . —
Топографическій рельефъ ХаміЙскоІ пустыни. — Е я ужасающая д и к о с т ь . —
Памятный ночной переходъ. — С т а н ц і я К у - ф и . — Г о р ы Б э й - е я н ь . — К о е что
о переходѣ черезъ н у е т ы н ю . — Р ѣ к а Булюнцзмръ. — П р в б ы т і е в ъ о м і р ъ
Са-чжеу.
ГЛАВА
У.
Оазисъ Са-чжеу. Предгорья Нанъ-шаня
.
.
93—110
Общая х а р а к т е р и с т и к а оазиса С а - ч ж е у . — Е г о флора, фауна и населеніе,—Окрестности описываемаго о а з и с а . - Н а ш ъ в ъ немъ бивуакъ.-Назойливость городской толпы. — Недружелюбіе к н т а й с к и х ъ в л а с т е й . — З а к у п к а
продовольствія. — Продолженіе пути. — С в я т ы я пещеры. — Переходъ до р .
Д а н ъ - х э . — Обманъ проводников!. — Передовой уступъ Нанъ-шаня. — Среднее
и верхнее теченіе р . Д а н ъ - х э . — Р а з ъ ѣ з д а м и о т ы с к и в а е м ъ п у т ь , — С л у ч а й н а я
в с т р ѣ ч а м о н г о л о в ъ . — О н и у к а з ы в а ю т ъ намъ дорогу в ъ Ц а й д а м ъ . — П р е к р а с н а я
с т о я н к а . — П р и ч и н ы подозрительности китайцевъ.
110—122
ГЛАВА VI. Хребетъ Нанъ-шань
Д в ѣ характерныя части Центральной Азіи. — Х р е б т ы Гумбольдта и Р н т т е р а
в ъ Нанъ-шанѣ. — С в я з ь этого нослѣдняго с ъ А л т ы н ъ - т а г о м ъ . — Н а н ъ - ш а н ь
блнзъ С а - ч ж е у . — С р е д н і й поясъ с ѣ в е р н а г о склона описываемыхъ г о р ъ . —
Е г о флора и фауна. — Область альпійскнхъ луговъ. — Поясъ к а м е н н ы х ъ розсыпей.
Область в ѣ ч н а г о с н ѣ г а . — Ф а у н а альиійской области. — К л и м а т ь
западнаго Н а н ъ - ш а н я . — С р а в н е н і е этихъ горъ с ъ и х ъ восточною окраиною.
ГЛАВА VII. Наше нребываніе въ Нанъ-шанѣ.
123—145
О т д ы х ъ в ъ горахъ. — Новый маралъ. — Перебираемся в ъ альпійскую горную
область. — Неудачныя здѣсь о х о т ы . — Посѣщеніе ледника. — В о з в р а щ е н і е н а
прежнюю с т о я н к у . — Переходъ з а главный кряжъ Н а н ъ - ш а н я . — Описаніе его
южнаго с к л о н а . — Новая поѣздка к ъ ледникамъ. — Пропажа унтеръ-офицера
Е г о р о в а ; поиски з а нимъ; неожиданная в с т р ѣ ч а . — Переходъ в ъ равнину
Сыртынъ. — Оригинальный подножія ц е н т р а л ь н о - а з і а т с к н х ъ горъ.
ГЛАВА
VIII. Цайдамъ
146 — 173
О Цайдамѣ в о о б щ е . — М ѣ с т н ы е монголы. — Грабежи и х ъ о р о н г ы н а м и . —
С ѣ в е р н ы й Цайдамъ. — Е г о флора и ф а у н а . — Р а в н и н а С ы р т ы н ъ . — Е я ж и т е л и . — Избранный нами п у т ь . — Миражъ. — Большой безводный п е р е х о д ъ . —
Мѣстиость до оз. Ихэ-Цайдаминъ-норъ. — Описаніе этого озера. — Д а л ь н ѣ й ш е е
наше движеніе. — Пашни цайдамскихъ монголовъ. — Х а р м ы к ъ . — Т а м а р н с к ъ . —
Князь Курлыкъ-бэйсе. — Крутое наше с ъ нпмъ о б р а щ е н і е . — Комическая з а купка продовольствія. — Озера К у р л ы к ъ - н о р ъ и Т о с о - н о р ъ . — К і н м а т ъ а в г у с т а , — К р а й н е безплодная мѣстность. — Р ѣ к а В а я н ъ - г о л ъ . — Невольный
о ш и б к и . - Выходъ н а с т а р ы й путь. — В о з н я с ъ княземъ Д з у н ъ - з а с а к ъ . —
Р е з у л ь т а т ы перваго періода п у т е ш е с т в і я .
ГЛАВА IX. Сѣверный Тибетъ
174
197
О Т и б е т ѣ в о о б щ е . — Е г о м а л о и з в ѣ с т н о с т ь . — Тому причины. — Р а з л и ч н ы я
части Т и б е т а , — О к р а й н і я горы сѣверной половины этой с т р а н ы . — К у э н ъ люнь. — Внутреннее плато. — Х р е б т ы н а немъ. — Ихъ общій х а р а к т е р ъ .
Р а в н и н ы . — О з е р а и р ѣ к и , — К л и м а т ъ . — Ф л о р а . — Ф а у н а : млекопитающія;
птицы; преемыкающіяся и земноводныя; р ы б ы . — М и н е р а л ь н о е ц а р с т в о , —
Жители.
ГЛАВА X. Нашъ путь по Сѣверному Тибету .
.
Неблагопріятныя намъ н а п у т с т в і я . — О б х о д н а я д о р о г а . — Н о м о х у н ъ - х о т о , —
Х и т р о с т ь к н я з я Д з у н ъ - з а с а к ъ , — Х р в б е т ъ Бурханъ-Вудда и ущелье р . Номох у н ъ - г о л ъ . — У р о ч и щ е Д ы н с ы - о б о . — Догадливый монголъ. — Ю р т а в з а м ѣ н ъ
палатки,—Неремѣна абс. высоты и климата.—Хребетъ Ш у г а . — Р ѣ к а Ш у г а голъ и е я долина; окрайнія г о р ы . - Б а с н о с л о в н о е обиліе т р а в о я д н ы х ъ з в ѣ -
198—220
рей. — П т и ц ы и р ы б ы . — Н а ш а охота. — Оригинальная долина. — Перевалъ
Чюмъ-чюмъ. — Трудное положоніе. — С н ѣ г ъ и морозы. — Г л а з н а я б о л ѣ з н ь . —
Р а в н и н а но р. Напчитай-уланъ-нурень. — У т ѣ ш и т е л ь н ы я предзнаменованія.—
Дурное т о п л и в о . — Х р е б е т ъ К у к у - ш и л и . — Н о в о о т к р ы т ы й медвѣдь.—Изгнаніо
проводника.
ГЛАВА
XI. Нашъ путь по сѣв. Тибету (продолженіе).
ТРАНИ
ЧЫ-
221—250
Планъ дальнѣйшаго движенія. — В ы х о д ъ изъ горъ Куку-шили. — Опять
р а в н и н а . — Х р е б е т ъ Д у м б у р е . — Р а з ъ ѣ з д ы для отысканія п у т и . — Г о р ы Цаганъо б о . — С л ѣ д ы прежнихъ к о ч е в о к ъ . — В е р х н е е теченіе Голубой р ѣ к и . — Охота
на дикихъ я к о в ъ . — К р а т к о в р е м е н н а я д о р о г а . — Т р у д н о с т и п у т и . — Р ѣ к а Токт о н а й - у л а н ъ - н у р е н ь . — З а т р у д н и т е л ь н о с т ь л ѣ т н я г о движенія черезъ с ѣ в . Т и бетъ. — Неожиданная услуга. — П е р е х о д ъ черезъ р. Муръ-усу. — Плато и хребетъ Т а н ъ - л а . — Ё г р а и и г о л ы к и . — Н а ш ъ подъемъ н а Т а н ъ - л а . — Нападеніе
ё г р а е в ъ . — Горячіе минеральные ключи. — Спускъ с ъ Т а н ъ - л а . — Н о в о е повышеніе м ѣ с т н о с т и . — Тревожный в ѣ с т и . — В с т р ѣ ч а тибетскихъ чиновник о в ъ . — Необходимость остановки.
ГЛАВА
XII.
Остановка близь горы Бумза .
.
.
.
.
251—277
Гора Б у м з а и ключъ Ніеръ-чунгу. — К о ч е в ы е т и б е т ц ы . — Ихъ наружный
типъ, одежда, жилище, пища, скотоводство, нравственныя к а ч е с т в а , семейная
жизнь, я з ы к ъ и обычаи, административное р а з д ѣ л е н і е . — Т я г о с т н а я наша
с т о я н к а . — О х о т а з а ягнятниками и снѣжными грифами. — Сношенія с ъ м ѣ с т ными жителями. — Тибетскіе с о л д а т ы . — Неудачная посылка в ъ Н а п ч у . —
Торговый тибетскій к а р а в а н ъ . — Монголы-переводчики.— С в ѣ д ѣ н і я , ими сообщенныя: маршрутъ отъ Напчу до Л х а с с ы ; объ этомъ городѣ; о Далай-ламѣ;
о населеніи Т и б е т а . — Пріѣздъ посланцевъ изъ Л х а с с ы . — Мое рѣшеніе возв р а т и т ь с я . — Четвертый р а з ь не попадаю в ъ столицу Т и б е т а .
ГЛАВА
XIII.
Возвращеніе въ Цайдамъ
278—305
Неудовлетворительность новаго с н а р я ж е н і я . — Проводникъ Дадай. — В о з можность обхода Т а н ъ - л а . — В н о в ь поднимаемся н а это плато. — Легенды о
зломъ д у х ѣ и о каменномъ градѣ. — Спускъ по сѣверному склону Т а н ъ - л а . —
Охота з а у л л а р а м и . — Т р о й н о й к а р а в а н н ы й п у т ь . — О с т а н о в к а в ъ горахъ
Цаганъ-обо.—Геологическое дѣйствіе тибетскихъ б у р ь . — О х о т а н а м е д в ѣ д я . —
Новый нашъ п у т ь . — Нахальство тибетскихъ х и щ н и к о в ъ . — Вѣлогрудый арг а л и . — Климатъ д е к а б р я . — Переходъ з а хребетъ М а р к о - П о л о . — Описаніе
этихъ г о р ъ . — С н ѣ ж н ы й б у р а н ъ . — Выносливость туземныхъ л о ш а д е й . —
Мѣсто размноженія антилопъ оронго. — Хребетъ Гурбу - Найджи. — Р ѣ к а
Найджинъ-голъ. — Зимующія птицы. — В ы х о д ъ в ъ Цайдамъ. — С в ѣ д ѣ н і я о западной ч а с т и этой с т р а н ы . — П е р е х о д ъ по южному Цайдаму, — Н е п р і я т н о с т и
нашего вожака. — ІІрибытіе в ъ хырму Д з у н ъ - з а с а к ъ .
ГЛАВА
X I V . Изъ Цайдама на Куку-норъ и въ Сининъ.
Т р е т і й періодъ путешествія. — С т о я н к а у Дзунъ-засака. — Восточный Цайд а м ъ . — Нашъ путь по немъ. — Б о л о т о Иргицыкъ. — Южно-куку-норскій хреб е т ъ . — Д а б а с у н ъ - г о б и . — Еще о горахъ Южно-куку-норскихъ. — Р ѣ к а Бухайнъголъ. — Недолгая о с т а н о в к а н а Куку-норѣ. — Описаніе этого озера: его б а с сейнъ, климатъ, флора, фауна и населеніе. — И д е м ъ но южному берегу К у к у н о р а , — Р ѣ к а A p a - г о л ъ . — О с т а н о в к а возлѣ пикета Шала-хото. — Поѣздка в ъ
г. С и н и н ъ . — Н а с е л е н і е его окрестностей: к и т а й ц ы , дунганы, киргизы, т а н г у т ы , далды и монголы. — О Сининѣ. — Свиданіе с ъ мѣстнымъ а м б а н е м ъ . —
Курьезные р а з с к а з ы китайцевъ. — С н а р я ж е н і е н а дальнѣйшій путь.
306—335
1
4
*
4
СТРАНИЦЫ.
ГЛАВА
XV. Изслѣдованіе верховьевъ Желтой рѣки .
.
4
336—375
Общая характеристика бассейна верхней Х у а н ъ - х э . — Ч а с т н о е описаніе того
же верхняго ея теченія.—Хара-тангуты.—Ихъ ш а м а н ы . — Н а ш ъ к а р а в а н ъ н а
в ы о ч н ы х ъ мулахъ.—Переходъ в ъ урочище Б а і е к у н ъ - Г о м и . — О т р а д н а я здѣсь
с т о я н к а . — Б ѣ д н о с т ъ флоры и фауны.—Состояніе иогоды.—Слѣдованіе вверхъ
по Желтой рѣкѣ. — Безводное плато. — Хребетъ Сянь-си-бей. — Р ѣ к а Б а г а торги.—Угрозы
хара-тангутовъ.—Малозамѣтный пролетъ п т и ц ъ . — У ш а с т ы й
ф а з а н ъ . — О х о т а з а нимъ.—Гора и кумирня Джаханъ-фидза. — О б и л і е лекарс т в е н н а я ревеня.—Переходъ к ъ р. Уму.—Продолженіе п у т и . — Р а с т и т е л ь н а я .
жизнь и погода в ъ а п р ѣ л ѣ . — С т о я н к а н а р. Чурмынъ.—Новые р а з ъ ѣ з д ы . —
Переходъ н а Х у а н ъ - х э . — М ѣ с т н о с т ь близь е я истоковъ.—Невозможность дальнѣйшаго слѣдованія.
ГЛАВА
ХУІ.
^
Изслѣдованіе верховьевъ Желтой рѣки (про-
долженіе)
376—393
4
;
Бозвращеніе н а р . Б а г а - г о р г и . — Прелестные з д ѣ с ь у г о л к и . — С л ѣ д о в а н і е
в ъ Балекунъ-Гоми. — Н а ч а л о лѣтнихъ дождей. — Н о в ы й путь. — У р о ч и щ а Х а Гомн и Доро-Гоми. — П е р е х о д ъ н а переправу черезъ Х у а н ъ - х э . — О а з и с ъ Г у й дуй. — Горы к ъ югу отъ него. — И х ъ флора и ф а у н а . — Наше пребываніе в ъ
этихъ г о р а х ъ . — О х о т н и ч ь и экскурсіи. — Восхожденіе н а гору Д ж а х а р ъ . —
Возвращеніе в ъ Г у й - д у й . — П е р е х о д ъ н а Куку-норское плато.
'ГЛАВА XVII. Лѣтнее посѣщеніе оз. Куку-нора. Вторичное обслѣдованіе восточнаго Нанъ-шанл (горъ
Гань-су)
394—422
Идемъ долиною р . А р а - г о л ъ . — Стоянка н а берегу Куку-нора. — Слѣдованіе по восточной его с т о р о н ѣ . — Растительность береговой п о л о с ы . —
Д ж у м а . — Б и в у а к ъ н а у с т ь ѣ р . Б а л е м а . — О х о т а з а горными г у с я м и . —
Выборъ возвратнаго пути черезъ А л а - ш а н ь . — Мѣстность о т ъ Куку-нора до
кумирни Чейбсенъ. — Наше здѣсь слѣдованіе. — Постоянные д о ж д и . — С т а р ы е
знакомцы в ъ Чейфсенѣ. — Водяная м о л е л ь н я . — Х р е б е т ъ Ю ж н о - т э т у н г с к і й . —
Растительность его альпійскаго п о я с а . — Флора лѣсной области. — Ф а у н а
т ѣ х ъ же г о р ъ . — М ѣ с т н ы е т а н г у т ы . — Наше пребываніе в ъ описываемыхъ
горахъ. — Кумирня Чертынтонъ. — Хребетъ Сѣверно -тэтунгскій. — Послѣднія
1» впечатлѣнія г о р ъ . — П е р е х о д ъ до города Д а - и - г у , — С п у с к ъ с ъ Тибетскаго
нагорья к ъ А л а - ш а н ю .
ГЛАВА
XVIII. Путь черезъ Ала-шань и срединою Гоби.
,
<
^
423—470
0 Гоби в о о б щ е . — М ѣ с т н ы я условія почвы, климата, растщельной и
животной ж и з н и . — А л а - ш а н ь ; его климатъ, ^флора, фауна и населеніе; —
Общее впечатлѣніе пустыни. — Нашъ путь изъ г . Д а д ж и н ъ . — Пески Т ы н г е р м . — С у і ь х и р ъ и P u g i o n i u m . — О д и ч а в ш і я лошади. — Неожиданный пролетъ п т и ц ъ . — Переходъ в ъ г . Д ы н ь - ю а н ь - н н ъ . — Ала-шаньскіе к н я з ь я . —
Слѣдованіе по сѣверному А л а - ш а н ю . — Аймакъ у р о т о в ъ . — О б щ і й характеръ
средней Г о б и . — Н о в ы й аргали. — П у т ь нашъ до хребта Х у р х у . — О п и с а н і е
этихъ г о р ъ . — Д а л ь н ѣ й ш е е наше с л ѣ д о в а н і е . — Н о в ы е к а р а в а н н ы е п у т и . —
•
О м о н г о л а х ъ . — Климатъ с е н т я б р я . — Степная полоса с ѣ в . Г о б и . — П р и -
j
бытіе в ъ У р г у . — Переѣздъ до К я х т ы . — Итогъ н а у ч н ы х ъ рсзультатовъ моихъ
путешествій в ъ Центральной Азім. — Б л а г о д а р н о с т ь с п у т н и к а м ъ . — Заманчивость странничеекоі жизни.
4
Списокъ р и с у н к о в ъ
В а ж н ѣ й ш і я опечатки
.
471
474
ПРЕДИСЛОВІЕ.
Совершенная мною в ъ 1 8 7 9 ' и 1 8 8 0 г г . третья экспедиція в ъ
глубь Азіатскаго материка представляетъ собою, какъ и два нервыя
здѣсь путешествія,
научную рекогносцировку Центральной Азги.
Этими подчеркнутыми словами опредѣляется характеръ и содержаніе настоящей книги. Въ ней, рядомъ с ъ иослѣдовательнымъ, нерѣдко сжат ы м ъ , оиисаніемъ пройденныхъ
ходѣ
экспедиціи
и передаются
нами
странъ,
личныя
наши
ведется
разсказъ о
впечатлѣнія- с л о -
вомъ, вмѣстѣ с ъ объективными оиисаніями вносится и элементъ субъективный. Такая форма изложенія к а з а л а с ь для меня удобнѣе потому,
что даетъ возможность читателю нрослѣдить ш а г ъ з а шагомъ все п у тешествіе и представить себѣ болѣе или менѣе полную картину опис ы в а е м ы х ъ мѣстностей. Н а сколько эта цѣль достигнута — судить не
мнѣ. Скажу л и ш ь , что многіе пробѣлы, к а к ъ въ с а м ы х ъ описаніяхъ,
такъ и в ъ изслѣдованіяхъ нашихъ вообще, обусловливались съ одной
стороны немалыми нробѣлами личной нашей подготовки,
а с ъ дру-
гой—исключительностію т ѣ х ъ у с л о в і й , в ъ которьгхъ находилась экспедиція: не ковромъ была постлана намъ дорога в ъ глубь Азіи, не один?»
разъ приходилось, скрѣпя сердце, жертвовать меньшимъ бблыпему и
вообще исполнять то что «возможно>, а не то что «желательно» было*
сдѣлать.
Но такъ или иначе,
а три нутешествія в ъ Центральной
нами совершены. И х ъ научные результаты,
настоящей книги,
получили широкую,
в ъ высшей степени
оцѣнку. со стороны многихъ ученыхъ обществъ,
и иностранныхъ.
Азіи
перечисленные в ъ концѣ
лестную
какъ н а ш и х ъ ,
такъ
Ученые спеціалисты обязательно приняли на себя
Л
разработку собранныхъ
исполненія,
будутъ
нами матеріаловъ ' ) и и х ъ т р у д ы , по м ѣ р ѣ
появляться
в ъ свѣтъ.
Т ѣ ж е ученые
помогли мнѣ и при составленіи настоящей книги:
растепія
много
опредѣ-
лены академикомъ К . И . Максимовичемъ; горныя породы — профессоромъ А . А . И н о с т р а н ц е в ы м ъ ; пресмыкаюіціяся и земноводныя — а к а демикомъ А . А . Ш т р а у х о м ъ - рыбы — консерваторомъ м у з е я Академім
Н а у к ъ С . М. Герценштейномъ;
наблюденія широты и барометрическія
в ы ч и с л е н ы полковникомъ К . В . Ш а р н г о р с т о м ъ .
Р и с у н к и , приложенные к ъ к н и г ѣ 2 ) , исполнены в ъ Экспедиціи З а готовленія Г о с у д а р с т в е н н ы х ъ Б у м а г ъ с ъ оригиналовъ
моего с п у т н и к а
В . И . Ррборовскаго. Обѣ карты с о с т а в л е н ы и з ъ моихъ маршрутовъ 3 ) .
Для овязи н а н и х ъ нанесена с ъ е м к а моего Лобъ-норскаго п у т е ш е с т в і я ,
нѣкоторыя* промежуточный мѣстности и с в ѣ д ѣ н і я добытыя но распросамъ 4 ) .
Н. Пржевальскій.
Май 1 8 8 3 года.
С.-Петербургь.
') Кромѣ птицъ, которыя частію описаны мною (Монголія и страна Тангутовъ. Т. П . Отдѣлъ II), частію будутъ обработаны мною же впослѣдствін.
• *) 1-й томъ моей книги «Монголія и страна Тангутовъ. С.-Петербургъ, 1875 г.»
напечатавъ въ русскомъ оригиналѣ безъ рисунковъ, но во французскомъ переводѣ,
рданномъ въ Парижѣ фирмою Hachette et С 0 , эта книга снабжена, помимо моего вѣдома, 41 рисункомъ, изъ которыхъ одинадцать (№№ 8, 18, 19, 20, 24, 25, 28, 32, 35,
37 и 40) не имѣютъ ни малѣйтаго поДобія съ дѣйствительностію).
3 ) При составленіи этихъ картъ вкралась ошибка, именно: юродъ
Са-чжеу
отнесет слишкомъ на запад*. Онъ долженъ быть подвинуть верстъ на 50 къ востоку и, вмѣстѣ съ тѣмъ, пропордіонально подвинуть къ востоку же весь нашъ путь отъ колодца
Ку-фи черезъ Сыртынъ и сѣв. Цайдамъ до оз. Курлыкъ-норъ.
*) Рисунки и политипажи, приложенные къ настоящей кеигѣ, стоять, въ количес т в * трехъ тысячъ экземпляровъ, 9136 рублей; двѣ карты 1750 рублей; текстъ 4100
рублей. Такимъ образомъ печатаніе трехъ тысячъ экземпляровъ всей книги обошлось
въ 14,986 рублей.
ГЛАВА
I.
Снаряженіе экспедпціи въ Зайсанѣ. Путь по Чжунгаріи долиною
Р Урунгу.
Планъ и составъ экспедиціи. — Окончательное снаряженіе въ Зайсанѣ: запасы продовольственные, боевые
и охотничьи; для научныхъ работъ; одежда, обувь н жилище; подарки туземцамъ; деньги; укладка багажа;
экспедиціонныя животныя. — Важность вооруженія экспедиціи. — Предположенный путь. — Проводникъ
Мирзашъ. — Выстунленіе изъ Зайсана. — Мысли у порога пустыни. — П е р в ы е дни п у т е ш е с т в і я . — М ѣ с т ность отъ Зайсана до оз. Улюнгура.—Описаніе этого озера.—Городишко Булунъ-тохой.—Рѣка У р у н г у . —
Е я нижнее т е ч е н і е . — Мѣстная флора и фауна. — Сосѣдняя пустыня. —Среднее теченіе У р у н г у . — І І у т ь
нашъ кверхъ по этой р ѣ к ѣ . — Зимовка бѣжавшихъ киргизовъ. — Верхняя Урунгу. — Р ѣ к а Б у л у г у н ъ . —
Охота н а к а о а н о в ъ . — О торгоутахъ.
Изслѣдованіемъ Лобъ-нора и западной Чжунгаріи закончилось второе ііланъ и сомое путеіпествіе въ Центральной Азіи
Постигнутый болѣзнію, какъ c ™J B JS" e "
результатомъ чрезмѣрнаго напряженія силъ, различныхъ лишеній и
неблагопріятныхъ климатическихъ условій, я принужденъ былъ отказаться отъ намѣренія пройдти изъ Кульджи въ Тибетъ черезъ Хами
и, въ концѣ 1877 года, возвратился изъ г. Гучена въ нашъ пограничный постъ Зайсанскій 2 ). Здѣсь, въ теченіе трехъ мѣсяцевъ, при
заботливомъ вниманіи мѣстныхъ врачей, здоровье мое достаточно возстановилось. Тогда я выступилъ было вновь изъ Зайсана въ путь, какъ
получилъ телеграммою изъ С.-Петербурга приказаніе отложить на
время экспедицію, въ виду обострившихся затрудненій нашихъ съ китайцами, по поводу владѣнія Илійскимъ краемъ.
') Краткій отчетъ объ этомъ путешестпіи „Отх Кульджи за Тянъ-шанъ и на Лобъноръи написанъ мною въ Кульджѣ, тоттасъ по возвращеніи съ Лобъ-нора, и помѣщенъ
въ „Извѣстіяхъ Импер. Рус. Географ. Общества" 1877 г., томъ X I I I , вып. V; изданъ также
отдѣльною брошюрою. Описаніе же перваго (1871, 72 и 73 гг.) путешествія въ Центральной Азіи сдѣлано мною подъ заглавіемъ „Монголія и страна Тангутовъ". Т. 1.1875 г.
На эту книгу впослѣдствіи я буду неоднократно здѣсь ссылаться, во избѣжаніе повторен^.
а
) Нынѣ городъ Зайсанскъ (Семипалатинской области).
ІІо пословицѣ: <нѣтъ худа безъ добра» —подобная, обязательная
отстрочка путешествія явилась весьма кстати. Мнѣ можно было ѣхать
на родину и здѣсь, въ продолженіи лѣта 1 8 7 8 года, въ тиши деревни, окончательно отдохнуть отъ многоразличныхъ невзгодъ Лобънорскаго путегаествія.
Между тѣмъ, недоразумѣнія съ китайцами не только не улаживались, но еще болѣе осложнялись. Казалось, имъ не предвидилось и
конца. Ожиданіе «благопріятнаго» времени для путешествія могло отдалить это путешествіе на цѣлые годы. Да и тогда—кто могъ поручиться,
что экспедиція наша не встрѣтитъ препятствій въ томъ или другомъ видѣ
и характерѣ. По опыту предшествовавшихъ странствовали мнѣ было
достаточно извѣстно, что успѣхъ путешествія въ такихъ дикихъ странахъ, какова Центральная Азія, много, даже очень много, зависитъ
отъ удачи, счастія, т. е. отъ такихъ условій, которыя невозможно опредѣлить заранѣе. Необходимо рисковать, и въ этомъ самомъ рискѣ кроется
значительный, пожалуй, даже наиболыпій шансъ успѣха
Со всегдашнею горячею готовностію откликнулись Географическое
Общество и Военное Министерство на поданный мною проэктъ о новомъ путешествіи въ глубь Азіи. Цѣлію этого путешествія намѣчался
далекій, малоизвѣстный Тибетъ. ІІутемъ же слѣдованія избрано было
направленіе изъ Зайсана черезъ Хами, Са-чжеу и Цайдамъ — по мѣстностямъ, которыя сами по себѣ представляли высокій научный интересъ. Срокъ путешествія полагался двухлѣтній; личный составъ экспедиціи опредѣленъ былъ въ 13 человѣкъ; на расходы исчислялось
2 9 , 0 0 0 руб. ') Незабвенному для Россіи Императору Александру Николаевичу угодно было повелѣть снарядить предполагаемое путепіествіе
въ той самой обстановкѣ, какъ мною было проэктировано.
Ближайшими моими помощниками, принесшими неоцѣпимыя услуги
дѣлу экспедиціи, были два офицера, прапорщики—Федора Леонтьввичъ
Эк.гонъ и Бсеволодъ Ивановичъ Роборовскій.
Первый изъ нихъ, еще
будучи юнкеромъ, сопутствовалъ мнѣ на Лобъ-норъ; второй теперь впервые отправлялся въ Азію. Эклону поручено было ярепарированіе млекопитающихъ, птицъ и пр., словомъ, завѣдываніе зоологическою коллекціею;
Роборовскій же рисовалъ и собиралъ гербарій. Кромѣ того, оба названные
офицера помогали мнѣ и въ другихъ научныхъ работахъ экспедиціи.
Въ составѣ поелѣдней находились, кромѣ того, трое солдатъ: Пикифоръ
Еюровъ, Михаилъ Румянцем и Михей Урусоѳъ; пять забайкальскихъ
') Изъ нихъ ІО.ОРО рублей золотомъ по номинальной цѣнѣ.
казаковъ: Дондокъ Иринчиновъ — мой неизмѣнный спутникъ при всѣхъ
трехъ путешествіяхъ въ Центральной Азіи,—Пантелей Телешов*, Петръ
Калмынинъ, Джамбалъ Гармаевъ и Семенъ Анносовц вольнонаемный преиараторъ отставной унтеръ-офицеръ Андрей Коломейцовъ и переводчикъ
для тюркскаго и китайскаго языковъ уроженецъ города Кульджи ШулъБасидъ-Юсуповъ, уже бывшій со мною на Лобъ-норѣ
Такимъ образомъ, вся наша экспедиція состояла изъ 13 человѣкъ—
какъ нарочно изъ цифры самой неблагопріятной въ глазахъ суевѣровъ.
Однако, послѣдующій оиытъ путешествія доказалъ всю несправедливость
нареканій, возводимыхъ на такъ называемую <чертову дюжину»
При томъ, болѣе обширный персоналъ экспедиціи едва ли былъ бы
на пользу дѣла. Въ данномъ случаѣ, болѣе чѣмъ гдѣ либо, важно замѣнить количество качествомъ и подобрать людей вполнѣ годныхъ для
путешествія. Каждый лиіпній человѣкъ становится обузою, въ особенности если онъ не удовлетворяетъ вполнѣ всѣмъ требованіямъ экспедиціи. Въ длинномъ же ряду этихъ требованій далеко не на послѣднемъ
мѣстѣ стоятъ нравственныя, или вѣрнѣе, сердечныя качества. Сварливый,
злой человѣкъ будетъ неминуемо великимъ несчастьемъ въ экспедиціонномъ отрядѣ, гдѣ должны царить дружба и братство, рядомъ съ безусловным!, подчиненіемъ руководителю дѣла.
Затѣмъ, на сторонѣ маленькой экспедиціи то великое преимущество,
что нужно гораздо меньше различныхъ запасовъ, равно какъ вьючныхъ
и верховыхъ верблюдовъ, которыхъ иногда совершенно нельзя достать;
легче добыть продовольствіе, топливо и воду въ пустынѣ; легче забраться въ трудно доступныя мѣстности; словомъ, выгоднѣе относительно
выполненія прямыхъ задачъ путешествія. При этомъ, конечн'ог обязательно откинуть всякій комфортъ и довольствоваться лишь самымъ необходимыми
Въ концѣ февраля
1879 года, мы всѣ собрались въ посту Зайсан- Омиател1
ное снаряже-
скомъ, въ которомъ оставлено было на храненіе прошлогоднее снаря- H j e Въ Заисанѣ '
женіе экспедиціи. Теперь оно пополнилось новымъ привозомъ, такъ
какъ требовалось запастись всѣмъ необходимымъ до послѣднихъ мелочей
и ири томъ на долгій срокъ. Правда, мы не позволяли себѣ роскоши,
') Изъ 29,000 рублей, псчисленныхъ на экспедицію, каждый солдатъи казакъ, кромѣ
положеннаго казеннаго содержанія, получали по 20 рублей ежемѣсячно; препаратору
платилось по 50 руб. въ мѣсяцъ; переводчику - 30 руб. Мнѣ и офицерамъ сохранено
было получаемое на службѣ содержаніе съ прибавкой офицерамъ по 750, а мнѣ по 1500
руб. въ годъ Сверхъ того были выданы двойные прогоны мнѣ п обоимъ офицерамъ, а
ординарные на двѣ тройки для экспедиціоннаго багажа въ оба пути: отъ С.-Петербурга
до начальнаго (Зайсанъ) и конечнаго (Кяхта) пунктовъ нашей экспедиціи.
скорѣе даже урѣзывали необходимое, но тѣмъ не менѣе въ багажѣ нашемъ собралась куча самыхъ разнообразныхъ предметовъ, требовавшихъ
тщательной сортировки и укладки.
Запасы проПродовольственные запасы составляли, конечно, вопросъ первосте-
доводьствен-
ные.
пенной важности. У насъ, какъ и въ караванахъ туземцевъ, они состояли изъ трехъ главныхъ предметовъ: барановъ, которыхъ гнали
живьемъ, кирпичнаго чая и дзамбы, т. е. поджареной ячменной или
пшеничной муки. Мука эта, завариваемая въ видѣ толокна, горячимъ
чаемъ, съ прибавкою соли, масла или бараньяго сала, хорошо
замѣняетъ хлѣбъ; при томъ долго сохраняется и весьма удобна для
перевозки вьюкомъ. Затѣмъ, гдѣ возможно, мы покупали во время
путешествія рисъ и просо; иногда же китайскую финтяузу и гуамянъ1), а также пшеничную муку, изъ которой, обыкновенно на дневкахъ, пекли лепешки въ горячей золѣ. Изъ Зайсана взято было сверхъ
того семь пудовъ сахару, около пуда сухихъ прессованныхъ овощей,
по ящику коньяку и хересу и два ведра спирту для коллекцій.
Презервовъ съ собою мы не брали, такъ какъ, во первыхъ ихъ
надо было бы слишкомъ много; во вторыхъ, они возбуждаютъ сильную жажду; затѣмъ портятся при сильныхъ жарахъ въ пустынѣ. Негодятся здѣсь также водоочистители. Лучшее питье при путешествіи—
это чай, въ особенности если къ нему прибавлять лимонной кислоты,
или клюквеннаго экстракта. Тѣмъ и другимъ можно запастись вдоволь, безъ излишняго обремененія вьючнаго багажа. Табаку ни я, ни
офицеры не куримъ, такъ что въ этомъ отношеніи не предстояло
заботы.
Кухонная наша посуда состояла изъ большой мѣдной чаши, гдѣ варились супъ и чай, мѣднаго котелка, двухъ неболыпихъ, также мѣдныхъ,
чайниковъ, кастрюли, сковороды, желѣзной миски и двухъ желѣзныхъ ведеръ для черпанія воды. Запасъ послѣдней лѣтомъ всегда возился въ двухъ
плоскихъ деревянныхъ боченкахъ, вмѣщавшихъ въ себѣ девять ведеръ.
Столовыя принадлежности также гармонировали съ кухонными.
Каждый изъ насъ имѣлъ деревянную чашку, въ которую поперемѣнно
наливался то супъ, то чай; складные ножи служили для разрѣзыванія
мяса, а пальцы рукъ замѣняли вилки; ложки имѣлись вначалѣ, но впослѣдствіи поломались и растерялись, такъ что замѣнены были самодѣльными деревянными лопаточками.
О То и другое родъ вермишели; только финтяуза приготовляется изъ гороховой
муки, а гуамянъ изъ пшеничной.
Кожаная сума съ платьемъ и бѣлье»*ь.
Патронный ящикъ.
В Ь Ю Ч Н Ы Й
Мѣшокъ ст. мукою.
Ящикъ для коллекцій.
Б А Г А Ж Ъ
Э К С П Е Д И Ц І И .
Одинъ изъ казаковъ назначался поочередно на мѣсяцъ поваромъ—
умѣнье въ расчетъ не принималось. Тѣмъ болѣе, что нашъ обѣдъ и
ужинъ почти всегда состояли изъ одного и того же бараньяго супа,
съ приложеніемъ жареной или вареной дичины, если таковую удавалось
добыть на охотѣ. Рыба попадалась рѣдко, какъ исключеніе. Продовольствовались мы вмѣстѣ съ казаками изъ общей чаши, одною и тою
же пищею. Только сахаръ къ чаю, за невозможностью достать его
въ пустынѣ, давался казакамъ лишь изрѣдка, по праздникамъ. На
случай заболѣванія взята была небольшая аптека. Но такъ какъ никто
изъ насъ не зналъ медицины, то въ дорогѣ мы не прибѣгали ни къ
какимъ другимъ средствамъ кромѣ хины и желудочныхъ капель, да
при томъ и не заболѣвали серьезно.
Боевое и охотничье снаряженіе нашей экспедиціи было вполнѣ Боевые и
удовлетворительное. Каждый изъ насъ имѣлъ винтовку Бердана за
плечами и два револьвера Смита и Вессона у сѣдла; за поясомъ же
штыкъ къ винтовкѣ и два неболыпихъ патронташа съ двадцатью патронами въ каждомъ. Охотничьихъ ружей имѣлось семь. Къ нимъ взято
было, для стрѣльбы птицъ въ коллекцію и для охоты вообще, три пуда
пороха и двѣнадцать пудовъ дроби. Для винтовокъ отпущено намъ
было шесть тысячъ патроновъ, а для револьверовъ три тысячи. Патроны
возились въ цинковыхъ ящикахъ, нашей войсковой укладки, по 870
штукъ въ каждомъ. Ящики эти, вѣсомъ около двухъ съ половиною
пудовъ, взамѣнъ деревянной форменной обложки, обшивались толстымъ
войлокомъ, обвязывались веревками и въ такомъ видѣ отлично сохранялись въ дорогѣ. Порохъ сохранялся въ жестянкахъ, уложенныхъ въ
деревянный ящикъ. Дробь же размѣщалась вмѣстѣ съ другими вещами
по кожанымъ сумамъ и служила прекраснымъ матеріаломъ для уравновѣшиванія вьюковъ.
Для научныхъ работъ имѣлись: два хронометра, небольшой универ- Длянаучныхъ
сальный инструментъ, барометръ Паррота съ запасными трубками и
ртутью, три бусоли Шмалькальдера, нѣсколько компасовъ, шесть термометровъ Цельзія, гипсометръ и психрометръ. Сверхъ того сдѣланы были
запасы для препарировки звѣрей и птицъ, какъ то: пинсетки, ножики,
мышьяковое мыло, квасцы, гипсъ, нѣсколько пудовъ пакли и ваты. Для
сбора рыбъ и пресмыкающихся, уложены были въ особый ящикъ съ
гнѣздами стеклянныя квадратныя банки съ притертыми пробками; наливались онѣ спиртомъ. Впослѣдствіи спиртъ можно было замѣнить крѣпкою
китайскою водкою. Для гербарія запасено было полторы тысячи листовъ
пропускной бумаги, которой впрочемъ не хватило на два лѣтнихъ сбора.
Пришлось экономить перекладкою растеній между листами и добавить
весьма плохой бумаги китайской.
Одежда, обувь
В ъ иутешествіи форменнаго военнаго платья мы не носили. Тѣмъ
и жилище. н е м е н ѣ е ^ , с ъ н а м и в е з л и с ь н а ш и мундиры, КОТОрые ИНОГДа П р И Х О Д И Л О С Ь
надѣвать для визитовъ крупнымъ китайскимъ властямъ. Казакамъ на тотъ
же случай сшиты были изъ плиса русскіе костюмы. Затѣмъ, во время
самаго пути, какъ мы, такъ и казаки, носили ситцевое бѣлье, лѣтомъ парусинныя блузы и панталоны; зимою же панталоны суконныя, или теплыя
изъ бараньяго мѣха, и полушубки. Обувью служили охотничьи сапоги.
Казаки же нерѣдко шили себѣ изъ сыромятной кожи сибирскіе унты,
чирки и ичиги. Вообще какъ одежды, такъ и обуви изнашивалось очень
много; поэтому запасы того и другаго были не малые.
Постелью всѣмъ намъ служили войлоки, постилавшіеся на землю; въ
изголовьяхъ клались кожаныя подушки. Покрывались лѣтомъ байковыми
одѣялами; зимою теплыми одѣялами изъ бараньяго мѣха. Впрочемъ,
казаки ни подушекъ, ни одѣялъ не имѣли; покрывались же всегда,
своими шубами, а изголовье устраивали изъ снятаго на ночь верхняго
платья.
Походнымъ нашимъ жилищемъ были двѣ парусинныя, монгольскаго
образца, палатки—одна для насъ, другая для казаковъ. Впослѣдствіи,
зимою въ Тибетѣ, одна изъ такихъ палатокъ замѣнена была войлочною
юртою ').
Подарки
Для подарковъ туземцамъ, безъ чего невозможно обойтись въ Азіи,1
туземцамъ.
закуплено было въ Петербургѣ на 1400 рублей: нѣсколько охотничьихъ
ружей, револьверовъ, игральныхъ машинокъ, кармапныхъ часовъ, складныхъ нейзильберныхъ зеркал ецъ, ножей, ножницъ, бритвъ, бусъ, ожерелій и гармоній; сверхъ того иголки, магній, сусальное золото, нѣсколько
магнитовъ, кусокъ плису, стереоскопъ, калейдоскопъ, двѣ маленькія электрическія батареи и наконецъ телефонъ. Послѣдній, впрочемъ, не производилъ впечатлѣнія, такъ какъ требовалъ для своей оцѣнки достаточна™
умственнаго развитія. За то электрическая батарея и раскрашенныя карточки актрисъ (да простятъ онѣ мнѣ это) вездѣ производили чарующее
впечатлѣніе на туземцовъ Монголіи и Тибета.
Деньги.
Наконецъ, чтобы довершить перечисленіе нашего экспедиціоннаго
багажа, скажу, что въ немъ находилось еще десять пудовъ, кунленнаго въ
Семипалатинск, китайскаго серебра, въ болыпихъ (около 4 ^ фунтовъ) и
маленькихъ слиткахъ, такъ называемыхъ ямбахъ, и мелко-нарубленныхъ
' ) Описаніе юрты см. въ моей „Монголія и страна Тангутовъ. Т . I, стр. 34, 35 и 331".
Сѣдла верблюжьи.
В ь ю ч н ы я
П Р И Н А Д Л Е Ж Н О С Т И .
кусочкахъ. Серебро это, принимаемое на вѣсъ, замѣняетъ собою цѣнную монету на всемъ обширномъ пространствѣ Китайской имнеріи.
Здѣсь единицею монетнаго вѣса служить, какъ извѣстпо, ланъ, цѣною
равняюіційся, среднимъ числомъ, двумъ нашимъ металлическимъ рублямъ,
а по вѣсу заключающій въ себѣ 8,7 золотниковъ серебра. Впрочемъ,
вѣсъ лана бываетъ троякій: казенный, рыночный и малый. Десятая часть
лана называется цянъ, а десятая часть цяна — фынъ. Мелкая монета,
такъ называемая чжосы или чохи, состоитъ изъ сплава чугуна съ цинкомъ и имѣетъ безконечно различные счетъ и курсъ. Среднимъ числомъ,
такихъ монетъ, величиною съ нашу прежнюю копѣйку, только съ квадратпымъ отверстіемъ для нанизыванія на нитки, приходится около тысячи
на пашъ металлическій рубль. Въ Пекинѣ и въ другихъ болыпихъ горо •
дахъ существуютъ въ обращеніи бумажки, выпускаемыя солидными торговыми домами; только эти бумажки не принимаются внѣ городскихъ стѣнъ.
Какъ НИ СТараЛИСЬ МЫ ОГраНИЧИТЬСЯ ВЪ СВОИХЪ Запасах! ТОЛЬКО Самымъ необходимымъ и притомъ въ умѣренномъ количествѣ, все таки багажъ нашъ съ укупоркою вѣсилъ около двухъ сотъ пудовъ. Распредѣлено было все это на сорокъ шесть вьюковъ, которыми предназначалось завьючить двадцать три верблюда. Сортировка вьюковъ и ихъ
упаковка произведены были самымъ тщательнымъ образомъ,—отъ этого
очень много зависитъ какъ благополучное сохраненіе самыхъ вещей,
такъ и вьючныхъ животныхъ.
Укладка
багажа#
Наиболѣе подверженныя порчѣ вещи размѣщены были въ двѣнадцать болыпихъ и средней величины деревянныхъ ящиковъ, большая
часть которыхъ, сверхъ того, наполнялись ватою и паклею для набивки
чучелъ птицъ, укладывавшихся въ тѣ же самые ящики. Двѣ пары изъ
нихъ опредѣлены были подъ растенія; еще въ одной парѣ, всегда вносившейся въ нашу палатяу или юрту, сохранялись дневники, инструменты, ноходная аптека, и такія вещи, которыя необходимо было
всегда имѣть подъ рукою.
Кожаныя сумы, числомъ восемь, вмѣщали въ себѣ бѣлье, платье,
обувь, дробь, серебро и пр.,словомъ, тѣ предметы, которые не требовали тщательной укладки и не портились отъ случайныхъ ударовъ.
Наконецъ патронные ящики и мѣшки съ продовольствіемъ дополняли
собою ту кладь, которая ежедневно возлагалась на спины нашихъ
верблюдовъ.
Понятно, что отъ качества этихъ послѣднихъ много зависѣлъ са- Экспед^онмый успѣхъ путешествія, тѣмъ болѣе при крайней затруднительности, ныя.
даже почти невозможности достать вьючныхъ животныхъ по нашему
пути черезъ Чжунгарію и въ Хамійской пустынѣ. Да и ни на какихъ
другихъ животныхъ, кромѣ верблюдовъ, нельзя пройдти по этимъ
*
мѣстностямъ, нерѣдко представляющимъ на многія сотни верстъ безплодную пустыню. Въ этой то пустынѣ, на своей родинѣ, верблюдъ
дѣйствительно составляетъ для путешественника самую надежную движущую силу, пожалуй даже болѣе удобную, нежели сила любой машины. Для поелѣдней необходима вода и топливо, не говоря уже о
яругихъ приспособленіяхъ. Верблюдъ же розыщетъ себѣ кормъ въ самой безплодной мѣстности и обойдется безъ воды въ теченіи нѣсколькихъ сутокь. Умѣйте только обращаться съ этимъ животнымъ, и оно,
не требуя почти ничего, перенесетъ благополучно и васъ и ваши
вьюки черезъ сыпучіе пески, безплодные солончаки и галечныя равнины, словомъ, черезъ самыя дикія мѣста пустыни
Необходимость добыть не только хорошихъ, но даже отличныхъ
верблюдовъ доставила намъ не мало хлопотъ. Только благодаря содѣйствію военнаго губернатора Семипалатинской области генерала
А. П. Проценко и начальника его штаба полковника В. Ф. Ильинскаго, мы купили у Зайсанскихъ киргизовъ 35 превосходныхъ верблюдовъ. Изъ нихъ 23 предназначались подъ вьюки, 8 нодъ верхъ казакамъ; остальные 4 шли какъ запасные. Сверхътого, при экснедиціи состояло 5 верховыхъ лошадей: для меня, моихъ помощниковъ офицеровъ, препаратора и переводчика.
Важность* воВъ продолженіи болѣе трехъ недѣль проведенныхъ въ Зайсанѣ, мы
оруженія экспедицін.
каждый день занимали казаковъ практическою стрѣльбою изъ берданокъ и револьверовъ. Умѣнье хорошо стрѣлять стояло вопросомъ первостепенной важности—это была гарантія нашей безопасности въ глубинѣ азіатскихъ пустынь, наилучшій изъ всѣхъ китайскихъ паспортовъ. Не будь мы отлично вооружены, мы никогда не проникли бы
ни во внутрь Тибета, ни на верховья Желтой рѣки. Мы не могли бы,
какъ то нерѣдко случалось во время настоящаго путешествія, идти на
проломъ, не спрашивая позволенія, или лучше сказать, не слушая
китайскихъ стращаній и запрещеній. И если бы наша маленькая
кучка не уподоблялась ощетинившемуся ежу, который можетъ наколоть
лапы и большому звѣрю, то китайцы нашли бы тысячи случаевъ затормозить нашъ путь, или, быть можетъ, даже истребитъ насъ подкупленными разбойниками. Изъ опыта многолѣтнихъ путешествій въ Центральной Азіи мною вынесено то практическое убѣжденіе, что путе') Подробно о верблюдѣ см. „Монголія и страна Тангутовъ". Т . I, стр. 8 5 - 92.
Всо. РобороіскіІ
Экспедиш* Загот. Госул. Бумаг»
Походныя
ПРИНАДЛЕЖНОСТИ
НАШЕЙ
КУХНИ.
шественнику въ этихъ дикихъ странахъ, среди здѣшняго дикаго населенія, равно необходимы для уснѣха дѣла: деньги въ карманѣ и орудие въ рукахъ, съ умѣлымъ приложеніемъ къ тому и другому повелительнаго обращенія съ туземцами.
Какъ выше сказано, болѣе трехъ недѣль пробыли мы въ Зайсан- Предподоженкомъ посту, снаряжаясь въ предстоящій путь. Правда, сборы наши "ый путь'
окончились скорѣе, но выступленію мѣшала поздняя весна, наступавшая
въ этомъ году особенно лѣниво. Въ степи Зайсанской, вообще обильной
снѣгомъ, въ зиму 1 8 7 9 — 8 0 г. этого снѣга выпало болѣе противъ
обыкновеннаго, такъ что до половины марта не показывались даже проталины. Наконецъ потеплѣло, снѣгъ быстро началъ таять и мы могли
двинуться въ путь. Послѣдній избранъ былъ нами мимо оз. Улюнгура черезъ городъ Булунъ-тохой и вверхъ по р. Урунгу а отсюда
прямо на гг. Баркуль и Хами. Слѣдуя этимъ направленіемъ, мы выгадывали себѣ нѣсколько сотъ верстъ движенія вдоль рѣки; затѣмъ
проходили по неизвѣстной мѣстности между Алтаемъ и Тянъ-шанемъ,
наконецъ избавлялись отъ необходимости слѣдовать, между Гученомъ
и Баркулемъ, по довольно густому, вдоль Тянъ-шаня, китайскому
населенію и по линіи расположенія китайскихъ войскъ, гдѣ весьма
легко могли встрѣтить самыя непріятныя случайности со стороны
грубыхъ и недисциплинированныхъ китайскихъ солдатъ.
Іроводннкъ
Проводникомъ на первое время взятъ былъ нами киргизъ Зайсан- Пров
Мирзашъ.
каго приставства Мирзашъ Алдгаровъ, тотъ самый, который осенью И{
1877 года водилъ насъ изъ Кульджи въ Гученъ. Мирзашъ отлично
зналъ, прилежащую къ нашей границѣ, западную часть Чжунгаріи,
гдѣ много лѣтъ занимался барантою, т. е. воровствомъ лошадей.
Какъ извѣстно, подобный промыселъ нисколько не презирается у
киргизовъ; наоборотъ искусный барантачъ считается удальцомъ, заслуживающимъ удивленія и похвалы. Мирзашъ своими подвигами снискалъ
себѣ даже почетное прозвище батырь, т. е. богатырь. Этотъ богатырь самъ сознавался намъ, что въ продолженіи своей жизни (ему
тогда было 53 года) укралъ болѣе тысячи лошадей; неоднократно
бывалъ въ самомъ трудномъ положеніи, но обыкновенно выпутывался
изъ бѣды. Впрочемъ, большой шрамъ на лбу, нанесенный топоромъ хозяина украденной лошади, ясно свидѣтельствовалъ, что не
всегда благополучно проходили нашему герою его воровскія похожденія. Какъ проводникъ, Мирзашъ былъ очень полезенъ; только
необходимо было его держать, какъ говорится, въ ежовыхъ рукавицахъ.
Выстуіілеиіе
На восходѣ солнца 21-го марта
караванъ нашъ былъ готовъ къ
изъ Зайсана. В Ы С Т у П л е н і ю дЛИННОю вереницею вытянулись завьюченные верблюды,
привязанные одинъ къ другому и раздѣленные, для удобства движенія,
на три эшелона. Казаки 2) возсѣдали также на верблюдахъ. Остальные члены экспедиціи ѣхали верхомъ на лошадяхъ. Каждый эшелонъ
сопровождался двумя казаками, изъ которыхъ одинъ велъ передоваго
верблюда, другой же подгонялъ самаго задняго. Впереди всего каравана ѣхалъ я съ прапорщикомъ Эклономъ, нроводникомъ и иногда
однимъ изъ казаковъ. Прапорщикъ Роборовскій слѣдовалъ въ арьергардѣ, гдѣ также находился переводчикъ Абдулъ-Юсуповъ, препараторъ Коломейцовъ и остальные казаки. Здѣсь же, подъ присмотромъ
казака, то шагомъ, то рысью, не забывая притомъ о покормкѣ, двигалось небольшое стадо барановъ, предназначенныхъ для ѣды. Наконецъ
волонтерами изъ Зайсана съ нами отправились нѣсколько собакъ, изъ
которыхъ, впрочемъ, впослѣдствіи оставлено было только двѣ; одна изъ
нихъ выходила всю экспедицію.
Выстроившись по дорогѣ, караванъ остановился. Я объѣхалъ его и
велѣлъ двигаться. Началось путешествіе
Мысли у воИ такъ, мнѣ опять пришлось идти въ глубь азіатскихъ пустынь!
рога пустыни.
Опять передо мною, раскрывался совершенно инои міръ, ни въ чемъ
не похожій на нашу Европу! Да, природа Центральной Азіи дѣйствительно иная! Оригинальная и дикая, она почти вездѣ является враждебною для цивилизованной жизни. Но кочевникъ свободно обитаетъ
въ этихъ мѣстахъ и не страшится пустыни; наоборотъ— она его кормилица и защитница. И, по всему "вѣроятію, люди живутъ здѣсь съ незапамятныхъ временъ, такъ какъ пастушеская жизнь, не требующая
особаго напряженія ни физическихъ, ни умственныхъ силъ, конечно,
была всего пригодпѣе для младенчествующаго человѣчества. Притомъ же,
въ зависимости отъ постояннаго однообразія физическихъ условій, бытъ
номадовъ конечно не измѣнился со временъ глубочайшей древности. Какъ
теперь, такъ и тогда, войлочная юрта служила жилищемъ; молоко и мясо
стадъ—пищею; также любилъ прежній номадъ ѣздить верхомъ; также
былъ лѣнивъ, какъ и въ настоящее время. Смѣнялись народы пустыни
вытѣсняя одинъ другаго; смѣнялась ихъ религія, переходя отъ фетишизма
и шаманства къ буддизму, но самый бытъ кочевниковъ оставался неизмѣняемымъ. Консерватизмъ Азіи достигнулъ здѣсь своего апогея!
') В с ѣ числа мѣсяцевъ въ настоящей книгѣ по старому стилю.
2 ) Какъ уже было сказано, въ составѣ
экспедиціи находились, кромѣ казаковъ,
трое солдатъ; но для удобства я буду иногда и ихъ называть также казаками.
КИРГИЗЪ
МИРЗАШЪ
АЛДІАРОВЪ.
И надолго останется таковою большая часть Центральной Азіи'
Природа пустыни едва ли будетъ внолнѣ побѣждена даже при помощи
науки. Конечно, со временемъ, мѣстности, пригодны* для культуры,
осѣдло населятся, и артезіапскіе колодцы отнимутъ еще нѣсколько клочковъ у б е з м о д н о й пустыни. Быть можетъ ее прорѣжетъ желѣзная дорога, хотя бы сибирско-китайская. Вообще раіонъ кочевой жизни въ
будущемъ значительно сократится, но все таки большая часть Центральной Азіи останется пустынею навсегда. Здѣсь не то, что въ Сѣверной
Америкѣ, гдѣ всѣ нреріи годны для обработки и гдѣ, поэтому, культура
подвигается исполинскими шагами. Природа азіатской пустыни, всего
лучше и всего дольше, защитить туземныхъ номадовъ передъ напоромъ
цивилизации. Въ далекомъ будущемъ эти номады останутся живыми памятниками историческаго нрошлаго. Стада домашняго скота, антилоиы,
хулапы, а на Тибетскомъ нагорьѣ дикіе яки еще долго, долго будутъ
бродить но пустынямъ Центральной Азіи
Выстунивъ изъ Зайсана, мы сдѣлали первый переходъ въ 25 верстъ Первые дни
до небольшаго и весьма бѣднаго казачьяго селенія Кендерлыкъ, за ко-путешесгшя
торымъ невдалекѣ проходила государственная наша граница съ Китаемъ. Отсюда эта граница, оиредѣленная Чугучакскимъ договоромъ
1864 года, направлялась на правый берегъ низовья Чернаго Иртыша
и, оставляя намъ сполна обширное, богатое рыбою оз. Зайсанъ, уходила къ сѣверо-востоку. По новому же договору, заключенному въ
1881 году въ С.-Петербургѣ, новой граничной чертѣ, какъ сказано
въ текстѣ трактата, «дано будетъ по возможности направленіе среднее
между ирежпею границею и прямою линіею, нересѣкающею Черный
Иртышъ но направленію отъ горъ Куйтунъ къ хребту Сауръ>
Отъ с. Кендерлыкъ колесная дорога ведетъ черезъ урочище Майхабцагай на оз. Улюнгуръ и далѣе въ г. Булунъ-тохой. По этой дорогѣ отъ Зайсана до Улюнгура считается 175 верстъ. Мы же должны
были сдѣлать 15 верстъ лишнихъ и идти отъ Кендерлыка до урочища
Туманды обходнымъ, болѣе южнымъ путемъ, гдѣ снѣгу въ это время
лежало меньше. Все таки и на этомъ обходѣ мы не мало натерпелись
съ своими верблюдами отъ грязи и снѣжныхъ зимнихъ наносовъ, встрѣчавшихся въ каждой попутной рытвинѣ. При томъ, 26-е марта насъ
угостило такимъ снѣжнымъ бураномъ, какой въ пору было видѣть лишь
Ч Въ виду такого условія, новая граница проводится нынѣ на « р т а х ъ , впредь
до постановки столбовъ на мѣстѣ, отъ горъ Куйтунъ (у нстоковъ Б хтармы) черезъ
южный Алтай, между водораздѣломъ рѣкъ Кабы и Бурчюма къ Черному Иртышу,
отсюда прямою линіею къ горамъ Сауръ.
въ глубокую зиму. При сильнѣйшей бурѣ съ запада и морозѣ въ 9° Ц.
снѣгъ, разбиваемый въ мелкую пыль, залѣплялъ глаза, а вѣтеръ сшибалъ съ ногъ. Едва-едва мы могли добраться до мѣста ночлега и поставить свои палатки. Верблюдовъ тотчасъ уложили возлѣ вьюковъ; лошадей привязали здѣсь же. Ни тѣхъ, ни другихъ невозможно было отпустить на покормку. Лошадямъ дано было только
на ночь по гарнцу
ячменя, взятаго съ собою изъ Зайсана. Къ утру снѣгъ сплошь
по-
крылъ землю и грянулъ морозъ въ 16° Ц.; зима явилась настоящая,
по крайней мѣрѣ на этотъ день. Впрочемъ, въ Центральной Азіи подобные сюрпризы весною довольно обыкновенны.
МѢСТНОСТЬ
Мѣстность по пути отъ Зайсана до оз. Улюнгура довольно рельефно
дГозЛлюн1- обрисована. На югѣ высокою стѣною
гура
'
стоитъ
гающій въ вѣчно снѣговой группѣ Мусъ-тау
хребетъ Сауръ,
дости-
1 2 , 3 0 0 фут. абс. высоты;
на сѣверѣ, вдали, видѣнъ Алтай. Между этими хребтами разстилается
обширная долина Чернаго Иртыша, изобилующая вблизи названной рѣки
бугристыми сыпучими песками.
Пески
эти поросли мелкою
березою,
осиною и джингиломъ (Halimodendron argenteum); кромѣ того, здѣсь встрѣчаются Calligonum
песчаный
mongolicum,
Tragopyrum
и Ephedra;
нерѣдокъ также
тростникъ (Psamma arenaria?); по лощинамъ, между буграми,
растетъ довольно хорошая трава, доставляющая кормъ стадамъ кочующихъ здѣсь зимою киргизовъ. Внѣ песковъ, описываемая равнина имѣетъ
почву глинисто-солонцоватую, въ лучшихъ мѣстахъ покрытую высокимъ
чіемъ или, по монгольски, дырисуномъ (Lasiagrostis splendens). Ближе къ
горамъ мѣстность начинаетъ
являются
галька
и
полого повышаться,
а вмѣстѣ съ тѣмъ
щебень — продукты разложенія горныхъ породъ
Саура. Послѣдній коротко и круто обрывается на югъ; на сѣверъ же
имѣетъ длинный, изборожденный ущельями, склонъ и непосредственно
связывается здѣсь съ другими меньшими горными группами,
торыхъ Еишкинэ-тау
Сауръ пускаетъ
изъ ко-
стоитъ возлѣ самаго Зайсана. Къ сѣверо-западу
отъ себя невысокій хребетъ Манракъ,
соединяется съ Тарабаіатаемз.
а на западѣ
На востокѣ, отъ снѣговой группы Мусъ-
тау, описываемый хребетъ начинаетъ быстро понижаться и, съ поворотомъ къ сѣверо-востоку подъ именемъ Еара-адыръ,
небольшими возвы-
шеніями оканчивается возлѣ западнаго берега оз. Улюнгура.
Южный склонъ Саура безлѣсенъ. На сѣверномъ же склонѣ этихъ
горъ, въ которыхъ, нужно замѣтить, побывать намъ не удалось,
въ
высокомъ поясѣ, видны съ долины довольно обширныя площади лѣсовъ,
') Всѣ показанія температуры въ настоящей книгѣ по стоградусному термометру
Цельзія.
состоящихъ, какъ говорятъ, почти исключительно изъ сибирской лиственницы. Другія древесныя породы, какъ-то: осина, береза, тополь,
рябина, дикая яблонь и кустарники—смородина, жимолость, малина,
боярка, черемуха, шиповникъ, таволга и пр. запрятаны въ глубинѣ ущелій,
по дну которыхъ, отъ вѣчныхъ снѣговъ Мусъ-тау, бѣгутъ многочисленные
ручьи. Соединившись, эти ручьи образуютъ рѣчки—Кендерлыкъ, Уласты,
Туманды и др., изъ которыхъ лишь первая впадаетъ въ оз. Зайсанъ;
остальныя же пропадаютъ въ сосѣдней равнинѣ, образуя тамъ мѣстами
болотистые разливы. На Зайсанскую равнину описываемый хребетъ
имѣетъ то неблагопріятное вліяніе, что заслоняетъ собою скоро нагрѣвающуюся и малоспѣжную Чжунгарскую пустыню. Поэтому зима на сѣверной сторонѣ Саура бываетъ суровѣе и обильнѣе снѣгомъ; весна же
наступаетъ позднѣе, въ особенности вблизи самыхъ горъ, какъ напр.
въ селеніи Кендерлыкъ и въ Зайсанѣ.
Къ сѣверу отъ горъ Кара-адыръ, но отдѣленные отъ нихъ широкою
и довольно высокою (до 2 7 0 0 ф. абс. выс.) долиною, стоятъ нѣсколько
связанныхъ между собою неболыпихъ и невысокихъ горныхъ кряжей,
изъ которыхъ самый восточный, называемый Парынъ-кара, тянется по
сѣверной сторонѣ оз. Улюнгура. Это озеро, по берегамъ котораго въ 1253 году проходилъ фран- Описаніе этоцисканскій монахъ Рубриквисъ, посланный Людовикомъ IX къ великому г0 озера"
хану монголовъ въ Каракорумъ, имѣетъ около 130 верстъ въ окружности и лежитъ, по моему барометрическому опредѣленію, на абс.
высотѣ 1600 футовъ *). Съ востока оно принимаетъ довольно большую рѣку Урунгу; стока же вовсе не имѣетъ. Вода въ Улюнгурѣ
свѣтлая, слегка лишь солоноватая 2 ), вполнѣ пригодная для питья.
Глубина озера, судя по наклону его южныхъ, западныхъ и въ особенности сѣверныхъ береговъ, должна быть весьма значительная. На
сѣверной сторонѣ Улюнгура стоятъ, какъ упомянуто выше, горы Нарынъ-кара. Къ западному и южному берегамъ, впрочемъ немного
въ отдаленіи, подходятъ невысокими холмами отроги хребтовъ Караадыръ и Салбурты. Между этими холмами и берегомъ самаго озера,
мѣстами обрывистымъ, простирается безплодная солончаковая равнина,
Собственно 1586 футовъ; но, принимая во вниманіе неминуемыя погрѣшности
абсолютныхъ барометрическихъ опредѣленій во время путешествія, я всегда буду при
настоящемъ описаніи показывать цифры высотъ лишь въ круглыхъ сотняхъ, считая
отъ 50 и выше за сто, а ниже 50 отбрасывая. По измѣренію подполковника Пѣвцова,
оз. Улюнгуръ имѣетъ 1740 фут. абс. выс., а по Рафаилову—1530 фут.
' ) Да и то вѣроятно лишь у береговъ.
поросшая рѣдкимъ саксауломъ, тамарискомъ (Tamarix sp.), суткомъ
(Lycium sp.) и Suaeda sp. На восточномъ берегу, въ особенности при
устьѣ р. Урунгу, раскидываются болота, покрытая высокимъ и густымъ
тростникомъ (Phragmitis communis). Эти болота, мѣгааясь съ песчаными буграми и солончаками, тянутся къ юго-востоку, верстъ на 15,
до другаго несравненно меныпаго, но все таки довольно значительн а я озера Баш-норъ *). Названное озеро нѣкогда было частью нынѣшняго Улюнгура, но, отдѣлившись отъ него въ замкнутый резервуаръ, сдѣлалось соленымъ. По этой причинѣ въ Бага-норѣ нѣтъ
рыбы, которою столь изобилуетъ оз. Улюнгуръ. Характерною особенности© этого послѣдняго является невысокій и при томъ узкій (не
болѣе 4—5 верстъ въ поперечникѣ) увалъ, который отдѣляетъ сѣверовосточный уголъ описываемаго озера отъ Чернаго Иртыша, слѣдовательно -отъ сообщенія съ бассейномъ Оби и Ледовитымъ океапомъ.
Мы пришли на Улюнгуръ 31-го марта. Озеро еще сплошь было
покрыто льдомъ 2), хотя уже непрочпымъ; неболыпія полыньи встрѣчались только у береговъ. Сверхъ ожиданія, пролетныхъ птицъ, даже
водяныхъ, оказалось немного, хотя валовой пролетъ утокъ начался близь
Зайсана еще въ половинѣ марта, и къ концу этого мѣсяца въ прилетѣ
замѣчено было 37 видовъ птицъ. На У л юнгу рѣ же мы встрѣтили въ
это время валовой пролетъ только лебедей (Cygnus Bewickii), обыкновенно стадами въ нѣсколько сотъ экземпляровъ. Стада эти летѣли то
довольно высоко, то очень низко и нерѣдко присаживались отдохнуть
на льду озера. Притомъ всѣ лебединыя стаи направлялись не прямо
на сѣверъ, но съ западнаго берега Улюнгура поворачивали къ востоку на оз. Зайсанъ, конечно для того, чтобы облетѣть высокій, въ это
время еще весьма обильный снѣгомъ, Алтай.
Г^Г-ІОІ°ОЙУ'
П Р° Й Д Я п о западному и южному берегамъ оз. Улюнгура, караванъ
нашъ направился къ р. Урунгу, близь устья которой расположенъ
китайскій городишко Еулунъ-тохой, основанный въ 1872 году на мѣстѣ неболыпаго китайскаго же поселенія. Не смотря на свое недавнее существованіе, Булунъ-тохой нѣсколько разъ подвергался нападеніямъ дунганъ, ради чего, большая часть жителей переселилась въ
окрестности Гучена и Чугучака. При нашемъ посѣщеніи, въ Булунътохоѣ находилась лишь сотня китайскихъ солдатъ, да нѣсколько десятЭто озеро имѣетъ отъ 1 0 - 1 2 верстъ въ длину п версты 4 въ ширину.
, 2 ° Г : И У М Ы И Н е М 0 Г Л И Н а л о в и т ь Р н б и , * л я опредѣленія видовъ водящихся въ
Улюнгурѣ; впрочемъ, такая неудача вскорѣ вознаградилась рыболовствомъ на р. Урунгу.
Ѵ
ковъ частныхъ обывателей. Въ окрестностяхъ кой-гдЬ встрѣчались поля,
обработываемыя китайцами и торгоутами. Лѣтомъ, здѣшніе жители сильно
страдаютъ отъ невообразимаго обилія комаровъ.
Въ четырехъ верстахъ за Булунъ-тохоемъ мы вышли на берегъ р. Рѣка Урунгу.
Урунгу, единственнаго, по вмѣстѣ съ тѣмъ весьма значительная притока оз. Улюнгура. Истоки Урунгу лежатъ въ южномъ Алтаѣ; длина
всего ея теченія (принимая за вершину р. Чингилъ) около 450 верстъ;
общее направленіе восточно-западное съ уклоненіемъ, въ особенности
въ низовьѣ, къ сѣверу. Въ среднемъ и нижнемъ своемъ теченіи Урунгу
проходить по сѣверной окраинѣ Чжунгарской пустыни и не имѣетъ
ни одного, хотя бы маленькаго, притока. Ложе рѣки сильно врѣзано
въ почву, такъ что Урунгу течетъ какъ бы въ глубокой рытвинѣ. Дно
этой рытвины, расширяющейся верстъ на пятнадцать въ низовьяхъ
описываемой рѣки, фѵтовъ на 3 0 0 — 4 0 0 ниже ея окрестностей. Послѣднія представляютъ сначала, т. е. въ нижнемъ теченіи Урунгу, необозримую слегка шероховатую равнину, которая дальше къ востоку
начинаетъ волноваться небольшими увалами, горками и скалистыми
холмами, а затѣмъ, на верховьяхъ той же Урунгу, переходитъ въ настоящую горную страну южнаго Алтая.
Нижнее теченіе описываемой рѣки простирается верстъ на 7 0 вверхъ Ея
отъ ея устья; здѣсь лучшая и наиболѣе плодородная часть всей Урунгу.
Она имѣетъ отъ 35 — 40 сажень ширины; теченіе весьма быстрое; дно
большею частію песчаное, иногда галечное; направленіе русла довольно
извилистое. Глубина рѣки при малой водѣ (весною и осенью) не велика; броды часты, но также часты и омуты. Лѣтомъ, въ іюнѣ и іюлѣ,
отъ дождей и таянія снѣговъ въ Алтаѣ, вода Урунгу сильно прибываетъ
и теченіе дѣлается еще стремительнѣе. Тогда по рѣкѣ несется множество карчей, т. е. деревьевъ упавшихъ съ подмытыхъ береговъ. Это
обстоятельство, вмѣстѣ съ быстротою теченія, дѣлаетъ крайне затруднительнымъ илаваніе даже въ нижнемъ теченіи Урунгу; въ средней же
и верхней ея частяхъ плаваніе вовсе невозможно.
Берега нижней Урунгу поросли довольно густыми рощами высокихъ
осокорей (Populus nigra) и таломъ нѣсколькихъ видовъ; рѣже здѣсь
попадается серебристый тополь (Populus alba). Изъ кустарниковъ
обыкповенны: джида (Eleagnus sp.), изрѣдка встрѣчающаяся деревомъ;
шиповшкъ (Rosa sp.), малина (Rubus idaeus), смородина (Ribes nigrum?),
жимолость (Lonicera sp.) и боярка (Crataegus pinnatifida). Густой высокій
тростникъ (Phragmitis communis) часто сплошь заростаетъ значительпыя площади, въ особенности ближе къ оз. Улюнгуру. Вблизи
нижнее
наружной окраины долины рѣки, гдѣ почва болѣе солонцовата и песчана,
встрѣчаются: джингилъ (Halimodendron argenteum), саксаулъ (Haloxylon
ammodendron), тамарискъ (Ташагіх sp.) и обширныя площади дырисуна
(Lasiagrostis splendens), одного изъ самыхъ характерныхъ растеній
всѣхъ степей Внутренней или, такъ называемой, Средней Азіи отъ Каспійскаго моря до Собственнаго Китая.
Изъ звѣрей въ береговыхъ рощахъ Урунгу водятся кабаны (Sus scrofa
арег), косули (Cervus pygargus) и волки (Canis lupus), также лисицы
(Canis vulpes), зайцы (Lepus sp.) и барсуки (Meles taxus). Среди птицъ
больше разнообразія, хотя все таки здѣшняя орнитологическая фауна
не можетъ похвалиться своимъ богатствомъ, даже въ періодъ весенняго
пролета. Въ б^лыпемъ обиліи замѣчены нами были въ апрѣлѣ: орланы
(Haliaetus albicilla, Н. Масеі), скопы (Pandion haliaetus), коршуны (Milvus
melanotis), черныя вороны (Corvus orientalis), сороки (Pica leucoptera),
галки (Corvus monedula); скворцы (Sturnus purpurascens?), гнѣздящіеся во
множествѣ въ дуплахъ старыхъ деревьевъ; пѣночки (Phyllopneuste tristis);
синицы-ремезы (Aegitalus pendulinus), висячія гнѣзда которыхъ часто
попадались на глаза. Кромѣ того обыкновенны были дятлы (Picus
leuconotus, P. canus, P. minor); бородатыя синицы (Panurus barbatus),
бухарскія синицы (Parus bucharensis) и сѣрыя куропатки, (Perdix cinerea). Поближе къ наружной окраинѣ долины рѣки часто попадались
сорокопуты (Lanius isabellinus), славки (Sylvia curruca) и чекканы (Saxicola atrogularis, S. morio). По самой рѣкѣ и на неболыпихъ болотцахъ
или озеркахъ, образованныхъ пересохшими ея рукавами, встрѣчались
въ достаточномъ числѣ гуси (Anser cinereus, A. cygnoides), утки (Anas
boschas, А. сгесса), гоголи (Bucephala clangula), крахали (Mergus merganser)
и бакланы (Phalacrocorax carbo). Послѣдніе были въ особенности обильны
въ первой половинѣ апрѣля, такъ какъ встрѣчали на Урунгу множество рыбы, которую нельзя было добывать на покрытомъ еще льдомъ
оз. Улюнгурѣ.
Мы также усердно занимались рыболовствомъ во все время двадцати-дневнаго слѣдованія вверхъ по Урунгу, но добыли здѣсь только
пять видовъ рыбъ. Вѣроятно, бблыпаго разнообразія не имѣется и въ
самомъ Улюнгурѣ, въ которомъ, нужно замѣтить, рыболовство вовсе
не производится, хотя рыбы, по всему вѣроятію, великое множество. На
Урунгу, изъ пяти найденныхъ нами видовъ, голавли (Squalius sp.) встрѣчались въ невѣроятномъ обиліи; сколько кажется, они направлялись
вверхъ по рѣкѣ для метанія икры. Въ меныпемъ количествѣ, но все
таки обильны были, по заливамъ и озеркамъ, крупные (до 12 дюй-
мовъ длиною) караси (Carassius vulgaris); здѣсь же изрѣдка попадались
и лини (Tinea vulgaris); въ самой рѣкѣ нерѣдко излавливались пескари
(Grobio sp.), рѣже окуни (Perca fluvialitis), взъ которыхъ иные достигали
І 1 ^ фута въ длину.
Хотя конечно лѣсныя и кустарныя заросли по Урунгу производили
отрадное впечатлѣніе, сравнительно съ дикостью и безплодіемъ окрестной пустыни, но все таки въ этихъ рощахъ весенняя жизнь проявлялась далеко не въ томъ обиліи и прелести, въ каковыхъ мы привыкли
встрѣчать это время въ лѣсахъ нашихъ странъ. Пѣвчихъ птицъ было
немного, да и тѣ не могли вдоволь пѣть при частыхъ и сильныхъ
сѣверо-западныхъ вѣтрахъ, господствовавшихъ здѣсь въ апрѣлѣ. Растительная жизнь развивалась также туго, не смотря на перепадавшіе
сильные жары. Вообще всюду замѣтно было, что только благодаря
влагѣ, приносимой рѣкою, на узкомъ пространствѣ ея береговъ пріютилась небогатая органическая жизнь, среди мертваго царства окрестной пустыни.
Эта пустыня залегла по обѣ стороны описываемой рѣки—къ сѣ- Сосѣдняя
веру до Алтая, къ югу до Тянъ-шаня. Въ мѣстностяхъ, ближайшихъ пУстынякъ берегамъ Урунгу, она несетъ одинъ и тотъ же характеръ: то
раскидывается необозримой гладью, то волнуется пологими уваламилишь далѣе вверхъ по рѣкѣ, въ ея среднемъ теченіи, начинаютъ
появляться невысокія глинистыя горки и каменистые холмы. Почва
пустыни почти вездѣ усыпана острымъ щебнемъ и нерѣдко прорѣзана
оврагами съ сухими въ нихъ руслами дождевыхъ потоковъ. Изъ растеній только кой-гдѣ торчитъ уродливый кустикъ саксаула, бударганы
(Kalidium), или Reaumuria
songarica. Впрочемъ, весною растительная
жизнь, правда также весьма бѣдная, пробуждается не надолго даже
и въ описываемой пустынѣ. По каменистымъ скатамъ холмовъ тогда
нерѣдко встрѣчается ревень (Rheum leucorhizuin) и дикій лукъ (Allium sp.),
а въ пологихъ ложбинахъ, гдѣ болѣе задерживается влаги, цвѣтутъ
молочай (Euphorbia blepharophylla) и тюльпаны (Tulipa unifloraj- здѣсь же,
равно какъ иногда и въ самой пустынѣ, вниманіе путника привлекается красивыми крупными листьями какого-то зонтичнаго растенія,
которое въ апрѣлѣ еще не цвѣло. Но и весеннія травы встрѣчаются
лишь въ разсыпную, или небольшими кучками и нисколько не измѣняютъ однообразнаго грязно-сѣро-желтаго фона пустыни. Общій пейзажъ здѣсь одинаковъ какъ весною, лѣтомъ, такъ и позднею осенью,
пока не выпадетъ снѣгъ. Только крайности климата отмѣчаютъ собою
времена года: страшные зимніе морозы замѣняются страшными лѣтними
2
жарами и подобный переходъ весною дѣлается быстро, почти безъ
промежутка. Да, много нужно жизненной энергіи, чтобы въ такомъ
климатѣ и на такой почвѣ не погибнуть окончательно даже той злосчастной растительности, которая развивается въ пустынѣ весною на
нѣсколько недѣль. Недаромъ многія здѣшнія травы до того упорны въ
сохраненіи влаги, что ихъ весьма трудно высушить для гербарія.
Бѣдна растительность пустыни — еще бѣднѣе (въ смыслѣ разнообразія) ея животная жизнь. Даже весною, пройдя здѣсь цѣлый дѣсятокъ верстъ, только кой-гдѣ встрѣтишь маленькую ящерицу (Ріігупоcephalus sp.), окрашенную какъ разъ подъ цвѣтъ почвы, или пепосѣдливаго чеккана (Saxicola atrogularis, S. morio); иногда быстро нролетитъ
съ своимъ обычнымъ крикомъ небольшое стадо больдуруковъ (Syrrhaptes
paradoxus), или плавно пронесется коршунъ (Milvus melanotis), выематриваюшій добычу. Мертво, тихо кругомъ днемъ и ночью. Только частый
бури завываютъ на безграничныхъ равнинахъ и еще болѣе дополняютъ
безотрадную картину здѣшнихъ мѣстностей....
Площадь пустыни, какъ выше упомянуто, поднята отъ 300 до
400 фут. надъ долиною р. Урунгу, къ которой спускается то крутыми
скатами, то высокими ( 6 0 — 8 0 фут.) обрывами:, такъ что долина пли,
вѣрнѣе, рытвина, въ которой течетъ рѣка, рѣзко обозначена.
Ширина этой рытвины, на низовьѣ Урунгу, достигаетъ верстъ 15,
или даже болѣе. Затѣмъ, съ поднятіемъ вверхъ по рѣкѣ, ея рытвипа
значительно съуживается и, наконецъ, въ 70 верстахъ отъ оз. Улюнгура,
боковые обрывы впервые подходятъ къ самой Урунгу, такъ что нерѣдко
вовсе не оставляютъ мѣста для долины.
Среднее тсчеОтсюда и начинается среднее теченіе описываемой рѣки, характер е Урунгу.
.
ризуемое обиліемъ ущеліи, по которымъ Урунгу иногда проходить
цѣлые десятки верстъ. За тѣмъ береговые обрывы, то глинистые, то,
рѣже, скалистые, снова отходятъ въ стороны, даже довольно далеко,
оставляя мѣсто для зеленѣющаго оазиса. Въ этихъ оазисахъ, равно
какъ и на всей средней Урунгу, растительность вообще бѣднѣе, но та же
самая, что и на низовьяхъ рѣки; фауна также одинакова. Вообще на
Урунгу встрѣчается явленіе, свойственное всѣмъ степнымъ рѣкамъ,
именно однообразіе растительнаго и животнаго царства вдоль теченія,
часто на многія сотни верстъ.
Земледѣлія по долинѣ Урунгу нигдѣ нѣтъ- кочевники здѣсь также
не живутъ лѣтомъ, по причинѣ обилія комаровъ и оводовъ, мучающихъ стада. Зимою же на описываемую рѣку приходятъ урянхайцы
и частію тургоуты изъ южнаго Алтая.
Придя на Урунгу, МЫ разбили СВОЙ бивуакъ ВЪ прекрасной рощѣ Путь нашь
на самомъ берегу рѣки. Мѣсто это показалось еще пріятнѣе, срав- ввеРрѣкГТ°Й
нительно съ пустынными берегами оз. Улюнгура. Тамъ всюду было
мертво, уныло; здѣсь же, наоборотъ, можно было послушать пѣніе
птицъ и подышать ароматомъ распускающихся почекъ высокихъ тополей; глазъ пріятно отдыхалъ на начинавшей уже пробиваться травянистой зелени; кой-гдѣ можно было встрѣтить и цвѣтущій тюльпанъ (Tulipa uniflora)—первый цвѣтокъ, замѣченный нами въ эту весну.
Къ доверпіенію благодати, вода въ Урунгу, въ это время (5 апрѣля),
уже имѣла + 13,0°, такъ что можно было съ грѣхомъ пополамъ купаться, тѣмъ болѣе что въ воздухѣ полуденное тепло достигало + 16,8°
въ тѣни. Между тѣмъ всего восемь дней тому назадъ насъ морозилъ
сильный снѣжный буранъ и холодъ в ъ — 1 6 , 0 ° на восходѣ солнца.
Впрочемъ, въ данномъ случаѣ быстрому увеличенію тепла помогло и то
обстоятельство, что мы миновали уже высокій, снѣжный Сауръ и находились въ раіонѣ скоро согрѣвающейся Чжунгарской пустыни.
Рыболовство, которымъ мы тотчасъ же занялись по приходѣ на
Урунгу и продолжали практиковать во все время слѣдованія по этой
рѣкѣ, давало результаты баснословные. Небольшою сѣтью, всего въ
пять сажень длины, мы нерѣдко вытаскивали изъ рѣки за одну
тоню 5 — С пудовъ голавлей, всѣ, какъ одинъ, около фута длиною. Въ
меныпемъ количествѣ попадались и другія рыбы изъ числа пяти поименованныхъ видовъ, водящихся въ Урунгу. Нѣсколько десятковъ
экземпляровъ положены были въ спиртъ для коллекцій. Рыбы эти
должны были пропутешествовать съ нами всю экспедицію, а затѣмъ
уже попасть въ музей С.-Петербургской Академіи Наукъ. Въ этомъто и великое затрудненіе собиранія коллекцій, да и снаряженія научной экспедиціи въ азіатскія пустыни вообще, что каждая вещица, даже
самая ничтожная, но часто необходимая, должна возиться тысячи
верстъ на выокѣ, прежде чѣмъ пригодиться для дѣла.
Обиліе рыбы давало намъ возможность имѣть ежедневно отличную
уху, а иногда и жаркое. Впрочемъ, подобная постная пища мало пригодна для волчьяго аппетита, какимъ всѣ мы обладали во время путешествія. Баранина, обыкновенно вареная, составляетъ здѣсь незамѣнимую пищу, которая при томъ имѣетъ то великое достоинство, что
никогда не надоѣдаетъ, подобно, напр., разной дичинѣ, или мясу рогатаго скота.
Рядомъ съ рыбною ловлею ежедневно производились и охотничьи
экскурсіи. Однако птицъ добывалось для коллекціи немного, при срав-
нительной бѣдности здѣшней орнитологической фауны. Еще меньше
добывали мы звѣрей, хотя вмѣстѣ съ казаками усердно преслѣдовали
кабановъ и косуль, довольно обильныхъ въ лѣсныхъ заросляхъ на нижней Урунгу. Охотничьимъ экскурсіямъ много мѣшали частыя и сильныя сѣверо-западныя бури.
Миновавъ низовья Урунгу, мы вступили въ область ея средняго
теченія, гдѣ, какъ упомянуто выше, котловина рѣки сильно съуживается скалами и окрайними обрывами сосѣдней пустыни. Эти скалы
и обрывы оставляютъ по берегамъ Урунгу лишь узкую полосу, обыкновенно поросшую лѣсомъ, часто же совершенно стѣсняютъ теченіе
рѣки и только изрѣдка отходятъ отъ нея на нѣсколько верстъ въ стороны. Дорога, все время колесная, не можетъ уже слѣдовать, какъ въ
низовьяхъ Урунгу, невдалекѣ ея берега, но большею частію идетъ по
пустынѣ, гдѣ щебень и галька скоро портятъ подошвы лапъ вьючныхъ
верблюдовъ. Не меньше достается и сапогамъ путешественника, который хотя ѣдетъ верхомъ, но все таки нерѣдко слѣзаетъ съ лошади, чтобы
пройтись и размять засиженныя ноги. При томъ же и время перехода,
при такомъ поперемѣнномъ способѣ движенія, проходить быстрѣе.
Однако, ночлеги по прежнему располагаются на берегу Урунгу, гдѣ
караваны находясь все для себя необходимое, т. е. воду, топливо и
кормъ животнымъ. Впрочемъ, подножный кормъ на средней Урунгу не
особенно обиленъ, да и лѣсная растительность гораздо бѣднѣе нежели
на низовьѣ рѣки. Рощи, за небольшими исключеніями, болѣе рѣдки; луговъ и тростниковыхъ зарослей мало; такъ что почва въ лѣсахъ зачастую
голая глина, изъ которой, при неимѣніи другаго матеріала, наши
обыкновенные муравьи строятъ свои жилыя кучи. Кочевниковъ по прежнему намъ не встрѣчалось и только, въ разстояніи 2 5 — 3 0 верстъ другъ
отъ друга, попадались китайскіе пикеты, на которыхъ жили по нѣсколько
человѣкъ тургоутовъ, исполнявшихъ должность ямщиковъ при перевозкѣ
китайской почты.
Зимовка бѣНо незадолго передъ нами, въ тѣхъ же самыхъ мѣстахъ, т. е. на
™ я р средней Урунгу, провели цѣлую зиму киргизы, убѣжавшіе лѣтомъ и
осенью 1878 года, изъ Усть-Каменогорскаго уѣзда Семипалатинской
области, въ предѣлы Китая. Всего ушло тогда отъ насъ 1800 кибитокъ въ
числѣ, приблизительно, около 9,000 душъ обоего пола.
Бѣглецы укочевали частію въ южный Алтай, частію на р. Урунгу.
Впрочемъ, они попали сюда, попробовавъ сначала двинуться изъ
Булунъ-тохоя прямою дорогою къ Гучену. Пустыня оказалась непроходимою и партія принуждена была возвратиться на Урунгу, гдѣ про-
ВЕРБЛЮДЪ
ЗАВЬЮЧЕННЫЙ
БОЧЕНКАМИ
СЪ
ВОДОЮ.
вела зиму 1878 — 79 г., испытавъ страшныя бѣдствія отъ безкормицы
для скота. Мы шли по средней Урунгу, какъ разъ тѣми самыми мѣстами,
гдѣ зимовали киргизы, укочевавшіе, незадолго передъ нашимъ приходомъ,
къ верховьямъ описываемой рѣки. На этой послѣдней, начиная верстъ
за сто отъ ея устья 1 ) и до самаго поворота Гученской дороги. вправо
отъ Урунгу, т. е. всего верстъ на полтораста, зимовыя кочевья киргизовъ встрѣчались чуть не на каждомъ шагу. На всемъ вышеозначенномъ пространствѣ положительно не было одной квадратной сажени
уцѣлѣвшей травы; тростникъ и молодой тальникъ были также съѣдены
до чиста. Мало того, киргизы обрубили сучья всѣхъ рѣіпительно тополей, растущихъ рощами по берегу Урунгу. Множество самыхъ этихъ
деревьевъ также было повалено; кора ихъ шла на кормъ барановъ,
а нарубленными со стволовъ щепками кормились коровы и лошади.
Отъ подобной пищи скотъ издыхалъ во множествѣ, въ особенности
бараны, которые возлѣ стойбищъ валялись цѣлыми десятками. Даже
многочисленные волки не могли поѣдать такого количества дохлятины,
она гнила и наполняла заразою окрестный воздухъ. При томъ пометъ
тысячныхъ стадъ чуть не сплошною массою лежалъ по всей долинѣ
средней Урунгу.
Грустный видъ представляла эта мѣстность, довольно унылая и
сама по себѣ. Словно пронеслась здѣсь туча саранчи; даже нѣчто худшее, чѣмъ саранча. Та съѣла бы траву и листья; на Урунгу же не
были пощажены даже деревья. Ихъ обезображенные стволы торчали
по берегу рѣки словно вкопанные столбы; внизу же, вездѣ валялись
груды обглоданныхъ сучьевъ. Мѣстность обезображена была на многіе годы.
Такъ ознаменовали свой проходъ и временное стойбище нѣсколько
тысячъ кочевниковъ. Что же было, невольно думалось мнѣ, когда цѣлыя
орды тѣхъ же номадовъ шли изъ Азіи въ Европу! Когда всѣ эти
гунны, готы и вандалы тучами валили на плодородныя поля Галліи
и Италіи! Какою карою Божіею должны были они тогда казаться для
культурныхъ мѣстностей Западной Европы!
На наше счастіе, молодая трава къ половинѣ апрѣля уже начала
отростать и корму для выочныхъ животныхъ нашлось достаточно; иначе
мы не могли бы пройти вверхъ по Урунгу.
За 260 верстъ отъ устья этой послѣдней, колесная дорога сворачиваетъ отъ рѣки вправо и направляется къ Гучену. Всего здѣсь воБлиже къ оз. Улюнгуру киргизы не жили, вѣроятно опасаясь русскихъ.
семь станцій; разстояніе же 275 верстъ. Мѣстность сначала довольно
гористая; затѣмъ пустыня, весьма бѣдная водою. Но все таки здѣсь
лежитъ лучшій путь сообщенія между Гученомъ и Зайсаномъ. Прямая
дорога между этими пунктами, направляющаяся изъ Зайсана черезъ
кумирню Матеня, колодцы Баданъ, Кашкыръ и Сепкюльтай, хотя короче, но до того бѣдна подножнымъ кормомъ и, въ особенности, водою,
что лѣтомъ вовсе непроходима даже для малыхъ каравановъ
Верхняя
Невдалекѣ отъ вышеупомянутаго сворота Гученской дороги начинается верхнее теченіе Урунгу, которая образуется здѣсь изъ трехъ рѣкъ:
Чингила—главной по величинѣ, и двухъ, близко другъ отъ друга въ тотъ
же чингилъ впадающихъ,—Цаганъ-ю.га и By лугу на. Отъ устья послѣдняго соединенная рѣка принимаетъ названіе Урунгу и сохраняеуъ это
имя до самаго впаденія въ оз. Улюнгуръ. Впрочемъ, въ своемъ низовьѣ,
таже Урунгу нерѣдко называется мѣстными жителями Булунъ-тохойголъ, т. е. Булунъ-тохойская рѣка.
Порѣшивъ, еще заранѣе, слѣдовать въ Баркуль не на Гученъ, но
черезъ отроги южнаго Алтая, а затѣмъ напрямикъ черезъ пустыню,
мы миновали своротъ Гученской дороги и, пройдя немного вверхъ по
Урунгу, пересѣкли по хордѣ крутую дугу ея южнаго поворота. Здѣсь
въ послѣдній разъ ночевали мы на берегу описываемой рѣки, которая
все еще имѣетъ сажень 25 ширипы и быстро катить по каменистому
дну свою свѣтлую воду. На берегахъ, попрежнему, ростутъ рощи высокоствольныхъ осокорей; нерѣдки также и кустарники, къ которымъ
здѣсь прибавляется акація. Вообще, растительность на верхней Урунгу
снова дѣлается лучше, нежели въ среднихъ частяхъ рѣки; при томъ же
здѣганія рощи уцѣлѣли отъ обезображенія ихъ киргизами.
Мѣстность принимаетъ вполнѣ гористый характеръ на обѣихь
сторонахъ верхней Урунгу—это южный Алтай надвинулся сюда своими
отрогами. Въ особенности высоки, дики и каменисты горы на южной
сторонѣ описываемой рѣки. Преобладающими породами являлись по
нашему пути по правой сторонѣ Урунгу сіенитовый гранитъ, сильно
вывѣтривіпійся, и сѣрый глинистый сланецъ; на лѣвомъ же берегу преобладаетъ сѣрый гнейсъ. Но какъ тамъ, такъ и здѣсь, описываемыя
горы очень бѣдны водою и растительностію. Лѣсовъ нѣтъ вовсе, а изъ
кустарниковъ по ущельямъ встрѣчаются, свойственныя сосѣдней пустынѣ,
саксаулъ и тамарискъ, рядомъ съ небольшими площадками дырисуна;
кой-гдѣ, подъ скалами, виднѣлись кустики невысокой таволги (Spiraea
') Дорога эта была мною пройдена, взадъ и впередъ, въ октябрѣ и декабрѣ 1878 г.
hypericifolia); по горнымъ же склошуръ, большею частью оголеннымт>
въ разсыпную росли дикій лукъ и нѣсколько видовъ травъ, которыя,
во время нашего прохода, еще не цвѣли.
Почти такая же бѣдность флоры царитъ и на берегахъ Булугуна, Рѣка R y J y г?нъ '
куда мы пришли 24 апрѣля. Мѣстность поднялась здѣсь до 3500 фут.
абс. выс., поэтому какъ молодая трава, такъ и тальникъ, еще только
начинали зеленѣть; между тѣмъ на Урунгу къ этому времени деревья и
кустарники уже вполнѣ развернули свои листья. Ширина Булугуна не
болѣе 8 — 1 0 сажепь; длиною же онъ менѣе Чингила. Такъ по крайней
мѣрѣ узнали мы изъ распросныхъ свѣдѣній. Рощи по Булугуну уже не
встрѣчаются; берега рѣки поросли высокимъ тальникомъ, иногда же и
джингиломъ; изрѣдка попадается тростникъ. а на лучшихъ мѣстахъ долины растетъ дырисунъ. Окрестныя горы высоки и крайне безплодны.
Пройдя верстъ сорокъ вверхъ по Булугуну, мы встрѣтили, невдалекѣ
отъ рѣки, небольшое озеро Гашунъ-норъ, имѣющее версты 4 въ окружности и воду немного горьковатую. Глубина этого озера невелика; изъ
рыбъ въ немъ водятся крупные караси и окуни. На Гащунъ-норѣ мы
пробыли четверо сутокъ и отлично поохотились на кабановъ.
Послѣдніе въ обиліи держались, невдалекѣ отъ нашей стоянки, по Охота на
зарослямъ лозы и тростника на берегахъ Булугуна. Площадь этихъ за- "^^ 0 0 1 "
рослей была здѣсь не обширная—версты двѣ въ длину и около версты
въ ширину; притомъ лоза и тростникъ скучивались небольшими островами.
Тѣмъ не менѣе, кабановъ собралось множество, вѣроятно потому, что
здѣсь не было кочевниковъ; па нижнемъ же и на верхнемъ Булугунѣ
вездѣ жили тургоуты. Самки названныхъ звѣрей въ это время уже
имѣли поросятъ, иногда довольно взрослыхъ. Ходили обыкновенно
стадами по нѣсколько выводовъ вмѣстѣ; старые самцы держались въ
одиночку. Тѣ и другіе вообще были не пугливы, хотя довольно чутки.
Ранпимъ утромъ, еще на зарѣ, отправлялись мы съ нѣсколькими казаками въ обѣтованныя заросли и шли цѣпью, осторожно высматривая
кабановъ. Послѣдніе обыкновенно ранѣе замѣчали насъ, бросались на
уходъ и набѣгали на кого нибудь изъ охотниковъ. Иногда подобнымъ
образомъ наскакивало цѣлое стадо, такъ что глаза разбѣгались, въ
котораго звѣря стрѣлять. При такой суматохѣ не мало было промаховъ,
еще болѣе уходило раненыхъ; но все-таки мы добыли нѣсколько кабановъ,
въ томъ числѣ одного стараго самца длиною въ 5 фут. 8 дюм., вышиною 3 фута и вѣсомъ около десяти пудовъ. Бблыпихъ экземпляровъ,
по словамъ туземцевъ, здѣсь не встрѣчается, чему можно вѣрить, такъ
какъ азіатскій кабанъ вообще меньше европейскаго.
Эти тургоуты, какъ свидѣтельствуетъ г. Потанинъ *), исконные здѣшніе жители и кочуютъ по pp. Чингилу и Булугуну, слѣдовательно на
южномъ склонѣ Алтая. Они подчинены китайскому губернатору въ
Кобдо и дѣлятся на пять сумо—почему называются табынъ-сумынътургоутъ—управляемыхъ родовыми князьями различныхъ степеней.
Другая часть тургоутовъ, называемая цохоръ-турюутъ, живеть въ
сѣверо-западной Чжунгаріи, къ югу отъ Тарабагатая и Саура. Это
тѣ самые тургоуты, предки которыхъ, будучи вытѣснены Чжунгарами,
прикочевали въ концѣ X Y I I вѣка въ пространство между Ураломъ и
Волгою и приняли наше подданство. Затѣмъ, въ 1770 году, большая
часть тургоутовъ съ ихъ соплеменниками — хошотами, дурботами,
хойтами и олютами,—незадолго передъ тѣмъ также прикочевавшими
съ р. Или на Волгу, всего около 4 6 0 , 0 0 0 кибитокъ 2), подъ нредводительствомъ хана Убаши, неожиданно вновь ушли въ глубь Азіи, сначала на оз. Балхашъ, а потомъ въ Илійскій край. Дорогою бѣглецы
сильно натерпѣлись отъ безкормицы, равно какъ и отъ стычекъ съ
попутными кочевниками. Погибло множество людей и скота. Однако
на Или пришло всетаки 2 8 0 , 0 0 0 3 ) человѣкъ обоего пола. Они приняли подданство Китая и были поселены въ различныхъ мѣстахъ провинціи Или, а также на Юлдусѣ — высокомъ и обширномъ, притомъ
весьма богатомъ пастбищами, степномъ плато центральная' Тянъшаня. На Юлдусѣ тургоуты кочевали до нослѣдняго дунганскаго
(магометанская) возстанія. Затѣмъ, будучи разграблены инсургентами, ушли на югъ Тянъ-шаня, частію въ окрестности г. Карашара,
частію укочевали къ своимъ собратьямъ въ Чжунгарію; въ бблыпемъ
же числѣ поселились въ долинѣ верхней Или, въ бывшихъ нашихъ
Кульджинскихъ владѣніяхъ. Послѣ окончательная покоренія 1878 г.
китайцами Кашгарскаго царства Якубъ-бека, тургоуты вновь убрались
съ Или на Юлдусъ и къ Карашару.
По своему наружному типу тургоуты рѣзко отличаются отъ коренныхъ монголовъ—халхасцевъ. Роста обыкновенЬо средняго, или небольшая, сложенія не сильнаго, тонкіе, сухопарые; въ общемъ имѣютъ
видъ изнуренный, въ особенности женщины. Настолько же разнятся
тургоутк отъ халхасцевъ и по своему характеру. Конечно тургоутъ,
') «Очерки сѣв-западной Монголін», выпускъ П, стр. 43.
3 ) Іоакинфъ. «Описаніе Чжунгаріи», пер. съ китайскаго, стр.188.
) Тамъ же стр. 192. По Риттеру (Землевѣдѣніе Азіи, пер. Семенова, Т. И .
стр. 161), на Или прикочевало тогда около 300,000 душъ обоего пола, а черезъ годъ
пришли еще 180,000 человѣкъ.
3
какъ и всякій монголъ, прежде всего лѣнтяй и трусъ, но халхасецъ
гостепріименъ и добродушенъ. Тургоуты Жб^ ЗЗг рѣдкими исключеніями,
могутъ поспорить даже съ китайцами въ криводугаіи и продажности.
Одежда тургоутовъ, какъ и вообще у монголовъ, состоитъ изъ халата, сшитаго
изъ синей китайской далембы (дриллинга) и подпоя-
саннаго кожанымъ ремнемъ, за которымъ висятъ огниво и небольшой
китайскій ножъ; сапоги также китайскіе; на головѣ низкая войлочная
шляпа съ отвороченными полями.
Зимою халатъ замѣняется
шубою;
шляпа—мѣховою шапкою съ широкими наушниками и назатыльникомъ.
Голову свою тургоуты брѣютъ, оставляя косу на затылкѣ; бороду и усы
вѣроятно выщипываютъ. Женщины-торгоутки носятъ платье,
похожее
на мужское;
нерѣдко
волосы
на
головѣ
тщательно
причесываютъ,
смазывая ихъ шубнымъ клеемъ.
Языкъ описываемаго народа, сколько кажется, мало отличается отъ
халхасскаго. Религія буддайская, хотя, быть можетъ, далеко не въ той
силѣ, какъ у другихъ монголовъ, имѣющихъ постоянныя сношенія съ
Тибетомъ. Жилищемъ служитъ, какъ и для всѣхъ монголовъ, войлочная
юрта.
Такія
юрты располагаются
вмѣстѣ, но не скучиваются
въ одиночку, или по
въ болыпіе аулы,
можно встрѣтить у киргизовъ. Главное занятіе
какъ то
нѣсколько
обыкновенно
торгоутовъ—скотовод-
ство. Земледѣліе хотя и существуетъ въ удобныхъ для того мѣстахъ,
но служитъ лишь подспорьемъ къ доходамъ отъ скота;
притомъ
по-
добное занятіе весьма не нравится тургоутамъ, какъ и всѣмъ вообще
номадамъ.
— Ч і Ш ^ —
ГЛАВА
II.
Отъ Алтая до Тянъ-шапя.
Чжунгарская пустыня. — Форма с я поверхности — Лёссъ. — Орошеніе. — Климатъ. — Причины центрально-азіатскпхъ бурь. — Флора описываемой пустыни; саксаулъ, дырисунъ. — Ф а у н а ; дикая лошадь,
днкій верблюдъ. — ІІашъ путь отъ озера Гашунъ-норъ. — Обманчивость разстояній. — Р а в н и н а къ югу
отъ Алтая. — С о с т о я н і е погоды. — Г о р ы Хара-сырхэ и К у к у - с ы р х э . — Общій характеръ пройденной
пустыни. —Предгорья Тянъ-шаня. — Всегдашнія затрудненія съ проводниками. — Выходъ въ Баркульскую равнину.
Въ пространствѣ между Алтаемъ на сѣверѣ и Тянъ-шанемъ на Чжунгарская
ѵ
>
V
пустыня.
югѣ разстилаеіся обширная пустыня, для которой, по общему имени
этой части Центральной Азіи, можетъ быть пріурочено названіе пустыни Чжутарской.
На западѣ она также рѣзко ограничивается
Сауромъ и тѣми горными хребтами (Семизъ-тау, Орхочукъ, Джаиръ
и Майли), которые тянутся отъ Тарабагатая къ Тянъ-шаню. На вос т о к описываемая пустыня, много съуженная тѣмъ же Алтаемъ и
тѣмъ же Тянъ-шанемъ, непосредственно соединяется со степями и
пустынями Центральной Азіи, извѣстными подъ общимъ именемъ Гоби.
Эта связь существовала и въ тѣ далекія времена, когда вся площадь
нынѣшней Гоби была покрыта моремъ, о которомъ, подъ именемъ
Ханъ-хан, знаютъ и китайцы. Тогда пустыня Чжунгарская представляла собою огромный заливъ этого моря, сообщавшійся въ свою
очередь съ другимъ обширнымъ моремъ—Арало-Каспійскимъ. Но въ позднѣйшую геологическую эпоху Внутреннее Азіатское море высохло; взамѣнъ же его явились или маловодныя стеіій, или безплодныя пустыни.
Чжунгарское море превратилось также въ пустыню, при томъ въ одну
изъ самыхъ дикихъ и непривѣтливыхъ во всей Центральной Азіи.
Если исключить одинокія безплодныя группы холмовъ, или невы- ио*0Д"аос">
сокихъ горъ, тамъ и сямъ разбросанныхъ по описываемой пустынѣ,
то ея поверхность, въ особенности на западѣ и сѣверѣ, представляетъ,
въ общемъ, обширную волнистую равнину; въ восточной части почва
повышается и здѣсь являются горы болѣе значительныя. Абсолютная
высота въ діагональномъ направленіи отъ Саура къ г. Гучену не
превосходитъ 2 5 0 0 футовъ; но опускается до 2 1 0 0 фут. въ сѣверной
и до 1800 фут. въ южной части того же пути. По дорогѣ отъ
р. Урунгу къ Гучену (чрезъ колодезь Кайче) наименьшая абс. высота
найдена также въ южной части пустыни и равняется 2 1 0 0 футамъ;
да и самъ г. Гученъ, лежаіцій у- сѣвернаго подножія Тянъ-ІІІаня,
поднять лишь на 2300 фут. надъ морскимъ уровнемъ. Вообще самыя
низкія части Чжунгарской пустыни лежать на ея югѣ. Здѣсь, въ
котловинѣ оз. Эби-норъ, мѣстность ниспадаетъ даже до 7 0 0 фут. абс.
выс., т. е. на такую цифру, каковой уже нигдѣ болѣе не встрѣчается
въ Центральной Азіи.
Въ сѣверной и восточной частяхъ Чжунгарской пустыни почва
состоитъ изъ остраго щебня и гравія — продуктовъ разложенія мѣстныхъ
горныхъ породъ. На западѣ же и, въ особенности, на сѣверо-западѣ,
преобладаютъ залежи лёссовой глины; на югѣ раскидываются сыпучіе
пески, которые въ окрестностяхъ оз. Аяръ-норъ мѣшаются съ мелкими
солеными озерами и обширными солончаками
Лёссъ.
Вышеназванная лёссовая глина, столь распространенная во Внутренней Азіи 2 ) и извѣстная китайцамъ подъ именомъ куангъ-ту,
представляетъ собою сѣровато или бѣловато-желтую массу, состоящую
изъ мелко-землистой глины, мельчайшаго песка и углекислой извести.
Вся масса лёсса проникнута, на подобіе губки, множествомъ мельчайшихъ, часто инкрустированныхъ известью, трубочекъ или поръ, происшедшихъ отъ истлѣвшихъ травянистыхъ растеній. Эти трубочки, вмѣстѣ
съ известью, на столько крѣпко цементируютъ лёссъ, что послѣдній, въ
сухомъ видѣ, хотя и представляетъ породу нѣжную, мягкую, легко расти-
' ) Солончаками во всей Внутренней Азіи называются болѣе или менѣе обширныя
пространства влажной и вязкой, отъ подземнаго питанія водою, лёссовой глины, на
поверхности которой выдѣляются натръ и сода, рѣже нечистая поваренная соль. По
свойству этихъ выдѣленій, называемыхъ монголами гуджиръ, втягивать въ себя влажность, солончаки въ сухую погоду обыкновенно бѣлые, передъ дождемъ сырѣютъ и
черезъ то темнѣютъ на своей поверхности. В ъ сильныя же бурисънпхъ поднимаются
тучи мельчайшей соленой пыли, которая издали кажется дымомъ или туманомъ. Почва
настоящихъ солончаковъ непригодна для растительности; только по ихъ окраинамъ,
тамъ гдѣ процентное содержаніе солн меньше, обыкновенно растутъ невзрачныя
галофиты, т. е. солянковыя растенія.
*) Впервые лёссъ, какъ извѣстно, открыть на Рейнѣ. Изслѣдованіемъ этой
почвы въ Китаѣ занимались сначала англійскіе геологи, но всего болѣе баронъ Рихтгофенъ, изложившій результаты своихъ наблюденій въ превосходномъ, еще не оконченномъ, сочиненіи—«China*.
рающуюся между пальцами, но тѣмъ не менѣе, подъ вліяніемъ удобно
просачивающейся внутрь воды, а также вѣтровъ и другихъ атмосферныхъ
дѣятелей на готовыя обнаженія, образуетъ вертикальные обрывы въ
нѣсколько сотъ футовъ вышиною и даетъ правильные параллелопепидальные оползни. Такое свойство обрываться вертикальными оползнями,
вмѣстѣ съ пористымъ сложеніемъ и отсутствіемъ слоистости, составляетъ характерныя особенности лёсса. Кромѣ того, въ немъ, благодаря присутствію той же извести, нерѣдко образуются мергельныя стяженія (конкреціи). Наконецъ, въ лёссѣ встрѣчаются ископаемыми лишь сухопутная и прѣсноводная фауны, но никогда фауна
морская.
О происхожденіи лёсса было высказано много мнѣній, но вѣроятнѣе
всего, что онъ образовался, въ лишенныхъ стока бассейнахъ, изъ
осадковъ атмосферной пыли, столь обильной и постоянной во Внутренней Азіи. Мѣстами эти воздушные осадки вымыты были, изъ своего
первоначальнаго залеганія, водою и вновь отложены въ озерахъ. Такимъ
путемъ получился вторичный, озерной лёссъ, который отличается отъ
первичнаго, или сухопутнаго, болѣе блѣднымъ цвѣтомъ, отсутствіемъ
пористости, бблыпимъ содержаніемъ соли, а также включеніемъ прослоекъ
песка и гальки.
Благодаря чрезвычайной тонкости своихъ составныхъ частей, прекрасному механическому ихъ смѣшенію и, по большей части, выгодному
процентному содержанію солей, лёссъ, при орошеніи, необыкновенно
плодороденъ. Во всѣхъ культурныхъ мѣстностяхъ Внутренней и Восточной Азіи, до Китая включительно, онъ играетъ роль нашего чернозема. Изъ лёсса же возводятся тамъ и всѣ постройки, такъ какъ,
будучи смоченною, эта глина дѣлается весьма вязкою, а высыхая на
солнцѣ, твердѣетъ какъ камень.
На юго-восточной окраинѣ Центральной Азіи и въ западныхъ
частяхъ Собственнаго Китая лёссовая почва, будучи размыта рѣками
во всю свою толщину, обнажаетъ мощные пласты, иногда до 2000
футовъ по вертикалу. Въ Гобійской же пустынѣ, при крайней бѣдности атмосферныхъ осадковъ и отсутствіи стекающихъ къ океану
водъ, лёссовыя залежи лишь изрѣдка и обыкновенно незначительно
изборождены. Здѣсь лёссовый осадокъ, то въ чистомъ видѣ, то въ
смѣси съ продуктами разложенія мѣстныхъ горныхъ породъ, то наконецъ покрытый массами сыпучаго песка, выполняетъ глубокія котловины, трещины и впадины горнаго скелета, чѣмъ придаетъ странѣ
однообразный, равнинный характеръ.
Орошеніе.
Орошеніе Чжунгарской пустыни крайне бѣдное, да и то только по
окраинамъ. На сѣверѣ здѣсь протекаетъ р. Урунгу, на югѣ, съ Тянъшаня, бѣгутъ многочисленныя рѣчки, но онѣ оплодотворяютъ лишь
узкую подгорную полосу и исчезаютъ вскорѣ по выходѣ въ равнину.
Только два притока озера Аяръ-норъ — Цинъ-шуй и Уланъ-усу и
р. Кійтынъ, впадающая въ оз. Эби-норъ *), пробѣгаютъ на нѣкоторое
разстояніе по южной части пустыни. Въ нослѣдней, кромѣ двухъ вышеупомянутыхъ соляныхъ озеръ и солончаковъ, перемѣшанныхъ съ мелкими озерками на югѣ, въ западной части лежитъ также соленое
озеро Орху, а въ сѣверо западномъ углу—озеро Улюнгуръ, нрѣсное
и наибольшее по величинѣ.
Затѣмъ, внутри описываемой пустыни весьма рѣдки даже ключи,
да и то, большею частію, они соленые; еще рѣже колодцы. Только во
время случайныхъ лѣтнихъ ливней, или весною, при быстромъ таяніи
зимняго снѣга, образуются кратковременные потоки, вырывающіе себѣ
глубокія русла и разливающіеся иногда небольшими озерами на глинистыхъ площадяхъ.
Клнмагь.
По своему климату, Чжунгарская пустыня не отличается отъ всей
Гоби вообще. Какъ тамъ такъ и здѣсь главною характеристикою климатическихъ явленій служатъ: огромная сухость воздуха, при маломъ количествѣ атмосферныхъ осадковъ въ теченіе всего года; рѣзкіе контрасты
лѣтняго жара и зимняго холода; наконецъ, обиліе бурь, въ особенности
весною.
Точныхъ метеорологическихъ наблюденій въ Чжунгарской пустрнѣ
пока еще не дѣлалось, поэтому, для характеристики здѣшняго климата 3 ),
можно воспользоваться лишь тѣми отрывочными данными, которыя добыты здѣсь нами въ октябрѣ, ноябрѣ и въ первой половин^ декабря
1877 года 3), а затѣмъ въ апрѣлѣ и въ первой половинѣ мая 1879
года, т. е. при настоящемъ путешествіи; сверхъ того, кой-какія распросныя свѣдѣнія заимствованы отъ туземцевъ.
Если начать съ осени, то это время года, какъ и для всей Центральной Азіи, наилучшее. Сильныхъ жаровъ нѣтъ, равно какъ и большихъ холодовъ; погода стоитъ почти постоянно ясная и тихая. Такъ
4 ) Съ запада въ это озеро впадаетъ еще р. Боро-тала,
но она проходить по довольно плодородной долинѣ, принадлежащей Тянъ-шаню, а не пустынѣ.
3 ) Подробности климатическихъ явленій будутъ описываться въ настоящей книгѣ
лишь на столько, на сколько онѣ служатъ для общей характеристики физической гѳографіи пройденныхъ мѣстностей.
3 ) При слѣдованіи изъ Кульджи по западной окраинѣ Чжунгаріи до Саура;
отсюда черезъ пустыню по діагонали къ Гучену и обратно въ Зайсанъ.
Всев. Р о б о р о в с к і й .
САКСАУЛЪ (Haloxylon
Эхсаеднція Загот. Госул. Бѵмагъ.
ammodendri).
въ теченіе всего октября 1877 года *) облачныхъ дней было только
два; бурь также считалось двѣ. Однажды шелъ дождь и четыре раза
падалъ снѣгъ, но всегда въ неболыномъ количествѣ; сухость воздуха
постоянно была очень велика. При наблюденіяхъ въ 1 часъ пополудни, maximum тепла въ первой половинѣ описываемаго мѣсяца (11-го
числа) равнялся + 1 5 ° въ тѣни; тѣмъ не менѣе, 23-го октября, послѣ
наканунѣ вынавшаго спѣга, морозъ на восходѣ солнца достигалъ — 23°.
Въ ноябрѣ minimum температуры, также при наблюденіяхъ на восходѣ
солнца 2), равнялся — 26,2°. Въ декабрѣ же, съ 5 — 10 числа, слѣдовательпо пять сутокъ сряду, ртуть въ термометрѣ по аочамъ замерзала, т. е. охлажденіе переходило за 40° Ц. 3 ). И это происходило
подъ 46° сѣв. шир.; нритомъ же на абс. высотѣ, непревосходившей
2500 футовъ. Бурь въ ноябрѣ не было ни одной, въ декабрѣ только
двѣ; погода также стояла большею частію ясная. Снѣгъ шелъ 9 разъ
въ ноябрѣ 4) и 4 раза въ первой половинѣ декабря, но всегда въ
самомъ маломь количествѣ. Въ южной части пустыни этотъ снѣгъ
едва прикрывалъ землю; далѣе же къ сѣверу. въ особенности ближе
къ Сауру, снѣжный покровъ достигалъ отъ 2 — 4 дюймовъ толщины;
мѣстами надуты были сугробы въ 2 — 3 фута. Вообще Чжунгарская
пустыня, находящаяся подъ болѣе близкимъ вліяніемъ Сибири, вѣроятно
обильнѣе атмосферными осадками, нежели лежащія подъ одной съ нею
шпротою среднія части Гоби. По крайней мѣрѣ, киргизы намъ сообщали, что въ описываемой пустынѣ нерѣдки дожди во время лѣта.
Это послѣднее, какъ и слѣдуетъ ожидать, характеризуется сильными и
продолжительными жарами, дающими себя чувствовать и въ культурной полосѣ вдоль сѣверной подошвы Тянъ-шаня.
Весна въ Чжунгарской пустынѣ, вѣроятяо, наступаетъ рано, такъ
какъ оголенная почва, въ особенности песчаная, быстро нагрѣвается
солнцемъ, стоящимъ уже въ февралѣ довольно высоко на этой широтѣ.
• ') Сентябрь 1877 года былъ нроведенъ мною въ пути по западной гористой окраинѣ
Чжунгаріи, гдѣ климатическія условія иныя нежели въ пустынѣ.
2 ) Наблюденія пги восходѣ солнца дѣлались каждодневно, при всѣхъ моихъ путешествіяхъ въ Центральной Азіи, взамѣнъ показаній термометра minimum, который
путешественнику невозможно устанавливать здѣсь на цѣлую ночь.
3 ) Къ сожалѣнію я не имѣлъ тогда спиртоваго термометра, чтобы измѣрить какъ
великъ былъ морозъ. Ртутный же термометръ 5, 6, 7 и 8 декабря замерзалъ, какъ при
наблюденін въ 7 часовъ вечера, такъ и въ 7 утра; слѣдовательно морозъ не уменьшался въ продолженіи цѣлой ночи.
*) Сравнительно большое число снѣжныхъ дней въ ноябрѣ произошло потому, что
почти весь этотъ мѣсяцъ мы стояли подъ Тянъ-шанемъ возлѣ г. Гучена.
Maximum температуры въ апрѣлѣ достигаетъ + 27,2°
но, тѣмъ не
менѣе, утренніе морозы въ послѣднихъ числахъ этого мѣсяца, правда
на абс. выс. 3900 фут., возлѣ оз. Гашунъ-норъ, доходили до — 7,8°.
Даже въ низкой котловинѣ р. Урунгу случилось 8 апрѣля, что послѣ
. полуденнаго жара въ -f 22,5°, слѣдующею ночью шла снѣжная крупа.
Въ первой половинѣ мая, въ восточной болѣе возвышенной части пустыни, трижды случались морозы до — 2,5°; притомъ 11-го числа термометръ въ 1 ч. пополудни показывалъ лишь + 7 , 7 ° тепла.
Рядомъ съ рѣзкими скачками температуры стояла страшная сухость воздуха 2). Хотя въ апрѣлѣ считалось 9 дождливыхъ дней, а въ
первой половинѣ мая 3, но дождь шелъ обыкновенно не подолгу и
почти не увлажнялъ собою атмосферы, развѣ на самое короткое время.
Погода стояла почти постоянно ясная; въ апрѣлѣ было 9 облачныхъ
дней, а въ первой половинѣ мая 6.
Причины ЦенНо самую характерную черту весенняго климата Чжунгаріи, какъ и
Т к Г а У р ь . Т всей вообще Центральной Азіи, отъ Сибири до Гималаевъ, составляютъ
частыя и сильныя бури, приходящія, почти исключительно, съ запада
и сѣверо-запада. Зимою эти бури также обыкновенны, но рѣдки лѣтомъ и, въ особенности, осенью. Начинается буря часовъ около девяти или десяти утра, рѣже съ полудня, или послѣ него, и почти
всегда стихаетъ къ закату солнца. Сила вѣтра достигаетъ огромной
напряженности; атмосфера наполняется тучами пыли и песка, иногда
затемняющихъ солнце. Такихъ бурь въ Чжунгаріи мы наблюдали въ
апрѣлѣ 10, въ первой половинѣ мая—7; кромѣ того, въ этотъ же періодъ времени, вѣтеръ все также западный или сѣверо-западный,
6 разъ достигалъ значительной силы, хотя и не превращался въ настоящую бурю.
Появленіе описываемыхъ бурь почти исключительно дпемъ, въ опредѣленные часы, при томъ въ одинаковомъ направленіи—съ запада или
сѣверо-запада, наконецъ преобладаніе весною, наводятъ на мысль,
что помимо общихъ, главныхъ причинъ, обусловливающихъ въ Восточной Азіи воздушныя теченія, причины мѣстныя, истекающія изъ особенностей физическаго характера этихъ странъ, играютъ въ данномъ
случаѣ весьма важную роль.
' ) При наблюденіи въ 1 часъ пополудни. Эти наблюденія занѣияли, конечно приблизительно, показанія термометра maximum, который невозможно употреблять при постоя нныхъ передвиженіяхъ.
*) Изрѣдка производившіяся психрометрическія наблюденія въ апрѣлѣ
иногда только до 10° относительной влажности въ атмосферѣ.
давали
Извѣстно, что зимою въ Монголіи и въ Восточной Сибири, вслѣдствіе сильнаго охлажденія, а елѣдовательно и сгущенія воздуха, барометръ стоитъ очень высоко 1); тогда какъ въ океанѣ, омывающемъ восточные и южные берега Азіи, въ это время, при значительной температурѣ, воздушное давленіе несравненно меньше. Лѣтомъ же бываетъ
наоборотъ: пустыни Монголіи сильно нагрѣваются и надъ ними образуется громадный восходящій токъ расширенная воздуха, тогда какъ
воздухъ надъ Восточнымъ и Индѣйскимъ океанами въ это время нагрѣтъ менѣе, а потому и тяжелѣе. Въ обоихъ случаяхъ, для возстановленія равновѣсія въ атмосферѣ, холодный воздухъ долженъ притекать къ странамъ, гдѣ воздушная оболочка нагрѣта болѣе; слѣдовательно, зимою направляться изнутри азіатскаго материка къ его восточнымъ и южнымъ морямъ; лѣтомъ—наоборотъ.
Такая главная причина обусловливаем господство на востокѣ
Азіи зимою сѣверныхъ или сѣверо-западныхъ вѣтровъ; лѣтомъ же —
южныхъ и юго-восточныхъ. Первые приносятъ сухую, ясную погоду;
послѣдніе, приходя съ океана, несутъ тучи и дождь.
Правильная смѣна воздушныхъ теченій и атмосферныхъ осадковъ,
словомъ, область муссоновъ, захватываетъ огромное пространство Восточной Азіи отъ южной Кохинхины до сѣверныхъ частей Охотскаго моря.
Внутри материка она распространяется, кромѣ побережья Охотскаго
моря и частью Забайкалья, на весь бассейнъ Амура, Корею, восточную
окраину Монголіи, Собственный Китай и восточную часть Индо-Китая2).
Нагорье Тибета и вся почти Гоби находятся внѣ этой области3).
Между тѣмъ, именно здѣсь, т. е. во всей Центральной Азіи, замѣчается
рѣшительное нреобладаніе весною и зимою западныхъ и сѣверо-западныхъ вѣтровъ.
Причина такого явленія, мнѣ кажется, мѣстная и заключается,
въ ежедневно, при ясной ногодѣ, являющейся разности температуры
всѣхъ вообще выдающихся предметовъ пустыни (горъ, скалъ, холмовъ,
песчаныхъ бугровъ и пр.) на сторонѣ, освѣщенной солнцемъ, и той,
которая находится въ тѣни. Извѣстно, что въ разрѣженномъ воздухѣ
высокихъ плоскогорій, тѣмъ болѣе при оголенной почвѣ, какъ охлаж*) Въ восточной Сибири въ это время барометръ, приведенный къ уровню моря,
показываетъ 778 миллиметровъ,—такъ высоко, какъ нигдѣ на земномъ шарѣ.
2 ) См. прекрасную статью „Клпматъ области муссоновъ Восточной Азш" нашего
извѣстнаго метеоролога А. И. Воейкова, помѣщенную въ Х У томѣ «Извѣстш Импер.
Рус. Геогр. Общества», 1879 г . , выпускъ У.
3 ) Нагорье сѣв. Тибета находится лѣтомъ подъ вліяніемъ юго-западнаго индѣискаго муссона. Объ этомъ см. въ I X главѣ настоящей книги.
деніе ночью вслѣдствіе лучеиспусканія, такъ и нагрѣваніе днемъ отъ
солнца пр.оисходятъ весьма быстро. Освѣщенная взошедшимъ солнцемъ,
т. е. восточная сторона каждаго предмета въ пустынѣ, скоро нагрѣвается и сообщаешь свою теплоту ближайшему слою воздуха:, тогда
какъ на западной, тѣневой сторонѣ тѣхъ же нредметовъ все еще
остается гораздо низшая, ночная температура. Отсюда въ тысячѣ тысячъ пунктовъ является стремленіе воздуха уравновѣситься и образуется вѣтеръ, который, разъ возникну въ, уже не имѣетъ препонъ па
безграничныхъ равнинахъ пустыни, но постоянно усиливаясь, вскорѣ
превращается въ бурю. А такъ какъ болѣе тяжелый, холодный воздухъ находится на западной сторонѣ нредметовъ, то понятно, что и
движеніе бури должно быть съ запада на востокъ. Частое же уклоненіе къ югу, другими словами, сѣверо-западное ванравленіе бурь можно
отчасти объяснить тѣмъ, что пока солнце достаточно нагрѣетъ освѣщенные имъ предметы, само оно уже успѣетъ подвинуться на юговостокъ, оставляя тѣневую сторону на сѣверо-западѣ.
Вѣроятно, существуютъ и другія болѣе общія причины централ ьноазіатскихъ бурь, но онѣ весьма сильно маскируются причиною вышеизложенною. Эта послѣдняя достаточно объясняешь также, почему
онисываемыя бури рѣдки въ облачную погоду ') и еще рѣже ночью;
почему онѣ, начинаясь позднимъ утромъ 2), оканчиваются обыкновенно
къ вечеру, когда, обошедшее горизонтъ, солнце возстанавливаетъ равновѣсіе въ атмосферѣ. Наконецъ, такъ какъ сила вѣтра зависитъ отъ
разности температуръ, наруіпиізшихъ атмосферное равновѣсіе, то, конечно, наиболѣе частыя и сильныя бури должны господствовать именно
весною, когда разность ночнаго охлажденія и дневнаго нагрѣванія,
*въ особенности для пустынь Центральной Азіи—наибольшая.
Фдора.
Растительность Чжунгарской пустыни крайне бѣдна и, въ общемъ,
мало отличается отъ наиболѣе безнлодныхъ частей всей Гоби. Какъ
тамъ, такъ и здѣсь на почвѣ песчаной, въ особенности если къ ней
нримѣшано немного лёссовой глины, флора все-таки разнообразнѣе, нежели на площадяхъ чисто лёссовыхъ или покрытыхъ щебнемъ; солончаки
еще того безплоднѣе. Въ горныхъ же группахъ, изобильныхъ въ восточной части описываемой пустыни, растительная жизнь нѣсколько богаче.
Деревьевъ въ Чжунгарской пустынѣ нигдѣ нѣтъ. Изъ кустарниковъ преобладаютъ саксаулъ (Haloxylon aminodendron), маленькая Ephedra
') Облачность нерѣдко наступаетъ послѣ того, какъ буря уже началась.
) Только въ сѣв. Тибетѣ бури начинаются большею частью послѣ полудня.
Причина тому будетъ объяснена въ I X главѣ настоящей книги.
а
и низкорослый, издали нохожій на траву, Всаитигіа songarica. Послѣдній ростетъ почти исключительно на лёссовой глинѣ; саксаулъ и Ephedra
напротивъ, изобилують въ пескахъ. Здѣсь же обыкновенны: Hedysarum{?)
и СаШдопит, а изъ травъ, полынь и какой-то мелкій злакъ *). Внѣ
песковъ, къ растеніямъ описываемой пустыни прибавляются, хотя и не
въ особенномъ обиліи: хармыкъ (Nitraria Schoberi), золотарникъ (Сагаgana pvgmaea), ZygophyUum xanthoxylon, Atraphaxis compacta; изъ
травъ же преобладаютъ здѣсь различныя солянки (kalidium, Snaeda,
Kochia etc.); возлѣ рѣдкихъ ключей кой-гдѣ ростетъ дырисунъ (Lasiagrostis splendeus). Затѣмъ разбросанно весною попадаются: Zygophyllum macroptcrum, Phclipaea salsa и Cynomorium соссіпеипц въ распадкахъ же холмовъ—ревень (Rheum leucorhlzum) и маленькіе тюльпаны
(Tulipa uniflora). ІІослѣдніе обыкновенно скучиваются небольшими обществами, цвѣтутъ раннею весною и являются для путешественника
неожиданною апомаліею, среди общаго безплодія пустыни.
Изъ всѣхъ вышепоименованныхъ растеній самыя замѣчателышя, конечно, саксаулъ и дырисунъ. Оба они свойственны всей Внутренней Азіи
отъ предѣловъ Собственная Китая до Каспійскаго моря. Много разъ
придется еще намъ встрѣчаться съ этими «дарами» азіатской пустыни '); поэтому разскажемъ теперь о нихъ нѣсколько подробнѣе.
Саксаулъ (Haloxylon ammodendron) принадлежите, какъ извѣстно, къ Саксаулъ.
семейству солянковыхъ растеній, имѣетъ безлистныя, похожія па хвощъ
и притомъ вертикально торчащія, вѣтви. Само растеніе, называемое
монголами закъ, является въ формѣ коряваго куста или дерева, иногда
до двухъ сажень вышиною, при толщинѣ ствола у корня отъ \— 3 | 4
фута. Впрочемъ, подобныхъ размѣровъ саксаулъ достигаетъ не часто
и то въ самыхъ привольныхъ для себя мѣстностяхъ, какъ напр. въ
сѣв. Ала-шанѣ—тамъ царство саксаула. ІІослѣдній всегда ростетъ на
голомъ пескѣ и притомъ въ разсыпную. Рядомъ съ живущими экземплярами обыкновенно торчать, или валяются, экземпляры уже изсохшіе,
такъ что саксаульный лѣсъ, если только можно такъ его назвать,
имѣетъ самый непривлекательный видъ, даже въ пустынѣ, тѣмъ болѣе,
') Растенія чжунгарскихъ песковъ не могли быть точно опредѣлены, такъ какъ
мы проходили въ этихъ пескахъ только въ ноябрѣ 1877 гола; елѣдовательно не имѣли
возможности, въ такую позднюю пору года, видѣть даже листьевъ, не говоря уже о
сборѣ гербарія.
3 ) Такими же „дарами пустыни" могутъ быть названы сулъхиръ (Agriophyllum gobicum) и хармыкъ (Nitraria Schoberi); первый для Ала-шаня, послѣдній дляЦайдама. Объ
этихъ растеніяхъ будетъ разсказано при описаніи вышеназванныхъ странъ въ У І І І и
Х У Ш главахъ настоящей книги.
з*
что описываемое растеніе почти не даетъ тѣни; песчаная же почва
саксаульныхъ зарослей лишена всякой другой растительности и, почти
всегда, выдута бурями, въ видѣ безконечно чередующихся ямъ и бугровъ.
Для номадовъ пустыни саксаулъ составляетъ драгоцѣнное растет е : даетъ хорошій кормъ верблюдамъ *) и доставляетъ превосходный
матеріалъ для топлива. Древесина описываемаго раотенія чрезвычайно
тяжелая и крѣпкая, но до того хрупкая, что даже большой стволъ
разлетается на части при ударѣ обухомъ топора. Слѣдовательно, па
постройки саксаулъ не го день; да и не найти въ немъ хотя бы двухаршиннаго ровнаго бревна. За то горитъ превосходно, даже сырыя
вѣтки, которыя, какъ у многихъ солянковыхъ растеній, чрезвычайно
обильны сокомъ, вѣроятно потому, что очень плотная наружная кожица препятствуешь, даже въ сухомъ климатѣ пустыни, испаренію вытянутой корнями влаги. Саксуальныя дрова, словно каменный уголь,
горятъ очепь жарко и, перегорѣвши, еще надолго сохраняютъ огонь.
Цвѣтетъ саксаулъ въ маѣ мелкими, чуть замѣтными желтыми цвѣточками; сѣмена также мелкія, плоскія и крылатыя, сѣраго цвѣта, густо
усаживаютъ вѣтви и поспѣваютъ въ сентябрѣ.
Географическое распространеніе саксаула во Внутренней Азіи
весьма обширно. Съ запада на востокъ это растеніе встрѣчается отъ
Каспійскаго моря до предѣловъ Собственная Китая. Сѣверная граница проходитъ въ Чжунгаріи подъ 471|4° сѣв. шир. (на оз. Улюнгурѣ),
а южная—въ Цайдамѣ подъ З б Ѵ сѣв. широты; здѣсь саксаулъ растешь на высотѣ около 10.,ООО футовъ2). Впрочемъ, описываемое рас%
теніе принадлежишь всего болѣе Гоби (главнымъ образомъ сѣв. Алашаню и Чжунгаріи), да нашему Туркестану; на Тибетскомъ нагорьѣ
встрѣчается лишь въ Цайдамѣ. Замѣчательно, что саксаулъ не растетъ
на Лобъ-норѣ и нижнемъ Таримѣ '), хотя обширные здѣшніе пески,
повидимому, совершенно одинаковы съ тѣми, которые залегаютъ въ
сѣв. Ала-шанѣ; нѣшь также саксаула по пескамъ южной половины
того же Ала-шаня.
Саксаульныя заросли даютъ пищу и пріютъ для нѣкоторыхъ животныхъ пустыни. Въ нихъ укрываются волки и лисицы, но всего
обильнѣе песчанки (Meriones), которыя выкапываютъ норы въ песча' ) Другія домашнія животныя саксаула не ѣдятъ, развѣ козы и бараны въ Ала-шанѣ.
) Близъ болота Иргыцыкъ въ восточномъ Цайдамѣ.
) Во время Лобъ-норскаго путешеетвія (1876—1877 ггЛ, мы встрѣтили на нижвемъ Таримѣ лишь нѣсколько кустиковъ саксаула, взамѣнъ котораго въ Таримской
пустынѣ преобладаешь тамарискъ (Tamarix loxa).
4
3
С А К С А У Л Ь Н Ы Й
л Ѣ С Ъ.
ныхъ буграхъ; питаются же влажными вѣтками описываемаго растенія,
слѣдовательно могутъ обходиться и безъ воды. Кромѣ того, саксаулъ
ѣдятъ антилопы хара-сульты (Antilope subgutturosa)
зайцы и (въ
Чжунгаріи) дикіе верблюды. Вѣроятно, имъ также пользуются при
сильной засухѣ и другіе травоядные звѣри пустыни.
Осѣдлыхъ птицъ въ саксаульникахъ держится немного. Всего чаще
здѣсь встрѣчаются саксаульный воробей и саксаульная сойка. Лѣтомъ
по саксаулу также мало гнѣздится пернатыхъ, но на пролетѣ въ саксаульныхъ заросляхъ находятъ для себя временный отдыхъ и кой-какую
пищу многочисленныя пташки. Пресмыкающіяся (ящерицы, змѣи) въ
саксаульникахъ рѣдки; земноводныя не живутъ вовсе.
Другое, еще болѣе важное для обитателей пустыни, растеніе при- Дырисунъ.
надлежитъ къ семейству злаковъ и называется монголами дырисунъ,
киргизами—чій', научное же его
имя Lasiagrostis
splendens.
Подобно саксаулу, дырисунъ
распространенъ по всей Внутренней Азіи; къ сѣверу заходитъ Ч|
до 48° сѣв. шир.; южная же его
граница, въ мѣстностяхъ нами
f/
изслѣдованныхъ, проходитъ по
окраішѣ Сѣвернаго Тибета къ
Цайдаму, немного южнѣе 36°
сѣв. шир. Здѣсь описываемое
растеніе, правда уже чахлое,
поднимается до 13,000 футовъ
абс. высоты 2 ).
Въ Монголіи дырисунъ ростетъ всего обильнѣе по долинѣ
Желтой рѣки, тамъ гдѣ она огибаетъ Ордосъ; встрѣчается спорадически и всегда лишь небольшими площадями. На Таримѣ,
Дырисунъ (Lasiagrostis splendens).
въ Гань-су и Сѣв. Тибетѣ дырисунъ не растетъ вовсе; на Кукунорѣ и въ Цайдамѣ довольно рѣдокъ.
') У киргизовъ кара-курюкъ; то и другое названіе означаютъ „чернохвостая".
») Послѣдній дырисунъ найденъ былъ нами въ Сѣв. Тибетѣ въ урочищѣ Дынсыобо, у южной подошвы горъ Бурханъ-Буда. Въ горахъ Нанъ-шань, къ югу отъ
оазиса Са-чжеу, дырисунъ поднимается до 11,200 фут. абс. выс.
Вездѣ описываемый злакъ избираетъ для себя почву глинисто-соленую и притомъ хотя немного влажную, но настояіцихъ солончакфвъ
избѣгаетъ. Растетъ дырисунъ отдѣльными кустами и достигаетъ отъ
5 — 6 , иногда даже отъ 7 — 9 футовъ вышины. Каждый такой кустъ,
у своего основанія, представляешь кочкообразную массу отъ 1 — 3 фут.
въ діаметрѣ. Отсюда весною выходятъ новые побѣги; старые же стебли, обыкновенно объѣденные скотомъ, торчатъ подолгу. Пространство
между отдѣльными кустами дырисуна — почти всегда голая глина.
Какъ видно на приложенномъ политипажѣ, кусты дырисуна обыкновенно развѣшиваются немного въ стороны своими длинными, но
жидкими сѣровато-коричневыми метелками. Собственно зелени такой
кустъ показываетъ немного, такъ что площадь, поросшая дырисуномъ,
имѣетъ даже лѣтомъ зелено-сѣрый цвѣтъ. Человѣку, забравшемуся
въ высокій дырисунъ, ничего не видно кромѣ пеба, да ближайшихъ кустовъ самаго растенія; если - заросль обширна, то легко заблудиться.
Въ дырисунѣ находятъ для себя иріютъ фазаны, куропатки, перепела, жаворонки, а также зайцы, лисицы, волки и барсуки. Для домашняго скота описываемое- растеніе составляетъ превосходный кормъ.
Кромѣ того, изъ чрезвычайно крѣпкихъ, почти какъ проволока, стебельковъ дырисуна китайцы дѣлаютъ лѣтнія шляпы и метелки; киргизы
же плетутъ нрочпыя цыновки, которыми обставляютъ бока своих^ войлочныхъ юртъ или кибитокъ *).
Фауна.
Животное царство Чжунгарской пустыни также бѣдно, какъ и ея
флора. Правда, фауна этой мѣстности мало изслѣдована. Въ оба
раза, которые намъ привелось здѣсь проходить, мы шли быстро и
притомъ не могли посвящать себя, какъ вообще въ путешествіи,
исключительно зоологическимъ занятіямъ. Тѣмъ не менѣе, при однообразіи физическихъ условій пустыни, даже при сравнительно быстрыхъ
караванныхъ передвиженіяхъ, можно сдѣлать достаточно наблюдены надъ флорою и фауною, покрайней мѣрѣ для общей характеристики страны.
Всего въ Чжунгаріи нами найдено 27 видовъ млекопитающихъ,
кромѣ домашнихъ. Но если исключить изъ этого числа виды, свойственные горамъ западной и сѣверной частей той же страны, равно какъ
долину р. Урунгу, то собственно для пустыни останется только 13 видовъ. Изъ нихъ наиболѣе характерными могутъ считаться: антилопа хара' ) У монголовъ такого обыкновенія нѣтъ.
сульта (Antilope subgutturosa), свойственная всѣмъ вообще пустынямъ
Центральной Азіи, но вездѣ не особенно обильная
антилопа сайга
(Autilope saiga) обитающая, и въ достаточномъ числѣ, лишь въ западной части Чжунгарской пустыни;
два вида иесшмокг (Meriones), многочисленныя въ песчаныхъ буграхъ;
дикій верблюдъ (Camelus bactrianus,
ferus), живущій также въ пескахъ
южной части пустыни; наконецъ три
вида однокопытныхъ:
джигетай
(Asinus hemionus), хуланъ (вѣроятно
Asinus onager) и дикая лошадь
(EquusPrzevalskiin. sp.). Изъперечисленпыхъ животныхъ самыя замѣчательныя, конечно, ДИКІЙ вер-
Хара-сульта (Antilope subgutturosa).
блюдъ и дикая лошадь. Немного ниже о пихъ будетъ разсказано подробнѣе.
Птицъ въ Чжуигаріи нами найдено около 160 видовъ, считая пролетныхъ, гнѣздящихся и осѣдлыхъ. Но такая значительная цифра относится,
главнымъ образомъ, къ горамъ, въ особенности западнымъ, къ оз. Улюнгуру и р. Урунгу. Въ самой пустынѣ едва наберется десятокъ осѣд-
Больдурукъ (Syrrhaptes paradoxus).
4
) ІІодробно о х а р а - с у л ь т ѣ см. «Монголія и с т р а н а Т а н г у т о в ъ » , т . I , стр. 1 4 1 — 1 4 3 .
лыхъ видовъ, изъ которыхъ болѣе обыкновении: больдуру, ИЛИ больдурукъ (Syrrhaptes paradoxus), весьма характерная птица для пустынь всей Внутренней Азіи; саксаульная сойка (Podoces Hendersoni),
пустынный вьюрокъ (Erythrospiza mongolica), воронъ (Corvus согах) и рогатый жаворонокъ (Otocoris albigula); рѣже встрѣчаются мохнотгш
сычь
(Athene plumipes) и саксаульный воробей (Passer ammodendri). Пролетныя птицы являются здѣсь также въ весьма ограниченномъ числѣ,
такъ какъ многіе виды, главною своею массою, облетаютъ описываемую
пустыню, захватывая отчасти лишь западную ея окраину. Дѣйствительно,
Чжунгарская пустыня представляетъ весьма невыгодное мѣсто для пролета птицъ, разъ по своему собственному безплодію и безводію, а затѣмъ потому, что далѣе на югъ, вплоть до Индіи, лежать самыя непригодныя, пролетнымъ птицамъ мѣстности: сначала высокая стѣна
Тянъ-шаня, далѣе Таримская пустыня, а за нею громадное плоскогорье Тибета. Вотъ почему многіе виды пернатыхъ направляются съ
Енисея и верхней Оби, вѣроятно, не прямо на югъ, но облетаютъ
Чжунгарскую и другія названныя пустыни, вдоль западвыхъ подножій
Алтая и Тянъ-шаня, на верховья Сыръ и Аму-дарьи и уже отсюда,
черезъ Памиръ и Гиндукушъ, попадаютъ въ Индію. Этимъ, болѣе удобнымъ, путемъ, вѣроятно, пользуются даже сильныя птицы, каковы лебеди
и журавли. Тѣ и другіе замѣчены нами на пролетѣ въ пустыняхъ
Чжунгаріи и Лобъ-нора только какъ рѣдкость; между тѣмъ, весьма
обыкновенны на оз. Зайсанѣ, а лебеди и на оз. Улюнгурѣ. Правда,
громадная масса утокъ, появляющихся раннею весною на Лобъ-норѣ,
летитъ отсюда прямо черезъ Тянъ-шань и пустыню на сѣверъ; но эти
утки находятъ, на рано вскрывающемся Таримѣ, прекрасное для себя мѣсто отдыха и все-таки, какъ показали мои наблюденія весною 1877 г.,
попадаютъ на Лобъ-норъ съ юго-запада и запада, т. е. пересѣкаютъ
изъ Индіи Тибетское нагорье въ самомъ узкомъ его мѣстѣ. Осенью же,
по словамъ Лобъ-норцевъ, на ихъ озерѣ пролетныхъ утокъ бываетъ гораздо меньше, вѣроятно потому, что возвращаясь обратно, онѣ не пускаются напрямикъ черезъ Чжунгарскую пустыню.
Рыбы въ этой послѣдней нигдѣ нѣтъ, за исключеніемъ р. Урунгу
и оз. Улюнгура. Земноводныя нами также не найдены. Изъ пресмыкающихся же обильны ящерицы, принадлежащія исключительно къ двумъ
родамъ—Phrynocephalus и Podarces.
Теперь о дикой лошади и о дикомъ верблюдѣ.
Дикая лошадь.
Дикая лошадь, единственный экземпляръ которой находится въ музеѣ С.-Петербургской Академіи Ыаукъ, недавно описана нашимъ зооло-
Р о б о р о а с к і ft.
ДИКАЯ ЛОШАДЬ ( E q u u s
Przewalskii
п. s p . )
А1
_
гомъ И. С. Поляковымъ и названа моимъ именемъ—Equus Przewalskii '). Она, хотя и представляетъ нѣкоторые, даже значительные признаки (отсутствіе длинныхъ волосъ на верхней половинѣ хвоста, отсутствіе чолки, короткая, прямостоячая грива), свойственные осламъ, но
по общности другихъ, болѣе важныхъ, зоологическихъ отличій (по формѣ
черепа и копытъ, присутствію мозолей па заднихъ ногахъ, чего не бываетъ у ословъ, неимѣнію спиннаго ремня, наконецъ по общему
складу) весьма приближается къ домашней лошади и, въ зоологической
системѣ, должна быть поставлена рядомъ съ этою послѣднею. Такимъ
образомъ, новооткрытый впдъ представляетъ, но изслѣдовапію г. Полякова, промежуточную форму между осломъ и лошадью домашнею;
быть можетъ, и весьма даже вѣроятно, составляетъ уцѣлѣвшаго еще
родоначальника нѣкоторыхъ породъ домашней лошади, много уклонившейся отъ первоначальная типа, подъ вліяніемъ давнишняго прирученія человѣкомъ.
По своей наружности, Equus Przewalskii роста небольшая 2). Голова, сравнительно, велика, съ ушами болѣе короткими, нежели у ословъ;
грива короткая, прямостоячая, темнобураго цвѣта, безъ чолки; "спиннаго ремня нѣтъ. Хвостъ на верхней половинѣ мохнатый, но безъ длинныхъ волосъ и только въ нижней своей половинѣ покрытъ черными,
длинными, какъ у лошадей, волосами. Цвѣтъ туловища чалый, на нижпихъ частяхъ тѣла почти бѣлый; голова рыжеватая; конецъ морды бѣлый. Шерсть (зимняя) довольно длинная, слегка волнистая. Ноги сравнительно толстыя; переднія—снаружи, въ верхней половинѣ, бѣловатыя, надъ колѣнями рыжеватыя, далѣе внизъ черноватыя и возлѣ копытъ черныя; заднія—бѣловатыя, возлѣ копытъ также черныя; копыта
круглыя и довольно широкія.
Новооткрытая лошадь, называемая киргизами кэртаіъ 3), а монголами такс, обитаетъ лишь въ самыхъ дикихъ частяхъ Чжунгарской
пустыни. Здѣсь кэртаги держатся небольшими (5 — 1 5 экз.) стадами,
пасущимися подъ присмотромъ опытная старая жеребца. Вѣроятно,
О Статья г. Полякова о дикой лошади, вмѣстѣ съ ея рисункомъ, помѣщена въ
«Извѣстіяхъ Ими. Рус. Географ. Общества», 1831 г. томъ ХѴІІГ, выпускъ I; издана
также и отдѣльною брошюрою.
2 ) Таковъ
экземпляру доставленный въ музей Академіи Наукъ. По опредѣленію
г. Полякова, эта лошадь (жеребецъ) имѣетъ около трехъ лѣтъ. Въ Чжунгаріи я видѣлъ издали дикихъ лошадей, болѣе крупныхъ, нежели описываемая, хотя все таки
достигавшихъ лишь средняго лошадинаго роста.
3 ) А не зуртакэ,
какъ сказано у г. Полякова, заимствовавшаго такое названіе отъ
д-ра Брэма. Суртагомъ киргизы называють джигетая (Asinus hemionus).
такія стада состоять исключительно изъ самокъ, принадлежащихъ предводительствующему самцу. При безопасности, звѣри эти, какъ говорятъ,
игривы. Кэртаги вообще чрезвычайно осторожны; притомъ одарены
превосходнымъ обоняніемъ, слухомъ и зрѣніемъ. Встрѣчаются довольно
рѣдко; да притомъ, какъ сказано выше, держатся въ самыхъ дикихъ
частяхъ пустыни, откуда посѣщаютъ водопои. Впрочемъ, описываемыя
животныя, какъ и другіе звѣри пустыни, вѣроятно надолго могутъ
оставаться безъ воды, довольствуясь сочными солончаковыми растеніями.
Охота за дикими лошадьми чрезвычайно затруднительна; притомъ,
на такую охоту можно пускаться лишь зимою, когда въ безводной пустынѣ выпадетъ снѣгъ. Тогда, по крайней мѣрѣ, нельзя погибнуть отъ
жажды. За то въ это время охотниковъ будутъ донимать, день въ день,
сильнѣйшіе морозы. Чтобы укрыться отъ нихъ хотя ночью, необходимо
взять съ собою войлочную юрту; затѣмъ, слѣдуетъ запастись продовольствіемъ и вообще снарядить небольшой караванъ, такъ какъ, на
подобной охотѣ, придется выѣздить многія сотни верстъ и потратить
мѣсяцъ времени. Мнѣ лично удалось встрѣтить только два стада дикихъ лошадей '). Къ одному изъ этихъ стадъ можно было подкрасться
на мѣткій выстрѣлъ, но звѣри почуяли по вѣтру, по крайней мѣрѣ, за
версту, моего товарища и пустились на уходъ. Жеребецъ бѣжалъ впереди, оттопыривъ хвостъ и выгнувъ шею, вообще съ посадкою совершенно лошадиного; за нимъ слѣдовали семь, вѣроятно, самокъ. По временамъ звѣри останавливались, толпились, смотрѣли въ мою сторону и
иногда лягались другъ съ другомъ; затѣмъ опять бѣжали рысью и наконецъ скрылись въ пустынѣ. Замѣчательно, что въ упомянутомъ стадѣ
два экземпляра были какіетопѣгіе—хорошенько нельзя было разсмотрѣть.
За исключеніемъ Чжунгаріи, кэртагъ нигдѣ болѣе не водится. Такимъ образомъ, прежній обширный, какъ показывают!» палеонтологическія изысканія, раіонъ распространенія дикой лошади въ Европѣ и
Азіи, нынѣ ограниченъ лишь неболыпимъ уголкомъ центра тьно-азіатской пустыни. Въ другихъ ея частяхъ дикихъ лошадей нѣтъ. Объ этомъ
я могу теперь утверждать положительно. Разсказы монголовъ, слышанные мною въ Ала-шанѣ, еще во время перваго ( 1 8 7 0 — 7 3 гг.) путешествія въ центральной Азіи, о стадахъ дикихъ лошадей на Лобънорѣ 2), оказались выдумкою.
') Экземпляръ дикой лошади, доставленный мною въ музей Академіи Наукъ, убптъ
охотниками киргизами въ пескахъ южной Чжунгаріи и подаренъ мпѣ бывшимъ начальникомъ Зайсанскаго поста А. К. Тихановымъ.
' ) «Монголія и страна Тангутовъ». Т . I, стр. 299.
Экспедииія Загот. Госуд. Бу*агъ.
Дикій ВЕРБЛЮДЪ (Camelus bactrianus, ferus).
Противоположно дикой лошади, о существовали которой въ Центральной Азіи до сихъ поръ ничего не знали, дикій верблюдъ (Camelus
bactrianus ferus), обитающій въ той же центрально-азіатской пустынѣ,
извѣстенъ былъ по слухамъ уже шесть вѣковъ тому назадъ, со временъ
Марко Поло, который первый изъ европейцевъ упоминаетъ объ этомъ
животномъ. Еще ранѣе, по словамъ синологовъ, неоднократно говорится
о немъ въ китайскихъ лѣтописяхъ. Въ болѣе близкія намъ времена, о
дикомъ верблюдѣ упоминаютъ Дюгальдъ и Палласъ, а изъ новѣйшихъ
путешественниковъ—Шау, Форзейтъ, Беллю, Эліасъ, Пѣвцовъ и другіе.
Но ни одинъ изъ нихъ лично не видалъ и не наблюдалъ дикаго верблюда; сообщались только разсказы, слышанные отъ туземцевъ. Даже
вопросъ о существованіи истинно дикаго верблюда подлежалъ сомнѣнію,
такъ какъ многіе натуралисты, и въ томъ числѣ знаменитый Кювье,
полагали, что верблюды, живущіе на свободѣ въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Центральной Азіи, суть только одичавшія животныя, ушедшія отъ
своихъ хозяевъ, или выпущенныя ими на свободу, по обычаю бѵддистовъ.
Впрочемъ Палласъ держался противоположная мнѣнія и полагалъ найдти
въ верблюдахъ, живущихъ на свободѣ, вполнѣ дикихъ животныхъ.
На мою долю выпало счастіе отыскать дикаго верблюда на его
родинѣ, въ пустыняхъ Лобъ-нора, п наблюдать здѣсь это замѣчательное
животное. Его нравъ и образъ жизни описаны были мною тогда же,
въ отчет ѣ о путешествіи на Лобъ-норъ *). Вмѣстѣ съ тѣмъ, я высказался, что найденные мною верблюды суть дикія животныя. Мнѣніе
это подтверждено И. С. Поляковътмъ, сдѣлавшимъ спеціальное зоологическое описаніе дикаго верблюда 2 ) по экземплярамъ и черепамъ, привезеннымъ мною съ Лобъ-нора, а также добытымъ въ 1878 году
охотниками киргизами въ пескахъ южной Чжунгаріи.
По изслѣдованію г. Полякова, зоологическія отличія дикаго верблюда отъ домаіпняго (также двугорбаго) невелики и заключаются, главнымъ образомъ, въ малыхъ горбахъ дикихъ экземпляровъ; затѣмъ въ
отсутствіи у этихъ иослѣднихъ мозолей на колѣняхъ переднихъ ногъ 3).
') «Отъ Кульджп за Тянъ-шань и на Лобъ-норъ», стр. 30—44.
) Къ сожалѣпію, статья г. Полякова „О дпкомъ верблюдѣ", давно уже приготовленная для печати, до сихъ поръ еще не могла быть напечатана.
2
3 ) И. С. Поляковъ даже
не придаетъ особаго значенія послѣднему признаку. Но
мнѣ кажется, что отсутстиіе мозолей на колѣняхъ переднихъ ногъ составляешь также
характерное отличіе дикаго верблюда отъ домашняго; хотя, конечно, можно объяснить
подобное явленіе тѣмъ, что дикій верблюдъ, обитающій почти исключительно въ пескахъ, выбираешь для себя лежбища всегда мягкія, тогда какъ домашнему верблюду
часто приходится ложится на твердой почвѣ.
ДИКІЙ
всрблюдъ
-
Черепа дикихъ верблюдовъ, при сравненіи ихъ съ черепами прирученныхъ двугорбыхъ, представляютъ различія лишь въ мелочахъ. Но, съ
другой стороны, весьма также схожи черепа двугорбаго и одногорбаго
верблюдовъ и ихъ ископаемаго собрата, недавно найденнаго на Волгѣ *).
Подобное явленіе можно объяснить лишь одинаковостію пищи, климата, мѣстности, словомъ, всѣхъ тѣхъ физико-географическихъ условій,
среди которыхъ жили и живутъ какъ домашніе верблюды, такт» и дикіе. Понятно, что при отсутствіи измѣняющихъ причинъ, не могло
произойдти какихъ либо значительныхъ измѣненій въ типѣ животнаго,
измѣненій, которыя, по законамъ «соотношенія развитія», отразились
бы и на устройствѣ черепа. Только спины верблюдовъ домашняго и
дикаго, какъ справедливо указываете г. ІІоляковъ, находятся уже много
вѣковъ не въ одинаковыхъ условіяхъ. Домашній верблюдъ цѣлыя тысячелѣтія таскаете на себѣ кладь; дикій же его собрате не знаете
этого. Вотъ почему малые горбы дикихъ верблюдовъ, находящіеся, быть
можете, въ связи съ менынимъ развитіемъ, или даже нѣсколько измѣненнымъ положеніемъ тѣхъ отростковъ на спинныхъ позвонкахъ, которые образуютъ горбъ, составляютъ весьма важный зоологическій признакъ. Къ сожалѣнію, скелета дикаго верблюда еще пѣтъ въ музеяхъ.
Не буду повторять здѣсь уже сказаннаго мною, въ вышеупомянутомъ отчетѣ о путешествіи на Лобъ-норъ, относительно образа жизни
и привычекъ дикаго верблюда. Во время нынѣшняго путеіпествія въ
Тибете, мы не охотились (по недостатку времени) за этимъ животнымъ,
хотя и проходили раіоны имъ обитаемые.
Теперь можно съ точностію указать мѣстности Центральной Азіи,
гдѣ еще донынѣ живете дикій верблюдъ. Вездѣ эти мѣстпости обозначаются недоступными сыпучими песками, въ которыхъ описываемое
животное укрывается отъ человѣка. Вообще раіонъ распространенія
дикаго верблюда несравненно обширнѣе, нежели раіонъ жительства
дикой лошади. Остатки этой послѣдней сохранились только въ Чжунгаріи. Дикій же верблюдъ занимаете пустыни нижняго Тарима, Лобънора и Хамійскую; затѣмъ обитаете, въ достаточномъ числѣ, въ пескахъ южной Чжунгаріи, къ сѣверу отъ городовъ Гучена и Манаса^
наконецъ, на Тибетскомъ нагорьѣ живете въ сѣверо-западномъ Цайдамѣ—въ пескахъ близъ урочища Сыртынъ и въ пустынныхъ окрестностяхъ оз. Хуйтунъ-нора.
*) Черепъ этого верблюда отличается, по словамъ г. Полякова, лишь громадною
величиною.
Начнемъ снова о путешествіи.
Нашъ путь отъ
Простоявъ четверо сутокъ на оз. Гашунъ-норъ, мы наняли себѣ 08'норъ?"Ъ"
проводника тургоута и направились къ югу прямымъ путемъ на г.
Баркуль. Киргизъ Мирзашъ, до сихъ поръ провожавшій насъ изъ Зайсана, но далѣе пезнавшій дороги, былъ отпущенъ обратно и награжденъ за свои услуги. Съ новымъ проводникомъ мы выступили въ путь
2-го мая и, въ тотъ же девь, оставили позади себя южный Алтай.
Его отроги, сопровождавшіе до сихъ поръ лѣвые берега Булугуна и
верхней Урунгу, рѣзко окончились. Впереди насъ раскинулась необозримая равнина, ограниченная на югѣ довольно высокимъ ') хребтомъ Байтыкъ и его болѣе низкими восточными продолженіями, носящими имена Хантыкъ и Барлыкъ. Къ востоку упомянутая равнина
уходила за горизонта; на заиадѣ лее, т. е. вправо отъ нашего пути,
виднѣлись невысокія горы, составляющая, быть можетъ, продолженіе
хребта Кутусъ, расположенная на лѣвомъ берегу Урунгу, близь сворота Гученской дороги.
Отъ ключа Холусутан-булыкъ нредстоялъ безводный переходъ
въ 74 версты. Поэтому мы запаслись водою и тронулись съ мѣста послѣ
полудня, чтобы ночевать пройдя треть пути; на слѣдующій день прошли остальпыя двѣ трети и сильно усталые, уже почти ночью, разбили
свой бивуакъ па ключѣ Хыльтыге, въ восточномъ подножіи горъ Байтыкъ. Эти послѣднія видны были памъ совершенно ясно еще верстъ
за пятьдесятъ. Казалось, вотъ-вотъ скоро доберемся до желаннаго мѣста. А между тѣмъ, проходили часъ, другой, третій въ непрерывномъ
движеніи—и все-таки горы не приближались замѣтпо.
Такъ вездѣ обманчивы, еще болѣе ДЛЯ новичка, разстоянія ВЪ ну- Обманчивость
разстояній.
стыняхъ Центральной Азіи, конечно, если только атмосфера свободна
отъ поднятой вѣтромъ ныли. Въ особенности ясно видны бываютъ на
громадномъ разсгояніи высокія горы. Такъ, напр., Тянъ-шань изъ
Чжунгарской пустыни видѣнъ довольно хорошо верстъ за двѣсти. Громадную же вершину того же Тянъ-шаня — Богдо-ула, стоящую близь
Гучена, мы могли замѣтить съ высотъ на р. Урунгу, близь сворота
Гученской дороги, слѣдовательно за 250 верстъ. Причины такой дальности, а вмѣстѣ съ тѣмъ и обманчивости обозрѣваемыхъ разстояній
въ равнинныхъ мѣстностяхъ пустыни, заключаются: во первыхъ, въ разрѣженности, сухости, слѣдовательно и прозрачности воздуха, въ осо') До 8000 фут. абс. ішсоты, по свидѣтельству г. Пѣвцова. -Записки Западно-Сибирскаго отдѣла Географ. Общества», книжка I , стр 38.
бенности на болыпихъ высотахъ; затѣмъ въ отсутствіи, большею частью,
промежуточныхъ предметовъ; наконецъ, въ контрастѣ равнинъ и горъ,
обыкновенно являющихся рядомъ, безъ постепеннаго перехода.
Равнина къ
Вышеупомянутая равнина, но которой мы проходили отъ Алтая
до Байтыка, имѣетъ около 3,500 фут. абс. высоты и кой-гдѣ испещрена небольшими группами холмовъ. Почва въ сѣверпой ея половинѣ
глинисто-солончаковая, достаточно поросшая травою, удобною для корма
скота. Здѣсь зимовыя кочевья тургоутовъ. Мѣстами соль лежитъ сплошными кусками въ дюймъ толщиною. Солончаки эти составляютъ нродолженіе рѣчекъ Уюнчи и Барлыкь, которыя выбѣгаютъ изъ Алтая и
теряются въ описываемой равнинѣ. Южная, бблыпая ея половина, состоите изъ гальки и гравія, по которымъ ростуте рѣдкій саксаулъ и
Ephedra. Зелени и цвѣтовъ, не смотря на май, здѣсь не имѣлось.
Звѣрей также мы не видали, кромѣ неболынаго стада дикихъ лошадей
и нѣсколькихъ антилопъ хара-сультъ* изъ птицъ же встрѣтили нѣсколько
пролетныхъ, быть можетъ заблудившихся, розовым скворцовъ (Pastor
roseus) и синицъ-ремезъ (Aegithalus pendulinus)- За то на ключѣ Хыльтыге, гдѣ мы дневали, нашлось, сверхъ ожиданія, достаточно мелкихъ
mongolica,
axicola atroguhris,
Corydalla 111пташекъ (Erythrospiza
chardii, Budytes flava etc.), нѣсколько десятковъ которыхъ убиты были
для коллекціи. Окрестныя горы оказались совершенно безплодными.
Но въ нихъ, невдалекѣ отъ нашего бивуака, встрѣтились, лежащія
совсѣмъ наружу, залежи каменнаго угля, довольно хорошая качества.
Состояніе
Не смотря на перепадавшіе до сихъ поръ довольно сильные жары
(до 27,0° въ тѣни), утромъ 8 мая случился морозъ въ—2,5°, такъ что
вода на болотѣ Тала-окчинъ, гдѣ мы тогда ночевали, замерзла. Затѣмъ,
лишь только взошло солнце, какъ, по обыкновенію, началась буря.
Эти бури, все съ запада и сѣверо-запада, сильно донимали насъ во
время пути отъ Гашунъ-нора черезъ Чжунгарскую пустыню. При такихъ буряхъ, если онѣ начинались рано утромъ, обыкновенно становилось холодно; если же буря поднималась передъ нолуднемъ, когда
солнце уже достаточно нагрѣвало почву, то порывы вѣтра не охлаждали значительно атмосферу.
Во время бури воздухъ наполнялся тучами мелкая песка и соленой пыли. Отъ послѣдней обыкновенно страдали глаза; самый же вѣтеръ, въ особенности если онъ былъ встрѣчнымъ, сильно мѣшалъ ходу
вмочиыхъ верблюдовъ, да и людямъ надувалъ въ лицо и уши до головной боли. Притомъ въ такую погоду трудно было дѣлать дорогою
съемку, а по приходѣ на мѣсто бивуака иногда вовсе нельзя было
ЮГу
ш.
Л
идти на экскурсіи. Въ рѣдкія затишья, при ясномъ небѣ, всегда становилось жарко. Сухость воздуха постоянно была очень велика *). Словомъ, погода стояла таже самая, какъ и вообще во всей Гоби весною.
ОТЪ урОЧИЩа Тала-ОКЧИНЪ,
ДОВОЛЬНО О б и л Ь Н а Г О
КОрМОМЪ И К Л Ю Ч е - Горы Х а р а -
вою водою, намъ снова предстояло пройдти 50 безводныхъ верстъ. Ту-сыри!"
Вышли нослѣ полудня, ночевали съ запасною водою на полпути, а
на завтра, безъ особепнаго труда, сдѣлали остальную часть дороги.
Впрочемъ, послѣдней здѣсь нигдѣ нѣтъ; нѣтъ даже тропинокъ; вожакъ
велъ насъ напрямшсъ, но извѣстнымъ примѣтамъ мѣстности. Пустыня
была дика, какъ и прежде. Почва залегала та же: галька и гравій,
рѣже песокъ, или несокъ съ лёссовою глиною. Изъ растеній встрѣчались только саксаулъ и Ephedra, да и то не въ обиліи.
Во второй ноловинѣ того же безводпаго перехода, среди пустыни
встрѣти.чась невысокая горная группа, извѣстная въ западной своей
части подъ именемъ Хара-сырхэ, а въ восточной — Куку-сырхэ. На
сѣверномъ склонѣ эти горы безплодны какъ Хаптыкъ, предгорья Байтыка и посѣщенныя нами части южнаго Алтая; но на южной сторонѣ
тѣхъ же горъ почва дѣлается глинисто-песчаною (съ небольшою примѣсью гальки) и довольно плодородною. Изъ кустарниковъ здѣсь въ
небольшомъ количествѣ найдены: золотщунакъ (Caragana pygmaea), сплошь
залитой своими желтыми цвѣтками, и Zygophyllum xanthoxylon. Изъ
травъ же цвѣли: молочтікъ (Tragopogon ruber), лапчатка (Poteutilla
bifurca), три вида Astгада!us, узколистный касатгікь (Iris tenuifolia),
молочай (Euphorbia subcordata), Sterigma sulplwreum, Dondostemon perentiis; кромѣ того, обильны были лукъ (Allium sp.) и кипецъ (Festuca sp.).
Абсолютная высота описываемыхъ горъ, вѣроятно, не превосходить
5000 футовъ. Изъ звѣрей здѣсь попадались намъ довольно часто
хуланы, привлекаемые въ это время изъ пустыни молодою травою;
изрѣдка встрѣчались хара-сульты; по валявшимся рогамъ видно было,
что здѣсь водятся и аркары, т. е. горные бараны.
По обѣ стороны горъ Куку-сырхэ И Хара-сырхэ, КЪ востоку И Общій харакзападу, раскидывается необозримая равнина, совершенною гладью „ОЙ пустыни,
убѣгающая за горизонтъ— это Чжунгарская пустыня въ послѣдній разъ
являлась передъ нами. Здѣсь, сколько кажется, проходить главный
рукавъ описываемой пустыни, которымъ она соединяется съ остальною
Гоби. Вообще вся мѣстность къ югу отъ Алтая до иредгорій Тянъшаня, въ пройденномъ нами направленіи, представляетъ высокую, пу') В ъ концѣ апрѣля въ атмосферѣ наблюдалось только 10° относительной влажности.
стынную равнину, по которой разбросаны большею частію невысокія
горы. Ближе къ этимъ горамъ, почва обыкновенно взволнована пологими увалами и прорѣзана сухими руслами дождевыхъ потоковъ. Въ
лучшихъ мѣстахъ, тамъ гдѣ почва сырѣе отъ влаги, просачивающейся
изнутри и иногда выходящей наружу въ впдѣ тощаго ключа, являются
дырисунъ, тростникъ, джингилъ, тамарискъ; изрѣдка шиповникъ и золотарникъ. Возлѣ самаго ключа иногда выдастся зеленая площадка
травы въ нѣсколько десятковъ квадратныхъ сажень; покажутся птички
(Anthus aquaticus, Budytes citreola, Budytes flava, Corydalla
Bichardii,
Totanus ochropus, Totanus calidris), которыхъ нигдѣ до сихъ поръ не
было видно; иногда встрѣтится гнѣздящаяся пара турпановъ • (Casarca
rutila), или отсталая утка. Но и подобные оазисы попадаются лишь
изрѣдка. Безжизненная пустыня заполонила все собою; даже на горахъ
вездѣ лежитъ ея мертвая печать.
Встрѣчаются оазисы и безводные, обыкновенно солончаковые. Здѣсь
если найдется ямка воды, то она негодна для питья. Растительность
въ такихъ мѣстахъ еще бѣднѣе; птицъ обыкновенно нѣтъ; изъ звѣрей
же изрѣдка попадется пугливое стадо хулановъ, а иногда и дикихъ лошадей. Издалека почуютъ онѣ караванъ и умчатся въ пустыню. Вообще,
сколько можно было замѣтить, всѣ звѣри въ Чжунгаріи гораздо
нугливѣе, нежели въ Монголіи, на Куку-норѣ и въ Тибетѣ; вѣроятно
потому, что рѣже видятъ человѣка, но усерднѣе имъ нреслѣдуются.
Жителей, какъ въ этой части, такъ и во всей Чжунгарской пустынѣ,
нѣтъ; даже привычному ко всякимъ лишеніямъ номаду здѣсь невозможно
кочевать. Лишь по окраинамъ той же пустыни, въ болѣе плодородныхъ
гористыхъ мѣстностяхъ на западѣ и сѣверѣ, кочуютъ тургоуты и
киргизы. Къ нимъ, на верховьяхъ Урунгу, въ неболыпомъ числѣ примѣшиваются урянхайцы. Наконецъ, подгорная полоса вдоль Тянъ-шаня
• занята осѣдлымъ китайскимъ и частію мусульманскимъ (дунганы,
таранчи) населеніемъ. •
Предгорья
Сдѣлавъ отъ горъ Куку-сырхэ два неболыпихъ перехода, мы опять
Гянъ-шаня.
вошли въ горы, которыя, по словамъ туземцевъ, составляютъ предгорья
Тянъ-шаня, но не носятъ общаго онредѣленнаго имени. Впрочемъ, мѣстность здѣсь не имѣетъ вполнѣ гористаго характера; скорѣе же представляетъ обширное, довольно высокое (приблизительно до 6,000 фут.
абс. выс.) плато, на которомъ густо разсыпаны, безъ всякаго порядка,
отдѣльныя горки и неболыпіе хребтики. Ближе къ наружной окраинѣ,
откуда мы вошли, описываемыя горы скалисты и довольно дики. Преобладающею въ нихъ породою, какъ и въ горахъ Куку-сырхэ, является
сѣрый гнейсъ. На самомъ плато отдѣльныя вершинки ниже и скалъ
меньше. Узкія долины, или посибирски пйди, встрѣчаются очень часто,
болѣе рѣдки ущелья; ключей довольно и вода въ нихъ прекрасная; по
горпымъ скатамъ и въ падяхъ отличныя пастбища. Изъ травъ преобладают^ кипецъ, низкорослая полынь и дырисунъ; изрѣдка попадается
ковыль. Сверхъ того, найдены цвѣтущими, кромѣ уже поименованныхъ
для горъ Кѵку-сырхэ: герань (Geranium pseudo-sibiricum), дымянка (Fuшагіа officinalis), Nonnea caspia, Hypecoum erectum и др. Изъ кустарниковъ встрѣчены: казачій мѳжжевельникъ (Juniperus Sabina), довольно обыкновенный- таволга (Spiraea hypericifolia) также обыкновенная;
жимолость (Lonicera microphylla v. Sieversiana) и карагана (Caragana tragacanthoides) довольно рѣдкія; ишповникъ (Rosa sp.), попадающійся лишь
изрѣдка и еще болѣе рѣдкая дикая яблонь (Pyrus sp.), растущая въ
узкихъ ущельяхъ неболынимъ деревцомъ отъ 5 — 7 фут. вышиною. Вообще флора описываемыхъ горъ была на столько разнообразна, что
въ одинъ день (13 мая) мы собрали въ свой гербарій 32 вида цвѣтущихъ растеній, тогда какъ до сихъ поръ, въ теченіе всего апрѣля
и почти всей первой половины мая, нами найдено было лишь 52 вида
цвѣтовъ. Впрочемъ, далѣе къ г. Баркулю, горы становятся гораздо безплоднѣе.
Изъ млекоиитающихъ въ тѣхъ же горахъ мы встрѣтили много аркаровъ (Ovis Heinsii?), но не могли взять въ коллекцію ни одной ихъ
шкуры, такъ какъ звѣри находились въ сильномъ линяніи; добыта была
каменная куница (Mustela foina); попадались лисицы^ а по широкимъ
долинамъ—хуланы и хара-сульты. Норы мелкихъ грызуновъ встрѣчались
часто; самихъ же звѣрьковъ мы не видали. Изъ птицъ обыкновенны
были: стренатка (Emberiza Huttoni), прекрасно поющій чеканъ (Saxicola isabellina), каменный дроздъ (Petrocincla saxatilis), горный и пустынный вьюрки (Montifringilla leuura, Erythrospiza mongolica).
Въ описываемыхъ горахъ впервые встрѣтилось и населеніе, котор а я мы не видали отъ оз. Гашунъ-нора. То были китайцы, живущіе
осѣдло возлѣ ключевыхъ ручьевъ и занимающіеся земледѣліемъ. Прежде
этихъ китайцевъ обитало здѣсь больше, что можно было видѣть по
разореннымъ, во время дунганскаго возстанія, фанзамъ. Кочевниковъ
же въ горахъ, не смотря на привольныя пастбища, нигдѣ не было; вѣроятно китайцы не позволяютъ имъ здѣсь жить.
Проводникъ торгоутъ, взятый нами съ Гашунъ-нора, и плохо во-Всѳгдашніязаобще знавшій даже до сихъ поръ направленіе пути теперь оконча-проводниками,
тельно сбился съ толку, войдя въ горы, неимѣющія никакихъ рѣзкихъ
примѣтъ для оріентировки. Тѣмъ не менѣе, монголъ не сознавался въ
своемъ невѣдѣніи и водилъ насъ наусадъ изъ одной пйди въ другую.
Такъ, блуждая, сдѣлали мы цѣлый переходъ. На слѣдующій день повторилось тоже самое. Тогда я прогналъ негодяя проводника, который
и раньше того не одинъ разъ обманывалъ насъ, за что, конечно, получалъ должныя внушенія.
Вообще путешественнику въ Центральной Азіи рѣдко когда удается
имѣть хорошаго проводника. Обыкновенно бываетъ одно изъ двухъ:
или плушь, или дуракъ. При томъ же, тотъ и другой одинаково получаютъ отъ китайцевъ приказанія слѣдить за тѣмъ что мы дѣлаемъ, не
говорить ничего лишняго и, возможно больше, обманывать насъ во всемъ,
чего мы не можемъ увидѣть собственными глазами. Поэтому, всѣ разспросы, въ особенности про окрестную страну, ея производительность,
быть населенія и т. п., изъ десяти разъ на девять, приводятъ къ совершенно отридательнымъ результатами Даются показанія ложныя, а
если проводникъ глупъ, да при томъ еще усердствуетъ отличиться передъ своимъ начальствомъ, то обыкновенно разсказываетъ совершенную
галиматью.
Приэтомъ нужно правду сказать, что разспросы черезъ переводчика
также не мало вліяютъ на суть самаго разсказа. Такое неудобство
чувствуется всего сильнѣе при разговорѣ о предметахъ болѣе или менѣе
отвлеченныхъ. Тутъ нужно сначала втолковать своему толмачу, а затѣмъ
уже не мало ждать—пока онъ, конечно но своему, разъяснить монголу
и получишь отъ него отвѣтъ, который также передаешь по собственному
разумѣнію. Въ результатѣ обыкновенно получается такая ахинея, что
только махнешь рукою и перестанешь понапрасну тратить время.
Но даже при самыхъ обыденныхъ распросахъ, путешественнику, въ
особенности новичку, часто приходится не мало портить своей крови.
Возьмемъ, для примѣра, спросъ про дорогу, по которой идешь караванъ.
Проводникъ-монголъ ѣдетъ обыкновенно немного впереди. Нужно спросить, куда пойдешь нашъ путь; положимъ, правѣе или лѣвѣе такой-то
горы. Чего, кажется, проще дать отвѣтъ на подобный вопросъ,—но не
тутъ-то было. Прежде всего казакъ, которому приказано спросить, кричишь: «эй, нохбръ, байза,» т. е. «эй, товарищъ, подожди». Тогда монголъ
останавливается и поворачиваешь свою лошадь къ каравану. < Видишь ли
эту гору впереди?»—спрашиваешь казакъ. «Гору?» —обыкновенно вопрошаешь монголъ съ своей стороны. «Да, гору, вонъ острую, круглую
или черную» (какая покажется), еще разъ говоришь казакъ и показываешь рукою въ направленіи намѣченной горы. «Вижу,» отвѣчаетъ мон-
голъ и молчитъ. «Мы туда пойдемъ?» —опять вопрошаетъ казакъ. «Пойдемъ,» немного подумавъ, отвѣчаетъ монголъ. «Какъ пойдемъ,» снова
спрашиваетъ казакъ, «по западную или по восточную сторону?» Монголъ опять задумывается, еще разъ переспрашиваешь и наконецъ говорить, да и то не всегда толкомъ, куда будетъ лежать путь. Во время
всей этой процедуры оба «нохбра,» т. е. монголъ и казакъ, стоятъ на
мѣстѣ, такъ какъ при ѣздѣ монголъ обыкновенно не можетъ сообразить
столь мудреные вопросы и отвѣты.
Кстати слѣдуетъ замѣтить, что съ проводниками, равно какъ и съ
остальными туземцами, необходимо обращаться съ извѣстнымъ тактомъ
и со строгостію. Какъ ни печально, но, по многолѣтнему опыту, могу
увѣрить, что только страхъ передъ силою регулируетъ нравственные
мотивы большей части азіатцевъ, по крайней мѣрѣ относительно европейцевъ. Исключенія очень и очень рѣдки, да и то лишь единичныя.
Путешественнику же невозможно заботиться объ улучтаеніи нравственности тѣхъ личностей, съ которыми ему приходится сталкиваться—тогда
некогда будетъ и путешествовать. Практика обстановки неминуемо возьмешь свое. Излишняя мягкость относительно туземцевъ сейчасъ же будетъ безсовѣстно ими эксплоатирована; тогда какъ строгое, но, конечно,
справедливое, обращеніе, притомъ съ рѣшимостію постоять за себя, всегда
заставить азіатцевъ смотрѣть съ уваженіемъ и боязнію на такого путешественника.
Прогнавъ вожака-монгола, мы распросили у китайцевъ про даль- Вьшдъ въ
Баркульскую
нѣйшій путь и, спустя немного, вышли на колесную дорогу, которая равнину,
ведетъ изъ Гучена въ Баркуль. Слѣдуя по ней, мы и безъ проводника
не могли заблудиться. Впрочемъ, это была только боковая вѣтвь главной
дороги, направляющейся вдоль всего сѣвернаго подножія Тянъ-шаня.
Снѣга послѣдняго совершенно ясно виднѣлись вправо отъ насъ. Съ
каждымъ днемъ мы понемногу къ нимъ приближались. Мѣстность же,
по которой мы теперь шли, была попрежнему усыпана мелкими горами;
только горы эти сдѣлались безплоднѣе и вода въ нихъ стала рѣдкостію.
Наконецъ, 18 мая, караванъ нашъ вышелъ въ обширную равнину и
расположился бивуакомъ, близь китайской деревни Сянто- хауза, въ
20 верстахъ отъ города Барку ля.
—
—
ГЛАВА
III.
Отъ Баркуля до Хами.
Обыденный порядокъ нашей походной жизни: ночевка; сниманіе бивуака; движеніе в ъ пути; устройство новаго стойбища; продовольствіе и ежедневный занятія; двойные переходы, дневкн. — Баркульская
р а в н и н а . — Городъ Баркуль. — Дальнѣйшее наше движеніе. — Дороги вдоль Тянъ-шаня. — Прелестная
стоянка. —Пройденный Тянъ-шань. — Л ѣ с а сѣвернаго его склона. — Перевалъ. — Южный с к л о н ъ . —
Переходъ до Хами.
Обыденный
Настоящую главу начнемъ съ разсказа о нашей обыденной жизни
порядокъ н а шей походной ВО в р е м я
жизни.
путешествія.
Какъ ни разнообразна, повидимому, ежедневно
почти
измѣняю-
щаяся обстановка путешественника во время его движенія съ караваномъ, но все-таки, не смотря на частую новизну въ томъ или другомъ
отношеніи, на постоянную смѣну внѣшнихъ впечатлѣній, общее, внутреннее, такъ сказать, теченіе жизни принимаетъ однообразный характера Почти одинаково проводили мы свои дни, какъ въ Чжунгарской
пустынѣ, такъ и близь ледниковъ Нанъ-шаня,
на высокомъ плоско-
горьѣ Тибета, на берегахъ Куку-нора, или Желтой рѣки и въ пескахъ
Ала-шаня. Разница, если случалась, то только въ мелочахъ.
Перенеситесь теперь, читатель, мысленно
въ центрально-азіатскую
пустыню къ нашему бивуаку и проведите съ нами однѣ сутки—тогда
вы будете имѣть полное понятіе о нашей походной жизни во все время
путешествія.
Ночевка
Ночь. Караванъ нашъ пріютился возлѣ неболыпаго
ключа въ
пустынѣ. Двѣ палатки стоятъ невдалекѣ другъ отъ друга; между ними
помѣщается вьючный багажъ,
возлѣ которая попарно спятъ казаки.
Впереди уложены верблюды и привязана кучка барановъ;
нѣсколько
въ сторонѣ наарканены верховыя лошади. Утомившись днемъ, всѣ отдыхаютъ.
Только изрѣдка всхрапнетъ лошадь, тяжело вздохнетъ вер-
блюдъ, или бредить сонный человѣкъ...
Въ сухой, прозрачной атмосферѣ ярко, словно алмазы, мерцаютъ
безчисленныя звѣзды; созвѣздія рѣзко бросаются въ глаза; млечный
путь отливаетъ фосфористымъ свѣтомъ; тамъ и сямъ промелькнетъ по
небу падучая звѣзда и исчезнетъ безслѣдно.... А кругомъ дикая, необъятная пустыня. Ни одинъ звукъ не нарушаетъ тамъ ночной тишины.
Словно въ этихъ сыпучихъ пескахъ и въ этихъ безграничныхъ равнинахъ нѣтъ ни одного живаго существа....
Но вотъ забрезжила заря на востокѣ. Встаетъ дежурный казакъ Сниманіс
и, прежде всего, вѣшаетъ въ сторонѣ на желѣзномъ треножникѣ тер- бивуакамометръ ] ); затѣмъ разводить огонь и варитъ чай. Когда послѣдній
готовъ, поднимаются остальные казаки; встаемъ и мы. Въ прохладной
утренней атмосферѣ сначала немного пробираетъ дрожь, но чашка горячаго чая хорошо и быстро согрѣваетъ. Завтракъ же, обыкновенно
въ видѣ оставшаяся съ вечера куска вареной баранины, или уцѣлѣвшей лепешки, тщательно прячется въ карманъ на дорогу; но казаки
теперь наѣдаются дзамбы съ чаемъ, зная, что слѣдующая ѣда будетъ
только на слѣдующемъ же бивуакѣ. Затѣмъ начинается сѣдланіе
верховыхъ лошадей и вьюченье верблюдовъ; на кухнѣ и у насъ въ
палаткѣ въ это время идетъ уборка разбросанныхъ вещей. Наконецъ
наши ящики уложены, постель собрана и оружіе вынесено вонъ изъ
палатки; тогда эта палатка снимается и укладывается въ войлочный
футляръ. Казаки давно уже сняли свою палатку и привязали ее поверхъ болѣе легкаго вьюка. Половина верблюдовъ уже завьючена;
остальные завьючиваются еще быстрѣе, такъ какъ теперь и мы, т. е.
я и офицеры, принимаемъ участіе въ этой работѣ. «Готово», наконецъ
восклицаетъ одинъ изъ казаковъ. Всѣ они идутъ тогда за своими .
ружьями, отложенными пока въ сторону; затѣмъ направляются къ непотухшему огню и закуриваютъ трубки. Тѣмъ временемъ мы надѣваемъ
на себя оружіе и садимся на верховыхъ лошадей; казаки, съ трубками во рту, спѣшатъ вадиться на своихъ верблюдовъ. Караванъ выстраивается и трогается въ путь, въ порядкѣ уже описанномъ въ
I главѣ.
Выходимъ мы съ мѣста ночлега обыкновенно на восходѣ солнца. Двнженіе
пути"
Средній переходъ занимаетъ около 25 верстъ—иногда меньше, иногда
немного больше. Въ удобныхъ для себя мѣстахъ, т. е. вообще въ равнинахъ пустыни, верблюдъ, со вьюкомъ въ десять пудовъ, идртъ, сред•) Для измѣренія температуры на восходѣ солнца, взамѣнъ ночнаго
термометра minimum.
показанія
нимъ числомъ, 41|а версты въ часъ. Но если принять во вниманіе нерѣдкія остановки, чтобы поправить искривившійся вьюкъ, или привязать оторвавшагося верблюда, или помедлить на дурномъ спускѣ и
подъемѣ въ какомъ нибудь, неожиданно встрѣтивіпимся,оврагѣ, то можно
положить время отъ 6 — 7 часовъ необходимое на переходъ отъ одного
бивуака къ другому. Весь этотъ путь ѣдешь шагомъ, въ перемежку съ
пѣшимъ хожденіемъ. Нерѣдко приходится также слѣзать съ лошади
для засѣчекъ главнаго пути и болѣе важныхъ боковыхъ предметовъ
бусолью, которая, для простоты и удобства, держится при этой работѣ
прямо въ рукахъ безъ штатива. Результаты такихъ засѣчекъ, какъ вообще вся съемка, заносятся сейчасъ же въ небольшую записную книжечку,
которая постоянно имѣется въ карманѣ, и въ которой отмѣчается все
наиболѣе важное и необходимое въ виду самаго предмета. По приходѣ на бивуакъ, изъ такихъ замѣтокъ составляется дневникъ, записывается, что нужно, въ отдѣлахъ спеціальныхъ изслѣдованій, а съемка
переносится на чистый планшетъ. Дорогою мы также собираемъ для
коллекціи растенія, ловимъ ящерицъ, а иногда и змѣй, стрѣляемъ попадающихся звѣрей и птицъ. Впрочемъ, все это дѣлается мимоходомъ,
такъ какъ долго медлить нельзя. Только иногда случается увлечься
преслѣдованіемъ какой нибудь раненой антилопы или, встрѣтивъ большое стадо тѣхъ же антилопъ, пустить въ нихъ залпъ изъ всѣхъ наличныхъ берданокъ.
Первый десятокъ верстъ пути всегда проходитъ какъ-то незамѣтно;
но на второмъ десяткѣ, въ особенности къ его концу, начинаетъ уже
чувствоваться небольшая усталость; тѣмъ болѣе, что въ это время обыкновенно наступаетъ жара, или поднимается буря. Разговоры въ караванѣ также смолкаютъ; даже верблюды и лошади идутъ лѣниво, апатично. Чаще повторяется спросъ у проводника: далеко ли до мѣста
остановки? и не одинъ разъ бранится тотъ же проводникъ за свои безтолковые отвѣты.
Но вотъ наконецъ показывается вдали желанное мѣсто — колодезь
или ключъ, возлѣ котораго иногда бродитъ монгольское стадо, ожидая
водопоя. Оживляются тогда силы всего каравана: быстрѣе пойдутъ
верблюды, вскачь побѣгутъ собаки къ водѣ, рысью ѣду и я туда выбирать мѣсто для бивуака. Дѣло это привычное, тѣмъ болѣе, что и
выбирать въ пустынѣ обыкновенно не изъ чего. Смотришь только, чтобы мѣсто остановки не было каменисто, или не черезъ чуръ загрязнено скотомъ и чтобы по близости нашлось, хотя сколько нибудь,
травы для наарканенныхъ на ночь верховыхъ лошадей.
Эксііедиція Загот. Госуд. Ьуи
Н А Ш Ъ
К А Р А
В А Н Ъ
В Ъ
П У С Т Ы Н Ь
Черезъ нѣсколько минутъ является КЪ колодцу весь караванъ. Въ Устройство
три ряда укладываются три эшелона вьючныхъ верблюдовъ. Ихъ бы- Н°Тщ"°Й'
стро развьючиваютъ; затѣмъ отводятъ немного въ сторону и связываютъ попарно, чтобы, передъ покормкою, дать выстояться часа полтора или два. Тѣмъ же способомъ связываются и верховыя лошади.
Затѣмъ устанавливаются двѣ палатки: одна для насъ, другая для казаковъ. Если жарко, то эти палатки покрываются сверху войлоками, а
задняя ихъ половина приподымается, чтобы продувалъ вѣтерокъ.
Въ нашу палатку вносятся наши ружья, револьверы, постель, а
также два ящика съ дневниками, инструментами и другими цѣнными
или необходимыми вещами. Все это раскладывается извѣстнымъ, разъ
опредѣленнымъ образомъ: постельный войлокъ разстилается посрединѣ
палатки, между двухъ вертикальныхъ стоекъ, ее поддерживающихъ;
къ задней изъ этихъ стоекъ, гдѣ у насъ изголовье, складываются подушки и одѣяла; по другую сторону той же стоики, т. е. въ самой
задней половинѣ палатки, также на разостланномъ войлокѣ, укладывается оружіе, патронташи, охотничьи сумки, вынутые изъ ящиковъ
дневники и другія мелочи. Тутъ обыкновенно просушиваются и препарированныя птицы; растенія же для гербарія сушатся на солнцѣ,
на войлокахъ, разостланныхъ внѣ палатки. Въ казачью палатку также
вносятся ружья и револьверы, патронташи къ тѣмъ и другимъ, и постельные войлоки, которые вмѣстѣ съ тѣмъ служатъ вальтрапами подъ
сѣдлами верховыхъ верблюдовъ. Впрочемъ, лѣтомъ казаки всегда предпочитали спать внѣ своей палатки.
Пока совершается вся вышеописанная процедура установки бивуака, ііродовольказакъ. завѣдывающій кухнею, наскоро разводить огонь и варить чай. д™веНь,яезаТопливомъ, какъ и вездѣ почти въ пустынѣ, служитъ сухой пометь до- НЯТ1Ямашнихъ животныхъ, называемый монголами аріа.гъ. Лучшимъ считается аргалъ рогатаго скота; затѣмъ верблюжій и лошадиный; при
нуждѣ употребляется и бараній. Зажигать подобное топливо нужно съ
умѣньемъ, тогда оно горитъ хорошо.
Едва ли какой либо гастрономъ ѣстъ съ такимъ аппетитомъ разныя тонкости европейской кухни, съ какимъ мы принимаемся теперь
за питье кирпичнаго чая и за ѣду дзамбы съ масломъ, а за неимѣніемъ его—съ бараньимъ саломъ. Правда, послѣднее, будучи растоплено,
издаетъ противный запахъ сальныхъ свѣчей, но путешественнику въ
азіатскихъ пустыняхъ необходимо оставить дома всякую брюзгливость,
иначе лучше не путешествовать. Цивилизованный комфортъ, даже при
болыпихъ матеріальныхъ средствахъ, здѣсь певозможенъ: никакія деньги
не перемѣнятъ соленой воды пустыни на прѣсную, не уберегутъ отъ
жаровъ, морозовъ и пыльныхъ бурь, отъ грязи, а иногда и паразитовъ.
Въ самомъ себѣ долженъ искать путешественникъ силъ для борьбы со
всѣми этими невзгодами, а не стараться избавиться отъ нихъ разными
пальятивными мѣрами.
Во время чаепитія, замѣняющаго завтракъ, обыкновенно являются
къ намъ ближайшіе монголы, которые тотчасъ же заводятъ знакомство,
а иногда и дружбу съ нашими казаками. Эти послѣдніе, живя въ Забайкальѣ, по сосѣдству Монголіи, почти всѣ говорятъ по монгольски
и до тонкости знаютъ обычаи монголовъ. Въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ возлѣ
нашего бивуака кочевниковъ встрѣчалось побольше, посѣтители обыкновенно приходили и пріѣзжали цѣлыми толпами, и невыносимо надоѣдали своимъ нецеремоннымъ любопытствомъ. Нерѣдко приходилось,
чуть не силою, выпроваживать подобныхъ гостей, или какъ мы ихъ называли «зрителей», такъ какъ сами они, на вопросъ: зачѣмъ пришли?
обыкновенно давали одинъ и тотъ же отвѣтъ: «смотрѣть на васъ>.
Впрочемъ монгольскіе зрители вели себя далеко не такъ нахально и
вдесятеро меньше надоѣдали, чѣмъ китайцы въ тѣхъ городахъ, которые
намъ приходилось посѣщать.
Окончивъ чаепитіе и утоливъ голодъ, всѣ принимаются за работы.
Одни казаки идутъ собирать аргалъ; другіе, которымъ сегодня очередь
пасти караванныхъ животныхъ *), возятся около верблюдовъ; третьи
обдираютъ зарѣзаннаго на обѣдъ барана. Въ нашей палаткѣ также
всѣ заняты: я перевожу на чистый планшетъ сегодняшнюю съемку и
пишу на свѣжую память дневникъ, Роборовскій рисуетъ, Эклонъ и Коломейцовъ препарируютъ убитыхъ дорогою птицъ. Въ часъ пополудни
дѣлается третье метеорологическое наблюденіе 2 ), а затѣмъ, можно, въ
ожиданіи обѣда, отдохнуть, если не слишкомъ жарко. Тѣмъ временемъ
казаки разсѣдлываютъ,поягь и пускаютъ на покормку верблюдовъ и лошадей; съ ними отправляются два человѣка, съ винтовками за плечами.
Свободные же люди каравана теперь также отдыхаютъ, улегшись въ
тѣни между большими багажными ящиками.
Наконецъ обѣдъ готовъ. Онъ всегда одинъ и тотъ же: супъ изъ
баранины съ рисомъ или просомъ, изрѣдка финтяузою и гуамяномъ.
Иногда казакъ-поваръ, желая устроить сюрпризъ, сдѣлаетъ лапшу изъ
запасной пшеничной муки, или напечетъ въ золѣ лепешекъ изъ той же
О Для такой цѣли ежедневно назначались по два казака.
а
) Первое—на восходѣ солнца; второе—въ 7 часовъ утра во время пути.
муки; случается, обыкновенно на дневкахъ, что мы сдѣлаемъ себѣ пирожковъ, или сваримъ рисовую кашу. Послѣ удачной охоты, обыкновенно жарится дичь, или, въ рѣдкихъ случаяхъ рыболовства, варится
уха изъ пойманной рыбы. Словомъ, мы никогда не пропускали
случая полакомиться тѣмъ или другимъ способомъ. Только случаи эти
въ пустынѣ, къ сожалѣнію, представляются довольно рѣдко; въ горахъ
же, или на рѣкѣ, въ этомъ отношеніи гораздо привольнѣе.
За то баранина, которою, главнымъ образомъ, приходится продовольствоваться путешественнику въ Монголіи, всегда бываетъ превосходнаго качества, а главное никогда не надоѣдаетъ, подобно другому
мясу, даже дичинѣ. Ну и поѣдали же мы этой баранины во время
путешествія! Каждый день уничтожался цѣлый баранъ, который даетъ
среднимъ числомъ полтора пуда мяса. Нерѣдко къ такому барану еще
дѣлались приложенія въ видѣ застрѣленныхъ фазановъ, утокъ, гусей,
или куропатокъ. Теперь мнѣ даже самому не вѣрится, какъ могъ быть
у насъ такой волчій аппетитъ.
Когда велѣно подавать обѣдъ, тогда одинъ изъ прислуживающихъ
при насъ казаковъ
приносить намъ часть мяса и супа. Мы обѣдаемъ
отдѣльно вчетверомъ 2 ) въ своей палаткѣ; казаки же, переводчикъ
и проводникъ ѣдятъ обыкновенно возлѣ огня на кухнѣ. Тамъ у нихъ
свое общество и свои бесѣды. Иногда къ обѣдающимъ казакамъ пристраивается тотъ или другой изъ посѣтителей монголовъ, которые всегда
рады полакомиться кускомъ жирной баранины. Впрочемъ, подобное угощеніе казаки производили обыкновенно не даромъ. Смотришь—послѣ
ѣды, обѣдавшій монголъ снаряженъ таскать воду, собирать аргалъ, или
посланъ пригнать разбредшихся верблюдовъ.
Завершивъ, всегда чаемъ, свою обѣденную трапезу, мы отправлялись
на экскурсіи или на охоту. Если поблизости стоянки водились звѣри,
то на охоту отпускались также и казаки. Почти всѣ они весьма
любили это удовольствіе, поэтому охотились поочередно. Впрочемъ, въ
самой пустынѣ звѣрей вообще мало, такъ что въ подобной мѣстности
лишь изрѣдка удавалось добыть антилопу хара-сульту, шкура которой
поступала въ коллекцію, а мясо отправлялось на кухню. За то въ привольныхъ для дичи мѣстахъ—въ горахъ, луговыхъ степяхъ, по рѣкамъ,
или озерамъ—наши охоты иногда бывали баснословно удачны.
Возвратясь передъ закатомъ солнца къ своему стойбищу, мы укла') При насъ постоянно находились одинъ изъ солдатъ и одинъ изъ казаковъ
2
) Я , Эклонъ, Роборовскій и препараторъ Коломейцовъ.
дывали въ листы пропускной бумаги собранный растенія, клали въ
спиртъ пойманпыхъ ящерицъ или змѣй и наскоро обдирали убитыхъ
птицъ, если случалось добыть болѣе рѣдкіе экземпляры.
Между тѣмъ, наступаютъ сумерки и караванныя животпыя пригоняются къ бивуаку. Здѣсь ихъ снова поятъ; затѣмъ лошадей привязываюгь на длинныхъ арканахъ (для покормки) немного въ сторонѣ отъ
бивуака; верблюдовъ же, разсѣдланныхъ днемъ, опять сѣдлаютъ и уложивъ въ два ряда, мордами другъ къ другу, привязываютъ бурундуками ') къ общей веревкѣ. На кухнѣ разводится потухшій огонь и снова
варится чай. Этимъ чаемъ, съ приложеніемъ дзамбы и изжаренной дичины, или, чаще, оставшейся отъ обѣда баранины, мы ужинаемъ. Потомъ вывѣшивается для вечерня го наблюденія термометръ и, въ ожиданіи его показанія, мы болтаемъ съ казаками у огня. Наконецъ, въ нашей палаткѣ зажигается стеариновая свѣча 2), записываются по разъ
принятой формѣ, метеорологическія наблюденія—и тѣмъ оканчивается
работа дня. Разстилаются, одинъ на другомъ, два войлока, въ изголовье кладутся кожаныя подушки и мы втроемъ ложимся рядомъ, покрывшись, если не жарко, своими одѣялами. Казаки лѣтомъ обыкновенно спали внѣ палатки, возлѣ багажа; укладывались попарно, чтобы
уэкономить для подстилки войлокъ, а въ холодную погоду—для тепла.
Каждую ночь наряжался дежурный казакъ, который спалъ не раздѣваясь. На его обязанности лежало: .по временамъ осматривать бивуакъ,
а утромъ вставать раньше всѣхъ и варить чай." Въ опасныхъ отъ воровъ или разбойниковъ мѣстахъ, какъ напр. въ Тибетѣ, на Желтой
рѣкѣ и на оз. Куку-норѣ, ночью поочередно дежурили на часахъ казаки,
на двѣ или на три смѣны, смотря по состоянію погоды и времени года.
Но всегда, въ теченіе всей экспедиціи, мы и казаки спали, имѣя возлѣ
себя оружіе. Такъ мною было заведено съ самаго начала путешествія
по пословицѣ, что «береженаго и Богъ бережетъ». Мы же въ большей
части случаевъ не могли разсчитывать на доброжелательство мѣстнаго
населенія.
Нослѣ того какъ всѣ улягутся, нѣсколько времени еще слышатся
разговоры и смѣхъ; но мало по малу они стихаютъ и черезъ полчаса
всѣ уже спятъ здоровымъ, крѣпкимъ сномъ.
Двойные переКогда предстоялъ большой безводный Ііереходъ, что, впрочемъ, случалось довольно рѣдко, тогда мы раздѣляли его пополамъ и въ сре') Бурундукомъ называется тонкая веревочка, замѣняющая для верблюда поводъ
и привязанная къ деревянному костыльку, продѣтому сквозь ноздри животнаго
•) Такихъ свѣчей въ экспедиціи полагалось по одной на недѣлю
динѣ останавливались часа на два. Иногда же, чтобы избавиться отъ
сильной жары, или осенью при короткихъ дняхъ, мы выступали съ
мѣста послѣ полудня и ночевали, пройдя половину пути, или немного
болѣе; другая половина проходилась на слѣдующій день. Воду брали
съ собою въ запасныхъ боченкахъ. Если же ихъ оказывалось недостаточно, то запасали еще воду въ бурдюкахъ. сдѣланныхъ изъ свѣжихъ
шкуръ убитыхъ для ѣды барановъ.
На дневкахъ, или при болѣе продолжительныхъ остановкахъ въ
удобныхъ для естественпо-историческихъ изслѣдовапій мѣстностяхъ
порядокъ нашей жизни пѣсколько измѣнялся. Тогда, вставши съ разсвѣтомъ и напившись чаю, мы отправлялись на экскурсіи, или на
охоту и проводили такъ время часовъ до десяти утра. Затѣмъ обѣдали; послѣ обѣда часъ или два отдыхали. Потомъ каждый принимался за свою работу до вечера, смотря, впрочемъ, по имѣвшимся матеріаламъ. На дневкѣ, обыкновенно, окончательно укладывались препарированныя птицы и высушенныя растенія, писались спеціальныя замѣтки о томъ или о другомъ, и вообще очищались ЕСѢ накопившіяся
работы. Казаки на тѣхъ же дневкахъ, помимо охоты, занимались починкою своей или нашей одежды и обуви, верблюжьихъ сѣделъ и
выочныхъ принадлежностей; иногда подковывали и расковывали лошадей, или подшивали кожею протершіяся пятки верблюдовъ. Однимъ
словомъ, для казаковъ и для насъ, въ теченіе всего путешествія,
вдоволь было работы.
Зимою процедура нашей походной жизни, въ общемъ, оставалась
таже, что и лѣтомъ; только палатка замѣнялась войлочного юртою, да
и то не для казаковъ, такъ какъ другой юрты негдѣ было достать *).
Вернемся снова къ путешествію.
РаВНИНа,
ВЪ
КОТОРУЮ
J
МЫ
ВЫШЛИ
блИЗЪ ГОРОДа БаркуЛЯ,
ЛеЖИТЪ Баркульская
равнина.
между восточною оконечностію Тянъ-шаня и другимъ параллельнымъ
ему хребтомъ, который называется монголами Менинъ-ум. Эти горы ниже
Тянъ-шаня, хотя все-таки довольно высоки, такъ какъ во второй половинѣ
мая еще были покрыты мѣстами снѣгомъ, даже на южномъ склонѣ.
Въ восточной своей части, Баркульская равнина, протянувшаяся
верстъ на 100, значительно уже, нежели въ западной половинѣ, гдѣ
лежитъ, не вдалекѣ отъ г. Баркуля, обширное соленое озеро того же
имени. Это озеро, по словамъ мѣстныхъ жителей, имѣетъ въ окружности
•) Подробности
о нашей зимней жизни будутъ изложены при описаши пути по
сѣв. Тибету въ главахъ X , X I , X I I и Х Ш ; также «см. Монголія и страна Тангутовь,.
т. I, стр. 331—334.
около 50 верстъ. Берега его состоять изъ топкихъ солончаковъ; къ
срединѣ же залегаетъ хорошая осадочная соль. Съ запада въ названное озеро впадаетъ небольшая рѣчка Ирды-хэ, которая протекаете большую часть описываемой равнины. Почва этой послѣдней
глинистая, частію солончаковая, но вообще плодородная, въ особенности
въ западной половинѣ. Здѣсь вездѣ превосходныя пастбища, живо
напоминающія лучшія мѣста центральная Тянъ-шаня, какъ напр.
Юлдусъ. Кромѣ того, въ Баркульской равнинѣ, не смотря на то, что
она имѣете больше 5000 фут. абс. высоты, хорошо родятся различные хлѣба—ячмень, пшеница, просо и др.; поэтому здѣсь прежде мѣстами жило довольно много китайцевъ. Но магометанское, или какъ
его обыкновенно называютъ дунганское возстаніе, пронесшееся, въ началѣ шестидесятыхъ годовъ, ураганомъ но всему западному Китаю
оставило и здѣсь памятные слѣды своего неумолимая разрушенія. Всѣ
китайскія деревни были разорены до тла инсургентами; уцѣлѣлъ лишь
г. Баркуль. Нынѣ все это быстро возстановляется и окрестности названная города, во время нашего посѣщенія, были уже достаточно заселены. Переселенцы являются сюда изъ Гань-су и другихъ провинцій
Внутренняя Китая; нерѣдко они приходятъ пѣшими, съ киркою въ
рукахъ и мѣшкомъ пожитковъ за плечами.
Городъ БарСамый Баркуль намъ посѣтить не удалось. Туда посланъ былъ
куль '
только переводчикъ Абдулъ-Юсуповъ и съ нимъ одинъ изъ казаковъ,
сдѣлать кой-какія покупки и предъявить нашъ пекинскій паспорте
для дальнѣйшаго пути. Главнымъ лицомъ въ описываемомъ городѣ въ
это время былъ нѣкій Чженъ-тай, который принялъ нашихъ посланцевъ не особенно дружелюбно; однако же согласился дать проводника
до Хами. Покупокъ посланные сдѣлали очень мало, такъ какъ дороговизна на все, въ особенности на съѣстные продукты, стояла страшная 2).
Она обусловливалась малымъ мѣстнымъ производствомъ этихъ нродуктовъ и болынимъ на нихъ спросомъ для китайскихъ войскъ. Послѣднихъ въ Баркулѣ въ это время было много—частію гарнизонъ, частію
отряды, направлявшіеся къ Кульджѣ.
Съ мѣста нашей стоянки возлѣ деревни Сянто-хауза, Баркуль
былъ виденъ довольно хорошо. Расположенъ онъ подъ самымъ Тянъ') Магометанское возстаніе въ западномъ Китаѣ вспыхнуло, какъ извѣстно, въ началѣ шестидесятыхъ годовъ и окончательно было подавлено лишь въ 1878 году, послѣ
покоренія китайцами Кашгарскаго царства Якубъ-бека.
*) Напр., небольшой баранъ стоилъ на наши кредитныя деньги 9 рублей; пудъ гороху—4 рубля; небольшая булка—25 коп.; десятокъ яицъ—70 коп. и т. д.
шанемъ и весьма обширенъ. Состоитъ изъ двухъ частей: военной и
торговой. Каждая изъ нихъ обнесена высокою глиняною стѣною; но
внутри этихъ стѣнъ не мало также пустырей и развалинъ. Въ торговомъ городѣ много лавокъ съ товарами, привозимыми главнымъ образомъ изъ Пекина. Основанъ Баркуль китайцами въ 1731 году, и до
послѣдняго дунганскаго возстанія, принадлежалъ въ административномъ
отношеніи, вмѣстѣ съ своимъ округомъ, къ провинціи Гань-су *).
На другой день послѣ того какъ наши посланные съѣздили въ Дальнѣйшее
наше дкиже-
Баркуль, къ намъ явился проводникъ и шестеро солдатъ, назначенныхъ
ніе.
провожать насъ до Хами. Хотя намъ и объясняли, что конвой изъ солдатъ означаетъ почетъ, но для насъ лично стократъ покойнѣе и
пріятнѣе было бы слѣдовать съ однимъ только проводпикомъ. Солдаты составляли лишнюю обузу, и невыносимо надоѣдали своимъ наглымъ любопытствомъ и поирошайничествомъ. При томъ, имѣя постоянно
возлѣ себя столькихъ соглядатаевъ, я не могъ, какъ до сихъ поръ
при одномъ вожакѣ, дѣлать съемку 2), которую необходимо производить
секретно, ибо на это дѣло весьма подозрительно, даже враждебно,
смотрятъ какъ китайцы, такъ и, въ особенности, туземцы Центральной
Азіи.
Тронувшись въ путь, мы сдѣлали первый переходъ только въ
12 верстъ, по случаю сильнаго дождя, падавшаго по временамъ со
снѣгомъ. Температура въ полдень упала до +8,8°; на Тянъ-шанѣ снѣгъ
укрылъ всѣ горы до самой ихъ подошвы. Высокое поднятіе мѣстности
давало себя чувствовать и малымъ развитіемъ растительной жизни:
весенніе посѣвы хлѣбовъ только что начинали зеленѣть, а листья на
тополяхъ, не смотря на 20 мая, развернулись лишь въ половину.
На слѣдующій день необходимо было сначала обождать, пока просохнешь грязь, но которой почти вовсе не могутъ ходить верблюды —они
скользятъ и надаютъ. Затѣмъ, выступивъ передъ полуднемъ, мы вышли,
къ концу дня, на большую колесную дорогу, которая пролегаешь вдоль
всей сѣверной подошвы Тянъ-шаня.
Это такъ называемая сѣверная дорога—Бэй-лу по китайски. Другая ДД™^адн°яль
такая же дорога пролегаешь вдоль южной подошвы того же Тянъ-шаня,
и извѣстна подъ именемъ Нань-лу, т. е. южной дороги. Обѣ онѣ ведутъ
изъ Хами на крайній западъ китайскихъ владѣній: сѣверная дорога,
Туда же относился и городъ Урумчи съ округомъ.
') Къ счастію, мѣстность отъ Баркуля до Хами была снята раньше капитаном ъ
Матусовскимъ въ 1875 году и поручикомъ Рафаиловымъ въ 1877 году.
переваливъ Тянъ-шань, направляется на Баркуль, Гученъ, Урумчи,
Манасъ, Шихо, Джинхо и далѣе, черезъ Талкинское ущелье, въ Кульджу;
южная же дорога изъ Хами идетъ на Пичанъ, Турфанъ, Карашаръ,
Курля, Куча, Бай, Аксу въ Кашгаръ. Тотъ и другой пути существовали съ глубокой древности
но были вновь устроены во второй ІІОЛОвинѣ прошлаго столѣтія при императорѣ Цунъ-люнѣ, нослѣ окончательная завоеванія китайцами Чжунгаріи и Восточнаго Туркестана.
Впрочемъ, особенныхъ работъ на улучшеніе этихъ дорогъ не требовалось, такъ какъ сама мѣстность, обыкновенно ровная, съ почвою изъ
твердой глины, или щебня, даетъ возможность почти вездѣ удобно проѣхать на колесахъ. Сѣверный путь только на двухъ перевалахъ—черезъ
Тянъ-шань — у Хами и близь оз. Сайрамъ ущельемъ Талки — представляетъ естественныя препятствія; на пути южномъ подобныхъ препятствій не имѣется. Сами дороги и теперь не лучше нашихъ обыкновенныхъ проселочныхъ. На извѣстныхъ разстояніяхъ устроены почтовыя
станціи, въ видѣ тѣсныхъ и грязныхъ глиняныхъ помѣщепій, какъ для
людей, такъ и для животныхъ. На этихъ станціяхъ, со времени послѣднихъ военныхъ дѣйствій, помѣщались китайскіе пикеты.
Преіеств&я
Третій переходъ привелъ насъ къ перевалу черезъ Тянъ-шань.
Хребетъ этотъ, въ послѣдніе два дня нашего пути, крутою стѣною тянулся невдалекѣ вправо, и соблазнительно манилъ своими темно-зелеными лѣсами; но конвойные солдаты всячески старались помѣшать намъ
завернуть въ горы. Наконецъ теперь, когда стоянка выпала возлѣ самыхъ
этихъ горъ, мы не послушали проводниковъ, свернули съ дороги немного
въ сторону, въ лѣсъ, и разбили тамъ свое стойбище.
Трудно передать радостное чувство, которое мы теперь испытывали.
Вокругъ насъ тѣснился густой лѣсъ изъ лиственницъ, только что распустившихся и наполнявшихъ воздухъ своимъ смолистымъ ароматомъ;
вмѣсто солончаковъ, явились зеленые луга, усыпанные различными цвѣтами, всюду пѣли птицы.... Въ такомъ благодатномъ уголкѣ рѣшено
было передневать. Это рѣшеніе объявлено нашимъ провожатымъ такимъ
тономъ, что они разсудили лучше не поперечить и уѣхали на ближайшій
пикетъ, чѣмъ, конечно, помимо своего желанія, несказанно насъ обрадовали. Остатокъ дня и весь слѣдующій день были посвящены экскурсіямъ и охотѣ. Новаго и интересная встрѣтилось много. Къ сожалѣнію,
мы не могли остаться здѣсь подольше, но должны были спѣшить въ
' ) Устроены еще были при династіи Хаи», въ первыхъ двухъ в ѣ к а х ъ нашей эры.
•Землевѣдѣніе Азіи, Рнттера, перев. Семенова». Т . I I , стр. 54.
Хами по нриглашенію тамошняго амбаня (губернатора), отъ котораго
явились сюда къ намъ посланцы.
Послѣ дневки, въ одинъ пріемъ мы перешли черезъ Тянъ-шань:
поднялись на неревалъ и спустились по южному склону до выхода изъ
горъ въ Хамійскую пустыню.
Теперь о пройденномъ Тянъ-шанѣ.
Въ крайней восточной части этотъ хребетъ теряетъ свою харак- Пройденный
терную черту—расширеніе высокими плоскогорьями и превращается въ Тянъ ' шаш "
узкую гряду, не болѣе 25 — 30 верстъ въ поперечникѣ. Но грандіозный
характеръ исполинскаго хребта все еще сохраняется: его гребень и
вершины уходятъ въ облака, мѣстами за снѣговую линію, а боковые
скаты круто обрываются къ югу въ Хамійскую пустыню и еще круче
на сѣверъ въ Баркульскую равнину.
Здѣсь, т. е. къ сторонѣ равнивы Баркульской, Тянъ-шань стоить
высокою, чуть не отвѣсною стѣною. Бока его изборождены короткими,
узкими и скалистыми поперечными ущельями; долинъ нѣтъ вовсе и
вообще характеръ горъ дикій, вполнѣ альпійскій. Гребень хребта поднять
такъ высоко, что отдѣльныя вершины, даже самыя болыпія, мало выдаются надъ общею массою горъ. Эти послѣднія переходятъ за снѣговую линію*) только въ крайней восточной группѣ, лежащей восточнѣе
перевала къ Хами, и называемой китайцами Баши-дао.
Названною
группою высокій Тянъ-шань и оканчивается. Но, по сообщенію мѣстныхъ китайцевъ, на продолженіи описываемаго хребта, еще далеко тянутся къ югу-востоку невысокія горы, которыя теряются въ пустынѣ
въ двухъ дняхъ пути сѣвернѣе города Су-чжеу.
Цодножія сѣвернаго склона Тянъ-шаня луговыя, но, приблизительно Лѣса сѣверотъ 6,000 фут. абс. выс., появляются хвойные лѣса (лиственныхъ здѣсь наг0 склона '
нѣтъ) и сразу густо одѣваютъ собою горные склоны. Эти лѣса поднимаются вверхъ до 9,000 фут.2); затѣмъ, какъ обыкновенно въ высокихъ
горахъ, слѣдуетъ луговая альпійская область. Она была посѣщена нами
лишь мимоходомъ; лѣса же изслѣдованы нѣсколько подробнѣе. Нижній
Высота снѣжной линіи восточнаго Тянъ-шаня отъ меридіана Кульджи была
опредѣлена до сихъ поръ только однажды подполковникомъ Пѣвдовымъ, 16 іюля
1876 года, на горѣ Богдо-ула близъ Гучена. Полученная цифра равняется 12100 фут.
«Записки Западно-Сиб. отдѣла Геогр. Общества», книжка I , стр. 60.
2 ) По опредѣленію подполковника Пѣвцова (тамъ же, стр. 59 и 61) верхній предѣлъ хвойныхъ лѣсовъ на сѣверномъ склонѣ Богдо-ула лежитъ на высотѣ 9500 фут.,
а нижній—5500 фут. Въ центральномъ Тянъ-шанѣ, при слѣдованіп изъ Кульджи на
Лобъ-норъ въ 1876 году, нижній предѣлъ хвойныхъ лѣсовъ найденъ былъ мною на
р. Цанма на абс. высотѣ 6000 фут., а верхній -8000 фут. или немного болѣе. «Отъ
Кульджи за Тянъ-шань и на Лобъ-норъ», стр. 6).
поясъ этихъ лѣсовъ состоитъ почти исключительно изъ Сибирской лиственницы (Larix sibirica), достигающей среднихъ размѣровъ—футовъ
40 - 5 0 вышины, при толщинѣ ствола въ одинъ, рѣдко въ два фута.
Немного повыше является, также невысокимъ (25 — 40 фут.) деревомъ, ель (Abies Scbrenkiana)J), которая чѣмъ далѣе вверхъ, тѣмъ чаще
встрѣчается, хотя нигдѣ исключительно не преобладаете. По дну уіцелій,
впрочемъ лишь въ самыхъ ихъ устьяхъ, изрѣдка попадается тополь
(Populus sp.). Другихъ древесныхъ породъ въ этой части Тянъ-шаня
нѣтъ.
Кустарники, какъ обыкновенно въ горахъ, всего лучше развиваются
въ ущельяхъ, на днѣ которыхъ бѣгутъ, по гранитнымъ валунамъ,
быстрые, свѣтлые ручьи. На ихъ берегахъ, хотя узкою, но густою
каймою, растутъ два вида жимолости (Lonicera microphylla v. Sieversiana, L. hispida), желтоцвѣтный шиповникъ (Posa pimpinellifolia), таволга (Spiraea hypericifolia), лоза (Salix sp.), рѣже крыжевникъ (Ribes
aciculare) и черная смородина (Ribes nigrum). Тѣ же кустарныя породы
встрѣчаются и въ самыхъ лѣсахъ, въ нижнемъ ихъ ноясѣ, но только
не бываютъ здѣсь густо скучены. Сверхъ того, въ лѣсахъ растутъ:
рябина (Sorbus aucuparia), шомпольникъ (Cotoneaster vulgaris), вьюнецъ
(Atragene alpina var. sibirica), обыкновенный можжевельникъ (Juniperus
communis) и на открытыхъ площадкахъ можжевельникъ казачій (Juniperus Sabina); послѣдній, впрочемъ, преобладаете въ альпіиской области
южнаго склона Тянъ-шаня. Въ верхнемъ поясѣ лѣсовъ обширныя площади деревьевъ истреблены пожарами. Въ подобныхъ мѣстахъ обгорѣлыя деревья навалены въ такомъ хаосѣ, что человѣку, да, пожалуй,
иногда и звѣрю, невозможно пробраться.
Травянистая флора описываемыхъ лѣсовъ весьма разнообразна, но
въ кондѣ мая многія травы еще не разцвѣли. Украшеніемъ лѣсныхъ
лужаекъ въ это время служили: великолѣпный желтый касатикъ (Jris
Bloudowi), голубой прострѣлъ (Pulsatilla vulgaris), мелкая голубая фіялка
(Viola sylvestris var. rupestris) и незабудка (Myosotis sp.); на сырыхъ
мѣстахъ—первоцвѣтъ (Primula sibirica), водосборъ (Aquilegia sibirica),
желтогоАовникъ (Trollius asiaticus), анемонъ (Anemone sylvestris) и піоны
(Paeonia anomala); послѣдніе только что начинали цвѣсти.
Въ альпійской области горъ цвѣли пока еще немногіе виды: лютикъ
(Ranunculus affinis), тюльпанъ (Tulipa uniflora), тотъ же что и въ
') Оба дерева—лиственница и ель встрѣчались намъ лишь среднихъ размѣровъ,
вѣроятно потому, что здѣшніе лѣса издавна опустошаются китайцами. Судя по оставшимся пнямъ, здѣсь нѣкогда росли лиственницы болѣе 3 фут. въ діаметрѣ ствола.
пустынѣ Чжунгарской, голубой прострѣлъ (Pulsatilla vulgaris), CaUianthemum rutaefolium—часто рядомъ съ нерастаявшими пластами зимняго
снѣга.
Животная жизнь лѣсовъ сѣв. склона Тянъ-шаня не слишкомъ Ихъ
разнообразна. Изъ крупныхъ звѣрей здѣсь водятся въ изобиліи маралы
(Cervus sp.), но нѣтъ косуль, столь обыкновенныхъ въ лѣсахъ центральной
и западной частей того же хребта; говорятъ, что нѣтъ также и медвѣдей.
Въ альпійской области живутъ аркары и дикіе козлы, или тэки (Capra sp.);
но ни тѣхъ, ни другихъ видѣть намъ не удалось. Изъ птицъ всего
болѣе попадались пѣночки (Phyllopneuste viridanus?), пискливый голосъ
которыхъ слышался въ теченіи цѣлаго дня; затѣмъ обыкновенны были
синицы (Parus рісеае?), славки (Sylvia cinerea), красные вьюрки (Carpodacus
erythrinus) и овсянки (Emberiza pithyornus); изрѣдка слышался голосъ
нашей кукушки (Cuculus canorus). Въ верхнемъ поясѣ лѣсовъ часто
встрѣчались: трехпалый дятелъ (Picoides tridactylus), огненнолобый вьюрокъ
(Serinus ignifrons) и орѣховка (Nucifraga caryocatactes); рѣже—дубоносъ
(Mycerobas carnipes), дроздъ деряба (Turdus viscivorus), поползень (Sitta
uralensis) и горлица (Turtur auritus).
фауна,
Подъемъ на перевалъ черезъ Тянъ-шань съ сѣверной стороны тя- Перевалъ.
нется около 5 верстъ и сравнительно весьма удобенъ по своему природному характеру; только близъ самаго гребня хребта вырыты въ
крутомъ скатѣ искусственныя аппарели. На высшей точкѣ перевала,
называемаго Кошёты-дабанъ, при абсолютной высотѣ, по моему барометрическому опредѣленію, въ 8700 футовъ х), выстроена небольшая кумирня и фанза для отдыха. Отсюда открывается отличный
видъ на Баркульскую равнину, но Хамійская пустыня заслонена
горами. Во время нашего прохода (24 мая) снѣгъ еще лежалъ въ
верхнемъ поясѣ горъ, и отдѣльными пластами спускался футовъ на
600 — 700 ниже перевала, какъ на сѣверномъ, такъ и на южномъ
его склонахъ. Лѣса снизу поднялись до самаго перевала.
Южный склонъ описываемой части Тянъ-шаня втрое длиннѣе сѣ- Южный
склонъ.
вернаго; притомъ .горы здѣсь еще болѣе дики, болѣе изборождены
ущельями, гораздо бѣднѣе лѣсами й, въ общемъ, безплоднѣе. Всего
отъ высшей точки перевала до выхода въ Хамійскую пустыню 18 верстъ.
Первые 6 — 7 верстъ спускъ довольно пологій и мѣстность луговая.
Затѣмъ начинается ущелье, весьма узкое, съ боковъ же обставленное
') По барометрическому
вала 8930 фут.
опредѣленію г. Матусовскаго абс высота этого пере-
громадными скалами сначала зеленоватаго глинистаго сланца, потомъ
кремнистаго глинистаго сланца, а въ нижней части крупно-зернистаго
гранита. Для проложенія здѣсь колеснаго пути требовалось много работы; нерѣдко приходилось пробивать дорогу въ боковыхъ скалахъ.
Впрочемъ, здѣшняя дорога весьма дурная и притомъ на столько узкая,
что двѣ встрѣчныя телеги только кой-гдѣ могутъ разъѣхаться. Наклонъ
мѣстности крутой: разница между высшею точкою перевала и выходомъ
изъ горъ составляетъ около 3300 футовъ.
Лѣса по горамъ, окрестнымъ описываемому ущелью, несравненно
бѣднѣе, чѣмъ на сѣверномъ склонѣ Тянъ-шаня. Лиственница спускается
только на 1 0 0 0 — 1 5 0 0 фут. ниже перевала; далѣе слѣдуетъ одна
ель, да и то лишь до 7000, или до 6500 фут. абс. высоты. Отсюда,
внизъ по берегу протекающей ущельемъ рѣчки, появились опять
желтоцвѣтный шиповникъ, золотарникъ, лоза (Salix sp.) и новые кустарники: ломоносъ (Clematis orientalis, С. songarica var. integrifolia),
Cotoneastes multiflora,
Dodartia orientalis. Изъ травъ, въ томъ же
ущельи, въ особенности ближе къ его устью, найдены были цвѣтущими
многіе виды, невстрѣченные нами на сѣв. склонѣ Тянъ-шаня *), а
именно: черенковый ревень (Rheum Rhaponticum), бузульникъ (Ligularia
macrophylla), медовая трава (Pedicularis comosa), альпійскій макъ (Рараver alpinum), касатикъ (Iris ensata), подмаренникъ (Galium verum), герань
(Geranium collinum), Dracoceplialum nutans, Parry a stenocarpa; на мокрыхъ
мѣстахъ возлѣ ключей: прикрыть (Aconitum Napellus), дягиль (Archangelica
sp.), гулявникъ (Sisymbrium brassicaeformae), ятрышник* (Orchis salina)
и др. На устьѣ ущелья, въ наружной окраинѣ горъ, найдены свойственPrzeivalskii,
ныя уже пустынѣ: Convolvulus Gortschakowii, Gymnocarpos
Lagochilus diacanthophyllus, Marrubium lanatum, Arnebia guttata.
Звѣрей при спускѣ съ Тянъ-шаня мы не видали. Изъ птицъ,
кромѣ прежде названныхъ, вновь были замѣчены: ягнятникъ (Gypaetus
barbatus), каменная куропатка (Caccabis chukar), каменный дроздъ (Реtrocincla saxatilis), горная завирушка (Accentor montahellus), индѣйская
пѣночка (Phyllopneuste indica), водяная іцеврица (Autlius aquaticus),
горихвостка (Ruticilla phoenicura),' стренатка (Emberiza cioides) и ласточка (Chelidon lagopoda).
Въ общемъ, хотя южный склонъ Тянъ-шаня близъ Хами безплоденъ, но далеко не въ такой степени, какъ тотъ же склонъ того же
О Весьма вѣроятно, что многіе изъ нижепоименованныхъ видовъ ростутъ и на
сѣв. склонѣ Тянъ-шаня, но во время нашего тамъ пребыванія еще не цвѣли или не
найдены по кратковременности экскурсій.
хребта въ его центральной части, при спускѣ съ Юлдуса въ Карашарскую равнину *). Вѣроятно здѣсь, близь Хами, и на южномъ склонѣ
Тянь-шаня кой-когда падаютъ водяные осадки, задержать которые
сполна, подобно Юлдусу, не можетъ узкій сѣверный склонъ описываемыхъ горъ.
Спустившись СЪ Тянъ-шаня, МЫ остановились ночевать возлѣ К И тайской станціи Нанъ-шанъ-кэу, лежащей при выходѣ изъ горъ и состоящей изъ нѣсколькихъ грязныхъ лачужекъ. Сюда вновь явились
посланные хамійскаго губернатора съ приглашеніемъ спѣгаить въ Хами—
для какой цѣли намъ не объясняли. Между тѣмъ, важно было хотя
передневать близъ упомянутой станціи, чтобы сколько нибудь обслѣдовать окрестныя горы. Но къ намъ такъ пеотступно приставали съ
просьбою спѣшить, что я принужденъ былъ отказаться отъ дневки;
только утромъ слѣдующаго дня мы успѣли сходить на кратковременную экскурсію 2); затѣмъ, въ сопровожденіи толпы солдатъ и китайскаго
офицера, двинулись далѣе. Пройдя полпути, остановились ночевать,
среди совершенно безплодной равнины, которая покато спускается къ
югу отъ подножія Тянъ-шаня; на завтра, наконецъ, добрались до Хами.
Отъ Зайсана пройдено было 1067 верстъ.
<) Г д ѣ я проходилъ дважды: въ октябрѣ 1876 г. и въ маѣ 1877 г., при слѣдованіи
на Лобъ-норъ и обратно.
' ) Н а этой экскурсіи добытъ былъ весьма крупный (болѣе фута длиною) экземпляръ
ящерицы (Stellio sp ). к ъ сожалѣнію разбитой выстрѣломъ, такъ такъ поймать ее между
камнями было невозможно.
Персходъ до
Хами
'
ГЛАВА
ІУ.
Оазисъ Хами н Хамійская пустыня.
Общія условія оиразованія оазисовъ Центральной Азіи. — Описаніе оазиса Х а м и . — Т у з е м ц ы . — Стратегическое и торговое вначеніс Хами. — Наше тамъ пребываніе. — Осиотръ города. — О китайскихъ войс к а х ъ . — Ихъ безобразное состояніе. — Сборы в ъ дальнѣйшій путь. — Выступленіе. — Топографическій
рельефъ Хамійской пустыни. — Е я ужасающая дикость. — Памятный ночной переходъ. — Станція
К у - ф и . — Горы Бэй-сянь. — Кое-что о переходѣ черезъ пустыню. — Р ѣ к а Булюнцзиръ. — Прибытіе в ъ
оазисъ Са-чжеу.
Общія условія
образованія
Знаменитый съ глубокой древности, оазисъ Хами, или Комулъ, со„ .
0
оазисовъ Цен- ставляетъ краинш восточный пунктъ той группы оазисовъ, которые
тральнойАзіи. т я н у т с я в д о л ь северной и южной подошвы Тянъ-шаня. Такіе же оазисы
сопровождаютъ западное подножіе Памира и, прерывчатою цѣпью, являются вдоль Кувнъ-люня, Алтынъ-тага и Нанъ-шаня, словомъ, вдоль
всей сѣверной ограды Тибетскаго нагорья. Эти разбросанные уголки
намѣчаютъ собою въ громадной центрально-азіатской пустынѣ тѣ мѣста,
гдѣ возможна осѣдлая, земледѣльческая жизнь, которая дѣйствительно
и водворилась здѣсь съ незапамятныхъ временъ.
Горные хребты, вдоль которыхъ исключительно расположены оазисы
Центральной Азіи, обусловливаютъ собою какъ ихъ происхожденіе, такъ
и дальнѣйшее существованіе. Со снѣговыхъ вершинъ этихъ хребтовъ
бѣгутъ болѣе или менѣе значительныя рѣчки, которыя выносятъ къ подошвамъ своихъ родныхъ горъ, вымытую съ нихъ же плодородную
землю и, осаждая здѣсь ее въ теченіе вѣковъ, накопляютъ пригодную
для культуры почву. Этимъ путемъ, а также орошеніемъ уже готовыхъ
подгорныхъ лёссовыхъ залежей образовались всѣ оазисы, которые и
нынѣ продолжаютъ орошаться и оплодотворяться тѣми же горными
рѣчками. Послѣднія обыкновенно разводятся жителями по полямъ на
множество мелкихъ канавъ, такъ называемыхъ арыковъ, и не выходятъ
за предѣлы оазиса; только болѣе крупныя рѣки выбѣгаютъ дальше въ
пустыню. Но вездѣ въ оазисахъ, какъ и во всей Внутренней Азіи, лишь
щедрое орошеніе пробуждаешь, на здѣшнемъ жгучемъ солнцѣ, богатую
растительную жизнь. Сплошь и къ ряду можно видѣть, по одной сторонѣ оросительнаго арыка прекрасное хлѣбное поле, или фруктовый
садъ, а по другой, тутъ же рядомъ, оголенную почву, которая потянулась иногда на многіе десятки верстъ.
Такимъ образомъ центрально-азіатскіе оазисы, площадь которыхъ,
даже вмѣстѣ взятыхъ, слишкомъ невелика, сравнительно съ пространствомъ всей Гоби—являются какъ бы островами въ обширномъ морѣ
пустыни. Эта пустыня непрерывно грозитъ имъ гибелью отъ своихъ сыпучихъ песковъ, отъ своей страшной засухи. Только заботливая рука
человѣка бережетъ, да и то не всегда успѣшно, тѣ плодородные зеленѣющіе уголки, которые, словно иной, отрадный міръ, являются передъ
истомленнымъ путникомъ
Къ такимъ счастливымъ уголкамъ пустыни принадлежитъ и оазисъ Оьисаніе оазиХами. Онъ расположенъ въ 40 верстахъ отъ южной окрестности Тянъ- са Хами '
шаня, съ котораго орошается небольшою рѣчкою; абсолютная высота
мѣстности ниспадаетъ здѣсь до 2,600 фут. х ). Въ сущности описываемый
оазисъ не оправдываетъ своей исключительной славы и ничѣмъ не лучше
нѣкоторыхъ другихъ оазисовъ Центральной Азіи. Въ сравненіи же съ
недавно устуилепнымъ нами китайцамъ Кульджинскимъ краемъ, оазисъ
Хами не болѣе какъ маленькое поле. Впрочемъ, Илійскій, или Кульджинскій край—это перлъ въ Центральной Азіи, и не даромъ такъ
много и долго хлопотали за него китайцы.
Собственно Хамійскій оазисъ, т. е. мѣстность орошенная и слѣдовательно удобная для воздѣлыванія, занимаетъ небольшое пространство—
верстъ на 1 2 — 1 5 съ востока на западъ и еще менѣе того съ сѣвера
на югъ. Почва здѣсь глинисто-песчаная, весьма плодородная. Хлѣба
(пшеница, просо, ячмень, овесъ, горохъ) родятся очень хорошо 2),
равно какъ огородныя овощи, арбузы и дыни. Въ особенности славятся послѣднія, такъ что нѣкогда ихъ посылали въ Пекинъ ко двору.
Въ концѣ мая хлѣба уже колосились; арбузы и дыни начинали цвѣсти.
Деревьевъ и садовъ въ Хамійскомъ оазисѣ теперь нѣтъ 3). Всѣ они
истреблены во время магометанской инсуррекціи; что уцѣлѣло отъ дун') 3150 фут. по опредѣленію г. Матусовскаго анероидомъи точкою кинѣнія воды;
на картѣ сѣверо-западной Монголіи Рафаилова абс. выс. Хами показана 2810 фут.
2
) Въ прежнія времена въ Хами процвѣтало и скотоводство, въ особенности раз-
в е д е т е лошадей.
3 ) Исключая магометанской части города Хами, въ которой еще есть старыя деревья и неболыпіе сады.
ганъ, то докончили потомъ китайскіе солдаты. Между тѣмъ, въ нрежнія
времена, садоводство находилось здѣсь въ цвѣтущемъ состояніи. Нынѣ
же всюду видны лишь разоренный деревни, которыя, впрочемъ, начинаютъ возобновляться переселенцами изъ Занаднаго Китая. Полей засѣяно уже довольно много; засорившіеся арыки расчищаются; сады
будутъ разведены внослѣдствіи и мѣстность, въ недалекомъ будущемъ,
вѣроятно, приметъ свой прежній видь. Ничто тогда не будетъ напоминать о страшной рѣзнѣ, которая здѣсь происходила. Такъ неоднократно
случалось не въ одномъ Хамійскомъ оазисѣ, но и во всей Центральной
Азіи: уничтожались войнами цѣлые народы; на ихъ мѣста осѣдались
другіе, которые, въ свою очередь, были истребляемы впослѣдствіи.
Некультурныя флора и фауна Хамійскаго оазиса весьма бѣдны.
Въ гербарій нами собрано было здѣсь только 37 видовъ цвѣтущихъ
растеній. Изъ нихъ наиболѣе обыкновении: солодка (Glycyrrhyza glandulifera), сушкь (Lycium riithenicum), софора (Sophora alopecuroides),
мышьякъ (Thermopsis lanceolata), Sphaerophysa salsula, Convolvulus arvensis, Jnula ammophila; рѣже попадается Capparis herbacea; по окраинѣ
пустыни обильна дикая рута (Peganum Harmala).
Крупныхъ звѣрей въ Хамійскомъ оазпсѣ нѣтъ вовсе. ІІтицъ также
мало; всего замѣчено нами 32 вида. Чаще другихъ встрѣчаются сопровождающія культуру: пожвой воробей (Passer montanus), деревенская
мсточка (Hirundo rustica) и хохлатый жаворонокъ (Galerita magna);
рѣже—горлица (Turtur auritus), соколъ- пустельга (Falco tinnunculus),
коргиунъ (Milvus melauotis), черноюрлый чекканъ (Saxicola atrogularis),
саксаульный воробей (Passer timidus, n. sp.), полуночникъ (Caprimulgus
sp?), и желтого.ювая плисаца (Budytes citreola). Въ окрестной пустынѣ
кишатъ ящерицы: Phrynocephalus—двухъ
или трехъ видовъ,
Ercmias
Pylzowii, Eremias sp., Teratosciucus
Keyserlingii,
Gymnodactylus sp.; нерѣдки змѣи —Taphrometopon
lineatum, Eryxjaculus. При
томъ множество фалангъ
(Galeodes sp.), укушенію
которыхъ, въ иныхъ случаяхъ даже смертельному,
Фаланга (Galeodes sp.).
легко подвергнуться. Не
одинъ разъ мы ловили этихъ страшныхъ пауковъ въ своей палаткѣ, даже
въ постели; къ счастію, никто изъ нашего каравана укушенъ не былъ.
Коренные жители Хами—потомки древнихъ уйгуровъ, смѣшавшихся
впослѣдствіи частію съ монголами, частію съ выходцами Туркестана.
Всѣ они магометане. По наружности весьма напоминаютъ нашихъ казанскихъ татаръ. Сами себя называютъ, по крайней мѣрѣ намъ называли, тарапча г). Китайцамъ тѣже хамійцы извѣстны подъ именемъ
чанъ-ту или хой-хощ впрочемъ, послѣднее имя общее для всѣхъ мусульманъ Китая.
Національная одежда хамійцевъ состоитъ изъ широкаго цвѣтнаго
халата и особенной, надѣваемой на затылокъ, шапки, имѣющей форму
митры. Эта шапка шьется изъ сукна или изъ бархата, краснаго или
зеленаго, и украшается вышивными цвѣтами; сверху ея прикрѣпляется
черная кисть. Подобный головной уборъ носятъ какъ мужчины, такъ и
женщины. Послѣднія вмѣсто халата надѣваютъ длинный балахонъ, а
поверхъ его кофту безъ рукавовъ. Чалмы хамійцы не носятъ. Нѣкоторые изъ Н І І Х Ъ , не исключая и женщинъ, надѣваютъ всю вообще китайскую одежду. Мужчины брѣютъ головы; тѣже, которые состоять на
службѣ, оставляютъ косу подобно китайцамъ. Женщины носятъ свои
роскошные волосы, опущенными на спину и заплетенными на концѣ въ
двѣ косы послѣ свадьбы и въ одну до нея. Замужъ выходятъ рано,
иногда лѣтъ двѣнадцати. ІІо своей наружности хамійки довольно красивы: всѣ черноглазыя, чернобровыя и черноволосыя, съ отличными
бѣлыми зубами; роста средняго или, чаще, неболынаго. Къ сожалѣнію,
онѣ, по обычаю китаянокъ, не рѣдко сильно румянятъ себѣ лицо. На
улицѣ ходятъ безъ покрывала и вообще пользуются большою свободою
отъ своихъ мужей; поведенія весьма легкаго.
Управляются описываемые таранчи наслѣдственнымъ княземъ изъ
мѣстныхъ ходжей. Князь этотъ получаетъ отъ китайцевъ титулъ цзюньвана, т. е. князя 3-й стеиени. Во время нашего пребыванія въ Хами
правительницею была жена старая вана, погибшая, какъ намъ сообщили, въ войнѣ съ дунганами. Эта ваньша имѣла54года отъ роду. Подъ
ея вѣдѣніемъ состояло до 8,000 таранчей, значительная часть которыхъ,
во время дунганской смуты, разбѣжались изъ Хами въ разные города Восточная Туркестана и нынѣ водворяются китайцами на прежнія мѣста.
До дунганская возстанія, въ которомъ описываемые таранчи не принимали участія, число ихъ много превосходило цифру нынѣшнюю. Вліяніе хамійскихъ вановъ на дѣла въ Хами тогда было очень велико; но
') Отъ слова «тара» т. е. пашня. Таранча слѣдовательно означаетъ вообще «землепашецъ». Подъ тѣмъ же именемъ извѣстны въ Кульджѣ таджики (туркестанскіе
иранцы), выселенные сюда въ прошломъ столѣтіи изъ Кашгара.
т У зе ИЦЫ .
теперь вся власть находится въ рукахъ китайцевъ, къ которымъ поступ а ю т и подати съ таранчей. Сама же правительница получаетъ изъ
Пекина ежегодно 40 ямбовъ серебра *) <на румяны,» какъ хитро мотивируютъ китайцы это содержаніе.
Не знаю, на сколько то вѣрно, но, по словамъ нашего переводчика
Абдула-Юсупова, уроженца Кульджи, языкъ хамійскихъ таранчей почти
не отличается отъ говора таранчей кульджинскихъ.
Стратегическое
По своему положенію Хамійскій оазисъ весьма важенъ какъ въ
"чеме°Хамнавоенн(>мъ, такъ и въ торговомъ отношеніяхъ. Черезъ него пролегаетъ
главный и единственный путь сообщенія изъ Западнаго Китая, на города Су-чжеу и Ань-си, въ Восточный Туркестанъ и Чжунгарію. Другихъ путей въ этомъ направленіи нѣтъ и быть не можетъ, такъ какъ
пустыня пересѣкается проложенною дорогою въ самомъ узкомъ мѣстѣ,
на протяженіи 380 верстъ отъ Ань-си до Хами 2 ),— да и здѣсь путь
весьма труденъ по совершенному почти безплодію мѣстности. Справа же
и слѣва отъ него разстилаются самыя дикія части Гоби: къ востоку
песчаная пустыня уходитъ черезъ Ала-шань до Желтой рѣки; къ западу таже недоступная пустыня потянулась черезъ Лобъ-норъ до верховьевъ Тарима 3 ).
Такимъ образомъ, Хами составляетъ съ востока, т. е. со стороны
Китая, ключъ ко всему Восточному Туркестану и землямъ при-тянъшаньскимъ. Разъ этотъ пунктъ будетъ занять непріятелемъ—вся китайская армія, находящаяся къ западу, будетъ отрѣзана отъ источниковъ своего снабженія, т. е. отъ Собственнаго Китая. Для нея останется только весьма кружный и трудный сѣверный путь черезъ г. У лясутай, но и тотъ, конечно, будетъ занятъ непріятелемъ, наступающимъ
съ сѣвера.
Трудно сказать, почему при-тянъ-шаньскіе мусульмане, освободившись въ началѣ шестидесятыхъ годовъ отъ китайскаго владычества, не
поняли всей важности стратегическаго значенія Хамійскаго оазиса и
не напрягли всѣ свои силы, чтобы утвердиться въ немъ. Какъ не сдѣлалъ
этого умный Якубъ-бекъ кашгарскій, тѣмъ болѣе, что изъ Турфана ему
было уже недалеко до Хами. А между тѣмъ, доколѣ описываемый оазисъ
' ) 4000 напшхъ металлическпхъ рублей.
2 ) Здѣсь собственно двѣ параллельный дороги; обѣ для колесной ѣзды.
3 ) На верблюдахъ можно пройдти въ Хами съ востока: изъ Ала-шаня черезъ городъ
Сою (близъ озера того же имени) и отъ сѣвернаго изгиба Хуанъ-хэ напрямикъ черезъ
Гоби. Но тотъ и другой пути весьма затруднительны для караваннаго движенія; при
томъ лежать въ сторонѣ отъ прямаго сообщенія внутреннихъ провиндій Китая съ
при-тянъ-шаньскими землями.
Экспедиція Зігот. Госуд. Бумаг
Х А М І Й С К І Й
Т А Р А Н Ч А .
находился бы въ рукахъ инсургентовъ, дотолѣ китайцы ничего не
могли имъ сдѣлать съ этой стороны, несмотря на свое численное превосходство. Имъ пришлось бы вести свою армію черезъ Улясутай, тратить многіе мѣсяцы времени и милліоны денегъ.
Не менѣе важно значеніе оазиса Хамійскаго и въ торговомъ отношеніи. Черезъ него направляются товары, слѣдующіе изъ Западнаго
Китая въ Восточный Туркестанъ и Чжунгарію, а также идущіе отсюда
въ Западный Китай. Этотъ транзитъ еще болѣе усилится, если только
упрочится и разовьется, согласно недавно заключеннаго трактата, наша
торговля въ застѣнныхъ владѣніяхъ Китая. Тогда въ густо населенныхъ нри-тянъ-шанскихъ оазисахъ для нея найдется болѣе широкое
поприще, чѣмъ въ пустынной Монголіи. При томъ весьма возможно,
что путь черезъ Хами и Су-чжеу ко внутреннимъ провинціямъ Китая,
какъ болѣе короткій и пролегающій, кромѣ неболыпихъ исключеній,
по мѣстностямъ населеннымъ, сдѣлается со временемъ важною артеріею нашихъ сухопутныхъ сношеній со Срединнымъ государствомъ.
Но для этого прежде всего, конечно, необходимо, чтобы китайцы не
на одной только бумагѣ, а въ дѣйствительности желали вступить съ
нами въ торговыя сношенія; затѣмъ, чтобы съ нашей стороны взялись
за это дѣло люди опытные и солидные, но не аферисты, мечтающіе
лишь о быстрой наживѣ. Будущее, быть можетъ недалекое, покажетъ
насколько оправдаются, или поблекнутъ эти надежды.
ПрИДЯ ВЪ Х а М И , МЫ р а з б и л и
ѵ
„
„ ѵ
СВОЙ б и в у а К Ъ ВЪ П О Л у Т О р а В е р С Т а х Ъ ОТЪ Наше тамъ
„
.„
пребываніе.
города, на небольшой лужаикѣ, по которой протекалъ мелкш ручеекъ.
На немъ тотчасъ была устроена запруда, чтобы имѣть возможность
хотя кое-какъ купаться, а то сильная жара, доходившая днемъ до
+ 35,8° въ тѣни, давала сильно себя чувствовать, въ особенности послѣ
прохладной, даже холодной погоды, какую мы имѣли еще такъ недавно
на высокой Баркульской равнинѣ и въ Тянъ-шанѣ.
Тотчасъ по приходѣ, къ намъ явились китайскіе офицеры, съ привѣтствіемъ отъ командующаго войсками и военнаго губернатора въ Хами,
титулуемаго чинъ-цай. Къ этому титулу, или правильнѣе чину, китайцы
прикладывали слово да-жень, т. е. «большой человѣкъ;> собственное
же имя хамійскаго чинъ-цая было Мгтъ-чунъ. Какъ обыкновенно въ
Китаѣ, посланные освѣдомились, между прочимъ, о томъ, не имѣемъ ли
мы продажныхъ товаровъ и привезли ли подарки чинъ-цаю. Послѣдній,
какъ намъ тутъ же сообщили, большой пріятель главнокомандующаго
западною арміею, намѣстника провинціи Гань-су и всего западнаго
края, знаменитаго Цзо-цзунъ-тана или Цзо-гуиъ-бо. Этотъ Цзо-цзунъ-
танъ уже нѣсколько лѣтъ жилъ въ Су-чжеу, и оттуда прежде руководилъ военными операціями противъ магометанскихъ инсургентовъ, а по
усмиреніи мятежа заправлялъ ввѣренною ему страною. Вмѣстѣ съ
тѣмъ намъ сказали, что чинъ-дай очень желаетъ поскорѣе меня видѣть,
но, какъ и прежде, не объясняли, для какой именно цѣли. Такъ эта
цѣль осталась неразъясненного и впослѣдствіи. По моему, желаніе
скораго свиданія обусловливалось просто любопытствомъ, а затѣмъ нётерпѣніемъ получить подарки, безъ которыхъ нигдѣ невозможно отдѣлаться въ Азіи. Хамійскій же чинъ-цай-да-жень былъ также жаденъ
на эти подарки, какъ и всѣ вообще китайскіе сановники. Впрочемъ,
этотъ чинъ-цай оказался наилучшимъ изъ всѣхъ, когда-либо видѣнныхъ
мною китайскихъ генераловъ — былъ къ намъ внимателенъ, вѣжливъ и
не мало интересовался распросами о Европѣ, хотя, конечно, эти распросы имѣли самый ребяческій характеръ. Ласковому же съ нами
обращенію хамійскаго начальника, вѣроятно, не мало способствовало
ходатайство на этотъ счетъ въ пекинскомъ цзунъ-ли-ямынѣ (палатѣ
внѣшнихъ сношеній) со стороны нашей дипломатической миссіи въ
Пекинѣ, завѣдывавшій въ то время которою А. И. Кояндеръ, во все
продолженіе настоящаго нашего путешествія, горячо ратовалъ передъ
китайскимъ правительствомъ о возможныхъ облегченіяхъ трудностей
нашего пути. Въ Хами же мнѣ было передано и письмо отъ уважаемаго А. И. Кояндера, посланное имъ сюда еще въ 1877 г. и дожидавшееся меня болѣе года *).
Передъ вечеромъ того же дня, когда мы пришли въ Хами, я отправился верхомъ въ городъ, въ сопровождены переводчика и двухъ казаковъ, съ визитомъ къ чинъ-цаю. Встрѣча была довольно парадная.
Во дворѣ губернаторскаго дома стояли нѣсколько десятковъ солдатъ
со знаменами; чшъ-цай вышелъ на крыльцо своей фанзы и пригласилъ въ пріемную. Здѣсь, какъ обыкновенно, подали чай; затѣмъ начались обыденные распросы о здоровьѣ и благополучіи пути; о томъ,
сколько насъ, куда идемъ и т. д. Самъ чинъ-цай 51 года, но на видъ
выглядываетъ старше; держитъ себя довольно просто. Проведя у губернатора съ 7а часа, я уѣхалъ обратно въ свой лагерь.
На другой день чинъ-цай явился къ намъ отдать визитъ и приглас и л меня, съ обоими товарищами-офицерами, обѣдать въ свою загородную
дачу. Эта дача находилась въ одной верстѣ огь города и представ' ) Такъ какъ, въ концѣ 1877 года, я при нужденъ былъ по болѣзни вернуться изъ
Гучена и не дошелъ до Хами.
ляла собою самое лучшее мѣсто, какое только мы видѣли въ Хами.
На парадный обѣдъ приглашены были также высшіе мѣстные офицеры
и чиновники, такъ что набралось всего человѣкъ тридцать. Офицеры
младшихъ чиновъ прислуживали и подавали кушанья. Обѣдъ состоялъ
изъ шестидесяти блюдъ, все во вкусѣ китайскомъ. Баранина и свинина, а также чеснокъ и кунжутное масло, играли важную роль;
кромѣ того подавались и различныя тонкости китайской кухни, какъ-то:
морская капуста, трепанги, гнѣзда ласточки саланганы, плавники акулы,
креветы и т. п. Обѣдъ начался сластями; окончился варенымъ рисомъ.
Каждое кушанье необходимо было хотя отвѣдать, да и этого было достаточно, чтобы произвести такой винегретъ, отъ котораго даже наши,
ко всему привычные, желудки были разстроены во весь слѣдующій
день. Вина за столомъ не было, по неимѣнію его у китайцевъ; но
взамѣнъ того подавалась нагрѣтая водка двухъ сортовъ: очень крѣпкая и свѣтлая (шань-дзю) п болѣе слабая, цвѣтомъ похожая на темный хересъ (хуань-дзю); та и другая —мерзость ужасная. Китайцы же
пили ее въ достаточному количествѣ изъ малепькихъ чашечекъ и, какъ
всегда, поднивъ немного, играли въ четъ и нечетъ пальцевъ
иричемъ
ироигравшій долженъ былъ нить. Наше неумѣнье ѣсть палочками, а
въ особенности питье за обѣдомъ холодной воды, сильно смѣшили китайцевъ, которые, какъ извѣстно, никогда не употребляютъ сырой воды.
На слѣдующій день чинъ-цай опять пріѣхалъ къ намъ, въ сопровожденіи своего помощника по гражданской части и цѣлой толпы офицеров'ц съ нѣкоторыми изъ нихъ мы познакомились наканунѣ во время
обѣда. Свита эта держала себя крайне неприлично. Увидавъ какуюнибудь у пасъ вещь, офицеры тотчасъ лее просили ее продать или подарить. ІІоданныя для угощенія сласти и даже сахаръ къ чаю офицеры расхватали какъ школьники, пользуясь тѣмъ, что этого не видитъ чинъ-цай, иомѣщавшійся со мною и нѣсколькими болѣе важными
лицами въ нашей палаткѣ; остальные же, за неимѣніемъ мѣста, оставались на дворѣ. Не многимъ лучше оказался и самъ чинъ-цай, напередъ освѣдомившійся черезъ своихъ адъютантовъ, какія у насъ имѣются
вещи, въ особенности оружіе. И, хотя наученные прежними опытами,
мы припрятали теперь все лишнее, но губернаторъ прямо просилъ показать ему такое-то ружье, револьверъ или часы, словомъ, все то, что
ранѣе видѣлъ у насъ который-либо изъ его адъютантовъ. Такимъ образомъ улика имѣлась на лицо- отнѣкиваться было невозможно. Осмотръ
') Игра эта, называемая хуа-цюанъ,
весьма распространена въ Китаѣ.
же вещи обыкновенно завершался просьбою продать ее, или намекомъ
о подаркѣ. Кончилось тѣмъ, что когда, но отъѣздѣ губернатора, я послалъ ему въ подарокъ револьверъ съ приборомъ въ ящикѣ, то чинъцай «обзарившійся», какъ выражались наши казаки, на хорошее оружіе, объявилъ посланному переводчику, что желаетъ получить не револьверъ, а двухствольное ружье. Возвращается нашъ Абдулъ и объявляетъ въ чемъ дѣло. Тогда, зная, что при уступчивости съ моей стороны попрошайничеству не будетъ конца, я тотчасъ же отправилъ
Абдула обратно съ подаркомъ къ чинъ-цаю и приказалъ передать ему,
въ рѣзкой формѣ, что даренныя вещи цѣнятся, какъ память и что я принялъ двухъ барановъ, присланныхъ губернаторомъ, вовсе не изъ нужды въ
нихъ, а изъ вѣжливости. Абдулъ, всегда намъ преданный, исполпилъ
все какъ слѣдуетъ. Сконфуженный губернаторъ взялъ револьверъ; на
другой же день я послалъ ему еще несессеръ съ серебрянымъ приборомъ. Такъ наша дружба и возстановилась; китаецъ же получилъ должное
внушеніе. Чтобы сколько-нибудь замять свой поступокъ, чинъ-цай устроилъ
другой для насъ обѣдъ, опять на той же дачѣ. Этотъ обѣдъ ничѣмъ не
отличался отъ перваго, только число кушаньевъ было уменьшено до сорока.
На второмъ обѣдѣ, по просьбѣ чинъ-цая и дрѵгихъ присутствующих^ я обѣщалъ показать имъ стрѣльбу нашего экспедиціоннаго отряда. Дѣйствительно, когда опять явился къ намъ со свитою чинъ-цай,
то мы, вмѣстѣ съ казаками, произвели пальбу изъ берданокъ и револьверовъ. Въ самый короткій срокъ было нами выпущено около двухъ
сотъ пуль, мишенями для которыхъ служили глиняные бугорки въ степи.
Въ виду отличнаго результата стрѣльбы чинъ-цай съ улыбкою сказалъ:
«какъ намъ съ русскими воевать; эти двѣнадцать человѣкъ разгонятъ
тысячу нашихъ солдатъ». Въ отвѣтъ на такой комплиментъ я возразилъ, что намъ воевать не изъ-за-чега и что Россія еще никогда не
вела войны съ Китаемъ. Но чтобы довершить впечатлѣніе, я взялъ дробовикъ и началъ стрѣлять въ летъ стрижей и воробьевъ. Похваламъ и
просьбамъ пострѣлять еще не было конца. Когда же напуганныя птички
улетѣли, пришлось, уступая общему желанію, разбивать подброшенныя
куриныя яйца, по одному и по два разомъ двойнымъ выстрѣломъ.
Жаль было попусту тратить заряды, которыхъ здѣсь нигдѣ уже нельзя
достать; но репутація хорошаго стрѣлка весьма много мнѣ помогала
во всѣ прежнія путешествія. Это искусство производитъ на азіатцевъ
чарующее впечатлѣніе.
Осиотръ
Въ антрактахъ губернаторскихъ обѣдовъ и посѣщеній насъ чияъгорода. ц а е м ъ м ы осматривали, съ его разрѣіпенія, городъ Хами. Какъ и вездѣ
Видъ
ГОРОДА ХАМИ
СЪ СѢВЕРНОЙ
СТОРОНЫ.
въ Китаѣ, жители сбѣгались взглянуть на янъ-гуйзы^ т. е. на «заморскихъ дьяволовъ,» каковымъ именемъ окрещены въ Китаѣ всѣ
вообще европейцы безъ различія націй. Однако же толпа вела себя довольно сдержанно, благодаря ирисутствію съ нами нѣсколькихъ лолицейскихъ, которые не одинъ разъ пускали въ дѣло свои длинныя палки,
для уразумленія наиболѣе назойливыхъ изъ публики. Подробныхъ свѣдѣній относительно г. Хами мы, конечно, не могли собрать, какъ невозможно это и въ каждомъ китайскомъ городѣ для проѣзжаго европейца.
Въ продолженіи магометанской инсуррекціи жители Хами оставались вѣрными китайскому правительству, за что трижды подвергались
нападенію инсургентовъ. Послѣ такихъ посѣщеній описываемый городъ
наполнился развалинами, которыя, во время нашего тамъ пребыванія,
понемногу начинали возстановляться. Всего въ Хами считалось при насъ
около 10,000 жителей, а именно: І 1 ^ тысячи китайцевъ, по 2 тысячи
дунганъ и таранчей, наконецъ
тысячи китайскихъ солдатъ. Въ числѣ
ихъ состоялъ баталіонь изъ дунганъ, оставшихся вѣрными китайскому
правительству. Этотъ баталіонъ, которому все таки не'довѣряютъ китайцы, помѣщался особо.
Хами состоитъ изъ трехъ городовъ: двухъ китайскихъ (стараго и
новаго) и одного таранчинскаго. Въ пространствахъ между ними расположены огороды, поля и разоренный жилища. Каждый изъ трехъ
городовъ обнесенъ зубчатою стѣною, до крайности плохаго устройства.
Это просто землебитная глиняная ограда квадратной формы; по угламъ
ея и въ срединѣ размѣщены башни для продольнаго обстрѣливанія стѣнъ.
Внутри каждаго города тѣсно скучены жилыя глиняныя фанзы
изъ которыхъ многія находятся еще въ разрушенномъ состояніи, въ
особенности въ таранчинскомъ городѣ. Въ обоихъ китайскихъ городахъ
довольно много лавокъ, гдѣ торгуютъ почти исключительно китайцы.
Товары привозятся изъ Пекина. Дороговизна на все страшная; мѣстные продукты также очень дороги. «Дешево у насъ только серебро»,
комично говорили намъ китайскіе лавочники. Дѣйствительно, серебро въ
Хами было въ изобиліи, такъ какъ его много получали войска. Въ таранчинскомъ городѣ лавокъ нѣтъ вовсе; только разъ въ недѣлю здѣсь
устраивается временный торгъ. Въ этомъ городѣ живетъ, въ особомъ
болыпомъ зданіи, частію также разоренномъ, нынѣшняя правительница
таранчей.
') Фанзой называется глиняный кптайскій домъ, помѣщаюшійся обыкновенно внутри глиняной же ограды
Въ обоихъ китайскихъ городахъ нѣтъ ни садовъ, ни даже простыхъ деревьевъ. Въ таранчинскомъ же городѣ уцѣлѣли деревья (тополь, ива, шелковица) по улицамъ и, въ неболыпомъ числѣ, фруктовыя
въ садахъ; но виноградники всѣ истреблены окончательно. Теперь въ
Хами мы видѣли только въ саду ваныпи нѣсколько стеблей, нѣкогда
славившейся, здѣшней виноградной лозы. Уцѣлѣло также въ таранчинскомъ городѣ знаменитое дерево Джуіа-лунъ, т. е. девять драконовъ.
Это дерево—старая ива (Salix alba?), отъ корня которой идутъ наклонно
надъ землею девять болыпихъ дуплистыхъ, изогнутыхъ стволовъ, формою своею представляющихъ въ воображеніи туземцевъ девять драконовъ. Говорятъ, былъ еще десятый стволъ, но его спилили, такъ какъ
онъ мало походилъ на дракона. Лишь только стволъ этотъ былъ срѣзанъ, гласитъ легенда, какъ изъ него тотчасъ же потекла черная вода,
образовавшая цѣлебный источникъ у корня дерева. Тамъ дѣйствительно
мы видѣли маленькую грязную лужу. Вода изъ нея, по сообщенію нашихъ провожатыхъ, прежде вылечивала отъ всѣхъ болѣзней; нынѣ же
спасаетъ только отъ лихорадки. Описываемое дерево почитается святымъ какъ китайцами, такъ и таранчами. Между его стволами выстроена небольшая молельня, рядомъ съ которою похороненъ какой-то
святой.
При осмотрѣ таранчинскаго города намъ прежде всего бросились
въ глаза, вывѣшенныя въ клѣткахъ надъ входными воротами стѣны,
головы трехъ недавно казненныхъ ваныпею преступниковъ, въ томъ
числѣ одной женщины. Какъ видно, въ этомъ отношеніи власть правительницы попрежнему очень велика; китайцы не поперечатъ, когда
дѣло идетъ имъ на руку. Они очень бы были рады истребить не только
таранчей, но и всѣхъ вообще своихъ подданныхъ-мусульманъ. Самую
ваньшу мы не видали. Какъ обыкновенно въ Китаѣ, она отклонила
свиданіе подъ предлогомъ болѣзни. За то намъ показали курьезную
замѣчательность таранчинскаго города—«осужденныя ворота,» которыя находятся на восточномъ фасѣ городской стѣны. Въ эти ворота нѣкогда ворвались дунганы, осаждавшіе городъ. Въ накдзаніе за
такое попущеніе виновныя -ворота, по уходѣ непріятеля, были навсегда
заперты и задѣланы вровень со стѣною.
Рядомъ съ таранчинскимъ городомъ, съ западной его стороны, лежитъ довольно обширное мусульманское кіадбище, на которомъ выстроенъ большой семейный склепъ таранчинскихъ вановъ.
О китайскихъ
Китайскія войска, видѣнныя нами въ Хами, составляли одинъ изъ
воНекахъ.
„
.
т т
отрядовъ той армш, которая подъ начальствомъ Цзо-цзунъ-тана усми-
рила сначала магометанское возстаніе въ Гань-су; затѣмъ возвратила
подъ власть Китая занятые дунганами города (Манасъ, Урумчи) сѣверной подошвы Тянъ-шаня; наконецъ завоевала эфемерное царство Якубъбека Кагагарскаго. Численность этой арміи точно опредѣлить было
нельзя. Но судя по нѣкоторымъ даннымъ, можно съ большимъ вѣроятіемъ утверждать, что цифра ея, даже впослѣдствіи, когда китайцы
намѣревались воевать съ нами изъ - за Кульджи, не превосходила
25—30,000 человѣкъ, разбросанныхъ при томъ на огромномъ пространствѣ отъ Хами до Кашгара.
Оставляя въ сторонѣ разборъ вопроса, почему китайцы сравнительно
быстро (съ 1 8 7 4 — 7 8 гг.) вновь завоевали всѣ свои западныя земли—
тогда какъ болѣе десяти лѣтъ передъ тѣмъ никакихъ серьезныхъ операцій
противъ западныхъ инсургентовъ не предпринималось—скажу только,
что главными причинами, погубившими дѣло магометанъ, были раздоры
между ими самими, а затѣмъ неожиданная (въ маѣ 1877 года) смерть
владѣтеля Кашгаріи Якубъ-бека. При томъ, китайцы давили численностію. Что же касается до военнаго искусства обѣихт» сторонъ, то въ
этомъ отношеніи, какъ китайцы, такъ и ихъ противники магометане,
представляли такъ много ребяческаго и такъ мало отличались другъ
отъ друга въ способахъ веденія войны, что на вопросъ, которая изъ
сторонъ дѣйствовала лучше, можно дать только одинъ русско-нѣмецкій
отвѣтъ: «оба лучше>.
Извѣстно, что вся китайская армія состоитъ изъ двухъ отдѣльныхъ
частей: манчжурскихъ войскъ и войскъ собственно китайскихъ. Въ недавнее время свсрхъ того учреждена милиція. За исключеніемъ послѣдней, военное звапіе наслѣдственно.
Манчжурскія войска, лучшія въ Китаѣ, составляютъ потомковъ тѣхъ
воиновъ, съ помоіцію которыхъ утвердилась, въ половинѣ XVII вѣка,
на китайскомъ престолѣ, нынѣ царствующая династія Да-цинь. До сихъ
поръ эти войска служатъ опорою престола. Они сохранили свое прежнее раздѣленіе на 8 знаменъ или отрядовъ, различающихся по цвѣту
знамени. Въ составъ знаменныхъ войскъ, кромѣ собственно манчжуръ,
вошли также монголы и китайцы, помогавшіе завоевателямъ. Всѣ эти
войска поселены на отведенныхъ имъ земляхъ въ Пекинѣ и важнѣйшихъ городахъ имперіи. Общее число выставляемыхъ ими солдатъ простирается, по новѣйшимъ свѣдѣніямъ, до 250,000 человѣкъ J ).
') См. прекрасную статью капитана нашего генеральная штаба Н. И. Янжулъ
«О китайскихъ войскахъ», помѣщенную въ № 85 «Русскаго Инвалида» за 1881 г.
Войска собственно китайскія, или войска «зеленаго знамени», расположены въ провинціяхъ, несутъ тамъ всего болѣе полицейскую службу
и подчиняются мѣстнымъ губернаторами Это войска территоріальныя.
По числу провинцій они раздѣляются на 18 отрядовъ или корпусовъ,
въ которыхъ считается до 6 5 0 , 0 0 0 человѣкъ. Количество милиціи опредѣляютъ въ 1 0 0 , 0 0 0 , разбросанныхъ также по различнымъ провинціямъ государства.
Такимъ образомъ, общее число людей, подлежащихъ военной службѣ,
простирается въ Китаѣ до 1.000,000. Численность же войскъ, которыя могутъ быть выставлены въ поле, полагаютъ до 6 0 0 , 0 0 0 *); но
эта цифра, по всему вѣроятію, весьма преувеличена, такъ какъ изъ
войскъ территоріальныхъ и милиціи лишь малая часть поступаешь въ
строй регулярныхъ частей. Затѣмъ слѣдуетъ помнить, что при обширности Поднебесной имперіи и при отсутствіи паровыхъ путей сообіценія,
китайская армія не способна къ быстрому сосредоточенію на извѣстномъ театрѣ военныхъ дѣйствій.
Вооруженіе китайскихъ солдатъ состоитъ изъ ружей фитильныхъ
и гладкоствольныхъ пистонныхъ, луковъ со стрѣлами, пикъ и сабель.
Неболыпія, сравнительно, части, расположенныя въ Пекинѣ, Тянь-дзинѣ,
Чи-фу, а также входящія въ составъ арміи, дѣйствовавшей нротивъ дунганъ, вооружены скорострѣльными ружьями, нарѣзными орудіями и
обучены европейскими инструкторами. Въ послѣдпее время китайцы,
подъ руководствомъ европейцевъ, устроили у себя пять заводовъ (въ
Тянь-дзинѣ, Шангаѣ, Нанкинѣ, Кантонѣ и Ланъ-чжеу) для выдѣлки
скорострѣльныхъ ружей, пушекъ и пороха; кромѣ того дѣлали болыпіе
заказы оружія въ Европѣ.
Вотъ что извѣстно изъ оффиціальныхъ источниковъ; теперь же
разскажемъ о войскахъ китайскихъ по личнымъ нашимъ наблюденіямъ.
Армія Цзо-цзунъ-тана, дѣйствовавшая противъ дунганъ, составлена
была, главнымъ образомъ, изъ знаменныхъ манчжурскихъ войскъ. Форменная одежда этихъ солдатъ, видѣнныхъ нами въ Хами, состояла изъ
красной, въ родѣ кофты, курмы 2); въ этой курмѣ на груди и спинѣ,
на кругломъ бѣломъ полѣ, словно на яблокѣ мишени, вышито названіе
*) Кромѣ того, китайское правительство располагаетъ контннгентомъ монгольской
и манчжурской милиціи, численность которой неизвѣстна, но, во всякомъ случаѣ, не
велика.
2 ) Обмундированіе китайскихъ войскъ отличается отъ обыкновенной одежды китайцевъ, только курмою, разноцвѣтною (смотря по цвѣту знамени) въ войскахъ манчжурскихъ. Офицеры въ своихъ чинахъ (коихъ 9 классовъ) различаются по двѣту и величинѣ
шариковъ на шляпахъ.
асти къ которой солдатъ принадлежите Подъ курму надѣвается далембовый халатъ; затѣмъ далембовыя панталоны съ плисовыми наколѣнниками и плисовые, съ войлочными подошвами, сапоги дополняютъ костюмъ
описываемыхъ воиновъ. На голову свою лѣтомъ они повязываютъ большой
пестрый платокъ, изъ подъ котораго сзади спускается, или иногда обматывается вокругъ головы, длинная коса. Въ такомъ уборѣ, съ безусымъ и безбородомъ лицомъ, притомъ съ сильно развязными, даже
нахальными манерами, манчжурскіе солдаты много напоминаютъ нашихъ
разгульныхъ деревенскихъ женщинъ, на которыхъ еще болѣе походятъ
своими неудобоописываемыми привычками. Вооруженіе этихъ воиновъ
состоитъ изъ старыхъ англійскихъ гладкоствольныхъ пистонныхъ ружей
большая часть стволовъ которыхъ была урѣзана на 1\9 длины для удобства
привѣшиванія ружья къ сѣдлу, какъ объяснили намъ сами солдаты. Послѣдніе, нужно замѣтить, хотя большею частью пѣхотинцы, но всѣ ѣздятъ верхомъ на лошадяхъ, отбитыхъ у дунганъ, или отнятыхъ у мирныхъ жителей. Скорострѣльныхъ ружей у солдатъ въ Хами мы не видали. Вѣроятно, количество этихъ скорострѣлокъ во всей арміи Цзо-цзунъ-тана
не велико и ихъ вовсе не было въ Хами; иначе намъ не приминули бы
показать такую рѣдкость. Обращаются со своими ружьями китайскіе
солдаты крайне небрежно: помимо привѣшиванія къ сѣдлу, бросаютъ на
землю гдѣ попало, чистятъ только снаружи. Понятно, что при такихъ
условіяхъ и самыя лучшія скорострѣлки послужатъ недолго. При томъ
же не только солдаты, но даже и офицеры, нами видѣнные, почти вовсе
не умѣли стрѣлять. Еромѣ ружей, у манчжурскихъ солдатъ имѣлись также
сабли, обыкновенно заржавленныя и изъ крайне плохаго желѣза. Нѣкоторые изъ этихъ воиновъ вооружены были длинными (аршина 4) бамбуковыми пиками, изукрашенными большими флагами. Вообще китайская
армія всего болѣе можетъ похвалиться обиліемъ различных!» флаговъ,
значковъ и знаменъ.
ч
Во всѣхъ войскахъ китайскихъ, нами видѣнныхъ, какъ нынѣ, такъ и Ихъбезобразвъ прежнія путешествія по Центральной Азіи, солдаты и офицеры почти ное состояи1е'
поголовно преданы куренію опіума, результатомъ чего является у людей,
въ особенности съ лѣтами, слабость физическая и угнетеніе нравственное.
Извѣстпо, что каждый опійный курилыцикъ дѣлается чрезвычайно боязливымъ и впечатлительнымъ; при томъ, послѣ всякаго куренія, онъ проводить нѣсколько часовъ въ непробудномъ снѣ. Китайскіе же воины не
покидаютъ своей пагубной привычки, даже передъ глазами непріятеля.
Но это еще далеко не все. Избалованные китайскіе солдаты, трусливые и
невыносчивые по самой своей природѣ, всячески стараются уклоняться отъ
9
трудностей военнаго времени. Въ походѣ даже пѣхотинды постоянно
ѣдутъ верхомъ или на подводахъ; оружіе везется на тѣхъ же подводахъ,
или привѣшивается сбоку сѣдла во время верховой ѣзды. При солдатахъ,
въ особенности манчжурскихъ, состоятъ прислужники (обыкновенно изъ
монголъ или плѣнныхъ дунгапъ), которые убираютъ лошадей, чистятъ
аммуницію, оружіе и вообще исполняютъ обязанности нашихъ офицерскихъ
деныциковъ. Бивуачная жизнь для воиновъ Поднебесной имперіи—великое наказаніе, въ особенности при непогодѣ. На часахъ китайскій солдатъ зачастую сидитъ и пьетъ чай, или занимается починкою собственной
одежды; въ жаръ прохлаждаетъ себя вѣеромъ. На ученьи, какъ напр. при
стрѣльбѣ въ цѣль, офицеры помѣщаются въ палаткѣ и пьютъ тамъ чай;
рѣдкій изъ офицеровъ умѣетъ самъ выстрѣлить. Военнаго образованія
нѣтъ ни малѣйшаго, даже у командировъ крупныхъ частей. Все искусство
боя ограничивается фронтальною атакою, или -пассивною обороною за
глиняными стѣнами городовъ. Дисциплина въ арміи существуешь лишь
въ наружномъ чинопочитаніи; воровство и взяточничество развиты до
ужасающихъ размѣровъ *); понятія о чести и долгѣ неизвѣстны. Солдаты идутъ въ бой только изъ страха наказанія, или съ надеждой
грабежа; да притомъ самый бой, конечно съ азіатскими противниками,
состоитъ лишь въ томъ, что трусъ старается перехитрить труса.
При такомъ состояніи китайской арміи, при извѣстной враждѣ
китайцевъ ко всякимъ нововведеніямъ, тѣмъ болѣе отъ ненавистныхъ
янъ-гуйзъ, наконецъ, при отсутствіи воинскихъ наклонностей у всего
китайскаго народа вообще,—можно съ болынимъ вѣроятіемъ сказать,
что еще далеко то время, когда китайская армія будетъ въ состояніи
помѣряться съ арміею какой-либо изъ державъ европейскихъ. Поклонники
китайцевъ, конечно, возразятъ мнѣ на это указаніемъ на пороховые и
оружейные заводы въ Китаѣ, на обученные по европейски отряды въ
Пекинѣ и главнѣйшихъ приморскихъ пунктахъ имперіи, на желапіе
«благоразумныхъ» (какъ напр. Ли-хунъ-чанъ) китайскихъ военноначальниковъ слѣдовать совѣтамъ европейцевъ и т. д. Но на это я могу отвечать, вопервыхъ, указаніемъ, выше мною сдѣланнымъ, на безобразное
состояніе лучшей, дѣйствуюіцей китайской арміи, а вовторыхъ, тѣмъ соображеніемъ, что еслибы китайскіе заводы дѣйствительно надѣлали тысячи
*) Приведу достаточный тому примѣръ. Китайскій главнокомандующій Цзо-цзунътанъ, во время своего долгаго пребыванія въ Су-чжеу, обыкновенно сразу закуиалъ весь
привозимый купцами опіумъ, затѣмъ запрещалъ на время привозъ этого продукта, а самъ
продавалъ его солдатамъ по двойной цѣнѣ. Если подобную аферу открыто производитъ
главнокомандующій, то что же дѣлаютъ болѣе мелкіе начальники?
пуіпекъ, а также милліоны усовершенствованныхъ ружей, и снабдили бы
послѣдними всѣхъ до единаго своихъ солдатъ,—то и тогда эти солдаты
всетаки останутся тѣми же курильщиками опіума, тѣми же невыносчивыми, неэнергичными и безнравственными людьми, тѣми же трусами, какъ и нынѣ. ІІередѣлать внутренній духъ арміи, обусловливаемый нравственными качествами цѣлаго народа, конечно, невозможно
одною перемѣною оружія или формы одежды, или даже обученіемъ
усовершенствованному строю. Для этого необходима назрѣвшая потребность прогресса во всей націи, или геніальная* руководящая личность и благопріятныя обстоятельства, а главное—здоровый матеріалъ
въ лицѣ самаго солдата. Безъ такого же нравственнаго очищенія, для
китайской арміи весьма и весьма гадательнаго, эта армія, и со всѣми
усовершенствованіями европейской военной техники, все-таки не будетъ въ состояніи успѣшно бороться, даже противъ малочисленнаго, но
сильнаго своимъ духомъ непріятеля.
Въ теченіе пяти сутокъ, проведенныхъ въ Хами, продолжались Сборы въ
^
Y„
.„
-г,
наши сборы въ дальнѣишш путь. Въ сущности сборы эти, состоявшіе въ закупкѣ на мѣсяцъ провизіи для себя и немного корму
для пяти верховыхъ лошадей, могли бы быть окончены въ нѣсколько
часовъ; но не такъ то просто совершалось это для насъ въ Китаѣ.
Никто безъ разрѣшенія чинъ-цая нехотѣлъ ничего продавать; потребовалось испросить позволеніе сдѣлать закупки. Назначенъ былъ для
этого особый офицеръ, который взялъ себѣ помощника и еле-еле, въ
продолженіи пяти сутокъ, устроилась столь обширная торговая операція, какъ покупка десяти барановъ, пуда рису, трехъ пѵдовъ пшеничной муки, двухсотъ печеныхъ булокъ, по полѵпуду финтяузы и гуамяну, наконецъ, двѣнадцати пудовъ ячменя для верховыхъ лошадей.
Обо всемъ этомъ много разъ переспрашивалось, увѣрялось въ готовности поспѣшить, постараться и купить все самаго лучшаго качества;
а между тѣмъ переводчику внушалось, что «сухая ложка ротъ деретъ,> что за труды слѣдуетъ получить подарокъ. Подобная процедура
надоѣдала невыносимо, въ особенности въ послѣдніе два дня, когда
каждый къ намъ прикосновенный офицеръ, или чиновникъ, старался
что нибудь для себя выпросить. Чинъ-цай также не отсталъ отъ своихъ подчиненныхъ и получилъ складное нейзильберное зеркало.
Наконецъ, вс& необходимое для насъ было доставлено по цѣнамъ,
нужно замѣтить, чуть не баснословнымъ въ Китаѣ; впрочемъ, въ Хами
въ это время, дѣйствительно, все было очень дорого. Казаки принялись устроивать багажъ. Я же тѣмъ временемъ съѣздилъ въ городъ
дальнѣйшій
ь.
пуТ
попрощаться съ чинъ-цаемъ, который, повторяю опять, хотя былъ взяточникъ и попрошайка (безъ этого невозможно представить себѣ въ
Китаѣ ни одного чиновника, тѣмъ болѣе важнаго), но все-таки изображалъ собою лучшаго изъ всѣхъ видѣнныхъ мною китайскихъ сановниковъ. Прощальный визитъ продолжался недолго. Въ сумерки же чинъцай самъ пріѣхалъ къ намъ на бивуакъ. Въ это время я писалъ
свой дневникъ и оканчивалъ его слѣдующими строками: «Завтра движемся далѣе. Перейти Хамійскую пустыню будетъ не легко, въ особенности теперь,'при страшныхъ дневныхъ жарахъ. Зато отсюда на«чинается самый интересный путь, по мѣстностямъ почти невѣдомымъ.
«Счастіе по прежнему благоволитъ мнѣ: хорошо проскользнули мы въ
«Баркулѣ; хорошо отдѣлались въ Хами. Теперь уже можно сказать,
«что мы одной ногой въ Тибетѣ». Какъ разъ подъ этимъ мѣстомъ
дневника, я попросилъ чинъ-цая сдѣлать мнѣ на память свою подпись.
Онъ подписалъ по китайски и по манчжурски, словно оффиціально
утвердилъ нашу надежду пробраться въ Тибетъ.
Выстушеніе.
ц а восходѣ солнца, 1-го іюня, мы завьючили своихъ верблюдовъ и
двинулись въ путь по дорогѣ, которая ведетъ изъ Хами въ г. Аньси
Этою колесного дорогою мы должны были идти четыре станціи;
потомъ свернуть вправо также по колесной дорогѣ, направляющейся
въ оазисъ Са-чжеу.
Первыя десять верстъ отъ города Хами путь нашъ лежалъ по
мѣстности плодородной; здѣсь вездѣ поля, арыки и разоренныя жилища,
изъ которыхъ многія начинали возобновляться. Затѣмъ собственно Хамійскій оазисъ кончился. Далѣе, на нѣсколько верстъ, залегла голая
галька и дресва, а потомъ явился песокъ, поросшій всего болѣе мохнатымъ тростникомъ (Psamma villosa) и джантакомъ (Alhagi camelorum); много здѣсь также Cynanchum acutum. За этими песками, на
довольно обширной площади, орошенной ключевою водою, снова встрѣтились китайскія деревни и возлѣ первой изъ нихъ, называемой Хуанълу-чуань, мы разбили свой бивуакъ. Кормъ былъ здѣсь хорошій и наши
верблюды, голодавшіе въ Хами, могли до невозможности набить желудки своимъ любимымъ джантакомъ.
Здѣсь же насъ догнали и провожатые въ Са-чжеу, посланные
чинъ-цаемъ. Не смотря на мои неоднократныя просьбы дать намъ
только двухъ вожаковъ, чинъ-цай все-таки командировалъ офицера и
человѣкъ пятнадцать солдатъ. Положимъ, этотъ конвой означалъ по1
) Какъ выше упомянуто, здѣсь двѣ почти параллельный колесныя дороги.
четъ, но для насъ, преслѣдовавшихъ исключительно научныя цѣли, подобныя чествованія были одною помѣхою. Поэтому я настоятельно просилъ прибывшаго офицера оставить при себѣ лишь нѣсколькихъ солдатъ,
остальныхъ же отправить обратно въ Хами. Послѣ долгой нерѣшительности, просьба эта была исполнена. Съ нами осталось только шестеро солдатъ и самъ офицеръ, по имени Шоу-фу-сянъ. Этотъ послѣдній оказался порядочнымъ человѣкомъ, да и солдаты, сверхъ ожиданія,
мало надоѣдали намъ, такъ какъ всегда уѣзжали впередъ на станцію.
Второй отъ Хами переходъ привелъ насъ также къ небольшой китайской деревнѣ Чанъ-лю-фи. Мѣстность, по которой мы на этотъ разъ
шли, представляла солончаковую равнину, кой-гдѣ поросшую мохнатымъ тростникомъ; кромѣ того изрѣдка попадался цвѣтущій кендырь
(Apocynum venetum, A. pictum); верстъ за пять до станціи встрѣтился
небольшой лѣсъ изъ разнолистнаго тополя, или, по мѣстному, тоірука
(Populus diversifolia). Но птицъ, какъ и прежде, было мало; изъ звѣрей же мы видѣли только нѣсколькихъ хара-сультъ.
Тотчасъ за деревнею Чанъ-лю-фи, слѣдовательно въ разстояніи Топографиче40 верстъ отъ собственнаго Хамійскаго оазиса, оканчивается площадь, хамійскоГпу*
стыни '
покрытая хотя кое-какою растительностію и мѣстами представляющая
возможность осѣдлой жизни. Далѣе отсюда разстилается страшная пустыня Хамшская, которая залегла между Тянъ-шанемъ съ сѣвера и
Нанъ-шанемъ съ юга; на западѣ она сливается съ пустынею Лобънорскою, а на востокѣ съ центральными частями великой Гоби.
Въ направленіи нами пройденномъ, какъ разъ поперечномъ, описываемая пустыня представляетъ въ своей срединѣ обширное (120 в.
въ поперечникѣ) вздутіе, приподнятое надъ уровнемъ моря среднимъ
числомъ около 5,000 футовъ *) и испещренное на сѣвериой и южной
окраинахъ двойнымъ рукавомъ невысокихъ горъ Бэй-сянь. Къ сѣверу
отъ этого вздутія до самаго Тянъ-шаня разстилается слегка волнистая
безплодная равнина, дважды покатая: отъ подошвы Тянъ-шаня къ
югу, а затѣмъ, достигнувъ наименьшей ( 2 5 0 0 — 2 6 0 0 фут.) абс. высоты въ оазисѣ Хами и прилегающей къ нему полуплодородной площади, эта равнина снова начинаешь повышаться къ горамъ Бэй-сянь,
недалеко отъ которыхъ, близь колодца Ку-фи, достигаетъ уже 3700 фут.
абс. поднятія. Точно также, съ южной стороны средняго вздутія Хамійской пустыни, отъ южной подошвы горъ Бэй-сянь потянулась къ югу
совершенная равнина, значительно (на 1000 фут.) покатая до русла р. Бу' ) И даже до 5,500 фут. близъ колодца Ма-лянъ-чуань.
,
люнцзиръ, а затѣмъ, до поднятія Нанъ-шаня, выровненная въ одинаковую абсолютную высоту 3700 футовъ. На этой послѣдней равнинѣ
лежитъ и оазисъ Са-чжеу.
Таковъ, въ самыхъ общихъ чертахъ, топографическій рельефъ Хамійской пустыни, въ ея поперечникѣ, занимающемъ съ неболыпимъ 300 в.
отъ южной подошвы Тянъ-шаня до подножія Нанъ-шаня. По нашему
же пути, отъ Хами до Са-чжеу вышло 346 верстъ, которыя были
пройдены въ 14 дней, съ двумя въ томъ числѣ дневками.
Ея ужасающая
На третьемъ и четвертомъ переходахъ отъ Хами, пустыня явилась
дикость.
о
„
„ „
„
намъ во всей своей ужасающей дикости. Мѣстность здѣсь представляешь слегка волнистую равнину, по которой тамъ и сямъ разбросаны
лёссовые обрывы въ формѣ стѣнъ, иногда столовъ или башень; почва же
покрыта галькою и гравіемъ. Растительности нѣтъ вовсе. Животныхъ
также нѣтъ пикакихъ; даже ни яіцерицъ, ни насѣкомыхъ. По дорогѣ
безпрестанно валяются кости лошадей, муловъ и верблюдовъ. Надъ
раскаленною днемъ почвою виситъ мутная, словно дымомъ наполненная, атмосфера; вѣтерокъ не колышетъ воздуха и не даетъ прохлады.
Только часто пробѣгаютъ горячіе вихри и далеко уносятъ крутящіеся
столбы соленой пыли. Впереди и по сторонамъ путника играешь обманчивый миражъ. Если же этого явленія не видно, то и тогда сильно
нагрѣтый нижній слой воздуха волнуется и дрожитъ, безпрестанно измѣняя очертанія отдаленныхъ предметовъ.
Жара днемъ невыносимая. Солнце жжетъ отъ самаго своего восхода
до заката. Оголенная почва нагрѣвалась д о + 62,5°; въ тѣни же, въ
полдень
мы не наблюдали отъ самаго прибытія въ Хами меньше + 35°.
Ночью также не было прохлады, такъ какъ съ вечера обыкновенно
поднимался восточный вѣтеръ и не давалъ атмосферѣ достаточно
охладиться черезъ лучеиспусканіе. Напрасно, ища прохлады днемъ,
мы накрывали смоченными войлоками свою палатку и поливали водою
внутри ея. Мѣра эта помогала лишь на самый короткій срокъ: влага
быстро испарялась въ страшно сухомъ воздухѣ пустыни; затѣмъ жара
чувствовалась еще сильнѣе и негдѣ было укрыться отъ нея ни днемъ,
ни ночью.
Чтобы избавиться отъ жгучихъ солнечныхъ лучей, при которыхъ
рѣшительно невозможно долго идти ни людямъ, ни выочнымъ животнымъ, мы дѣлали большую часть своихъ переходовъ ночью и раннимъ
' ) Собственно въ 1 ч. пополудни, когда именно дѣлалось ежедневное метеорологическое наблюденіе.
П У С Т Ы Н Я
Х А М І Й С К А Я .
утромъ. Обыкновенно вставали послѣ полуночи, выступали около двухъ
часовъ ночи, и часамъ къ девяти утра, приходили на слѣдующую станцію. При такихъ ночныхъ хожденіяхъ, дѣлать съемку до разсвѣта было
невозможно; приходилось лишь приблизительно наносить направленіе
пути, оріентируясь по звѣздамъ
Днемъ же, съемка производилась
попрежнему секретно, такъ какъ, къ великому нашему благополучію,
китайскій офицеръ и конвойные солдаты, не желая тащиться съ нами,
всегда впередъ уѣзжали на станцію. Оставался только одинъ изъ
солдатъ, который обыкновенно ѣхалъ съ нашимъ переводчикомъ позади
каравана.
ДваЖДЫ,
ВЪ ВИДУ б о Л Ы П И Х Ъ
ПереХОДОВЪ,
МЫ ВЫСТупаЛИ
СЪ в е ч е р а ,
чтобы сдѣлать первую, меньшую половину дороги до полуночи, а затѣмъ, отдохнувъ часа два, снова продолжать путь. Ну и памятенъ же
остался намъ одинъ изъ такихъ двойныхъ переходовъ, именно четвертый отъ Хами, между станціями Янъ-дунъ и Ку-фи. Разстояніе здѣсь
52 версты, на которыхъ нѣтъ ни капли воды, ни былинки растительности. Мы тронулись съ мѣста въ 8 часовъ вечера, лишь только закатилось солнце. Несмотря на наступавіпія сумерки, термометръ показывалъ-Ь 32,5°; дулъ сильный восточный вѣтеръ, который, однако,
не приносилъ прохлады, наоборотъ, взбалтывая нижній, раскаленный
днемъ, слой воздуха, дѣлалъ атмосферу удушливою.
Памятный
ночнх
Сначала всѣ шли довольно бойко; въ караванѣ слышались разговоры и смѣхъ казаковъ. Наступившая темнота прикрыла безотрадный
видъ мѣстности; вѣтеръ разогналъ пыль, висѣвшую днемъ въ воздухѣ,
и на безоблачномъ небѣ зажглись милліоны здѣздъ, ярко блестѣвшихъ
въ сухой, прозрачной атмосферѣ. По торно набитой колеѣ дороги, моя
верховая лошадь шла, не нуждаясь въ поводьяхъ; можно было вдоволь
смотрѣть вверхъ на чудныя звѣзды, которыя, мерцая и искрясь, густо
унизывали весь небосклонъ.
Часа черезъ три по выходѣ, караванъ уже молча шелъ въ темнотѣ.
Не слышно было ни крика верблюдовъ, ни говора казаковъ; раздавались только тяжелые шаги животныхъ. Всѣ устали, всѣ хотятъ отдох- .
нуть; но переходъ великъ—необходимо сдѣлать еще десятокъ верстъ.
Чѣмъ ближе къ полуночи, тѣмъ болѣе начинаетъ одолѣвать дремота;
тогда слѣзешь съ коня и идешь пѣшкомъ, или понюхаешь взятой у
' ) Эти съемочные нробѣлы были причиною т :того, что оазнсъ Са-чжеу, н а к а р т ѣ
приложенной къ настоящей книгѣ, отнесенъ слишкомъ далеко къ западу—верстъ на
40— 50, к а к ъ то оказалось впослѣдствіи, уже по напечатаніи нашей карты.
°0дЪ"вре
л
казака махорки. Чаще и чаще зажигаются спички, чтобы взглянуть
на часы и узнать скоро-ли придетъ желанная минута остановки. Наконецъ наступаетъ и она. Караванъ сворачиваетъ на сотню шаговъ
въ сторону отъ дороги и останавливается. Въ нѣсколько минуть развьючены верблюды, привязаны осѣдланныя лошади; все дѣлается быстро,
каждый дорожитъ минутою покоя. Черезъ полчаса все уже спитъ. Но
слишкомъ короткій достается отдыхъ: чуть свѣтъ надо вставать, снова
вьючить верблюдовъ и продолжать трудный путь.
Ст&нція Ку-фи.
На станціи Ку-фи, куда мы добрались часовъ около десяти утра,
оказалось всего три или четыре плохихъ колодца съ соленою притомъ
водою, да и той оказалось немного. Нроѣзжихъ же китайцевъ, дожидавшихся ночи, чтобы отправиться на слѣдуюіцую станцію, скопилось
здѣсь столько, что изъ-за воды для животныхъ произошла у нихъ драка,
въ которой двое или трое были ранены. Благодаря протекцін провожавшая насъ офицера, мы могли напоить своихъ верблюдовъ и купить
(за три рубля, считая на наши кредитныя деньги) пудъ сухого тростника для лошадей. Такой же недостатокъ воды и такая же безкормица были и на предъидущей станціи Янъ-дунъ. Однако, какъ тамъ,
такъ и здѣсь можно бы было накопать колодцевъ *) и достать хотя
соленую воду, но въ достаточномъ количествѣ. Китайцы же объ этомъ
до сихъ поръ не позаботились. Между тѣмъ, по этой дорогѣ и другой,
ей параллельной, также не лучшей, прошла въ 1 8 7 4 — 7 5 гг. вся китайская армія, дѣйствовавшая противъ дунганъ и Якубъ-бека Кашгарскаго; потомъ этимъ трактомъ подвозилось все необходимое для той же
арміи. Намъ сообщали, что китайскіе солдаты ѣхали на подводахъ,
верблюдахъ и мулахъ маленькими партіями и собирались въ Хами.
Теперь еще понятнѣе становится стратегическая важность этого оазиса,
который, если бы былъ занятъ магометанскими инсургентами, то неминуемо бы сдѣлался неодолимымъ ихъ оплотомъ съ запада.
Отъ станціи Ку-фи дорога, по которой мы до сихъ поръ шли, раздѣляется: одна вѣтвь направляется на юго-востокъ въ г. Ань-си; дру# гая же идетъ на югъ въ оазисъ Са-чжеу.
Эта послѣдняя также колесная; движеніе по ней довольно значительное, не смотря на страшное безплодіе пустыни и на бѣдность воды, которая встрѣчается лишь
на ночлегахъ. Здѣсь выкопаны скверные колодцы, очень неглубокіе,
дающіе соленую, иногда даже горько-соленую воду. Хорошей прѣсной
f ) В ъ Хамійской пустынѣ, какъ и во всей Гоби, воду можно достать
не глубоко
въ почвѣ: колодцы обыкновенно отъ 5—7, рѣдко 10—13 фут. глубиною.
воды нѣтъ нигдѣ, до самаго оазиса Са-чжеу. Нѣтъ здѣсь также станцій
и вообще какого-либо жилья человѣческаго; даже кочевникамъ невозможно жить. Китайцы, проѣзжая этою дорогою, запасаются кормомъ для
своихъ муловъ; верблюды же находятъ себѣ достаточно пищи и въ
подобной пустынѣ.
Своротивъ на Са-чжеускую дорогу и пройдя по ней верстъ 20, Го,ІЫ
мы неожиданно встрѣтили горы Бэй-сянь, о которыхъ было упомянуто
выше. Эти горы, по сообщенію китайцевъ, тянутся съ запада отъ Карашара (составляя, быть можетъ, продолженіе Курукъ-тага), а на вос т о к соединяются съ юго-восточными отрогами Тянъ-шаня.
По своему характеру, горы Бэй-сянь, за небольшими исключеніями,
представляютъ отдѣльные холмы или группы холмовъ, достигающихъ
лишь незначительной (отъ 100 — 300 фут., рѣдко болѣе) относительной
высоты и набросанныхъ въ безпорядкѣ на высокомъ (около 5 т. фут.
абс. выс.) поднятіи этой части Хамійской пустыни. Опредѣленнаго
гребня въ описываемыхъ горахъ нѣтъ, хотя общее ихъ направленіе,
какъ сказано выше, отъ запада къ востоку.
Изъ горныхъ породъ здѣсь встрѣченъ темно-сѣрый доломитъ, но
исключительно преобладаютъ наносныя толщи глины съ галькою. Сами
горы совершенно безплодны. Только по ущельямъ и долинамъ встрѣчается крайне бѣдная растительность, характерная для всей вообще
южной Гоби: СаШдопит mongolicum, Reaumuria songarica, ZygophyUum
xanthoxylon, Tamarix Pallasii, Atraphaxis Icinceolata, Nitraria
Schoberi,
Haloxylon Regelii?, Ephedra sp., Artemisia campestris, Amebia guttata,
Amelia
fimbriata n. sp., Statice aurea; изрѣдка попадался и ревень
(Rheum leucorhyzum) съ сѣменами, совершенно сгорѣвшими отъ солнца.
Но весьма замѣчательною находкою здѣсь былъ новый видъ хармыка,
названный извѣстнымъ нашимъ ботаникомъ К. И. Максимовичемъ—
Nitraria sphaerocarpa. Этотъ густовѣтвистый кустарникъ, вышиною въ
полтора фута, былъ усыпанъ бѣловатыми прозрачными ягодами, величиною
съ крупную горошину' внутри онѣ пустыя и состоятъ лишь изъ продолговатаго сухого зерна, окруженнаго тонкою, какъ бумага, оболочкою.
Животная жизнь горъ Бэй-сянь, равно какъ и всей Хамійской пустыни, крайне бѣдная. Даже ящерицъ и тѣхъ сравнительно не много;
между ними найдены: Prhynocephalus sp., та же, что въ Хами, и Stellio sp,
Изъ звѣрей здѣсь встрѣчались только зайцы (Lepus sp.), хара-сульты
(Antilope subgutturosa), изрѣдка куланы x), а также дикіе верблюды, ко') Какой видъ—не знаю; не добыли. Издали же невозможно отличить оныра (Asinus onager) отъ кіаніа (Asinus kiang).
-
Бэй
торые заходятъ сюда изъ пустыни Лобъ-норской. Мы сами видѣли, въ
южной части горъ Бэй-сянь, поперекъ нашей дороги, слѣды небольшого стада этихъ животныхъ, въ числѣ которыхъ были и молодые верблюжата.
Птицъ, за все время перехода черезъ Хамійскую пустыню, замѣчено
было только 9 видовъ, изъ которыхъ чаще попадались: саксаульная
сойка (Podoces Hendersoni), больдурукъ (Syrrhaptes paradoxus), пустынный
вьюрокъ (Erythrospiza mongolica), пустынная с.гавка (Sylvia aralensis),
чекканъ (Saxicola atrogularis). Всюду царила гробовая тишина, лишь
мѣстами нарушаемая скрипучимъ пискомъ многочисленныхъ кобылокг
(Ephippigera ѵасса) и трещаніемъ цитдъ (Cicada querula). Это были
единственные пѣвуны Хамійской пустыни.
Вслѣдъ за пройденными, вышеописанными горами раскидывается,
верстъ на 50 въ поперечникѣ, безплодная равнина, къ востоку и западу убѣгающая за горизонтъ. За этою равниною вновь стоятъ горы
съ такимъ же характеромъ и высотою, какъ предыдущія. Онѣ также
называются Бэй-сянь и, вѣроятно, составляютъ южную вѣтвь сѣверной
группы. Дорога идетъ поперегъ этихъ горъ на протяженіи 40 верстъ.
Попрежпему, здѣсь вездѣ преобладаютъ наносы глины съ галькою.
Только въ южной окраинѣ, тамъ гдѣ горы дѣлаются нѣсколько выше и
круче, появляется сначала темно-сѣрый доломитъ, а потомъ глинистый
сланецъ.
Кое-что о пец а пятыя сутки по выходѣ со станціи Ку-фи, мы разбили свой
реходѣ черезъ
пустыню,
бивуакъ у колодца Ши-бенъ-дунъ, въ южной окраинѣ южной вѣтви горъ
Бэй-сянь. Далеко впереди насъ, но совершенно ясно, видѣлся громадный хребетъ Нанъ-шань, съ двумя обширными вѣчно снѣговыми
группами. Съ неописанного радостію увидѣли мы эти горы, расчитывая, что тамъ насъ ждетъ богатая научная добыча и избавленіе отъ
невыносимыхъ жаровъ пустыни. Эти жары, вмѣстѣ съ большими каждодневными переходами, дурною водою и невозможностію отдохнуть
хотя бы ночью, истомили какъ насъ, такъ и нашихъ животныхъ, не
смотря на сравнительно недолгое пребываніе въ пустынѣ. Постоянная
жара отзывалась и на всей дѣятельности организма. Такъ волосы на
головѣ и бородѣ росли необыкновенно быстро, а у молодыхъ казаковъ вдругъ начали рости усы и борода. Особеняыхъ приключеній
во время перехода пустыни съ нами не было. Только однажды,
неожиданно налетѣвшій вихрь мгновенно разорвалъ половину нашей
парусинной палатки и, вырванными изъ земли желѣзными колышками, которыми эта половина была прикрѣплена, словно пулями,
пробилъ уцѣлѣвшую противуположную сторону .той же палатки. По
счастью, въ это время никто изъ насъ въ ней не находился, а то
можно было быть убитымъ наповалъ.
Помимо жаровъ и сильной сухости, какъ главныхъ характерныхъ
явленій лѣтняго климата Хамійской пустыни *), кратковременная наши
наблюденія показываютъ, что днемъ здѣсь большею частію тихо; только
пробѣгаютъ частые вихри 2). Вечеромъ же, на закатѣ солнца, обыкновенно поднимается, иногда довольно сильный, восточный или рѣже
сѣверо-восточный вѣтеръ, который дуетъ до утра. Этотъ вѣтеръ, какъ
и западныя весеннія бури въ Монголіи 3), вѣротно вызывается разностью температуры на сторонѣ предметовъ, освѣщенныхъ заходящимъ
солнцемъ, и тѣневой" утромъ же, на восходѣ солнца, равновѣсіе атмосферы возстанавливается и вѣтеръ стихаетъ на цѣлый день.
Переходъ въ 30 верстъ по покатой, совершенно безплодной галеч-
Рѣка
Булюн-
цзиръ.
ной равнинѣ, иривелъ насъ отъ горъ Бэй-сянь къ р. Булюнцзиру, которая вытекаетъ изъ Нанъ-шаня и проходитъ сюда мимо г. Ань-си.
На обширныхъ хлѣбныхъ поляхъ возлѣ этого города, вода Булюнцзира
вся разводится по арыкамъ, такъ что, въ продолженіе четьтрехъ лѣтнихъ мѣсяцевъ (съ мая до сентября), русло описываемой рѣки въ
мѣстностяхъ, ближайшихъ къ оазису Са-чжеу, бываетъ совершенно сухо.
Осенью же вода въ Булюнцзирѣ стоитъ довольно высоко и даже иногда
затопляетъ ближайшія окрестности. По сообщенію китайцевъ, Булюнцзиръ течетъ къ западу отъ перехода черезъ него Хамійской дороги
еще верстъ на 70, затѣмъ теряется въ обширныхъ солончакахъ. Миновавъ эти солончаки, вода будто бы снова выступаетъ на поверхность
почвы и течетъ въ Лобъ-норъ.
За Булюнцзиромъ, сухое русло котораго мы перешли ночью, такъ Прибытіе въ
*
ѵ
ѵ
что почти его не замѣтили, почва вдругъ измѣняется; взамѣнъ гальки
является солонцоватая лёссовая глина, покрытая хотя бѣдною растительности) (саксаулъ, тамарискъ, хармыкъ, тамъ гдѣ влажнѣе—тростникъ), но все таки не совершенно оголенная, какъ въ сосѣдней пустынѣ. Абсолютная высота мѣстности спадаетъ до 3,700 футовъ. Еще
' ) Однако при наблюденіяхъ въ 1 часъ пополудни здѣсь не было замѣчено болѣе
+ 3 8 , 1 ° въ тѣнп; почва же нагрѣвалась до-|-62,5 0 . Вообще, при всѣхъ своихъ путешестніяхъ въ Центральной Азіи, я только однажды, именно 20 іюля 1873 г. въАлашанѣ,
наблюдалъ + 45,0 въ тѣни. Сильно чувствуется жара пустыни потому, что она продолжается дѣлый день, нерѣдко даже круглыя сутки и негдѣ отъ нея укрыться.
а ) Подобные вихри нерѣдко зарождались на нангахъ глазахъ въ совершенно тихую
погоду, и, черезъ нѣсколько мгновеній, достигали значительной силы.
3 ) О которыхъ было говорено во I I гл. настоящей книги.
оазисъ С а чжеу>
20 верстъ пути — и мы остановились возлѣ китайской деревни Маджэнъ-тэнъ, уже въ сѣверной окраинѣ оазиса Са-чжеу. Этотъ оазисъ,
прекрасный самъ по себѣ, показался намъ вдвое очаровательнѣе послѣ
ужаснаго безплодія пройденной пустыни.
Но, словно для того, чтобы еще разъ напомнить намъ о ней, послѣ
полудня того же дня, когда мы вошли въ оазисъ Са-чжеу, поднялась
сильнѣйшая буря отъ юго-запада. Тучи соленой пыли и песку наполнили воздухъ и густою пеленою заслонили солнце; атмосфера сдѣлалась сначала желтою, но вскорѣ стало темно какъ въ сумерки. Бѣшенные порывы вѣтра грозили съ корнемъ вырвать деревья и уничтожить всякую растительность. Между тѣмъ жара стояла въ + 34,7°.
Всѣ мы были въ поту и насъ осыпало соленой пылью, которою залѣпляло и глаза. Такъ продолжалось до самой ночи. Къ утру собрался
дождь, падавшій съ промежутками весь слѣдующій день. Температура
понизилась до + 13,8 въ полдень; въ воздухѣ чувствовалась прохлада
и сырость. На дневкѣ, которую мы въ этотъ день устроили, можно
было, впервые отъ самаго Тянъ-шаня, хорошенько выспаться и отдохнуть.
Б У Р Я
В Ъ
П У С Т Ы Н Ѣ ,
ГЛАВА
У.
Оазисъ Са-чжеу. Предгорья Нанъ-шаня.
Общая характеристика оазиса С а - ч ж е у . — Е г о флора, фауна и населеніе.— Окрестности описываемаго
оазиса.—Нашь в ъ немъ бивуакъ.—Назойливость городской толпы.—Недружелюбіе китайскихъ в л а с т е й . —
Закупка нродовольствія.—Продолженіе п у т и . — С в я т ы я пещеры.—Переходъ до р. Данъ-хэ.—Обманъ
проводниковъ.—Передовой уступъ Нанъ-шаня.—Среднее и верхнее теченіе р . Данъ-хэ.—Разъѣздами
отыскиваемъ путь.—Случайная встрѣча ионголовъ.—Они указываютъ наиъ дорогу в ъ Ца&дамъ.—
Прекрасная стоянка.—Причины подозрительности китайцевъ.
Оазисъ Са-чжеу
тт
!
), называемый также Дунъ-хуанъ, одинъ изъ луч- 0бі«ая хаРакА •
о
^
Центральной А з і И , лежитъ В Ъ Ю Ж Н О Й окраинѣ Хамійской
пустыни у сѣверной подошвы громаднаго хребта Нанъ-Шань, съ котораго орошается быстро бѣгущею рѣчкою Данъ-хэ. До Булюнцзира эта
рѣчка не достигаетъ, по крайней мѣрѣ лѣтомъ. Вся ея вода, весьма
мутная, разводится по са-чжеускимъ полямъ, на которыхъ осаждаетъ
вымытую въ горахъ лёссовую глину и, такимъ образомъ, изъ года въ
годъ, оплодотворяетъ почву оазиса. Этотъ послѣдній лежитъ на абсолютной высотѣ 3700 ф. и занимаетъ площадь верстъ на 25 отъ сѣвера
къ югу и верстъ на 20 съ востока на западъ 2 ). Все это пространство почти сплошь заселено китайцами, фанзы которыхъ, расположенныя по одиночкѣ, укрыты въ тѣни высокихъ ивъ (Salix alba?), ильмовъ (Ulmus campestris) и пирамидальныхъ тополей. По многочисленнымъ арыкамъ вездѣ растутъ: джида (Elaeagnus hortensis v. spinosa),
тальникъ (Salix sp.). рѣже тогрукъ (Populus diversifolia). Въ районѣ
ближайшемъ къ самому городу Са-чжеу, расположенномъ въ южной
части оазиса, разведены многочисленные сады, въ которыхъ изобильны
яблоки, груши и абрикосы^ персиковъ же и винограда здѣсь нѣтъ.
ШИХЪ
ВЪ
Или Ша-чжеу по иному произношенію начальной буквы этого имени; близь лежаний хребетъ Нанъ-шань, са-чжеускіе китайцы называютъ Нанъ-сянь.
а ) Кромѣ того,
къ сѣверу до р. Булюнцзира кой гдѣ также возможна обработка
почвы; здѣсь, по нашему пути, встрѣтилась китайская деревня Хуанъ-дунза.
теристика оазиса Са-чжеу.
Въ пространствахъ между отдѣльными фанзами помѣщаются поля,
разбитыя красивыми, тщательно обработанными, квадратными площадками, и обсаженныя кругомъ деревьями по берегамъ, орошающихъ арыковъ. На этихъ поляхъ засѣваются всего болѣе: пшеница, горохъ,
ячмень и лень; рѣже —рисъ, кукуруза, чечевица, фасоль, конопля, арбузы и дыни; возіѣ самыхъ фанзъ обыкновенно устроены неболыпіе
огороды.
Въ половинѣ іюня посѣянные хлѣба были уже выколосившись и
наливали зерна. Урожай, по отзывамъ мѣстныхъ жителей, всегда бываешь прекрасный. Вообще, оазисъ Са-чжеу, послѣ Илійскаго края,
самый плодородный изъ всѣхъ мною видѣнныхъ въ Центральной Азіи;
гіритомъ обиліе деревьевъ придаетъ мѣстности чрезвычайно красивый
видъ.
Его флора.
Но плодородный относительно культуры описываемый оазисъ весьма
не богатъ разнообразіемъ какъ своей флоры, такъ и своей фауны.
Кромѣ вышеназванныхъ деревьевъ, засѣваемыхъ хлѣбовъ и нѣсколькихъ
видовъ травъ, обыкновенно сопутствующихъ культурѣ (Medicago sativa,
Convolvulus arvensis, Jnula ammophila etc.), здѣсь можно встрѣтить
лишь немного дикорастущихъ представителей флоры. Изъ нихъ наиболѣе обыкновенны: солодка (Glycyrrhiza glandulifera), кендырь (Аросуnura venetum), джантакъ (Alhagi camelorum), касатикъ (Iris sp.), Sophora alopecuroides,
Polygonum Bellardi;
рѣже попадаются Lycium
ruthenicum, Capparis herbacea, Dodartia orientalis.
На солончаковыхъ
необработанныхъ площадкахъ обильны: тамарискъ (Tamarix Pallasi) и
мохнатый тростникъ (Psarnma villosa); къ нимъ, на сѣверной окраинѣ
описываемаго оазиса, вплоть до р. Булюнцзира, прибавляются—саксаулъ (Haloxylon ammodendron) и Atraphaxis compacta. Вотъ и все наиболѣе замѣчательное здѣсь изъ царства растительнаго.
Фауна.
Не разнообразна также и фауна. Изъ звѣрей встрѣчаются лишь
волки, лисицы, зайцы и антилопы хара-сульты. Послѣднія приходятъ
изъ пустыни на китайскія поля въ окраинахъ оазиса и безцеремонно
поѣдаютъ засѣянный хлѣбъ.
Птицъ найдено было нами только 29 видовъ, изъ которыхъ обильны:
грачи (Corvus frugilegus), голуби (Turtur auritus), стрижи (Cypselus murarius), ласточки (Hirundo rustica), камышевки (Salicaria turdoides), воробьи (Passer raontanus, рѣже P. timidus n. sp.), сорокопуты (Lanius
isabellinus), фазаны (Phasianus n. sp.), кукушки (Cuculus canorus),
полуночники (Caprimulgus europaeus), хохлатые жаворонки (Galerita
magna) и кулички (Aegialitis curonicus). Противъ ожиданія, въ Ca-
Экспедиція Загот. Госуд. Бумагг
Все*. Робороискій.
В и д ъ
О А З И С А
С А - Ч Ж О У .
чжеу вовсе нѣтъ перепеловъ, полевыхъ жаворонковъ, мухоловокъ, иволги
и мелкихъ Silvia—хотя мѣстность для нихъ, повидимому, самая пригодная.
Наилучшею же орнитологическою находкою былъ для насъ здѣшній
фазанъ, весьма близкій къ Phasianus torqnatus, но, сколько кажется,
достаточно отличный, чтобы отдѣлить его въ особый видъ, тѣмъ болѣе
принимая во вниманіе близкое сходство между собою и другихъ центрально-азіатскихъ фазановъ. Съ установленіемъ этого фазана новымъ
видомъ, который, пожалуй, можно назвать Phasianus Satsclieuensis, получится полный списокъ центрально-азіатскихъ фазановъ, всего семи
или восьми видовъ ').
Пресмыкающихся въ оазисѣ Са-чжеускомъ вообще не много; между
прочими, нами здѣсь была добыта небольшая (2Х|2 фута длиною) змѣя
(Eryx jaculus)—единственный представитель семейства удавовъ въ сѣверномъ полушаріи.
Населеніе онисываемаго оазиса состоитъ исключительно изъ китай- Насеіеніе.
цевъ и прежде было гораздо многочисленнѣе. Объ этомъ можно судить по многимъ заброшеннымъ полямъ и опустошеннымъ фанзамъ.
Дунганы дважды приходили сюда, въ 1865 и 1872 годахъ, разорили
всѣ деревни, но самаго города взять не могли. При насъ во всемъ
оазисѣ, т. е. въ городѣ и деревняхъ, считалось до 10 тысячъ взрослыхъ мужчинъ, въ томъ числѣ 2 тысячи солдатъ; число женщинъ и дѣтей было неизвѣстно.
Наружнымъ типомъ са-чжеускіе китайцы не отличаются, сколько
кажется, отъ своихъ собратій, обитающихъ въ другихъ оазисахъ Центральной Азіи, да и во всемъ Сѣверпомъ Китаѣ вообще. Языкъ ихъ,
по отзыву нашего переводчика, тотъ же самый, какимъ говорятъ китайцы въ Хами. Гученѣ и Кульджѣ. Городскіе жители имѣютъ большею частію истасканныя, противныя физіономіи; деревенское населеніе
выглядываетъ лучше, здоровѣе. Но у тѣхъ и у другихъ одинаково нерѣдки накожныя болѣзни.
Самъ городъ Са-чжеу больше Хами. Снаружи обнесенъ глиняною
зубчатою стѣною; внутри состоитъ изъ скученныхъ фанзъ и грязныхъ
') А именно: Phasianus
mongolicus — въ Чжунгаріи, Тянъ-шанѣ и на Или; Ph.
torquntufi—въ Ордосѣ и юго-восточной Монголіи; Ph. Schawl и Ph. jns^Mis-найденные
не такъ давно англичанами въ ок[естностяхъ Яркенда и Кашгара; оба, быть можетъ,
одинъ и тотъ же видъ. Затѣмъ четыре вида, мною найденные: Ph.taiimensts
— на Таримѣ; Ph. SatscheitenHn — въ Са-чжеу; Ph. Strauchi — въ Гань-су; Ph. ViangаНі — въ
Цайдамѣ. Другихъ фазановъ, по всему вѣроятію, не найдется въ Центральной Азіи;
развѣ окажется новымъ видомъ тотъ фазанъ, который водится возлѣ города Черчена,
подъ горами Алтынъ-тагъ.
тѣсныхъ улицъ; словомъ, одинаково похожъ на всѣ китайскіе города.
Торговля въ немъ небольшая, удовлетворяющая лишь нуждамъ мѣстнаго населенія. Этою торговлею занимаются купцы изъ Хами и Ань-си;
въ неболыпомъ числѣ и мѣстные. Всѣ привозные товары очень дороги;
нѣкоторые даже дороже чѣмъ въ Хами. Цѣны на мѣстные продукты
при насъ были также высоки.
Окрестности
Окрестности оазиса Са-чжеу представляютъ собою дикую, безплод-
опнсываеиаго
т т
ѵ
•
>
ѵ
пустыню. На южной его сторонѣ, въ разстоянш не болѣе чешрехъ или пяти верстъ отъ зеленѣющихъ садовъ и полей, стоит ь высокая гряда холмовъ сыпучаго песку. Гряда эта уходитъ къ западу, но
какъ далеко—мы не могли достовѣрно узнать отъ мѣстныхъ жителей.
Быть можетъ, эти пески тянутся до самаго Лобъ-нора и составляюсь
посѣщеннаго мною въ
такимъ образомъ восточный край Кумъ-тага
январѣ 1877 г.
Недалеко я былъ тогда отъ Са-чжеу—менѣе чѣмъ за 300 верстъ.
Но пройдти это разстояніе оказалось невозможнымъ по многимъ причинамъ, а главное по неимѣнію проводниковъ. Пришлось возвратиться
въ Кульджу и отсюда предпринять обходный путь черезъ Чжунгарію
на Хами въ тотъ же Са-чжеу, т. е. сдѣлать круговой обходъ но пустынямъ въ три тысячи верстъ 2). Между тѣмъ, пройдти изъ Са-чжеу
на Лобъ-норъ все-таки возможно. Извѣстно, что здѣсь въ древности
пролегалъ караванный путь изъ Хотана въ Китай. Тою же дорогою
въ 1272 г. по P. X . шелъ въ Китай Марко-Поло, а 150 лѣтъ спустя
возвращалось изъ Китая въ Гератъ посольство ІПаха-Рока, сына Тамерланова.
Въ близкія къ намъ времена, лѣтъ десять тому назадъ, изъ Сачжеу на Лобъ-норъ прошли нѣсколько неболыпихъ партій дунганъ.
Начальни'къ одной изъ нихъ даже ѣхалъ въ двухколесной телегѣ, разбиравшейся и укладывавшейся на вьюкъ въ трудныхъ мѣстахъ 3 ). Конечно, необходимо только имѣть проводника, хорошо знающаго мѣстность; или, если пуститься самому, то выбрать для этого зиму и запастись льдомъ на продолжительное время.
Нашъвънемъ
Придя въ оазисъ Са-чжеу, мы расположились, не доходя шести
бивуакъ. в е р С Т Ъ д 0 г о р о д у в ъ урочищѣ Санъ-чю-шуй, на берегу неболыпаго рукава р. Данъ-хэ, возлѣ котораго раскидывался обширный солонцоватый
оазиса.
Н
У
Ю
' ) Какъ то и сообщали прежде мнѣ лобъ-норцы.
) И даже 4,200 верстъ, если считать возвращеніе изъ Гучена, по случаю болѣзни.
) Я самъ видѣлъ глубоко-врѣзавшіеся въ глинистой почвѣ слѣды колесъ этой телеги, въ высокихъ долинахъ Алтынъ-тага, въ январѣ 1877 года.
2
8
Холмы
СЫПУЧИХЪ
ПЕСКОВЪ с ъ
южной
СТОРОНЫ
ОАЗИСА
СА-ЧЖОУСКАГО.
лугъ; на немъ удобно могли пастись наши верблюды. При томъ
мѣсто это находилось нѣсколько въ сторонѣ отъ проѣзжей дороги и
густого населенія, такъ что мы до извѣстной степени избавлялись отъ
«зрителей». Нужно на дѣлѣ испытать всю назойливость этихъ послѣднихъ въ Китаѣ, чтобы вполнѣ оцѣнить благополучіе уединенной
стоянки. Са-чжеускія власти, выславшія къ намъ на встрѣчу нѣсколькихъ человѣкъ, предлагали остановиться въ самомъ городѣ или возлѣ
него, но я рѣшительно отклонилъ подобное предложеніе и самъ выбралъ мѣсто для бивуака. Если бы съ нашимъ караваномъ забраться
въ китайскій городъ, то можно ручаться, что дни, здѣсь проведенные,
были бы днями истинныхъ мученій отъ назойливой и грубой толпы.
Я уже испыталъ это въ 1871 году въ городахъ Бауту и Дынъ-ху *).
Съ тѣхъ поръ мы располагали свой бивуакъ всегда подальше отъ города, и уже отсюда ѣздили за необходимыми покупками. Такъ поступили и въ Са-чжеу. За то ежедневно посылаемые въ городъ иереводчикъ и одинъ или двое казаковъ, испивали до дна чашу нахальнаго
любопытства и грубаго отношенія китайцевъ къ чуземцамъ.
Обыкновенно, СЪ первымъ же шагомъ посланныхъ В Ъ городскія В О - Назойливость
рота, являлись «зрители», которыми были всѣ встрѣчные китайцы. ГОРОДС^Й т01"
Иные, завидя чужеземцевъ издали, забѣгали въ дома и давали знать
о необыкновенномъ событіи. Изъ этихъ домовъ, изъ лавокъ и изъ боковыхъ улицъ, словомъ, отовсюду сбѣгались любопытные, толкались, давили другъ друга, лишь бы поближе взглянуть на «заморскихъ дьяволовъ». Въ нѣсколько минутъ скоплялась громадная толпа, запружавшая
улицу и двигавшаяся слѣдомъ за янъ-гуйзами. Мальчишки и даже взрослые забѣгали впередъ, останавливались, пристально смотрѣли, смѣялись
и громко передавали свои впечатлѣнія; по временамъ изъ толпы слышался возгласъ «янъ-гуйзы,» иногда съ прйложеніемъ ругательствъ.
Но вотъ наши посланные останавливаются, слѣзаютъ съ лошадей и
входятъ въ лавку или подъ навѣсъ рыночныхъ лохковъ. Толпа также
останавливается и плотною стѣною окружаетъ переводчика и казаковъ.
Болѣе назойливые начинаютъ ощупывать платье, обувь, руки, ноги и
снимать фуражки съ головы; при этомъ общій смѣхъ и различныя
остроты. Нашъ переводчикъ Абдулъ, говорящій, хотя и плохо, по китайски, съ своей стороны не даетъ спуску и ругаетъ нахаловъ; но эта
ругня возбуждаетъ еще болыпій смѣхъ. По временамъ казакъ отмахиваетъ въ сторону то того, то другого изъ лѣзущихъ на него китай' ) См. «Монголія и страна Тангутовъ,» Т . I . стр. 121—125 и 151—156.
цевъ—опять смѣхъ и остроты. Между тѣмъ начинается покупка. Сначала торговецъ, увлеченный общимъ любопытствомъ, только смотритъ,
вытаращивъ глаза, на чужеземцевъ, но потомъ смекаетъ, что отъ янъгуйзы можно поживиться, и обыкновенно запрашиваетъ непомѣрную
цѣну. Абдулъ вступаетъ въ торговлю, въ чемъ принимаютъ теперь участіе и нѣкоторые изъ «зрителей». Они кричатъ продавцу: «проси
столько-то,> «смотри серебро у янъ-гуйзы не хорошее, вѣски малы».
Но торговецъ теперь уже самъ не радъ толпѣ, набившейся въ его
лавку и старается поскорѣе отдѣлаться, хотя все-таки не преминетъ
взять лишнее и обвѣсить при полученіи платы. Послѣднюю необходимо
производить, отвѣшивая серебро на маленькихъ вѣсахъ въ родѣ нашего
безмѣна, такъ какъ въ Китаѣ не существуетъ ни серебряной или золотой монеты, ни государственныхъ кредитныхъ бумажекъ. При подобномъ отвѣшиваніи европеецъ неминуемо передаешь, или недополучить
серебра процентовъ на пять, даже на десять. Спорить безполезно. Подобный обманъ практикуется китайскими торговцами и съ своими покупателями; чего ради споры, даже драки въ китайскихъ лавкахъ и на
базарахъ, составляютъ явленіе самое обыденное. Покончивъ въ одной
лавкѣ, наши посланные отправляются въ другую. Тамъ и дорогою повторяется прежняя исторія; только наглядѣвшіеся «зрители» теперь
замѣняются новыми, не менѣе конечно назойливыми и нецеремонными.
Такъ продолжается во все время иребыванія посланныхъ въ городѣ;
только за его воротами они могутъ вздохнуть свободнѣе и безъ помѣхи
ѣхать къ своему бивуаку.
Иротивуположно тому какъ въ Хами, въ Са-чжеу мы встрѣтили
властей"* очень холодный пріемъ со стороны китайскихъ властей. Намъ съ перваго же раза отказали дать проводника не только въ Тибетъ, но даже
въ сосѣднія горы, отговариваясь неимѣніемъ людей, знающихъ путь.
При этомъ китайцы стращали насъ разсказами о разбойникахъ тангутахъ, о ненроходимыхъ безводныхъ мѣстностяхъ, о страшныхъ холодахъ въ горахъ и т. д. На все это я поставилъ одинъ категорическій
отвѣтъ: дадутъ проводника — хорошо; не дадутъ — мы пойдемъ и безъ
него. Тогда са-чжеускія власти просили дать имъ время подумать и,
вѣроятно, послали запросъ какъ поступить въ данномъ случаѣ къ
главнокомандующему Цзо-цзунъ-тану, проживавшему въ то время въ
г. Су-чжеу.
Недружело&іе
Закупка
про-
довольствія.
Съ своей стороны мы занялись покупкою и заготовленіемъ продовольств
}я .на
весь
дальнѣйшій путь въ Тибетъ. Статья эта была весьма
важная, такъ какъ, будучи обезпечены продовольствіемъ, мы могли уйдти
въ горы безъ проводника и вообще дѣйствовать рѣшительнѣе. Большую
услугу оказалъ намъ при этомъ провожавшій изъ Хами офицеръ, за
что и получилъ хорогаіе подарки. Этотъ офицеръ закупилъ для насъ
все, что было нужно, и, съ его помощію, мы смололи себѣ изъ поджаренной пшеницы 35 пудовъ дзамбы, которой нельзя было достать въ
Са-чжеу. Дальнѣйшіе же запасы нашего продовольствія состояли изъ
8 пудовъ рису, 5 пудовъ проса, 21 пуда пшеничной муки, 10 пудовъ
пшеницы для корма лошадей, 4 пудовъ соли для себя и для верблюдовъ въ горахъ, І 1 ^ пуда кирпичнаго чая, 1 пуда китайскаго сахара,
1 пуда фиптяузы и 15 барановъ.
Для пріобрѣтенія всего этого потребовалась цѣлая недѣля времени,
которая однако не прошла безполезно относительно естественно историческихъ изслѣдованій. Что же касалось населенія оазиса, или окрестной страны, то объ этомъ мы рѣіпительно ничего не могли узнать:
отъ насъ все скрывали, насъ обманывали на каждомъ шагу. При
этомъ мѣстныя власти постоянно уговаривали насъ отложить дальнѣйшій
путь, и, въ подкрѣнленіе своихъ доводовъ, указывали на примѣръ венгерскаго путешественника графа Сеченіі, посѣтивіпаго за два мѣсяца
до насъ тотъ же Са-чжеу и отказавшагося отъ дальнѣйшаго слѣдованія на Лобъ-норъ или въ Тибетъ ').
Планъ М О И Х Ъ дальнѣйшихъ дѣйствій СОСТОЯЛЪ В Ъ Т О М Ъ , чтобы ИДТИ Продолженіс
въ сосѣднія къ Са-чжеу части Нанъ-шаня и провести тамъ мѣсяцъ, пути
или полтора. Необходимо это было для того, чтобы подробнѣе обслѣдовать самыя горы, дать отдохнуть и перелинять нашимъ верблюдамъ,
отдохнуть самимъ и, наконецъ, подыскать за это время проводника въ
Тибетъ, или по крайней мѣрѣ въ Цайдамъ. Для того же, чтобы китайцы не распорядились послать впереди насъ запрещеніе давать намъ
провожатыхъ, я объяснилъ са-чжеускому начальству, что иду въ горы
лишь на время, а затѣмъ опять вернусь въ Са-чжеу; просил ь, чтобы
намъ приготовили къ тому времени и проводника въ Тибетт». Сколько
кажется, са-чжеускія власти повѣрили тому, что мы еще вернемся къ
нимъ и, послѣ нѣсколькихъ настоятельныхъ съ моей стороны внушеній,
согласились наконецъ дать намъ проводниковъ въ ближайшія горы; но
и тутъ покривили душою, какъ оказалось впослѣдствіи.
Раннимъ утромъ 21 іюня, мы направились съ мѣста своего бивуака
къ Нанъ-шаню. Провожатыми явились офицеръ и трое солдатъ изъ
' ) Недавно вышло въ Вѣнѣ оппсаніе этого путешествія однпмъ изъ спутниковъ
упомянутаго графа, капитаномъ КгеНпег'омъ: „ І т fernen Osten". 1881 г.
г
Са-чжеу. Мы прошли возлѣ стѣны этого города, гдѣ, конечно, не обошлось безъ многочисленныхъ зѣвакъ; затѣмъ, сдѣлавъ еще три версты
къ востоку, достигли окраины оазиса. Здѣсь, какъ и вездѣ въ Центральной Азіи, культура и пустыня рѣзко граничили между собою: не
далѣе пятидесяти шаговъ отъ послѣдняго засѣяннаго поля и орошающаго его арыка, не было уже никакой растительности—пустыня являлась въ полной наготѣ. Кайма деревьевъ и зелени, убѣгавшая вправо
и влѣво отъ насъ, рельефно намѣчала собою тотъ благодатный островокъ, который мы теперь покидали. Впереди же высокою стѣною стояли
сыпучіе пески, а къ востоку, на ихъ продолженіи, тянулась гряда безплодныхъ горъ — передовой барьеръ Нанъ-шаня. Снѣговыя группы
этого послѣдняго рѣзко бѣлѣли на яркомъ лѣтнемъ солнцѣ и темноголубомъ фонѣ неба. Въ особенности грандіозною представлялась болѣе
обширная восточная снѣговая группа. Къ ней мы теперь и направились, съ лихорадочнымъ нетерпѣніемъ ожидая той минуты, когда наконецъ подойдемъ къ самому подножію нерукотворныхъ гигаптовъ.
Заманчивость впереди была слишкомъ велика. Передъ нами стояли тѣ
самыя горы, которыя протянулись къ востоку до Желтой рѣки, а къ
западу — мимо Лобъ-нора, къ Хотану и Памиру, образуя собою гигантскую ограду всего Тибетскаго нагорья съ сѣверной стороны.
Вспомнилось мнѣ, какъ впервые увидѣлъ я эту ограду въ іюнѣ 1872 г.
изъ пустыни Ала-шаньской, а затѣмъ, четыре съ половиною года спустя,
съ береговъ нижняго Тарима. Теперь мы вступали въ середину между
этими пунктами—и тѣмъ пламеннѣе желалось поскорѣе забраться въ
горы, взглянуть на ихъ флору и фауну...
Святыя
пещеры.
Пройдя 12 верстъ отъ оазиса Са-чжеу къ юго-востоку, мы круто
„
у
повернули на югъ и, войдя въ ущелье, отделяющее сыпучіе пески отъ
гряды вышеупомянутыхъ безплодныхъ горъ, неожиданно встрѣтили прекрасный ручей, протекавшій подъ сѣнію ильмовыхъ деревьевъ. Оказалось, что это весьма замѣчательное мѣсто, изобилующее святыми буддайскими пещерами и называемое китайцами Чэнъ-фу-дунъ, т. е. «тысяча
пещеръ». До сихъ поръ намъ никто единымъ словомъ не намекнулъ
объ этой замѣчательности
которую, какъ оказалось впослѣдствіи,
посѣтилъ изъ Са-чжеу также и графъ Сечени.
Всѣ пещеры выкопаны людскими руками въ громадныхъ обрывахъ
наносной почвы западнаго берега ущелья. Расположены онѣ въ два
О Впослѣдствіи мы узнали также, что подобный пещеры, только въ гораздо меньшемъ чнслѣ, находятся еще въ пяти верстахъ прямо на югъ отъ Са-чжеу въ окраинѣ
сыпучихъ песковъ, возлѣ ключа Яо-чуанъ.
V
неправильныхъ яруса; ближе къ южному концу прибавленъ третій
ярусъ. Нижніе ряды сообщаются съ верхними посредствомъ лѣсенокъ.
Все это тянется на протяженіи почти версты, такъ что здѣсь дѣйствительно наберется если не тысяча, то навѣрное нѣсколько сотъ пещеръ
болыпихъ и малыхъ. Не многія изъ нихъ сохранились въ цѣлости;
остальныя же болѣе или менѣе разрушены дунганами, дважды здѣсь
бушевавшими. Кромѣ того, разрушенію помогло и время; многіе карнизы и даже цѣлыя половины верхнихъ пещеръ обвалились, такъ что
помѣщавшіеся внутри ихъ идолы стоятъ теперь совсѣмъ наружу.
На южной оконечности пещеръ находится кумирня, гдѣ живетъ
монахъ (хэшенъ), завѣдующій всею этою святынею. Онъ сообщилъ
намъ, что пещеры устроены весьма давно, еще при династіи Хань *) и
что постройка ихъ стоила очень дорого. Дѣйствительно, работы при
этомъ было гибель. Необходимо было каждую пещеру выкопать въ
отвѣсномъ обрывѣ почвы (правда, не твердой), а затѣмъ внутри оштукатуривать глиною. Кромѣ того, верхніе своды и стѣны всѣхъ пещеръ
покрыты, словно шашками, маленькими изображеніями какого-либо
божка; мѣстами же нарисованы болѣе крупныя лица боговъ и различныя
картины.
Каждая изъ малыхъ пещеръ имѣетъ отъ 4 — 5 сажень въ длину,
3 — 4 сажени въ ширину, и сажени 4 въ вышину. Противъ входа, въ
углубленіи стѣны, помѣщенъ въ сидячемъ положеніи крупный идолъ,
самъ Будда; по бокамъ его стоятъ нѣсколько (обыкновенно по трое)
прислужниковъ. У этихъ послѣднихъ лица и позы измѣняются въ различныхъ пещерахъ. Большія пещеры вдвое обширнѣе только что описанныхъ. Въ нихъ идолы гораздо крупнѣе, иногда вдвое болѣе роста
человѣческаго' стѣны же и потолокъ отдѣланы старательнѣе. При томъ
въ болыпихъ пещерахъ главные идолы поставлены посрединѣ на особомъ возвышеніи; идолы же помельче расположены сзади этого возвышенія и по бокамъ стѣнъ.
Въ особомъ помѣщеніи находятся два самыхъ болыпихъ идола всѣхъ
пещеръ. 'Одинъ изъ нихъ, называемый Да-фу-янъ, изображенный на
приложенномъ рисункѣ, имѣетъ около 12 — 1 3 сажень вышины и отъ
6 — 7 толщины; длина ступни 3 сажени; разстояніе между большими
пальцами обѣихъ ногъ 6 сажень. Этотъ идолъ обезображенъ дунганами.
Другой большой идолъ называемый Джо-фу-янъ, по величинѣ почти
вдвое меньше перваго. Наконецъ, въ двухъ пещерахъ, вдоль задней стѣны,
') Старшихъ или младшихъ Ханей—объяснить намъ не могли.
4L
помѣщены въ каждой по одному очень большому идолу въ лежачемъ
положеніи. Одинъ изъ этихъ идоловъ изображаетъ женщину. Другой,
называемый Ши-фу-янъ, окруженъ своими дѣтьми, числомъ 72. Голова
этого идола, кисти рукъ, сложенныхъ на груди, и босыя ноги вызолочены,
одѣяніе же выкрашено въ красный цвѣтъ. Всѣ идолы, какъ болыніе, такъ
и малые, сдѣланы изъ глины съ примѣсью тростника.
Передъ входомъ въ главныя пещеры, а иногда внутри ихъ, помѣщены
глиняныя же изображенія разныхъ героевъ, часто съ ужасными, звѣрскими
лицами. Въ рукахъ они держатъ мечи, змѣй и т. п.; въ одной изъ
пещеръ такой герой сидитъ на слонѣ, другой накакомъто баснословномъ
звѣрѣ. Кромѣ того, въ одной изъ пещеръ поставлена большая каменная
плита, вся исписанная по китайски; вверху ея и на сторонахъ видны
какія-то крупныя надписи, непонятныя для китайцевъ, какъ намъ сообщалъ провожавшій хэшенъ. ІІри большихъ пещерахъ, а иногда и
при малыхъ, висятъ болыпіе чугунные колокола; внутри же находятся
особые барабаны. Все это, конечно, употреблялось прежде при богослуженіи.
Таинственный мракъ царствуетъ въ особенности въ большихъ пещерахъ; лица идоловъ выглядываютъ какими-то особенными въ этой
темнотѣ. Понятно, какъ сильно должна была дѣйствовать подобная обстановка на воображеніе простыхъ людей, которые нѣкогда, вѣроятно
во множествѣ, стекались сюда, чтобы поклониться воображаемой
святынѣ.
ііереходъ до
Та рѣчка, близь устья которой расположены вышеописанныя пещеры,
р. Данъ-хэ.
называется Шуи-го и образуется изъ ключей въ верхнихъ частяхъ ущелья,
прорѣзывающаго окрайнюю гряду горъ. Пройдти по этому ущелью въ
его нижней части оказалось невозможно; мы должны были сдѣлать трудный
шестиверстный обходъ по сыпучимъ нескамъ, а затѣмъ опять спустились
въ самое ущелье. Его боковыя скалы отвѣсны, довольно высоки и состоять изъ сѣраго мелко-зернистаго гнейса. Ширина окрайней гряды въ
этомъ мѣстѣ около двѣнадцати верстъ; затѣмъ горы, и безъ того невысокія, еще болѣе мельчаютъ; наконецъ раскрывается обширная равнина,
на противуположной сторонѣ которой высится главный кряжъ Нанъ-шаня.
На упомянутую равнину мы вышли возлѣ ключа Да-чуань^ близь
котораго нѣкогда стояла китайская фанза и обработывалось небольшое
поле. Все это было заброшено, вѣроятно со времени дунганскаго раззоренія.
Отъ ключа Да-чуань двое изъ нашихъ провожатыхъ, именно офицеръ
и одинъ изъ солдатъ, отправились обратно въ Са-чжеу. Съ нами остался
і
Bees. Роборовскій.
Экспедкп'я Загот. Госуд. Бумаг».
И д о л ъ ( Д А - Ф У - Я Н Ъ ) ВЪ ОДНОЙ ИЗЪ ПЕЩЕРЪ
ЧЭНЪ-ФУ-ДУНЪ.
только полицейскій и его помощникъ. Эти вожаки объявили, что впереди
лежитъ большой безводный переходъ. Поэтому мы только пообѣдали
возлѣ ключа Да-чуань, а затѣмъ двинулись далѣе. Дорогою ночевали съ
запасною водою; на завтра же, еще довольно рано утромъ, добрались
до р. Данъ-хэ, той самой, которая ороіпаетъ оазисъ Са-чжеу.
Но не на радость пришли мы къ этой рѣчкѣ. Въ ея крутыхъ, часто Обманъ проотвѣсныхъ, берегахъ едва отыскалась тропинка, по которой можно было
спуститься къ водѣ съ вьючными верблюдами. Затѣмъ проводники, заведя
насъ, совершенно умышленно, какъ оказалось впослѣдствіи, въ столь
трудное мѣсто, объявили, что далѣе не знаютъ дороги. Опять таки это
была ложь, исполненная вѣроятно по приказанію са-чжеускихъ властей,
расчитывавшихъ, что, не имѣя проводниковъ, мы не пойдемъ въ горы
и вернемся въ Са-чжеу. Однако китайцы ошиблись въ своемъ расчетѣ.
Проводники были прогнаны и мы рѣшили сами поискать пути въ горы,
до которыхъ теперь уже было недалеко. Съ болыпимъ трудомъ выбрались
мы со всѣмъ своимъ караваномъ изъглубокаго ущелья Данъ-хэ, съ тѣмъ,
чтобы идти равниною вверхъ по этой рѣкѣ; но глубокія балки съ отвѣсными боками сразу преградили намъ дальнѣйшій путь. Пришлось
вернуться, спуститься опять въ ущелье Данъ-хэ и, переправившись черезъ
эту чрезвычайно быструю и довольно глубокую (до 3 футовъ на переправѣ) рѣку, остановиться на противуположномъ ея берегу, такъ какъ
крутой подъемъ, спускъ и переправа заняли болѣе трехъ часовъ времени
и утомили нашихъ верблюдовъ. На слѣдующій день мы направились
вверхъ уже по лѣвому берегу Данъ-хэ, притомъ въ нѣкоторомъ отънея
разстояніи. Идти было гораздо удобнѣе, и черезъ 17 верстъ мы достигли того мѣста, гдѣ Данъ-хэ выходить изъ высокихъ горъ. Здѣсь
я рѣшился остановиться и серьезно позаботиться о дальнѣйшемъ пути.
Пока же опишемъ мѣстность, уже пройденную.
Обширная равнина,
по которой въ послѣдніе дни лежалъ нашъ Передовой
„
т т
путь, составляетъ въ этомъ мѣстѣ передовой уступъ Нанъ-шаня къ
сторонѣ Хамійской пустыни. ІІоперечникъ этой равнины, по нашему
пути, заключалъ ' въ себѣ болѣе 50 верстъ; абсолютная же высота,
поднявшаяся близь ключа Да-чуань болѣе чѣмъ на 5000 футъ, достигла,
постепенно прибавляясь, до 7600 фут. при выходѣ р. Данъ-хэ изъ
высокихъ горъ. Сѣверною оградою этой, покатой отъ юга къ сѣверу,
плоскости служитъ, какъ сказано выше, гряда невысокихъ безплодныхъ
горъ, которыя, западнѣе рѣчки Шуй-го, замѣняются холмами, или,
пожалуй даже, горами сыпучаго песка; наконецъ, еще западнѣе,
далеко на горизонтѣ, чуть виднѣются въ томъ же направленіи горы,
устуиъ Нанъ-
шаня.
которыя, вѣроятно,
составляютъ
одинъ изъ отроговъ Лобъ-норскаго
Алтынъ-тага ! ).
По своему характеру, описываемая высокая равнина, у подножія
главнаго кряжа Нанъ-шаня, совершенно напоминаетъ пустыню. Почва
состоитъ изъ солонцоватой глины съ галькою. Растительность та же,
что и въ пустынѣ: саксаулъ, хармыкъ, сулъхиръ (Agriophyllum gobicum?),
Calligonum, Ephedra, Artemisia campestris; ближе къ Нанъ-іпаню эта
растительность гуще покрываетъ почву.
Воды нѣтъ вовсе, за исключеніемъ лишь р. Данъ-хэ, которая вытекаетъ далеко изъ восточныхъ снѣговыхъ горъ и, передъ прорывомъ
гряды сыпучихъ песковъ, принимаетъ, какъ намъ сообщили впослѣдствіи монголы, другую рѣчку, приходящую отъ западной снѣговой
группы.
Среднее и
Въ среднемъ своемъ теченіи, принадлежащемъ вышеописанной выіІе^Данѵхэ.сокой равнинѣ, р. Данъ-хэ 2) имѣетъ сажень 10, мѣстами 15 ширины,
при глубинѣ, во время высокой лѣтней воды, отъ 2\—4 футовъ. Течете чрезвычайно быстрое, такъ какъ наклонъ мѣстности очень великъ.
Вода до того мутная, что кажется густою и имѣетъ грязно-желтый
цвѣтъ. Подобная мутность обусловливается тѣмъ, что описываемая
рѣка въ большей части своего теченія проходитъ по лёссовой почвѣ,
которую размываетъ своими быстрыми волнами. Разрушительное дѣйствіе такого размыванія всего сильнѣе проявляется въ среднемъ теченіи Данъ-хэ. Здѣсь она промыла себѣ очень глубокое ложе, такъ что
течетъ словно въ корридорѣ или траншеѣ. Отвѣсные бока этого корридора имѣютъ отъ 20 — 30 сажень вышины; верхній ихъ поясъ, приблизительно на толщину отъ 4 — 7 сажень, состоитъ изъ округленной
гальки. Пониже этого наноснаго водою слоя, обрывы береговъ Данъ-хэ
состоять изъ желтоватой лёссовой глины, которая здѣсь, какъ и вездѣ,
проявляетъ особенную способность къ вертикальному растрескиванію.
Результатомъ этого растрескиванія являются многочисленныя, также съ
отвѣсными боками, балки, которыя сбѣгаютъ къ описываемой рѣкѣ отъ
окрайнихъ горъ праваго берега, въ верхней части ея средняго теченія.
Здѣсь ширина той траншеи, въ которой течетъ Данъ-хэ, не болѣе
300, мѣстами 500 шаговъ. Сама рѣка безпрестанно ударяется то въ
правый, то въ лѣвый берегъ своего корридора, бока котораго постоянно
обваливаются, иногда огромными глыбами. Свободныя площадки, обра0 Быть можетъ—восточный край Астынъ-тага. См.
и на Лобъ-норъ,» стр. 36.
2
) У ЫОНГОЛОВЪ ДаНХЫНЪ-ЮАЪ.
«Отъ Кульджи за Тянъ-шань
зуемыя излучинами рѣки, сплошь почти поросли кустарниками—талшикомъ, джидою и облепихою; рѣже встрѣчаются барбарисъ (Berberis integerrima), чагеранъ (Hedysarum multijugum, n. sp.), сугакъ (Lycium tnrcomanicum) и ломоносъ (Clematis orientalis). Изъ травъ обыкновенны: дырисунъ и тростпикъ; мѣстами прокидываются два-три вида Astragalus,
на мочевинахъ — Orchis и Gentiana; кой-гдѣ встрѣчается Cynomorium
coccineum, достигающая весьма большого роста х ).
Птицъ по кустарникамъ и обрывамъ, противъ ожиданія, мы нашли
не много. Са-чжеускій фазанъ сюда не заходить. Чаще же другихъ
встрѣчались: сорокопутъ (Lanius isabellinus), славка (Sylvia curruca),
стрижъ (Cypselns murarius), и горная куропатка (Caccabis chukar); рѣже
попадались каменный голубь (Columba rupestris), пустынный воробей (Passer timidus п. sp.), плисица (Motacilla paradoxa), a no самой рѣкѣ горные
гуси (Anser indicus) съ выводками молодыхъ.
Жителей нигдѣ не было, хотя мѣстами встрѣчались заброшенныя
поля и разоренныя фанзы.
Верхнее теченіе р. Данъ-хэ принадлежитъ вполнѣ горамъ. Изслѣдовано оно нами лишь въ мѣстности ближайшей къ наружной окраинѣ
этихъ горъ. Здѣсь грязныя волны быстро несутся по огромнымъ валунамъ, которыми усѣяны дно и берега рѣки; кустарниковъ уже мало.
Береговые же обрывы часто замѣняются крутыми скатами горъ, также
состоящихъ на своей поверхности почти исключительно изъ лёссовой
глины и галечнаго наноса. Мѣстами эти наносы имѣютъ отъ 8 — 1 2
сажень толщины; въ нижнемъ ихъ поясѣ попадается много крупныхъ
гранитныхъ валуновъ.
Вся мѣстность на верхней Данъ-хэ, какъ и вообще въ этой части
Нанъ-шаня, изобилуетъ золотомъ. Въ прежнія времена, до дунганскаго
возстанія, это золото усердно разработывалось китайцами. Старыя шахты
встрѣчались намъ часто; обыкновенно онѣ имѣли отъ 5 — 1 0 сажень
глубины. Рабочіе жили тутъ же въ неболыпихъ пещеркахъ, выкопанныхъ въ обрывахъ наносной почвы. Мѣстами въ горахъ видны были
также слѣды прежнихъ канавъ, иногда проведенныхъ издалека для
промывки золотоноснаго песку.
Съ мѣста нашей стоянки, при выходѣ р. Данъ-хэ изъ горъ, мы пред- Разъѣздамн
ѵ 0
тг
*
приняли розыски дальнѣишаго пути. Для этого снаряжены были два
разъѣзда на верховыхъ лошадяхъ. Въ одинъ изъ этихъ разъѣздовъ посланъ былъ казакъ Иринчиновъ съ препараторомъ Коломейцовымъ. Имъ
4
) Надъ землею стволъ 11 дюймовъ вышины, при толщинѣ 2'/< дюймовъ.
отыскиваемъ
путь
приказано было ѣхать возможно далѣе вверхъ по Данъ-хэ. Въ другой
разъѣздъ, въ горы на югъ, отправился я самъ съ унтеръ-офицеромъ
Урусовымъ.
Всѣ мы поѣхали налегкѣ, захвативъ съ собою по небольшому
котелку для варки чая и по нѣсколько фунтовъ дзамбы; войлокъ
изъ-подъ сѣдла долженъ былъ служить постелью, сѣдло—изголовьемъ.
При такомъ снаряженіи, на привычной верховой лошади и проходя
трудныя мѣста пѣшкомъ, можно пробраться рѣшительно вездѣ, даже
въ самыхъ дикихъ горахъ. При большихъ лѣтнихъ дняхъ не трудно
проѣхать верстъ пятьдесятъ, дѣлая въ полдень отдыхъ часа на дватри. Слѣдовательно, дня въ три-четыре, можно обслѣдовать мѣстность
далеко, и розыскать болѣе удобный путь. Подобный способъ практиковался нами много разъ впослѣдствіи и, почти всегда, приводилъ къ
благопріятнымъ результатами Главное—дѣлаешься самъ хозяиномъ пути
и не нуждаешься въ проводникахъ, по крайней мѣрѣ въ тѣхъ мѣстахъ,
гдѣ этихъ проводниковъ затруднительно или вовсе невозможно достать.
Лишь только, отправившись въ разъѣздъ, заѣхали мы въ горы, какъ
поднялась гроза и хотя дождь былъ не очень великъ, но тѣмъ не
менѣе выпавшая влага не могла удержаться на оголенныхъ глинистыхъ
скатахъ. Отовсюду побѣжали ручьи, мигомъ образовавшіе на днѣ ущелья,
по которому мы ѣхали, ручей, сажени въ двѣ ширины и около фута
глубиною. Съ шумомъ бѣжала на встрѣчу намъ, по совершенно сухому передъ тѣмъ руслу, густая отъ грязи вода, которая прыгала черезъ
камни, мѣстами же на обрывахъ образовывала водопады. Но лишь
только окончился дождь, какъ черезъ полчаса, или даже того менѣе,
ручей исчезъ и только полосы нанесенной грязи свидѣтельствовали
о его непродолжительномъ существованіи.
Случайная
Отъѣхавъ еще немного и перебравшись черезъ крутой отрогъ горъ,
головъ.
мы неожиданно услышали недалеко въ сторонѣ отъ насъ въ боковомъ
ущельи людскіе голоса. Минуту спустя, оттуда выѣхали верхомъ двое
монголовъ; у каждаго изъ нихъ была еще запасная лошадь. Испугавшись неожиданной встрѣчи, монголы хотѣли было удрать назадъ, но
мы уже стояли возлѣ нихъ и, поздоровавшись, начали распрашивать
кто они такіе, куда ѣдутъ, знаютъ-ли дорогу въ Цайдамъ. Все еще неоправившіеся отъ страха, монголы объяснили сначала, что они охотятся
за сурками, а потомъ стали утверждать, что они пастухи и ищутъ потерявшихся лошадей. Весьма вѣроятно, что то и другое было ложь, и
что встрѣченные нами монголы промышляли воровствомъ лошадей. Но
для насъ въ эту минуту было рѣшительно все равно, какою профес-
сіею занимаются эти монголы. Встрѣча съ ними въ данныхъ обстоятельствахъ оказалась счастливою находкою, упустить которую было невозможно. Люди эти несомнѣнно отлично знали окрестныя горы и могли
показать намъ путь въ Цайдамъ. Поэтому, поговоривъ немного, мы
ласково пригласили встрѣченныхъ ѣхать вмѣстѣ съ нами къ нашему
бивуаку. Монголы наотрѣзъ отказались отъ этого. Напрасно обѣщана
была хорошая плата и подарки—ничто не дѣйствовало. Тогда я объявилъ монголамъ, что поведу ихъ насильно въ свой лагерь и велѣлъ
ѣхать съ нами; на случай же бѣгства предупредилъ, что по нимъ будутъ стрѣлять. Волею неволею, дрожа отъ страха, монголы поѣхали
подъ нашимъ конвоемъ. Дорогою, видя, что мы ничего дурнаго не дѣлаемъ, наши плѣнники немного успокоились и прежде всего начали
распрашивать, кто нашъ начальникъ и какую имѣетъ онъ на шляпѣ
шишку, т. е. чинъ, нисколько не подозрѣвая, что самъ начальникъ
ѣдетъ съ ними въ простой парусинной рубашкѣ. Поздно ночью пріѣхали
мы къ своему бивуаку, гдѣ монголы были напоены чаемъ, накормлены,
но, для нредупрежденія бѣгства, посажены подъ караулъ. На слѣдующій день утромъ эти простаки сильно удивлялись, что нриведшій ихъ
изъ горъ «оросъ-хунъ,> т. е. русскій человѣкъ, былъ самъ начальникъ
отряда. Видя безысходность своего положенія, плѣненные монголы,
сначала отговарившіеся незнаніемъ пути въ Цайдамъ, объявили наконецъ, что покажутъ намъ туда дорогу.
И
В О Т Ъ , п о с л ѣ п о л у д н я ТОГО ж е Д Н Я , М Ы о т п р а в и л и с ь
„ „ .„
ТТ
„
СЪ СВОИМИ н о - Они указываЮТЪ НАМЪ Д°Х
выми провожатыми въ дальнѣишіи путь. На случаи, если бы намъ рогу въ цайдамъ '
не встрѣтились посланные въ другой, еще не вернувшійся, разъѣздъ, мы оставили записку куда идемъ и прикрѣпили эту записку въ
разщепъ палки, воткнутой въ землю, на мѣстѣ покинутаго бивуака.
Оставивъ его, мы должны были переправиться, съ болышімъ опять
трудомъ, на правую сторону Данъ-хэ; затѣмъ слѣдовали верстъ пять
по горной долинѣ; наконецъ, повернули вправо на перевалъ черезъ
хребетъ, который невдалекѣ отсюда отдѣляется отъ главнаго и уходить къ сѣверо-востоку. Подъемъ и спускъ были круты, но тропинка
хорошо проложена, мѣстами даже выбита въ скалахъ; видно было,
что по этой дорогѣ прежде часто ѣздили. Спустившись опять къ Данъ-хэ,
мы остановились ночевать. На слѣдующій день утромъ, пройдя около
пяти верстъ вверхъ по берегу той же Данъ-хэ, мы встрѣтили перекинутый черезъ нее мостикъ, возлѣ котораго стояла заброшенная фанза,—
то былъ нѣкогда китайскій пикетъ, какъ сообщили провожавшіе насъ монголы. Однако, по мостику могли проходить только люди и лошади;
верблюдовъ опять пришлось переводить въ бродъ черезъ быструю Данъ-хэ,
которая и здѣсь имѣетъ 6 — 8 сажень ширины при глубинѣ отъ 2 —
3 футовъ.
Прекрасная
Отъ этой послѣдней переправы мы пошли вверхъ по рѣчкѣ Кукустоянка. ^ ^ Лѣвому притоку Данъ-хэ. Отойдя менѣе трехъ верстъ, встрѣтили
довольно обширное (десятины двѣ-три) луговое мѣсто, обильное ключами и превосходнымъ кормомъ. Кромѣ того, по берегу Куку-усу здѣсь
росъ тамарискъ, годный на топливо; даже солонцы—и тѣ нашлись
для верблюдовъ. Словомъ, мѣсто выпало такое, лучше котораго невозможно было бы найдти въ здѣшнихъ горахъ. Конечно, мы здѣсь остановились, благословляя судьбу, неожиданно пославшую намъ столь благодатный уголокъ. Въ немъ мы могли спокойно отдохнуть и поправить
своихъ животныхъ, а между тѣмъ изслѣдовать окрестныя горы.
Двое казаковъ были посланы дальше съ провожатыми монголами
узнать дорогу въ Цайдамъ. Посланные возвратились на слѣдующій
день и объявили, что монголы указали имъ желанную тропинку, которая вела на южную сторону Нанъ-шаня. Тамъ уже жили монголы
Цайдама. Наши же невольные проводники, получивъ плату, уѣхали
куда-то далѣе.
Такимъ образомъ, благодаря счастливой случайности, мы такъ легко
отыскали себѣ отличную стоянку въ горахъ и узнали дальнѣйшій путь
въ Цайдамъ. Теперь, на радостяхъ, рѣшено было сначала хорошенько
. ь. отдохнуть, а затѣмъ уже отправиться въ ближайшія снѣговыя горы.
Давно мы не видали такой благодати, какая была теперь вокругъ
насъ: палатка наша стояла на зеленомъ лугу, мы пили ключевую
воду, купались въ свѣтлой рѣчной водѣ
отдыхали въ прохладѣ
ночи. Кругомъ насъ не было ни китайцевъ, ни монголовъ, а это тоже
благо великое. Наши животныя могли каждый день наѣдаться сочной
зеленой травы; ихъ не безпокоили ни мошки, ни оводы. Только одно
печалило насъ—именно то, что окрестныя горы имѣли совершенно
пустынный характеръ и не предвѣщали обильной добычи ни въ растительномъ, ни въ животномъ мірѣ. Лѣсовъ, на которые мы такъ разсчитывали, не оказалось вовсе. Только одна альпійская область могла
вознаградить бѣдность нижняго и средняго пояса этой части Нанъшаня: но и эта надежда исполнилась впослѣдствіи только отчасти.
Посланные въ разъѣздъ Иринчиновъ и Коломейцовъ вернулись
только на пятый день. Они разсказали, что ѣздили верстъ за сто
') Вода въ р. Куку-усу, противоположно водѣ въ Данъ-хэ, совершенно чистая.
вверхъ по Данъ-хэ, которая все время течетъ близь сѣверной подошвы
громаднаго снѣгового хребта. Хребетъ этотъ уходить еще далѣе къ
востоко-юго-востоку, но вездѣ одинаково безлѣсенъ и безплоденъ. До
истоковъ Данъ-хэ посланные не добрались, хотя до нихъ вѣроятно
оставалось уже недалеко.
Дорога, хорошо проложенная, не терялась все время. Въ одномъ
мѣстѣ посланные встрѣтили трехъ китайцевъ, которые, вѣроятно тихомолкомъ, промывали золото. Одинъ изъ этихъ китайцевъ, говорившій
по монгольски, и ранѣе видѣнный нами по пути изъ Са-чжеу, сообщилъ Иринчинову и Коломейцеву, что дорога, по которой они ѣдутъ,
ведетъ къ большимъ рудникамъ золота, нынѣ заброшеннымъ. По этой
дорогѣ наши посланные нерѣдко встрѣчали, также заброшенные, китайскіе пикеты и даже небольшія глиняныя крѣпостцы, которыми вѣроятно обезпечивалось движеніе къ золотымъ рудникамъ изъ Са-чжеу.
Тотъ же китаецъ, въ минуту откровенности, сообщилъ И р и н ч и н о в у Причины подои Коломейцеву, что когда онъ повстрѣчался съ нами близь пещеръ
Чэнъ-фу-дунъ, то наши провожатые изъ Са-чжеу тотчасъ объявили ему,
чтобы онъ пичего не смѣлъ разсказывать про горы; въ противномъ
случаѣ грозили отрубить голову. Наше начальство и весь народъ говорятъ, продолжалъ китаецъ, что вы ходите здѣсь, чтобы розыскать золото; отъ васъ велѣно все скрывать, васъ велѣно постоянно обманывать. Такимъ образомъ объяснилось, почему са-чжеускія власти такъ
упорно не хотѣли пускать насъ въ горы и даже прибѣгли къ умышленному обману въ пути, посредствомъ данныхъ намъ проводниковъ. Къ
опасенію относительно золота присоединилось другое опасеніе, чтобы
русскіе не провѣдали новый путь въ Тибетъ, какъ извѣстно, не слишкомъ то подчиненный Китаю.
Неутѣшительны были такого рода свѣдѣнія. Теперь можно было
навѣрное расчитывать, что китайцы постараются всѣми средствами
затруднить намъ дальнѣйшій путь въ столицу Далай-Ламы. Оставалось
только уповать на самихъ себя и на свое счастіе, такъ много разъ
выручавшее меня въ различныхъ трудныхъ обстоятельствахъ совершонныхъ путешествій.
зрительности
китайцевъ.
ГЛАВА
УІ.
Хребетъ Нанъ-шань.
Двѣ характерный части Центральной Азіи. — Хребты Гумбольдта и Риттера в ъ ІІанъ-шанѣ. — Связь
этого послѣдняго съ Л л т ы н ъ - т а г о м ъ . — Нанъ-шань близь Са-чжеу. — Средній поясъ сѣвернаго склона
описываемыхъ горъ. — Его флора и фауна. — Область альпійскихъ луговъ. — П о я с ъ каменныхъ розсыпей. — Область вѣчнаго снѣга. — Фауна альпійской о б л а с т и . — К л и м а т ъ западнаго Н а н ъ - ш а н я . —
Сравненіе этихъ горъ съ ихъ восточною окраиною.
ДвѣхарактерОткрытіемъ мною, въ концѣ 1876 года, громаднаго хребта АлЦентрыьной тынъ-тага, близь Лобъ-нора, опредѣлилась неизвѣстная до тѣхъ поръ
АзІИ'
связь между Куэнъ-люнемъ и Нанъ-шанемъ и выяснилось, по крайней
мѣрѣ въ общихъ чертахъ, положеніе сѣверной ограды всего Тибетскаго нагорья. Это послѣднее на меридіанѣ Лобъ-нора обогатилось
придаткомъ почти въ 3° широты; Цайдамъ* оказался замкнутою высокою котловиною, а знаменитый Куэнъ-люнь, протянувшійся, подъ различными названіями, отъ верховьевъ Яркендской рѣки внутрь Собственна™ Китая, только западною своею частію оградилъ высокое Тибетское плато къ сторонѣ низкой Таримской пустыни. Дальнѣйшею
оградою того же Тибетскаго плато слѵжитъ новооткрытый Алтынътагъ, соединяющійся съ одной стороны посредствомъ Тугузъ-дабана съ
Куэнъ-люнемъ, а съ другой—какъ то теперь уже смѣло можно утверждать—примыкающій къ Нанъ-шаню, протянувшемуся отъ Са-чжеу до
Желтой рѣки.
Такимъ образомъ, является непрерывная, гигантская стѣна горъ
отъ верхней Хуанъ-хэ до Памира. Эта стѣна огораживаетъ собою съ
сѣвера самое высокое поднятіе Центральной Азіи и раздѣляетъ ее на
двѣ, рѣзко между собою различающаяся, части: Монгольскую пустыню—
на сѣверѣ и Тибетское нагорье—на югѣ.
Нигдѣ болѣе на земномъ шарѣ нельзя встрѣтить, на такомъ обширномъ пространствѣ, столь рѣзкаго различія двухъ рядомъ лежащихъ
странъ. Горная гряда, ихъ раздѣляющая, часто не превосходить нѣ-
сколышхъ десятковъ верстъ въ ширину, а между тѣмъ по одну и по
другую ея стороны лежатъ мѣстности, совершенно различныя по своему
геологическому образованію и топографическому рельефу, по абсолютной высотѣ и климату, по флорѣ и фаунѣ, наконецъ, по происхожденію и историческимъ судьбамъ пародовъ, здѣсь обитающихъ.
Но обратимся собственно къ Нанъ-шаню.
Хребетъ этотъ, какъ выше сказано, тянется къ западу отъ верх- Хребты Гумней Хуанъ-хэ и, состоя изъ нѣсколькихъ параллельныхъ цѣпей J ), тер^въ Нанъобразуетъ горную альпійскую страну, наиболѣе расширенную къ сѣ- шан1іверу и сѣверо-западу отъ озера Куку-нора. Здѣсь же описываемыя
горы мѣстами переходятъ за предѣлы вѣчнаго снѣга; отъ Южно-Кукунорскаго хребта онѣ отдѣляются долиною р. Бухайнъ-гола.
На меридіанѣ оазиса Са-чжеу Нанъ-шань съуживается верстъ на
40 и даже болѣе близь снѣговой группы Анембаръ-ула. Но передъ
такимъ съуженіемъ, въ 90 верстахъ восточнѣе вышеназванной снѣговой
группы и также на главной оси описываемыхъ горъ, встаетъ громадный вѣчно-снѣговой хребетъ, протянувшійся, болѣе чѣмъ на 100 верстъ,
въ направленіи отъ западо-сѣверо-запада къ востоко-юго-востоку. На
восточной окраинѣ этого хребта къ нему иримыкаетъ отъ юго-юго-запада, почти подъ прямымъ угломъ, другой хребетъ, также вѣчно-снѣговой
и немного развѣ меныній по длинѣ. Южною своею частію этотъ хребетъ упирается въ пустыню Сѣв. Цайдама близь озера Ихэ-Цайдаминъноръ. Ни тотъ, ни другой изъ указанныхъ снѣговыхъ хребтовъ не
имѣютъ общаго названія у мѣстныхъ жителей, различающихъ, какъ
обыкновенно, именами лишь отдѣльныя части горъ и ихъ главныя вершины. Пользуясь правомъ перваго изслѣдователя, я назвалъ, тамъ же на
мѣстѣ, снѣговой хребетъ, протянувшійся по главной оси Нанъ-шаня—
хребтомъ Гумбольдта, а другой, ему перпендикулярный—хребтомъ Риттера, въ честь двухъ великихъ ученыхъ, столь много работавшихъ для
географіи Центральной Азіи 2 ). Отдѣльныя вершины хребта Гумбольдта
поднимаются на абс. высоту до 19,000 футовъ 3).
' ) По крайней ыѣрѣ изъ трехъ, какъ то было по нашему пути 1872—73 гг. отъ
города Даджина до Кум. Чейбсенъ. «Монголія и страна Тангутовъ,» Т . I, стр. 229.
3 ) Въ китайскихъ географіяхъ быть можетъ и существуютъ названія для новоокрещенныхъ хребтовъ, но этихъ названій, равно какъ исамыхъ хребтовъ, нѣтъ ни на одной изъ европейскихъ картъ.
3 ) Быть можетъ и выше — въ средней и восточной частяхъ
этого хребта. При
этомъ слѣдуетъ оговорить, что направленіе обоихъ хребтовъ нанесено на моей картѣ
приблизительно, насколько то можно было опредѣлить издали бусолью.
Связь этого
Снѣговая группа Анембаръ-ула, гораздо меньшая по величинѣ, нежели хребетъ Гумбольдта, составляетъ крайній западный пунктъ Нанъгомъшаня. Отсюда лишь немного болѣе 150 верстъ до той части Лобънорскаго Алтынъ-тага
которая посѣщена была мною въ январѣ
1877 года. Связь тѣхъ и другихъ горъ несомнѣнна. Только какое
пріурочить названіе для этой промежуточной части, если такого названія не существуетъ? Мнѣ кажется, удобнѣе оставить и для нея
имя Алтынъ-таѣ, такъ какъ горы эти своимъ характером^ по всему
вѣроятію, не отличаются отъ горъ ближайшихъ къ Лобъ-нору.
Что же касается до снѣгового хребта Чамеиъ-тагъ, о которомъ
разсказывали мнѣ лобъ-норцы 2), то, весьма вѣроятно, что этотъ хребетъ принадлежите къ системѣ Алтынъ-тага и составляетъ сѣверную
ограду западной части Цайдамской котловины. Южною же оградою
всей этой котловины стоитъ, на продолженіи хребта Бурханъ-Будда,
громадная цѣпь горъ, прямо уходящая къ западу и, по всему вѣроятію, составляющая главную ось Куэнъ-люня. Но объ этомъ рѣчь впереди. Теперь же подробно о Нанъ-шанѣ близь Са-чжеу.
Нанъ-шань
Хребетъ этотъ состоитъ здѣсь изъ двухъ, рядомъ почти лежащихъ,
близь Са чжеу'цѣпей, отдѣляющихся близь западной оконечности горъ Гумбольдта и
вновь соединяющихся въ снѣговой группѣ Анембаръ-ула. Сѣверная,
т. е. ближайшая къ Са-чжеу, дѣпь должна быть принята за главную.
Отъ нея, при выходѣ р. Данъ-хэ изъ горъ, отдѣляется новая широкая
гряда горъ, уходящихъ къ сѣверо-востоку. Между этою грядою и горами, расположенными на правой сторонѣ верхней Данъ-хэ, разстилается
обширная высокая равнина, съ совершенно пустыннымъ характеромъ.
Такого же свойства равнины, только меныпихъ размѣровъ, залегаютъ
и между двумя вышеупомянутыми цѣпями Нанъ-шаня; наконецъ, передній его уступъ къ сторонѣ Са-чжеу 3) представляетъ также высокую пустынную равнину. Такимъ образомъ, Нанъ-шань въ своей крайней западной части, подобно Тянъ-шаню, имѣетъ ту особенность, что
изобилуетъ высокими обширными плоскостями, несущими совершенно
пустынный характеръ. Сходенъ онъ въ этомъ отношеніи съ Алтынътагомъ и вообще съ горами Сѣв. Тибета, гдѣ мѣстности равнинныя являются не болѣе, какъ обширными долинами между горными
хребтами.
АСдтынъ-0таС-Ъ
П0
') Близь ключа Галечанъ-булыкъ.
*) «Отъ Кульджи за Тянъ-шань и на Лобъноръ,» стр. 36.
3
) Описанный въ предыдущей главѣ.
Впрочемъ, весь почти средній поясъ Нанъ-шаня, въ описываемой Средній noчасти его сѣвернаго склона, несетъ пустынный характеръ. Почва горъ соо^Зсыэтого пояса, лежаіцаго приблизительно между Т 1 ^— 11 тысячъ футовъ ваемыхъ горъабс. выс , состоитъ исключительно изъ лёссовой глины и мелкой гальки;
въ послѣдней часто встрѣчаются сильно округленные гранитные валуны.
Скалъ очень мало; онѣ состоять изъ сіенита, сѣраго гнейса и темнаго
глинистаго сланца; кой гдѣ попадается бѣлый мраморъ. Горные скаты
вездѣ очень круты; мѣстами, въ узкихъ ущельяхъ, почти отвѣсны.
Вообще описываемый поясъ Нанъ-шаня несетъ весьма дикій характеръ и трудно доступенъ. Орошеніе его, вслѣдствіе сухости климата,
очень бѣдное. Эта то причина обусловливает^ главнымъ образомъ, отсутствіе лѣсовъ и скудость флоры вообще.
Всего бѣднѣе и однообразнѣе эта флора по вышеупомянутымъ вы- Его флора,
сокимъ равнинамъ. Ихъ глинистая почва нигдѣ не прикрыта зеленымъ
ковромъ; наоборотъ, равнины эти издали кажутся совершенно сѣрыми.
Скудная растительность обыкновенно разсажена здѣсь рѣдкими кустиками. Только повыше, въ сосѣдствѣ алыіійскаго пояса, становится немного лучше. Здѣсь въ болыпомъ количествѣ появляются мелкая полынь .
(Artemisia pectinata) и ковыль (Stipa sp.). Изъ другихъ же растеній, свойственныхъ описываемымъ равнинамъ, можно назвать только представителей пустынной флоры: бударіану (Kalidium gracile), Reaumuria songarica, Reaumuria trigyna n. sp. и кой гдѣ дырисунъ (Lasiagrostis splendens). He богаче растительность и на горныхъ скатахъ средняго пояса
Нанъ-шаня. Тамъ, на глинистой, также большею частію оголенной
почвѣ, въ разсыпную растутъ вышеназванные невзрачные представители
флоры, къ которымъ прибавляются: Salsola abrotanoides п. sp., Sympegma
Regelii, Tanacetum sp., изрѣдка Astragalus monophyllus, а повыше на
лучшихъ мѣстахъ курильсмій чай (Potentilla fruticosa) и кипецъ (Festucasp.).
По горнымъ долинамъ, въ особенности тамъ, гдѣ бѣгутъ рѣчки,
растительность, какъ и слѣдуетъ ожидать, разнообразнѣе. Здѣсь встрѣчаются, хотя и въ неболыпомъ числѣ, кустарники: чагеранъ (Hedysarum
multijugum, п. sp.), изрѣдка попадающійся и по горамъ почти до 11
тысячъ фут. абс. выс.; тамарискъ (Tamarix elongata?); хармыкъ (Nitraria
Schoberi), который на этой высотѣ въ началѣ іюля еще только цвѣтетъ;
красивый сабельникъ (Comarum Salessowii); Caryopteris mongolka, растущая также и въ пустынѣ Ала-шаньской; наконецъ кой-гдѣ тальншъ
(Salix sp.) и облепиха (НіррорЬаё rhaumoides), поднимающіеся лишь до
тысячъ фут. абс. выс.; ломоносъ (Clematis orientalis) нерѣдко обвиваетъ эти кустарники и покрываетъ ихъ густою шапкою своихъ жел8
тыхъ цвѣтовъ. Изъ травъ въ тѣхъ же долинахъ встрѣчаются: з.шки
(Hordeum pratense, Triticum strigosuin, Poa sp.), лапчатки (Potentilla
dealbata, P. bifurca), Calimeris alyssoides, колокольчжъ (Adenophora Gmelini), Mulgedium tataricum, лукъ (Allium tenuissimum), изрѣдка ревень
(Rheum spiciforme var.) и красивая генціаиа (Gentiana barbata). Мѣстами,
въ орошенныхъ долинахъ, попадаются ключи, а возлѣ нихъ небольиіія
площадки тростника (Phragmites communis) и зеленѣющія болотистыя лужайки, на которыхъ ироизрастаютъ:пшш звѣробой{Pleurogyne rotata), Glaux
maritima, Elyna n. sp., два, три вида Ranunculus, Polygonum
sihirkum.
Фауна.
Бѣдный своею флорою средній поясъ Нанъ-шаня не богатъ и животною жизнью. Изъ крупныхъ звѣрей, по высокимъ долинамъ, здѣсь
живутъ, мѣстами даже въ большомъ количеств%ху.ганы ') (Asinus Kiang),
изрѣдка попадаются хара-су.гьты (Antilope subgutturosa); въ самыхъ горахъ обыкновенны зайцы (Lepus sp.) и волки (Canis lupus), но лисицъ
мало; не много также и мелкихъ грызуновъ.
Птицъ въ среднемъ поясѣ Нанъ-шаня также очень мало. Чаще
другихъ встрѣчаются: скалистая куропатка (Caccabis chukar), завирушка (Accentor fulvescens), чечетка (Linota brevirostris), чекканъ (Saxicola salina), соколъ пустельга (Falco tinnuncnlus), воронъ (Corvus corax);
возлѣ рѣчекъ—плисица (Motacilla paradoxa), горихвостка (Ruticilla rufiventris), к улик о красноножка (Totanus calidris) и кулнкъ чернышь (Totanus
ochropus). Всѣ эти птицы, даже мелкія пташки, весьма осторожны,
вѣроятно потому, что рѣдко видятъ человѣка.
Въ рѣчкахъ и ключахъ средняго пояса Нанъ-шаня нѣтъ ни рыбъ,
ни лягушекъ; змѣи же—Trigonocephalus intermedms попадаются нерѣдко
по долинамъ до 9'/ 2 тысячъ фут. абс. высоты; обыкновенны здѣсь также
и ящерицы, но одного только вида—Phrynocephalus sp.
Жителей въ описываемыхъ горахъ, во время нашего тамъ пребыванія, не было вовсе. Между тѣмъ, мѣстами попадались старыя монгольскія стойбища, а по р. Данъ-хэ, какъ уже было говорено выше, прежде
расположены были китайскіе пикеты, оберегавшіе дорогу изъ Са-чжеу
къ золотымъ рудникамъ.
^ихъ"Ь*
Верхній альпійскій поясъ Нанъ-шаня обнимаетъ собою всѣ .горы
говъ.
выше 11 тысячъ футовъ и, какъ вообще въ громадныхъ хребтахъ,
представляетъ три характерныя части: область альпійскихъ луговъ,
область каменныхъ розсыпей и область вѣчнаго снѣга.
') Подробности о хуланѣ см. въ моей „Монголія и страна Тангутовъ" 1875 т I
стр. 282—285.
'
'
'
Начнемъ по порядку съ альпійскихъ луговъ.
Поднимаясь вверхъ по сухимъ, волнистымъ долинамъ, или по безплоднымъ глинистымъ скатамъ Нанъ-шаня, путешественникъ приближается къ дикимъ, грандіознымъ веріпинамъ, вѣнчающимъ главный гребень описываемаго хребта. Здѣсь горныя громады тѣснятся сплошною
стѣною; ихъ боковые скаты чрезвычайно круты и обыкновенно усѣяны
каменными розсыпями; тамъ же, гдѣ горы поднимаются еще выше,
онѣ покрыты бѣлою шапкою вѣчнаго снѣга. Между безплоднымъ среднимъ поясомъ и совершенно оголенными розсыпями лежитъ область
алыіійскихъ луговъ, гдѣ, благодаря сравнительно бблыпему орошенію,
травянистая растительность довольно обильна и разнообразна.
Собственно поясъ алыіійскихъ луговъ занимаетъ, въ вертикальномъ
отноіпеніи, неширокую полосу отъ 11 — 12Ѵ 3 или до 13 тысячъ фут. абс.
выс., да и то въ верхней своей части нерѣдко изборожденъ оголенными розсыпями, а внизу иногда уступаетъ мѣсто безплоднымъ глинистымъ площадямъ и вершинамъ. Всего привольнѣе раскидываются альпійскіе луга Нанъ-шаня тамъ, гдѣ они укрыты горами и притомъ орошены горными рѣчками или ключами. Во время нашего иосѣіценія
этихъ мѣстностей, въ іюлѣ, стояла пора самой энергичной жизни описываемаго пояса, и пестрый коверъ цвѣтовъ часто сплошь покрывалъ
довольно значительныя площади.
ІІо количеству, на иервомъ мѣстѣ стояли горошки (Oxytropis, Astragalus), которыхъ нами было здѣсь собрано 11 или 12 видовъ. Изъ
нихъ вездѣ преобладалъ Astragalus a/pina affinis; затѣмъ обыкновенны
были: Astragalus confcrtus,
Oxytropis falcata,
Oxytropis
kansuensis,
Oxytropis strohUacca? и др. Между ними пестрѣли: крупная темно-синяя и крошечная голубенькая іенціана (Grentiana decumbens, G. prostrata), желтый лютико (Ranunculus affinis), желтая лапчатка (Potentilla multifida) и бѣлыя головки чесноку (Allium platyspathum). Тамъ, гдѣ
сочились небольшіе ключи, цвѣли: розовый мытникъ (Pedicularis labellata), мякиръ (Polygonum viviparum), одуваньчикъ (Taraxacum glabrum),
осока (Carex ustulata) и маленькая Calamagrostis sp. По берегамъ рѣчекъ встрѣчались: сабельникъ (Comarum Salessowii) съ крупными бѣлыми
цвѣтами и курильскгй чай (Potentilla fruticosa) съ цвѣтами желтыми;
генціана (Grentiana tenella), Adenophora Gmetini и красивенькая Youngia
flexuosa; по лугамъ же касатикъ (Iris sp.), въ то время уже отцвѣтшій.
Таковы альпійскіе луга Нанъ-шаня, лежащіе въ области вѣчноснѣговыхъ вершинъ. Тамъ же, гдѣ горы не переходятъ за снѣговую
линію и гдѣ онѣ, сравнительно, обильнѣе скалами, тамъ на площадкахъ
8*
луговъ, залегающихъ между этихъ скалъ, преобладают!, другія растенія:
кипецъ (Festuca sp.) обыкновенный и въ верхней области долинъ средняго пояса горъ; превосходно пахучая Sterigma sulfureum, дикій лукъ
(Allium Szovitsi) и ярко-желтая скерда (Crepis Pallasii); изъ кустарниковъ же—курильскій чай (Potentilla fruticosa) и низкій колючій Oxytropis
tragacanthoides съ лиловыми и розовыми цвѣтками.
Выше 12Ѵ3 тысячъ фут. абс. выс., луга альпійскаго пояса начинаютъ быстро бѣднѣть и чѣмъ далѣе вверхъ, тѣмъ болѣе и болѣе замѣняются голыми каменными розсыпями, которыя вскорѣ вытѣсняютъ
всякую растительность и сплошь покрываютъ собою горы до самыхъ
вѣчныхъ снѣговъ. Крайній предѣлъ растительности на сѣверномъ склонѣ
снѣгового хребта Гумбольдта лежитъ на абс. высотѣ 13,700 фут. *).
Послѣдними представителями растительной жизни мы нашли здѣсь:
камнеломку (Saxifraga п. sp.), Saussurea sorocephala, Pyrethrum sj). и
Thylacospermum п. sp.; послѣдній растетъ небольшими кочковидными массами и поднимается даже на нѣсколько сотъ футовъ выше означеннаго
для растительности предѣла. Всѣ эти растенія составляютъ обыденныя
формы въ нижнихъ частяхъ розсыпей. тамъ, гдѣ эти розсыпи перемѣшиваются съ альпійскими лугами, т. е. приблизительно въ полосѣ отъ
12—13 1 1 2 тыс. футовъ абс. выс. Въ нижней части этого пояса, слѣдовательно въ ближайшемъ сосѣдствѣ съ настоящими альпійскими лугами, встрѣчается довольно разнообразная горная флора. Кромѣ четы2)свень
рехъ вышеупомянутыхъ видовъ растеній, здѣсь обыкновенны:
(Rheum spiciforme var.), стелющій по землѣ кружками свои некрупные
листья и едва поднимающій изъ нихъ цвѣточные стебли; хох.штка
(Corydalis stricta?), красиво пестрѣющая между камнями кучами своихъ
желтыхъ цвѣтовъ; очитокъ (Sedum quadrifidum), обыкновенный спутникъ
здѣшнихъ горъ; альпійская астра (Aster alpiuus); Wemeria папа, найденая и на Гималаѣ; мелкій лилово-бѣлый іорошекъ (Oxytropis sp.); миніатюрныя василистникъ (Thalictrum alpinum) и валеріана
(Valeriana
Jaeschkei?); мытникъ (Pedicularis pilostachva, n. sp.), съ темно-вишневыми цвѣтами; мохнатая крупная Soussurea п, sp.; растущій обыкновенно по скаламъ Isopyrum grandiflorum, довольно впрочемъ здѣсь рѣдкій; Physolychnis alaschanica, Arenaria formosa, Anaphalis Hancockii,
n. sp., Draba alpina var algida, Leontopodium alpinum.
Эти растенія проводятъ свою кратковременную жизнь, повидимому,
въ самыхъ неблагопріятныхъ условіяхъ: тѣснятся подъ камнями, или
Ю Г 0 М Ъ С К Т Ѣ Т Ѣ Х Ъ Ж е Г О р ъ п р е д ѣ л ъ Растительности лежитъ на абс. выс
^
15,000 фут. Объ этомъ будетъ говорено въ слѣдующей главѣ.
на крутыхъ скатахъ, гдѣ иногда едва находятъ нѣсколько шаговъ глинистой почвы, подвергаются въ самой срединѣ лѣта морозамъ и непогодѣ, но все-таки не покидаютъ своей родины и не спускаются въ
болѣе низкую область горъ.
Въ верхнемъ поясѣ каменныхъ розсыпей прекращается всякая растительная жизнь. Тамъ царствуетъ настоящій хаосъ. Разрушеніе здѣсь
очень велико, только силы, имъ заправляющія (морозы, дождь, снѣгъ,
вѣтры), дѣйствуютъ медленно, безшумно, хотя и постоянно. Передъ
глазами путника является ихъ вѣковая работа, и результаты ея поразительны. Громадныя гранитныя массы расколоты на куски, которые
близь своихъ родныхъ твердынь, и вообще на верху горъ, имѣютъ
нѣсколько футовъ въ длину и толщину, но чѣмъ далѣе внизъ, тѣмъ
болѣе и болѣе мельчаютъ. Только изрѣдка валяется здѣсь гранитный
великанъ, пока еще устоявшій противъ всеобщаго разрушенія.
Наклонъ розсыпей обыкновенно весьма крутой (45—60°), иногда
чуть не отвѣсный. Въ ихъ ложбинахъ почти всегда журчитъ вода, но
ея не видно подъ камнями. Здѣсь начало горныхъ ручьевъ и рѣчекъ,
которые затѣмъ, соединившись, образуютъ потоки болѣе значительные.
Ходьба но розсыпямъ чрезвычайно затруднительна:, нужна большая
къ тому привычка и крѣпость физическая. Тѣмъ болѣе, что камни, въ
особенности мелкіе, лежать непрочно и за каждымъ шагомъ человѣка
катятся внизъ. Острые, неокругленные бока этихъ камней быстро уничтожаютъ обувь.
Вообще тѣ горы, которыя изобилуютъ розсыпями, но бѣдны скалами, всегда трудно доступны: такъ въ Нанъ-шанѣ, по крайней мѣрѣ
въ той части его, которую мы теперь изслѣдовали; здѣсь настоящихъ
скалъ очень мало, въ особенности въ снѣговомъ хребтѣ Гумбольдта;
даже на самыхъ высокихъ его гребняхъ и вершинахъ встрѣчаются
только розсыпи, несмотря на то, что гранитъ составляетъ исключительно преобладающую породу.
ЦарСТВО
КамеННЫХЪ
рОЗСЫПеЙ ДОХОДИТЪ ДО 1 4 , 7 0 0
„
^
фут.
абс.
ВЫС. Область вѣчнаго с н ѣ г а .
и отсюда. начинается уже поясъ вѣчнаго снѣга. ішрочемъ, вышеозначенная цифра представляетъ лишь среднюю высоту нижняго края ледниковъ на сѣверномъ склонѣ хребта Гумбольдта; отдѣльные пласты
льдистаго снѣга мѣстами спускаются футовъ на 200, а въ болѣе укрытыхъ ущельяхъ, быть можетъ, и еще ниже означеннаго предѣла. На
южномъ склонѣ того же хребта нижпій край ледниковъ поднятъ на
15,700 фут. абс. выс., за исключеніемъ, конечно, укрытыхъ ущелій, гдѣ
эти ледники опять-таки спускаются на нѣсколько сотъ футовъ ниже.
Притомъ здѣсь, т. е. на южномъ склонѣ описываемыхъ горъ, вѣчнаго
снѣга гораздо меньше, нежели на ихъ склонѣ сѣверномъ.
Обѣ вышеприведенныя цифры могутъ быть приняты и за среднюю
высоту снѣгово*й линіи хребта Гумбольдта, такъ какъ здѣшніе ледники,
при ихъ близкомъ сосѣдствѣ съ высокими обширными долинами, маломъ пополненіи атмосферными осадками и быстромъ таяніи лѣтомъ
въ сухомъ воздухѣ на жгучемъ солнцѣ этой широты—едва ли могутъ
продвигаться значительно ниже снѣговой линіи. Такое явленіе, вѣроятно,
общее и для всего сѣв. Тибета.
Фауна мыіійЖивотная жизнь альпійскаго пояса са-чжеусскаго Нанъ-шаня вообще
ской области.
х
t
е(
небогатая, можно даже сказать бѣдная, сравнительно съ фауною (въ особенности орнитологическою) Куку-норскихъ горъ, или съобиліемъ звѣрей въсѣв.
Тибетѣ. Но въ Нанъ-шанѣ являются уже представители млекопитающихъ,
свойственныхъ исключительно Тибету. Они находятъ здѣсь, подобно тому,
какъ и въ лобъ-норскомъ Алтынъ-тагѣ, сѣверную границу своего географическаго распространенія. Изъ крупныхъ тибетскихъ звѣрей въ альпійской
области описываемыхъ горъ водятся куку-яманъ (Pseudois Nahoor) и
дикій якъ (Poephagus mutus п. sp.) *). Первый изъ нихъ держится
исключительно въ каменныхъ розсыпяхъ и довольствуется маленькими
площадкими скудной растительности. Дикіе же яки, всегда требующіе
прохлады, лѣтомъ уходятъ къ вѣчнымъ снѣгамъ, но зимою спускаются
въ болѣе теплый и менѣе снѣжный средній поясъ горъ. Затѣмъ, на
альпійскихъ лугахъ Нанъ-шаня живетъ ajmajn (Ovis sp.), убить котораго
для опредѣленія вида намъ не удалось. Здѣсь же, т. е. въ альпійской
области, не смотря на ея безлѣсность, водится маралъ (Cervus albirostris,
п. sp.), представляющій собою новый видъ 2). Далѣе въ алыіійскомъ поясѣ
Нанъ-шаня держится медвѣдь (Ursus sp.), нами также недобытый.
Медвѣдь этотъ питается отчасти сурками (Arctomys Roborowskii, п. sp.),
норы которыхъ мѣстами весьма здѣсь многочисленны.
Изъ другихъ млекопитающихъ по альпійскимъ лугамъ много зайцевъ
(Lepus sp.); изрѣдка бродятъ волки (Canis chanko?). Изъ мелкихъ грызуновъ обыкновенны два вида пигцухъ (Lagomys): одинъ изъ нихъ живетъ въ
норахъ по лугамъ, а другой въ каменныхъ розсыпяхъ.
' ) Объ этихъ звѣряхъ не одинъ еще разъ будетъ упоминаться впослѣдствіи. Рисунокъ дпкаго яка помѣщенъ въ I X главѣ. Подробное же описаніе характера и образа
его жизни см. «Монголія и страна Тангутовъ» 1875 г. Т. I, стр. 311—32110 куку-яманѣ,
правда ала-шаньскомъ (Pseudois Burrhel), но весьма близкомъ къ описываемому, разсказано въ той же книгѣ стр. 174—179.
а ) Объ этомъ маралѣ разсказано
въ слѣдующей главѣ, тамъ же помѣщенъ и его
рисунокъ.
•0ЖШШ
Все». Р о б о р о в с к і й .
Экспедиція Загот. Госуд. Бумага
КУКУ-ЯМАНЪ (Pseudois Nahoor).
Изъ Ііт ицъ, кромѣ трехъ видовъ грифовъ: ягнятника (Gypaetus barbatus),
грифа бураго (Vultur monachus) и грифа снѣжнаго (Gyps hiinalayensis) l )
а также ворона (Oorvus cor ax), въ верхнемъ поясѣ альпійской области
изобильны: тибетскш ул.шръ (Megaloperdix thibetanus), о^шмде (Fregilus
graculus), альпійская галка (Pyrrhocorax alpinus) и горный вьюрокъ (Leucosticte haematopygia); изрѣдка гнѣздится здѣсь горихвостка (Ruticilla
erythrogastra). Пониже, собственно въ луговой области, обыкновенны:
чечетка (Linota brevirostris) и горихвостка (Ruticilla rufiventris); рѣже
встрѣчается Podoces humilis, a возлѣ рѣчекъ си-фаньская куропатка
(Perdix sifanica). Пресмыкающихся, земноводныхъ и рыбъ въ альпійской
области Нанъ-іпаня нѣтъ вовсе. Насѣкомыхъ здѣсь также мало.
Клпматъ са-чжеускаго Нанъ-шаня, несмотря на огромную его вы- климатъ засоту, характеризуется прежде всего сухостію. Даже въальпійской областипадн^°н"анъ"
дожди падаютъ сравнительно рѣдко; зимою снѣгъ, вѣроятно, здѣсь также
необиленъ. По нашимъ наблюденіямъ въ теченіе іюля, въ среднемъ и
альпійскомъ поясѣ описываемыхъ горъ, дождливыхъ дней считалось только
8, да и изъ этого числа, на долю средняго горнаго пояса, пришлось
лишь 3 сильныхъ дождя. Затѣмъ погода стояла большею частію ясная 2),
хотя, собственно говоря, только послѣ дождя атмосфера становилась
совершенно прозрачною и небо являлось ярко-голубымъ. Большею же
частію воздухъ былъ наполненъ пылью, поднятою изъ сосѣдней пустыни
вѣтрами, которые, при умѣреннрй силѣ, дули почти исключительно отъ
сѣверо-запада, при томъ всегда лишь днемъ—часовъ съ 10 утра до заката
солнца. Если же этотъ вѣтеръ иногда становился сильнымъ, то онъ
приносилъ тучи пыли, наполнявшей мглою всю атмосферу. Даже вѣчные
снѣга дѣлались сѣрыми иослѣ такой погоды, обыкновенно разрѣшавшейся
дождемъ, очищавшимъ воздухъ.
Въ среднемъ поясѣ горъ температура днемъ въ іюлѣ поднималась
до 20° въ тѣни; ночи же всегда стояли ирохладныя. Въ альпійской
области, конечно, было еще прохладнѣе, и по ночамъ, не смотря на іюль,
здѣсь иногда перепадали морозы до—2,5° на абс. выс. 11,700 фут.
Росы въ горахъ не падало вовсе 3), даже въ альпійской области. Грозы,
вѣроятно, также здѣсь очень рѣдки. Нами наблюдалась въ теченіе іюля
только одна гроза, да и то небольшая.
») Объ образѣ жизни грифовъ и охотѣ за ними см. «Монголія и страна Тангутовъ,»
Т. I стр. 3 4 8 - 3 5 1 .
2 ) Всего въ іюлѣ считалось 22 ясныхъ дня, изъ которыхъ 5 дней были ясны только
на половину.
3 ) Въ теченіе всего лѣта 1879 г. мы наблюдали росу только въ оазисѣ Са-чжеу.
Такимъ образомъ, лѣтняя погода въ западномъ Нанъ-шанѣ совершенно иная, нежели въ восточной части тѣхъ же горъ, лежащихъ къ
сѣверу и сѣверо-востоку отъ озера Куку-нора, въ разстояніи всего
5 — 600 верстъ отъ Са-чжеу. Тамъ, т. е. въ восточномъ Нанъ-шанѣ,
или, какъ я его называлъ, въ горахъ Гань-су *), лѣтомъ постоянные
дожди и затишья, или вѣтры юго-восточные; часты также и жары, по
крайней мѣрѣ въ іюлѣ. Въ са-чжеускомъ же Нанъ-шанѣ, наоборотъ,
преобладают вѣтры сѣверо-западные, грозъ почти не бываетъ, дожди
рѣдки и сухость воздуха очень велика.
Обусловливается подобный контрастъ тѣмъ, что восточный Нанъшань находится еще подъ вліяніемъ лѣтняго юго-восточнаго китайскаго муссона, который осаждаетъ здѣсь свою послѣднюю влагу и
прекращается. На верховьяхъ же Хуанъ-хэ, и отчасти па озерѣ Кукунорѣ, сильные лѣтніе дожди, какъ то показали мои послѣднія наблюденія, приносятся западными или, вѣрпѣе, западо-юго-западными вѣтрами
изъ Тибета. Это, по всему вѣроятію, юго-западный индійскій муссонъ,
приносящій свою влагу изъ-за Гималаевъ2). Но районъ его распространенія не захватываетъ мѣстностей къ западу отъ Куку-нора. Такимъ
образомъ, западный Нанъ-шань, вѣроятно также и Алтынъ-тагъ, находятся внѣ области періодическихъ дождей. Наоборотъ, они подвержены непосредственному вліянію блйзкихъ пустынь Хамійской и Лобънорской. Тамъ лѣтомъ воздухъ ежедневно сильно нагрѣвается; образуется восходящій токъ, который, отливая къ сѣверу и югу, является въ
са-чжеускомъ Нанъ-шанѣ въ видѣ постояннаго сѣверо-западнаго вѣтра,
а въ верхнемъ поясѣ южнаго склона Тянъ-шаня—въ видѣ вѣтра южнаго
и юго-западнаго 3 ). Тамъ и здѣсь, т. е. въ Тянъ-шанѣ и Нанъ-шанѣ, эти
вѣтры одинаково сухи и одинаково невелики по силѣ своей напряженности.
Сравненіе
Если будемъ продолжать сравненіе восточнаго и западнаго Нанъ-
этихъ горъ съ
нхъ восточною шаня, то наидемъ еще большую между ними разницу. Въ общемъ,
окраиною. B O C T O q H b I ] g Нанъ-шань весьма походитъ на сосѣднія горы западнаго
«Монголія и страна Тангутовъ», глава I X . Названіе «горы Гань-су» пріурочено
было мною въ 1872 году восточному Нанъ-шаню потому, что эти горы лежатъ въ предѣлахъ провинции Гань-су, впервые тогда мною посѣщенной. Хотя, какъ пзвѣстно, весь
Нанъ-шань лежитъ въ предѣлахъ Гань-су, однако, для устраненія сбивчивости, я
оставлю за восточною частію этихъ горъ ихъ прежнее названіе «горъ Гань-су», тогда
какъ западную часть тѣхъже горъ буду называть «са-чжеускпмъ Нанъ-шанемъ».
а ) О немъ будетъ изложено подробнѣе въ I X главѣ.
3 ) Во время моего пребыванія въ 1877 г. во второй половииѣ мая на Маломъ-Юлдусѣ въ Тянъ-шанѣ, тамъ дѣйствительно преобладали слабые юго западные вѣтры.
Не чисто южное ихъ направленіе, равно какъ и не чисто сѣверное для Нанъ-шаня,
можно объяснить положеніемъ долинъ и ущелій въ горахъ.
Китая, тогда какъ са-чжеускій Нанъ-шань представляетъ, подобно
Алтынъ-тагу, хребетъ центрально-азіатской пустыни.
При одинаковомъ почти .направленіи съ запада на востокъ, съ небольшимъ притомъ уклоненіемъ къ югу, са-чжеускій Нанъ-шань выше
нежели Нанъ-шань восточный и поэтому гораздо обильнѣе вѣчными
снѣгами. При томъ здѣсь, какъ уже было говорено ранѣе, вездѣ высокія пустынныя долины, которыхъ нѣтъ въ восточномъ Нанъ-шанѣ *).
Этотъ послѣдній изобилуетъ скалами, состоящими изъ гнейса, слан
цевъ, известняковъ и фельзита; изрѣдка встрѣчается красный гранитъ.
Въ са-чжеускомъ же Нанъ-шанѣ скалъ очень мало; каменныя породы
въ среднемъ и нижнемъ поясѣ горъ замаскированы наносною галечною и лёссовою почвами. Въ альпійской области хребта Гумбольдта
исключительно преобладаетъ крупно-зернистый сіенитовый гранитъ, котораго нѣтъ въ восточномъ Нанъ-шанѣ.
Далѣе, въ зависимости отъ рѣзкаго различія климата, возникаетъ
и огромная разница растительности тѣхъ и другихъ горъ. Восточный
Нанъ-шань, въ особенности на своихъ сѣверныхъ склонахъ, покрыть
густыми лѣсами разнообразныхъ деревьевъ и кустарниковъ; альпійская
его область изобилуетъ рододендрами и превосходными лугами. Въ горахъ же са-чжеускихъ нѣтъ ни одного дерева, всего съ десятокъ видовъ большею частію уродливыхъ кустарниковъ, а среди травъ мало
разнообразія даже въ альпійской области. Въ ней и въ среднемъ поясѣ
горъ мы собрали, въ самую горячую пору лѣтней жизни, всего лишь
120 видовъ цвѣтущихъ растеній; тогда какъ въ восточномъ Нанъшанѣ добыто нами около 4 5 0 растительныхъ видовъ. Изъ нихъ только
весьма немногіе фбщи обѣимъ оконечностямъ Нанъ-шаня.
Велика также разница тѣхъ и другихъ горъ относительно фауны.
Правда, млекопитающими не богатъ и восточный Нанъ-шань, т. е.
такъ называемыя горы Гань-су, но зато лѣса ихъ полны различныхъ
птицъ, въ особенности нѣвчихъ. Всего нами найдено тамъ 150 видовъ
пернатыхъ; тогда какъ въ са-чжеускомъ Нанъ-шанѣ число найденныхъ нами нтицъ простирается только до 59 видовъ. Изъ нихъ лишь
28 видовъ встрѣчаются и въ восточномъ Нанъ-шанѣ. Въ рѣчкахъ
этого послѣдняго водится рыба, хотя и не въ обиліи; между тѣмъ,
въ рѣчкахъ западнаго Нанъ-шаня, стремительно бѣгущихъ и иногда
чрезвычайно грязныхъ, рыбы нѣтъ вовсе.
') Обширная равнина, залегающая въ восточномъ Нанъ-шанѣ по р. Чагрынъ-голъ,
представляетъ плодородную степь, а не пустынное плато, каковыми являются почти
всѣ значительныя долины са-чжеускаго Нанъ-шаня.
Вообще, Нанъ-шань близь Са-чжеу и тотъ же Нанъ-шань къ сѣверу
и сѣверо-востоку отъ озера Куку-нора такъ различны по своему топографическому и отчасти минералогическому характеру, въ особенности
же по климату, флорѣ и фаунѣ, какъ будто это горы двухъ совершенно
различныхъ системъ, удаленныхъ между собою на тысячи верстъ. Съ
перваго же шага въ описываемый хребетъ со стороны Са-чжеу мы
увидѣли, что сильно обманулись въ своихъ ожиданіяхъ. Взамѣнъ тѣнистыхъ лѣсовъ, пахѵчихъ лужаекъ и свѣтлыхъ ручьевъ, густо обросшихъ кустарниками; взамѣнъ неумолкаемаго пѣнія птицъ, какъ то нѣкогда было въ горахъ Гань-су—мы встрѣтили въ са-чжеускомъ Нанъшанѣ дикія каменныя розсыпи, голыя глинистыя горы и сѣрыя безжизненныя долины. Не на чемъ было отдохнуть глазу, нечего послушать для уха... Только однообразный шумъ горныхъ нотоковъ нарушалъ гробовую тишину здѣшнихъ мѣстностей, а изъ живыхъ звуковъ
изрѣдка слышалось клокотанье каменныхъ куропатокъ, карканье вброна, или пискливый крикъ клушицъ; въ альпійскои же области раздавался громкій голосъ улларовъ и свистъ сурковъ... .
—
•
—
ГЛАВА
YII.
Наше нрсбываніс въ ІІанъ-шанѣ.
Отдыхъ въ горахъ.—Новый марал..—ІІереГшраемся в ъ алыіійскую горную ооласть.—Неудачныя здѣсь
охоты.—ІІосѣщеніе ледника.—Возвращсніе н а прежнюю стоянку.—Переходъ з а главный кряжъ Нанъшаня.—Описаніе его южнаго силона.—Новая ноѣздка къ леднпкамъ.—Пропажа унтеръ-офицера Егорова;
поиски з а ннмъ; неожиданная встрѣча.—Переходъ в ъ равнину Сыртынъ.—Оригинальныя подножія
центрально-азіатскихъ горъ.
Забравшись въ Нанъ-шань, мы расположили свой бивуакъ въ прелестномъ ключевомъ оазисѣ, о которомъ было уже упомянуто въ кондѣ
У главы. Мѣсто это, привольное во всѣхъ отношеніяхъ, окрещено
было нами прозвищемъ «ключа благодатнаго,» чего и дѣйствительно
вполнѣ заслуживало. Устроились мы здѣсь даже съ извѣстнымъ комфортомъ. Обѣ палатки, наша и казачья, были поставлены на зеленой
лужайкѣ; постельные войлоки, насквозь пропитанные соленою пылью
пустыни, были тщательно выколочены; вьючный багажъ уложенъ въ
порядкѣ, а кухня, какъ притонъ всякой нечистоты, отведена нѣсколько
поодаль. На протпвуположномъ берегу тѵтъ же протекавшей рѣчки
Куку-усу, въ глинистомъ обрывѣ, казаки вырыли печку и въ ней пекли
довольно сносныя булки изъ муки, купленной въ Са-чжеу. Ѣли мы
сытно, спали вдоволь и спокойно въ прохладѣ ночи; далекихъ экскурсій по окрестнымъ горамъ въ началѣ не предпринимали; словомъ,
отлично отдыхали и запасались новыми силами.
Спустя нѣсколько дней, переводчикъ Абдулъ и двое казаковъ съ
семью верблюдами посланы были обратно въ Са-чжеу забрать остальные запасы дзамбы, риса и пшеничной муки. Сразу мы не могли
перетащить въ горы всю эту кладь, имѣя ограниченное число верблюдовъ. Для насъ же необходимо было запастись продовольствіемъ, по
крайней мѣрѣ, на четыре мѣсяца, т. е. на все время пребыванія въ
Нанъ-шанѣ и на весь путь черезъ сѣв. Тибетъ.
Отдыхъ
"
въ г о р а
Посланные возвратились черезъ недѣлю -и привезли все въ исправности. Са-чжеускія власти, уже зпавшія о томъ, что мы прошли въ
Нанъ-шань, помирились съ совершившимся фактомъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ
они объявили Абдулу, что по распоряженію главнокомандуюіцаго Цзоцзунъ-тана намъ не велѣно давать проводниковъ въ Тибетъ, но предложить или совсѣмъ возвратиться, или направиться въ страну Далайламы черезъ Су-чжеу и Сининъ, т. е какъ разъ тѣмъ путемъ, по которому выпровоженъ былъ не задолго передъ нами графъ Сечени съ
своими спутниками. Однако, такая услуга для насъ со стороны китайцевъ немного опоздала. Имѣя теперь подъ руками открытый путь въ
Цайдамъ, а въ крайнемъ случаѣ черезъ верховье Данъ-хэ на Кукуноръ, съ запасомъ продовольствія на четыре мѣсяда и даже болѣе,
мы могли располагать собою помимо желаній Цзо-цзупъ-тана. Для
насъ важно только было, чтобы китайцы заранѣе не запретили давать
намъ провожатыхъ въ самомъ Цайдамѣ. Поэтому Абдулъ опять увѣрилъ китайскихъ начальниковъ, что черезъ мѣсяцъ мы вернемся изъ
горъ въ Са-чжеу. Для вящшаго же отвода глазъ, заказано было въ
одной изъ са-чжеускихъ лавокъ приготовить къ нашему возвращение
на 5 лань дзамбы и деньги заплачены впередъ.
Почти двѣ недѣли провели мы на ключѣ «благодатномъ,» и мирное
теченіе нашей жизни ничѣмъ здѣсь не нарушалось. Вскорѣ мы совершенно свыклись съ своимъ милымъ уголкомъ и понемногу изучили
его окрестности. Послѣднія бѣдны были какъ флорою, такъ и фауною;
экскурсіи мало давали научной добычи. Только однажды казакъ Калмынинъ, хорошій охотникъ, убилъ двухъ марйловъ, оказавшихся новымъ видомъ. Находка была прекрасная. Но такъ какъ маралы эти
были убиты передъ вечеромъ и далеко отъ нашего стойбища, то ихъ
пришлось оставить на мѣстѣ до слѣдующаго дня. Ночью волки испортили шкуру молодого экземпляра. Другой же, взрослый самецъ, уцѣлѣлъ и красуется нынѣ въ музеѣ нашей Академіи наукъ. Мясо убитыхъ
мараловъ, .которое съ болыпимъ трудомъ мы на себѣ вытаскали изъ
ущелья и привезли къ стойбищу на верховыхъ лошадяхъ, изрѣзано
было на тонкія пласты, посолено и развѣшено для просушки на солнцѣ.
Этотъ запасъ очень пригодился впослѣдствіи, когда были съѣдены бараны, взятые изъ Са-чжеу.
Новый
Добытый марйлъ, изображенный на приложенномъ рисункѣ, харак-
M&pUJibt
терно отличается отъ другихъ своихъ собратій бѣлымъ концомъ морды
и всего подбородка до горла, почему можетъ быгь названъ Cervus
albirostris, т. е. маралъ бѣломордый. Ростомъ онъ не изъ самыхъ
Экспедиція Загот. Гоеуд. Бумагъ.
МАРАЛЪ ( C e r v u s a l b i r o s t r i s , п . s p . ) .
крупныхъ: обіцая длина, мѣряя отъ конца носа до основанія хвоста,
около 7 футовъ; вышина у загривка 4 ф. 3 дюйма. Туловище въ лѣтней шерсти рыжевато-бурое; каждый отдѣльный волосокъ темно-бураго
цвѣта съ рыжеватымъ кольцомъ близь своей вершины. ІІо хребту, отъ
загривка далѣе средины спины, шерсть растетъ въ обратную сторону,
такъ что здѣсь образуется какъ бы подобіе сѣдла *). Вокругъ хвоста
на крестцѣ и ляжкахъ большое округленное пятно свѣтло-охристаго
цвѣта съ малозамѣтною черноватою каймою; хвостъ длиною (безъ волосъ) 5 дюймовъ, покрытъ также свѣтло-охристыми волосами. Грудь
и брюхо- бѣловато-рыжеватыя. Ноги, въ верхней своей половинѣ,
снаружи одноцвѣтныя съ туловищемъ, снутри — съ брюхомъ; нижняя половина какъ переднихъ, такъ и заднихъ ногъ, цвѣта рыжеватаго, болѣе темнаго на передней сторонѣ. Пучки волосъ на заднихъ
ногахъ неболыпіе, одноцвѣтны съ окраскою той-же части ногъ. Голова
сравнительно небольшая рыжевато-бураго цвѣта, нѣсколько темнѣе туловища. Носъ, обѣ губы и весь подбородокъ до горла бѣлые. По бокамъ переносья и вокругъ глазъ также разсыпаны бѣлые волосы. Ниже
(на З1^ дюйма) задняго угла обоихъ глазъ лежитъ по небольшому
бѣлому пятну. Уши сзади темно-бурыя съ просѣдью; внуренняя кайма
бѣлая. Рога у описываемаго экземпляра (добытаго въ іюлѣ), кровянистые, сверху покрытые пушистою грязно-сѣрою шерстью. Въ длину
по изгибу эти рога имѣютъ 3 ф. 7 дюймовъ; глазной отростокъ лежитъ на 3 дюйма отъ корневаго пня; затѣмъ въ 16 дюймахъ выше
глазнаго отростка на правомъ рогѣ отходитъ другой отростокъ одинаковой длины съ лопаткою, оканчивающею главный стволъ. На лѣвомъ
рогѣ второй отростокъ отломанъ, но этотъ рогъ также оканчивается
лопаткою, составляющею, какъ и на правомъ рогѣ, неразвившійся отъ
главнаго ствола третій отростокъ.
Подобные, не вполнѣ еще выросшіе, кровянистые рога всѣхъ
азіатскихъ мараловъ, называемые въ нашей Сибири «панты», имѣютъ
огромный сбытъ въ Китай. Тамъ они идутъ на приготовленіе какихъ то
возбудительныхъ лекарствъ, что вирочемъ тщательно скрывается -китайцами отъ европейцевъ. Лучшими считаются не слишкомъ старые, не
начинаюіціе еще твердѣть, и не слишкомъ молодые панты. Если они
притомъ велики, имѣютъ, напр., по пяти или по шести боковыхъ отростковъ, то китайцы платятъ за пару такихъ пантовъ отъ 80
100,
Ради такого признака, если только онъ не составляетъ едпничнаго исключенія,
описываемый маралъ можетъ быть названъ также Germs
sellatus.
иногда даже до 150 рублей
Такая приманка заставляешь всѣхъ
сибирскихъ охотниковъ, русскихъ и инородцевъ, усердно преслѣдоватг,
мараловъ въ пору назрѣванія ихъ молодыхъ роговъ, т. е. въ маѣ
и іюнѣ. Тысячи самцовъ убиваются въ это время въ громадныхъ лѣсахъ Сибири и отчасти Туркестана. Тысячи иаръ иантовъ закупаются
въ различныхъ мѣстахъ нашей китайской границы и прямо отправляются внутрь Поднебесной имперіи, или свозятся, обыкновенно на
почтовыхъ, въ Кяхту и отсюда отсылаются въ ІІекинъ. Въ предѣлахъ Китая маралы также вездѣ нреслѣдуются туземцами изъ-за тѣхъ же иантовъ.
Приготовляются эти панты слѣдующимъ образомъ: у убитаго марала тотчасъ же отрубаютъ рога съ частію черепа, наблюдая притомъ,
чтобы кровь изъ роговъ не вытекла; для этого ихъ держатъ постоянно
отрѣзанною частію кверху. Затѣмъ, по возвращеніи съ охоты, обмазываютъ добытые рога известью и подвѣшиваютъ въ тѣни на просушку; иногда же предварительно обвариваютъ соленой водой.
Что касается до географическаго распространенія марала въ Центральной Азіи, то здѣсь этотъ звѣрь, замѣняющій, какъ и въ Сибири,
европейскаго оленя (Cervus elaphus), встрѣчается не только въ лѣсныхъ гористыхъ мѣстностяхъ, напр.: на Тянъ-шапѣ, Мупи-ула, горахъ Ала-шаньскихъ, въ восточномъ Нанъ-шанѣ и въ лѣсныхъ уіцельяхъ
на верховьяхъ Желтой рѣки; но живетъ также въ горахъ, совершенно
безлѣсныхъ, каковы: Нанъ-шань са-чжеускій, хребетъ Шуга и горы
за хребтомъ Танъ-ла въ сѣв. Тибетѣ. Притомъ, даже въ лѣсныхъ
горахъ, онъ нерѣдко забирается въ безлѣсный альпійскій поясъ, и я
встрѣчалъ мараловъ близь ледниковъ Тянъ-шаня и Нанъ-шаня, вмѣстѣ
съ аркарами и горными козлами.
Маралъ нерѣдокъ также въ долинѣ Тарима, гдѣ иногда, за неимѣніемъ густыхъ лѣсныхъ или кустарныхъ зарослей, онъ держится въ
тростникахъ съ кабанами и тиграми, или прячется съ антилопами харасультами по бугристымъ зарослямъ тамариска въ сосѣдней пустынѣ.
Вездѣ этотъ звѣрь очень чутокъ и остороженъ. Образъ его жизни,
конечно, сообразуется съ условіями обитаемой имъ мѣстности. На Таримѣ маралъ ѣстъ свѣжіе побѣги тростника, джингилъ и тамарискъ;
въ альпійской области высокихъ горъ пасется на превосходныхъ лугахъ, а въ лѣсахъ Тянъ-шаня лакомится яблоками вмѣстѣ съ медвѣдями и кабанами. Несомнѣнно, въ громадномъ районѣ географическаго
распространенія азіатскаго марала, называемаго въ Восточной. Си') Панты меныпихъ размѣровъ цѣнятся различно, обыкновенно отъ 10—50 рублей.
бири изюбремъ, обитаютъ нѣсколько видовъ этого животнаго, еще
мало изучепнаго научно. Въ са-чжеускомъ Нанъ-шанѣ мараловъ сравнительно немного, какъ и другихъ крупныхъ звѣрей вообще.
Иоотгулявшись В Ъ Ііродолженіи ПОЧТИ двухъ недѣль на ключѣ <?бла- Перебираемся
годатномъ,» мы перебрались повыше въ альпійскую область горъ. Пред- "гордой-10
ласть '
варительно я съѣздилъ туда для рекогносцировки мѣстности. Но
иоѣздка эта была неудачна, такъ какъ вблизи снѣговыхъ вершинъ насъ
захватилъ дождь со снѣгомъ и, въ теченіе ночи, вымочилъ до костей.
Продрогли мы хуже, чѣмъ зимою, и вернулись обратно къ своему стойбищу, едва успѣвъ взглянуть на альпійскіе луга.
Новая паша стоянка была расположена въ небольшой горной долинѣ на абс. высотѣ 11,700 фут., въ разстояніи 4 — 5 верстъ отъ
вѣчно-снѣговыхъ вершинъ, называемыхъ монголами Мачанъ-ула и составляющихъ западный край хребта Гумбольдта. Здѣсь подъ рукою у
насъ было все, что нужно: розсыпи, скалы и альпійскіе луга. На послѣдніе мы и набросились съ жадностію. Въ первый же день собрали
около 30 видовъ цвѣтущихъ растеній — все недоростковъ, или даже
карликовъ, какъ обыкновенно въ альпійской области. На завтра ботаническая добыча была также обильна; а затѣмъ, увы! новаго почти
ничего не встрѣчалось. Напрасно В. И. Роборовскій, страстный коллекторъ но части ботанической, лазилъ цѣлые дни по розсыпямъ и
скаламъ; его труды лишь скудно вознаграждались какими-нибудь двумя-тремя видами невзрачныхъ растеній.
Погода въ алыіійской области стояла прохладная; по ночамъ, несмотря на іюль, случались иногда морозы; по временамъ въ воздухѣ
появлялась пыль изъ сосѣдней пустыни. Иногда падалъ дождь, но лишь
только проглядывало солнце, все быстро высыхало. Тѣмъ не менѣе,
наши верблюды, непривыкшіе къ сырости и притомъ облинявшіе, чувствовали себя весьма неловко на этой высотѣ.
Охоты наши были также весьма неудачны,
въ особенности за круп- Неудачны*
J
7
о
ными звѣрями. Послѣднихъ водилось здѣсь мало; однако, кой-гдѣ можно
было увидѣть въ горахъ стадо куку-ямановъ, аркара, иногда и медвѣдя;
мѣстами попадались слѣды дикихъ яковъ. Всѣ мы весьма усердствовали
убить какого нибудь звѣря, разъ для его шкуры въ коллекцію, а затѣмъ, чтобы имѣть свѣжее мясо на ѣду. Бараны, взятые изъ Са-чжеу,
въ это время уже всѣ были прикончены и мы продовольствовались сушеною маралятиною.
Обыкновенно, рано утромъ, иногда еще до разсвѣта, отправлялись
мы на охоту. Я бралъ съ собою двуствольный охотничій штуцеръ;
здѣсь охоты.
товарищи же офицеры и казаки ходили съ берданками. Охоту всѣ
страстно любили, поэтому между казаками, отпускаемыми въ горы, соблюдалась очередь, такъ какъ за вычетомъ охотниковъ и пастуховъ
у верблюдовъ, половина наличнаго состава экспедиціи всегда оставалась
на стойбищѣ— «дома,» какъ мы обыкновенно говаривали. Впрочемъ,
лучшимъ стрѣлкамъ дѣлалось иногда исключеніе, и они отпускались за
звѣрями не въ очередь.
И вотъ на завтра утромъ назначена охота. Съ вечера приготовлены ружья и патроны; каждому приблизительно указано куда идти.
На этотъ счетъ помѣхи другъ другу мы не дѣлали; кругомъ горы были
огромныя, нашлось бы мѣсто и для многихъ десятковъ охотниковъ. Дежурному казаку, назначавшемуся на каждую ночь и спавшему не раздѣваясь, приказано встать въ потемкахъ, развести огонь, сварить чай
и будить насъ. Если такимъ дежурнымъ приходилось въ эту ночь быть
одному изъ участниковъ охоты, въ особенности охотнику страстному,
то онъ обыкновенно усердствовалъ и будилъ насъ чуть не съ полночи.
Нехотя проглатывалась чашка горячаго чая и мы тихонько оставляли
свой бивуакъ. Сначала шли вмѣстѣ кучею, но вскорѣ разсыпались по
ущельямъ. Каждый спѣшилъ не потерять дорогое для охоты время ранняго утра. Но поспѣшность возможна была лишь до тѣхъ поръ, пока
не приходилось лѣзть на крутую гору. Тутъ уже начиналось иное хожденіе — медленное, съ частыми разстановками. иногда ползкомъ. Но
здѣсь же и мѣсто жительства дикаго звѣря, который утромъ выходитъ
изъ своихъ убѣжищъ пастись на скудныхъ лужайкахъ. Съ замирающимъ сердцемъ начинается высматриваніе изъ-за каждой скалы, съ
каждаго обрыва, съ каждой новой горки. Вотъ-вотъ, думаешь, встрѣтится желанная добыча,—но ея нѣтъ, какъ нѣтъ. А между тѣмъ безпрестанно видишь старые слѣды и пометъ то яковъ, то куку-ямановъ.
Но вѣдь звѣрь бродитъ долго и много, такъ что нѣсколько штукъ способны наслѣдить не мало въ болыпомъ районѣ. Однако, это соображеніе не принимается тогда въ расчетъ. Всѣ помыслы направлены къ
одному: поскорѣе увидѣть звѣря и выстрѣлпть по немъ. Такъ проходить часъ, другой... Ноги начинаютъ чувствовать усталость, разочарованіе въ успѣхѣ понемногу закрадывается въ душу.
Между тѣмъ, охотникъ незамѣтно поднялся чуть не до вѣчныхъ
снѣговъ. Дивная панорама горъ, освѣщенныхъ взошедшимъ солнцемъ, разстилается подъ его ногами. Забыты на время и яки и куку-яманы. Весь поглощаешься созерцаніемъ величественной картины. Легко, свободно сердцу
на этой выси, на этихъ ступеняхъ, ведущихъ къ небу, лицомъ къ лицу
ОХОТА
ЗА
КУКУ-ЯМАНАМИ.
съ грандіозною природою, вдали отъ всей суеты и скверны житейской.
Хоть на минуты становиться дѣйствительно духовнымъ существомъ,
отрываешься отъ обыденныхъ мелочныхъ помысловъ и стремленій...
Солнце быстро пригрѣваетъ. Необходимо снять теплую рубашку,
далеко нелишнюю въ прохладное, часто здѣсь даже морозное, утро.
Остаешься въ одной парусинной блузѣ и послѣ отдыха снова лѣзешь
въ горы. Опять начинается осматриваніе скалъ и ущелій, то простымъ
глазомъ, то въ бинокль; опять сотни разъ дѣлается все это даромъ.
Но вотъ въ сосѣдней розсыпи зашумѣли и покатились внизъ камни....
Мигомъ настораживаешься въ ту сторону, всматриваешься, но ничего
еще не видишь; камни же продолжаютъ катиться внизъ съ небольшими
перемежками. Несомнѣнно, ихъ сбрасываетъ ногами убѣгающій звѣрь,
котораго не видно среди громадныхъ гранптныхъ обломковъ. Темно-сѣрая, какъ разъ подъ цвѣтъ горныхъ породъ, окрашенная шкура не
выдаетъ куку-ямана даже тамъ, гдѣ онъ и открывается глазу охотника,
поэтому нерѣдко звѣрь уходитъ даже незамѣченнымъ. Только иногда, уже
много спустя, замѣтишь далеко на вершинѣ скалы его стройную фигуру и еще болѣе пожалѣеіпь о своей неудачѣ. Въ лучшемъ случаѣ,
если и придется выстрѣлить, то обыкновенно далеко. Сдѣланный промахъ обиденъ еще тѣмъ, что гулъ выстрѣла, съ перекатами разносящейся по ущельямъ, пугаетъ всѣхъ окрестныхъ звѣрей.
Ходьба по каменнымъ розсыпямъ, каковыми усѣяны всѣ горы верхняго пояса Нанъ-шаня, въ буквальномъ смыслѣ, адская. Тамъ, вверху,
въ сосѣдствѣ вѣчныхъ снѣговъ, эти розсыпи обыкновенно состоять изъ
крупныхъ гранитныхъ обломковъ. Словно искусственно наколоты такія
плиты, величиною каждая въ нѣсколько десятковъ кубическихъ футовъ.
И лежатъ здѣсь эти глыбы сотни, тысячи лѣтъ, дожидая своей очереди скатиться внизъ, разбиться на куски, измельчать, истереться въ
пыль... Трудность ходьбы увеличиваешь еще и громадная высота. Въ
разрѣженномъ воздухѣ чувствуется, въ особенности съ непривычки,
одышка и какая-то особенная усталость. Черезъ каждую сотню шаговъ останавливаешься вздохнуть на минуту-другую, иногда же и присядешь на болѣе ѵдобномъ мѣстѣ. Набѣжитъ облако—обдастъ сыростію; дѵнетъ вѣтеръ со снѣговъ—станетъ холодно. Но не знаетъ и
не долженъ знать охотпикъ простуды. Полѣзешь вновь по камнямъ и
живо снова согрѣешься.
Между тѣмъ время близится къ полудню. Залегли накормившіеся
звѣри и смолкли уллары, неумолкаемо кричавшіе все утро по розсыпямъ. ІІора возвратиться къ бивуаку. Присядешь еще разъ, еще разъ
осмотришь внимательно окрестный горы и, убѣдивпшсь, что ничего не
видно, начинаешь спускаться внизъ. Теперь дѣло это идетъ гораздо
спорѣе, въ особенности, когда выберешься на мелкія розсыпи. Быстро,
чуть не бѣгомъ, шагаешь по рыхлой осыпи все внизъ и внизъ; цѣлыя
кучи мелкихъ камней съ дребезжащимъ шумомъ катятся вслѣдъ. Незамѣтно очутишься и на лугахъ, но которымъ идешь уже спокойно до
самаго бивуака. Другіе охотники также вернулись и также съ пустыми
руками, какъ то обыкновенно случалось для насъ въ Нанъ-шанѣ.
Причина такихъ неудачъ объяснялась малымъ количествомъ звѣрей
въ тамошнихъ горахъ, а затѣмъ трудно-доступпостію этихъ горъ. Звѣрей
мало водилось въ нихъ потому, что мало было скалъ, доставляющихъ
надежное убѣжище, и мало имѣлось высокихъ альпійскихъ луговъ для
пастбищъ; въ среднемъ же поясѣ горъ отсутствовали лѣса. Наконецъ,
до дунганскаго возстанія описываемыя горы были далеко не такъ безлюдны, какъ нынѣ. Только одни сурки (Arctomys sp.) мѣстами въ изобиліи водились по альпійскимъ лугамъ; не мало встрѣчалось ихъ и возлѣ
нашего стойбища. Съ утра до вечера, въ особенности въ началѣ, можно
было видѣть этихъ звѣрьковъ, осторожно сидящихъ у своихъ норъ, и
слышать ихъ пискливый свистъ.
Что же касается до птицъ, то ихъ мало было даже въ алыййской
области. При томъ, несмотря на іюль, линяніе для большей части видовъ
здѣсь еще не началось. Понемногу пернатыя все-таки попадались въ
нашу коллекцію. Стрѣляли мы ихъ обыкновенно вблизи своего стойбища
по лугамъ, въ сосѣднихъ розсыпяхъ и скалахъ. Здѣсь всего болѣе насъ
дразнили уллары (Megaloperdix thibetanus) г ), всегда начинавшіе громко
кричать еще на ранней зарѣ и тѣмъ, конечно, недававшіе покою страстнымъ
охотникамъ.
Посѣщеніе
іедника.
На седьмой день нашего пребыванія въ альпійской области я отпрас ъ г
роборовскимъ, препараторомъ Коломейцовымъ и однимъ изъ
казаковъ посмотрѣть поближе на вѣчные снѣга и ледники. Поѣхали
мы верхами, рано утромъ, и сдѣлавъ верстъ десять къ востоку отъ нашей
стоянки, увидѣли вправо отъ себя снѣговое поле. Лошади, подъ присмотромъ казака, были оставлены на абс. выс. 12,800 ф. и мы втроемъ
отправились пѣшкомъ вверхъ по небольшой рѣчкѣ, бѣжавшей отъснѣговъ.
До послѣднихъ, повидимому, было очёнь недалеко, но на дѣлѣ разстояніе
это оказалось почти въ четыре версты. Подъемъ по ущелью былъ довольно пологій; только сплошныя груды камней сильно затрудняли ходьбу.
в и л с я
») Объ этой замѣчательной птицѣ будеп, разсказапо въ X I I I главѣ.
На высотѣ 13,700 фут. исчезла растительность, а еще черезъ тысячу
футовъ вертикальнаго поднятія мы достигли нижняго края самаго ледника *).
Этотъ послѣдній составлялъ лишь малую часть обширныхъ массъ вѣчныхъ
льдовъ хребта Гумбольдта и, будучи расноложенъ въ распадкѣ между
двумя горными вершинами, простирался отъ 2 — в е р с т ъ съ запада
на востокъ. Кверху, въ направленіи къ главному гребню горъ, ледникъ
былъ немного шире; по вертикальному же поднятію занималъ 2,400 ф.
Наклонъ льда въ нижней половинѣ имѣлъ (на глазъ) отъ 30 — 40°;
въ верхней части 50—60°, мѣстами и болѣе; но совершенно отвѣсныхъ
обрывовъ нигдѣ не было.
Въ самомъ нижнемъ поясѣ ледъ имѣлъ едва нѣсколько футовъ
толщины, тогда какъ въ серединѣ ледника эта толщина превосходила,
быть можетъ, сотню футовъ. Трещинъ на ледникѣ нами замѣчено
было только три или четыре и притомъ поперечныхъ. Эти трещины,
прикрытия недавно выпавіпимъ снѣгомъ, имѣли вверху неболѣе фута въ
поперечникѣ, но въ глубину значительно расширялись; на внутреннихъ
ихъ бокахъ висѣли сосульки.
Боковыхъ моренъ на ледникѣ не было, такъ какъ восточный его
край поднимался на самый гребень горы и только западная часть
упиралась въ обнаженный горный скатъ. Здѣсь кой-гдѣ виднѣлись
упавшіе камни. На нижнемъ же краѣ ледника, тамъ гдѣ ѳтдѣльные
его мысы вдавались въ ущелье, нами встрѣчены были два или три неболыпихъ поперечныхъ каменныхъ вала, образованныхъ, вѣроятно, прежними моренами. Изъ-подъ ледника въ ущелье бѣжали три ручья; по
верхъ льда неболыпіе ручейки струились лишь въ самой нижней его
окраинѣ.
Весь ледникъ сверху былъ покрытъ снѣгомъ, слой котораго внизу
достигалъ отъ 1—3 дюймовъ, тогда какъ въ верхней половинѣ ледника снѣжный покровъ имѣлъ въ толщину около трехъ футовъ. Старый
снѣгъ казался сѣрымъ отъ осѣвтпей на него изъ воздуха пыли, но
верхній снѣжный слой, недавно выпавгаій, при томъ покрытый тонкимъ
ледянымъ налетомъ, блестѣлъ яркою бѣлизною.
Погода во время нашего восхожденія на описываемый ледникъ
стояла отличная—теплая, тихая и ясная. Тѣмъ не менѣе, само восхожденіе сопряжено было съ болыпимъ трудомъ, такъ какъ помимо
предварительнаго пути на протяженіи почти четырехъ верстъ по ка' ) Небольшія отдѣльныя массы льдистаго снѣга мѣстами спускались футовъ на 200
ниже предѣльнон линіи главнаго ледника.
менистому ущелью, на самомъ ледникѣ, въ особенности въ верхней
его ноловинѣ, пришлось подниматься зигзагами, безпрестанно проваливаясь въ глубокій снѣгъ. Для отдыха необходимо было садиться на
тотъ же снѣгъ, отчего нижнее платье вскорѣ сдѣлалось совершенно
мокрымъ.
Хотя для облегченія мы оставили свои ружья внизу ледника и
взяли съ собою только барометръ, но тѣмъ не менѣе едва-едва могли
взойдти на самую высшую точку горы, покрытой ледникомъ. Барометръ показалъ здѣсь 17,100 фут. абс. высоты. Въ это время было
5 часовъ пополудни; между тѣмъ, отъ своихъ лошадей мы отправились
въ 11 часовъ утра и болыпихъ остановокъ нигдѣ не дѣлали. За то
же поднялись въ это время на 4,300 футовъ по вертикалу и сдѣлали верстъ 7 — 8 по направленію пройденнаго пути.
На самомъ ледникѣ мы не видали ни птицъ, ни звѣрей, даже не было
никакихъ и слѣдовъ; замѣтили только нѣсколько торопливо пролетавшихъ бабочекъ и поймали обыкновенную комнатную муху, Богъ вѣсть
какимъ образомъ забравшуюся въ такое неподходящее для нея мѣсто.
Съ вершины горы, на которую мы теперь взошли, открывался великолѣпный видъ. Снѣговой хребетъ, на гребнѣ коего мы находились,
громадною массою тянулся въ направленіи къ востоко-юго-востоку
верстъ на сто, быть можетъ и болѣе. На этомъ хребтѣ, верстахъ въ
десяти впереди насъ, выдвигалась острая вершина '), вся покрытая
льдомъ и превосходившая своей высотою, иримѣрно тысячи на двѣ
футовъ,* ту гору, на которой мы стояли. Сами по себѣ высокіе второстепенные хребты, сбѣгавшіе въ различныхъ направленіяхъ къ сѣверѵ
отъ снѣговыхъ горъ, казались перепутанными грядами холмовъ, а долины между ними съуживались въ неболыпіе овраги. Южный склонъ
снѣгового хребта былъ крутъ и обрывистъ. У его подножія раскидывалась обширная равнина, замкнутая далеко на юго-востокѣ громадными также вѣчно-снѣговыми горами, примыкавшими къ первымъ почти
подъ прямымъ угломъ. Оба эти хребта, какъ уже сказано въ УІ главѣ,
названы мною именами хребтовъ Гумбольдта и Риттера. Помимо ихъ,
снѣговая группа виднѣлась далеко на горизонтѣ къ востоко-сѣверовостоку, а еще далѣе, въ прямомъ восточномъ направленіи, видна
была одинокая вѣчно-снѣговая вершина 3); наконецъ, позади, на за0 Гора эта посѣщена была нами впослѣдствіи по персходѣ на южную сторону
главнаго хребта Нанъ-шаня.
2 ) Обѣ эти снѣговыя группы, какъ оказалось впослѣдствіп при составленіи карты,
лежали въ окрайнемъ, къ сторонѣ пустыни, хребтѣ.
падѣ рельефно выдѣлялась, на главной оси того же Нанъ-шаня, также вѣчно-снѣговая группа Анембаръ-ула.
Приближавшійся вечеръ заставилъ нас$ пробыть не болѣе получаса на вершинѣ посѣщенной горы. Тѣмъ не менѣе, время это навсегда занечатлѣлось въ моей памяти. Никогда еще до сихъ поръ
я не поднимался такъ высоко, никогда въ жизни не оглядывалъ такого обширнаго горизонта. ІІритомъ открытіе разомъ двухъ снѣговыхъ
хребтовъ наполняло душу радостію, вполнѣ понятною страстному путешественнику....
Обратный спускъ по леднику былъ довольно удобенъ; мы только
старались удерживать излишнюю скорость движенія. Взрытые ногами
кусочки льдистой снѣжной коры сотнями катились впереди насъ по
скользкой поверхности ледника. Незамѣтно очутились мы опять у его
нодножія, забрали здѣсь свои ружья и сначала въ сумеркахъ, а по- •
томъ въ темнотѣ продолжали путь по каменистому ущелью. Къ лошадямъ своимъ вернулись въ 9 часовъ вечера. Здѣсь ожидалъ насъ казакъ, сварившій чай п приготовившій скромный ужинъ. Но сильно
усталые мы вовсе не ощущали голода, напились только чаю и крѣпко
заснули на разостланныхъ войлокахъ, съ сѣдлами въ изголовьяхъ. На
завтра, еще довольно рано утромъ, вернулись къ своему бивуаку.
Привезли мы съ собой только три вида растеній, еще не собран- Возвращеніе
Y
„
„
н
ныхъ въ коллекцію; но ни нтицъ, ни звѣреи новыхъ не видали. Ясно
было, что альпійская область горъ уже достаточно обслѣдована. При
томъ подходило время подумать и о дальнѣйшемъ пути къ Тибету.
Результатомъ всего этого явилось рѣтпеніе вернуться къ прежнему
стойбищу на ключѣ «благодатномъ», пооткормить тамъ еще нѣсколько
дней верблюдовъ, а между тѣмъ послать за горы къ монголамъ развѣдать па счетъ ироводниковъ. Въ случаѣ же отказа въ этихъ послѣднихъ, я расчитывалъ обслѣдовать разъѣздами мѣстность къ истокамъ
р. Данъ-хэ, выйдти этимъ путемъ къ озеру Куку-нору и уже отсюда
направиться въ Тибетъ тою самою дорогою, по которой мы шли въ
1872 и 1873 гг.
Легко и быстро сдѣланъ былъ переходъ съ высокой стоянки въ
альпійской области на прежнее «благодатное» мѣстечко. Съ радостію
мы здѣсь опять устроились бивуакомъ. На слѣдующій день Коломейцевъ и Иринчиновъ снаряжены были верхами за горы, на ту равнину,
которую мы видѣли со снѣговыхъ вершинъ и на которой, по полученнымъ отъ первыхъ невольныхъ проводниковъ свѣдѣніямъ, жили
монголы Цайдама. Въ ожиданіи результатовъ этой поѣздки, мы по
а
прежнюю
стоянку,
прежнему отдыхали и лѣнились на своей прекрасной стоянкѣ. Только
теперь на счетъ продовольствія, именно мясной пищи, было не особенно привольно. Уже давно питались мы сухою маралятиною, изъ
которой варили скверный супъ, а теперь и эта маралятина оказалась
на исходѣ. Правда, посланнымъ за горы велѣно было купить у монголовъ барановъ, но еще стоялъ вопросъ, на сколько возможно будетъ
это исполнить. Какъ на зло, и охота окрестъ нашей стоянки была
плохая. Не жалѣя ногъ, розыскивали мы несчастныхъ зайцевъ и куропатокъ; иногда доставали даже изъ гнѣздъ каменныхъ голубей и изъ
такой постной дичи варили себѣ супъ.
Здѣсь кстати сказать, что ежедневная мясная пища совершенно
необходима въ путешествіи, при постоянныхъ усиленныхъ трудахъ. Притомъ же аипетитъ всегда бываетъ удивительный. За то мучной пищи
. мы употребляли сравнительно немного, главнымъ, впрочемъ, образомъ
потому, что не на чѣмъ и не изъ чего было испечь хорошій хлѣбъ;
жареная же мука, или дзамба, обыкновенно замѣнявшая намъ этотъ
хлѣбъ, не смотря на привычку, все-таки не особенно была привлекательна для ѣды.
Переходъ
На пятый день посланные за горы люди вернулись и привезли ра-
за главный
кряжъ Нанъшаня
'
ѵ
...
достную вѣсть, что монголы приняли ихъ хорошо, обѣщали дать намъ
проводника, продали барановъ и масла. По всему видно было, что изъ
Са-чжеу никакихъ внушеній на счетъ насъ еще не послѣдовало; оттого и монголы, всегда вообще добродушные, такъ ласково обошлись
съ нашими посланцами. Узнали мы также, что обширная равнина, видѣнная нами съ горъ, называется, по крайней мѣрѣ въ западной своей
части Сыртынъ, и на ней живутъ цайдамскіе монголы, принадлежащее
къ хошуну князя Курлыкъ-бэйсе.
На слѣдующій день мы покинули свое облюбленное мѣстечко и
двинулись вверхъ по р. Куку-усу. Переходъ черезъ главный кряжъ
Нанъ-шаня сдѣланъ былъ по ущелью, образуемому глубокимъ прорывомъ этой рѣчки. Самая дикая часть ущелья тянется версты- на три,
при ширинѣ отъ 50 — 60 саженъ, а иногда и того менѣе. По бокамъ
здѣсь громадныя, чуть не отвѣсныя горы, покрытая розсыпями; воЗлѣ
самой рѣчки стоятъ неболыпія гранитныя скалы. Тропинка узкая,
весьма трудная для верблюдовъ.
Тотчасъ за ущельемъ, горы вдругъ оборвались и раскрылась довольно широкая ( 4 — 5 верстъ) долина, выйдя на которую мы опять
остановились возлѣ хорошаго ключа и недалеко отъ берега Куку-усу.
Мѣсто это находилось на абс. высотѣ 10,600 фут., въ 15 верстахъ
скимъ и однимъ изъ казаковъ. Рано утромъ мы направились верхами
отъ своей стоянки вверхъ по р. Куку-усу, до истока которой изъ ледника оказалось 2 С верстъ. Въ первой половинѣ пути пролегала довольно хорошая тропинка, которая привела насъ къ болыпимъ, нынѣ
заброшеннымъ, разработкамъ золота. Здѣсь выкопано сотни двѣ неглубокихъ (отъ 1—3 сажень) шахтъ. Рабочіе жили въ маленькихъ
фанзахъ, сложенныхъ изъ камней. Выстроена была даже небольшая
кумирня, въ которой уцѣлѣла писанная на нолотнѣ картина, изображавшая группу боговъ. Эту картину я взялъ себѣ на намять.
Вторую половину пути мы ѣхали все по берегу той же Куку-усу
н, благодаря весьма удобному подъему, верхами добрались до самаго
ледника. Этотъ послѣдній (см. рисунокъ) покрывалъ собою весь южный склонъ той самой островершинной горы, которую мы видѣли при
первомъ восхожденіи на ледникъ сѣвернаго склона Нанъ-шаня. Спускаясь съ вершины названной горы, описываемый ледникъ расползался
по нѣсколькимъ ущельямъ и сплошь наполнялъ ихъ своею массою.
Общее нротяженіе ледника съ востока на западъ, т. е. вдоль оси горъ,
простиралось версты на три, или немного болѣе. Наклонъ въ нижней
части былъ пологій—отъ 15—20°, въ срединѣ же и вверху весьма
крутой.
Въ томъ же ущельѣ, гдѣ мы были, ледникъ вдавался полукругомъ,
хорда котораго имѣла въ длину около 30 сажень. Толщина льда достигала почти такой-же цифры и по его обрыву красиво низвергались
водяные каскады. Такъ какъ день уже клонился къ вечеру, то мы не
могли взойдти на самую вершину горы и поднялись лишь футовъ на
шестьсотъ вверхъ по леднику. Иослѣдній былъ покрыть неглубокимъ
свѣжимъ снѣгомъ; съ западной стороны набросана была довольно
большая морена.
По барометрическому измѣренію, нижній край описываемаго ледника лежалъ на абс. высотѣ 16,000 футовъ; кверху же ледникъ
простирался не менѣе, чѣмъ тысячи на три футовъ вертикальнаго подн я т . Такимъ образомъ и по вновь полученнымъ даннымъ островершинная гора въ хребтѣ Гумбольдта поднимается до 19,000 фут. абс.
высоты. Погода во время нашего посѣщенія ледника стояла отличная.
Не смотря на огромную абс. высоту, термометръ въ тѣни, возлѣ самаго ледника, показывалъ въ 4 часа пополудни 8° тепла; летали мухи,
по камнямъ ползали пауки.
Проведя на ледникѣ около двухъ часовъ, мы поѣхали обратно и
съ закатомъ солнца остановились ночевать на небольшой лужайкѣ
возлѣ р. Куку-усу. Здѣсь наши лошади, неѣвшія цѣлый день, могли
въ течепіе ночи иощинать хотя скудной травы. Мы сами также достаточно проголодались. Живо набранъ былъ сухой пометъ дикихъ
яковъ и изъ него разведенъ огонь, на которомъ сначала вскипяченъ
чай, а потомъ изжарена взятая съ собой баранина. Затѣмъ мы крѣпко
заснули подъ пологомъ звѣзднаго неба. Холодъ ранняго утра заставилъ
подняться на разсвѣтѣ. Снова вскипяченъ былъ чай, осѣдланы лошади
и мы, не торопясь, поѣхали къ своему бивуаку.
Здѣсь мнѣ приготовленъ былъ сюрпризъ, именно добыть недалеко
отъ нашей стоянки, въ окрайнемъ къ Сыртыну хребтѣ, ъималайскгй
улларъ (Megaloperdix himalayensis), обитающій кромѣ Гималаевъ, на Тянъшанѣ и Саурѣ. На Тибетскомъ же нагорьѣ этотъ видъ найденъ былъ
нами только въ одномъ вышеназванномъ неболыпомъ уголкѣ Нанъшаня. Здѣсь гималайекій улларъ живетъ рядомъ съ улларомъ тибетскимъ (Megaloperdix thibetanus), весьма обыкновеннымъ въ сѣв. Тибетѣ, въ горахъ Куку-нора и Гань-су.
Изъ двухъ добытыхъ экземпляровъ новыхъ улларовъ, самецъ оказался совершенно разбить выстрѣломъ, такъ что не годился на чучело; самка же находилась въ сильномъ линяніи. Между тѣмъ, казакъ
Калмынинъ, убившій этихъ птицъ, сообщилъ мнѣ, что видѣлъ довольно
много улларовъ съ выводками молодыхъ. Тогда я рѣшилъ пробыть еще
день-другой па той же стоянкѣ, чтобы поохотиться за заманчивыми
птицами. Обождать было необходимо еще и потому, что нашъ переводчикъ Абдулъ простудился и серьезно захворалъ; но усиленные
иріемы хины, черезъ нѣсколысо дней, поставили опять Абдула на ноги.
Между
ОЫЛО
тѣмъ
нежданно-негаданно
неокончившаяся
„
погибелью
на насъ грянула бѣда, чуть
ОДНОГО
ИЗЪ
лучшихъ
„
людей
ЭКС-
педиціи — унтеръ-офицера Егорова. Но видно и теперь фортуна хотѣла мнѣ только погрозить, не лишая своей постоянной благосклонности.
Вотъ какъ случилось это памятное для насъ событіе.
Въ тогъ самый день, когда Калмынинъ убилъ пару тибетскихъ
улларовъ, онъ встрѣтилъ въ горахъ дикаго яка, по которому выстрѣлилъ изъ винтовки четыре раза. Сильно раненый звѣрь убѣжалъ, но
Калмынинъ не сталъ его слѣдить, потому что время уже близилось къ
вечеру. На другой день—это было 30 іюля—я послалъ того же Калмынина и вмѣстѣ съ нимъ унтеръ-офицера Егорова искать раненаго
яка. Такъ какъ послѣдній иногда бросается на охотника, то посланнымъ велѣно было, для безопасности, ходить вмѣстѣ.
Пропажа
унтеръ-офицер а Егорова.
Опираясь на разсказы Калмынина и охотившагося съ нимъ тогда
Коломейцева о лужахъ крови, истекавшей на слѣдахъ яка, я былъ
вполнѣ увѣренъ, что звѣрь не уйдетъ далеко и издохнетъ въ теченіе
ночи; поэтому приказалъ посланнымъ охотникамъ ѣхать до ущелья на
верблюдахъ и на нихъ привести часть мяса, а главное—часть яковой
шкуры. Послѣдняя необходима была на подметки всѣмъ казакамъ, уже
сильно изросившимъ свою обувь.
Отправившись утромъ съ мѣста бивуака, Калмынинъ и Егоровъ
проѣхали верстъ восемь до входа въ ущелье, привязали тамъ верблюдовъ, а сами направились въ горы. Эдѣсь вскорѣ отыскали слѣдъ раненаго яка и пошли этимъ слѣдомъ. Оказалось, что звѣрь, вопреки
разсказамъ, былъ не слишкомъ сильно раненъ, поднялся на гребень
окрайняго къ Сыртыну хребта и спустился на южную сторону этихъ
горъ. Наши охотники, увлекшись, также пошли за нимъ. Сдѣлавъ
версты двѣ или три отъ перевала, они встрѣтили стадо аркаровъ. по
которымъ выстрѣлили залпомъ. Разсчитывая, что который нибудь изъ
аркаровъ раненъ, Калмынинъ пошелъ посмотрѣть слѣды; Егоровъ же
снова отправился за якомъ, увѣряя, что онъ пройдетъ только немного
и вернется на это мѣсто.
Калмынинъ осмотрѣлъ аркарьи слѣды, убилъ здѣсь случайно подвернувшагося хулана, а затѣмъ началъ крикомъ звать Егорова, но отвѣта не было. Между тѣмъ солнце склонялось къ закату. Разсчитывая,
что Егоровъ пошелъ къ верблюдамъ прямымъ путемъ, Калмынинъ поднялся снова на перевалъ и спустился къ тому мѣсту, гдѣ дожидались
привязанные верблюды. Егорова здѣсь также не оказалось, а уже стало
темнѣть. Тогда Калмынинъ, предполагая, что Егоровъ, быть можетъ,
прямо, пѣшкомъ, пошелъ къ бивуаку, отправился съ верблюдами туда
же и пріѣхалъ на наше стойбище часовъ въ десять вечера.
Сначала я не слишкомъ безпокоился, думая, что Егоровъ вернется
ночью, какъ то не разъ случалось съ нашими казаками, ходившими
на охоту. Но наступило утро, а Егоровъ не возвращался. Между тѣмъ
погода стояла холодная и сильно вѣтряная. Егоровъ же отправился на
охоту въ одной рубашкѣ, оставивъ при верблюдахъ свой сюртукъ; огня
съ собою у Егорова не было, такъ какъ онъ не куритъ. Дѣло становилось серьезнымъ; нельзя было медлить ни минуты.
Поиски
Тотчасъ же снарядилъ я прапорщика Эклона, препаратора Колоза нимъ. м е ц ц е в а и Т р е х ъ казаковъ (Калмынина, Телешова и Румянцова) въ
поиски за Егоровымъ. Всѣ пятеро поѣхали верхами до ущелья, въ
которомъ вчера дожидались верблюды. Здѣсь Эклонъ и Телешовъ должны
были искать въ ближайшихъ окрестностях!»; остальнымъ же велѣно было
идти на то мѣсто, гдѣ Егоровъ разстался съ Калмынинымъ и отсюда
начать поиски. Самъ я остался на бивуакѣ и въ тревожномъ ожиданіи
провелъ цѣлый день.
Поздно вечеромъ вернулись Коломейцовъ съ Телешовымъ и объявили,
что поиски оказались неудачны; поэтому Эклонъ съ двумя казаками
остался ночевать въ горахъ, въ ожиданіи моихъ расиоряженій на завтра.
О поискахъ же нынѣіпняго дня Коломейцовъ объяснилъ слѣдующее.
Придя втроемъ на то мѣсто, гдѣ Егоровъ разошелся съ Калмынинымъ, посланные направились по слѣдамъ яка, рядомъ съ которыми
кой-гдѣ на глинѣ неясно были видны и слѣды Егорова, обутаго въ то
время въ самодѣльныя чирки, т. е. сапоги безъ каблуковъ. Версты черезъ двѣ встрѣтилось мѣсто, гдѣ лежалъ раненый якъ, къ которому
Егоровъ, вѣроятно, неожиданно подошелъ близко, такъ какъ звѣрь
огромными прыжками бросился съ мѣста лёжки. Егоровъ пустился за
нимъ и началъ переходить изъ одного ущелья въ другое. Нужно замѣтить, что окрайній хребетъ пускаетъ къ сторонѣ Сыртынской равнины частыя и довольно длинныя гривы, каменистыя и крутыя; между
этими отрогами лежатъ глубокія, узкія ущелья. Вся мѣстность изборождена. Заблудиться здѣсь человѣку, непривычному къ горамъ, весьма
легко; тѣмъ болѣе, что Егоровъ, преслѣдуя яка по горячимъ слѣдамъ,
конечно не обращалъ вниманія на мѣстность и не старался оріентироваться.
Продолжая идти далѣе слѣдами яка. посланные встрѣчали кой-гдѣ
и слѣды Егорова, но версты черезъ три отъ того мѣста, съ котораго
вскочилъ якъ, эти слѣды пропали окончательно. Вѣроятно Егоровъ здѣсь
бросилъ преслѣдовать звѣря и рѣшилъ вернуться къ верблюдамъ, или
прямо къ нашему бивуаку; но видя передъ собою дикіе скалистые
хребгы, всѣ похожіе другъ на друга, не попалъ на истинный путь, а
пошелъ, всего вѣроятнѣе, или поперекъ боковыхъ горныхъ отроговъ,
или къ сторопѣ Сыртынской равнины. Между тѣмъ наступила холодная ночь. Егоровъ, іцеголявшій въ одной рубашкѣ, поневолѣ долженъ
былъ проплутать всю эту ночь и, вѣроятно, загаелъ куда-нибудь далеко.
Потерявъ слѣдъ Егорова, Коломейцевъ, Калмынинъ и Румянцовъ
до вечера лазили на удачу по ущельямъ, стрѣляли тамъ для сигналовъ,
но ничего не нашли. Не было даже никакихъ признаковъ — живъ ли
Егоровъ, или нѣтъ? въ горахъ-ли онъ, или на Сыртынской равнинѣ?
Уже послѣ заката солнца всѣ трое, сильно усталые, вернулись къ ожидавшимъ ихъ Эклону и Телешову, которые также ничего не нашли.
Съ разсвѣтомъ слѣдующаго дня я самъ отправился продолжать поиски. Взялъ съ собою, кромѣ Телешова, Калмынииа и Румянцова, свѣжихъ людей—Урусова и Гармаева. ІІрапорщикъ-же Эклонъ, ночевавши! въ горахъ съ двумя казаками, возвратился на стойбище.
Отъѣхавъ верстъ двѣнадцать къ юго-востоку отъ нашего бивуака,
мы неожиданно встрѣтили въ горахъ нѣсколькихъ монголовъ, которые
гнали изъ Цайдама въ Са-чжеу стадо барановъ на продажу. Разумѣется, къ монголамъ тотчасъ же было ириступлено съ разспросами,
не видали ли они гдѣ-нибудь Егорова. Получился отвѣтъ отрицательный, но вмѣстѣ съ тѣмъ мы узнали, что верстахъ въ 20 или 25 отъ
южной подошвы окрайняго хребта, въ Сыртынской равнинѣ кой-гдѣ
встрѣчаются монгольскія стойбища. Тогда у меня мелькнула мысль: не
зашелъ ли туда заблудившійся Егоровъ? Сейчасъ же Калмынинъ и Гармаевъ отправлены были за горы въ монгольскія кочевья но тропинкѣ,
указанной встрѣченными монголами. Я же съ Телешовымъ и Урусовымъ отправился пѣшкомъ продолжать поиски съ того мѣста, откуда
вчера вернулись Коломейцевъ и казаки; Румянцовъ остался при лошадяхъ.
До вечера бродили мы но горамъ, стрѣляли въ каждомъ ущельѣ,
но ничего не нашли. Вмѣстѣ съ тѣмъ убѣдились, что если Егоровъ
заболѣлъ или оборвался со скалы, или наконецъ тіогибъ какимъ-либо
инымъ образомъ, то его невозможно отыскать въ этихъ гигантскихъ
горахъ, сплошь усѣянныхъ каменными розсыпями. На разстояніи нѣсколькихъ сотъ шаговъ мы сами съ трудомъ замѣчали здѣсь другъ друга,
даже въ движеніи. Умаялись мы сильно и, переночевавъ въ горахъ, на
слѣдующій день вернулись къ своему бивуаку.
Такимъ образомъ, въ теченіе двухъ дней горы были обшарены, насколько возможно, верстъ на двадцать пять къ востоку отъ нашей стоянки
до того мѣста, гдѣ окрайній хребетъ соединяется со снѣговымъ. Далѣе
Егорову, если бы даже со страху онъ совсѣмъ потерялъ голову, ни въ
какомъ случаѣ нельзя было идти. Думалось намъ одно изъ двухъ: или
Егоровъ, выбившись изъ силъ, погибъ въ горахъ, или ушелъ въ Сыртынскую равнину и, быть можетъ, отыскалъ тамъ монголовъ. Разъяснить послѣдній вопросъ должны были посланные казаки. Въ тягостномъ
ожиданіи ихъ возвращенія, мы провели еще трое сутокъ на прежнемъ
стойбищѣ.
Между тѣмъ въ горахъ уже наступала осень, и морозы, на восходѣ
солнца, достигали—7,0° на нашей стоянкѣ. Повыше же температура,
конечно, упадала градусовъ до 10, а быть можетъ и болѣе; днемъ
дули сѣверо-западные вѣтры, наполнявшіе воздухъ пыльною мглою.
Словомъ, какъ нарочно, климатическія ѵсловія сложились теперь самымъ
неблагопріятнымъ образомъ.
Поздно ночью 4-го августа посланные за горы казаки возвратились
и разсказали, что они объѣздили верстъ полтораста, отыскали кочевья
монголовъ, но объ Егоровѣ нигдѣ ничего не слыхали. Участь несчастнаго теперь, повидимому, была разъяснена: его погибель казалась несомнѣнною, тѣмъ болѣе, что прошло уже пять сутокъ съ тѣхъ поръ,
какъ Егоровъ потерялся. Тяжелымъ камнемъ легло на сердце каждаго
изъ насъ столь неожидаипое горе. И еще сильнѣе чувствовалось оно
при мысли, что иогибъ совершенно безцѣльно и безвинно одинъ изъ
члеповъ той дружной семьи, каковою могъ назваться нашъ экспедиціонный отрядъ.
На завтра МЫ покинули роковое мѣсто И направились къ западу Неожиданная
о
V
„
по высокой долинѣ, которая залегла между главнымъ и окраинимъ
хребтами. Пройдя верстъ 25, встрѣтили ключъ. отдохнули на немъ часа
два, а затѣмъ пошли опять, съ цѣлію уйдти въ этотъ день какъ можно
дальше. Караванъ шелъ въ обычномъ порядкѣ, всѣ ѣхали молча въ самомъ мрачномъ настроеніи духа. Спустя около часа послѣ того, какъ
мы вышли съ привала, казакъ Иринчиновъ, по обыкновенію ѣхавіпій
во главѣ перваго эшелона, замѣтилъ своими зоркими глазами, что вдали,
вправо отъ насъ, кто-то спускается съ горъ но направленію нашего
каравана. Сначала мы подумали, что это какой-нибудь звѣрь, но вслѣдъ
затѣмъ я разсмотрѣлъ въ бинокль, что то былъ человѣкъ и никто иной,
какъ наіпъ, считавшійся уже въ мертвыхъ, Егоровъ. Мигомъ г. Эклонъ
и одинъ изъ казаковъ поскакали къ нему и черезъ полчаса Егоровъ
былъ возлѣ нашей кучки, въ которой въ эту минуту почти всѣ плакали
отъ волненія и радости...
Страшно перемѣнился за эти дни нашъ несчастный товарищъ, едва .
державшійся на ногахъ. Лице у него было исхудалое и почти черное,
глаза воспаленные, губы и носъ распухшіе, покрытые болячками, волоса всклокоченные, взглядъ какой-то дикій... Съ подобною наружностію гармонировалъ и костюмъ, или, вѣрпѣе сказать, остатки того костюма, въ которомъ Егоровъ отправился па охоту. Одна злосчастная
рубашка прикрывала теперь наготу; фуражки и панталонъ не имѣлось;
ноги же были обернуты въ изорванныя тряпки.
Тотчасъ мы дали Егорову немного водки для возбужденія силъ,
наскоро одѣли, обули въ войлочные сапоги и, посадивъ на верблюда,
пошли далѣе. Черезъ три версты встрѣтился ключъ, на которомъ мы
разбили свой бивуакъ. Здѣсь напоили Егорова чаемъ и покормили не-
встрѣча.
много бараньимъ супомъ. Затѣмъ обмыли теплою водою израненыя
ноги и приложили на нихъ корпію, намоченную въ растворѣ арники,
изъ нашей походной аптеки; наконецъ больному дано было пять гранъ
хины и онъ уложенъ спать. Немного отдохнувъ, Егоровъ вкратцѣ разсказалъ намъ о своей пропажѣ слѣдующее.
Когда, 30-го іюля, онъ разошелся въ горахъ съ казакомъ Калмынипымъ и пошелъ по слѣду раненаго яка, то вскорѣ отыскалъ
этого звѣря, выстрѣлилъ по немъ и ранилъ еще. Якъ пустился на
уходъ... Егоровъ за нимъ и слѣдилъ звѣря до самой темноты;
затѣмъ повернулъ домой, но ошибся и пошелъ въ иную сторону.
Между тѣмъ наступила холодная и вѣтряная ночь. Всю ее, напролетъ, шелъ Егоровъ и когда настало утро, то очутился далеко отъ горъ
въ Сыртынской равнинѣ. Видя, что зашелъ не туда, Егоровъ повернулъ
обратно къ горамъ, но, придя въ нихъ, никакъ не могъ обознать мѣстность; тѣмъ болѣе, что, какъ на зло, цѣлыхъ трое сутокъ въ воздухѣ
стояла густая пыль. Егоровъ рѣшился идти наугадъ и направился къ
западу (вмѣсто сѣвера, какъ слѣдовало бы) нонерегъ южныхъ отроговъ
окрайняго хребта. Здѣсь блуждалъ онъ трое сутокъ и все это время
ничего не ѣлъ, только жевалъ кислые листья ревеня и часто пилъ воду.
«Ѣсть нисколько не хотѣлось,» говорилъ Егоровъ, «бѣгалъ по горамъ
легко, какъ звѣрь, и даже мало уставалъ>.
Между тѣмъ плохіе самодѣльные чирки износились въ двое сутокъ;
Егоровъ остался босымъ. Тогда онъ разорвалъ свои парусинныя панталоны, обвернулъ ими ноги и обвязалъ изрѣзаннымъ на тонкія пластинки пояснымъ ремнемъ. Но подобная обувь, конечно, весьма мало
защищала отъ острыхъ камней и вскорѣ обѣ пятки Егорова покрылись
ранами. А между тѣмъ ходить и ходить было необходимо — въ этомъ
только и заключалась возможность спасенія. Застрѣливши изъ винтовки
зайца, Егоровъ содралъ съ него шкуру и подложилъ эту шкуру, вмѣстѣ съ клочками случайно найденной бараньей шерсти, подъ свои израненыя, обернутыя въ тряпки, ноги. Болѣли онѣ сильно, въ особенности по
утрамъ, послѣ ночи. Невозможно даже было тогда встать, такъ что Егоровъ выбиралъ себѣ ночное логовище на скатѣ горы для того, чтобы
утромъ ползти сначала на четверенькахъ, «размять свои ноги,» какъ
онъ наивно выражался. Не менѣе муки приносили и ночные морозы,
доходившіе въ горахъ, какъ сказано выше, по крайней мѣрѣ до 10
градусовъ, да еще иногда и съ вѣтромъ. Забравшись гдѣ-нибудь подъ
большой камень, Егоровъ съ вечера разводилъ огонь, добывая его посредствомъ выстрѣла холостымъ патрономъ, въ который вкладывалъ,
вмѣсто ваты или трута, оторванный кусокъ фуражки. При выстрѣлѣ
этотъ кусокъ загорался, потомъ тлѣлъ и Егоровъ раздувалъ огонь,
собирая для него пометь дикихъ яковъ. Но поддерживать огонь всю
ночь было невозможно — одолѣвали усталость и дремота. Вотъ тутъ
то и начинались, вдобавокъ къ страданьямъ израненыхъ ногъ, новыя
муки отъ холода. Чтобы не замерзнуть совершенно, Егоровъ ухитрялся
туго набивать себѣ за пазуху и вокругъ спины сухаго помета дикихъ
яковъ и, свернувшись клубкомъ, тревожно, страдальчески засыпалъ...
Въ это время пропотѣвшая днемъ рубашка обыкновенно примерзала
къ наложенному помету; за то по крайней мѣрѣ не касалась своею
ледяною корою голаго тѣла.
На четвертыя сутки своего блужданія Егоровъ почѵвствовалъ сильную усталость и голодъ. Послѣдній былъ еще зломъ наименьшимъ,
такъ какъ въ горахъ водились зайцы и уллары. По экземпляру того и
другого застрѣлилъ Егоровъ и съѣлъ сырою часть уллара; зайца же,
также сырого, носилъ съ собою и ѣлъ по маленькому кусочку, когда
сильпо пересыхало горло.
Въ это время Егоровъ блуждалъ возлѣ тропинки, которая ведетъ
изъ Сыртына въ Са-чжеу. Нѣсколько разъ пускался онъ въ безводную
степь, но мучимый жаждою, снова возвращался въ горы. Здѣсь, на
пятыя сутки своего блужданія, Егоровъ встрѣтилъ небольшое стадо коровъ, принадлежавшихъ несомнѣнно кочевавшимъ гдѣ-либо по близости
монголамъ; но пастуховъ при коровахъ не оказалось. Вѣроятно они
издали замѣтили незнакомаго, страннаго человѣка и спрятались въ горахъ. Конечно, Егорову слѣдовало застрѣлить одну изъ коровъ, добыть
такимъ образомъ себѣ мяса, а кожею обвернуть израненныя ноги.
Однако онъ не рѣшился на это; хотѣлъ только взять отъ коровъ молока, но и тутъ неудача — коровы оказались недойными.
Оставивъ въ покоѣ этихъ соблазнительныхъ коровъ, Егоровъ побрелъ опять по горамъ и перепочевалъ здѣсь шестую по счету ночь.
Между тѣмъ силы замѣтно убывали... Еще день-другой такихъ страданій и несчастный погибъ бы отъ истощенія. Онъ самъ уже чувствовалъ это, но рѣшилъ ходить до послѣдней возможности; затѣмъ собирался вымыть гдѣ-нибудь въ ключѣ свою рубашку и въ ней умереть.
Но судьба судила иначе... Егоровъ случайно встрѣтилъ нашъ караванъ
и былъ спасенъ.
И какъ не говорить мнѣ о своемъ удивительномъ счастіи! Опоздай
мы днемъ выхода съ роковой стоянки, или выступи днемъ позже, наконецъ пройди часомъ ранѣе или позднѣе по той долинѣ, гдѣ встрѣ-
тили Егорова—несчастный, конечно, погибъ бы навѣрное. Положимъ,
каждый изъ насъ въ томъ былъ бы не повиненъ, но все таки о подобной,
безцѣльной жертвѣ мы никогда не могли бы вспомнить безъ содроганія,
и случай этотъ навсегда остался бы темнымъ нятномъ въ исторіи нашихъ путешествій...
Переходъ
Невольныхъ двое сутокъ простояли мы опять на одномъ мѣстѣ.
Сыртшг"У І^сѣ ухаживали за Егоровымъ. Къ общей радости, у него не сдѣлалосг»
. ни горячки, ни лихорадки; только сильно болѣли ноги, на которыя по
прежнему прикладывалась корпія, намоченная въ растворѣ арпики.
Аппетитъ у больного былъ хорошій, но сначала мы кормили его по немногу. Черезъ двое сутокъ Егоровъ уже могъ, хотя съ трудомъ, сидѣть
на верблюдѣ и мы пошли далѣе.
Въ двухъ верстахъ отъ нашего ключа пролегала вьючная тропа,
которая, какъ оказалось, вела изъ Са-чжеу въ Сыртынъ. ІІо этой тропинкѣ мы взошли на перевалъ черезъ окрайній хребетъ. Абс. высота
этого перевала 13,200 футовъ. ІІодъемъ съ сѣвера весьма пологій.
Спускъ на южную сторону, также пологій и удобный, идетъ широкимъ
безводнымъ ущельемъ на протяженіи 15 верстъ. Это ущелье, равно
какъ горы, его обставляющія, да и весь южный склонъ окрайняго къ
Сыртыну хребта совершенно безплодны. Въ верхнемъ горномъ поясѣ
преобладали здѣсь, по нашему пути, розсыпи; въ среднемъ—глина, а
въ нижнемъ, ближе къ наружной окраинѣ, явились скалы изъ слюдосодержащаго глинистаго сланца.
В
Переночевавъ съ запасною водою, но безъ корма для животныхъ,
на устьѣ вышеописаннаго ущелья, съ восходомъ солнца слѣдующаго дня
мы направились на юго-западъ къ озеру Еаш-Сырпшнъ-поръ, до котораго оставалось около 25 верстъ. Шли все время но покатой отъ горъ
голой галечной равнинѣ.
Оригинальным
нодножія цен-
трально-азіатски хъ горъ.
Такія покатости, часто съ болынимъ наклономъ, составляютъ харак,,
терную принадлежность горныхъ хребтовъ центрально-азіатскои пусхыни
Он^ обыкновенно сопровождаютъ широкою каймою нодножіе
горъ, имѣютъ почву изъ глины съ галькою, совершенно безплодны и,
мѣстами, прорѣзаны глубокими руслами дождевыхъ нотоковъ.
Образованіе подобныхъ оригинальныхъ равнинъ, по всему вѣроятію,
обусловливается разрушеніемъ тѣхъ же горныхъ хребтовъ пустыни, въ
которой нѣтъ ни обильныхъ водяныхъ осадковъ, ни текучихъ водъ для
перенесенія продуктов!, разложенія. Они осыпаются съ горъ возлѣ ихъ
нодножій, закрывая мало по малѵ нижніе каменные пласты и образуя
постоянно увеличивающуюся пологую осыпь. Ея размѣры и наклонъ
зависятъ, конечно, отъ большей или меньшей разрушаемости и самаго
времени разрушенія той каменной породы, изъ которой состоитъ хребетъ. Въ нѣкоторыхъ неболыпихъ хребтикахъ, тамъ и сямъ разбросанныхъ по Гоби, можно наблюдать, какъ постоянно увеличивающаяся
осыпь уже замаскировала собою почти всю прежнюю площадь горъ,
уцѣлѣвшихъ только небольшимъ островкомъ на вершинѣ своего куполообразнаго пьедестала.
ГЛАВА
У III.
Цайдамъ. О Цайдамѣ вообще. — Мѣстные монголы. — Грабежи ихъ оронгынами. — Сѣверный Цайдамъ. — Его
флора и ф а у н а . — Р а в н и н а Сыртынъ. — Е я ж и т е л и . — И з б р а н н ы й нами п у т ь . — М и р а ж ъ . — Большой
безводный переходъ.—Мѣстность до оз. Ихэ-Цайдаменъ-норъ. — Описаніе этого озера. — Дальнѣйшее
наше движеніе. — Пашни цайдамскихъ монголовъ. — Хармыкъ. — Тамарискъ. — Князь Курлыкъ-бэйсе.—
Крутое наше съ нимъ обращеніе. — Комическая закупка продовольствія. — Озера Курлыкъ-норъ и
Т о с о - н о р ъ . — К л и м а т ъ августа. — Крайне безплодная мѣстность. — Р ѣ к а В а я н ъ - г о л ъ . — І І е в о л ь н ы я
ошибки. — Выходъ н а старый путь. — Возня съ княземъ Дзунъ-засакъ.—Результаты перваго періода
путешествія.
Цайдамѣ
Цайдамомъ называется страна, лежащая на передовомъ, сѣверномъ
- уступѣ Тибетскаго нагорья, невдалекѣ къ западу отъ оз. Куку-нора.
Съ сѣвера ее ограждаютъ хребты, нринадлежащіе къ системамъ Нанъшаня и Алтыпъ-тага. Съ юга ещё болѣе рельефною границею служитъ
громадная стѣна горъ, которыя отъ Бурханъ-Будда на востокѣ тянутся,
подъ различными названіями, далеко къ западу. Здѣсь, т. е. на западѣ, граница Цайдама неизвѣстна; быть можетъ она намѣчается
отрогами южныхъ и сѣверныхъ окрайнихъ горъ. Наконецъ, на востокѣ
описываемую страну окаймляютъ горы, слѵжащія крайнимъ западнымъ
.продолженіемъ нѣкоторыхъ хребтовъ верхней Хуанъ-хэ.
вообще
Съ востока на заиадъ Цайдамъ тянется верстъ на восемьсотъ
ширина же его, не переходящая сотни верстъ въ восточной части, значительно увеличивается къ срединѣ. Вся эта страна, поднятая отъ
9 — 1 1 , 0 0 0 фут. надъ уровнемъ моря, состоитъ изъ двухъ довольно
рѣзко между собою различающихся частей: южной — къ которой собственно и пріурочено монгольское названіе Цайдамъ—несомнѣнно бывшей недавно дномъ обширнаго соленаго озера, а потому болѣе низ*) Но ни въ какомъ случаѣ не доходить доЛобъ-нора, какъ въ томъ увѣрялп меня
дайдамскіе монголы въ 1872 - 73 г. г., см. «Монголія и страна Тангутовъ». Т . I, стр.298.
Роборовскій
Экспслишя Загот. Госуд. Буиагъ.
ЦАЙДАМСКІЙ
КНЯЗЬ
И ЕГО
ДЗУНЪ-ЗАСАКЪ
ПРИБЛИЖЕННЫЕ.
(а)
кой, совершенно ровной, изобилующей ключевыми болотами, почти сплошь
покрытой солончаками, и сѣверной—болѣе возвышенной, состоящей изъ
мѣстностей гористыхъ, -или изъ безплодныхъ глинистыхъ, галечныхъ и
частію солончаковыхъ пространству изборожденныхъ невысокими горами.
За исключеніемъ небольшаго числа тангутовъ, обитающихъ въ во- Мѣстные
т т
„
у
.
„
сточномъ Цаидамѣ, населеніе этой страны составляютъ монголы, принадлежащіе, подобно значительной части куку-норцевъ, къ олютамъ, но
нынѣ сильно утратившіе свой родовой типъ. Всего чаще здѣсь встрѣчается иомѣсь съ тангутами, въ особенности въ восточномъ и южномъ
Цайдамѣ; иногда нерепадаютъ и китайскія физіономіи.
Относительно характера и нравственныхъ качествъ цайдамскихъ
монголовъ мало можно сказать хорошаго. Лѣнивые и апатичные, какъ
всѣ ихъ собратья, описываемые монголы, сверхъ того, болыпіе плуты
и обманщики, въ особенности тѣ изъ нихъ, которые находились въ
частыхъ сношеніяхъ съ тангутами или китайцами. И здѣсь, подобно
тому какъ на другихъ окраинахъ Монголіи, иноземное вліяніе на номадовъ проявляется прежде всего въ ихъ нравственной порчѣ. Въ
умственномъ отношенін монголы Цайдама вообще ниже халхасцевъ,
хотя внрочемъ и тѣ весьма тупоумны ко всему, что не касается ихъ
обыденной жизни и обстановки.
Для одежды цайдамскіе монголы обыкновенно употребляютъ собственная приготовленія войлоки. Изъ нихъ "іпьютъ халаты, которые
носятъ какъ мужчины, такъ и женщины. Рубашекъ и вообще нижняго
бѣлья ни тѣ, ни дрѵгіе пе знаютъ; тѣла никогда не моютъ; нечистоплотны до крайности. Панталоны изъ бараныіхъ шкуръ носятъ только
зимою; тогда же надѣваютъ и бараньи шубы. Голову покрываютъ зимою бараньей шапкой съ отвороченными полями, а лѣтомъ обвертываютъ
краснымъ кушакомъ на подобіе чалмы. Сапоги носятъ китайскіе или
самодѣльные, такъ называемые, гутулы. Костюмъ женщинъ вообще не
отличается отъ костюма мужчинъ. У тѣхъ и другихъ обычай, перенятый, впрочемъ, отъ тангутовъ, спускать съ праваго плеча надѣтую шубу
или халатъ, такъ что правая рука и часть груди остаются голыми.
Дѣлается это не только дома, но даже и во время пути, если не слиіпкомъ холодно; въ присутствіи же старшаго лица, или при разговорѣ
съ нимъ, подобной вольности не допускается.
Обычное занятіе цайдамскихъ монголовъ составляетъ скотоводство—
разведете барановъ, лошадей и рогатаго скота; въ меныиемъ количествѣ содержатся здѣсь яки и верблюды. Послѣдніе гораздо хуже верблюдовъ халхаскихъ: мельче ростомъ и слабосильнѣе. Въ Цайдамѣ для
01*
монголы.
этихъ животныхъ мѣстность неблагопріятна, какъ по неимѣнію въ достаточномъ количествѣ пригоднаго корма, такъ и по обилію бол отъ,
на которыхъ лѣтомъ роятся тучи мошекъ, комаровъ и оводовъ, весьма
вредныхъ для скота вообще, а для верблюдовъ въ особенности. Бараны цайдамскіе не курдючные, или съ весьма маленькимъ продолговатымъ курдюкомъ; ростомъ не велики. Рогатый скотъ довольно хорошъ. Лошадей здѣсь много, но порода малорослая, некрасивая Всѣ
стада лѣтомъ обыкновенно угоняются въ горы, какъ сѣверныя, такъ
и южныя. Здѣсь животпымъ прохладнѣе и нѣтъ муки отъ насѣкомыхъ;
за то кормъ большею частію скудный. Осенью стада возвращаются
въ равнины на болотистые луга и откармливаются выросшею въ теченіе
лѣта травою.
Обитая вдали отъ культурныхъ мѣстностей Китая и не имѣя часто
возможности, въ особенности въ періодъ дунганскаго возстанія, добывать себѣ хлѣбъ покупкою отъ китайцевъ, цайдамскіе монголы сами
кой-гдѣ начали заниматься земледѣліемъ. Такихъ мѣстностей мы видѣли
двѣ: возлѣ озера Курлыкъ-норъ и на р. Номохунъ-голъ; кромѣ того слышали, что пашни есть на верховьѣ р. Булунгира. Способъ обработки земли самый жалкій; занятіе это ненавистно цайдамскимъ монголамъ, какъ и всѣмъ номадамъ вообще. ІІритомъ же количество распаханной земли ничтожно: оно едва ли достигаетъ сотни десятинъ во
всемъ Цайдамѣ. Засѣваётся ячмень съ голымъ зерномъ и, въ меньшемъ количествѣ, пшеница; урожай бываетъ довольно хорошій. Хлѣбъ
идетъ на приготовленіе дзамбы для собственнаго пропитанія. Важною
статьею въ этомъ отношеніи служитъ хармыкъ, ягоды котораго ѣдятъ
свѣжими и сушатъ внрокъ. Затѣмъ обыденную пищу составляютъ:
чай, молоко, масло и баранина; послѣдняя, впрочемъ, не рѣдкость лишь
у зажиточныхъ.
Въ административномъ отношеніи Цайдамъ подчиненъ куку-норскому вану и раздѣляется на пять хошуновъ: Курлыкъ-бэйсе и Кукубэйле — на сѣверѣ; Барунъ-засакъ—на востокѣ; Дзунъ-засакъ— на югѣ
и Тайджинеръ-хошунъ *)—на западѣ. Узнать правду о количествѣ населенія для насъ было невозможно. Одни изъ разсказчиковъ (мнѣ кажется, болѣе вѣроятные) говорили, что во всѣхъ пяти хошунахъ Цайдама около тысячи юртъ; другіе же сообщали, что число этихъ юртъ пе') Вторыя имена у первыхъ четырехъ хошуновъ обозначаютъ родовыя степени
князей, уііравляющихъ этими хошунами; пятый хошунъ—Тайджинерскій—названъ прямо
ііо родовой степени своего князя.
Экспедииія Загот. Госуд. Бумагъ.
В с св. Р о б о р о в с к і й .
М о н г о л к и
ЦАЙДАМА.
реходитъ за двѣ тысячи. Но во всякомъ случаѣ населеніе крайне ничтожно, сравнительно съ обширностію страны.
Далеко не спокойно живутъ цайдамскіе монголы. Каждогодно они Грабежи ихъ
подвергаются, то въ одномъ, то въ другомъ хошунѣ, набѣгамъ хара- оронгынамитакже тангутскаго
тангутовъ съ верховій Желтой рѣки и голыковъ
илемени, обитающихъ на р. Муръ-усу въ сѣв. Тибетѣ. Тѣ и другіе
разбойники слывутъ у цайдамцевъ подъ общимъ именемъ оронгынъ.
Въ особенности страдаетъ отъ нихъ населеніе южнаго Цайдама. Грабители нріѣзжаютъ сюда обыкновенно позднею осенью, партіями въ
нѣсколько десятковъ человѣкъ, розыскиваютъ стойбища монголовъ, отнимаютъ у нихъ скотъ, хлѣбъ и разное имущество. Для защиты отъ
подобныхъ набѣговъ, цайдамцы выстроили въ каждомъ хошунѣ по небольшой квадратной загороди, обнесенной глиняными стѣнами. Подобная постройка, примитивный образчикъ нашихъ крѣпостей, носитъ громкое названіе хырма, т. е. крѣность. Сюда складываются лишніе пожитки и хлѣбъ, а при нападеніи оронгынъ, если уснѣютъ ихъ во время
•
замѣтить, загоняется скотъ. Притомъ въ каждой хырмѣ живутъ поочередно человѣкъ двадцать или тридцать защитниковъ-монголовъ, вооруженных!, саблями, пиками и изрѣдка фитильными ружьями. Для
оронгынъ подобная хырма съ тонкими глиняными стѣнами сажени три
вышиною, при длинѣ саженъ въ тридцать каждаго фаса, составляетъ
преграду неодолимую. Разбойники обыкновенно и не думаютъ заниматься штурмомъ или осадою, но. ѣдутъ далѣе, расчитывая захватить
гдѣ-нибудь врасплохъ.
Конечно, не всѣ обитатели хошуна могутъ воспользоваться защитою
хырмы, такъ какъ оронгыны появляются обыкновенно внезапно. Поэтому монголы, кочующіе вдали отъ хошунной хырмы, зарываютъ хлѣбъ,
масло и лишніе пожитки въ землю. Сами же, при появленіи разбойниковъ, прячутся въ заросляхъ тамариска и хармыка; сюда загоняютъ
на время и стада. Но оронгыны имѣютъ волчье чутье и нерѣдко розыскиваютъ спрятанное, въ особенности скотъ; его забираютъ и го*
нятъ во-свояси.
Сопротивленія вооруженною силою разбойники почти никогда не
встрѣчаютъ, разъ—вслѣдствіе трусости самихъ монголовъ, а во вторыхъ
потому, что за каждаго убитаго оронгына платится большой штрафъ
его семейству. Такой порядокъ узаконенъ сининскими амбанями (губернаторами), съ которыми разбойники, вѣроятно, дѣлятся своею добычею.
') О тѣхъ и другихъ будетъ разсказано впослѣдствіи.
Цайдамцы страшно ненавидятъ оронгынъ. Это имя служитъ здѣсь
ругательствомъ. Такъ, напримѣръ, когда цайдамскій монголъ бранитъ
свою лошадь, то взамѣнъ нашего пожеланія въ подобномъ случаѣ
быть съѣденною волкомъ, онъ обыкновенно говоритъ: «чтобъ тебя
оронгынъ укралъ.» Про дурную мѣстность цайдамцы говорятъ: <здѣсь
жить только оронгынамъ;» маленькихъ дѣтей пугаютъ также оронгынами.
Сѣверный
Цайдамъ.
Теперь болѣе подробно о сѣв. Цайдаімѣ.
Южною границею обширной равнины Сыртынской служитъ горный
хребетъ средней высоты (неимѣющій обіцаго названія у мѣстныхъ жителей), протянувшійся отъ южной оконечности снѣговыхъ горъ Риттера къ западу до оз. Хуйтунъ-норъ, лежащаго, какъ сообщали намъ
монголы, верстахъ въ 6 0 — 7 0 западнѣе оз. Ихэ-Сыртынь-норъ. Туда
же, т. е. къ Хуйтунъ-нору, тянется и равнина Сыртынская, западное
продолженіе которой уходитъ еще далѣе на западъ, но куда именно —
сказать намъ не могли. По увѣренію сыртынскихъ монголовъ, въ тѣхъ
мѣстахъ, крайне безплодныхъ, состоящихъ изъ голыхъ глинистыхъ площадей, никто не бывалъ и мѣста эти никому не принадлежать.
На продолженіи окрайнихъ южно-сыртынскихъ горъ, къ юго-востоку отъ южной оконечности хребта Риттера, тянутся также горы,
которыя однако вскорѣ мельчаютъ и окончательно расплываются пологими глинистыми холмами. Но вслѣдъ затѣмъ, въ томъ же восточномъ
направленіи, встаетъ новый хребетъ, понятувшійся непрерывною стѣною къ ставкѣ куку-норскаго вапа (Дуланъ-киту), и далѣе но южную
сторону оз. Куку-нора. На меридіанѣ, оз. Курлыкъ-норъ эти горы,
сколько кажется, достигаютъ снѣговой линіи, внрочемъ, лишь отдѣльными своими вершинами.
Къ югу огь вышеописанныхъ окрайнихъ горъ, вплоть до болотистыхъ и солончаковыхъ равнинъ, наполняющихъ собою югъ Цайдама,
залегаютъ мѣстности, крайне безплодныя и безводныя, состоящія то
изъ волнистыхъ пространствъ, то изъ неболыпихъ горныхъ хребтовъ
и, въ общемъ, напоминающія собою худшія части Гоби. Здѣсь даже
кочевая жизнь почти невозможна. Она ютится подъ окрайними сѣверными горами, съ которыхъ кой-гдѣ бѣгутъ рѣчки, теряющіяся затѣмъ
въ солончакахъ, или впадающія въ озера, весьма богатая превосходною
осадочною солью. Но берегамъ этихъ озеръ, рѣчекъ и кой-гдѣ у подножія горъ образуются подземною водою, стекающею съ тѣхъ же горъ,
иногда довольно обширныя ключевыя болота, представляющія собою хоронил пастбищныя мѣста.
На такихъ болотахъ растутъ европейскіе знакомцы: . ситовникъ Его фл<
(Scirpus maritimus var. affinis), осока (Carex sp.), тростникъ (Phragmites
communis), водяная сосенка (Hippuris vulgaris), пузырчатка (Utricularia
vulgaris); изрѣдка куш (Typha stenophylla); но окраинамъ же мѣстами
изобиленъ колосникъ (Elymus junceus).
Берега рѣкъ почти всегда сопровождаются узкою полосою кустарниковъ, но только трехъ видовъ; изъ нихъ преобладаютъ: балгамото (Myricaria alopecuroides) и хармыкъ (Nitraria Schoberi); болѣе
рѣдокъ сушкъ (Lycium turcomanicum). Затѣмъ эти кустарники обыкновенно исчезаютъ, лишь только рѣчка выбѣгаетъ подальше отъ
горъ.
Въ пространствахъ между орошенными, сравнительно весьма небольшими, мѣстностями разстилается безплодная пустыня. Иногда на
многіе десятки «ерстъ почва совершенно оголена; также голы и всѣ
здѣсь горы. Только на солончакахъ встрѣчаются уродливые кусты бударганы (Kalidium gracile, Sympegma Regelii), невзрачныя солянки (Salsola Kali, Salsola n. sp., Halogeton. sp., изрѣдка Kochia mollis), а тамъ,
гдѣ почва дѣлается глинисто-песчаною, появляются: бѣлолозникъ (Eurotia ceratoides), кустарный чернобыльникъ (Artemisia campestris), Artemisia n. spAtrapliaxis
Ian с col at a, Reaumuria songarica, Tanacetum sp.;
кой-гдѣ Reaumuria trigina n. sp. и Oxytropis
aciphylla.
Царство животныхъ сѣвернаго Цайдама также весьма бѣдное. Здѣсь фауНа.
нѣтъ вовсе ни рыбъ, ни земноводныхъ. Для первыхъ—рѣчки слишкомъ
быстры и мелки; для нослѣднихъ—болота солены.
Среди млекопитающихъ встрѣчаются только два представителя сѣверно-тибетской фауны: хуланъ (Asinus Kiang) и пищуха (Lagomys ladacensis),' оба свойственные также степямъ Куку-нора. Въ пескахъ восточной части Сыртынской равнины (въ урочиіцѣ Куку-сай) и близь озера
Хуйтунъ-норъ водятся дшсіе верблюды. Затѣмъ обыкновенны: харасульта (Antilope subguttorosa), заяцъ (Lepus sp.), волкъ (Canis lupus),
лисица (Canis vulpus) и полевка (Arvicola sp.);< рѣже попадаются: песчанка (Meriones sp.), тушканчикъ (Dipus sp.) и IMyodes sp. Всего вообще
въ Цайдамѣ, какъ въ сѣверномъ, такъ и южномъ, нами найдено было
только 15- видовъ млекопитающихъ, кромѣ домашнихъ.
Орнитологическая фауна описываемой страны можетъ похвалиться
ббльшимъ разнообразіемъ. За оба путешествія ') мы наблюдали въ ЦайПервое — въ ноябрѣ 1872 г. и февралѣ 1873 г.; второе — въ августѣ 1879 г . ,
январѣ и февралѣ 1880 г.
дамѣ (сѣверномъ и южномъ) 97 видовъ птицъ '). Впрочемъ, если исключить окрайнія горы, то число это значительно уменьшится.
По своему характеру цайдамская орнитологическая фауна гораздо
болѣе сходствуетъ съ монгольскою, нежели съ сѣверно-тибетскою, и
рѣзко отличается отъ фауны сосѣднйхъ Куку-норскихъ горъ, не говоря
уже о лѣсной области восточнаго Нанъ-шаня (горъ Гань-су). Своего
собственнаго представителя птицъ Цайдамъ имѣетъ только одного 2),
именно фазана (Phasianus Vlangalii), весьма обыкновеннаго по тростниковымъ зарослямъ южной половины этой страны.
Къ характерному явленію по части цайдамской орнитологіи можно
указать еще на то, что на тамошнихъ болотахъ, не смотря, повидимому, на полную ихъ пригодность, вовсе не гнѣздятся ни утки, нн гуси,
да и на осеннемъ нролетѣ (за исключеніемъ турпановъ) попадаются
въ этихъ мѣстахъ весьма рѣдко.
Изъ осѣдлыхъ птицъ сѣв. Цайдама наиболѣе обыкновении: саксаульная сойка (Podoces Hendersoni), ворот (Corvus согах), тибетскій
жаворонокъ (Melanocorypha maxima), жаворонки чернолобый и малый
(Otocoris nigrifrons, Calandrella brachidactyla?), больдурукъ (Syrrhaptes
paradoxus).
Осенній пролетъ, наиболѣе здѣсь сильный во второй половинѣ августа и въ началѣ сентября, былъ вообще далеко необиленъ. Нами
отмѣчено за это время только 29 пролетныхъ видовъ, изъ которыхъ
въ ббльшемъ количествѣ встрѣчались: плпсицы (Motacilla baikalensis,
Budvtes citreola, Calobates boarula), славки (Silvia curruca), стрижи
(Cypselus murarius), удоды (Upupa epops), сорокопуты (Lanius isabellmus),
турпаны (Casarca rutila), ржанки (Charadrius xanthocheilus), куличкиворобьи (T-ringa Temminckii) и кулики-красноножки (Totanus calidris);
послѣдніе въ большомъ числѣ также гнѣздятся на сѣверно-цайдамскихъ болотахъ.
Равнина
Наиболѣе обширное изъ этихъ болотъ раскидывается въ равнинѣ
(ыртынъ. Q p
представляющей собою лучшее мѣсто во всемъ сѣверномъ
Цайдамѣ. Строго говоря, равнина эта, носящая въ своей восточной
части названіе Куку-сай, принадлежитъ Нанъ-шаню и составляетъ пеbl mbim
') Распредѣляющихся приблизительно слѣдующпмъ сбразомъ- осѣдлыхъ—28 видовъ;
пролетныхъ—56 (изъ нихъ около 17 остаются гнѣздиться); зимующихъ —13 видовъ.
а ) Или, быть можетъ, двухъ, если
при спеціальной обработкѣ орнитологическаго
отдѣла, окажется новымъ найденный на болотахъ с ѣ в . Цайдама жаворонокъ, котораго, въ такомъ случаѣ, можно назвать Alaudvla
zaidamensis.
3 ) Монгольское названіе «Сыртынъ» обозначаетъ вообще сырое или болотистое мѣсто.
реходъ отъ него къ Цайдаму. Въ западной ея части, т. е. собственно
въ Сыртынѣ, лежать два большихъ соляныхъ озера: Вага-Сыртынъноръ (малое Сыртынское озеро) и Ихэ-Сыртынъ-норъ (большое Сыртынское озеро). Послѣднее, какъ само названіе показываетъ, больше перваго; но посѣтить его намъ не удалось. Мы были только на оз. БагаСыртынъ-норѣ, которое расположено въ западной окраинѣ большого
ключевого болота, образуемаго подземного водою, сбѣгающею вѣроятно
со снѣговоя группы Анембаръ-ула, съ хребтовъ Гумбольдта и Риттера.
Въ самомъ низкомъ мѣстѣ равнины, раскинувшейся между вышеназванными горами, вода, доставляемая иочвѣ ручьями и рѣчками, бѣгущими
отъ снѣговъ, снова выходить на поверхность въ видѣ многочисленныхъ
нрѣсныхъ ключей. Въ нромежуткахъ между ними залегаютъ, обыкновенно въ неболыпихъ ямкахъ, отложенія соли, слоями , отъ 2 — 4 дюймовъ толщины. Соль эта чисто бѣлая и отличнаго вкуса. На оз. БагаСыртынъ-норъ, по крайней мѣрѣ въ восточной его части, соляныхъ отложеній нѣтъ; здѣсь даже вода почти прѣсная, такъ какъ она постоянно
обновляется ключевыми ручейками. На противоположномъ же западномъ
берегу видны голые солончаки; тамъ, быть можетъ на днѣ самаго
озера, залегаютъ отложенія соли.
Въ восточной части Сыртынскаго болота соляныхъ отложеній мало,
поэтому и травянистая растительность гораздо лучше. Ея представителями служатъ немногочисленные виды, общіе всѣмъ сѣверно-цай^
дамскимъ болотамъ; по окраинамъ же, на влалшой глинисто-песчаной
почвѣ, въ изобиліи растетъ колосникъ (Elymus junceus). Здѣсь пасутся
многочисленныя стада хулановц обильны и хара-сульты. Изъ птицъ
на болотахъ Сыртына мы встрѣтили много только куликовъ-красноножекъ
(Totanus calidris), которые, не смотря на августъ, все еще возились
съ своими дѣтьми и съ тревожнымъ крикомъ преслѣдовали охотника.
Кромѣ того, обыкновенны были: крачки (Sterna hirundo), плисицы (Budytes citreola) и кулички (Tringa Temminckii, Aegialites cantianus); изрѣдка попадались журавли (Grus nigricollis), которые здѣсь гнѣздятся.
Изъ мѣстныхъ видовъ преобладали жаворонки: малый (Calandrella brachydactyla?), чернолобый (Otocoris nigrifrons) и тибетскій (Melanocorypha
maxima). Этотъ послѣдній, впервые здѣсь появившійся, какъ извѣстно,
самый большой между всѣми своими собратьями—ростомъ съ крупнаго
дрозда; поетъ громко и хорошо.
Абсолютная высота оз. Бага-Сыртынъ-норъ равняется 9,600 футамъ.
Цифру эту можно принять за среднюю и для всей Сыртынской равнины, которая, въ восточной своей половинѣ, именуемой, какъ выше
сказано, Куку-сай, дѣлается безводною и отчасти изобилуетъ сыпучими
песками.
Еа жители.
Въ Сыртынѣ, на восточной части вышеописаннаго ключевого болота,
мы встрѣтили довольно много монголовъ, подвѣдомственныхъ цайдамскому князю Курлыкъ-бэйсе, стойбище котораго находилось на озерѣ
Курлыкъ-норъ въ восточномъ Цайдамѣ. Сыртынскіе монголы довольно
зажиточны. Стада ихъ плодятся обильно, такъ какъ кормъ здѣсь хорошій и соли много; лѣтомъ же, вѣроятно вслѣдствіе высокаго, открытаго положенія мѣстности и близости снѣговыхъ горъ, не бываетъ ни
мошекъ, ни комаровъ. Притомъ сбыть скота, въ особенности барановъ,- всегда обезпеченъ въ оазисъ Са-чжеу. Съ послѣднимъ, вопреки
увѣренію насъ тамошними китайскими властями, сношенія бываютъ
частыя и постоянныя. Нѣсколько са-чжеускихъ торговцевъ даже живутъ въ Сыртынѣ, вымѣнивая у монголовъ скотъ на чай, табакъ, дйбы
и другіе товары. Для защиты отъ прежнихъ грабежей дунганъ и нынѣшнихъ набѣговъ тангутовъ, въ Сыртынѣ выстроепа глиняная хырма,
куда жители прячутся при появленіи разбойниковъ.
Избранный
нами путь.
Сыртынскіе монголы встрѣтили насъ довольно радушно; принесли
^ продали барановъ и масла. Проводникъ на дальнѣйшій путь
также скоро отыскался, но не прямо въ Тибетъ черезъ западный Цайдамъ, какъ намъ того желалось, а дорогою окружною черезъ стойбище
курлыкскаго князя. Вѣроятно, безъ разрѣшенія своего властителя,
сыртынцы не посмѣли препроводить насъ прямо въ страну Далай-ламы;
да кромѣ того желали и прислужиться князю, показавъ ему невиданныхъ еще здѣсь людей, отъ которыхъ, притомъ, можно получить подарки. Такъ намъ сразу и объявили, что въ Сыртынѣ нѣтъ проводника,
знающаго прямую дорогу въ Тибетъ; притомъ же путь этотъ, говорили
намъ, лежитъ сначала по безводнымъ мѣстностямъ, а затѣмъ по обширнымъ болотистымъ солончакамъ, на которыхъ въ то время года
еще роились тучи мошекъ и комаровъ. Общимъ голосомъ совѣтывали
идти дорогою обходною, на что мы и должны были согласиться. Впрочем!., для насъ даже выгоднѣе было идти окружнымъ нутемъ, именно
потому, что черезъ это можно было лучше познакомиться съ сѣвернымъ Цайдамомъ; затѣмъ мы расчитывали купить у курлыкскаго князя
нѣсколько новыхъ верблюдовъ, или вымѣнять ихъ на болѣе плохихъ
изъ своихъ и оставить, подъ надзоромъ того же князя, весь лишній
багажъ до возвращенія изъ Тибета.
молока
Около полудня 13 августа, къ намъ явился проводникъ, весьма
приличный монголъ, по ийени Танъ-то. Впослѣдствіи оказалось, что
Монголъ
ТАНЪ-ТО
ИЗЪ
ЦАЙДАМА.
это былъ одинъ изъ мѣстныхъ ловеласовъ, каковые встрѣчаются даже
и между номадами. Вопреки своимъ собратьямъ, Танъ-то каждый день
умывался, чистилъ зубы и носилъ онрятную одежду. Человѣкъ онъ былъ
хорошій и услужливый. Впослѣдствіи мы одарили Танъ-то, соображаясь
съ его вкусами и привычками, кусочками мыла, бусами, ножницами и
т. п. мелочами, которыя, конечно, будутъ служить немаловажнымъ
подспорьемъ при атакахъ цайдамскихъ красавицъ.
Выступивъ въ тотъ же день въ дальнѣйшій путь, мы прошли только
18 верстъ и остановились на ночевку. Мѣстность представляла по
прежнему равнину, но болото кончилось. Его замѣнила глинисто-соленая почва, поросшая рѣдкимъ колосникомъ, по которому паслись больная стада хулановъ. Влѣво отъ насъ разстилались голыя глинистыя
площади; на нихъ игралъ миражъ. •
Явленіе это, весьма обыкновенное въ пустыняхъ Монголіи, всего Миражъ.
чаще случается на щадкихъ и голыхъ глинистыхъ площадяхъ, или на
обширныхъ солончакахъ. Поэтому въ сѣв. Тибетѣ, гдѣ такихъ мѣстностей нѣтъ, мы ни разу не наблюдали миража. ІІослѣдній всего чаще
бываетъ весною и осенью; рѣже лѣтомъ и еще болѣе рѣдокъ зимою.
Само явленіе, какъ извѣстно, состоитъ въ томъ, что передъ глазами
нутника неожиданно появляется болѣе или менѣе обширная поверхность озера, или вообще воды. Обманъ часто до того великъ, что въ
появившихся волнахъ ясно видны отраженія сосѣднихъ скалъ, или холмовъ. Передняя рамка берега обозначается рѣзко, но вдаль призрачная
вода уходитъ, какъ-бы сливаясь съ горизонтомъ. Если миражъ появится невдалекѣ, то ближайшіе къ наблюдателю предметы, иногда далее
звѣри, ка?кутся иовѣшенными или плавающими въ воздухѣ. Съ перемѣною угла зрѣнія, при движеніи каравана, измѣняются положенія
и очертанія обманчиваго озера: оно то убѣгаетъ, то появляется сзади
или съ боковъ, то, наконецъ, вовсе исчезаетъ. И по какому то непонятному чувству всегда я;алѣеіпь разстаться съ обманчивымъ видѣньемъ — словно самый нризракъ воды отраденъ въ пустынѣ...
На
ВТОРОЙ
Д е Н Ь ПУТИ
ОТЪ С ы гр Т Ь Ш а
J
• 1
намъ
п р е Д С Т О Я Л Ъ беЗВОДНЫЙ п е - Большой безводный пере-
реходъ въ 65 верстъ. Какъ обыкновенно въ подобныхъ случаяхъ, мы
прошли это разстояніе въ два пріема: выступили въ полдень, ночевали
на половинѣ дороги съ запасною водой, а на слѣдующій день добрались
до рѣчки Орёгынъ-голъ. На всемъ пути мѣстность была отвратительная:
сначала голая, глинистая, покрытая мелкою галькою равнина, полого
повышавшаяся къ южно-сыртынскимъ горамъ; затѣмъ эти самыя горы,
также совершенно безплодныя. Онѣ состоять изъ глины и темнаго гли-
ходъ.
нистаго сланца. Перевалъ весьма пологій, имѣетъ 12,400 фут. абс.
высоты. Весь переходъ пройденъ "былъ нами быстро и хорошо. Такъ
вообще вездѣ въ Центральной Азіи: въ самыхъ худшихъ, безплодныхъ,
но за то обыкновенно ровныхъ мѣстностяхъ, за исключеніемъ сыпучихъ
песковъ и влажныхъ солончаковъ, идти съ верблюдами легко и спорно;
но лишь только мѣстность дѣлается лучше, при томъ, конечно, пересѣченнѣе—ходъ каравана затрудняется.
На Орёгынъ-голѣ мы дневали.
Больной Егоровъ теперь почти совсѣмъ поправился; не зажили только еще раны на ногахъ и не позволяли надѣть кожанаго сапога. За то съ другимъ изъ экспедиціонныхъ казаковъ,
именно со старшимъ урядникомъ Иринчиновымъ, ветераномъ всѣхъ
моихъ экспедицій въ Центральной Азіи, случилось на Орёгынъ-голѣ
маленькое несчастіе, показывающее насколько въ путешествіи иодобнаго рода легко подвергнуться всякой случайности. Совершенно
беззаботно, конечно уже не въ первую сотню, если только не
тысячу разъ, заколачивалъ Иринчиновъ въ землю желѣзный шорбнъ
(колышекъ въ 1 футъ длиною), къ которому на общей веревкѣ привязываются верблюды, какъ вдругъ одинъ изъ этихъ верблюдовъ, уже
бывшій на привязи, такъ сильно дернулъ веревку, что шоронъ выскочилъ изъ земли, со всего размаха ударилъ Иринчинова въ губы и вышибъ въ верхней челюсти три переднихъ зуба.
Нѣсколько ранѣе того, во время ловли для нривязыванія на
ночь экспедиціонныхъ барановъ, одинъ изъ нихъ случайно прыгнулъ
НВІ КДІЗВІБДІ Калмынина и, ударивъ его рогомъ въ лобъ, чуть было
не вышибъ глазъ, а опухоль и синякъ присадилъ на продолжительное время.
Мѣстность до
Передневавъ на Орёгынъ-голѣ, мы направили свой путь къ югооз. Ихэ-Цай-
•
„
дамннъ-норъ. востоку подъ окраиними сѣверно-цаидамскими горами, которыя крутою
стѣною поднимались влѣво отъ насъ. По прежнему, горы эти были совершенно безплодны; за то сдѣлались крупнѣе и скалистѣе. Въ наружной ихъ окраинѣ преобладающими породами являлись сѣрый гнейсъ
и кремнистый черный глинистый сланецъ.
Вправо, т. е. къ югу отъ нашего пути, виднѣлись неболыпія неправильно разбросанныя группы холмовъ, которые затѣмъ выровнялись въ небольшой хребтикъ, протянувшійся на южной сторонѣ обширнаго соленаго озера Ихэ-Цайдамйнъ-норъ. Та же мѣстность, по которой мы шли до названнаго озера, въ общемъ представляла высокую
(около" 11,000 фут. абс. выс.) равнину, совершенно безплодную. Только
въ 18 верстахъ восточнѣе Орёгынъ-гола и на рѣчкѣ Вомынъ-голъ встрѣчены были солончаковыя болота, нредставлявшія собою хорошія пастбищныя мѣста.
На Бомынъ-голѣ жили монголы, недавно прикочевавшіе сюда изъ
сѣверныхъ горъ, въ которыхъ они провели лѣто. Послѣднее уже
видимо приближалось къ концу, хотя въ тихую и ясную погоду
солнце все еще жгло очень сильно. За то ночи стояли прохладныя,
и при ясной иогодѣ по утрамъ перепадали заморозки не только въ
горахъ, но и въ болѣе низкихъ равнинахъ. Пролетъ птицъ, начавшійся
съ конца іюля, тянулся вяло, тѣмъ болѣе, что мѣстностей, пригодныхъ
для остановки пролетныхъ видовъ, было очень немного. Только на рѣдкихъ ключевыхъ болотахъ и кой-гдѣ въ кустарникахъ по берегамъ
рѣчекъ находили для себя временный нріютъ и отдыхъ, летѣвшія на
югъ пернатыя. Изъ послѣднихъ, кромѣ видовъ, поименованныхъ при
общемъ описаніи фауны Цайдама, нерѣдко встрѣчались по болотамъ
азіатскіе дупеля (Scolopax stenura, въ меныпемъ числѣ S. heterocerca),
которые, какъ и у насъ въ это время года, были очень жирны и, по
временамъ, доставляли намъ превосходное жаркое. Но замѣчательно,
что всѣ вообще пролетныя птицы, даже мелкія пташки, держали себя
весьма осторожно.
На третій день пути отъ Орёгынъ-гола, мы пришли къ обширному
F
J
Оиисаніе
этого озера.
соленому озеру, называемому монголами Ихэ-Цайдаминъ-норъ, что означаетъ въ переводѣ «большое Дайдамское озеро>. Впрочемъ, такое названіе не совсѣмъ вѣрно, такъ какъ описываемое озеро можетъ считаться болыпимъ развѣ относительно Сыртынскихъ озеръ. Неподалеку
же къ югу отъ него лежащее озеро Баіа-Цаидаминъ-норъ (т. е. малое
Цайдамское озеро) лишь немногимъ уступаетъ первому по своей ве- .
личинѣ, а болѣе восточныя озера—Курлыкъ-норъ и Тосо-норъ даже превосходятъ его своими размѣрами.
Ихэ-Цайдаминъ-норъ лежитъ на абсолютной высотѣ 10,800 фут. и
имѣетъ въ окружности около 35 верстъ. По берегамъ его неширокою ( 1 — 2
верстъ) каймою раскидываются солончаковыя болота, на которыхъ превосходнаго качества соль залегаетъ въ неболынихъ ямкахъ. Тутъ же
рядомъ, но обыкновенно ближе къ наружной окраинѣ болотъ, изъ-подъ
земли бьютъ многочисленные прѣсные ключи, окрестъ которыхъ зеленѣетъ хорошая трава. На ней пасутся монгольскія стада; сами же
монголы живутъ нѣсколько поодаль, тамъ, гдѣ почва суше. Съ восточной
стороны Ихэ-Цайдаминъ-нора въ него впадаетъ небольшая рѣчка, приходящая изъ сосѣднихъ сѣверныхъ горъ. На самомъ озерѣ вода чрез-
вычайно соленая, имѣетъ у береговъ лишь около фута глубины. На
днѣ лежитъ .осадочный соляной слой не болѣе дюйма толщиною, но
далѣе къ срединѣ соляной осадокъ, вѣроятно, гораздо значительнѣе. Койгдѣ близь берега описываемаго озера выкопаны монголами неболыпіе
бассейны, въ которыхъ соль, выпаренная солнцемъ, покрываетъ воду,
словно ледъ, слоемъ отъ 1 / 2 — 3 / 4 фута толщиною. Вообще богатство превосходной соли огромное, но оно, какъ и въ другихъ мѣстностяхъ
Цайдама, почти вовсе не эксплоатируется человѣкомъ.
На меридіанѣ восточнаго берега Ихэ-Цайдаминъ-нора, въ разстояніи
отъ него 15 верстъ къ сѣверу, высится южная оконечность хребта
Риттера, который и здѣсь поднимается болѣе, чѣмъ на 10,000 фут. абс.
высоты. Такую цифру можно было опредѣлить на глазъ, судя но положенію
вѣчнаго снѣга. Этотъ снѣгъ на южныхъ склонахъ, ближайшихъ къ
окраинѣ горъ, лежалъ въ половинѣ августа только близь самыхъ вершинъ, но обильно покрывалъ собою склоны сѣверные. Сами горы,
сколько можно было видѣть издали, совершенно здѣсь безплодны.
ДальнѢНшсе
Въ 32 верстахъ на юго-юго-востокъ отъ оз. Ихэ-Цайдаминъ-норъ,
наше д в и ж е т е . л е ж и т ъ Д ру ГОе? немного только меньшее іто величинѣ, также соленое
озеро Баіа-Цайдамімъ-нѵръ. Его абсолютная высота 10,500 футовъ;
берега—болотистые солончаки. Съ сѣвера впадаетъ небольшая рѣчка.
Про обиліе соли на самомъ озерѣ сказать не могу, такъ какъ нашъ
бивуакъ былъ расположенъ въ разстояніи шести верстъ отъ берега; при
томъ, придя сюда уже довольно поздно, на слѣдующій день рано утромъ
мы двинулись далѣе.
Вправо отъ нашего пути, по прежнему, виднѣлись безпорядочныя
группы холмовъ, которые восточнѣе Бага-Цайдаминъ-нора превратились
въ невысокій горный хребетъ, довольно далеко потянувшійся къ востоку
и служаіцій границею болотистыхъ равнинъ южнаго Цайдама. Сѣверныя же горы, въ крупныхъ размѣрахъ продолжавшіяся къ юго-востоку
отъ южной оконечности хребта Риттера, немного восточнѣе меридіана
оз. Бага-Цайдаминъ-норъ, вдругъ измельчали и невысокими глинистыми
холмами отошли къ сѣверо-востоку. Вдали на сѣверѣ за ними виднѣлись другія высокія горы—вѣроятно главный кряжъ Нанъ-шаня.
Лишь только окончились высокія сѣверныя горы, близь которыхъ
мы до сихъ поръ шли, тотчасъ исчезли и болотистые оазисы, образуемые подземными ключами и горными рѣчками. Далѣе къ востоку потянулась безводная и безплодная мѣстность, сначала довольно ровная.
Затѣмъ вновь появились песчано-глинистые холмы, которые вскорѣ выровнялись въ два хребта средней высоты. Южный изъ этихъ хребтовъ
продолжается недалеко, но сѣверный разростается до громадныхъ размѣровъ и высокою стѣною уходитъ на востокъ, къ озеру Куку-норъ.
Близь озера Курлыкъ-норъ описываемый хребетъ поднимается, быть
можетъ, до 16,000 футовъ абс. выс.
Здѣсь же впервые появляются
илѣса древовиднаго можжевельника, называемаго монголами арца (Juniperus Pseudo Sabina), дерева столь характернаго для многихъ горныхъ
хребтовъ Центральной Азіи. По нашему же пути мы не видали лѣсовъ
отъ самаго Тянъ-шаня. И по всему вѣроятію, меридіанъ оз. КурлыкЪнора служитъ западною границею древесной растительности для всего
Нанъ-шаня вообще.
Вмѣстѣ съ тѣмъ, съ удаленіемъ къ востоку, описываемыя горы становятся нѣсколько плодородпѣе, но вода въ нихъ, по нашему пути,
встрѣчалась весьма рѣдко. По той же, вѣроятно, причинѣ рѣдки были
и птицы; звѣрей мы пе видали никакихъ, хотя сами горы, повидимому,
весьма пригодны для аркаровъ и куку-ямановъ.
Отъ озера Бага-Цайдаминъ-норъ, или правильнѣе отъ рѣчки Сончжинъ-голг, нашъ путь, направлявшійся до сихъ поръ къ юго-востоку,
принялъ совершенно восточное, мѣстами даже сѣверо-восточное, направленіе. Такимъ образомъ мы все болѣе и болѣе уклонялись въ сторону отъ прямой дороги въ Тибетъ. Но, какъ сказано выше, обходъ
этотъ необходимо было предпринять, дабы побывать въ стойбищѣ
князя Курлыкъ-бэйсе. И вотъ, наконецъ, 25 августа, сдѣлавъ 305
верстъ отъ Сыртына, мы добрались до вожделѣнной мѣстности. Впрочемъ, мѣстопребываніе князя находилось на восточной сторонѣ обіпирнаго озера Курлыкъ-норъ. Мы-же остановились по западную сторону
того же озера на впадающей въ него рѣчкѣ Валгынъ-голъ, гдѣ встрѣтили большую рѣдкость тѣхъ странъ, именно поля, обработываемыя
мѣстными монголами.
Правду сказать, земледѣліе здѣсь весьма необширное:' всего на Пашни
всего оно занимаетъ нѣсколько десятковъ, или много съ полсотни де- монголовъ.
сятинъ земли. За то слава про этотъ плодородный уголокъ гремитъ по
всему Цайдаму. Сюда обыкновенно пріѣз^аютъ западно - цайдамскіе
(Тайджинерскаго хошупа) монголы за хлѣбомъ для дзамбы. Большая
часть полей принадлежитъ самому князю Курлыкъ-бэйсе; меньшая—его
подданнымъ. Обработка земли отвратительная. Мѣстность не очищена
даже отъ зарослей весьма изобильнаго здѣсь хармыка. Между кустами
') Судя по тому, что въ концѣ августа на южныхъ склонахъ нѣкоторыхъ отдѣльныхъ вершинъ видѣнъ былъ снѣгъ, быть можетъ нерастаивающій и лѣтомъ. .
этого послѣдняго взрыхлена почва и на ней засѣянъ ячмень (съ голымъ зерномъ), въ меньгаемъ количествѣ—пшеница." Вода для орошенія
выводится канавами изъ р. Балгынъ-голъ. Урожай, по общимъ отзывамъ, всегда бываетъ хорошій; -сборъ хлѣба производится въ концѣ
августа. Работа эта была въ полномъ ходу во время нашего прибытія
въ тѣ мѣста. Вездѣ на поляхъ виднѣлись мужчины и женщины, которые срѣзывали гладкими, безъ зазубринъ, серпами стебли ячменя и
пшеницы, выше чѣмъ на половину ихъ роста и тутъ же обмолачивали
на твердыхъ глиняныхъ площадкахъ. Для безопасности отъ грабежей
оронгынъ, хлѣбъ ссыпается въ неболынія ямы и земля на нихъ такъ
выравнивается, что развѣ только самъ хозяинъ можетъ узнать то мѣсто, гдѣ закопаны зерна. Послѣднія добываются по мѣрѣ надобности,
поджариваются на огнѣ и затѣмъ мелятся для дзамбы на ручныхъ
жерновахъ, до того миніатюрныхъ, что два работника въ день едва
успѣваютъ намолоть пудъ муки. При этомъ, конечно, необходимо принять во вниманіе монгольскую лѣнь ко всякой работѣ вообще, а къ
земледѣлію и его аттрибутамъ въ особенности.
Вмѣстѣ съ культурою тотчасъ появился и полевой воробей (Passer
montanus), который нигдѣ не встрѣчается на кочевьяхъ въ пустынѣ.
Изъ другихъ же птицъ на Балгынъ-голѣ добыта была RhopophUus deserti п. sp.y вертлявая птичка, впервые открытая мною въ томъ же
Цайдамѣ еще въ 1872 году, а затѣмъ вновь найденная въ 1876 г.
на нижнемъ Таримѣ. Кромѣ двухъ названныхъ мѣстностей, т. е. Цайдама и Тарима, описываемый видъ нигдѣ не встрѣчается въ Центральной Азіи. Держится исключительно въ густыхъ заросляхъ хармыка
(въ Цайдамѣ) или джингила (на Таримѣ), по которымъ проворно лазаетъ.
По землѣ бѣгаетъ быстро; летаетъ же плохо, обыкновенно лишь отъ
одного густого куста до другого. Пѣніе—прекрасный громкій свистъ,
который можно слышать въ теченіе почти круглаго года.
Хармыкъ.
Мѣстность по Балгынъ-голу весьма изобильна хармыкомъ, (Nitraria Schoberi)—кустарникомъ, принадлежащимъ къ семейству крушиновыхъ (Rhamneae) и свойственнымъ всей вообще Внутренней Азіи отъ
Каспійскаго моря до Собственнаго Китая *). Впрочемъ, въ Тибетѣ хармыкъ не растетъ вовсе; его нѣтъ также на нижнемъ Таримѣ и на
Лобъ-норѣ. Царство описываемаго растенія—это обширныя солончаковыя болота южнаго Цайдама. Изобиленъ хармыкъ, кромѣ того, въ Алашанѣ, Ордосѣ и Средней Гоби. Но чѣмъ далѣе къ сѣверу, тѣмъ этотъ
' ) Кромѣ того, хармыкъ растетъ въ южной Россіи п въ Австраліи.
я Загот. Госуд. Бумаг
ХАРМЫКЪ (Nitraria Schoberi).
кустарникъ все болѣе и болѣе становится рѣдокъ и мельчаетъ въ своихъ размѣрахъ; выше 47° сѣв. широты въ собственной Гоби не распространяется *).
Растетъ хармыкъ на влажной, глинисто-соленой почвѣ, чаще въ
разсыпную, нежели густыми зарослями. По внѣшней формѣ, это кустарникъ корявый, густовѣтвистый, ростомъ въ 2 — 3 фута; но въ Цайдамѣ и въ долинѣ верхней Хуанъ-хэ достигает!» вышины отъ 5 — 7 футовъ, и выглядываетъ гораздо стройнѣе.
Цвѣтетъ хармыкъ обыкновенно въ маѣ, въ началѣ или въ концѣ
этого мѣсяца, смотря но мѣстности. Неболыніе, собранные въ кисти,
бѣлые цвѣтки густо усыпаютъ всѣ вѣтви. Также изобильны и ягоды,
но величинѣ и формѣ отчасти наноминающія черную смородину. Ііоспѣваютъ эти ягоды въ концѣ августа и въ первой половинѣ сентября;
но висятъ долго, 'даже послѣ того, какъ опадутъ листья 2 ). Цвѣтомъ
ягоды хармыка бываютъ красныя, темно-вишневыя и даже почти черныя, вѣроятно, но степени зрѣлости. Впрочемъ въ южномъ Алашанѣ мы встрѣчали, какъ исключенія, зрѣлыя ягоды описываемаго
растенія розоваго и розовато-палеваго цвѣта. Вкусъ всѣхъ этихъ
весьма сочныхъ ягодъ сладко-соленый; нримѣсь соли бываетъ то въ
ббльшей, то въ меньшей степени, смотря по мѣстности и качеству
почвы. Быть можетъ, подъ вліяніемъ культуры, хармыкъ исподволь
совершенно потерялъ бы свою соленость; тогда эти ягоды сдѣлались бы вполнѣ пригодными для ѣды. Но и теперь ими не брезгаютъ
монголы. Для обитателей же Цайдама хармыкъ составляетъ важное
подспорье къ пищѣ: его собираютъ осенью и сушатъ впрокъ на зиму.
Въ такомъ видѣ хармыкъ ѣдятъ, обыкновенно подмѣшивая къ дзамбѣ и
предварительно сваривши; кромѣ того, пыотъ сладко-соленый отваръ.
Верблюды также весьма любятъ ягоды хармыка. Кромѣ того, въ
Цайдамѣ имъ питаются многія мѣстныя птицы 3), не исключая даже
вброновъ; волки, лисицы и медвѣди, также усердно поѣдаютъ хармыкъ;
имъ питаются даже ящерицы. Медвѣди, для подобной лакомой пищи,
ежегодно осенью спускаются изъ Тибета въ южный Цайдамъ и нроводятъ здѣсь мѣсяцъ или два, сиеціально занимаясь пожираніемъ
ягодъ хармыка.
') Въ Алтаѣ хармыкъ поднимается нѣсколько выше на сѣверъ.
2 ) Впрочемъ такую особенность ыы замѣтили лишь на дайдамскомъ хармыкѣ; въ
Гоби ягоды этого растенія опадаютъ вскорѣ послѣ ихъ созрѣванія.
3 ) Замѣчательно,
что перелетныя птицы, даже дрозды, большею частію не ѣдятъ
ягодъ хармыка, или ѣдятъ его неохотно, по нуждѣ.
п
Тамарнскъ.
Другой кустарникъ, весьма изобильный въ южномъ Цайдамѣ и также
свойственный всей вообще Центральной Азіи—это тамарискъ, называемый монголами сухай-мдто. Онъ представляетъ нѣсколько видовъ, изъ
которыхъ наиболѣе расиространенъ Tamarix Pallasii; на Таримѣ изобиленъ Tamarix lorn, а въ Ордосѣ, по долинѣ Желтой рѣки, кромѣ
Т. Pallasii встрѣчается и Tamarix eJongata. Въ Хамійской пустынѣ тамарискъ (Tamarix Pallasii) попадается спорадически; въ собственной
Гобі^и въ Ала-іпанѣ его нѣтъ вовсе.
Подобно хармыку, тамарискъ произрастаетъ на почвѣ глинистой,
лёссовой, только менѣе соленой и менѣе влажной. Само растеніе представляетъ стройный кустарникъ отъ 5 — 7 фут., даже до 10 футовъ
вышиною. Но въ Цайдамѣ и по долинѣ верхней Хуанъ-хэ, тамарискъ
(Т. Pallasii) иногда является деревомъ до 20 футовъ вышиною, при
толщинѣ ствола у корня отъ 1 — І 1 ^ футовъ. Ярко-зеленыя вѣтви описываемаго растенія въ іюнѣ покрываются развѣсистыми метелками розовыхъ цвѣтовъ, скученныхъ обыкновенно на вершинѣ куста. Тогда и
въ пустынѣ подобйыя заросли напоминаютъ собою садъ.
Тамарискъ доставляетъ хорошее топливо. Кромѣ того, его вѣтви
съ охотою поѣдаютъ верблюды *) и эта пища весьма для нихъ полезна,
въ особенности при кашлѣ.
Растетъ тамарискъ обыкновенно довольно рѣдкимъ насажденіемъ,
хотя на болѣе выгодныхъ мѣстахъ (напр., въ долинѣ верхней и средней
Хуанъ-хэ) нерѣдки и густыя заросли этого кустарника. Тамъ же,
гдѣ почва, имъ покрытая, состоитъ изъ рыхлой лёссовой глины, вѣтры
выдуваютъ промежуточный слой и наваливаютъ эту пыль вмѣстѣ
съ пескомъ на сосѣдніе кусты, отчего почва подъ ними постоянно повышается. Мало по малу изъ такого наноса и истлѣвшихъ остатковъ
самаго растенія образуются значительные бугры, на которыхъ растутъ слѣдующія поколѣнія. Подобные бугры, образуемые также и хармыкомъ, весьма изобильны въ нѣкоторыхъ мѣстахъ центральной азіатской пустыни—на нижнемъ Таримѣ, въ Ордосѣ, Ала-шанѣ и частію въ
Цайдамѣ.
Князь КурЧерезъ день иослѣ нашего прибытія на р. Балгынх-голъ, сюда прілыкъ-оэйсе. ^ х а д ъ с ъ противудоложной стороны озера Курлыкъ-нора мѣстный князь
бэгісе (т. е. князь 5-й степени), почему то неножелавшій, чтобы мы
сами пришли на его стойбище. Въ одной верстѣ отъ нашего бивуака
1 ) Верблюды въ особенности любятъ близкій къ тамариску, обыкновенно растущіі!
по горнымъ долинамъ, кустарникъ Мугісагіа,
называемый монголами баліа-мото.
\
ТАМАРИСКЪ (Tamarix
Pallasi).
была поставлена юрта, въ которой пріѣхавшій князь переодѣлся въ
свое парадное одѣяніе и тотчасъ явился къ намъ, со свитою человѣкъ въ десять. Самъ бэйсе молодой человѣкъ, лѣтъ тридцати, немытый и грязный, какъ всѣ вообще монголы. Помимо параднаго краснаго одѣянія, онъ надѣлъ на себя, вѣроятно желая хвастнуть передъ
нами, множество различныхъ побрякушекъ, въ особенности серебряныхъ колецъ на руки, которыя тѣмъ не менѣе были грязнѣе самаго
грязнаго сапога. Свита князя выглядывала также подъ стать своему
иовелителю.
Послѣ обычныхъ привѣтствій и распросовъ о благополучіи пути,
разговоръ перешелъ на самые интересные для насъ предметы: проводниковъ, верблюдовъ, барановъ и т. п. Все это необходимо было намъ
добыть для дальнѣйшаго пути въ Тибетъ. Но, къ крайнему нашему
удивленію и огорченію, курлыкскій бэйсе, вѣроятно уже получившій
должныя внушенія отъ китайцевъ, сразу пачалъ отказывать во всемъ,
отговариваясь то своею неопытностію, то трудными для скотоводства
годами, то, наконецъ, неимѣніемъ въ курлыкскомъ хошунѣ людей, знающихъ дорогу въ Тибетъ. Пришлось пока выжидать и предложить князю
подумать какъ бы устроить насъ на дальнѣйшій путь. Съ тѣмъ бэйсе
и уѣхалъ въ свою юрту.
Немного погодя, я самъ отправился къ нему отдать визитъ и возобновить переговоры. Князь вышелъ на встрѣчу и ввелъ меня въ свое
временное обиталище. ^то была грязная дырявая юрта, противъ лазейки въ которую лежалъ на землѣ красный войлокъ; на немъ я
усѣлся вмѣстѣ съ бэйсе. Передъ нами тотчасъ поставили чашки съ
чаемъ и дзамбою; съ боку же князя положили баранью требушину, наполненную масломъ. Изъ столь прелестнаго сосуда князь доставалъ
своими грязнѣйшими пальцами масло и клалъ его въ чай, какъ себѣ,
такъ и своимъ приближенными Предложено было и мнѣ подобное угощеніе, но я отъ него отказался.
Затѣмъ опять возобновленъ былъ разговоръ о нашемъ дальнѣйшемъ
Крутое
наше съ нииъ
слѣдованш въ Тибетъ; опять начались со стороны князя и его при- обращеніе.
ближенныхъ разсказы о трудности дороги, неимѣніи проводниковъ,
верблюдовъ и т. д. Чтобы сразу покончить эту вздорную болтовню, я
велѣлъ своему толмачу монгольскаго языка и главному дипломату при
всѣхъ сношеніяхъ съ монголами, уряднику Иринчинову, передать князю,
что уже не въ первый разъ путешествую въ этихъ мѣстахъ, знаю
хорошо, что въ Тибетъ изъ Цайдама постоянно ходятъ монголы и что,
опираясь на свой иекинскій пасиортъ, я не только прошу, но даже
11*
требую отъ бэйсе, конечно не даромъ, снабдить насъ нроводникомъ
и всѣмъ необходимымъ на дальнѣйшій путь. Срокъ такого ультиматума былъ назначенъ до завтра. Въ противномъ случаѣ я грозилъ
князю, вопервыхъ, жаловаться на него въ Пекинъ (конечно, безполезно), а вовторыхъ, отнять силою необходимое намъ продовольствіе,
если его не продадутъ по доброй волѣ. Съ тѣмъ я и уѣхалъ отъ
бэйсе. Иринчиновъ же на нѣсколько времени остался у князя и
еще болѣе напугалъ его относительно возможности завтрашней экзекуціи.
Утромъ слѣдующаго дня бэйсе пріѣхалъ къ намъ и опять началъ
было нрежнія свои увѣренія въ готовности, но невозможности исполнить
наши требованія. Тогда я разругалъ князя и его ближайшихъ совѣтниковъ, велѣлъ имъ убираться вонъ изъ нашей палатки и грозилъ
тотчасъ же прибѣгнуть еще къ болѣе крутымъ мѣрамъ. Какъ и вездѣ
въ Азіи, подобное обраіценіе сразу отклонило всѣ проволочки и при
вело къ осязательнымъ результатамъ. Прогнанные изъ нашей палатки
бэйсе и его приближенные усѣлись, отойдя немного, въ кружокъ на
землѣ, нѣсколько времени совѣтывались и наконецъ объявили, что готовы исполнить наши требованія, за исключеніемъ проводника прямо
въ Тибетъ, но обѣщали дать вожака до стойбища сосѣдняго цайдамскаго князя Дзунъ-засака, того самаго, у котораго мы были въ
1872 и 1873 гг., при своемъ первомъ путешествіи въ Тибетъ. На
такую комбинацію пришлось согласиться, тѣмъ болѣе, что послѣ подобныхъ недоброжелательныхъ сношеній съ Курлыкъ-бэйсе уже невозможно было оставить у него на храненіе нашу лишнюю кладь до
возвращенія изъ Тибета.
Комическая
Остатокъ дня и весь слѣдующій день употреблены были на покупку
довольстшя. о т ъ Курлыкъ-бэйсе: войлочной юрты, необходимой при сильныхъ зимнихъ холодахъ Тибета, 15 барановъ, 6 пудовъ дзамбы, 15 пудовъ
ячменя для верховыхъ лошадей, веревокъ, войлоковъ и другихъ потребныхъ при вьючной ѣздѣ мелочей. Все это продавалъ лично самъ
князь, нестыдившійся даже выбирать наиболѣе плохихъ барановъ изъ
своихъ стадъ. Но всего комичнѣе производилась продажа ячменя. Для
столь важной операціи отправился также самъ бэйсе, въ сопровожденіи свиты и трехъ посланныхъ мною съ мѣшками казаковъ. Пріѣхавъ
на то мѣсто, гдѣ были закопаны въ землю зерна, князь и его приближенные сошли съ лошадей; рабочіе же монголы начали откапывать
землю. Когда добрались до глубоко спрятаннаго, словно великое сокровище, ячменя, тогда довѣренный князя съ небольшою мѣркою,
гигмомо *), залѣзъ въ яму и нагребалъ тамъ
зерна. Князь же
и его
свита сообща вели счетъ и лишь только наполненный ячменемъ шинь
показывался изъ ямы, всѣ въ одинъ голосъ кричали: «гурбу> (третій),
«дурбб» (четвертый), «табу» (пятый) и т. д., словомъ такой то но счету.
Мои казаки хохотали до упаду при видѣ всей этой процедуры и даже
внушали князю: «какъ, молъ, тебѣ не стыдно заниматься
стяками».
Но
Курлыкъ-бэйсе
былъ
такими пу-
не изъ особенно
совѣстливыхъ
людей. Онъ даже не стѣснялся выпрашивать табакъ у тѣхъ же казаковъ
и на обратномъ пути пригласилъ ихъ къ себѣ въ юрту пить чай. Здѣсь
казаки стали съ княземъ въ самыя короткія отношенія. Когда же одинъ
изъ нихъ спѣлъ русскую пѣсню, то бэйсе пришелъ въ такой восторгъ,
что самъ подыосилъ запѣвалѣ чай изаставлялъ своихъ приближенныхъ
закуривать ему трубку. На прощаньи казаки подарили
табаку,
серебряный
князю
гривенникъ и случайно найденный
въ
горсть
карманѣ
завалявшійся кусочекъ сахару; разстались полными друзьями.
Право, видя нодобныхъ князей и подобныя княжества во-очію, какъто не вѣрится, чтобы могло существовать что-либо похожее
въ дѣй-
ствительности. Словно грезится все это во снѣ или слышится въ сказкѣ.
II такова вся внутренняя Лзія со всѣми своими Цайдамами, Кука-норами, Ала-шанями, да, пожалуй, и другими средне-азіатскими ханствами.
Но не смотря па неожиданно возгорѣвшуюся дружбу съ казаками^
князь бэйсе все-таки бралъ съ насъ за все самыя крупныя цѣны. Верблюдовъ же и вовсе не нродалъ, отговарившись неимѣніемъ хорошихъ,
или запрашивал за сносныхъ несообразныя деньги. По неволѣ пришлось
отказаться отъ этой покупки, тѣмъ болѣе, что надо было спѣшить къ
Дзунъ-засаку. Присланный проводникъ оказался
почти совершеннымъ
идіотомъ —опять уловка, къ которой прибѣгли, конечно, для того, чтобы
толковый человѣкъ не могъ, во время пути съ нами, быть подкупленнымъ или вообще проговориться о чемъ не слѣдуетъ. Такихъ идіотовъвожаковъ мы не одинъ разъ получали и впослѣдствіи.
Отъ мѣста нашей стоянки на Балгынъ-голѣ до хырмы Дзунъ-засакъ, Озера Кур-
імкъ-норъ и
куда мы теперь направлялись, разстояніе равнялось
путь все время лежалъ почти въ прямомъ
ЮЛІНОМЪ
120
верстамъ и Тосо-норі..
наиравленіи. Озеро
Курлыкъ-норъ осталось влѣво; но за то мы побывали па южной оконечности другого, немного даже болѣе обширнаго, озера
Оба эти озера лежать рядомъ другъ
съ
другомъ
Тосо-норъ.
и раздѣляются
лишь узкимъ перешейкомъ, который перерѣзывается рукавомъ,
1
) Около 8-ми нашихъ фунтовь.
служа-
щимъ стокомъ воды изъ сѣвернаго озера, т. е. Курлыкъ-нора въ Тосоноръ. Вода въ нослѣднемъ соленая, но въ Курлыкъ-норѣ, куда впадаютъ притекающія съ сѣверныхъ горъ рѣчки Еалгыпъ-голъ и Баянъголъ^ вода, по словамъ монголовъ, прѣсная, или лишь немного солоноватая, годная для питья. Рыбы въ описываемыхъ озерахъ, по собраннымъ свѣдѣніямъ, нѣтъ вовсе.
На Тосо-норѣ мы встрѣтили довольно много пролетныхъ утокъ, турпановъ и лебедей (Cygnus Bewickii?); послѣдніе, по сообщенію монголовъ, здѣсь
гнѣздятся. Во всякомъ случаѣ, Тосо-норъ единственное въ Цайдамѣ мѣсто,
гдѣ замѣчено было довольно много пролетныхъ водяныхъ птицъ.
Окружность Курлыкъ-нора занимаетъ около 36 верстъ; Тосо-норъ
версты на три больше. На западной сторонѣ перваго озера, за береговыми солончаками, раскидывается обширная глинистая равнина, гдѣ
и лежатъ вышеонисанныя пашни мѣстныхъ монголовъ; на восточной
сторонѣ того же озера, близь устья Баянъ-гола, обильны, какъ намъ
говорили, ключевыя болота съ хорошимъ кормомъ для скота. Берега Тосонора большею частію солончаковые; окрестности его крайне безплодны.
Кіиматъ
Между тѣиъ наступилъ уже конецъ августа, первая треть котораго
а в г у с т а . П р 0 в е д е н а была нами въ горахъ Нанъ-шань, а остальныя двѣ трети въ
сѣв. Дайдамѣ. Сообразно различію физико - географическихъ условій
этихъ мѣстностей, различались и климатическія ихъ явленія въ теченіе
описываемаго мѣсяца.
Съ первыхъ его чиселъ, въ горахъ Нанъ-шань, въ поясѣ вверхъ
отъ 1 0 , 0 0 0 фут. абс. высоты, уже начинала чувствоваться осень: погода
днемъ стояла прохладная, въ особенности при вѣтрѣ; въ ясныя ночи
выпадали морозы, доходившіе до—7, 3 ° Д.; наконецъ, 6-го числа цѣлый
день падала перемежками снѣжная крупа.
Въ сѣверномъ Цайдамѣ, въ двухъ послѣднихъ третяхъ августа, было
гораздо теплѣе, не смотря на то, что мѣстности, по которымъ мы проходили, все-таки были подняты отъ 9112 —11 тысячъ фут. надъ морскимъ уровнемъ. Но здѣсь, т. е. въ сѣверномъ Дайдамѣ, сравнительно
высокая температура обусловливалась вліяніемъ обширныхъ, оголенныхъ,
глинистыхъ и галечныхъ пространству сильно нагрѣвавшихся солнцемъ,
а также отчасти защитою съ сѣвера высокою стѣною Нанъ-шаня.
Впрочемъ сильныхъ жаровъ въ августѣ не было и термометръ въ
тѣни, при наблюденіяхъ въ 1 часъ пополудни, не показывалъ выше
+25,5° Ц. Однако, не смотря на то что дневная температура въ тѣни
стояла не слишкомъ высоко, само солнце грѣло очень сильно, просто
жгло въ тихую и ясную погоду. Обусловливалось подобное обстоятель-
ство большимъ разрѣженіемъ на такой высотѣ воздуха и весьма малымъ
количествомъ содержавшихся въ немъ паровъ; другими словами—прозрачностью и сухостью атмосферы.
ІІо ночамъ, охлажденіе черезъ лучеиспусканіе происходило быстро
и температура нерѣдко падала ниже точки замерзанія (до З,3°). Въ
общемъ погода стояла большею частью ясная; облачныхъ дней въ течете всего августа считалось 9, а полуоблачныхъ 4. По ночамъ ясность
еще болѣе преобладала.
Атмосферныхъ осадковъ почти вовсе не падало; въ теченіе всего
мѣсяца дождь трижды только крапалъ. Случалось, что дождь, посылаемый тучами (обыкновенно небольшими), не долеталъ до земли и испарялся вновь въ страшно сухой атмосферѣ. Подобное явленіе и прежде
замѣчено было мною въ южномъ Ала-шанѣ. Вообще въ сѣв. Цайдамѣ,
какъ и въ сосѣднемъ ему Нанъ-шанѣ, лѣтніе дожди рѣдки и мѣстность
эта лежитъ внѣ вліянія обильныхъ влагою муссоновъ—китайскаго и
тибетскаго. ІІо той же, вѣроятно, причинѣ рѣдки въ описываемомъ
раіонѣ и грозы, которыхъ въ теченіе августа мы не наблюдали ни одной.
Вѣтры въ августѣ, въ особенности въ сѣв. Цайдамѣ, являлись часто и нерѣдко (10 разъ) достигали значительной силы, хотя собственно
бурь было только три. Преобладающее, даже почти исключительное
направленіе августовскіе вѣтры имѣли, какъ и въ іюлѣ, сѣверо-западное. Начинались они обыкновенно съ полудня и стихали къ вечеру,
иногда же только къ полночи. Сильный вѣтеръ всегда наполнялъ атмосферу пылью, болѣе или менѣе густою. Но иногда пыль являлась въ
воздухѣ и при слабомъ сравнительно вѣтрѣ, вѣроятно въ томъ случаѣ,
когда этотъ вѣтеръ, наиболѣе сильными своими порывами, проходилъ по
глинистымъ или солончаковымъ мѣстностямъ.
Днемъ, почти всегда съ полудня, на равнинахъ сѣв. Цайдама бѣгали частые вихри, достигавшіе весьма большой высоты и различныхъ
формъ, какъ то можно видѣть на приложенномъ рисункѣ. Подобные
вихри, только обыкновенно меныпихъ размѣровъ, свойственны въ лѣтній періодъ всѣмъ вообще пустынямъ Центральной Азіи; но, какъ .
исключеніе, наблюдались нами иногда и зимою въ сѣверномъ Тибетѣ.
Запасшись скверною соленою водою изъ ключа на южной оконеч- Крайне бсзности Тосо-нора. '), мы прошли двойнымъ переходомъ 42 версты и оста- ПЛОДность.ѢСТ
Ч Запасную воду мы всегда возили въ двухъ плоскихъ деревянныхъ бочевкахъ;
если же требовалось ббльшее количество воды, то мы набирали ее въ св'І>жін бараньи
шкуры, ободранный мѣшкомъ.
новились ночевать неподалеку отъ р. Булунгира. Вся пройденная местность состояла изъ совершенно голыхъ лёссовыхъ и галечныхъ площадей;
мѣстами залегали солончаки, на которыхъ росли* кой-гдѣ рѣдкіе корявые кусты саксаула. Всюду было мертво—ни птицы, ни звѣря, ни даже
ящерицъ; точь въ точь въ худшихъ частяхъ Хамійской пустыни *).
Не смотря на 1-е сентября, жара въ тѣни доходила до-Ь26,8° Д.,
т. е. до такой температуры, какой мы ни разу не наблюдали въ теченіе августа. Но тѣмъ не менѣе, въ слѣдующую же ночь, при сильной
бурѣ отъ юго-запада, перемежками съ дождемъ, падалъ снѣгъ, принесенный сюда изъ недалекихъ уже заоблачныхъ нагорій собствепнаго Тибета. Утромъ, 2-го сентября, буря свирѣнствовала съ такою силою, что
мы, не смотря на крайне неудобную стоянку, принуждены были обождать выступленіемъ съ бивуака почти до полудня. Затѣмъ вѣтеръ сразу
стихъ и нашъ караванъ двинулся въ путь.
*
Рѣка
Баянъ-голъ.
Тотчасъ же передъ нами раскинулась обширная глинисто-солончаковая площадь безъ малѣйшаго даже признака растительности. Мы
прошли 18 верстъ поперекъ этой площади, которая къ востоку тянется
до болота Иргицыкъ и къ западу продолжается также довольно далеко.
Почва здѣсь состоитъ изъ влажной лёссовой глины, на поверхности
твердой и гладкой, какъ полъ. Толыіо мѣстами, ближе къ южной окраинѣ, глина эта, вѣроятно отъ дѣйствія развивающихся внутри газовъ,
взрыхлена, словно недавно вспаханное поле. По сѣверной окраинѣ
описываемой площади, находящейся во владѣніи кпязя Куку-бэйле,
проходитъ р. Булунѵиръ (т. е. мутная), которая вытекаетъ изъ болота
Иргицыкъ и впадаетъ въ Баянъ-голъ. Тамъ, гдѣ мы переходили, Булупгиръ имѣетъ сажени 3 — 4 ширины и глубину около фута; но берегамъ
его растительности нѣтъ вовсе.
Тѣмъ отраднѣе было для насъ добраться наконецъ до Баянъ-гола,
„
„
^г »
ѵ
»
лучшей и наибольшей во всемъ Даидамѣ рѣки, на берегахъ которой
встрѣчается и лучшая растительность этихъ мѣстностей.
Баянъ-голъ (въ переводѣ «богатая рѣка») вытекаетъ, по словамъ
мѣстныхъ монголовъ, изъ оз. Тосо-норъ, лежащаго въ окрайнихъ къ
Цайдаму Тибстскихъ горахъ. Затѣмъ, выйдя въ равнины южнаго Цайдама, описываемая рѣка течетъ здѣсь около 250 верстъ въ сѣвероВъ моемъ дневникѣ записанъ на этомъ переходѣ слѣдуюіцій характерный случай. Во время пути, на сильномъ зноѣ около полудня, ко мнѣ на руку сѣла большая
мясная муха и не хотѣла улетать, несмотря на то, что я сгонялъ ее нѣсколько разъ.
Я плюнулъ на руку—муха принялась съ жадностію пить слюну, потомъ улетѣла. Видио
и насѣкомымъ подчасъ жутко приходится въ безводной пустынѣ.
Экспеднція Здгот. Госуд. Бума
ОБЩІЙ
ВИДЬ
СОЛОНЧАКОВЫХЪ
РАВНИНЪ
ЮЖНАГО
ЦАЙДАМА.
западномъ направленіи и впадаетъ въ мелководное соленое озеро, пазваніе котораго узнать мы не могли '). Въ своемъ среднемъ и нижнемъ
теченіи Баянъ-голъ проходить срединою восточной части тѣхъ обшириыхъ солончаковыхъ равнинъ, которыя наполняютъ собою, весь югъ и
отчасти западъ Цайдама. Равнины эти состоять то изъ совершенно
безнлодныхъ шероховатыхъ солончаковъ, мѣстами покрытыхъ слоемъ
соли въ дюймъ и болѣе толщиною, то (ближе къ южной и восточной
окраинамъ) изъ площадей, норосшихъ кустами тамариска и хармыка,
то, наконецъ, изъ ключевыхъ и болотистыхъ пространству по которымъ растутъ тростникъ, осока и другія болотныя травы, доставляющая подножный кормъ стадамъ мѣстныхъ жителей.
Въ томъ мѣстѣ, гдѣ мы вышли на Баянъ-голъ, рѣка эта состоитъ
изъ двухъ рукавовъ, лежаіцихъ въ разстояніи около двухъ верстъ одинъ
отъ другого. Сѣверный рукавъ, главный, имѣетъ, при малой водѣ, отъ
7—10 сажень ширины, мѣстами расширяется саженъ на 15 — 2 0 ;
глубина его отъ 1 — 2 футовъ; дно состоитъ изъ твердой глины, такъ
что переходить въ бродъ вездѣ удобно. Южный же рукавъ еще меньше
своими размѣрами.
Берега Баянъ-гола довольно густо поросли кустарниками, среди
которыхъ рѣшительно преобладаютъ хармыкъ (Nitraria Schoberi) и тамарискъ (Tamarix Pallasii); въ меньшемъ гораздо числѣ встрѣчается сугакъ (Lycium ruthenieum, рѣже L . turcomaniciim) и кой-гдѣ кендырь
(Apucyiuun venetum?); на болѣе влажныхъ мѣстахъ изобиленъ тростникъ (Pragmites communis). Изъ другихъ же травъ, кромѣ нѣсколькихъ
злаковъ, здѣсь обыкновенпы: касатикъ (Iris sp.) и Sal sola sphaerop>hyza)
нерѣдко также Супотогінт соссіпеит.
Рыбы въ описываемой рѣкѣ довольно много. Нами добыты: Schizopygopsis Stoliczkai, Nemachilus Stoliczkai и два новыхъ вида того же
рода Nemachilus.
Изъ нтицъ на Баянъ-голѣ впервые теперь намъ встрѣтился цайдамскій фазанъ, новый видъ, найденный мною здѣсь еще въ 1872
году и описанный подъ именемъ Phasianus ' Vlangalii. Кромѣ того,
изъ осѣдлыхъ видовъ обыкновенна была саксаульная сойка (Podoces
Hendersoni), а изъ пролетныхъ: Lanius isahellinus, Motacilla
baikalensis,
Upupa ejx/ps; но водяныхъ породъ, попрежнему, почти не встрѣчалось.
') Въ первое наше путешествіе нѣкоторые цайдамскіе
что это озеро называется Хара-ноуъ.
мойголы говорили
намъ,
Йзъ звѣрей мы нашли на Баянъ-голѣ только харагсулътъ (Antilope
subgutturosa) и медвѣдей (Ursus п. sp.)
Послѣдніе, какъ выше было
упомянуто, ежегодно осенью спускаются съ нагорья сѣв. Тибета въ
равнины южнаго Цайдама и кормятся здѣсь ягодами хармыка. Нища
эта, вѣроятно отъ неумѣреннаго ея употребления, дѣйствуетъ разслабляющимъ образомъ на желудокъ медвѣдя, который нерѣдко оставляетъ
на своихъ слѣдахъ характерные признаки собственнаго обжорстваНѣкоторыя мѣста на Баянъ-голѣ пригодны для земледѣлія, но его
здѣсь не имѣется. Лѣтомъ монголы также не живутъ на описываемой
рѣкѣ, по несмѣтному обилію тамъ насѣкомыхъ, мучающихъ стада.
Невольный
Такимъ образомъ оказывается, что Баянъ-голъ — въ сущности рѣка
ошибки.
V
тиг
V
,
скромныхъ размѣровъ. Между тѣмъ, во время перваго моего посѣщенія этихъ мѣстностей, въ ноябрѣ 1872 и въ февралѣ 1873 годовъ,
измѣряя, немного выше мѣста нынѣшней переправы, ширину того же
Баянъ-гола, я нашелъ ее равной 230 саженямъ, т. е. почти полуверстѣ 2 ). Мѣстные монголы увѣряли, что такова ширина всей рѣки
вообще и что лѣтомъ ее невозможно переходить въ бродъ, но причинѣ топкаго илистаго дна. Подобной невзгоды мы сильно опасались,
направляясь теперь къ Дзунъ-засаку. Но, къ великой нашей радости,
опасенія эти оказались ложными и Баянъ-голъ, къ немалому также
удивленію, вдругъ явился небольшою сравнительно рѣкою. Правда, вода
въ это время стояла низкая. Во время же дождей въ сосѣднихъ тибетскихъ горахъ, Баянъ-голъ разливается и затопляетъ свои нлоскіе
берега. При такой высокой водѣ описываемая рѣка вѣроятно и замерзла осенью 1872 года, когда впервые мы производили здѣсь свои
измѣренія.
Не менѣе ложное понятіе вынесъ я тогда и о самомъ Цайдамѣ,
представляя себѣ, согласно увѣренію монголовъ, эту страну сплошнымъ
солончаковымъ болотомъ5 тогда какъ подобная характеристика вовсе
не пригодна для Цайдама сѣвернаго. Наконецъ, тѣ же монголы единогласно увѣряли меня, что цайдамскія равнины тянутся, не прерываясь,
до самаго Лобъ-нора—и опять-таки это оказалось вздоромъ.
Приведенные факты достаточно показываютъ, настолько трудно путешественнику въ такихъ дикихъ и малоизвѣстныхъ странахъ, какова
Центральная Азія, довѣряться разсказамъ туземцевъ. Обмань будетъ
на каждомъ шагу, частію умышленный, частію по глупости разсказчи') Медвѣдь этотъ описанъ въ X главѣ подъ именемъ Ursus
J ) «Монголія и страна Тангутовъ». Томъ I , стр. 296.
lagomyiarius.
ковъ или переводчика, наконецъ по подозрительности къ чужестранцу
вообще. И если въ чемъ-либо захотятъ васъ обмануть, то, повѣрьте,
всѣ и вездѣ будутъ говорить, какъ одинъ человѣкъ, такъ что нѣтъ никакой возможности, даже случайно, убѣдиться въ неправдѣ.
ГІереходъ въ 23 версты привелъ насъ отъ Баянъ-гола къ хырмѣ Выходъ на
о
.
«•
старый путь.
Дзунъ-засакъ, той самой, которая дважды была мною посѣщена при
первомъ путеіпествіи въ Центральной Азіи въ 1871 — 1873 годахъ.
Такимъ образомъ мы вышли на старую дорогу и сомкнули съ ней линію новаго пути.
Бо.іѣе шести лѣтъ протекло уже съ тѣхъ поръ, какъ я быль въ
этихъ мѣстахъ, но теперь для меня такъ живо воскресло все прошлое,
словно послѣ него минуло только нѣсколько дней. Помнилось даже мѣсто, на которомъ тогда расположен'/, былъ нашъ маленькій бивуакъ;
номнилось ущелье, по которому, вчетверомъ, мы направились чергзъ
хребетъ Бурханъ-Будда въ Тибетъ, безъ гроша денегъ, полуголодные,
оборванные, словомъ, нищіе матеріально, но за то богатые силою
нравственною...
Лишь только поставили мы палатки въ трехъ верстахъ восточнѣе
хырмы Дзунъ-засакъ, къ намъ тотчасъ явился давнишній ея обитатель
Камбы-лама, съ которымъ я и Иринчиновъ, какъ старые знакомые,
встрѣтились друзьями. Отъ Камбы-ламы узнали мы, что нашъ тибетскій
нроводникъ Чутулъ-дзамба умеръ; также умерь тибетскій посланникъ
Камбы-нансу, который видѣлся съ нами въ 1872 году на Куку-норѣ
и предлагалъ свои услуги въ Лхассѣ; наконецъ, умеръ и молодой кукунорскій ванъ, отправившійся на поклоненіе Далай-ламѣ и невыдержавшій трудностей пути черезъ сѣв. Тибетъ. Молодой ванъ скончался
почти мгновенно, вѣроятно отъ разрѣженія воздуха, на горахъ Танъ-ла.
Съ его смертью пресѣкся родъ владѣтельныхъ куку-норскихъ князей
Цинъ-тай-вановъ. До выбора же и утвержденія новаго вана, Кукуноромъ управлялъ Тосалакчи, т. е. бывшій помощникъ умершаго князя.
Шесть дней простояли мы возлѣ хырмы Дзунъ-засакъ и все это время Возня съкняпрошло въ хлопотахъ по дальнѣйшему снаряженію въ Тибетъ. Мѣстный 3езасіъ"Ъ
князь Дзунъ-засакъ, также одинъ изъ старыхъ знакомцевх, вопреки
нашему ожиданію и невидимому безъ всякой причины, встрѣтшгся съ
нами далеко не радушно. Подобно Курлыкъ-бэйсе, Дзунъ-засакъ сразу
началъ отговариваться неимѣніемъ людей, знающихъ путь въ столицу
Далай-ламы. Конечно, это была явная ложь, такъ какъ изъ Цайдама
въ Тибетъ и обратно каждогодно ходятъ караваны богомольцевъ или
торговцевъ, и мѣстные монголы служатъ для нихъ проводниками. Да
иаконецъ, рѣдкій изъ этихъ монголовъ самъ не бывалъ въ Лхассѣ, вѣ
качествѣ богомольца. Дзунъ-засакъ несомнѣнно зналъ все это очень
хорошо, но, вѣроятно, получилъ заранѣе приказаніе всякими средствами
затормозить нашъ путь въ Тибетъ и пожелалъ отличиться иередъ
китайцами.
Сначала я ласково уговаривалъ засака найти намъ проводника, а
затѣмъ, видя, что просьбы и вѣжливое обращепіе ни къ чему не ведутъ, наоборотъ—еще болѣе утруждаютъ дѣло, назначилъ князю двухдневный срокъ для нріисканія проводника. Опять съ этимъ ультиматумомъ отправлена» былъ къ засаку урядникъ Иринчиновъ, который,
какъ знатокъ дѣла, приложилъ еще нѣсколько собственныхъ вн.ушеній,
даже весьма крутыхъ, въ особенности относительно ближайшихъ княжескихъ совѣтниковъ. Дзунъ-засакъ просилъ дать ему нѣсколько времени на размышленіе и послалъ за своимъ сосѣдомъ Барунъ-засакомъ.
Послѣ долгаго совѣщанія, оба князя рѣшили дать намъ вожака и исполнить другія наши требованія. Словно изъ земли выросъ проводиикъ,
котораго привели намъ оба князя и рекомендовали какъ человѣка, хорошо знаюіцаго путь черезъ Тибетъ. Съ нашей стороны этому вожаку
обѣщано было 50 лань ') за проводы; но вмѣстѣ съ тѣмъ объявлено,
что если онъ вздумаетъ иасъ обманывать, и заведетъ куда-либо, то
будетъ разстрѣлянъ. Угроза эта, невидимому, не произвела па вожака
особеннаго дѣйствія; идти съ нами онъ согласился.
Такимъ образомъ главное дѣло уладилось. Теперь нужно было кон
чать вопросы второстепенные и развязаться съ излишнимъ багажемъ.
іятель Камбы-лама много помогъ намъ въ этомъ отношеніи. Онъ
согласился принять къ ссбѣ въ хырму на храпеніе наши коллекціи и
лишній багажъ, всего пудовъ тридцать клади. Затѣмъ оба засака, послѣ
оиять-таки настоятельныхъ съ моей стороны требованій, взяли отъ насъ
на сохраненіе 20 ямбовъ серебра. Теперь обозъ нашъ значительно
убавился, но все-таки оставшимся багажемъ необходимо было завьючить 22 верблюда; за то вьюки сдѣлались легкими, не болѣе какъ
по 6 — 7 иудовъ вѣсомъ на каждое животное.
Счастіе великое, что почти всѣ наши верблюды, отдохнувъ въ Нанъшан'Ц чувствовали себя бодрыми и годились на нереходъ черезъ Тибетъ.
Иначе мы не могли бы туда вовсе идти, по крайней мѣрѣ теперь,
такъ какъ ни у Дзунъ-засака, ни у Барунъ-засака хорошихъ верблюдовъ не оказалось. Да ихъ мало было, вѣроятно, и во всемъ Цайдамѣ,
'J 150 кредитн. ііашнхъ рублей.
Экспедиііія Загот. Госуд. Бумаг*.
Все». Роборо»скій.
К А М Б Ы - Л А М А.
КУКУ-НОРСКІЙ
ТОСАЛАКЧИ.
гдѣ, по словамъ монголовъ. уже три года сряду свирѣиствовалъ падежъ
ва этихъ животныхъ.
Какъ бы тамъ ни было, по мы удачно переформировали свой, караванъ, и 12-го сентября, распрощавшись съ Камбы-ламой, двинулись
въ Тибетъ. Начался второй неріодъ нашего иутешествія, болѣе интересный, какъ но самому характеру впереди лежавшихъ мѣстностей,
такъ и по ихъ совершенной неизвѣстности.
Если же подвести ИТОГЪ первому, Т О Л Ь К О - Ч Т О завершенному, періоду
нашеи экспедиціи, то, откровенно говоря, мало у насъ осталось отрадпыхъ о немъ воспоминаній. Пустыня залегла сплошь отъ Зайсана до
Бурханъ-Будда, болѣе чѣмъ на двѣ тысячи верстъ '). На всемъ этомъ
нространствѣ мы только однажды, именно на Тянъ-шанѣ, встрѣтили
настоящій лѣсь, въ которомъ провели сутки. Понятно, что при такихъ
условіяхъ мѣстностей, памп пройденныхъ, въ нихъ не слишкомъ обильна
была научная добыча какъ среди царства растительнаго, такъ и среди
царства животнаго. За пять весеннихъ и лѣтнихъ мѣсяцевъ нами наблюдалось 43 вида млекопитающихъ 2 ) и 201 видъ птицъ; тѣхъ и другихъ собрано въ коллекцію около 600 экземпляровъ. Пресмыкающихся
добыто было довольно много, но рыбы найдены только въ рѣкахъ
Урунгу и Баянъ-голѣ. Въ гербарій собрано было 400 видовъ растеній.
Кромѣ того, но всему пройденному пути, интересному въ особенности
отъ Хами до Бурханъ-Будда, гдѣ еще ни разу не проходилъ кто-либо
изъ европейцевъ, добыто много дапныхъ, чисто географическихъ: глазомѣрнал съемка пути, нѣсколько опредѣленій широты, барометрическія измѣренія высотъ и метеорологическія наблюденія. Этнографическія же изслѣдованія вообще были скудны, такъ какъ по пути
мы встрѣчали почти сплошь безплодную пустыню, за исключеніемъ
лишь оазисовъ Хамійскаго и Са-чжеускаго, да немногихъ мѣстностей
сѣвернаго Цайдама.
—
') Газстоявіе но нашему пути отъ Зайсана до хырмы Дзунъ-засакъ, у подпожін
горъ Бурханъ Будда, равнялось 2,060 верстамъ
s ) Въ томъ чнслѣ 11 видовъ домашнііхъ.
Результаты
перваго иеріода путешеСТВІЯ-
ГЛАВА
IX.
С ѣ в е р 11 ы Гі Т и б е т ъ.
О Т и б е т ѣ вообще. — Бго м а л о я з в ѣ с т н о с т ь . — Тому причины. — Р а з л и ч н ы й ч а с т и Т и б е т а . — ( к р а й н і я
горы сѣверной половины этой с т р а н ы . — К у э н ъ - л ю н ь , — В н у т р е н н е е плато. — Х р е б т ы н а н е и ъ . — И х ъ
общій характеръ. — Р а в н и н ы . — О з е р а и р ѣ к и . — К л и м а т ъ . — Ф л о р а . — Ф а у н а : млекоиитающія; птицы;
п р е с и ы к а ю щ і я с я и земноводный; р ы б ы . — Минеральное ц а р с т в о . — Ж и т е л и .
О Тнбетѣ
Грандіозная природа Азіи, проявляющаяся то въ видѣ безконечл ѣ с о в ъ и тундръ Сибири, Т О б е З В О Д Н Ы Х Ъ ІіуСТЫНЬ Гоби, Т О громадныхъ горныхъ хребтовъ внутри материка и тысячеверстныхъ рѣкъ,
стекающихъ отсюда во всѣ стороны—ознаменовала себя тѣмъ же духомъ подавляющей массивности и въ обширномъ нагорьѣ, наполняющемъ южную половину центральной части этого континента и извѣстномъ подъ именемъ Тибета. Рѣзко ограниченная со всѣхъ сторонъ
первостепенными горными хребтами, названная страна представляетъ
собою, въ формѣ неправильной трапеціи, грандіозную, нигдѣ болѣе
на земномъ шарѣ въ такихъ размѣрахъ неповторяющуюся, столовидную
массу, поднятую надъ уровнемъ моря, за исключеніемъ лишь немногихъ
окраинъ, на страшную высоту отъ 13 —15,000 футовъ. И на этомъ
гигантскомъ пьедесталѣ громоздятся, сверхъ того, обширные горные
хребты, правда, относительно невысокіе внутри страны, но за то на ея
окраинахъ развивающіеся самыми могучими формами дикихъ алыювъ.
Словно стерегутъ здѣсь эти великаны трудно доступный міръ заоблачныхъ нагорій, непривѣтливыхъ для человѣка по своей природѣ и климату и въ большей части еще совершенно невѣдомыхъ для науки....
вообще. н ы х ъ
Его малоизвѣстность.
Дѣйствительно, если исключить Ладакъ и Балтистанъ на верхнемъ
т о в е с ь Собственный Тибетъ, къ которому, въ обширномъ смыслѣ,
по сходству физическаго характера, слѣдуетъ отнести также сѣверный
прядатокъ, ограниченный Алтынъ-тагомъ и Нанъ-шанемъ, равно какъ бассейнъ оз. Куку-нора и страну си-фаней (тангутовъ) къ югу отъ него, пред-
ЖИВОТНАЯ
ЖИЗНЬ
ВЪ
СѢВ.
ТИБЕТ-В
(ДОЛИНА
Р.
ШУГЛ).
ставляетъ собою столь обширную невѣдомую площадь, равной которой
еще не найдется въ Азіи, да и съ трудомъ отыщется даже на африканскомъ материкѣ. Лишь южныя, лежащія въ бассейнѣ Брамапутры
и болѣе населенныя части Тибета, равно какъ провинція Нгари-Корсумъ на юго-западѣ этой страны, кой-гдѣ урывками изслѣдованы европейскими путешественниками и въ недавнее время (съ 1865 года)
нундитами (обученными съемкѣ браминами), секретно снаряжавшимися
англичанами изъ Индіи. Вся же сѣверная площадь тибетскаго нагорья,
приблизительно между 30 — 36°, а съ прибавкомъ къ Алтынъ-тагу—
39° сѣв. широты и отъ 52 — 72° вост. долг, отъ Пулкова, представляетъ
собою полнѣйшую terra incognita, въ деталяхъ топографіи менѣе извѣстную, чѣмъ видимая поверхность спутника нашей планеты *).
Только поперекъ восточной части намѣченнаго пространства, путемъ буддійскихъ богомольцевъ, слѣдующихъ изъ г. Синина въ Лхассу,
проѣхать нѣсколькимъ
удалось, начиная съ половины XVII вѣка
европейцамъ. То были: въ 1661 году миссіонеры Груберъи
ДОрвиль,
прослѣдовавшіе изъ Пекина черезъ Лхассу въ г. Агру на Гангѣ; въ
1723 —1736 гг. голландецъ Самунлъ-ванъ-де-ІРутте, пробравшійся изъ
Индіи черезъ Лхассу въ ІІекинъ и обратно; въ 1845 году—миссіонеры
Гюкъ и Габе, слѣдовавшіе изъ сѣв. Китая въ столицу Далай-ламы и
проѣхавшіе отсюда черезъ вост.' Тибетъ и южный Китай въ Кантонъ.
Къ сожалѣнію, ни одинъ изъ- этихъ путешественниковъ не оставилъ
подробнаго географическаго описанія своего пути по сѣверному Тибету. Несравненно важнѣе въ данномъ отношеніи заслуга пундита
Наинъ-Симъ, который въ 1873 году совершилъ замѣчательнѣйшее иу-'
теіпествіе изъ Ладака мимо оз. Тенгри-норъ въ Лхассу, сдѣлалъ
съемку своего пути, измѣрилъ абсолютную высоту 497 точекъ и опредѣлилъ широту 276 нунктовъ. Другой пундитъ 3 ) въ 1871 и 1872 гг.
пробрался изъ восточнаго Непала къ оз. Тенгри-норъ, обошелъ его
съ сѣверной стороны и черезъ Лхассу возвратился въ Индію. Въ про') Извѣстно, что всѣ, даже новѣйшіе, карты Тибета, за исключеніемъ немнопіхъ здѣсь мѣстностей, посѣщенныхъ европейцами и пундитами, копируются съ карты
д'Анвиля, основанной исключительно на китайскихъ источникахъ, въ данномъ случаѣ
весьма неполныхъ.
") Три вѣка ранѣе того, именно нъ первой четверти X I V столѣтія, быть можетъ
тѣмъ же путемъ пробрался въ Лхассу со стороны Китая монахъ Odorico von Pordenone,
бывшій первымъ изъ европейцевъ въТибетѣ. «Markham. Bogle and Manning,» p. Х С У І .
') Обозначенный буквою D въ отчетѣ г. Монгомери, одного изъ членовъ Остъ-Индскаго географическаго бюро. Вообще имена пундитовъ, для нхъ личной-безопасности,
скрывались и эти путешественники въ отчетахъ изъ Индіи обозначались цифрами или
буквами. Такъ, Наинъ-Сингъ извѣстенъ быль подъ № 9.
межуткѣ между странствованіями этихъ двухъ пундитовъ удалось и мнѣ,
въ концѣ 1872 и началѣ 1873 гг., ири первомъ нутешествіи въ Центральной Азіи, пройдти изъ Цайдама по сѣв. Тибету, тѣмъ же иутемъ
буддійскихъ богомольцевъ, около 300 верстъ, до впаденія р. Напчитайуланъ-мурень въ р. Муръ-усу, составляющую верхнее теченіе зпаменитаго Янъ-цзы-цзяна. При вторичномъ посѣщеніи Центральной Азіи въ
1876 и 1877 гг. я только коснулся сѣверно тибетской окраины, именно
хребта Алтынъ-тагъ близь Лобъ-нора. Наконецъ, въ 1879 и 1880 гг.
мнѣ удалось прорѣзать тибетское нагорье отъ оазиса Са-чжеу по сѣ"верному и восточному Цайдаму, а отсюда черезь верховья Голубой
рѣки за хребетъ Танъ-ла; кромѣ того, изслѣдовать часть мѣстности на
верхнемъ теченіи Желтой рѣки къ югу отъ оз. Куку-нора.
Вотъ перечень тѣхъ немногихъ и отрывочныхъ изысканій, которыя
были произведены въ сѣв. Тибетѣ
Легко видѣть, что громадная
площадь этой страны остается почти совершенно невѣдомою и настоятельно ждетъ своихъ изслѣдователей.
Тому причины.
Но рядомъ съ столь высокою и заманчивою задачею много, даже
очень много, различныхъ невзгодъ поджидаютъ здѣсь евронейскаго путешественника. Противъ него встанутъ и люди, и природа. Огромная
абсолютная высота и, вслѣдствіе того, разрѣженный воздухъ, въ которомъ мускулы человѣка и вьючныхъ животныхъ отказываются служить
какъ слѣдуетъ; крайности климата, то слишкомъ сухого, то (лѣтомъ)
слишкомъ влажнаго; холода и бури, отсутствіе топлива, скудный подножный кормъ, наконецъ, гигантскія ущелья и горы въ восточной части
страны—вотъ тѣ препоны, бороться съ которыми придется на каждомъ
шагу. Съ другой стороны, въ мѣстахъ обитаемыхъ, туземное населеніе
') Въ раіонѣ, выше мною указанному но собственно въ восточиомъ Тибетѣ побы валъ въ 1862 г. изъ Батана до г. Ча-му-то мнссіонеръ де-Годенъ. «La mission du Thibet de
1855—1870, par С. H Desgodins». Кромѣ того, во время печатанія настоящей книги
заявлено было въ «Proceedings of the Royal Geographical Society, London», February,
1883, p. 99—101, что недавно возвратился въ Индію изъ Тибета, послѣ 4-лѣтняго
тамъ пребыванія, одинъ изъ пундитовъ, которому удалось пробраться изъ Лхассы съ
караваномъ монгольскпхъ богомольдевъ на сѣверъ до урочища Тингали, приблизительно
подъ 36° сѣв. шир. и 96° воет долг, отъ Гринвича. (Почти подъ тѣми же координатами на нашей картѣ лежитъ въ южномъ Цайдамѣ ур. Тешеликъ, по всему вѣроятію
•гоже самое). Отсюда пундитъ ирошелъ въ сѣв.-зап. Цайдамъ въ ур. Сайтами (Сыртынъ на нашей картѣ) и далѣе въ г. Сайту (Са-чжеу). Обратно черезь Сайтангъ н
Барунъ-Цайдамъ (т. е. хошунъ князя Барунъ-засака въ вост. Цайдамѣ) тотъ же пундинъ пробрался въ г. Да-дзянъ-лу въ Сычуанѣ. Попытавшись отсюда пройти прямо
въ Ассамъ, пундитъ принужденъ былъ предпринять окружный путь черезъ г. Чамту
на гг. Четангъ и Гіапце въ Дарджелингъ. Результаты этого путешествія еще не
опубликованы, но важнѣйшій изъ нихъ, какъ заявлено, состоитъ въ окончательномъ
рѣшевіи вопроса что тибетская Яру цампо не составляетъ верховьевъ Иравадди.
подозрительно, или даже враждебно, будетъ смотрѣть на невѣдомаго
пришельца и несомненно постарается, если не уничтожить его открытою силою, то всякими способами затруднить дальнѣйшій путь. Совокупность всѣхъ этихъ причинъ и сдѣлала Тибетъ столь невѣдомымъ до
нашихъ дней. Но, по всему вѣроятію, подобный мракъ продолжится
лишь немного, и та могучая сила, которая называется энергіею духа,
сломить всѣ преграды и проведетъ европейскихъ путешественниковъ
вдоль и поперекъ по загадочной странѣ буддизма...
Если исключить сѣверный придатокъ тибетскаго нагорья, изслѣдо- Различныя
ванный лишь но пути, нами здѣсь пройденному въ 1879 г., и, обра- части Тиоета"
тившись собственно къ сѣв. Тибету, свести въ одно цѣлое скудныя
географическія свѣдѣнія, имѣющіяся объ этой странѣ, то можно, хотя
въ самыхъ крунныхъ чертахъ, набросать ея общій характеръ, тѣмъ
болѣе, что мѣстность здѣсь, какъ и во всей Азіи, отличается отсутствіемъ мелкой мозаики, но построена по широко-размашистому плану.
Границами обширной площади, нами разсматриваемой, служатъ на
сѣверѣ Куэнъ-люнь, а на югѣ сѣверная Гималайская цѣпь; съ запада
же на востокъ эта площадь простирается отъ Каракорума и его юговосточныхъ продолженій до предѣловъ Сы-чуани и Гань-су. Восточная,
меньшая по величинѣ, половина отмѣченнаго пространства по своему
характеру рѣзко отличается отъ половины западной. Приблизительная
граница такого дѣленія можегь быть обозначена діагонально
отъ
озера Тенгри-норъ къ истокамъ Желтой рѣки. Къ западу отъ этой
линіи залегаетъ сплошною массою столовидное плато, на своей поверхности
почти вовсе лишенное рѣзкихъ рельефовъ и неимѣющее, кромѣ небольшой восточной части, водъ, стекающихъ къ морю. Къ востоку же
отъ проведенной черты всѣ воды текутъ къ океану, мѣстность понемногу теряетъ свой столовидный характеръ и исподволь превращается
въ грандіозную альпійскую страну, въ которой неремѣшиваются системы
центральная Куэнъ-люня, китайскихъ и индо-китайскихъ хребтовъ 2 )
Здѣсь лежитъ страна тангутовъ, или си-фаней, и восточно-тибетская
провинція Каш—обѣ весьма мало извѣстныя и, по всему вѣроятію,
чрезвычайно богатыя разнообразіемъ какъ флоры, такъ и фауны.
Въ общемъ, весь Тибетъ, но различію своего топографическаго характера, равно какъ и органической природы, можетъ быть раздѣленъ
на три рѣзко между собою различающіяся части: южную—къ которой
') Richthofen. «China», стр. 2 3 5 .
) Тамъ же, карты 2, 3, 8 и 9.
а
•
Jl78
Окрайніягоры
сѣверной по-
относятся высокія долины верховьевъ Инда, верхняго Сетледжа и Враманутры; стертую — представляющую сплошное столовидное плато и
восточную — заключающую въ себѣ альпійскую страну переходныхъ
уступовъ, далеко вдающуюся внутрь собственная Китая. Дальнѣйшее
наше изложеніе всецѣло будетъ относиться къ сѣверно-тибетскому плато.
Начнемъ съ пограпичныхъ его окраинъ, каковыми, какъ уже было
ѵ
„
ѵ
JOBHHU ЭТОЙ сказано выше, служатъ на сѣверѣ—Куэнъ-люнь, а на югѣ—сѣверная
страны.
і '
й
цѣпь, составляющая раздѣлъ притоковъ верхпей Браманутры отъ водъ, текущихъ на внутреннее плато. О существованіи этой
цѣпи узнали лишь недавно черезъ пундита Наинъ-Сингъ, который сообщаешь, что въ центральной части, называемой Гандизри,
никъ
Тарютъ-япъ поднимается, быть можетъ, до 25,000 фут. абс. выс. До
такой же цифры достигаютъ, по увѣреьію другого пундита (Д), и вершины въ восточной части сѣверно-Гималайской цѣпи, лежащей невдалекѣ къ югу отъ оз. Тенгри-нора. Подробныхъ свѣдѣній объ южныхъ
окрайнихъ горахъ не имѣется.
Въ такомъ же мало извѣстномъ состояніи находятся и горы западной окраины сѣверно-тибетскаго плато, служащія продолжепіемъ, или,
вѣрнѣе, связью Каракорума съ сѣверною Гималаею и раздѣломъ внутреннихъ водъ отъ истоковъ Сетледжа и Инда, Отрывочныя свѣдѣнія
объ этихъ горахъ получены также отъ нундитовъ, дознавшихъ, между
прочимъ, что вершина Алинъ-шнцм поднимается на 23,000 фут. абс. выс.
Куэнъ-люнь.
Наконецъ, сѣверныя окраинія горы, т. е. Куэнъ-люнь, изслѣдованы только въ самой западной своей части до меридіана города Керш, а затѣмъ на 12° вост. долготы остаются совершенно невѣдомыми.
Къ нимъ, немного западнѣе Керіи, примыкаетъ система Алтынъ-тага,
протянувшагося высокою стѣною мимо города Черчена къ Лобъ-нору;
тогда какъ собственно Куэнъ-люнь, по всѣмъ даннымъ, сохраняетъ
свое прежнее восточное направленіе и является оградою высокаго плато
сѣв. Тибета къ сторонѣ цайдамской котловины. Здѣсь намъ удалось
ирослѣдить и частію изслѣдовать описываемый хребетъ на протялсеніи
400 верстъ, между верховьями рѣкъ Баянъ-голъ и Найджинъ-голъ.
На этомъ пространствѣ Куэнъ-люнь имѣетъ прежнее западно-восточное
направленіе и состоитъ изъ двухъ, мѣстами же изъ трехъ, параллельныхъ цѣпей, которыя занимаютъ въ ширину отъ G0 — 9 0 верстъ, иногда
иереходятъ за снѣговую линію и въ различныхъ своихъ частяхъ несутъ различныя названія. Такъ, горы передней цѣии, отъ истока Баянъгола изъ оз. Тосо-норъ до прорыва р. Номохунъ-голъ, называются
Едрхтъ-Вуддщ западнѣе ихъ до р. Уныгыпъ-голъ стоить хребетъ Гои м а л а
с к а я
мили; далѣе до Найджипъ-гола—хребетъ Толай; еще западнѣе тянется
хребетъ Торагі, котораго дальнѣйшія продолженія къ р. Уту-мурени называются ІОсунъ-обо и Цашнг-ниръ.
Параллельно этой передовой цѣпи разсматриваемой части Куэнълюня стоитъ, непосредственно прилегающая къ высокому плато, вторая
ограда, которую иа востокѣ составляютъ хребты Урундуши и Шуга,
ІІослѣдній при-"
а далѣе къ западу—Гурбу-Гундзуіа и Гурбу-Найджи.
мыкаетъ къ третьей параллельной цѣпи, названной мною, въ честь великаго азіатскаго путешественника, хребтомъ Марко-Поло. Этотъ хребетъ троить описываемую горную ограду лишь своею восточною частію;
затѣмъ, соединившись съ горами Гурбу-Найджи, уходитъ на западъ
параллельно передовой цѣпи, т. е. горамъ Юсунъ-обо и Цаганъ-ниръ.
ІІо всему вѣроятію, подобная двойственность, а мѣстами и тройственность, певдалекѣ другъ отъ друга лежащихъ параллельныхъ цѣпей, характеризуют и всю занадную нгизвѣстную часть Куэнъ-люня, вплоть
до того узла, къ которому примыкаетъ Тугузъ-дабанъ, составляющій
юго-западное продолженіе Алтынъ-тага, Этотъ послѣдній, съ своими
параллельными хребтами — Безъимепнымъ и Чамепъ-тагомъ, равно
какъ со всѣмъ Нанъ-шанемъ н хребтомъ Южпо-куку-норскимъ, окаймляютъ и прорѣзываютъ передовой уступъ Тибетскаго нагорья къ сторонѣ великой Гоби. Тогда какъ собственно Куэнъ-люнь, какъ сказано
выше, служитъ на громадномъ протяженіи сѣверною оградою высокаго
тибетскаго плато, затѣмъ перерѣзываетъ верховья Желтой рѣки и уходитъ далеко внутрь собственная Китая. Но представляютъ ли сѣверныя горы отдѣльную самостоятельную систему, или, какъ полагаетъ баронъ Рихтгофенъ
принадлежатъ къ расширенному центральному Куэнъ-люню—вопросъ этотъ могутъ рѣшить лишь подробныя геологическія изслѣдованія, еще вовсе некоснувшіяся описываемыхъ мѣстностей,
да и всей Центральной Азіи вообще.
Внутри своихъ горныхъ окраинъ—сѣверпой, западной и южной, Ввутренш
,,,
а съ востока — черты, проведенной отъ оз. Іенгри-норъ на истоки
Хуанъ-хэ, слѣдовательно отъ 1000 — 1500 верстъ съ востока на западъ и болѣе 500 верстъ съ сѣвера на югъ, сѣверно-тибетское плато
представляетъ однообразную столовидную массу, поднятую надъ уровнемъ моря отъ 1 4 — 1 5 , 0 0 0 футовъ. Объ этомъ теперь можно утверждать съ болышімъ вѣроятіемъ, послѣ измѣреній абс. высотъ пундитомъ
') >С1ііпа>, гл. VII. Къ тому же центральному Ііуэпъ-люню Рихтгофенъ причисляегь
и хребетъ Баянъ-хара-ула.
илапі.
Наинъ-Сингъ отъ оз. Пангонгъ до оз. Тенгри-норъ, промѣровъ другаго пундита отъ того же оз. Пангонгъ въ городъ Керію и, еаконедъ,
послѣ моихъ барометрическихъ опредѣленій въ восточной части сѣв.
тибетскаго плато.
По пути Наинъ-Синга абс. высота мѣстности держалась среднимъ
числомъ между 79 и 85° вост. долг, отъ Гринв. отъ 1 4 — 1 5 , 0 0 0 фут. *),
а между 85 и 91° той же долготы отъ 1 5 — 1 6 , 0 0 0 футовъ. По нашему слѣдованію отъ хребта Марко-Поло до ключа Ніеръ-чунгу, за
хребтомъ Танъ-ла, равно какъ и попрежнему (1872, 73 гг.) пути
отъ р. Шуга къ р. Муръ-усу, барометрическія и гипсометрическія опредѣленія нигдѣ не показывали высоту надъ уровнемъ моря менѣе 14,000
футовъ, за исключеніемъ лишь глубже врѣзанной долины Муръ-усу при
впаденіи въ нее р. Напчитай-уланъ-мурени 2). Среднимъ числомъ, по
нашимъ путямъ на сѣв. тибетскомъ плато, абсолютная высота долинъ
держалась около 14,500 фут., хотя иногда достигала 15,000 фут. и
даже превосходила эту нифру 3). Перевалы же обыкновенно не превышали тысячи футовъ надъ долинами, расположенными у подошвы
горъ, и даже перевалъ черезъ Танъ-ла, самый высокій по нашему пути
(16,700 фут.), поднимался лишь на 2,100 футовъ надъ долинами рѣкъ
Муръ-усу и Санъ-чю. Наконецъ, въ самой западной части сѣв. тибетскаго плато, измѣренія пундита отъ оз. Пангонгъ къ г. Керіи
показали, что и здѣсь абс. высота мѣстности колеблется между
15,700 и 17,000 футовъ; мѣстами даже превосходитъ эту послѣднюю
цифру.
Такимъ образомъ, всѣ имѣющіяся до сихъ поръ измѣренія по окраинамъ сѣв. тибетскаго плато единогласно свидѣтельствуютъ о громадномъ и, притомъ, почти одинаковомъ ноднятіи надъ уровнемъ моря всей
этой обширной страны. Но поверхность ея не представляетъ собою
непрерывной равнины, хотя бы и волнистой, какъ, напр., во многихъ
мѣстахъ Гоби. Въ сѣв. Тибетѣ, наоборотъ, равнины являются только
болѣе или менѣе обширными долинами между горными хребтами, разбросанными по всему нагорью.
Хребты
По пройденнымъ нами путямъ, на водораздѣлѣ истоковъ Желтой
н& нбмъ*
у
рѣки и верхняго теченія Іолубой (Муръ-усу) стоитъ хребетъ Еаянъ') Изрѣдка понижалась и до 13,700 футовъ.
•) Здѣсь, по гипсометрическому опредѣленію, абс. высота равняется 13,100 фуг.
При этомъ слѣдуетъ оговорить, что во время моей эксиедиціи 1871, 72 и 73 гг. абс.
высоты опредѣлялись лишь точкою кипѣнія воды (гипсометрически); въ эксиедиціяхъ же
1876, 77 и 1879,80 гг. всѣ измѣренін абс. высотъ производились посредствомъ барометра.
Напр., истокъ р. Уянъ-харза (15,300 фут.) и ключъ Ніеръ-чунгу (15,500 фут.).
хара-ула, котораго восточныя продолженія, извѣстныя подъ именемъ горъ
Дакцы и Солома, протянулись верстъ на 4 0 0 къ востоку отъ низовья
р. Напчитай-уланъ-мурени. Къ западу же отъ этой рѣки вышеупомянутый хребетъ раздѣляется на двѣ части, изъ которыхъ сѣверная, называемая Куку-итли, тянется на западъ, по распроснымъ свѣдѣніямъ,
верстъ на 600, а южная, именуемая хребтомъ Думбуре, уходитъ параллельно сѣвернымъ горамъ, также на западъ верстъ па 4 5 0 отъ мѣста
своего отдѣленія близь р. Хапчикъ-уланъ-мурени. Отъ этой послѣдней
вѣтви вскорѣ отходитъ новый невысокій горный кряжъ, извѣстный подъ
именемъ Цаганъ-обо, или, по тангутски, Лтщы-шри. Онъ стоитъ на лѣвомъ берегу Муръ-усу и протягивается недалеко; но на его продолженіи, послѣ неболыпаго перерыва, появляются новыя невысокія горы
Катит, которыя, по собраннымъ свѣдѣніямъ, тянутся къ верховьямъ
р. Токтонай-уланъ-мурени. А между тѣмъ, на правомъ берегу той же
Муръ-усу появляются новые, все также съ востока на западъ протянувшіеся, хребты, каковы Дачинъ-дачюмъ и другой ему параллельный,
достигающій въ вершинѣ Джома предѣловъ вѣчнаго снѣга. При томъ,
вся мѣстность начинаетъ еще болѣе повышаться и достигаетъ наконецъ,
быть можетъ, наиболыпаго во всемъ сѣверномъ Тибетѣ вздутія, вѣнчаемаго громаднымъ вѣчно-снѣговымъ хребтомъ Танъ-ла. Имя это можетъ
быть пріурочено и ко всему описываемому подъему, склоны котораго,
какъ сѣверный, такъ и южный, весьма длинны и пологи. Наконецъ,
еще далѣе къ югу, за рѣчкою Санъ-чю, снова начинается повышеніе
мѣстности къ тибетской деревнѣ Напчу, за которою не вдалекѣ стоитъ
обширный вѣчно-снѣговой хребетъ Сампіынъ-Кансыръ, принадлежащей
уже, по всему вѣроятію, крайней восточной части сѣверно-Гималайской
цѣпи, открытой пундитомъ на южной сторонѣ озера Тенгри-норъ.
Прочія горныя группы, тамъ и сямъ разбросанпыя на плоскогорьѣ Ихъ общій
сѣв. Тибета
имѣютъ второстепенный характеръ, достищютъ лишь xapaKTei>v
средней высоты и иногда представляютъ собою только холмы безъ
опредѣленнаго гребня. Но общій характеръ здѣшнихъ, какъ главныхъ,
такъ и второстепенныхъ хребтовъ одинаковъ и состоитъ: 1) въ томъ,
что всѣ эти хребты имѣютъ одно и тоже направленіе съ востока на
западъ, слѣдовательно тянутся параллельно другъ другу; 2) даже главные хребты, при своей огромной абсолютной высотѣ, представляютъ
сравнительно небольшую высоту относительную; 3) въ самыхъ болыпихъ
') Здѣсь собственно говорится о раіонѣ, нами изслѣдованномъ; но, по всему вѣроятію, отъ него не отличаются, по общеіі характеристик, и остальным части сѣв. тибетскаго плато.
хребтахъ высокія, обыкновенно в ѣ ч н о - с н ѣ г о в ы я , вершины расположены
лишь отдѣльными группами, но не имѣютъ сплошяаго протяженія на
большое пространство; 4) формы горъ, за исключеніемъ вѣчно-снѣговыхъ, мягкія, не дикія, съ пологими боковыми скатами и куполообразными вершинами; поэтому 5) всѣ хребты, какъ главные, такъ и второстепенные, удободоступны и перевалы черезъ нихъ весьма пологи;
6) скалъ вообще мало, ихъ замѣняютъ розсыпи, какъ продукта разложенія горныхъ породъ, среди которыхъ преобладаютъ глинистые сланцы,
известняки и песчаники.
Что. же касается до вѣчныхъ снѣговъ, то они встрѣчены были нами
всего болѣе въ хребтахъ Танъ-ла и Марко-Поло; затѣмъ въ меньшемъ
количествѣ вѣчно снѣговыя вершины найдены въ горахъ Шуга, Думбуре, Дорзы, Самтынъ-Кансыръ и въ хребтахъ на верховьяхъ Хуапъ-хэ.
Крайній предѣлъ здѣшнихъ ледниковъ, подобно тому какъ и въ западномъ Нанъ-шанѣ, вѣроятно близко совиадаетъ съ среднею высотою снѣговой линіи
Точно измѣрить эту высоту намъ не удалось но причинѣ поздняго времени года и при спѣшности нашего
движенія по Тибету. Но, судя по положенію вѣчнаго снѣга близь ireреваловъ черезъ хребты Танъ-ла, Думбуре и Марко-ІІоло, молено обозначить средній предѣлъ снѣговой линіи въ горахъ сѣв. тибетскаго
плато отъ 16,500— 17,000 футовъ. На южномъ склонѣ Танъ-ла и далѣе къ югу снѣговая линія, вѣроятно. поднимается пѣсколько выше "),
а на сѣв. сторонѣ горъ Джахаръ, лежащихъ на нравомъ берегу верхней Хуанъ-хэ, опускается до 15,500 футовъ.
Равнины.
Въ свободныхъ между горъ пространствахъ на сѣв. ' тибетскомъ
плато раскидываются равнины, болѣе или менѣе обширныя. Опѣ то
обозначаютъ собою долины рѣкъ, то представляютъ замкнутыя котловины, то, наконецъ, раскидываются волнистою гладью между параллельными горными хребтами.
Почва всѣхъ этихъ равнинъ глинистая, или рѣже глинисто-песчаная, мѣстами галечная, вообще весьма скудная растительностью; большихъ лёссовыхъ залежей мы не встрѣчали. Сыпучій песокъ попадается
довольно рѣдко; но солончаковъ много, такъ что въ нѣкоторыхъ, даже
значительныхъ рѣчкахъ (напр., въ Напчитай-уланъ-мурени и въ Думбуреголъ), вода имѣетъ соленый вкусъ. Собственно же озера осадочной соли,
вѣроятно, рѣдки и по нашему пути найдены были лишь на лѣвомъ бе') Тому причины объяснены црн ошісаніи са-чжеускаго Нанъ-шаня, гл. УІ, стр. 188.
2 ) Такъ какъ гора Бумза (близъ ключа Ніеръ-чунгу), при 17,100 фут. аб.' выс., совершенно свободна отъ вѣчнаго снѣга.
'
регу Муръ-усу, близь устья Токтопай-уланъ-мурени. По высокимъ горпымъ долинамъ, равно какъ и на всѣхъ сѣверныхъ склонахъ болыпихъ
горъ, часто залегаютъ весьма обширныя кочковатыя болота, составляются характерную принадлежность сѣв. тибетскаго плато.
Это послѣднее вообще довольно богато орошеніемъ, но, какъ гово- Озераирѣкн
рено выше, не имѣетъ, за исключеніемъ лишь небольшой восточной части,
водъ, стекающихъ къ океану. Вся выпадающая влага остается на мѣстѣ
и, помимо испаренія, образуетъ многочисленныя, перѣдко обширныя,
озера. Онѣ въ изобпліи найдены были пундитомъ Наинъ-Сингъ, при его
слѣдованіи изъ Ладака въ Лхассу, но по нашимъ путямъ, лежавпіймъ
въ раіонѣ сточныхъ къ океану водъ, болыпія озера не встрѣчались *).
Вода почти во всѣхъ тибетскихъ озерахъ, вслѣдствіе ихъ замкнутости и болынаго испаренія, соленая. Озерный раіонъ заканчивается
на западѣ обширпымъ озеромъ Пангонгъ, или Цо-Мопшлари, а на юго"
востокѣ также большимъ озеромъ Тснгри-норъ. Первое лежитъ на абс.
выс. 14,000; иослѣднее, почитаемое святымъ, поднято надъ уровнемъ
моря па 15,200 футовъ. Кромѣ того, Наинъ-Сингомъ открыты болынія
озера Дашра-юмъ-чо, Кіарингъ-чо п Чаргутъ-чо. Послѣднее, нанесенное
иа маршрутѣ пундита но распросамъ, по всему вѣроятію, тождественно
съ иоказаннымъ на моей картѣ, но распроснымъ же свѣдѣніямъ, озеромъ Митыкъ-джансу за хребтомъ Танъ-ла. Безъ сомнѣнія, во внутренности страны лежатъ еще и другіе, намъ неизвѣстные, озерные водоёмы.
Что же касается до текучихъ водъ на сѣверно-тибетскомъ плато,
то въ раіонѣ, замкнутомъ здѣсь отъ моря, рѣки и рѣчки, по всему вѣроятію, достаточно изобильныя, впадаютъ во ннутреннія озера. Въ восточ- .
ной части того же плато лежатъ истоки китайскихъ рѣкъ Хуанъ-ссэ
(Желтой) и Янъ-цзы-цзяна (Голубой), а также двухъ индо-китайскихъ—
Салуэна и Камбоджи.
Въ раіонѣ, нами обслѣдованномъ, ключи, рѣки и рѣчки встрѣчались часто; словомъ, орошеніе мѣстности было весьма достаточное.
Съ окрайнихъ сѣверныхъ горъ рѣки текли въ Цайдамъ, гдѣ онѣ теряются въ солончаковыхъ болотахъ. Съ южнаго склона тѣхъ же горъ,
т. е. собственно съ хребта Марко-Поло, равно какъ съ горъ Кукушили, Думбуре и со всего сѣверпаго склона Танъ-ла, рѣки впадаютъ
въ Муръ-усу. Наконецъ, въ сѣверо-восточномъ углу сѣверно-тибетскаго
плато лежатъ, до сихъ поръ никѣмъ еще изъ европейцевъ непосѣщен'> Въ оба иутешествіл но сѣв. Тибету нами найдены только два неболыппхъ озера:
Буха-норъ, къ сѣверу отъ хребта Баянъ хара-ула, и другое, безъименное, не вдалекѣ
отъ истока р. Уянъ-харза.
Климатъ.
ные, истоки Желтой рѣки, для которыхъ фантазія китайцевъ нѣкогда
отводила мѣсто въ верховьѣ Тарима.
Климатъ сѣв. Тибета, насколько можно судить по немногимъ наніимъ наблюденіямъ, равно какъ и т распросамъ туземцевъ, характеризуется: во 1-хъ, низкою температурою во всѣ времена года, несмотря на столь южное положеніе этой страны; во 2-хъ, господствомъ
сильныхъ бурь, въ особенности весною; наконецъ, въ 3-хъ, крайнею
сухостію атмосферы осенью, зимою и весною, наоборотъ, обиліемъ
влаги во время лѣта.
Что касается до перваго положенія,т. е. вообще низкой температуры описываемой страны, то главная тому причина—высокое ноднятіе
надъ уровнемъ моря. Вѣдь даже долины сѣв. Тибета, въ общемъ, немного только ниже вершины Монблана, высшей точки европейскихъ
альповъ. Горные же хребты на тибетскомъ плато нерѣдко покрыты
вѣчнымъ снѣгомъ, что, конечно, еще болѣе способствуетъ охлажденію
атмосферы. При томъ описываемая страна лежитъ внутри обширнаго
материка, вдали отъ смягчающаго климатъ вліянія океана и закрыта
съ юга громадною Гималайскою цѣпью. Словомъ, всѣ физпко-географическія данныя сложились, какъ нарочно, не въ пользу Тибета. Но
хотя его климатъ вообще мало заслуживаетъ похвалы, онъ все-таки не
столь ужасевъ, какъ повѣствуютъ о томъ индусы и китайцы, привыкшіе
къ благодатной природѣ своихъ странъ. Сравнительно съ послѣдними,
Тибетъ, конечно, поражаетъ дикостью и суровостью; поэтому то его и
окрестили мѣстомъ вѣчнаго холода и снѣговъ.
По нашимъ наблюденіямъ, производившимся въ сѣв. Тибетѣ лишь
позднею осенью и зимою '), въ октябрѣ и ноябрѣ здѣсь довольно тепло,
въ особенности въ тихую и ясную погоду 2); хотя по ночамъ морозы
достигаютъ въ первомъ изъ названныхъ мѣсяцевъ до — 23,о Ц., а во
второмъ 30,0 Ц. 3). Если же днемъ является буря, въ особенности
начавшаяся утромъ, а не въ полдень, когда почва достаточно нагрѣется
солнцемъ, тогда и при ясномъ небѣ холодно.
Озера и рѣчки замерзаютъ въ половинѣ или въ концѣ октября, но
болѣе значительныя рѣки сплошь покрываются льдомъ лишь въ началѣ
ноября. Въ декабрѣ еще холоднѣе: его средняя температура равнялась
') Весь декабрь 1872 г. и январь 1873 г.—при первомъ моемъ путешестши въ Центральной Азіи; вторая половина сентября, октябрь, ноябрь и декабрь 1879 г. и первая треть января 1880 г.—при третьемъ тамъ путешествіи.
*) До 4 - 8,а въ тѣни, въ 1 часъ дня—въ октябрѣ и до + 6,о—въ ноябрѣ.
3 ) Считаю умѣстнымъ еще разъ повторить, что всѣ измѣненія температуры, ноказанныя въ настоящей книгѣ, сдѣланы по 100 градусному термометру Цельсія.
въ 1872 г. —14,5, а въ 1879 г.—16,5; minimum же температуры
для декабря въ 1872 г. былъ — 27,і; въ 1879 г. — 33,5. Для января наблюденія за полный мѣсяцъ имѣются лишь для 1873 года.
Тогда minimum температуры равнялся — 30,9; средняя же температура всего мѣсяца была—14,і. Для другихъ временъ года въ сѣв.
Тибетѣ нами добыты лишь распросныя свѣдѣнія. По нимъ, климатъ
весны и лѣта относительно тепла характеризуется быстрыми и крутыми
скачками температуры. Если днемъ ясно и тихо, то тепло, даже жарко,
солнце жжетъ; но какъ только набѣжитъ облако, въ особенности съ
дождемъ, или подуетъ сильный вѣтеръ, тотчасъ же становится холодно.
Такія перемѣны нерѣдко происходятъ но вѣсколько разъ въ теченіе
одного и того же дня. Въ ясныя и тихія ночи неболыпіе морозы перепадаютъ черезъ все лѣто, а весною даже бываютъ и очень значительны. Осень лучшее время года; тогда погода стоитъ ясная, довольно
теплая и сравнительно рѣдко появляются бури.
ІІослѣднія составляютъ весьма характерную принадлежность климатическихъ особенностей Тибета, равно какъ и всѣхъ пустынь высокой
Внутренней Азіи вообще. Какъ тамъ, такъ и здѣсь эти бури преобладают весною и являются почти исключительно съ запада горизонта,
съ тою лишь разницею, что въ Тибетѣ онѣ начинаются обыкновенно
позднѣе—съ полудня, или даже нослѣ него; стихаютъ же почти всегда
къ закату солнца.
Сила тибетскихъ бурь громадная: онѣ наполняютъ воздухъ тучами
пыли и песка; иногда взметаютъ даже мелкую гальку. На поверхность
почвы, въ особенности горныхъ склоновъ, описываемыя бури производ я т разрушающее дѣйствіе и, конечно, въ продолженіи вѣковъ, совокупно съ другими атмосферными дѣятелями (морозами зимою, дождями
лѣтомъ), способны измѣнить конфигурацію страны.
Наибольшее количество бурь въ сѣв. Тибетѣ бываетъ весною—съ
февраля до мая, или до іюня. Тогда, по словамъ туземцевъ, рѣдкій
день проходитъ тихо и самыя бури достигаютъ страшной напряженности. Въ лѣтніе мѣсяцы, равно какъ и осенью, бури случаются сравнительно рѣже, но уже зимою начинаютъ прибывать. Такъ, по нашимъ
наблюденіямъ въ 1879 г., въ октябрѣ считалось 10 бурныхъ дней, въ
ноябрѣ также 10, въ декабрѣ—14, а въ январѣ 1873 г. — 1 8 1). При
томъ всѣ эти бури являлись съ запада, съ нерѣдкими впрочемъ уклоненіями къ сѣверу и югу.
') Въ 1880 г. им провели на тибетскомъ плато тодько первую треть января, но и
за это время уже считалось 5 бурныхъ дней.
Подобное направленіе, одинаковое для всѣхъ бурь Центральной
Азіи, указываетъ на ихъ происхожденіе отъ однѣхъ и тѣхъ же причинъ, между которыми весьма важную роль играетъ разница температуры, порождаемая отъ быстраго нагрѣванія взошедшимъ солнцемъ
всѣхъ вообще выдающихся предметовъ пустыни, въ особенности холмовъ и горъ
Какимъ образомъ возникаетъ отсюда вѣтерь, превращающійся затѣмъ въ бурю, уже объяснено при описаніи чжунгарскихъ
бурь 3). Появленіе такихъ же бурь въ Тибетѣ, въ болѣе поздніе часы
дня, можно объяснить тѣмъ, что воздухъ на высокомъ плато гораздо
разрѣжепнѣе, следовательно требуетъ болыпаго нагрѣванія для нарушенія своего равновѣсія.
Затѣмъ другая причина тибетскихъ, равно какъ и монгольскихъ,
бурь заключается въ рѣзкомъ контрастѣ температуры этихъ высокихъ
и холодныхъ мѣстностей, сравнительно съ сосѣднимъ теплымъ Китаемъ. Такая разница, конечно, всего болѣе проявляется зимою и весною, когда именно господствуютъ бури въ пустыняхъ Монголіи и
на высокомъ нагорьѣ Тибета. Замѣчательно, что въ послѣднемъ, далее
зимою, при большихъ холодахъ, мы иногда наблюдали на равнинахъ
крутящіеся днемъ вихри, чего ни разу не встрѣчали въ болѣе низкой Гоби.
Относительно атмосферныхъ осадковъ сѣв. Тибетъ также нредставляетъ крайности: осенью, зимою и весною здѣсь господствуетъ сильная сухость воздуха; лѣтомъ же, наоборотъ, обиліе влаги весьма велико.
Что касается до осенней и зимней сухости атмосферы на сѣв. тибетскомъ плато, то мы имѣемъ для этого свои собственны» наблюденія.
По нимъ оказывается, что хотя число снѣжныхъ дней, въ особенности
зимою, достаточно велико :|), но снѣгъ обыкновенно выпадаетъ лишь въ
самомъ незначительном!» количествѣ, и всего чаще на другой же день
уничтожается вѣтромъ и солнцемъ. Только на высокихъ горахъ, и при
томъ на сѣверныхъ ихъ склонахъ, зимній снѣгъ кой-гдѣ уцѣлѣваетъ на
болѣе или менѣе продолжительное время; долины же сѣв. Тибета и
южные склоны горъ въ продолженіе всей зимы свободны отъ снѣга.
Правда, монголы Цайдама сообщали намъ, что, иногда, въ рѣдкія зимы,
на тибетскомъ плато выпадаетъ глубокій снѣгъ, но это едва-ли вѣрно,
1 ) Намъ случалось наблюдать (27 октября 1879 г.) въ
сѣв. Тибетѣ одновременно
на солнечной сторонѣ нашей юрты
16, 3 , а въ тѣневой—8,о.
2 ) См
гл. II стр. 33 и 34.
3 ) Въ 1879 г. въ окгябрѣ было 7 снѣжныхъ дней; въ ноябрѣ—3; въ
декабрѣ—7.
В ъ 1873 г. въ декабрѣ—5; въ яниарѣ—11.
такъ какъ въ подобномъ случаѣ несомнѣнно погибли бы тѣ безчисленныл стада дикихъ звѣрей, которые населяютъ сѣв. Тибетъ и круглый
годъ пасутся па скудномъ подножномъ кормѣ. Вѣроятно, въ обильныя,
по здѣіпнему, снѣгомъ зимы этотъ снѣгъ выпадаетъ по временамъ лишь
болѣе толстымъ (напр. ѵ 2 — 1 фут.) противъ обыкновеннаго слоемъ, и
сохраняется но долинамъ па нѣсколько дней—какъ то мы и сами наблюдали на тибетскомъ нагорьѣ въ началѣ октября 1879 года.
О сильной же сухости воздуха сѣв. Тибета осенью и зимою свидетельствовали всѣ высохшія здѣсь тогда обіпирныя кочковатыя болота,
лѣтомъ несомнѣнно полныя воды. При томъ трава, за исключеніемъ
лишь растущей на вышеупомянутых!» болотахъ, зимою большею частію
была до того суха, что при давлепіи разсыпалась пылью и животныя,
какъ напр., яки, нерѣдко принуждены были не щипать, но лизать языкомъ свой скудный кормъ. Весною, по свидѣтельству туземцевъ, та же
сухость воздуха, совмѣстпо съ бурями и холодами, долго и сильно задерживает!. ра:звитіе растительности, ^а то въ продолженіе трехъ, или
даже четырехъ лѣтнихъ мѣсяцевъ, но единогласному увѣренію тѣхъ же
туземцевъ, въ сѣв. Тибетѣ ітадаютъ обильные, почти ежедневные дожди,
которые на высокихъ горахъ замѣняются снѣгомъ или градомъ, нерѣдко съ сильною грозою
О болыпомъ количествѣ лѣтнихъ дождей
на сѣв. тибетскомъ плато свидѣтельствуютъ также разливы тамошпихъ
рѣкъ, обозначаемые нослѣ спада водъ широкими полосами наносной
гальки ио берегамъ "'); затѣмъ обиліе воды вообще въ видѣ озеръ,
рѣкъ, рѣчекъ, ключей и болотъ. Наконецъ, наши наблюденія въ продолженіи мая, іюня и первой трети іюля 1880 г. на верхней Хуанъхэ и на оз. Куку-норѣ, показали несомнѣпное господство въ этихъ
мѣстахъ періодическихъ лѣтнихъ дождей, нриносимыхъ при томъ почти
исключительно западными, или, вѣрнѣе, западо-юго-западными вѣтрами
изъ Тибета. Между тѣмъ, въ сосѣднемъ Куку-нору восточномъ Нанъшанѣ лѣтніе дожди, какъ показали мои же наблюденія въ 1872 г.,
приносятся юго-восточными вѣтрами изъ Китая.
') Нами наблюдались частый грозы лѣтомъ 1880 г. на верхней Хуанъ-хэ и на оз.
Куку порѣ. По свѣдѣніямъ же пундитовъ. въ южномъ Тибетѣ грозы очень рѣдки, да
при томъ и водяные здѣсь осадки въ теченіе круглаго года незначительны.
2 ) Такъ р.
Муръ-усу при устьѣ НапчитаЧ-уланъ-муренп имѣла, при нашемъ посѣщеніи въ январѣ 1873 г , 108 сажень ширины по льду; тогда какъ пространство, засыпанное по обоимъ берегамъ наносною галькою, занимало въ поперечникѣ около 800 сажень. Рѣка Тактонай-уланъ-мурень, при нашемъ переходѣ черезъ нее въ концѣ октября
1879 г., имѣла всего 10—12 сажень ширины и глубину 1—2 футовъ; между тѣмъ, судя
по наносной галькѣ, она разливается лѣтомъ на V» версты.
Причину подобнаго явленія, равно какъ и обильныхъ лѣтнихъ дождей сѣв. Тибета, можно, мнѣ кажется, объяснить тѣмъ, что вся эта
страна, со включеніемъ Куку-нора, находится въ раіонѣ юго-западнаго
индѣйскаго муссона, который, перейдя Гималай, проносится еще далеко внутрь материка Азіи и, по мѣрѣ поднятія въ высіпія широты,
принимаешь все болѣе и болѣе западное направленіе. На Гималайскихъ
горахъ индѣйскій муссонъ осаждаетъ громадное количество своей влаги,
но все таки доставляетъ часть ея и въ Тибетъ. Возможно это потому,
что, во 1) южные склоны Гималаевъ лѣтомъ сильно нагрѣваются даже
на болынихъ высотахъ; во 2) самъ муссонъ достаточно тепелъ, чтобы
способствовать повышенно температуры верхнихъ воздушныхъ слоевъ ');
паконецъ, въ 3) описываемый вѣтеръ, являющійся въ сѣв. Тибетѣ, вѣроятно, переходить Гималайскія горы въ болѣе низкой западной ихъ
половинѣ. Все это способствуетъ сохраненію хотя небольшой части
той влаги, которою муссонъ насыщенъ въ началѣ и которую окончательно выжимаютъ изъ него высокіе, мѣстами вѣчно-снѣговые, хребты
сѣв. тибетскаго плато.
Крайній восточный предѣлъ индѣйскаго муссона на тибетскомъ нагорье лежитъ, по всему вѣроятію, на верхней Хуанъ-хэ и въ бассейнѣ
Куку-нора. Здѣсь описываемый муссонъ встрѣчается съ юго-восточнымъ
китайскимъ муссономъ, который, перейдя черезъ весь Китай, Является
въ восточный Нанъ-шань уже сильно ослабѣвшимъ, но все еще достаточно влажнымъ. Отъ встрѣчи обоихъ муссоновъ, вѣроятно, и происход я т частыя лѣтнія затишья въ горахъ Гань-су; тогда какъ на Кукунорѣ, какъ мы неоднократно наблюдали, даже и при восточномъ внизу
вѣтрѣ, дождевыя тучи все-таки несутся съ запада.
Но ни китайскій, ни индѣйскій муссоны не захватываютъ собою
западнаго Нанъ-шаня, лобъ-норскаго Алтынъ-тага, да, по всему вѣроятію, и мѣстностей отсюда на югъ вплоть до собственнаго Куэнъ-люня.
Оттого въ намѣченномъ раіонѣ, не смотря на его высокое абсолютное
поднятіе, круглый годъ господствуешь сильная сухость атмосферы, обусловливающая какъ бѣдность органической природы, такъ и скудость воды
вообще; словомъ, претворяющая эти страны въ совершенную пустыню.^
Флора.
Если обратимся къ флорѣ и фаунѣ сѣв. Тибета, то опять-таки
здѣсь странное явленіе: бѣдный растительный міръ и рядомъ съ тѣмъ
изобиліе крупныхъ млекопитающихъ.
') Повышеніе температуры при наступленіи юго западнаго муссона замѣчено
многихъ высоко-лежащихъ метеорологичесвихъ станпдяхъ Индіи.
во
Условія произрастанія сѣв. тибетской флоры крайне неблагопріятны.
Зимніе и весенніе морозы при безснѣжіи, частыхъ буряхъ и сильно
сухой атмосферѣ, ночные холода лѣтомъ, рядомъ съ жаркимъ по временамъ солнцемъ, скудная песчаная или глинистая почва, большею
частію солончаковая, наконецъ, быть можетъ, и разрѣженіе воздуха на
подобной высотѣ—все это обусловливаем бѣдность здѣшняго растительнаго міра. Впрочемъ, альпійская флора сѣв. тибетскихъ горъ, вѣроятно, довольно разнообразна, такъ какъ для нея и въ другихъ странахъ
вынадаютъ не лучшія условія существованія. Но мы лично не могли
наблюдать эту флору, какъ и вообще лѣтнюю растительность сѣв. Тибета, проведя въ немъ только осень и зиму. Одно можно сказать, что
при однообразіи топографическихъ, почвенныхъ и климатическихъ условій сѣв. тибетскаго плато, тамошняя растительность должна быть весьма
однообразна на всей обширной площади описываемой страны. Деревьевъ тамъ нѣтъ вовсе, а изъ кустарниковъ иамъ встрѣчались- лишь три
уродливыхъ вида: облепиха (Hippophiie sp.), курильскій чай (Potentilla sp.)
и Beamunria sj>- Изъ нихъ только облепиха достигаетъ \2 фута вышины; остальные же стелются по землѣ. При томъ облепиха встрѣчается довольно рѣдко; курильскій чай растетъ кой-гдѣ на южныхъ
склонахъ горъ, a Reaumuria— на песчаныхъ и галечныхъ берегахъ рѣкъ,
покрывая здѣсь своими высохшими (зимою) красноватыми вѣточками
площадки въ нѣсколько квадратныхъ футовъ.
Травянистыя растенія въ сѣв. Тибетѣ всего лучше развиваюгся тамъ,
гдѣ почва глинисто-песчаная, или чисто песчаная. На подобныхъ мѣстахъ, наиболѣе встрѣчавшихся намъ по берегамъ Муръ-усу и въ нѣкоторыхъ другихъ долинахъ, -являются, благодаря обильному лѣтнему
орошенію, три-четыре вида злаковъ, кой-гдѣ лукъ, касатикъ и астрагалы;
словомъ, здѣсь наиболѣе ітлодородныя пространства. Однако такихъ
мѣстностей немного, сравнительно съ общимъ протяженіемъ страны.
Въ бблыпей ея части почва совершенно оголена, или только кой-гдѣ
прикрыта рѣдкими кустиками злака въ дюймъ вышиною.
Въ горахъ, изрѣдка и на высокихъ равнинахъ, встрѣчались намъ
зимою изсохшія альпійскія формы растеній, между которыми замѣчены:
Werneria, Saussurea, AnaphaUs, Allium, Thylacospcrmum, а также изрѣдка
Przewalskki tangutica — новый родъ и видь, установленные академикомъ Максимовичемъ '); кой-гдѣ, въ укрытыхъ мѣстахъ, иногда на
') Впослѣдствіи, именно весною 1880 г., это растеніе собрано нами съ цвѣтами
въ горахъ на верхней Хуанъ-хэ.
абс. высотѣ въ 15 тысячъ футовъ попадалась крапива (Urtica sp.) и
мелкая полынь (Artemisia sp.). Въ тѣхъ же горахъ, въ полосѣ 14,000 —
16,000 фут. абс. выс., при томъ почти исключительно на сѣверныхъ
склонахъ, вездѣ преобладаешь тибетская осока (Kobresia thibetica п. sp.)
вышиною отъ Ѵг— 1 Фута, твердая какъ проволока. Она образуетъ
своими корнями обширныя кочковатыя болота, о которыхъ уже было
упомянуто выше. Монголы называютъ такія болота мото-ширищ т. е.
деревянными, по необычайной твердости покрывающей ихъ травы, о
которую верблюды накалываютъ въ кровь не только свои губы, но даже
толстѣйшія подошвы своихъ лапъ.
Что-же касается до хлѣбныхъ растеній, то ихъ воздѣлываніе совершенно невозможно на сѣв. тибетскомъ плато, следовательно здѣсь
невозможна и осѣдлая жизнь человѣка ] ).
Фауна.
Относительно своей фауиы весь Тибетъ вообще представляешь особую
зоологическую область, но опять-таки въ животномъ царствѣ сѣверной
части этой страны, подобно тому какъ и въ мірѣ растительномъ, мало
можно встрѣтить разнообразія. За все время нашего двукратнаго путешествія по сѣв. тибетскому плато, мы нашли здѣсь только 17 видовъ
дико живущихъ млекоиитающихъ, 5 видовъ домашнихъ и 51 видъ нтицъ.
Что-же касается до пресмыкающихся и рыбъ, то мы почти не могли
ихъ наблюдать по причинѣ поздняго времени года.
гающія
м л е к 0 1 І и т а ю і ДІ я > к а к ъ домашнія, такъ и дикія, найденныя нами
въ сѣв. Тибетѣ, принадлежать только къ четыремъ отрядамъ, между
которыми виды распределяются следующимъ образомъ: хищныхъ (Сагпіvora)—5; грызуновъ (Glires)—6; однокопытныхъ (Solidungula)— 2; жвачныхъ (Ruminautia)—9.
За то бедность видовъ вознаграждается чрезвычайнымъ обиліемъ
въ особенности крупныхъ млекоиитающихъ. Действительно, врядъ ли
где-либо на другомъ местѣ земнаго шара — разве въ недостугіныхъ
европейцамъ земляхъ внутренней Африки и Австраліи—можно найдти
такое количество зверей. Встречая по пути, иногда въ продолженіи цѣлаго дня, сотенныя стада яковъ ' ) , хулановъ и множество антилопъ,
какъ-то не верится, чтобы то могли быть дикія животныя, которыя при
*) Маленькое исключеніе, въ данномъ случаѣ, составляет!, лишь небольшая группа
осѣдлыхъ поселеній, встрѣченная пундитомъ Наинъ-Сипгъ на берегахъ озера Датраюмъ-чо, почти въ середішѣ разстоянія между Лхассою и Ладакомъ. Въ указанном-!,
мѣстѣ выходцы изъ Тибета живутъ въ домахъ изъ камня и засѣваютъ ячмень на абс.
высотѣ 15,200 фут.
3 ) Дикіе яки иногда скучиваются и въ тысячныя стада.
Дикій якъ (Poephagus mutus, п. sp.).
томъ обыкновенно довѣрчиво подпускаюгь къ себѣ человѣка, еще не
зная въ немъ самаго злого врага своего. Невольно переносишься мыслію въ далекія первобытныя времена, когда подобную картину можно
было встрѣтить
и въ другихъ
странахъ
земнаго шара.
А теперь
только .дикія пустыни Тибета, да немногія иныя мѣстности нашей планеты пока еще уберегли неиовинныхъ животныхъ отъ безпоіцаднаго
уничтоженія ихъ человѣкомъ
Да, его вѣяніе страшнѣе и истреби-
тельнѣе всяческихъ невзгодъ природы! Ни холода и бури, ни скудный
кормъ, ни разрѣженный воздухъ, ни сравнительное обиліе хищниковъ
на нлоскогорьѣ сѣв. Тибета—ничто это, конечно, далеко не можетъ
сравниться съ тою роковою гибелью, которую несутъ для дикихъ созданій прогрессивно возрастающая культура и такъ называемая цивилизація рода человѣческаго. Равновѣсіе природы нарушается, искусство
замѣняетъ творчество и современемъ, какъ говорить Уэллесь *), быть
можетъ только одинъ океапъ въ своихъ недостуиныхъ нѣдрахъ останется дѣвственнымъ и непокорнымъ человѣку
Помимо отсутствія людей 2 ), какъ главной причины обилія крупныхъ
млекоиитающихъ въ сѣв. Тибетѣ, для звѣрей здѣсь важно богатство
воды, чего пигдѣ нѣтъ въ пустынѣ Гоби.
корма вознаграждается
Скудость же
обшнрностію страны,
подножнаго
по которой травоядныя
животныя кочуютъ съ одного пастбища па другое. И, но всему вѣроятію, картина эта не измѣняется ни въ количествѣ, ни въ качествѣ
для всего сѣв. Тибета, отъ истоковъ Желтой рѣки до Каракорума на
западѣ и сѣверно-Гималайской цѣпи на югѣ. На этомъ громадномъ
нространствѣ обитаютъ не десятки или сотни тысячъ, но вѣроятно милліоны крупныхъ млекоиитающихъ 3 ).
Между ними на первомъ планѣ стоить дгікій якъ 4 ), отличаюіційся
отъ домашняго многими, хотя и сравнительно мелкими, зоологическими
признаками.
Но принимая во вниманіе всю сумму этихъ нризнаковъ.
дикій якъ, мнѣ кажется, можетъ быть отдѣленъ отъ домашняго въ особый видь, который всего удобнѣе назвать РоіірЬадня
mutus,
т. е. якъ
нѣмой, такъ какъ животное это рѣшительно не издаетъ никакого го') «Естественный нодборъ,» рус. пер. проф. Вагнера, стр. 355.
*
2 ) Необходимо оговорить,
что абсолютнаго отсутствія челонѣка въ сѣв. Тибетѣ
иѣтъ; кой-гдѣ ц здѣсь кочуютъ орды—о чемъ будетъ сказано ниже.
3 ) Баснословное обиліе травоядныхъ звѣрей встрѣтилъ также въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ своего пути изъ Ладака иъ Лхассу пундптъ Наинъ-Сингъ.
*) Подробное описаніе образа жизни дикаго яка см. въ моей «Монголія и страна
Тангутовъ., 1875 г., стр. 311—321.
лоса. Между тѣмъ, домашній якъ своимъ хрюканьемъ напоминаетъ
свинью, за что и названъ знаменитымъ Палласомъ—Bos grunniens.
Далѣе, среди жвачныхъ животныхъ сѣв. Тибета, слѣдуютъ красавиды-антилопы двухъ видовъ: оронгд (Pantholops Hodgsoni) и ада (Ргосарга picticauda). Первая изъ нихъ встрѣчается гораздо чаще, .нежели
послѣдняя, и нерѣдко скучивается въ большія стада *). Затѣмъ здѣсь
водятся два вида горныхъ барановъ: аркаръ, или бѣлогрудый аргали
(Ovis Hodgsoni?), встрѣчающійся довольно рѣдко, и куку-ямаиъ 2)
(Pseudois Nahoor), населяющій въ болыномъ количествѣ хребты, изобильные скалами. Наконецъ, нослѣднимъ представителемъ жвачныхъ сѣв.
Тибета служить маралъ (Cervus sp.) 3), который въ неболыпомъ числѣ
водится въ горахъ Шуга и за Танъ-ла, но на самомъ плоскогорьѣ не
найденъ.
Изъ грызуновъ, въ описываемой странѣ, прежде всего слѣдуетъ назвать пищуху (Lagomys ladacensis?), которая, въ безчисленномъ множествѣ, населяетъ луговые склоны горъ, другая же пищуха (Lagomys
sp.) водится въ камняхъ или скалахъ, и встрѣчается лишь изрѣдка.
Затѣмъ слѣдуетъ суракъ, или, какъ его монголы называютъ, тарабаъанъ
(Arctomys sp.), норы котораго встрѣчались намъ на абс. высотѣ въ
16,000 футовъ 4). Зайцы (Lepus sp.) мѣстами чрезвычайно многочисленны, не смотря на то, что сильно истребляются четвероногими и
пернатыми хищниками. Наконецъ, изъ самыхъ мелкихъ грызуновъ въ
сѣв. Тибетѣ нами найденъ только одинъ видъ полевки (Arvicola sp.)
и въ окрайнихъ къ Цайдаму горахъ — Myodes sp., вѣроятно здѣсь
рѣдкій.
Среди хищниковъ право первенства принадлежитъ новому виду медвѣдя, котораго слѣдуетъ назвать Ursu.s lagomyiarius 5), такъ какъ звѣрь
этотъ всего болѣе питается пищухами (Lagomys), выкапывая ихъ изъ
норъ. Затѣмъ слѣдуютъ три вида собачьяго рода: тибетскш аолкъ (Canis
chanko) 6), лисица (Canis vulpes), довольно рѣдкая и корсакъ, пли кярса,
опять новый видъ, который можно бы назвать именемъ одного изъ
моихъ спутниковъ офицеровъ, впервые добывшаго это животное—Canis
') Подробности объ антилопахъ оронго и ада см. «Монголія и страна Тангутовъ»,
т. I, стр. 3 2 3 - 3 2 8 .
Рисунокъ куку-ямана номѣщенъ во II главѣ настоящей книги.
') Сѣв.-тибетскій маралъ нами "He добыть; видъ его неизвѣленъ.
*) Шлагинвейтъ встрѣчалъ въ зап. 'Гибетѣ норы сурковъ на абс. выс. въ
17,000 фут.
8 ) Рисунокъ этого медвѣдя и его оішсаніе помѣщены въ слѣд. главѣ.
®J О немъ см. «Монголія и страна тангутовъ-, т. I, стр. 328—329.
АНТИЛОПА ОРОНГО ( P a n t h o l o p s
Hodgsoni).
Ekloni
Наконецъ, изъ отряда однокопытныхъ сѣв. Тибету свойственъ
хуланъ (Asinus Kiang), пасущійся большими табунами по горнымъ долинамъ 2).
Вотъ и всѣ представители здѣшнихъ дикихъ млекопитающихъ. Къ
нимъ можно прибавить только 5 видовъ домашнихъ животныхъ, содержимыхъ кочевниками на Танъ-ла и далѣе къ югу. Изъ этихъ животныхъ всего болѣе разводятся яки 3 ) и бараны;
въ менынемъ числѣ со-
держатся козы и лошади; собака, какъ и вездѣ, слѣдуетъ за человѣкомъ.
Относительно птицъ сѣв. Тибетъ еще бѣднѣе, нежели относительно Птицы,
млекоиитающихъ. У послѣднихъ малое количество видовъ
вознаграж-
дается массою индивидуумовъ, но среди нернатыхъ обитателей описываемой страны подобнаго богатства не встрѣчается.
дено собственно на сѣв. тибетскомъ плато
Всего нами най-
51 видъ птицъ, слѣдую-
щимъ образомъ распредѣляющихся по отрядамъ и по образу жизни:
Осѣдлыя.
Хгіщныя (Accipitres)
Воробънныя (Passeres) . . . .
Кричащхя (Oscines)
Голубиныя (Columbae) . . .* .
Куриныя (Gallinae)
Голенастыя
(Grailatores)
. . .
Водяныя (Natatores)
Всего
Затѣмъ сюда,
пожалуй,
можно
Пролетныя.
Зимующія.
7
9
—
1
9
9
—
—
3
—
—
—
2
—
—
—
6
—
—
5
—
19
29
прибавить, хотя и
3
съ
натяж-
кою 15 видовъ, наблюдавшихся нами только въ горной окраинѣ, къ
Цайдаму, т. е. въ хребтахъ Бурханъ-Будда, Го-шили, Толай и Торай
4
).
Изъ этихъ видовъ: 6 осѣдлыхъ, 2 пролетныхъ и 7 зимующихъ. Правда,
наши орнитологическія изслѣдованія въ сѣв. Тибетѣ производились только
осенью и зимою; слѣдовательно, мы не могли наблюдать птицъ, здѣсь
гнѣздящихся и являющихся на весеннемъ пролетѣ; но, по всему вѣроятію, число тѣхъ и другихъ весьма ограничено.
1 ) При неимѣиіи экземпляра для опредѣленія вида-ошибочно названь Canis corsak
въ моей „Монг. и стр. Тангутовъ," т. I , стр. 329; тамъ же описанъ и образъ жизни
этой лисицы.
а ) Описаніе образа жизни хулана см. «Монголія и страна Тангутовъ,»т. I,стр.282—285.
3 ) Обыкновенно рогатаго скота въ сѣв. Тибетѣ нѣтъ—его замѣняетъ якъ.
*) Сѣверный склонъ ниже указываемой горной сѣв. тибетской окраины, по характеру своей орнитологической фауны, отличенъ отъ самаго плато и, правильнѣе, долженъ
быть отнесенъ къ Цайдаму, въ особенности къ сѣверному.
Наиболѣе характерными представителями орнитологической фауны
на сѣв. Тибетскомъ плато служатъ: грифы (Gypafetus barbatus, Vultur
monachus, Gyps himalayensis), вдронъ (Corvus corax), клушица (Fregilus
graculus), тибетскш жаворонокъ (Melanocorypha maxima), живущіе въ
норахъ выорки (Onychospiza Taczanowskii, Pyrgilauda ruficollis, Pyrgilauda barbata n. sp.) и Podoccs htmilis; голубей одинъ только видъ—
именно голубь каменный (Columba rupestris); куриныхъ всего два вида:
тибетскш улларъ (Megaloperdix tliibetanus) и тибетскій больдцрукь
(Syrrhaptes thibetanus); голенастыя и водяныя наблюдались нами только
на осеннемъ пролетѣ, да и то въ маломъ количествѣ.
Причины бѣдности орнитологической фауны сѣв. Тибета заключаются, конечно, въ исключительности и при томъ крайней невыгодности
тѣхъ ф и з и к о - г е о г р а ф и ч е с к и х ъ условій, которыя представляетъ эта страна
для ея пернатыхъ обитателей. Здѣсь нѣтъ ни лѣсовъ, ни травяныхъ
зарослей, обильныхъ кормомъ, удобныхъ какъ для жительства, такъ и
для вывода молодыхъ. Берега сѣв. тибетскихъ рѣкъ вездѣ голые, открытые, да при томъ въ озерахъ, большею частію соленыхъ, только
изрѣдка водится рыба *); горные же хребты бѣдны скалами, въ которыхъ обыкновенно держатся альпійскіе виды итицъ. Ко всему этому
присоединяется огромная абсолютная высота и, какъ результатъ ея,
невыгодныя климатическія условія. Словомъ, сумма неблагоиріятныхъ
вліяній настолько велика, что, не смотря на обширность пройдевнаго
нами по сѣв. тибетскому плато пространства, мы нашли здѣсь только
19 осѣдлыхъ видовъ пернатыхъ. Да и едва ли число это удвоится,
на всемъ протяженіи отъ нашего пути ьъ западу до Каракорума.
Даже пролетныя птицы спѣшатъ безъ оглядки перенестись черезъ
сѣв. Тибетъ; только нѣкоторые хищники остаются здѣсь на время осенью,
находя въ безчисленныхъ пищухахъ (Lagomys ladacensis?) обильную для
себя пищу. Но и это обстоятельство, играющее важную роль въ выборѣ
мѣста зимовки, не соблазняетъ этихъ хищниковъ остаться на зиму въ
сѣв. Тибетѣ. Главная ихъ масса все таки пролетаетъ далѣе къ югу—на
Брамапутру, или, быть можетъ, за Гималай; остаются лишь три вида—
АгсЫШео aquilinus, A. strophantus? Falco sacer 2), да и то въ самомъ
ограниченномъ числѣ экзем'пляровъ. Сильныя голенастыя, именно жу' ) По пути пундита Наинъ-Сивга встрѣчены имъ были только три рыбныхъ озера:
Даніра-юмъ-чо, Кіаринп-чо и Теніри-норъ. На двухъ первыхъ, по словамъ пундита, множество водяныхъ птицъ—вѣроятно, по большей части, пролетныхъ, такъ какъ эти
озера посѣщены были пундитомъ во время осени.
а ) Falco sacer—встрѣчена была только одна пара на Танъ-ла.
Экспедиція Загот. Госуд. Бумаг».
раѳли (Grrus cinerea, G. virgo), по крайней мѣрѣ осенью, огромными
стадами и въ одинъ махъ переносятся черезъ сѣв. Тибетъ; отчасти
пролетаютъ здѣсь въ это время года и водяныя птицы. Мелкія же
пташки, въ особенности лѣсныя, но всему вѣроятію, облетаютъ высокое
нагорье и слѣдуютъ болѣе восточнымъ путемъ.
За всю осень, правда уже позднюю '), нами наблюдалось на сѣв.
тибетскомъ плато 29 иролетныхъ видовъ птицъ. Но можно съ достаточнымъ вѣроятіемъ предположить, что весенній пролетъ бываетъ здѣсь .
еще бѣднѣе, такъ какъ климатическія условія въ ту пору года, т. е.
весною, несравненно хуже, нежели во время осени. Лѣтомъ на сѣв.
тибетскомъ ллато, по всему вѣроятію, гнѣздятся, кромѣ' осѣдлыхъ, также
лишь немногіе степные и горные виды пернатыхъ.
Лучшія условія относительно зимовки, и вообще жительства птицъ,
представляешь горная окраина высокаго тибетскаго плато къ сторонѣ
Цайдама. ІІа сѣв. склонѣ этой окраины, развивающемся грандіозными
альпійскими формами, въ глубокихъ долинахъ, орошенныхъ быстрыми
рѣчками, берега которыхъ поросли густымъ кустарникамъ Мугісагіа,
изобилуютъ ключами и кой гдѣ сносными лужайками, въ этихъ сравнительно крохотныхъ уголкахъ находятъ для себя тихій пріютъ нѣкоторые осѣдлые и зимующіе виды, невстрѣчающіеся на самомъ плато.
Изъ осѣдлыхъ наиболѣе обыкновенны: стѣнолазъ (Tichodroma muraria),
завиругика (Accentor fulvescens), скалистая куропатка (Caccabis magna),
а изъ зимующихъ: вьюрки (Leucosticte haeinatopygia, Montifringilla Adamsi),
скопляющіеся огромными стадами и бекась-отшельникъ (Scolopax solitaria), въ одиночку нопадающійся на уединенныхъ ключахъ.
Позднее время, года помѣшало намъ изслѣдовать пресмыкающихся Пресмыкаю-
щіяся и земно-
и земноводныхъ сѣв. тибетскаго плато. Только однажды, въ началѣ водныя.
октября, мы встрѣтили здѣсь на абс. выс. болѣе 14,000 фут. 2) одинъ видъ
маленькой ящерицы (Phrynocephalus sp.), найденной впослѣдствіи въ долинѣ верхней Хуанъ-хэ и въ пустынѣ Гоби, близь горъ Хурху. Во всякомъ случаѣ этимъ классомъ животныхъ сѣв. Тибетъ, безъ сомнѣнія,
крайне бѣденъ.
Что же касается до рыбъ, то, .въ рѣкахъ и рѣчкахъ описываемой і'ыбы.
страны, онѣ водятся въ достаточном!» обиліи. Въ р. Номохунъ-голъ
(въ горной окраинѣ къ Цайдаму) добыты нами были губачи (Diplophysa
п. sp.) и вьюнки (Nemachilus п. sp.); нослѣдніе, быть можетъ, также но') Съ 20-го сентября.
4 ) ІІІлагинвейтъ встрѣчалъ въ западномъ Тибетѣ ящерицъ
и змѣй на абс.
15,200 фут.
выс.
J196
ваго вида, равно какъ и Schizopygopsis п. sp., водятся въ изобиліи въ глубокихъ ключевыхъ ручьяхъ долины р. Шуга; видѣли мы также (но не
добыли) довольно рыбы въ незамерзшихъ омутахъ р. Муръ-усу; наконецъ, встрѣчали въюнковъ (Neraachilus п. sp.) во многихъ ключевыхъ
озеркахъ, рѣчкахъ и ключахъ. Даже въ горячихъ минеральныхъ ключахъ на южномъ склонѣ Танъ-ла на абс. высотѣ 15,800 фут. водятся Schizopygopsis п. sp. и Nemachilus п. sp., тамъ, гдѣ стекающая отъ источниковъ вода, охлаждаясь, принимаетъ температуру
отъ + 1 9 до + 2 0 ° .
Въ озерахъ сѣв тибетскаго плато рыба водится, по всему вѣроятію,
лишь въ тѣхъ, гдѣ вода не особенно солена. По крайней мѣрѣ пундитъ
Наинъ-Сингъ, встрѣчавшій на своемъ пути много озеръ, упоминаетъ
только о трехъ изъ нихъ—Датра-юмъ-чо, Кіарингъ-чо и Теніри-норъ,
въ которыхъ держится рыба. Шлагинвейтъ нашелъ ее также въ озерѣ
Цо-Монгалари. Рыбы всѣхъ этихъ озеръ не добыты и совершенно неизвѣстны натуралистамъ.
Въ текучихъ же водахъ сѣв. тибетскаго плато, судя по рыбамъ,
нами здѣсь собраннымъ, ихтіологическая фауна спеціализируется только
двумя семействами — Cyprinidae и CoUtidae, характерными для всѣхъ
высокихъ водъ Центральной Азіи.
Минеральное
Относительно минеральнаго царства сѣв. Тибета нѣтъ почти ницарство. к а к и х ъ C B ^ - j j H i g Извѣстны лишь золотая розсыпи въ юго-западномъ
углу описываемаго плато, въ мѣстностяхъ Сартолъ и Токъ-Ожалунъ,
невдалекѣ отъ истоковъ Инда. Кромѣ того, по пути Наинъ-Синга изъ
Ладака въ Лхассу мѣстами имъ были встрѣчаемы разработки золота;
изъ нихъ самыя значительныя лежатъ въ урочищѣ Токъ-дуаракпа подъ
56° вост. долг, отъ Пулкова. Изъ своихъ наблюденій мы можемъ сказать только, что на р. Муръ-усу, да вѣроятно и на ея притокахъ, много
золота, которое кой-гдѣ добываютъ, конечно самыми грубыми способами,
номады (голыки и ёграи), прикочевываюіціе сюда зимою съ горъ Танъ-ла.
Каменнаго угля мы нигдѣ не встрѣчали. Со временемъ, вѣроятно, и въ
сѣв. Тибетѣ найдутся такія же минеральныя богатства, какими изобилуетъ южная часть того же Тибета.
Жители.
Крайняя невыгодность климатическихъ и вообще физико-географическихъ условій сѣв. тибетскаго плато дѣлаетъ эту страну непригодною для человѣка. Не говоря уже про жизнь осѣдлую, связанную съ
большею или меньшею степенью культуры, въ сѣв. Тибетѣ по большей
части невозможно, или по крайней мѣрѣ чрезвычайно трудно, жить
даже кочевникамъ. Не найдется здѣсь достаточнаго корма для ихъ
стадъ, которыя не могутъ же, подобно дикимъ якамъ, хуланамъ и
антилопамъ, безпрестанно
дете и самимъ номадамъ
кочевать
съ мѣста на мѣсто;
свыкнуться
крайностями тепла и холода,
съ разрѣженнымъ
сухости и влажности
трудно бувоздухомъ,
атмосферы;
даже
отсутствіе лѣтомъ топлива *), въ свою очередь, поставитъ не мало затрудненій.
Вотъ почему на описываемомъ плато никогда не могли густо усѣсться
номады, и земля эта до сихъ поръ остается, по выраженію монголовъ,
иурёсу
сутствія
гадзыръ,»
т. е. «звѣриною страною>. Однако абсолютнаго от-
человѣка въ
сѣв.
Тибетѣ нѣтъ. Правда, по нашему пути
мы встрѣтили людей лишь на Танъ-ла и далѣе къ югу, но по свѣдѣніямъ, имѣющимся отъ китайцевъ и тибетцевъ, внутри сѣв. тибетскаго
плато кочуютъ неболыпія орды, извѣстныя въ западной части страны
подъ именемъ горъ-па, а въ восточной—сокъ~па. Тѣ и другіе номинально
считаются подданными Тибета. Кромѣ того, пундитъ Наинъ-Сингъ встрѣчалъ въ западной части своего пути изъ Ладака въ Лхассу кочевья
народа камъ-па, эмигрировавшая
сюда въ пятидесятыхъ годахъ ны-
нѣшняго столѣтія изъ восточно-тибетской
провинціи Камъ. На бере-
гахъ озера Дангра-юмъ-чо, въ округѣ Накчанг-омбо
тотъ же пундитъ
нашелъ даже осѣдлыя иоселенія, жители которыхъ воздѣлываютъ ячмень
на абс. высотѣ 1 5 , 2 0 0 футовъ. Наконецъ, китайскія лѣтописи разсказываютъ о царствѣ амазонокъ, существовавшемъ въ сѣв. Тибетѣ въ VI
и VII вѣкахъ христіанской эры.
О Такъ какъ высохшій зимою сухой пометъ дикихъ животныхъ лѣтомъ ежедневно
смачивается дождемъ и не годенъ для горѣнія; заготовить же въ прокъ этого матеріала
невозможно при частыхъ перекочевкахъ.
ГЛАВА
X.
Нашъ иуть uo Сѣверному Тибету.
Неблагопріятныя намъ напутствія. — О б х о д н а я дорога. — ІІомохунъ-хото. — Хитрость князя Дзунъзасакъ. - Хребетъ Бурханъ-Будда и ущелье р. Номохунъ-голъ.— Урочище Дынсы-обо.—Догадливый МОІІголъ. — Юрта взамѣнъ п а л а т к и . — П е р е м ѣ н а абс. высоты и климата. — Хребетъ Ш у г а — Р ѣ к а Шуга-голъ
и ея долина; окраВнія горы. — Баснословное обиліе травоядныхъ з в ѣ р е й . — Птицы и рыбы. — Наша охот а . — Оригинальная долина. — Перевалъ Чюмь-чюмъ. — Трудное положеніе. — Снѣгъ н морозы. — Глазная
болѣзнь. — Р а в н и н а но р. Напчитай-уланъ-мурень. — Утѣіиительныя предзнаменованія — Д у р н о е т о п ливо. — Хребетъ Куку-иіили.—Новооткрытый медвѣдь. — Изгнаніе проводника.
НеблагонріятНа восходѣ солнца, 12-го сентября 1879 г., бивуакъ нашъ, возлѣ
""путсТвІя"11 хырмы Дзунъ-засакъ въ южномъ Цайдамѣ, былъ снятъ, и мы направились въ Тибетъ. Караванъ состоялъ изъ 34 верблюдовъ ') и 5 верховыхъ лошадей; участники экспедидіи были тѣ же, что и прежде, перемѣнился только нроводникъ.
Не мало различныхъ бѣдъ насулили намъ впереди цайдамскіе монголы. Насъ пугали и глубокимъ снѣгомъ, который, по мѣстнымъ примѣтамъ, долженъ быль выпасть въ Тибетѣ нынѣшнею зимою, и болѣзнями отъ непривычной высоты, и разбойниками, поджидающими каравана
въ горныхъ ущельяхъ; наконецъ, впервые мы услышали теперь о томъ,
что тибетцы выставили отрядъ войскъ, съ цѣлію не пускать чужеземцевъ въ свою столицу. Словомъ, напутствія намъ были самыя неблагопріятныя; но, по обыкновенію, мы мало придавали цѣны подобнымъ
стращаньямъ и пошли впередъ съ самыми лучшими надеждами на
успѣхъ.
Обходная
Чтобы избавиться отъ высокаго перевала черезъ хребетъ Бурханъяорога ' Будда, мы рѣшили обойдти его по ущелью р. Номохунъ-голъ. Къ этой
рѣкѣ теперь и направились, слѣдуя вдоль безплодной, хрящеватой и
') Изъ нихъ 22 были завьючены.
галечвой равнины, которая, подобно тому какъ и во многихъ другихъ
центрально-азіатскихъ хребтахъ, широкою, съ пологимъ скатомъ, полосою окаймляетъ подножіе Бурханъ-Будда и его западныхъ продолженій.
Мѣстность же, по которой мы шли, представляла попрежнему солончаковую, кой гдѣ болотистую равнину, поросшую въ большей своей
части хармыкомъ и тамарискомъ. Послѣдній на самомъ Номохунъголѣ принимаетъ размѣры небольшого дерева
такъ что мѣстные монголы, отъ роду невидавшіе чего-либо лучшаго, съ восхищеніемъ разсказывали намъ про этотъ «огромный,» по ихъ словамъ,
лѣсъ.
Здѣсь же, т. е. въ тамарисковыхъ заросляхъ на берегу Номохунъгола, мы встрѣтили, подобно тому какъ и близь оз. Курлыкъ-норъ,
пашни, принадлежащія монголамъ двухъ цайдамскихъ хошуновъ, —
Дзунъ-Засака и Тайджиперскаго. Всего обработано десятинъ около двадцати земли, на которой засѣвается ячмень. Вода для орошенія полей отводится изъ Номохунъ-гола, а сами поля расположены на маленькихъ площадкахъ, свободныхъ отъ тамариска. ІІочва лёссовая,
весьма плодородная, не смотря на всю неумѣлость ея обработки. Этимъ
дѣломъ занимаются бѣднѣйшіе изъ монголовъ и монголокъ обоихъ вышеназванныхъ хошуновъ, такъ какъ земледѣльческій трудъ, о чемъ уже
было упомянуто прежде, ненавистенъ номадамъ и презирается ими.
Ко времени нашего прихода сборъ ячменя оканчивался. Его обмолачивали тутъ же на поляхъ, выбирая только площадки поровнѣе и потверже* при чемъ срѣзанные колосья насыпали, довольно толстымъ
слоемъ на землю и ѣздили но нимъ на верховыхъ лошадяхъ. Затѣмъ
зерна ировѣивали на вѣтрѣ и зарывали гдѣ либо неподалеку въ
землю для сохраненія. Рабочихъ обоего пола собиралось около сотни
человѣкъ. Жили они или прямо подъ корнями высокаго тамариска,
или устраивали себѣ, изъ вѣтвей того же тамариска и глины, маленькіе конусообразные шалаши, по формѣ весьма похожіе на муравейники.
Не вдалекѣ отъ обработанныхъ полей стоитъ большая глиняная Номохунъхырма, которая, благодаря своимъ размѣрамъ, носитъ названіе даже
города Номохупъ-хото. Форма этого укрѣпленія, какъ обыкновенно въ
Азіи, квадратная; каждый фасъ имѣетъ въ длину 130 саженей, при
вышинѣ стѣны въ 21І2 сажени и толщинѣ сажени въ полторы; сверху
стѣна эта зубчатая. Съ западной и восточной сторонъ продѣланы
О Сажени три вышиною, при толщинѣ у корня отъ 1—L'/а ФУт- въдіаметрѣ ствола.
входы внутрь самаго укрѣпленія, въ которомъ однако никто не живетъ
и нѣтъ никакихъ построекъ; да и прежде, вѣроятно, ихъ не было. Почему это такъ—намъ пе сказали. Сообщили только, что само укрѣпленіе выстроено не очень давно; строитель же его быль казненъ по приказанію спнинскаго амбаня (губернатора) за то, что осмѣлился сдѣлать въ
своей постройкѣ стѣны на одинъ футъ выше тѣхъ, которыми обнесенъ
городъ Донкыръ.
На Номохунъ-голѣ мы дневали. Однако экскурсіи по окрестностямъ не прибавили къ нашимъ коллекціямъ ничего новаго. Не
смотря на кусты, хлѣбъ и ягоды (хармыкъ), итицъ найдено было
немного п при томъ все прежпія: фазаны (Phasiaims Vlangalii), полевые воробьи (Passer 'inontanus), llhopopMlus descrti, сорокопуты (Lanius isabelliniis), славки (Sylvia curruca), плисицы (Motacilla baikalensis?). Ящерицъ добыто было довольно много, но все одинъ видъ — PhrynocepluiJus sp.
Хотя уже наступила половина сентября, но днемъ температура въ
тѣни доходила еще до + 2 1 ,а°; по ночамъ же случались морозы
въ —5,о°. При томъ въ ночь съ 16 на 17 сентября, послѣ великолѣпнаго, теплаго и освѣщеннаго полною луною вечера, вдругъ
поднялась сильная буря съ запада и, какъ обыкновенно, наполнила атмосферу тучами пыли. Бирочемъ, это была только вторая
сильная буря, испытанная нами въ южномъ Дайдамѣ въ теченіе всей
первой половины сентября. Далеко не то ожидало насъ въ сѣв.
Тибетѣ.
Хитрости
Послѣдняя попытка отклонить насъ отъ слѣдованія туда сдѣлана
*Язасакъ!НЪ была на Номохунъ-голѣ. Дзунъ-засакъ прислалъ намъ съ нарочнымъ
предложеніе идти въ западный Цайдамъ, т. е. въ Тайджинерскій хошунъ,
гдѣ, по увѣренію князя, можно было найдти другого еще лучшаго
проводника. Кромѣ того, Дзунъ-засакъ, ни съ того ни съ сего, вдругъ
предложилъ устроить облаву на медвѣдей, которыхъ въ это время дѣйствительно много шаталось по хармыку на Баянъ-голѣ. Но всѣ эти
услуги, конечно, были только уловкою, о чемъ мы сразу и смекнули.
Какъ оказалось впослѣдствіи, князю важно было задержать насъ до
тѣхъ поръ, пока получится распоряженіе отъ сининскаго губернатора,
къ которому еще отъ Курлыкъ-бэйсе посланъ былъ гонецъ, съ извѣщеніемъ о нашемъ прибытіи. Къ великому, вѣроятно, огорченію Дзунъзасака, мы не искусились ни Тайджинерскимъ хошуномъ, ни интересными медвѣдями и, передневавъ на Номохунъ-голѣ, направились вверхъ
по названной рѣкѣ въ горы Бурханъ-Будда.
Свѣдѣнія объ этихъ горахъ уже были напечатаны въ описаніи Хребетъ
перваго моего путешествія по Центральной Азіи *). Теперь могу при-BJPy^beyр
бавить только, что и по новому пути, нами здѣсь пройденному, хребетъ Но"°*^нъ"
Бурханъ-Будда оказался такъ-же днкъ и такъ же безплоденъ. Подобный
характеръ несомнѣнно сохраняется и на всемъ протяженіи этихъ горъ.
Ущелье Номохунъ-гола почти сплошь обставлено громадными остроконечными скалами мелкозернистаго грюнштейна. Сама рѣка въ своемъ
среднемъ теченіи имѣетъ отъ 5 — 7 саженъ ширины, при глубинѣ (въ
малую воду) отъ 1—2 футовъ; въ низовьи ширина и глубина увеличиваются. Внѣ горъ, Номохунъ-голъ вырылъ себѣ въ лёссовой и наносной (галечной) почвѣ довольно глубокое траншееобразное русло. Мѣстами
такіе обрывистые берега встрѣчаются также въ среднемъ и верхнемъ
теченіи описываемой рѣки. Тамъ, гдѣ ущелье ея немного расширяется,
берега густо обростаютъ весьма иохожимъ на тамарискъ, и называемымъ
монголами балш-мото (Myricaria alopecuroides), кустарникомъ, который
поднимается до 1 3 , 0 0 0 фут. абс. выс. Кромѣ этого преобладающаго
вида, по ущелыо Номохунъ-гола растутъ: лоза (Salix sp.) и сугакъ (Lycium turcomaiiicum); попадаются также—сабельникъ (Comarum Salessowii?),
низкорослая ('! 2 —2 фут.) облепиха (Hyppophiie rhamnoides) и вьющійся
.гомоносъ (Clematis orieutalis).
Въ этихъ кустарныхъ заросляхъ, обильныхъ ключами, намъ встрѣчались пролетныя и частію осѣдлыя птицы: завирушка
(Accentor
fulvescens), Ала-шаньская горихвостка (Ruticilla alasclianica), дрозды
(Turdus ruficollis?), плисицы (Motacilla baikalensis?), Nemura
cyanura, Leptopoecile
Sopliiae, оляпка (Cinclus sordidus) и бекасъ-отшелъникъ (Scolopax solitaria). Замѣчено было также нѣсколько большихъ стадъ сѣрыхъ журавмй (Grus cinerea), которые высоко въ облакахъ спѣшили прямо на югъ и, по всему вѣроятію, въ одинъ махъ '
пролетѣли черезъ сѣв. Тибетъ. Изъ звѣрей, по скаламъ Номохунъ-гола,
много куку-ямановъ (Pseudois Nahoor); водятся также медвѣди (Ursus sp.)
и аркары (Ovis Hodgsoni?); но послѣдніе, какъ обыкновенно, избѣгаютъ
дикихъ горъ и держатся на южномъ, болѣе мягкомъ, склонѣ Бурханъ-Будда.
Обходомъ по Номохунъ-голу мы сдѣлали лишнихъ 45 верстъ, но, по
правдѣ сказать, мало выгадали относительно удобства пути. Хотя мы
и не переваливали черезъ высокій хребетъ, все-таки путь по ущелью,
нерѣдко каменистому, да при томъ съ частыми переправами съ одного
берега рѣки на другой, достаточно натрѵдилъ нашихъ верблюдовъ. Не
') «Монголія и страна Тангутовъ,» Т . I , стр. 303—305.
меньше досталось и лошадямъ, на бѣду которыхъ у насъ въ это время
имѣлось въ запасѣ только двѣ подковы изъ числа двадцати, купленныхъ въ Са-чжеу. Достать же подковъ въ Цайдамѣ было негдѣ, а запастись своими на все время пѵтешествія невозможно. При томъ китайски подковы—тонкія, хрупкія и безъ шиповъ—очень скоро портятся.
При дальнемъ же пути, который намъ теперь предстоялъ нерѣдко по
горамъ, некованныя лошади легко могли захромать и сдѣлаться совершенно негодными для верховой ѣзды. Вотъ отъ какихъ, повидимому,
пустяковъ зависятъ болѣе или менѣе удобства, а иногда и самый успѣхъ
путеіпествія!
Урочище
18-го сентября мы оставили позади себя хребетъ Бурханъ-Будда и
Дынсы обо. П р И Ш Л И
в ъ
ур0ЧИще
Дыисы-обо,
лежащее
на абс. выс.
13,100
фут.
Такимъ образомъ мы попали теперь на тибетское плато, или, вѣрнѣе,
на послѣднюю къ нему ступень со стороны Цайдама. Характеръ мѣстности и всей природы круто измѣнился. Мы вступали словно въ иной
міръ, въ которомъ прежде всего поражало обиліе круппыхъ звѣрей,
' мало или почти вовсе нестрашившихся человѣка. Невдалекѣ отъ пашего стойбища паслись табуны хулановъ, лежали и въ одиночку расхаживали дикіе яки, въ граціозной нозѣ стояли самцы оронгб; быстро,
словно резиновые мячики, скакали маленькія антилопы-ады. Не было
конца удивленію и восторгу моихъ снутниковъ, впервые *) увидѣвшихъ
такое количество дикихъ животпыхъ.
Появились также и новыя птицы: тибетскш больдурукъ (Syrrhaptes
thibetanus) и земляные вьюрки (Pyrgilauila ruficollis, P. barbata и. sp.);
кромѣ того летало много вдроновъ (Corvus согах) и ърифовъ (Gypaetus
barbatus, Yultur cinereus, Gyps himalayensis), розыскивавшихъ себѣ добычу.
Послѣдней для нихъ нашлось вдоволь на слѣдующій же день, когда
мы въ шестеромъ отправились на охоту и въ короткій срокъ убили
13-ть звѣрей, въ томъ числѣ двухъ яковъ. Нѣкоторыя шкуры поступили
въ коллекцію; часть мяса была взята для ѣды, остальное брошено.
Тутъ то и начался пиръ волковъ, вброновъ и грифовъ. Мигомъ на убитомъ звѣрѣ собиралась куча этихъ хищниковъ и, въ теченіе нѣсколькихъ часовъ, уничтожалось даже большое животное, какъ напр. хуланъ.
Догадливый
Въ помощь хищнымъ птицамъ и звѣрямъ, вслѣдъ за нами тихомонголъ.
.
тг о
»
молкомъ, пріѣхалъ изъ Цайдама какой то монголъ, сообразившіи, по
опыту прошлаго моего путешествія, что мы набьемъ много звѣрей въ
окрестностяхъ Дынсы-обо и расчитывавшій поживиться даровою до') Кромѣ урядника Иривчинова, бывшаго со мною въ сѣв. Тибетѣ зимою 1872—73 г.
бычею. На глаза къ намъ этотъ монголъ не показывался, но, забравшись въ горы, подобно грифу, слѣдилъ за нашею охотою. Лишь только
звѣрь былъ убить и, снявъ съ него шкуру, или взявъ часть мяса, мы
отправлялись дальше, монголъ тотчасъ являлся вмѣстѣ съ волками и
грифами къ добычѣ, рѣзалъ мясо и таскалъ его въ ближайшія ущелья,
гдѣ ігряталъ подъ болыпіе камни; кромѣ того, бралъ бедряныя кости,
чтобы впослѣдствіи полакомиться изъ нихъ мозгомъ. Въ такомъ нріятномъ занятіи монголъ нровелъ цѣлое утро совершенно incognito. Затѣмъ, наѣвшись вдоволь мяса, легъ отдохнуть въ ущельи неподалеку
отъ нашего стойбища. Случайно, одинъ изъ запоздавшихъ на охотѣ
казаковъ возвращался именно этимъ ущельемъ и неожиданно набрелъ
на монгола. Предполагая, что это какой-нибудь воръ, казакъ притаіцилъ до смерти иерепугавіпагося цаидамца къ нашему стойбищу,
гдѣ и разъяснилась вся суть дѣла. Тогда монголъ-грифъ, какъ мы
его прозвали, получнлъ позволеніе открыто подбирать нашу добычу
и съ восторгомъ отправился вновь закапывать объѣдки грифовъ и
волковъ.
Въ Дынсы-обо МЫ впервые замѣнили СВОЮ палатку ВОЙЛОЧНОГО юртою, Юрга іиаміінъ
ѵ
тс
»
тт
палатки.
тою самою, которая была куплена у князя Курлыкъ-бэисе. Правда,
юрта эта оказалась весьма плохою, но мы ее починили и все время
своего пребыванія па плоскогорьѣ сѣв. Тибета, т. е. въ продолженіи
четырехъ мѣсяцевъ, кое какъ укрывались отъ бурь и холодовъ. Для
казаковъ же достать юрты было невозможно, такъ что наши спутники
провели осень и большую половину холодной зимы Тибета, словомъ,
все время нашего здѣсь путешествія, въ той же самой палаткѣ, въ которой укрывались отъ палящаго солнца Хамійской пустыни. Впрочемъ,
мы дѣлились своею юртою со спутниками и въ ней спали, кромѣ насъ,
ирепараторъ, переводчикъ и двое казаковъ. ІІослѣдніе, однако, всегда
предпочитали помѣщаться въ своемъ обществѣ въ палаткѣ и, повозможности, уклонялись отъ приглашенія ночевать въ юртѣ.
Проведя двое сутокъ въ Дынсы-обо, мы направились прежнимъ іісремѣна абс.
(1872 — 73 гг.) своимъ путемъ къ горамъ Шуга, которыя стояли неда- высо м ™" кли "
леко впереди насъ. Огромная абсолютная высота мѣстности уже давала
себя чувствовать одышкою, сердцебіеніемъ, скорою усталостію при
ходьбѣ, въ особенности быстрой, или въ гору, иногда головокруженіемъ}
наконецъ, общимъ ослабленіемъ силъ. Конечно, всѣ эти неблагопріятныя
проявленія измѣненной дѣятельности организма сильнѣе дѣйствовали
въ началѣ, пока не выработалась къ нимъ привычка. Къ тому же и
погода круто перемѣнилась: начали перепадать бури, иногда со снѣ-
гомъ или мелкимъ градомъ 1); сдѣлалось холодно не только по ночамъ,
но даже и днемъ. Недѣлю тому назадъ мы не знали какъ укрыться
отъ жаркаго солнца Цайдама, теперь же по утрамъ приходилось надѣвать полушубки и теплыя перчатки. Впрочемъ, лишь только стихалъ
вѣтеръ, то при ясномъ солнцѣ тотчасъ становилось тепло.
Хребетъ Шуга.
Незамѣтно поднимаясь пологими долинами, мы достигли перевала
черезъ хребетъ Шуга. По барометрическому измѣренію этотъ перевалъ имѣетъ 1 5 , 2 0 0 фут. абс. высоты 2)- Спускъ на противоположную
сторону въ долину р. Шуга нѣсколько круче, но все таки весьма удобенъ для движенія каравана.
Хребетъ Шуга, уже описанный въ первомъ моемъ путешествіи по
Центральной Азіи 3), тянется параллельно Бурханъ-Будда и составляетъ
въ этомъ мѣстѣ вторую, со стороны Цайдама, ограду высокаго сѣверно-Тибетскаго плато. На востокъ описываемый хребетъ продолжается
(по разпроснымъ свѣдѣніямъ) до горъ Урундцши:, на заиадѣ лее упирается въ среднее теченіе р. ІПуга, за которою являются новые, также
параллельные наружной оградѣ, хребты.
Отъ Бурханъ-Будда хребетъ Шуга отличается тѣмъ, что, во-первыхъ, въ своей срединѣ и на западной окраинѣ имѣетъ но нѣсколько
снѣговыхъ вершинъ, а во-вторыхъ, будучи расположеннымъ на самомъ
плато, развиваетъ на обоихъ своихъ склонахъ менѣе дикія формы горъ.
Впрочемъ, близь гребня хребта Шуга, какъ уже сказано при первомъ
его описаніи 4), громоздятся огромнѣйшія скалы известняка и эпидозита. Затѣмъ весь хребетъ, подобно Бурханъ-Будда, крайне безидоденъ.
Не смотря на раннюю осень, сѣверный склонъ горъ ІПуга былъ
покрытъ снѣгомъ, который доходилъ почти до самаго перевала. Такого
снѣга мы не видали здѣсь даже въ декабрѣ и январѣ 1 8 7 2 — 7 3 гг.
Въ нынѣшнемъ же году снѣгъ на горахъ сѣверно-Тибетскаго плато
') Однажды во время мятели слышны были удары грома. Градъ (величиною съ
кедровый орѣхъ), иногда падавшій вмѣсто снѣга, билъ такъ сильно, что выдѣлывалъ
въ глинистой почвѣ частыя и довольно глубокія ямки.
а ) По первому моему опредѣленію, въ 1873 г., точкою кипѣнія воды,
абс. высота
того же перевала черезъ хребетъ Шуга найдена въ 15,500 фут.
3 ) «Монголія и страна Тангутовъ,» Т . I, стр. 305. Къ сожалѣнію, въ этомъ описаніи
вкрались нѣкоторыя ошибки, неминуемыя при разпросныхъ свѣдѣніяхъ. Такъ, хребетъ Шуга вовсе не упирается въ равнины Цайдама, но, составляя вторую, параллельную Бурханъ-Будда, ограду сѣверно-Тибетскаго плато, продолжается до средняго
теченія р. Шуга. Затѣмъ описываемый хребетъ, быть можетъ, считается лишь границею Цайдама и Тибета, но не составляетъ такой же границы для Китая, такъ какъ
вѣдѣнію сининскаго амбаня подчинены тибетцы, живущіе даже за хребтомъ Танъ-ла,
о чемъ будетъ говорено впослѣдствіи.
4 ) «Монголія и страна Тангутовъ,» Т . I, стр. 305.
выпалъ рано, что, по примѣтамъ цайдамскихъ монголовъ/ предвѣщало
суровую
и снѣжную зиму.
Къ счастію нашему,
такое
нредсказаніе
исполнилось далеко не вполнѣ.
При переходѣ черезъ хребетъ Шуга я убилъ молодую яловую корову дикаго яка. Мясо оказалось прекраснымъ и очень жирнымъ, такъ
что мы почти все забрали съ собою. Шкура же, отлично вылинявшая,
поступила въ коллекцію. Но, чтобы не таскать эту шкуру понапрасну,
мы закопали ее, вмѣстѣ со шкурою убитаго наканунѣ хулана, въ каменную осыпь на берегу р. ІПуга, расчитывая взять спрятанную кладь при
обратномъ слѣдованіи изъ Тибета. Однако, предположеніе это не сбылось, такъ какъ мы вышли виослѣдствіи въ Цайдамъ болѣе западнымъ
путемъ. Шкуры же обоихъ звѣрей,
какъ слѣдуетъ
препарированныя,
до сихъ поръ, вѣроятно, покоятся на томъ мѣстѣ, гдѣ мы ихъ положили.
Выйдя
,
на
1\
р.
ІЛуга-голъ,
которая,
о
получивъ начало
въ
х
ттт
горахъ Рѣка иіуга-
голъ и ея до-
3рундуши ), течетъ вдоль всей южной подошвы хребта Шуга, мы
продолжали
свое
движеніе
не
къ р. Муръ-усу, при устьѣ
правленіе
болѣе
западное
прежнимъ
(1872—73
Напчитай-уланъ-мурени,
гг.)
путемъ,
но взяли
на-
и двинулись сначала внизъ по р. Шуга.
Эта послѣдняя, на пересѣченіи ея старою нашею дорогою, течетъ на
абс. высотѣ 1 3 , 7 0 0 ф., имѣетъ
саженъ
6 — 8 ширины 2 )
и
глубину
около фута; дно и берега галечные. Верстахъ же въ двадцати ниже,'
галька замѣняется пескомъ и глиною; при томъ рѣка дѣлается вдвое
шире и глубже.
Увеличенію массы воды способствуют многочисленные ключи, разсѣянные по долинѣ обоихъ береговъ средняго теченія р. ІПуга.
Эти
ключи образуютъ здѣсь довольно обширныя болота, покрытыя хорошею
кормовою травою. При томъ вся вообще долина имѣетъ луговой характеръ и представляетъ собою лучшее мѣсто, какое приходилось намъ
видѣть въ сѣверномъ Тибетѣ. Изъ травъ здѣсь всего болѣе растутъ:
низкій (1 ф. вышиною) ковыль (Stipa sp.),
сенка (Hippuris sp.);
(Astragalus
а по ключамъ
затѣмъ нерѣдки—касатикь
sp.), колоснтъ
(Clematis orientalis?), ревень
водяная
(Iris sp.),
со-
астрагалъ
(Elymus sp.), чеснокъ (Allium sp.), ломоносъ
(Rheum spiciforme), Statice
и,
небольшими
кустиками, какое то бобовое; на солончаковыхъ мѣстахъ встрѣчаются
бударіана
(Kaliclium) и Всантигіа.
Изъ кустарниковъ же кой-гдѣ попа-
') По разпроснымъ свѣдѣніямъ.
г ) Между тѣмъ, зимою 1 8 7 2 - 7 3 гг., р. ІПуга имѣла,
по накнпямъ льда, около 40
саженъ ширины. См. «Монголія и страна Тангутовъ,» Т . I, стр. 305.
а.
ЛИН
даются: низкорослая (Ѵ 2 Фута выш.) облепиха
(Hyppophae) 1 J, св&елъпикъ
(Comarum) и даже (на 13'/ 2 т. ф. абс. выс.) невзрачный, ползучій
землѣ хармыкъ (Nitraria Schoberi). Всѣ эти растенія во время нашего
прохода давно уже окончили свою лѣтнюю жизнь и травы стояли совершенно пожелтѣвшими; только кой-гдѣ на ключевыхъ болотахъ можно
было еще встрѣтить зеленѣюіція площадки.
Окр&іаіягоры.
Долина средняго теченія
р. ІПуга
Окрайнія горы праваго берега,
имѣетъ 6 — 8 верстъ ширины.
т. е. хребетъ ІІІуга, тянутся
парал-
лельно рѣкѣ и, близь ея поворота на сѣверо-западъ къ Цайдаму, нѣсколькими вершинами достигаютъ предѣловъ вѣчнаго снѣга. Но соединяется ли здѣсь хребетъ Шуга съ западнымъ продолженіемъ БурханъБудда, т. е. съ хребтомъ Толай,
или, протягиваясь самостоятельно къ
западу, переходить на лѣвую сторону описываемой рѣки подъ именемъ
горъ Гурбу-гундзуга—
утвердительно сказать нельзя. Сколько кажется,
первое предположеніе будетъ вѣрнѣе, нежели послѣднее.
На лѣвой сторонѣ долины той же р. Шуга
тянется
сначала
высокій луговой и довольно плодородный хребетъ, который
не-
все круи-
нѣетъ по мѣрѣ удаленія къ западу, и, наконецъ, отъ перевала Чюмъчюмъ вздымается въ вѣчно-снѣговую громаду, названную мною хребтомъ Марко-ІГоло.
О немъ рѣчь будетъ впереди. Теперь же упомяну
•кстати, что р. ІІІуга, повернувъ на сѣверо-западъ, прорываетъ всю горную окраину къ Цайдаму и, пробѣжавъ еще довольно далеко, на сѣверъ по солончаковымъ равнинамъ, впадаетъ, какъ намъ сообщали, въ
соленое озеро.
Баснословное
обиліе травоЛДНЫХЪ
ЗВѢ-
Рей*
Хорошія пастбища по долинѣ средняго
*
«
тт
теченія р. Шуга привле*
каютъ сюда массу травоядныхъ звѣреи. По нашему пути вдоль рѣки
безпрестанно встрѣчались хуланы, яки и антилопы.
Съ удивленіемъ и
любопытствомъ смотрѣли довѣрчивыя животныя на караванъ, почти не
пугаясь его. Табуны хулановъ отходили только немного въ сторону и,
повернувшись всею кучею, пропускали насъ мимо себя, а иногда даже
нѣкоторое время слѣдовали сзади верблюдовъ. Антилопы, оронгб и ада
спокойно паслись и рѣзвились по сторонамъ, или перебѣгали дорогу
передъ нашими верховыми лошадьми; лежавшіе же,
послѣ покормки.
дикіе яки даже не трудились вставать, если караванъ проходилъ мимо
ихъ на разстояніи Ѵ4 версты. Казалось, что мы попали
въ первобыт-
ный рай, гдѣ человѣкъ и животныя еще не знали зла и грѣха....
') Въ укрытыхъ ущельяхъ, близь входа р. ІІІуга въ окрайнія къ Цайдаму горы,
облепиха изрѣдка встрѣчаегся (на абс. высотѣ около 13 т . ф.) деревцомъ въ три фута
вышиною.
Рисунокъ, набросанный на мѣстѣ В . И. Роборовскимъ и помѣщенный въ IX главѣ настоящей книги, наглядно представляетъ все обиліе
животной жизни, встрѣченное нами въ долинѣ р. Шуга.
Подобную
картину съ небольшими варіаціями можно пріурочить и къ другимъ
иастбищнымъ мѣстамъ сѣв. Тибета. Лишь только выростетъ на нихъ
трава, тотчасъ являются стада травоядныхъ звѣрей,
которые живутъ
здѣсь до тѣхъ норъ, пока съѣдятъ весь кормъ; затѣмъ отправляются
на другое пастбище и, такимъ образомъ, кочуя съ мѣста на мѣсто,
прокармливаются круглый годъ.
Въ окрайпихъ горахъ долины лѣваго берега р. Шуга, звѣри водятся
также въ болыпомъ числѣ, въ особенности куку-яманы (Pseudois Nahoor),
нерѣдки и аркары
(Ovis llodgsoni?);
изъ птицъ
изобильны
уллары
(Megalop. thibetanus). На правомъ берегу той же рѣки, хребетъ ІІІуга
въ этой своей части еще болѣе безплоденъ; тѣмъ не менѣе, по словамъ
цайдамцевъ, здѣсь, какъ и во всемъ названномъ хребтѣ, да вѣроятно
и въ другихъ ему сосѣднихъ, встрѣчаются хотя изрѣдка маралы (Cervns
sp.), которые, быть можетъ, заходятъ сюда изъ лѣсистыхъ горъ на верховьяхъ Желтой рѣки.
Изъ птицъ, на ключевыхъ болотахъ р. ПІуга, мы встрѣтили пролет- Птицы
ныхъ журавлем
(Gt'us nigricollis, Gr. virgo), турпановъ
и нѣсколько чер- " рЫбЫ'
ных7, аистовъ (Сісопіа nigra). Изъ мѣстныхъ же пернатыхъ здѣсь держались болыпіе тибетскіе
сухихъ лугахъ — Pyrgilauda
жаворонки
ruficoUis,
(Melanocorypha maxima), а
Otocoris
albigula?
и
на
Podoces
humilis.
Въ самыхъ ключахъ и въ особенности
въ глубокихъ ручьяхъ, мѣ-
стами ими образуемыхъ, водилось очень много рыбы, но только двухъ
видовъ— Schizopygopsis
достигала величины
п. sp. и NcmacMlus
п. sp.
Первая изъ нихъ
отъ l'| 2 —1 3 | 4 Ф-5 самые же крупные экземпляры
послѣдней лишь не много превосходили 7 дюймовъ.
Мирная картина
животной жизни, встрѣченная нами въ долинѣ
р. Шуга, нарушилась вскорѣ по нашемъ туда прибытіи. Сдѣлавъ двойной переходъ внизъ по рѣкѣ, мы выбрали
удобное мѣсто и остались
здѣсь дневать съ исключительною цѣлію добыть шкуръ для коллекцій;
излишняя бойня, ради одной охотничьей нотѣхи, не дозволялась. Да
при томъ, откровенно говоря, при подобномъ обиліи и непугливости
дикихъ животныхъ, охота за ними теряетъ свой интересъ и очень скоро
надоѣдаетъ даже страстному охотнику. Я самъ испыталъ это въ сѣв.
Тибетѣ. Здѣсь только сначала заришься на звѣрей, а потомъ, убивши
десятокъ-другой, дѣлаешься почти совершенно равнодушнымъ, въ осо-
Наша 0X0
бенности къ хуланамъ и антилопамъ; дикіе яки еще прельщаютъ отчасти тѣмъ, что звѣрь этотъ иногда бросается на охотника, слѣдовательно, здѣсь является интересъ борьбы. Но охота за болѣе рѣдкими
животными, какъ, напр., аркарами и медвѣдями, попрежнему, сохраняешь всю свою заманчивость.
Въ продолженіи не болѣе какъ трехъ часовъ, посвященныхъ охотѣ
утромъ нашей дневки, мы вчетверомъ убили 15 звѣрей, а именно:
4 оронгб, 3 хулана и 8 куку-ямановъ. Послѣднихъ всѣхъ до одного
пришлось убить мнѣ, притомъ въ продолженіи нѣбколькихъ минутъ и не
сходя съ одного и того же мѣста. Случай этотъ былъ одинъ изъ самыхъ удачныхъ во всей моей долголѣтней и многоразличной охотничьей
практикѣ. Разскажу о немъ подробно.
Въ ночь на 26 сентября, т. е. наканунѣ нашей дневки въ долинѣ
средняго теченія р. Шуга, выпалъ небольшой снѣгъ, совершенно, впрочемъ, покрывшій землю бѣлою пеленою. Подобное обстоятельство явилось бы весьма важною подмогою при охотѣ въ нашихъ странахъ, такъ
какъ «по порошѣ> удобно выслѣдить звѣря; но въ Тибетѣ, гдѣ все
иначе, чѣмъ у насъ, выпавшій снѣгъ служилъ большою помѣхою,
именно потому, что при ясномъ солнцѣ блестѣлъ нестерпимо. Выслѣживать же звѣрей здѣсь нѣтъ никакой надобности, такъ какъ
обыкновенно съ самаго бивуака видишь цѣлыя стада желаемой добычи.
Обождавъ часовъ до 8 утра—спѣшить раньше было не къ чему—
мы вчетверомъ отправились на охоту. Трое—Ф. Л. Эклонъ, Егоровъ
и Иринчиновъ пошли въ степь за хуланами и антилопами; я же побрелъ въ горы, стоявшія верстахъ въ четырехъ отъ насъ на лѣвомъ
берегу долины р. Шуга. Встрѣчавшихся по пути звѣрей не стрѣлялъ,
такъ какъ шелъ спеціально за аркарами и куку-яманами; при томъ
нужно было познакомиться съ характеромъ горъ. Когда я при шелъ
туда, солнце поднялось уже достаточно высоко и блескъ снѣга, въ особенности на горныхъ склонахъ, былъ до того силенъ, что почти совсѣмъ не давалъ возможности смотрѣть вдаль. При томъ этотъ самый снѣгъ сдѣлалъ весьма скользкими и неудобными для ходьбы крутые скаты горъ. При такихъ условіяхъ трудно было надѣяться на
удачную охоту, такъ что, побродивъ немного, я хотѣлъ было уже
повернуть назадъ, какъ вдругъ замѣтилъ на вершинѣ одной изъ
скалъ куку-ямана. Загорѣлась охотничья страсть, ни по чемъ стали
снѣгъ и скользота—и я полѣзъ опять въ горы по направленію замѣченнаго звѣря. Подкравшись изъ за противуположной скалы и осто-
рожно выглянувъ оттуда, я увидѣлъ куку-ямана все еще стоявшаго
на той же самой скалѣ. Раздался выстрѣлъ—и звѣрь кубаремъ полетѣлъ въ ущелье. Насколько было возможно, иоспѣшно прошелъ я
раздѣлявшее насъ пространство и, поднявшись на скалу, заглянулъ
внизъ, чтобы замѣтить упавшую добычу... какъ вдругъ увидѣлъ подъ
самыми своими ногами, не далѣе полу-сотни іпаговъ, большое (головъ въ сорокъ или пятьдесятъ) стадо куку-ямановъ, которые ^спокойно стояли кучею на обрывѣ скалы. Потемнѣло у меня въ глазахъ отъ подобной неожиданности... . Нѣсколько мгновеній не могъ
я опомниться... Затѣмъ, придя въ себя, выбралъ крупнаго самца
и убилъ его изъ берданки на-повалъ. Послѣ выстрѣла куку-яманы,
не зная въ чемъ дѣло, только столпились еще плотнѣе. Второй выстрѣлъ уложилъ втораго самца, который кувыркомъ покатился внизъ
на дно ущелья. Ошеломленное стадо сдѣлало нѣсколько прыжковъ и
опять остановилось. Я послалъ третью, четвертую и пятую пули...
Послѣ каждаго выстрѣла, куку-яманы, все еще не замѣчая меня вверху,
только прыгали почти на одномъ мѣстѣ. Наконецъ, звѣри бросились
вдоль скалы на другой отворотъ ущелья. Съ моей вершинки это ущелье
также было подъ ногами — стоило только подвинуться влѣво на нѣсколько птаговъ. Такъ я и сдѣлалъ. Опять полетѣли пули въ оконтельно обезумѣвшихъ отъ страха куку-ямановъ, которые, наконецъ, пустились въ разсыпную куда попало, а главною кучею перебѣжали на
другую сторону слѣдующаго болынаго ущелья. Сюда я послалъ въ звѣрей еще восемь пуль, на разстояніи 400 іпаговъ, но безуспѣшно. Затѣмъ, выстрѣливъ послѣднимъ 21 -мъ патропомъ, я положилъ свою берданку (стволъ которой отъ стрѣльбы сильно нагрѣлся) на той скалѣ,
съ которой стрѣлялъ, а самъ спустился по крутому скату внизъ и
началъ считать добычу. Всего въ эту минуту я замѣтилъ шесть убитыхъ куку-ямановъ, то свалившихся на дно ущелья, то оставшихся
въ разлпчныхъ положеніяхъ па выступахъ скалъ; раненые, конечно,
ушли.
Не мѣіпкая, отправился я къ своему бивуаку, откуда съ тремя казаками и В И. Роборовскимъ поѣхалъ опять въ горы снимать шкуры
съ убитыхъ звѣрей. Кромѣ шести экземпляровъ мною первоначально видѣнныхъ, казаки отыскали еще двухъ. Когда всѣхъ этихъ куку-ямановъ
стащили въ одно мѣсто, глазамъ не вѣрилось, чтобы то была добыча
минутной охоты — чисто какъ на бойнѣ.
Часть мяса, весьма жирнаго, мы взяли съ собою, а пять лучшихъ
шкуръ поступило въ коллекцію; % кромѣ того, туда попали еще четыре
14
шкуры отъ звѣрей, убитыхъ въ то же утро другими нашими охотниками.
Весь слѣдующій день былъ посвященъ окончательной обдѣлкѣ этихъ
шкуръ, чѣмъ занялись Ф. Л. Эклонъ, препараторъ Коломейцевъ и двое
казаковъ.
Я же писалъ свой дневникъ и спеціальныя по части зоологіи
замѣтки, слѣдуя неизмѣнному правилу записывать все видѣнное и
наблюдавшееся на свѣжую память, подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ.
Аккуратное соблюдете, или, лучше сказать, усвоеніе такой привычки безусловно необходимо для каждаго путешественника. Полагаться на память невозможно, такъ какъ она, по словамъ Дарвина, «дѣлается невѣрнымъ стражемъ, когда одинъ интересный предметъ, ей ввѣренный, быстро смѣняется другимъ, еще болѣе интереснымъ» а ).
Оригинальная
Спустившись внизъ по р. ІПуга до начала ея прорыва чрезъ гордолинаН у Ю окраину къ Дайдаму, мы прошли еще верстъ десять въ прежнемъ
западномъ направленіи по узкой долинѣ, которая залегла между хребтами Гурбу-гундзуга и Гурбу-нанджи съ одной стороны и хребтомъ
Марко-ІІоло съ другой. Долина эта, совершенно безплодная, замѣчательна тѣмъ, что, имѣя только около пяти верстъ ширины, а мѣстами
и того менѣе, тянется на протяженіи болѣе ста верстъ, въ прямомъ
западномъ направленіи, словно исполинская дорога между двумя громадными хребтами горъ. Сначала, отъ р. ПІуга, эта промежуточная
равнина значительно повышается, а затѣмъ начинаетъ полого склоняться къ западу и, наконецъ, продолжается далѣе почти горизонтально,
при абс. выс. около 14,000 фут. Съ обоихъ концовъ описываемой
равнины ведутъ перевалы на югъ черезъ хребетъ Марко-Поло, у восточной и западной окраинъ его главной вѣчно-снѣговой массы. Мы
прошли теперь восточнымъ переваломъ, называемымъ Чюмъ-чюмъ; западнымъ же, который носитъ имя Ангыръ-дакчииъ, возвращались изъ
Тибета.
Переваль
Подъемъ на перевалъ Чюмъ-чюмъ, не смотря на то, что его абс.
мъ"4 мъ ' выс. 16,300 фут., весьма пологій и удобный. Сами горы хотя и высоки, но въ общемъ несутъ мягкій характеръ и, ближе къ наружной
сѣверной окраинѣ, довольно обильны мелкою травою, на которой пасутся яки, хуланы и аркары. Много здѣсь также зайцевъ и тарабагановъ; норы послѣднихъ восходятъ почти до самаго перевала; попа*) Кажется, въ«Путешествіи вокругъ свѣта на кораблѣ „Бигль"—подъ рукою нѣтъ
этой кннги.
•
ПоСЛѢ
УДАЧНОЙ
ОХОТЫ
ЗА
КУКУ-ЯМАНАМИ
(вЪ
ГОРАХЪ
ИІУГА
ВЪ
СЬВ.
ТиБЕТЪ.)
даются и медвѣди, которые охотятся за безчисленными пищухами.
Верхній поясъ тѣхъ же горъ состоитъ изъ розсыпей свѣтлозеленаго
глинистаго сланца; скалъ почти вовсе нѣтъ.
Южный склонъ перевала Чюмъ-чюмъ весьма короткій и еще болѣе
пологій; мѣстность спадаешь всего на какую нибудь тысячу футовъ.
Здѣсь мы попали па высокое сѣверно-тибетское плато и во все время
дальнѣйшаго пути по Тибету ни разу не спускались ниже 14,000
фут. надъ уровнемъ моря; обыкновенно же находились на еще бблыпей
высотѣ.
Но ненривѣтливо встрѣтило насъ могучее нагорье! Какъ теперь
помню я пронизывавшую до костей бурю съ запада и грозныя снѣговыя тучи, низко висѣвшія надъ обширнымъ горизонтомъ, разстилавпшмся съ перевала Чюмъ-чюмъ; какъ теперь вижу плаксивую физіономію
нашего проводника, бормотавшаго, стоя рядомъ со мною, молитвы и
сулившаго намъ всякія бѣды. Кто знаешь, думалось мнѣ тогда, что
ожидаешь насъ впереди: лавровый ли вѣнокъ успѣха, или гибель въ
борьбѣ съ дикою природою и враждебными людьми...
Мрачныя предзнаменованія не замедлили явиться. ІІослѣ небольшого Трудное
ІГ
^
перехода отъ перевала Чюмъ-чюмъ, проводникъ нашъ ооъяснилъ,что дальше
онъ плохо знаетъ дорогу, такъ какъ ходилъ по ней пятнадцать лѣтъ
тому назадъ. «Худо впереди будетъ; всѣ мы погибнемъ, лучше теперь назадъ вернуться», не переставалъ твердить монголъ, конечно получившій,
при отправленіи съ нами, различныя внушенія отъ князя Дзунъ-засака.
Но такъ какъ тотъ же монголъ многократно увѣрялъ насъ до сихъ
поръ, что отлично знаетъ путь въ Лхассу, то, подозрѣвая обманъ,
я приказалъ наказать проводника. Кромѣ того, къ нему приставлень былъ караулъ для предупрежденія возможнаго бѣгства и вновь
подтверждено, что если онъ вздумаетъ умышленно завести насъ куда
нибудь, то будетъ разстрѣлянъ. Отъ страха монголъ совсѣмъ нотерялъ
голову, да притомъ, кажется, и дѣйствительно не зналъ мѣстности,
такъ что слѣдующій, правда, небольшой, нереходъ мы сдѣлали наугадъ
и вышли на какую-то рѣчку, которая, по соображеаіямъ, должна была
впадать въ Напчитай-уланъ-мурень—притокъ Муръ-усу. Слѣдуя внизъ
по незнакомой рѣчкѣ, мы встрѣтили слѣды прошлогодней ночевки каравана на верблюдахъ. Нослѣднее обстоятельство несомнѣнно указывало,
что то была иартія богомольцевъ, такъ какъ торговые караваны ходятъ
черезъ сѣв. Тибетъ только на вьючныхъ якахъ. Богомольцы, конечно,
шли въ Лхассу, или возвращались оттуда, слѣдовательно мы не сбились съ настоящаго пути.
положеніе.
Снѣгъ
Но тутъ пришла новая бѣда. Снѣгъ, падавшій каждый день съ
и морозы. п 0 С Л ,|д Н И Х Ъ ч и с е л ъ сентября, но въ маломъ количествѣ и обыкновенно
тотчасъ растаивавшій на солнцѣ, въ ночь на 3-е октября выпалъ
на !|8 фута, а на слѣдующій день подбавилъ вдвое болѣе; притомъ
морозъ сталъ въ 9°. Наши караванныя животныя почти совсѣмъ
не могли отыскать себѣ корма, такъ что голодные верблюды съѣли
другъ на другѣ нѣсколько вьючныхъ сѣделъ, набитыхъ соломою ').
Лошадямъ же дано было по двѣ пригоршни ячменя, который необходимо было беречь, какъ драгоцѣнность. Весь аргалъ покрыло
снѣгомъ, такъ что трудно было его отыскать, да притомъ, отсырѣвши, онъ горѣлъ крайне плохо. Приходилось сидѣть или въ дыму,
или въ холодной юртѣ безъ огня; съ великимъ трудомъ сварили
чай и мясо для ѣды. Идти впередъ нечего было и думать, въ особенности съ нашимъ проводникомъ, такъ что цѣлыхъ двое сутокъ
мы провели на одномъ мѣстѣ въ ожиданіи лучшей погоды. На третій
день немного разъяснило, но лишь только мы двинулись впередъ,
какъ снова поднялась мятель — и мы принуждены были остановиться,
сдѣлавъ восемь верстъ отъ прежняго своего бивуака. По счастію,
новое мѣсто оказалось обильнѣе травою, такъ что мы, по крайней
мѣрѣ, перестали сильно тревожиться за участь своихъ караванныхъ
животныхъ. Тѣмъ не менѣе, положеніе паше становилось весьма
серьезнымъ. Выпавшій снѣгъ не таялъ, а ночной морозъ вдругъ хватилъ на 23°. Трудно было надѣяться, что все это скоро кончится; наоборотъ, слѣдовало ожидать еще худиіаго въ будущемъ. Тѣмъ болѣе,
что ежедневно, мимо нашего стойбища, проходили болыпія стада звѣрей, въ особенности яковъ, которые направлялись на юго-востокъ въ
болѣе низкую и теплую долину Муръ-усу. «Звѣри предчувствуютъ тяжелую зиму и уходятъ отсюда,» говорилъ нашъ проводникъ. «Худо намъ
будетъ, погибнемъ мы,> твердилъ онъ, вмѣсто того, чтобы посовѣтывать
что-либо въ данномъ случаѣ. Внрочемъ, онъ попрежпему постоянно
давалъ одинъ совѣтъ—возвратиться въ Цайдамъ, но объ этомъ я не
хотѣлъ и слышать. «Что будетъ, то будетъ, а мы пойдемъ далѣе,» говорилъ я своимъ спутникамъ и, къ величайшей ихъ чести, всѣ, какъ
одинъ человѣкъ, рвались впередъ. Съ такими товарищами можно было
сдѣлать многое!
Совсѣмъ иное изображалъ изъ себя напіъ монголъ-проводникъ. Отъ
страха за свою будущую участь и отъ холода онъ сдѣлался чуть жи4
) Впослѣдствіи мы замѣнили эту солому волосами дикихъ яковъ.
вымъ — цѣлый день не выходилъ изъ палатки, не переставая бормотать
молитвы, охалъ и нылъ. Немудрено, что подобные люди десятками
гибнуть въ караванахъ богомольцевъ, слѣдующихъ черезъ сѣв. Тибетъ
въ Лхассу, или возвращающихся оттуда обратно.
Еще двое сутокъ провели мы въ невольной стоянкѣ на одномъ и
томъ же мѣстѣ, ожидая лучшей погоды; но морозы не прекращались
и снѣгъ не таялъ. Между тѣмъ, наши верблюды и лошади стали видимо худѣть отъ безкормицы. Нужно было двигаться впередъ, хотя
наугадъ, такъ какъ теперь невозможно было расчитывать на занесенныя снѣгомъ старыя стойбища каравановъ и на кой-какіе другіе
признаки истиннаго пути. Сначала, соблазняясь нримѣромъ звѣрей,
нродолжавшихъ понрежнему идти къ юго-востоку, я хотѣлъ направиться туда же, выйти на устье р. Напчитай-уланъ-мурени, гдѣ мы
были въ 1873 году, и отсюда слѣдовать вверхъ по р. Муръ-усу; но
такъ какъ этимъ окружнымъ путемъ пришлось бы сдѣлать лишнюю
сотню верстъ и, быть можетъ, ничего не выиграть относительно удобства движенія, то мы направились понрежнему на юго-западъ къ горамъ Куку-шили, которыя длиннымъ бѣлымъ валомъ виднѣлись на горизонтѣ впереди насъ.
ДеНЬ
j
6ЫЛЪ
Y
ЯСНЫЙ
И СНѢГЪ
блестѣлъ
jf
НеСТерПИМО.
О Т Ъ ЭТОГО б Л е С К а Глазная
„
болѣзнь.
сразу заболѣли глаза не только у всѣхъ насъ, но даже у верблюдовъ
и нѣсколькихъ барановъ, которыхъ мы гнали съ собою изъ Цайдама.
Одинъ изъ этихъ барановъ вскорѣ совершенно ослѣпъ, такъ что мы
принуждены были его зарѣзать безъ нужды въ мясѣ. Воспаленные глаза
верблюдовъ пришлось промывать крѣнкимъ настоемъ чая и спринцевать
свинцовок) примочкою. Тѣ же лекарства служили и для насъ. Синіе
очки, которые я надѣлъ, мало помогали, такъ какъ отраженный снѣгомъ свѣтъ попадалъ въ глаза съ боковъ; необходимы были очки съ
боковыми сѣтками, но ихъ не имѣлось. Казаки, вмѣсто очковъ, завязали свои глаза синими тряпками, а монголъ прядью волосъ изъ чернаго хвоста дикаго яка. ІІослѣдній способъ, употребляемый монголами
и тангутами, весьма нрактиченъ, хотя, конечно, необходима привычка
къ подобной волосяной повязкѣ.
Та холмистая равнина, по которой отъ ѵ перевала Чюмъ-чюмъ мы Равнина
норѣкѣ Нап
шли до сихъ норъ и продолжали идти далѣе, залегла между двумя чнтав-уланъ
параллельными горными хребтами—Марко-ІІоло на сѣверѣ, Куку-шили мУРенина югѣ—и представляла собою общій типъ высокихъ долинъ сѣв. Тибета. При средней абсолютной высотѣ отъ 1 4 — 1 5 , 0 0 0 фут., описываемая равнина широкою гладью уходила къ западу за горизонта; восточ-
ная же ея часть, всхолмленная небольшими, въ безпорядкѣ насыпанными
горами, примыкала къ тому высокому плато, которое мы проходили зимою 1 8 7 2 — 7 3 гг. между рѣками Уянъ-харза и Напчитай-уланъ-муреньх).
Первая изъ нихъ . беретъ здѣсь свое начало; послѣдняя вытекаетъ,
по всему вѣроятію, изъ крайней западной части хребта Марко-ІІоло,
или, быть можетъ, изъ болѣе западныхъ его продолженій. Пробѣгая
сначала въ діагональномъ направленіи, а потомъ вдоль сѣверной подошвы Куку-шили, р. Напчитай-уланъ-мурень, въ томъ мѣстѣ, гдѣ мы
теперь ее перешли, раздѣлялась на два рукава, изъ которыхъ каждый имѣЗіъ 8 — 1 0 сажень ширины, при глубинѣ около двухъ футовъ.
Лѣтомъ, въ періодъ дождей, эта рѣка, какъ и всѣ другія рѣки сѣв.
Тибета, сильно разливается, о чемъ можно судить но наносной на берегахъ галькѣ.
Ночва описываемой высокой равнины глинистая и галечная, изрѣдка
песчаная, вообще весьма безплодная. Только на лучшихъ мѣстахъ,
каковыми являются берега Напчитай-уланъ-мурени, да отдѣльныя песчаныя площади, растутъ, въ разсынную маленькими кустиками, два-три
вида злаковъ, между которыми изрѣдка встрѣчается бобовое, или сложноцвѣтное растеньице. Въ остальныхъ частяхъ долины глинистая почва
то совершенно оголена, то покрыта, словно красными коврами, небольшими кучами ползучихъ кустиковъ Веаитигіа, или желтовато-сѣрыми
пятнами
Tbylacospermum.
Но характерную черту восточной холмистой части все той же равнины, какъ и другихъ подобныхъ ей междугорныхъ долинъ сѣв. Тибета,
составляешь обиліе воды, являющейся то въ видѣ маленькихъ озерковъ
или ключей, то въ видѣ рѣчекъ, текущихъ съ окрестныхъ хребтовъ.
УтѣшительНебольшими переходами въ три дня добрались мы до горъ Куку"меновані"!1 шили. Въ равнинѣ Напчитай-уланъ-мурени, по которой теперь переходили, лежалъ вездѣ снѣгъ глубиною въ Ч4 или \ фута; на горахъ
же, даже неболынихъ, этотъ снѣгъ былъ вдвое глубже. Погода стояла
ясная; по ночамъ морозы переходили за 20°; но днемъ, когда стихалъ вѣтеръ, солнце грѣло довольно сильно, такъ что во время движенія съ караваномъ, переду тѣла, обращенному къ югу, нерѣдко
было жарко, тогда какъ спинѣ въ это же время чувствовался холодъ.
Отъ дѣйствія солнечныхъ лучей кой-гдѣ начали показываться проталины. Были, кромѣ того, и другія утѣшительныя предзнаменованія,
что вдругъ выпавшій снѣгъ и наступившіе холода составляли явленіе
' ) «Монголія и страна Тангутовъ,» т. I, стр. 307—308.
исключительное и ненормальное для этихъ странъ въ столь раннюю
еще пору года. Такъ, на одной изъ нроталинъ мы поймали съ десятокъ маленькихъ ящ&рицъ (Pbrynocephalus sp.); медвѣди, не смотря на
холодъ, не ложились въ зимнюю спячку; наконецъ, встрѣчались еще и
пролетныя птицы: турпаны, горные гуси (Anser indicns), даже песочники
(Tringa Temmincl'ii?) и горихвостки (Ruticilla eryhtrogastra). Бѣдствовали
онѣ также, какъ и мы. Несомнѣнно въ это время въ сѣв. Тибетѣ погибло много пролетныхъ пернатыхъ.
Но донимали насъ не столько холода, сколько трудность непривыч- Дурное
нымъ верблюдамъ добывать себѣ кормъ изъ подъ с-нѣга, хотя и мелкаго;
затѣмъ невыносимый блескъ этого самаго снѣга, все сильнѣе портившій
наши глаза; наконецъ, неимѣніе для топлива хорошаго, сухого аргала.
Послѣдній съ каждымъ днемъ болѣе сырѣлъ, такъ что нужны были
долгія и необычайныя усилія для разведенія огня, въ особенности при
разрѣженномъ и, слѣдовательно, бѣдномъ кислородомъ воздухѣ этой
высоты. Часа по два обыкновенно возились мы съ киияченіемъ воды
на чай, а для сваренія мяса къ обѣду требовалось чуть ни полдня
времени. Для того же, чтобы хотя немного посидѣть вечеромъ безъ
спльнаго дыма, но при огнѣ въ юртѣ, мы собирали сухіе стволики
Reaumuria, болѣе похожіе на ломанные баранки, чѣмъ на матеріалъ
для топлива, и этими «дровами» согрѣвали и освѣщали себя въ теченіе
какого-нибудь получаса.
Хребетъ Куку-шили, въ сѣверной окраинѣ котораго мы останови- ^ Хребетъ
лись, перейдя равнину Напчитай-уланъ-мурени, составляетъ западное
нродолженіе горъ Баянъ-хара-ула и получаетъ свое названіе г ) съ низовьевъ названной рѣки. Отсюда онъ тянется, какъ намъ сообщали,
верстъ на 600, все въ прямомъ западномъ направленіи. Общій характеръ горъ въ ихъ восточной, изслѣдовапной нами, части тотъ же, который свойственъ и многимъ другимъ.хребтамъ, расположеннымъ внутри
сѣверно-тибетскаго плато. При огромной абсолютной высотѣ, превосходящей 16,000 фут., Куку-шили поднимается лишь отъ 1 — 2 , 0 0 0 фут.
надъ равнинами своей сѣверной и южной подошвъ. Гребень описываемаго хребта ровный; отдѣльныя вершины надъ нимъ почти не выдаются
и не переходятъ за снѣговую линію. Сами горы всѣ куполообразныя;
скаты большею частію пологіе, луговые, или рѣже—оголенные, глинистые; скалъ нѣтъ вовсе, только кой-гдѣ неболыпія розсыпи темно-сѣраго
глинистаго сланца и (въ верхнемъ поясѣ) мелко-зернистаго сѣраго гнейса.
Означающее въ переводѣ «Голубой хребтикъ».
Растительность, какъ и слѣдуетъ ожидать, вообще бѣдная, хотя
лѣтомъ, по всему вѣроятію, довольно разнообразная. Кой-гдѣ и зимою
мы встрѣчали здѣсь изсохшія альпійскія формы растеній, каковы: Soussurea, Werneria, Anaphalis, Allium; въ укрытыхъ же ущельяхъ попадались даже крапива и мелкая полынь.
Но характерную принадлежность относительно флоры какъ горъ
Куку-шили, такъ и всѣхъ почти другихъ хребтовъ сѣв. тибетскаго плато
составляешь тибетская осока (Kobresia thibetica п. sp.), растущая преимущественно на сѣверныхъ склонахъ горъ '), или въ высокихъ долинахъ и образующая здѣсь обширныя кочковатыя болота, называемыя
монголами мото-ширикъ. Объ этихъ болотахъ уже было дважды упомянуто въ предыдущей главѣ; теперь скажу только, что своимъ происхожденіемъ онѣ обязаны бурямъ и дождямъ. Послѣдніе доставляютъ
въ сѣв. Тибетѣ лѣтомъ въ изобиліи воду, которая застаивается на
глинистой почвѣ, поросшей названнымъ растеніемъ, и способствуешь къ
его дальнѣйшему развитію. Затѣмъ, сухою осенью вода эта испаряется,
а зимнія и весеннія бури окончательно высушиваютъ и выдуваютъ слой
почвы, нескрѣпленный корнями осоки. Такъ, изъ года въ годъ, оригинальныя болота поддерживаются въ своемъ существованіи, а частію и
вновь образуются. Онѣ служатъ любимыми пастбищами дикихъ яковъ,
которыхъ много мы встрѣтили въ горахъ Куку-шили.
Кромѣ того, здѣсь водятся аркары (Ovis Hodgsoni?), много тарабаіаиовъ (Arctomys sp.) и зайцевъ (Lepus sp.). Луговые сѣверные горные
склоны изрыты безчисленными порами пищухъ (Lagomys ladacensis?), за
которыми охотятся кярсы (Canis Ekloni 11. sp.), волки (Canis chauko) и
медвгьди (Ursus lagomyiarius n. sp.). Въ тѣхъ же норахъ живутъ земляные вьюрки (Pyrgilauda rificollis, P. barbata n. sp.) и Podoces humilis; но
мото-ширикамъ изобильны болыніе тибетскіе жаворонки (Melanocorypha
maxima); на розсыпяхъ нерѣдки уллары (Megaloperdix thibetanus).
Новооткрытый
Изъ всѣхъ этихъ звѣрей и птицъ драгоцѣнною для насъ добычею
былъ новый видъ медвѣдя, котораго, какъ уже сказано въ IX главѣ,
можно назвать Ursus lagomyiarius, т. е. медвѣдь пищухоѣдъ. Впрочемъ
для описываемаго звѣря годится имя и Ursus hypernefes (медвѣдь заоблачный), такъ какъ онъ обитаешь на плоскогорьяхъ не ниже 14,000 ф.
абс. выс. По величинѣ новооткрытый медвѣдь—съ нашего обыкновенн а я (Ursus arctos); отличается отъ него, главнымъ образомъ, качествомъ
мѣха и цвѣторасположеніемъ. У самца задняя половина туловища
' ) На Танъ-ла и далѣе къ югу эта осока растетъ и на южныхъ горныхъ склонахъ.
МЕДВѢДЬ
ТИБЕТСКІЙ
(Ursus
lagomyiarius,
n.
sp.).
темно-бурая, съ чалаго цвѣта налётомъ *), болѣе рѣзкимъ на бокахъ.
Передніе нахи рыжеватые; холка почти черная. Грудь рыжевато-бѣлая;
отъ нея черезъ плечи на загривокъ, на половину обхватывая съ передней стороны холку, проходитъ широкая бѣлая полоса 2). Голова свѣтлорыжая, морда еще свѣтлѣе; подбородокъ бурый; уши темно-бурыя.
Верхняя часть и бока шеи почти одноцвѣтны съ боками туловища;
горло одноцвѣтно съ грудью. Ноги почти черныя; когти бѣлые. Окраска
медвѣдицы гораздо свѣтлѣе, такъ какъ концы волосъ на ея туловиіцѣ
имѣютъ болѣе длинные, почти бѣлые, концы. Шерсть у самца, а еще болѣе
у самки, мягкая и густая, длиною до 4 дюймовъ; мѣхъ вообще превосходный. Общая длина добытаго самца 6 ф. + 5 дюйм., вышина у загривка 3 ф. 4 7 >дюймовъ; медвѣдица имѣетъ 5 ф. + 6 дюйм, длины и
почти 3 фута вышины.
Описываемый медвѣдь обитаешь на всемъ нройденномъ нами плоскогорьѣ сѣв. Тибета и, вѣроятно, распространяется отсюда далеко по
тому же плоскогорью къ западу. Быть можетъ, видъ этотъ живетъ также въ
Нанъ-шапѣ и па верховьяхъ Желтой рѣки 3). Въ сѣв. Тибетѣ, гдѣ мѣстность совершенно безлѣсна, новооткрытый медвѣдь избираешь своимъ
мѣстопребываніемъ горные хребты, то дикіе и труднодоступные, какъ
напр. Бурханъ-Будда, ІІІуга и др., то болѣе мягкіе и невысокіе, каковы
многія горныя группы, расноложенныя на самомъ плоскогорьѣ. Въ
особенности много медвѣдей за Танъ-ла, гдѣ, какъ сообщали намъ туземцы, лѣтомъ звѣри эти иногда ходятъ но десятку экземнляровъ вмѣстѣ, а въ зимнюю спячку залегаютъ цѣлыми обществами.
Никогда непреслѣдуемый человѣкомъ, тибетскій медвѣдь мало остороженъ и иритомъ, какъ всѣ вообще живо'тныя и люди Центральной
Азіи, весьма трусливъ но своему характеру. Впрочемъ, тибетцы разсказывали намъ съ ужасомъ объ этомъ звѣрѣ, который, но ихъ словамъ,
весною, иослѣ зимней спячки, когда, слѣдовательно, голоденъ, нападаешь
даже на людей.
Обыденную пищу описываемаго медвѣдя составляютъ нѣкоторыя
альпійскія травы, вѣроятно иногда и звѣри, которыхъ удастся захватить
врасплохъ, но всего болѣе пищухи (Lagomys ladacensis?); послѣднихъ
Мишка выкапываешь изъ норъ. Любопытно, что при подобныхъ копаніяхъ,
медвѣдя нерѣдко сопровождаютъ кярсы (Canis Ekloni), которыя пожив') Каждый отдѣльный волосокъ черноватый съ чалымъ кондемъ.
J ) На приложенномъ рисункѣ эта полоса обозначена не ясно.
') Въ Нанъ-Шанѣ н на Желтой рѣкѣ мы только видѣли, uo не добыли медвѣдя.
ляются отъ трудовъ неповоротливая звѣря и ранѣе его успѣваютъ
хватать выскакивающихъ изъ норъ пищухъ. Подобную картину, изображенную на прилагаемомъ рисункѣ, мы сами видѣли въ горахъ на
верховьяхъ р. Уянъ-харза: медвѣдь весьма усердно раскапывалъ на
скатѣ горы пищуховыя норы, а четыре кярсы хватали звѣрьковъ, выбѣгавшихъ наружу. Медвѣдь видѣлъ подобную нецеремонную эксплоатацію,
сердился, даже бросался на вертлявыхъ кярсъ, но не могъ отвязаться
®
отъ ихъ назойливости; по мѣрѣ того, какъ звѣрь переходилъ на другое
мѣсто, кярсы слѣдовали за нимъ.
Медвѣди, живущіе въ мѣстностяхъ сѣв. Тибета, ближиихъ къ Цайдаму, спускаются въ августѣ на тамошнія солончаковыя равнины, и,
какъ уже было говорено въ VIII главѣ, проводить здѣсь два осеннихъ
мѣсяца, питаясь ягодами хармыка. Интересно, какимъ образомъ медвѣди провѣдали про эти ягоды и какъ аккуратно знаютъ время ихъ
созрѣванія.
Къ зимѣ новооткрытый медвѣдь, подобно нашему, сильно жирѣетъ;
въ спячку ложится въ началѣ ноября; встаетъ въ февралѣ. Логовиіцемъ
выбираетъ пещеры, или навѣсы подъ скалами, обыкновенно обращенные къ югу. Если грунтъ не слишкомъ твердый, то выкаиываетъ для
себя небольшое углубленіе, въ которое настилаешь корешковъ травы.
Спить не крѣпко и въ тихіе ясные дни вылѣзаетъ ногрѣться на солнцѣ.
Изгнаніе
Въ горахъ Куку-шили насъ ожидали еще бблыпія, чѣмъ до сихъ
проводника.
„
„
ѵ
поръ, невзгоды. Забрались мы въ окраину этихъ горъ, но не знали, гдѣ
ихъ переваливать. Сплошной снѣгъ покрывалъ сѣверный склонъ хребта
и маскировалъ всякія примѣты (слѣды тропинокъ, верблюжій пометь,
нрежнія ночевки каравановъ), по которымъ можно, было бы. хотя
сколько-нибудь, оріентироваться.
Проводникъ посланъ былъ на поиски перевала, но, какъ оказалось
впослѣдствіи, повелъ насъ на-угадъ труднымъ ущельемъ, по которому
верблюды едва-едва взобрались на гребень Куку-шили. Здѣсь, къ великому огорченію, мы увидѣли впереди себя лишь неширокую болотисто-кочковатую долину, а за нею опять сплошныя горы.
Серьезно допрошенный вожакъ объяснилъ, божившись всѣми богами,
что съ пути мы не сбились, что онъ узналъ теперь мѣстность и что
намъ нужно будетъ только немного пройдти встрѣченною долиною для
окончательная выхода изъ горъ. Сомнительными казались подобные
разсказы, но поневолѣ имъ нужно было, хотя отчасти, вѣрить. На
завтра мы пошли, по указанію того же проводника, вдоль упомянутой
долины, гдѣ пришлось слѣдовать то по кочковатымъ болотамъ, то, для
МЕДВѢДЬ
И КЯРСЫ
НА ЛОВЛѢ
ПИЩУХЪ.
избѣжанія ихъ, безпрестанно
подниматься и спускаться
горнымъ скатамъ. Верблюды и лошади спотыкались,
по боковымъ
падали
и чере-
пашьимь шагомь ползли четырнадцать верстъ по этой мучительной для
нихъ мѣстностп. Затѣмъ долина вновь замкнулась горами. Монголъ же
сталь увѣрять, что онъ «немного > ошибся и что необходимо вернуться
ко вчерашнему стойбищу, а- оттуда поискать выхода изъ горъ- въ другомъ мѣстѣ. Мѣра моего териѣнія кончилась: я приказалъ казакамъ
вновь наказать вожака за его обманы. Затѣмъ мы разбили свой бивуакъ,
а проводникъ посланъ былъ на поиски дороги. Но каковымъ оказался
этотъ человѣкъ, можно судить изъ того, что даже и теперь, послѣ наказанія и неоднократно повторенной угрозы быть разстрѣленнымъ, онъ
только отъѣхалъ версты три въ сторону, слѣзъ съ лошади и предался
отдохновенію.
Тогда я рѣшилъ окончательно прогнать никуда негоднаго
ка, который, своими обманами,
уже
не мало
вожа-
надѣлалъ намъ хло-
потъ. Монголу дано было немного продовольствія
и приказано
раться, куда знаетъ. Сами же мы рѣшили идти впередъ,
уби-
разъѣздами
отъискивая путь. Правда, подобное рѣшеніе представляло въ перспективѣ много риска и трудовъ, но иного исхода, при данныхъ обстоятельствах^ не было. Все равно—пезпающій пути вожакъ насъ только
бы обманывалъ и еще, Богъ знаетъ, куда бы завелъ; затѣмъ, при встрѣчѣ
съ тибетцами, несомнѣнно бы оклеветалъ. Теперь же, уповая лишь на
самихъ себя, мы поневолѣ должны
были осторожно
оріентироваться
въ пути и если могли ошибаться, то, по крайней мѣрѣ, неумышленно.
Нельзя утвердительно сказать: нарочно ли, или по дѣйствительному
незнанію пути, завелъ насъ проводникъ
въ трудную мѣстность
горъ
Куку-шили. Всего вѣрнѣе, что плохой вожакъ—когда навѣрное имѣлись
въ Цайдамѣ десятки людей, отлично знающихъ путь въ Лхассу—посланъ былъ съ нами для того,
нашихъ верблюдовъ
чтобы вести насъ
кое-какъ, изморить
и чрезъ то принудить возвратиться въ Цайдамъ.
Дать знающаго вожака, но который дѣйствовалъ бы въ томъ же направленіи умышленно,
могъ расчитывать
Дзунъ-засакъ опасался,
разъ потому,
на безкорыстіе своихъ подданныхъ,
что
не
а во вторыхъ,
зналъ изъ моихъ словъ, что въ случаѣ, если проводникъ заведетъ насъ
въ Тибетѣ куда-либо сь дурнымъ
умысломъ,
то будетъ разстрѣлянъ.
Плохой же вожакъ попеволѣ не могъ покривить душею относительно
подкупа съ нашей стороны и былъ гарантированъ, по крайней мѣрѣ,
отъ разстрѣлянія, такъ какъ въ сущности являлся только «козлищемъ
отпущенія». Самъ же Дзунъ-засакъ оставался правымъ передъ китай-
цами даже въ томъ случаѣ, если бы мы и съ дурнымъ вожакомъ пробрались черезъ сѣв. Тибетъ. Но весьма вѣроятно также, что и плохой
нашъ вожакъ, при своемъ отправленіи, получилъ отъ князя внушеніе
обманывать насъ при всякомъ удобномъ случаѣ, только не слишкомъ
могъ пользоваться подобнымъ совѣтомъ, такъ какъ съ перваго же дня
своей миссіи понялъ, что съ нимъ особенно церемониться и шутить
не станутъ.
Какъ бы то ли было, но положеніе наше въ это время оказалось
весьма трудпымъ. Прискорбно было даже подумать, что отъ какого нибудь негодяя-монгола, нестоющаго добраго слова, зависѣлъ довольно
много успѣхъ славнаго дѣла, для котораго уже было понесено столько
трудовъ и лишеній. Но видно такова участь всѣхъ моихъ путешествій
въ Центральной Азіи, что судьба каждаго изъ нихъ не одинъ разъ
должна была висѣть на волоскѣ
— Н Ш ^ —
ГЛАВА
XI.
ІІапіъ путь но сѣв. Тибету.
(ІІродолженіе).
ІІланъ дальнѣйшаго движенія. — Выходъ изъ горъ Куку-шили. — О п я т ь равнина. — Хребетъ Дунбуре.—
Разъѣздн для отысканія пути. — Г о р ы Цаганъ-обо. — Слѣды прежнихъ к о ч е в о к ъ . — Верхнее теченіе
Голубой рѣки. — Охота на дикихъ яковъ. — Кратковременная дорога, —Трудности пути. — Г ѣ к а Токтонай-уланъ мурень.— Затруднительность лѣтняго движенія черезъ сѣв. Тибетъ. — Неожиданная у с л у г а . —
Переходъ черезъ р. Муръ-усу. — Плато и хребетъ Т а н ъ - л а . — Е г р а и и голыки. — Нагаъ лодъемъ н а
Танъ-ла. — ІІаиаденіе ёграевъ. — Горячіе минеральные к л ю ч и . — С п у с к ъ съ Танъ-ла. — Новое повышеніе мѣстности. — Тревожныя вѣсти. — Встрѣча тибетскихъ чиновниковъ. —Необходимость остановки.
Прогнавъ отъ себя вожака-монгола, мы остались одни въ пустынѣ Планъ дальгг, х
жг
^
нѣйшагодви-
сѣв. Тибета. На сотни верстъ вокругъ насъ разстилались необитаеія.
мыя людьми мѣстности—нечего, слѣдовательно, было и думать о томъ,
чтобы добыть новаго проводника. Пришлось опять прибѣгнуть къ разъѣздамъ, какъ къ единственному средству, которымъ можно было кое-что
узнать про путь впереди и избавиться отъ напрасныхъ хожденій со
всѣмъ караваномъ по неудобнымъ мѣстамъ.
Размысливъ хорошенько, я рѣшилъ прежде всего идти прямо на
югъ, чтобы попасть на р. Муръ-усу, вверхъ по которой, какъ то было
узнано еще въ 1873 г. *), направляется въ Лхассу караванная дорога
монгольскихъ богомольцевъ. По этой дорогѣ мы расчитывали, оріентируясь кой-какими примѣтами, болѣе или менѣе правильно держать свой
дальнѣйгаій путь.
Но прежде всего необходимо было выбраться изъ горъ Куку-шили, Выходъ изъ
въ которыя завелъ насъ прогнанный вожакъ. Къ общей радости, бѣда Г°Ршили.КУ
эта разрѣшилась скоро и удачно. На слѣдующій же день мы угадали
направиться однимъ изъ поперечныхъ ущелій хребта, и безъ всякаго
труда вышли въ его южную окраину. Здѣсь передъ нами раскинулась
широкая равнина, за которою стояли новыя горы. Какъ оказалось впожен
') „Монголія и страна Тангутовъ". Т. I, стр. 337,
слѣдствіи, то былъ хребетъ Думбуре '). Черезъ него долженъ былъ лежать нашъ дальнѣйшій путь, направленіе котораго теперь нужно было
угадать; поэтому двое казаковъ посланы были въ разъѣздъ на одинъ
переходъ впередъ. Сами же мы остались дневать, разъ для того, чтобы
дождаться результатовъ разъѣзда, во вторыхъ, чтобы познакомиться съ
характеромъ южнаго склона горъ Куку-шили; наконецъ, просушить звѣриныя шкуры, собранныя за послѣднее время для коллекціи. Погода тому
благопріятствовала. Послѣ сильныхъ холодовъ и снѣга, выпавшаго въ
первой трети октября, теперь стало вновь довольно тепло. Снѣгъ на
равнинахъ и южныхъ склонахъ горъ почти весь ста'ялъ; но сѣверные
горные склоны, попрежнему, были покрыты снѣжною пеленою.
Опять равнина.
Вернувшіеся изъ разъѣзда казаки объяснили, что они ѣздили верстъ
за двадцать впередъ и что вездѣ мѣстность удобна для движенія
каравана. Съ болыпимъ вѣроятіемъ можно было расчитывать на таковой же характеръ равнины и по всему ея поперечнику; поэтому мы
рѣшили идти прямо къ горамъ Думбуре и тамъ уже поискать перевала
черезъ этотъ хребетъ. Переходъ совершенъ былъ въ два дня совершенно благополучно. Небольшая задержка случилась только на рѣчкѣ
Хапчикъ-уланъ-мурень 2), на которой ледъ еще не держалъ верблюдовъ.
Тогда казаки и солдаты прорубили и проломали, стоя выше колѣна въ
водѣ, поперечную канаву, по которой провели въ бродъ всѣхъ вьючныхъ
животныхъ.
Холмистая равнина, гдѣ мы теперь проходили, имѣла около 15,000 ф.
абс. высоты. На востокѣ она замыкалась соединившимися хребтами
Думбуре и Куку-шили; къ западу тянулась за горизонтъ между тѣми
же горными хребтами. По нашему пути эта равнина, въ своей срединѣ,
изобиловала небольшими ключевыми озерками, въ которыхъ водились
мелкіе вьюнки (Nemachilus п. sp.). Почва здѣсь была песчаная. По
ней росли нѣсколько видовъ злаковъ, астрагалы (Astragalus sp.), касаWemeria
тикъ (Jris sp.), лукъ (Allium platyspatum?), а также Saussutra,
и Anaphalis; словомъ, степная флора мѣшалась съ альпійскою. Такъ и
во всемъ сѣв. Тибетѣ: то горныя альпійскія растенія спускаются въ
долины, то, наоборотъ, степная флора лѣзетъ въ горы.
Хребетъ
Дуибурс.
стѣ
Хребетъ Думбуре, какъ уже было сказано въ IX главѣ, стоитъ вмѣс ъ г о р а м и Куку-шили, на протяженіи Баянъ-хара-ула, и тянется къ
') Всѣ названія рѣкъ, горъ, урочищъ и проч., по когорымъ мы шли теперь безъ
проводника, могли быть узнаны нами лишь на обратномъ пути отъ вожака-монгола,
возвращавшагося съ нами нзъ Тибета въ Цайдамъ.
J ) Впадающей, вѣроятно, въ Муръ-усу.
западу верстъ на 450 отъ низовья р. Хапчикъ-уланъ-мурени '). Подобно многимъ другимъ хребтамъ сѣв. Тибетскаго плато, онъ направляется прямо по параллели и имѣетъ большею частію мягкія удобо
достѵпныя формы; въ восточной своей части нѣсколькими отдѣльными
вершинами и небольшими группами переходить за снѣговую линію; въ
западной же ноловинѣ Думбуре снѣговыхъ вершинъ, по собраннымъ
свѣдѣніямъ, нѣтъ вовсе.
Также бѣдны описываемыя горы и скалами, которыя, какъ вездѣ въ
сѣв. 'Гибетѣ, замѣняются розсыпями. ІІо нашему пути высокія скалистая вершины виднѣлись лишь далѣе къ востоку, а розсыпи состояли
изъ краснаго песчанистаго известняка.
На сѣверномъ склонѣ Думбуре изобильны кочковатыя болота (мотошнрики), по которымъ пасутся дикіе яки; здѣсь же живутъ тибетскіе
жаворонки (Melanocorypha maxima) и во множествѣ роютъ свои норы
пищухи (Lagomys ladaceiisis?). За этими пищухами все еще продолжали
охотиться медвѣди (Ursus lagomyiarius) и одинъ изъ нихъ, великолѣиный
самецъ, былъ убитъ казакомъ Калмынинымъ. Вновь добытый экземпляръ
медвѣдя красуется нынѣ въ музеѣ с.-петербургской Академіи Наукъ,
вмѣстѣ съ самкою, убитою ранѣе того въ горахъ Куку-шили препараторомъ Коломейцовымъ. Сало отъ обоихъ звѣрей поступило въ
число нашихъ продовольственныхъ заиасовъ; мы ѣли его съ дзамбою
вмѣсто масла, котораго теперь не имѣлось. Зато мяеа добывалось въ
изобиліи и мы ежедневно истребляли его вдоволь, вопреки увѣренію
монголовъ, что на тибетскихъ высотахъ подобная пиіца вредна. Это
сущій вздорь. Наоборотъ, при постоянныхъ трудахъ въ пути и на
сильныхъ здѣшнихъ холодахъ, мясная нища рѣшительно необходима.
Оттого монгольскіе богомольцы нерѣдко и умираютъ по пути въ Тибетъ,
что при всемъ своемъ слабосиліи еще постничаютъ дорогою. Не слѣдуетъ только, какъ и вездѣ, много наѣдаться передъ самымъ сномъ;
тогда является удушье и отдыхъ становится безпокойнымъ.
Переходъ черезъ Думбуре совершился не такъ удобно, какъ .выходъ Разъѣзды
изъ Куку-шили. Изъ двухъ разъѣздовъ, посланныхъ мною для осмотра для °™™ан я
мѣстности, одинъ привезъ извѣстіе, что по пути, имъ обслѣдованномъ,
пройдти съ караваномъ вовсе нельзя; другой же разъѣздъ отыскалъ
переходъ черезъ горы, но переходъ трудный. Кромѣ перевала черезъ
главную ось хребта, пришлось еще дважды переходить боковыя его
') По распроснымъ свѣдѣніямъ,
діана западнаго ума горъ Танъ-ла.
хребетъ Думбуре тянется на западъ далѣе мери-
гряды и все остальное пространство двигаться но замерзшимъ, при
томъ большею частію покрытымъ снѣгомъ, кочковатымъ болотамъ. Наши
животныя и мы сами очень устали. Но еще сильнѣе мы были огорчены, когда съ послѣдняго перевала увидѣли впереди себя, вмѣсто ожидаемой долины Муръ-усу, новую поперечную цѣпь горъ. Никто изъ
насъ, конечно, не зналъ, какія это горы и каковъ будетъ черезъ нихъ
переходъ. Опять посланы были три разъѣзда; въ одинъ изъ нихъ отправился я самъ, чтобы лично удостовѣриться въ характерѣ мѣстности.
Ѣздили мы до поздней ночи и отыскали довольно порядочную рѣку,
какъ окозалось впослѣдствіи Думбуре-голъ, которая направлялась прямо
къ югу, слѣдовательно вполнѣ по нашему пути. На завтра мы передвинулись па эту рѣчку и новые разъѣзды, отсюда посланные, привезли,
наконецъ, радостную вѣсть, что за горами впереди насъ течетъ р. Муръусу и что самый переходъ поперегъ горъ ущельемъ Думбуре-гола
весьма удобенъ. На слѣдующій день, рано утромъ, мы двинулись въ
путь и вскорѣ очутились въ долинѣ желанной Муръ-усу.
Горы
Тотъ горный кряжъ, который прорываетъ въ своемъ нижнемъ теЦыганъ-обо. ч е н | и р ДуМбуре-голъ, называется монголами Цаганъ-обо, а тибетцами
Лапцы-гари. Онъ составляетъ отрогъ хребта Думбуре и на небольшомъ
пространствѣ окаймляетъ собою долину лѣваго берега Муръ-усу. Замѣчателенъ описываемый хребетъ тѣмъ, что изобилуетъ скалами, правда
большею частію сильно разрушенными атмосферными вліяніями, но мѣстами все еще достаточно грандіозными. Скалы эти близь прорыва Думбуре-гола состоять изъ темнаго известковаго песчаника, а далѣе къ западу,
гдѣ вмѣстѣ съ тѣмъ и дѣлаются выше, — изъ сѣраго известняка.
По этимъ скаламъ водится множество куісу-ямановъ (Pseudois Nahoor),
ранѣе того встрѣченныхъ нами въ болыномъ количествѣ въ горахъ
Бурханъ-Будда и ІПуга. Вообще звѣрь этотъ весьма обыкновененъ въ
сѣв. Тибетѣ и нерѣдко держится здѣсь въ хребтахъ сравнительно удободоступныхъ, лишь бы имѣлись тамъ скалы.
Слѣды
Въ горахъ Цаганъ-обо, равно какъ въ Думбуре, Куку-іпили и койр
™
к о
-
ДѢ п а иромежуточныхъ равпинахъ, мы изрѣдка встрѣчали, кромѣ бывшихъ караванныхъ бивуаковъ, слѣды болѣе продол ж ительнаго жилья
человѣческаго: мѣста стойбищъ, надписи, высѣченныя на камняхъ и т. п.
Впослѣдствіи намъ сообщали, что въ вышеуказанныхъ мѣстностяхъ нѣкогда кочевали, отдѣлившіеся отъ тангутскаго племени голыковъ '), роды
Г
') Кочующихъ на Голубой рѣкѣ много ниже устья
нихъ будетъ говориться далѣе.
р. Напчитай-уланъ-мурени. О
гирджи и шоксаръ. Лѣтъ семьдесятъ тому назадъ ихъ сильно побили
китайскія войска. Лишь немногіе тогда избѣгли истребленія и теперь,
въ числѣ нѣсколькихъ десятковъ семействъ, бродятъ гдѣ попало по сѣв.
Тибету; при случаѣ занимаются грабежемъ.
Рѣка Муръ-усу, береговъ которой достигъ теперь нашъ караванъ, Верхнее тесоставляетъ, какъ извѣстно, верховія знаменитаго Янь-цзы-цзяня, или рѢКИ.
Голубой рѣки, орошающей и оплодотворяющей своимъ среднимъ и нижним!. теченіемъ лучшую половину Собственная Китая. Ея истоки лежать на сѣверномъ склонѣ горъ Танъ-ла, въ 100 верстахъ западнѣе
перевала черезъ тотъ же хребетъ каравапнаго пути монгольскихъ богомольцевъ. ІІо собранным!» свѣдѣніямъ, Муръ-усу образуется на Танъла изъ многихъ ключей и небольшихъ рѣчекъ, текущихъ, вѣроятно,
отъ вѣчныхъ снѣговъ. Новорожденная рѣка стремится сначала къ северу, а затѣмъ, огибая плато Танъ-ла, направляется къ сѣверо-востоку;
немного же ниже устья Токтонай-уланъ-мурени поворачиваешь прямо
на востокъ, по, вѣроятпо, не надолго; потомъ снова принимает!» сѣверовосточное наиравленіе. По впаденіи слѣва р* Напчитай-уланъ-мурени,
Муръ-усу поворачиваешь на юго-западу затѣмъ почти прямо на югъ.
Здѣсь получаетъ названіе Кипь-ча-цзяпь и течешь сперва по неизвѣстной
странѣ тангутовъ, или си-фаней; еще ниже составляешь, па нѣкоторое
время, границу между Тибетомъ и Сы-чуаныо; далѣе входишь въ пределы Собственная Китая. Пъ самой верхней части своего теченія,
т. е. отъ истоковъ до устья Напчитай-уланъ-мурени или немного ниже
этого устья, описываемая рѣка называется монголами Муръ-усу; тибетцами же зовется сначала Люкь-арабь^ потомъ—Ды-чу '). Тамъ, гдѣ черезъ нее переходишь караванная дорога, направляющаяся на Танъ-ла,
Муръ-усу имѣетъ въ малую воду 30, мѣстами 4 0 саженъ ширины; въ
половодье же расширяется отъ 50 — 7 0 саженъ. Далѣе внизъ размѣры
рѣки, вѣроятно, быстро увеличиваются, ибо при впаденіи Напчитайуланъ-мурени та же Муръ-усу, измѣренная мною въ 1 8 7 3 г. но замерзшему льду, имѣла 108 саженъ ширины и около 8 0 0 саженъ отъ одного
берега до другого при лѣтнемъ разливѣ, обозначенномъ полосами наносной гальки. Теченіе Муръ-усу быстрое; вода, по крайней мѣрѣ
осенью, голубоватая, весьма прозрачная. Глубина вездѣ почти значительная--отъ 5 — 7 футовъ, мѣстами и болѣе; броды рѣдки, да и то воз-
') Муръ-усу въ иереводѣ означаетъ «рѣка вода-, или вообще большая рѣка. Люкъарабъ—иъ переводѣ «бараньи ворота», а Дм-чу—*коровья рѣка». Послѣднее имя дано
Муръ-усу, вѣроятноі "о обилію на ней дикихъ яковъ.
можны лишь при низкомъ стояніи воды. Лѣтомъ, въ періодъ дождей,
уровень рѣки сильно повышается,, быть можетъ на сажень и болѣе.
Замерзаетъ Муръ-усу въ ноябрѣ; вскрывается въ мартѣ; ледъ достигаете 2 — 3 фут. толщины. Рыбы въ Муръ-усу довольно много, но мы
не могли ея поймать зимою. Въ общемъ, вѣроятно, здѣсь преобладают
тѣ же виды, или по крайней мѣрѣ роды, которые добыты были нами
въ р. Шуга и свойственны всей вообще Центральной Азіи.
Изъ притоковъ описываемой рѣки самые большіе внадаютъ съ лѣвой
ея стороны, именно: Токтонай-уланъ-муренъ и ІІапчшпай-уланъ-мурень.
Первая изъ этихъ рѣкъ вытекаетъ съ западной окраины горъ Танъ-ла;
вторая—изъ хребта Марко-Поло, или, быть можетъ, еще западнѣе.
Съ правой стороны, Муръ-усу, вѣроятно, не принимаешь болыпихъ рѣкъ,
такъ какъ здѣсь сначала стоитъ плато Танъ-ла, а затѣмъ высокій хребетъ Дачинъ-Дачюмг, быть можетъ продолжающійся, хотя и подъ другими именами, далеко внизъ но правому берегу описываемой рѣки.
На лѣвой ея сторонѣ сначала, по спускѣ съ Танъ-ла, мѣстность довольно открыта, а затѣмъ встаютъ хребты Цаганъ-обо, Думбуре, Кукушили и Баянъ-хара-ула. Всѣ эти горы сильно стѣсняютъ долину Муръусу, такъ что лишь изрѣдка эта долина имѣетъ отъ 8 — 1 0 верстъ ширины, обыкновенно же гораздо уже. Почва на берегахъ Муръ-усу,
равно какъ въ нижнемъ и частію среднемъ поясѣ окрестныхъ горъ,
довольно плодородная; пастбища здѣсь хороши, въ особенности для
Тибета.
Охота на даПо этимъ пастбищамъ бродятъ многочисленные звѣри: оронго, гіда,
кихъ яковъ. Х у л а н ы и я к и п о с л ѣдніе встрѣчались намъ нерѣдко стадами, въ которыя скучивались десятки, иногда сотни *) молодыхъ самцовъ и самокъ
съ телятами. Старые же самцы бродили въ одиночку или по нѣсколько
штукъ вмѣстѣ. Вошь за этими то старыми яками, иногда послѣ раны
бросающимися на стрѣлка, мы и охотились съ постояннымъ увлеченіемъ.
Интересъ борьбы, и до извѣстной степени опасность, невольно разжигали охотничью страсть и манили прибавить еще нѣсколько сильныхъ
оіцущеній къ тѣмъ многоразличнымъ впечатлѣніямъ, которыми такъ богата жизнь каждаго путешественника вообще, а странствователя по
пустынямъ Центральной Азіи въ особенности. Помимо охотъ въ одиночку, съ подхода, практиковавшихся на дневкахъ, или по приходѣ на
') Тысячныхъ стадъ дикихъ яковъ, каковыя встрѣчались намъ въ горахъ Баянъхара-ула при первомъ (1872—73 гг.) путешествіи по Тибету, въ нынѣшнюю экспедпцію
мы не видали, вѣроятно потому, что звѣри эти, напуганные, раннимъ снѣгомъ, держались главными массами на нижней Муръ-усу.
мѣсто бивуака
во время самаго пути съ караваномъ мы частенько
охотились за яками, обыкновенно съ помощью двухъ нашихъ собакъ,
тѣхъ самыхъ, которыя отправились съ нами изъ Зайсана и до сихъ
поръ путешествовали благополучно. Не смотря на свою непородистость,
собаки эти отлично напрактиковались для охоты за звѣрями. Тонкость
пониманія дѣла у нашихъ псовъ доходила даже до того, что они умѣли
различать по звуку выстрѣлъ дробоваго ружья по птицѣ и винтовки по
звѣрю. Въ первомъ случаѣ собаки, всегда слѣдовавшія въ хвостѣ каравана, настораживали уши и спокойно шли далѣе. Но лишь только раздавался отрывистый, словно щелкнувшій орѣхъ, выстрѣлъ берданки,
или начиналась учащенная пальба изъ тѣхъ же берданокъ, псы въ одно
мгновеніе выносились впередъ и во весь духъ пускались за убѣгавшими
звѣрями, изъ которыхъ нерѣдко ловили раненыхъ, въ особенности антилопъ. Хулановъ преслѣдовать далеко не любили, такъ какъ по опыту
знали, что звѣрь этотъ весьма выносливъ на рану и если только не
убитъ на повалъ, то уходитъ далеко. За то, когда встрѣчались старые
самцы яки, собаки усердствовали сколько было силъ и умѣнья. Замѣтивъ звѣря часто еще издали, наши псы выбѣгали немного въ сторону
отъ каравана и ждали или выстрѣла, или сигнала къ нападенію. Въ
томъ и другомъ случаѣ пускались во весь махъ и быстро догоняли тяжелаго яка, хватали его за хвостъ и за боковыя лохмы волосъ, или
съ лаемъ забѣгали впередъ, вообще всѣми силами старались остановить звѣря. Такъ обыкновенно и случалось. Испуганный и пустившійся
на уходъ, но теперь разсвирѣпѣвшій, якъ останавливался. Съ поднятымъ кверху хвостомъ и наклоненными рогами, онъ бросался то на
одну, то на другую изъ надоѣдливыхъ собакъ, которыя, конечно, легко
увертывались отъ ударовъ грузнаго звѣря. Тѣмъ временемъ охотникъ
спѣшилъ къ добычѣ. Еще издалека раздались нѣсколько нетерпѣливыхъ
выстрѣловъ, заставившихъ яка броситься снова на уходъ, но собаки
скоро опять его остановили. Тогда запыхавшійся охотникъ подбѣгаетъ
къ звѣрю въ мѣру близкаго выстрѣла. Дрожащими отъ усталости
и ажитаціи руками, онъ ставитъ, или, какъ въ Сибири говорятъ,
«бросаетъ» на сошки свою винтовку, самъ припадаетъ къ ней и начинаешь палить въ яка. ІІослѣдній обыкновенно выноситъ десятокъ и
болѣе пуль, прежде чѣмъ будетъ убитъ. Однако иногда, получивъ дватри удара, разъярившійся якъ бросается уже не отъ охотника, а прямо
') Охоты эти, равно какъ нравъ и образъ жизни дикаго яка, описаны въ моей
«Монголія и страна Тангутовъ», т. I, стр. 311—321.
къ нему, но всегда дѣйствуетъ нерѣшительно, что, конечно, губитъ
звѣря и спасаетъ стрѣлка. Ринувшись съ мѣста въ сторону охотника, дикій якъ самъ какъ будто пугается своей смѣлости, иробѣгаетъ двадцать-тридцать, много полсотпи, шаговъ и останавливается
въ нерѣшимости. Стрѣлокъ не дремлетъ и нускаетъ въ звѣря пулю за
пулею изъ своей скорострѣлки. Словно въ мишень бьютъ мелкія малокалиберныя пули, но все таки еще не могутъ одолѣть могучаго яка *).
ІІослѣдній, какъ ни въ чемъ не бывало, постоявъ несколько секундъ въ
своей любимой боевой позѣ, т. е. съ опущенною головою и поднятымъ
вертикально хвостомъ, снова бросается къ охотннку, но, пробѣжавъ
немного, или опять останавливается, или займется собаками, неперестающими теребить звѣря. Между тѣмъ, стрѣлокъ начинаешь расходовать уже другой десятокъ натроновъ 2), а якъ видимо слабѣетъ отъ полученныхъ ранъ. Движенія звѣря становятся менѣе порывистыми, гордая поза дѣлается смиренною, поднятый кверху хвостъ опускается,
голова никнешь, туловище вздрагиваешь... Еще нѣсколько мгновеній
предсмертной агоніи —и могучее животное надаешь на землю. Собаки,
пока ихъ не отгонятъ, все еще нродолжаютъ теребить уже мертваго яка.
Отъ убитаго звѣря мы брали, обыкновенно, лохматый его хвостъ, иногда
кусокъ мяса или шкуры; остальное бросали въ добычу волкамъ, вбронамъ и грифамъ. Хищники эти въ Тибетѣ такъ наиоважепы, что всегда
зорко слѣдятъ за охотникомъ и обыкновенно пользуются результатами
его охоты.
ІІреслѣдуемый безъ собакъ; раненый якъ лишь изрѣдка бросается
на охотника и опять-таки дѣйствуетъ крайне глупо, нерѣшительно.
Въ нынѣшнее путешествіе но Тибету мнѣ только однажды случилось
испытать серьезное нападеніе этого звѣря. Дѣло происходило въ горахъ
Думбуре, на обратномъ пути нашемъ изъ Тибета во время дневки,
устроенной наканунѣ новаго 1880 года. Какъ обыкновенно на дневкахъ, утромъ мы отправились, въ числѣ нѣсколькихъ человѣкъ, въ сосѣднія бивуаку горы поохотиться за звѣрями, главнымъ образомъ за
бѣлогрудыми аргали. Не давалось также спуску волкамъ, кярсамъ и
старымъ якамъ; но хуланы, равно какъ антилопы, оронго и ада въ то
время намъ уже такъ надоѣли, что на нихъ почти не обращалось вни' ) Даже разрывныя пули изъ штуцера Ланкастера, калибромъ въ 4 ' / , линіи, и тѣ
не сразу убивали стараго яка. Онъ выносилъ обыкновенно пять-шесть такихъ пуль и
лишь въ рѣдкихъ случаяхъ падалъ нослѣ двухъ-трехъ.
а ) Для скорости стрѣльбы эти патроны обыкновенно кладутся въ снятую
и положенную возлѣ себя на землю фуражку.
ОХОТА
ЗА ДИКИМЪ ЯКОМЪ СЪ
СОБАКАМИ.
манія. Долго бродилъ я по горамъ, но нигдѣ не встрѣтилъ ни аргали,
ни кярсы или волка, шкуры которыхъ нужны были для коллекціи. Всюду
попадались только хуланы и антилопы, да изрѣдка, на мото-ширикахъ,
паслись дикіе яки. Такъ прошло время до полудня и я забрался верстъ
за десять отъ своего стойбища. Отдохнувъ немного, я повернулъ назадъ
другою окраиною горъ и здѣсь, въ одной изъ долинъ, встрѣтилъ
нѣсколько старыхъ яковъ. Звѣри подпустили къ себѣ шаговъ на двѣсти
и, выиустивъ съ десятокъ пуль по одному изъ нихъ, я, наконецъ, его
убилъ. Затѣмъ, обойдя поснѣшно вокругъ горы, черезъ которую направились остальные яки, я опять встрѣтилъ ихъ и началъ палить. Не
помню уже, за которымъ выстрѣломъ одинъ изъ этихъ яковъ сначала
нріостановился, нотомъ упалъ и покатился внизъ по крутому снѣжному
скату горы. Такъ звѣрь катился шаговъ сто, или даже болѣе; затѣмъ
остался лежать почти недвижимыми Но лишь только я началъ подходить, якъ вскочилъ и быстро побѣжалъ по долинѣ. Я послалъ ему въ
догонку нулю, по напрасно. Тогда я вернулся къ ранѣе убитому яку,
осмотрѣлъ его и такъ какъ до бивуака было далеко, да нритомъ шкура
звѣря мѣстами оказалась попорченною во время дракъ въ періодъ течки,
то я отрѣзалъ только хвостъ и заткнулъ его себѣ сзади за поясной
ремень. Затѣмъ направился къ бивуаку, какъ разъ по той долинѣ, по
которой убѣжалъ сильно раненый якъ. Послѣдній не могъ уйдти далеко
и залегъ на равнипѣ. Подиустивъ меня шаговъ на сто двадцать, звѣрь
всталъ, и сначала шагомъ, а потомъ рысыо бросился прямо ко мнѣ.
Въ это время у меня осталось только два патрона. ІІервымъ изъ нихъ
я ударилъ яка шаговъ на семьдесятъ; вторымъ—шаговъ на пятьдесятъ. Однако звѣрь не повалился отъ этихъ новыхъ пуль, но, пробѣжавъ еще шаговъ десять или двадцать, остановился противъ меня,
съ наклоненными рогами и поднятымъ кверху хвостомъ, которымъ
безнрестанно помахивалъ. Ружье мое въ это время было пусто, а
разсвирѣпѣвшій якъ стоялъ такъ близко, что можно было различить
не только неболыпіе его глаза, но даже видѣть, какъ краснѣли раны
на груди и капала кровь изъ морды. Сильно испугался я въ ту минуту... Дѣйствительно, будь якъ поумнѣе и рѣшительнѣе—онъ убилъ бы
меня навѣрняка, такъ какъ на ровной степной долинѣ спрятаться было
негдѣ, да и некогда. На крайній случай я посиѣшно вынулъ изъ за
спины заткнутый туда яковый хвостъ и повернулъ свою берданку ложею впередъ, расчитывая, при окончательномъ нападеніи звѣря, бросить ему въ глаза мохнатый хвостъ, а затѣмъ ударить со всего размаха винтовкою по головѣ—но что могъ сдѣлать подобный ударъ ги-
гантскому черепу, который не пробиваетъ наискось попавшая штуцерная пуля! Минуту или двѣ, мы оба, т. е. якъ и я, оставались
непо-
движны, звѣрь только помахивалъ хвостомъ, но не измѣнялъ своей
позы и не подвигался впередъ; затѣмъ, опустилъ хвостъ и приподнялъ
голову — знакъ,
что раздраженное
состояніе
начало
успокоиваться.
Тогда я рѣшилъ отступать и, пригнувшись къ землѣ, поползъ прочь,
не спуская глазъ со звѣря. ІПаговъ черезъ пятьдесятъ я выпрямился
и пошелъ быстрѣе; якъ же продолжалъ стоять на прежнемъ мѣстѣ и
только поворачивалъ головою по мѣрѣ того, какъ я дѣлалъ круговой
обходъ по узкой долинѣ.
Лишь
удалившись щаговъ
на двѣсти отъ
звѣря, я вздохнулъ свободнѣе и быстро направился къ своему бивуаку,
давши мысленно клятву всегда брать съ собою на звѣриную охоту въ
Тибетѣ запасную пачку натроновъ. Мѣдныя гильзы послѣднихъ, въ достаточномъ количествѣ разбросанныя нами но горамъ и долинамъ сѣв.
Тибета,
много лѣтъ еще
находкою,
о томъ,
будутъ
что здѣсь
напоминать туземцамъ,
нѣкогда
случайною
путешествовали и охотились
европейцы.
Кратковреиенная дорога.
Двое
В
В
Е
Р
Х
Ъ
п0
сутокъ
8T0
дневали
мы въ
долинѣ Муръ-усу;
затѣмъ пошли
g р^кѣ довольно торною дорогою, пробитою караванами
богомольце въ и частію торговцевъ, слѣдующихъ изъ Синина въ Лхассу
и обратно. Радовались и уповали мы, что дорога эта теперь не потеряется и что дальнѣйшій путь нашъ будетъ сдѣланъ не наугадъ. Но
надежды эти скоро рушились.
Черезъ тридцать верстъ отъ Думбуре-
гола соблазнительная дорога исчезла — ее замели пескомъ и пылью
вѣтры пустыни. Въ то же время и Муръ-усу круто повернула къ югу
и вошла въ горы. Пришлосъ снова посылать разъѣзды. По счастію, мы
теперь уже напрактиковались въ мѣстной оріентировкѣ, и по самымъ
ничтожнымъ примѣтамъ могли довольно вѣрно
направленіе пути.
Такъ было и теперь.
оцѣнить то или другое
Разъѣздъ направился на за-
падный уголъ горъ, которыя стояли понерекъ Муръ-усу—и истинный
путь былъ найдеНъ.
Трудности
пути
'
Но прежде, чѣмъ продолжать свое дальнѣйшее движеніе, мы должны
были избавить себя отъ лишнихъ вьюковъ, такъ какъ наши верблюды,
истомленные огромною высотою, холодами, иногда безкормицею, начали
сильно портиться; четверо изъ нихъ уже издохли или такъ устали, что
были брошены на произволъ судьбы.
Изъ пяти верховыхъ лошадей,
одна также издохла; остальныя едва волокли ноги. Рѣшено было оставить четыре вьюка съ звѣриными шкурами, собранными на пути отъ
Цайдама. Шкуры эти, упакованныя въ мѣшки, спрятаны теперь были
въ одной изъ пещеръ горъ Цаганъ-обо и благополучно пролежали тамъ
до нашего возвращенія.
Трудности пути начали отзываться и на всѣхъ насъ. Не говоря
уже про обыденныя явленія огромныхъ высотъ—слабосиліе, головокруженіе, одышку, иногда сердцебіеніе и общую усталость — то тотъ, то
другой изъ казаковъ заболѣвали, всего чаще простудою или головною
болью. По счастію, болѣзнь сильно не развивалась и обыкновенно проходила послѣ нѣсколькихъ пріемовъ хины. Одинъ только переводчикъ
Абдулъ-Юсуповъ, какъ болѣе другихъ слабосильный, чувствовалъ себя
почти постоянно нездоровымъ и истреблялъ изрядное количество лекарствъ. Грязны всѣ мы были до крайности; на сильныхъ холодахъ
часто невозможно было умыть хотя бы лицо и руки; при томъ постели
наши состояли изъ войлоковъ, насквозь пропитанныхъ соленою пылью.
На этихъ войлокахъ мы валялись въ холодной юртѣ по одиннадцати
часовъ въ сутки—инымъ способомъ невозможно было коротать длинныя
зимнія ночи. Днемъ, когда зажигали въ юртѣ аргалъ, то она почти
всегда была полна дыму
въ особенности въ облачную погоду, или
при вѣтрѣ, хотя бы слабомъ. Казакамъ приходилось еще хуже, такъ
какъ они иомѣіцались въ лѣтней палаткѣ и не могли достаточно защититься даже отъ бурь. На каждомъ переходѣ, даже неболыпомъ, всѣ
мы сильно уставали, ибо, помимо вьюченія и развьюченія верблюдовъ,
дорогою несли на себѣ ружья, патронташи и пр., всего чуть не по
иолупуду клади. При томъ на самыхъ переходахъ часто приходилось
идти пѣшкомъ, такъ какъ на холодѣ, и въ особенности при бурѣ,
ѣхать долго шагомъ на верховой лошади или верблюдѣ невозможно.
Наконецъ, мы не имѣли возможности, хотя бы изрѣдка, подкрѣпить себя
рюмкою водки, потому что въ наличности имѣлось всего четыре бутылки коньяку, который берегся на крайній случай.
Тибетъ давалъ себя чувствовать не только различными невзгодами,
но и осязательными результатами негостепріимства своей дикой природы. Помимо изрѣдка валявшихся людскихъ череповъ и костей караванныхъ животныхъ, на одномъ изъ переходовъ близь Муръ-усу, мы
встрѣтили трупъ монгола-богомольца, вѣроятно пѣшкомъ пробиравшагося
въ Лхассу, или, быть можетъ, покинутаго караваномъ по случаю болѣзни.
Возлѣ этого трупа, отчасти уже объѣденнаго волками, грифами и вбронами, лежали посохъ, дорожная сума, глиняная чашка и небольшой
1 ) Такъ какъ въ разрѣженномъ воздухѣ тибетскаго плоскогорья дымъ вообще плохо
поднимается кверху.
мѣшокъ съ чаемъ. Пройдетъ немного времени — вѣтры пустыни заметутъ
пескомъ и пылью остатки умершаго, или ихъ растащутъ волки и грифы,
и ничто не будетъ напоминать новымъ богомольцамъ о злосчастной
судьбѣ одного изъ ихъ собратій!
Рѣка ТоктоРозыскавъ вновь истинное направленіе пути, кой-гдѣ обозначаемое
ренНь!му полосками незадутой караванной дороги, мы прошли мимо двухъ довольно порядочныхъ соленыхъ озеръ, на которыхъ видны были разработки соли, а затѣмъ вышли на берегъ рѣки Токтоиаіі-уланъ-мурень —
одного изъ болыпихъ нритоковъ Муръ-усу. Вновь встрѣченная рѣка, по
собраннымъ впослѣдствіи свѣдѣніямъ, вытекаетъ изъ сѣвернаго склона
западной окраины Танъ-ла '). Ііа мѣстѣ нашей переправы, слѣдовательно
недалеко отъ своего устья, р. Токтонай-улапъ-мурень имѣла, при самой малой водѣ, саженъ 1 0 — 1 2 ширины и глубину, на бродахъ, отъ
1 — 2 футовъ; главное русло сопровождалось пѣсколькими небольшими
рукавами. Наносы но обоимъ берегамъ, состоявшіе изъ мелкой гальки
и гравія, занимали около полуверсты въ поперечникѣ. При лѣтнемъ
разливѣ все это пространство покрывается водою. Но и нослѣ спада воды,
наносные берега, какъ намъ сообщали, настолько бываютъ зыбучи, что
по нимъ вовсе нельзя переправиться ни на верблюдахъ, ни на якахъ.
ЗатруднительВообще лѣтнее путешествіе черезъ сѣв. Тибетъ весьма затрудни-
най У
ность лѣтни-
^
у
го дииженія тельно разъ ио случаю болыпихъ разливовъ рѣкъ, а во вторыхъ, но пеЧетибЪетъ.В' имѣнію топлива. Аргалъ, смачиваемый тогда постоянными дождями, часто бываетъ негоденъ для горѣнія; другого же матеріала на подобную
цѣль здѣсь не имѣется. Тѣ же дожди, мѣшающіеся но временамъ со
снѣгомъ или градомъ, да при томъ нерѣдко сопровождаемые бурями, не
мало будутъ донимать путешественниковъ. Вотъ почему всѣ караваны
богомольцевъ и торговцевъ проходятъ по описываемой странѣ лишь
осенью и зимою, или раннею весною. Затѣмъ, съ марта или апрѣля
до сентября, сношенія по сѣверному пути между Лхассою и Сипиномъ
прекращаются.
Неожиданная
Небольшой переходъ отъ р. Токтонай-уланъ-мурень къ югѵ
пішJ
1
услуга.
велъ насъ опять на берегъ Муръ-усу, въ семи верстахъ выше того
мѣста, гдѣ черезъ эту рѣку переправляются богомольцы. Здѣсь опять
явилась потерявшаяся было дорога, и встрѣтилось сравнительно недавнее стойбище какого то каравана, слѣдовавшаго въ Лхассу. Караванъ этотъ случайно оказалъ намъ огромную услугу, протоптавъ тро' ) Если это вѣрно, то Токтонай-уланъ-мурень длнннѣе Муръ-усу, но во всякомъ
случаѣ бѣднѣе ея водою.
пинку черезъ покрытое снѣгомъ плато Танъ-ла
Это послѣднее мо-
гучими вздутіемъ раскинулось теперь передъ нами, и съ вершины горы
Біру-.шьнай,
лежавшей невдалекѣ отъ нашего стойбища, долго любовался
я великолѣпнымъ видомъ на громадную, снлошнымъ снѣгомъ укрытую,
покатость, вѣнчаемую на горизонтѣ длинною цѣпыо вѣчно-снѣговыхъ
вершпнъ.
Рѣка Муръ-усу, въ томъ мѣстѣ, гдѣ черезъ нее ироходитъ кара- Переходъ чеваііная
дорога
монгольскихъ
богомольцевъ,
течетъ на
абс.
высотѣ резъ М)ръ
усу
'
14,000 футовъ и нмѣетъ 30 сажень ширины при малой водѣ. Глубина
брода во время нашей переправы была 2'/з фута—и это, вѣроятно, наименьшая; теченіе быстрое. Сама рѣка, въ концѣ октября, большею
частію уже замерзла и ледъ почти вездѣ держалъ человѣка, но не подымалъ еще верблюда. Поэтому намъ пришлось переправиться незамерзшимъ пока бродомъ. Переправа эта совершилась быстро и благополучно. Судя но наносному льду на берегахъ, вода въ Муръ-усу недавно, вѣроятно нослѣ снѣга, выпавшаго въ началѣ октября, была
фута на два, или на три выше теперешняго своего уровня, такъ что,
еслибы мы явились на переправу недѣлями двумя раньше, то пришлось
бы ожидать или спада воды, или ирочнаго замерзанія рѣки.
и»
Тотчасъ за переправою, т. е. на нравомъ берегу верхняго теченія Плато и хреѵ
ѵ
Муръ-усу, мѣстность начинаетъ нолого возвышаться къ югу и ооразуетъ здѣсь обширное плато, быть можетъ, одно изъ самыхъ высокихъ
въ сѣверномъ Тибетѣ.
восточно-западномъ
ІІо гребню этого плато тянется, въ нрямомъ
направленіи,
подъ именемъ Тат-ла.
Названіе
вѣчно-снѣговой хребетъ,
извѣстный
это можетъ быть иріурочено и ко
всему плато, на которомъ тамъ и сямъ разбросаны отдѣльныя, иногда
вѣчно-снѣговыя, группы горъ 3 ). Въ іі])Омежуткахъ ихъ залегаютъ мѣстности всхолмленныя, такъ что, въ обіцемъ, плато Тапъ-ла
представ-
ляетъ волнистую поверхность. Подъемъ здѣсь, какъ съ сѣверной стороны, такъ и сиускъ съ юл;ной, весьма пологи, хотя самый перевалъ
караваннаго монгольскаго пути имѣетъ
16,700 фут. абс. высоты. Но
не смотря на столь почтенную цифру, гребень этого перевала поднимается лишь на 2 , 1 0 0 фут. надъ долиною Муръ-усу и на 2 , 0 0 0 фут.
надъ долиною р. Санъ-чю, протекающей у подошвы южнаго склона
') Безъ этой случайной тропинки мы, по всему вѣроятію, не могли бы перейдти
Танъ-ла, такъ какъ подъемъ здѣсь со стороны Муръ-усу тянется 125 верстъ; посылать
разъѣздъ на такой разстояніе по снѣгу и на измученныхъ лошадяхъ было невозможно.
J ) Какъ, напр., по пашему пути группа Меду-кунъ, горы Дорзы и Джома на сѣверномъ склонѣ описываемаго плато.
бетъ Т а н ъ - л а .
Танъ-ла. Между тѣмъ, нодъемъ на это плато съ сѣвера тянется 125 в.,
а спускъ къ югу—75 верстъ, такъ что среднимъ чисЛомъ приходится
на версту 17 фут. подъема и 27 фут. спуска. Тотъ и другой вообще
до того пологи, что черезъ Танъ-ла удобно могла бы пройдти желѣзная дорога.
На главномъ гребнѣ хребта, какъ и въ другихъ горахъ сѣвернаго
Тибета, высокія, вѣчно-снѣговыя вершины не тянутся сплошною линіею,
но выдвигаются островами изъ общей массы горъ. Впрочемъ, къ западу отъ перевала караванной дороги, снѣговыя вершины, сколько было
видно съ горы Бугу-магнай, кучнѣютъ и самый хребетъ дѣлается еще
болѣе высокимъ. Въ этомъ, т. е. западномъ, направленіи, Танъ-ла простирается, какъ намъ сообщали, верстъ на 2 5 0 отъ перевала вышеупомянутой дороги и довольно рѣзко оканчивается въ обширныхъ волнистыхъ равнинахъ, уходящихъ къ западу за горизонтъ. Къ востоку
тотъ же хребетъ, отъ того же перевала, идетъ (по расироснымъ свѣдѣніямъ) снѣговою грядою верстъ на 200; затѣмъ безъ вѣчно-снѣговыхъ вершинъ продолжается еще восточнѣе, но какъ далеко—мы не
могли узнать. Быть можетъ — и я склоняюсь къ этому мнѣнію — что
Танъ-ла, т. е. какъ самый хребетъ, такъ и плато, его сопровождающее, продолжаются къ востоку, хотя бы и въ меныпихъ, чѣмъ въ западной своей части, размѣрахъ, до самаго Кинъ-ча-цзяня, т. е. верхней Голубой рѣки, которая въ томъ мѣстѣ стремится почти прямо на
югъ. При такомъ иоложеніи, Танъ-ла, подобно Баянъ-хара-ула, раздѣляетъ собою истоки величайшихъ рѣкъ восточной Азіи: Янъ-цзы-цзяня
съ одной стороны, Камбоджи и частію Салуэна—съ другой.
Дѣйствительно, всѣ рѣки сѣвернаго склона Танъ-ла текутъ въ Муръусу, т. е. въ верхній Ян