close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

27.Интеллигенция Европейского Севера России 1920-1930-х годов в отечественной исторической науке Вестник Поморского университета 2009 №2 С 18-27

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ф.Х. Соколова
2008
Интеллигенция Европейского Севера России 1920-1930-х годов
в отечественной исторической науке
1. Соколова ФХ Интеллигенция Европейского Севера России 1920-1930-х годов в
отечественной исторической науке // Вестник Поморского университета. 2009. №2.
С. 18-27.
Научная литература, имеющая прямое, а чаще косвенное отношение к
истории интеллигенции Европейского Севера России 1917–1930-х гг., достаточно представительна. На основе учета достижений историографии отечественной интеллигенции в целом, качественных изменений, происходивших
в самой области научного познания, а именно, сложившихся теоретикометодологических подходов, уровня научного осмысления проблемы, круга
изучаемых вопросов, состояния источниковой базы попытаемся представить
в динамике процесс изучения поставленной проблемы в ХХ столетии.
Первые попытки осмысления отдельных аспектов истории и теории
отечественной интеллигенции советского общества первых десятилетий советской власти предпринимаются еще в 1920–1930-х гг. Однако в эти годы к
исследуемой теме обращались преимущественно политики и практические
работники, занимающиеся разработкой государственной политики по отношению к интеллигенции. Соответственно преобладающее большинство работ
этих лет носило политико-пропагандистский, публицистический и прагматический характер. Вместе с тем работы целого ряда авторов 1920–1930-х гг.
отличались научными подходами и имели прямое отношение к историографии проблемы.
Круг проблем, которые затрагивались в работах 1920–1930-х гг., был
ограниченным. В 1920-х гг. преимущественное внимание уделялось теоретическому осмыслению сущности интеллигенции, анализу ее общественнополитической позиции в период революционных процессов 1917 года. Отличи-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельной особенностью работ 1920-х гг. являлось отсутствие жесткой идеологической заданности и многообразие теоретико-методологических подходов.
В интерпретации основных проблем теории и истории интеллигенции сосуществовали и марксистские, и немарксистские позиции.
В конце 1920–1930-х гг. существенно изменяется общественнополитическая ситуация в стране. Характерной особенностью времени становится жесткий идейно-политический контроль над обществом, сходит на нет
разномыслие. В связи с засекречиванием архивных фондов и фальсификацией документов существенно ограничиваются источниковые возможности. В
осмыслении проблем интеллигенции начинают доминировать узкоклассовые
тенденциозно-политизированные подходы. В частности, в исследовательской
мысли на многие годы утверждается положение о встроенности интеллигенции в жизнь определенного класса. Упрощенно интерпретируется и процесс
идейно-политического размежевания интеллигенции в годы революции. Ее
общественно-политическая позиция всецело детерминируется социальным
происхождением и материальным положением. Одновременно с подачи И.В.
Сталина при классификации идейно-политической позиции интеллигенции
начинает
использоваться
дополнительный
квалификационно-
образовательный критерий: чем выше уровень квалификации и образования,
тем более оппозиционна интеллигенция.
В 1920–1930-х гг. региональный аспект заявленной проблемы в научном плане представлен слабо. Он находит отражение, чаще косвенное, в краеведческих очерках революционного и социально-экономического плана,
брошюрах политико-пропагандистского, агитационного и просветительского
характера, юбилейных изданиях, аналитических статьях, опубликованных в
периодических изданиях. В них преимущественно рассматривается не сама
интеллигенция, как социальный феномен, а ее отдельные профессиональные
группы
и
деятельность
на
общественно-политическом,
социально-
экономическом и культурном поприще. Публикациями подобного плана
представлен и Европейский Север России1.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Данный вид работ не имеет самостоятельной научной значимости.
Вместе с тем они представляют определенный интерес, так как отражают
эмоциональный настрой конкретно-исторической эпохи и дают некоторые
представления об отношении массовых групп северной интеллигенции (учителей и духовенства) к революции 1917 года, о политике местных органов
управления по отношению к интеллигенции, содержат данные о численности
и образовательном составе некоторых групп специалистов, о становлении
системы высшего и среднего специального образования в регионе, о результатах деятельности интеллигенции в сфере культуры и промышленности.
С конца 1930-х гг. появляется собственно тема исследования и, соответственно берет начало этап непосредственной историографии проблемы. В
конце 1930–1950-х гг. начинает оформляться официальная концепция интеллигенции советского общества, которая с небольшими изменениями просуществовала на всем протяжении советского этапа отечественной истории. Ее
основные положения нашли отражение в работах В. Ведерникова, Б. Волина,
С.Ф. Кафтанова, Е.М. Ярославского, которые вышли в свет сразу после XVIII
съезда ВКП(б), где было официально провозглашено, что в стране завершился процесс формирования советской интеллигенции2.
Выполнены они с узкоклассовых позиций, методологически опираются на ряд высказываний В.И. Ленина и И.В. Сталина о советской интеллигенции. Историческая ретроспектива представлена в них в русле «Краткого
курса истории ВКП(б)». Авторами работ рассматривается проблема генезиса
интеллигенции, ее идейно-политическая сущность в классовом обществе,
обосновывается объективная необходимость создания «новой» социалистической интеллигенции, определяются пути ее формирования.
В целом на протяжении конца 1930-х – 1950-х гг. проблема интеллигенции не находилась в центре внимания исследователей, что было обусловлено как объективными, так и субъективными причинами. К ним, прежде
всего, следует отнести Великую Отечественную войну 1941-1945 гг., трудно-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти послевоенного восстановительного периода, признание подчиненной роли интеллигенции в жизни общества.
Лишь в конце 1940-х – 1950-х гг. интерес к заявленной теме несколько возрастает. К ней начинают обращаться историки, занимающиеся вопросами теории и истории культуры и «культурной революции». Среди них,
прежде всего, следует выделить труды М.П. Кима и Г.Г. Карпова3. Одновременно объектом внимания ученых становятся отдельные профессиональные
группы интеллигенции и некоторые сюжеты, посвященные проблемам формирования кадров специалистов в 1917 – конце 1930-х гг.
Несмотря на то, что после смерти И.В. Сталина начинает изменяться
ситуация в стране и в исторической науке, инерционное влияние сталинской
эпохи на работы авторов продолжает сохраняться. В частности, в трудах
М.П. Кима, Г.Г. Карпова и ряда других исследователей присутствуют все
теоретические формулировки и схемы, утвердившиеся в 1930-х гг. Однако
ценность работ заключается в том, что в них с привлечением большого объема фактографического материала предпринимаются первые попытки осмысления всего исторического пути интеллигенции советского общества в 1917–
1930-х гг., представлены данные о динамике ее численности, о развертывании сети высших и средних специальных учебных заведений, о выпуске специалистов.
В 1950-х гг. несколько возрастает интерес исследователей и к региональной тематике. Однако в них история интеллигенции представлена в общем плане и рассматривается преимущественно в работах, посвященных
юбилейным датам революции 1917 года, итогам «построения социализма» и
«культурной революции». Логика построения исследований региональных
историков, как правило, дублирует труды столичных ученых. Они страдают
описательностью, фактографией, преувеличением успехов и достижений. Их
значимость заключается в первых попытках научного анализа изучаемой
проблемы и во введении в оборот нового круга источников4. Из работ, опубликованных в эти годы на Европейском Севере, следует выделить брошюру
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н.П. Анисимовой и О.П. Судаковой. Ценность работы заключается в том, что
здесь впервые представлены результаты культурно-созидательной деятельности северной интеллигенции за весь период 1917–1930-х гг., отражен в динамике процесс становления системы высшего и среднего специального образования в регионе5.
В 1960–1980-х гг. изучение истории интеллигенции первых десятилетий советской власти в целом продолжало осуществляться в рамках социалистической парадигмы. Однако по целому ряду параметров 1960–1980-е гг.
можно считать самостоятельным, качественно новым историографическим
периодом. К отличительным особенностям периода, прежде всего, следует
отнести: рост исследовательского интереса к заявленной теме, оформление
истории интеллигенции советского общества в самостоятельное научное
направление, начало переосмысления ряда концептуальных положений, появление обширного массива работ конкретно-исторического плана, посвященных собственно интеллигенции исследуемого периода и рассматривающих проблему в широком проблемном, профессиональном и региональном
аспектах.
В исторической литературе данного периода широко отражен и региональный аспект заявленной темы. Однако история региональных групп интеллигенции специальными исследованиями представлена неравномерно.
Наиболее активно заявленная тема изучалась уральскими и сибирскими историками. В целом преобладающее большинство региональных исследований преследовало цель: подтвердить на местном материале правомерность
избранного политического курса, как можно рельефнее отразить положительные
результаты
политики
центра
по
преодолению
социально-
экономической и культурной «отсталости» провинции. Авторы научных работ акцентировали внимание на общих закономерностях формирования интеллигенции советского общества. Поверхностно освещались социокультурные и психологические особенности конкретно-территориальных групп интеллигенции.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вместе с тем ценность работ региональных историков заключается в
том, что ими был введен в научный оборот обширный массив новых источников, выявлялись структурно-функциональные характеристики интеллигенции конкретных территорий. В регионах серьезное внимание уделялось изучению деятельности интеллигенции, осуществлялся анализ творческого пути
видных деятелей. Значимость работ ряда уральских и сибирских историков
заключается также в попытках выхода на уровень широкого научного обобщения и теоретического переосмысления утверждений концептуального плана.
В историографии данного периода история интеллигенции Европейского Севера 1917–1930-х гг. представлена единственным специальным исследованием, которое посвящено проблеме подготовки кадров в высших и
средних специальных учебных заведениях6. Однако на Севере в эти годы появилось большое количество обобщающих трудов по истории северных областей, работы, посвященные истории образования, медицины, культуры и
экономики региона. В них дается более полная, по сравнению с предшествующим периодом, картина исторического развития Европейского Севера, содержится значимая информация о видных деятелях науки и культуры, о численности ряда профессиональных групп северной интеллигенции, формах ее
подготовки и деятельности7. Работы по истории партийных организаций северных областей, опубликованные в эти годы, дают представление о политике местных органов управления по отношению к северной интеллигенции, о
социальном и образовательном составе партийной номенклатуры и советских
управленцев8.
Как и в предшествующий период, в работах, посвященных истории
революции и гражданской войны на Севере, косвенное отражение получает
идейно-политическая позиция интеллигенции, ее отношение к происходящим событиям. В большинстве исследований, по-прежнему, продолжает сохраняться классовый подход к анализу процесса идейно-политической дифференциации интеллигенции в период 1917–1920 гг9. Однако в работах,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
опубликованных во второй половине 1980-х гг., постепенно обозначается отход от идеологических штампов, в интерпретации данной проблемы начинают утверждаться более объективные и взвешенные подходы. Особый интерес
в этом плане представляют труды В.И. Голдина и Е.И. Овсянкина, которые
свидетельствуют, что социальная позиция интеллигенции в период революции и антибольшевистского движения на Севере была неоднозначной, далеко
не всегда определялась социально-классовыми различиями10. Ценность работы В.И. Голдина заключается также в том, что здесь представлены политические портреты целого ряда видных лидеров и идеологов антибольшевистского движения на Севере.
Определенный интерес для раскрытия данного аспекта темы имеют
работы С.В. Безбережьева и А.Н. Егорова, посвященные анализу деятельности партии социалистов-революционеров и кадетов на Севере в период с
февраля по октябрь 1917 года11. В них содержится интересный фактографический материал о численности и социальном составе местных партийных
организаций, который частично позволяет выявить политические настроения
северной интеллигенции и обозначить динамику ее социально-политической
позиции.
В целом характерной чертой советской историографии являлось
стремление отразить исключительно положительный опыт, рельефнее выделить успехи и достижения. В исследованиях советских историков приоритетное внимание уделялось партийно-политической тематике, освещению политики власти по отношению к интеллигенции. Интеллигенция рассматривалась преимущественно как управляемый объект, а не субъект истории, преувеличивалась роль гуманных методов вовлечения интеллигенции в культурно-созидательный процесс. В исторических исследованиях, как правило, не
находили адекватного отражения такие грани проблемы, как репрессивнокарательная политика власти по отношению к интеллигенции, интеллигенция
и антибольшевистское движение. Неравномерно изучались региональные и
профессиональные группы интеллигенции. Слабо представлен анализ фор-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мирования художественной интеллигенции, советских управленцев и духовенства.
Однако вышеизложенные критические замечания не умаляют достоинств и достижений советской историографии данного периода. В 1970–1980-х
гг. изучение исторического спектра исследуемой проблемы было поставлено
на более высокий уровень. Исследователями был введен в научный оборот
огромный массив неопубликованных материалов, в связи с чем, существенно
расширилась источниковая база исследований. Была выявлена динамика численности, социального, образовательного состава, профессиональной, конкретно-территориальной структуры интеллигенции. Советские историки убедительно доказали, что коммунистическая партия фактически превратилась в
орган управления государством и жестко регламентировала деятельность интеллигенции. Был воссоздан процесс формирования интеллигенции советского общества, в том числе в деталях отражены основные этапы становления советской системы высшего образования, обозначены достижения и ряд
ошибок в реализации данной политики. В научной литературе широко освещались результаты культурно-созидательной деятельности интеллигенции.
Был осмыслен творческий путь многих выдающихся деятелей культуры и
науки, отражен их вклад в развитие страны.
Безусловно, в эти годы вышло немало конъюнктурных, тенденциозно-политизированных работ, где чрезмерно преувеличивались достижения
партии в деле «завоевания» интеллигенции. Справедливо утверждение В.С.
Волкова о том, что советские исследователи «нередко обнаруживали закономерности не столько путем анализа объективно-исторического процесса,
сколько выводили их из некой отвлеченно-идеализированной схемы исторического процесса, выдвинутой руководителями КПСС»12.
Вместе с тем именно исследователи 1970–1980-х гг. создали обширную базу данных для будущих исследователей, вплотную подошли к концептуальному переосмыслению целого ряда проблем, определили перспективы
дальнейшего научного поиска.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Качественно новый этап историографии отечественной интеллигенции берет свое начало с 1990-х гг. Отказ от коммунистической парадигмы
общественного развития, ломка сложившихся стереотипов, право на свободу
слова, взглядов, воззрений открыли перед исследователями широкие возможности для всестороннего и непредвзятого изучения теории и истории
отечественной интеллигенции. Это обусловило очередной рост интереса исследователей к проблемам интеллигенции. Только за период 1990-2000 гг. по
различным аспектам этой многогранной темы в свет вышло более 25 сборников статей, более 80 монографических трудов, было защищено более 100
кандидатских и 30 докторских диссертаций. Одновременно были опубликованы материалы свыше 30 научных конференций.
Однако характерные особенности данного историографического этапа отнюдь не ограничиваются обширным массивом публикаций по обозначенной тематике. В 90-х годах принципиально изменилась система организации научных исследований, обозначились качественно новые ориентиры в
теоретико-методологическом осмыслении проблемы, обогатилась методика и
техника научного поиска, существенно расширились источниковые возможности, в связи со снятием запретов на «нежелательные» темы стал более разнообразным спектр обсуждаемых проблем.
С начала 1990-х годов года принципиально меняется организация
изучения истории интеллигенции. В связи с разрушением командноадминистративной системы центр утратил «право на истину», в связи с чем в
организации исследований существенно возросла роль регионов, что обусловило появление новых научных центров и положило начало укреплению
внутрирегиональных и межрегиональных связей. В результате активной деятельности ведущих центров заметно оживился диалог ученых, систематическими стали их форумы. С 2001 года у исследователей, занимающихся проблемами интеллигенции, появилась своя общественная трибуна – российский
журнал «Интеллигенция и мир», издаваемый в Иваново.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сегодня, по сравнению с предыдущим периодом, заметно возрос диалог между исследователями смежных научных дисциплин. К теме интеллигенции постоянно обращаются историки, философы, социологи, культурологи, литераторы, педагоги, искусствоведы, социальные психологи и другие. В
связи с этим в изучении истории отечественной интеллигенции начал оформляться междисциплинарный подход, существенно обогатилась технология
исследований. Для всестороннего анализа данной социальной общности ученые все чаще начинают обращаться к методам и исследовательским приемам,
более типичным для других областей науки. В том числе: исторической социологии, социальной психологии, антропологии и этнологии, истории ментальностей, математики. Усилиями многочисленных исследователей теория
и история отечественной интеллигенции стала оформляться в самостоятельную область научного познания, именуемую «интеллигентоведение».
В 1990-х гг. существенно расширилась источниковая база исследований. Исследователи начинают активно вводить в научный оборот богатейшее
научное наследие дореволюционной России, Русского Зарубежья, западной
историко-философской мысли, рассекреченные фонды отечественных архивов.
За короткий промежуток времени исследователи заметно продвинулись в освещении различных аспектов интеллигентоведческой темы. В научной литературе более детальное освещение получают так называемые «белые
пятна» истории интеллигенции. Одновременно с интенсивным изучением
проблемы генезиса интеллигенции, широкий общественный резонанс у исследователей вызывают такие новые темы, как интеллигенция и идейнополитическая борьба в конце XIX – начале XX вв.; интеллигенция в трех революциях; интеллигенция и антибольшевистское движение; интеллигенция и
эмиграция; интеллигенция и сталинизм; интеллигенция, патриотизм, Отечество; интеллигенция и диссидентское движение; политическая культура интеллигенции; интеллигенция и провинция.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Однако вполне понятна озабоченность ряда ученых по поводу ситуации, сложившейся в историографии отечественной интеллигенции. Как справедливо отмечает В.Т. Ермаков, сегодня исследовательская мысль мало продвинулась в концептуальном освещении сущности самой интеллигенции и
«пока речь может идти лишь об отдельных фрагментах этих концепций»13.
Действительно нередко под видом оригинальных авторских позиций
фактически механически возрождаются дореволюционные исследовательские традиции, либо заимствуются западные концепции. Бесконечные дискуссии по поводу сущности интеллигенции привели к размыванию объекта
исследования. Взгляд на интеллигенцию сквозь призму оценочных суждений
привел к тому, что исследователи по собственному усмотрению отлучают от
данной социальной общности отдельные профессиональные группы и даже
целые поколения интеллигенции. Одновременно создается идеальный мифический образ интеллигенции некоторых конкретно - исторических промежутков времени.
Повышенный интерес исследователей вызывает история интеллигенции советского общества 1917–1930-х гг. Без внимания к данной проблеме не
обходится ни одна конференция, ни один научный сборник. Актуализация
обозначенной темы вполне понятна. В контексте переосмысления исторического прошлого страны, преодоления сложившихся стереотипов, поиска новой парадигмы общественного развития исследователи стремятся всесторонне переосмыслить результаты социального эксперимента по формированию
интеллигенции социалистического общества.
Однако процесс осмысления исследуемого объекта проходит чрезвычайно сложно и противоречиво. Справедливо замечание А.В. Квакина, который отмечает, что в 1990-х гг. в изучении советской интеллигенции выделяются два историографических подхода: «традиционно-объективистский и деструктивно-люмпеновский». По мнению исследователя, «если для первого
характерны культура полемики, уважение к предшественникам, то для второго – именно их отсутствие»14.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Действительно для большинства публикаций, особенно первой половине 1990-х гг. характерен тенденциозный, сугубо политизированный подход. Нередко под видом иного прочтения советского прошлого интеллигенции авторы механически переставляют оценочные знаки с плюса на противоположные значения.
Вместе с тем за истекший период отечественная наука сделала значительный шаг вперед в концептуальном переосмыслении истории интеллигенции советского общества. Идет активный научный поиск, направленный
на всесторонний объективный анализ советского прошлого интеллигенции.
Сегодня уже на уровне солидных монографических изданий начинают
успешно разрешаться многие исследовательские задачи, обозначенные отечественной историографией в 1970–1980-х гг. Нельзя не признать, что труды
целого ряда авторов отличаются глубиной научного анализа проблемы, новаторскими подходами и оригинальными авторскими позициями.
В частности, работами ряда ученых было положено начало изучению
интеллигенции как реального субъекта исторического процесса. Объектом
специального исследования становятся ее мировоззренческие установки,
идейно-политические и духовные искания. Объектом пристального внимания
исследователей становятся малоизученные сюжеты истории интеллигенции
советского общества.
В последнее десятилетие систематически появляются историографические труды, что позволяет лучше ориентироваться в огромном потоке литературы, посвященной проблемам интеллигенции первых десятилетий советской власти.
Чрезвычайно активно обсуждается на всех научных конференциях
проблема истории региональной интеллигенции первых десятилетий советской власти. Однако она слабо представлена специальными исследованиями
конкретно-исторического плана и ограничивается трудами немногочисленных авторов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В современной исследовательской мысли Европейского Севера практически вплоть до конца 1990-х гг. преобладал функциональный подход к
изучению интеллигентоведческой проблемы. В свете персонификации исторического процесса, анализа политических, социально-экономических и
культурных процессов, проходивших в регионе, исследователи в той или
иной степени освещали проблемы северной интеллигенции, общественной
значимости и результатов ее деятельности15. Среди них следует особо выделить монографию В.И. Коротаева, посвященную проблемам модернизации
региона в первой трети ХХ века16. Автор вполне правомерно отмечает, что
значительной части северной интеллигенции начала XX века была типична
народническая интерпретация своей миссии, она видела смысл жизнедеятельности в служении народу и обществу. Однако по справедливому замечанию автора, смысл служения она понимала не как борьбу за абстрактные цели и ценности, а как широкую просветительскую деятельность и активное
участие в созидательной деятельности, направленной на преодоление культурно-экономической отсталости Севера. Следует также согласиться с
утверждением автора о том, что северная интеллигенция и представители
местных органов управления, как правило, не являлись антагонистами. Их
объединяла идея модернизации и преобразования региона.
Для освещения исследуемой темы значительный интерес представляет труд С.И. Шубина «Северный край в истории России». Она дает представление о политике местных органов управления в 1920–1930-х гг. Одновременно в работе представлена социокультурная характеристика ряда видных
представителей партийно-государственной номенклатуры Севера17.
На многие малоизвестные факты творчества и жизнедеятельности музыкальной и медицинской интеллигенции проливают свет труды Г.С. Щурова18. Научные труды данного историка ценны тем, что в них предпринимаются попытки более рельефно обозначить роль субъективных факторов в общественном развитии, во всем многообразии отразить роль личности в истории.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Одновременно с конца 1990-х гг. на Европейском Севере появляется
ряд работ, посвященных собственно интеллигенции19. Из них наибольший
интерес представляет докторская диссертация и монография Н.К. Гуркиной,
посвященная анализу истоков становления и формирования северной интеллигенции. В ней на основе привлечения широкого круга источников представлены количественные и качественные характеристики интеллигенции
Европейского Севера накануне драматических событий 1917 года. Несомненный интерес представляет попытка автора рассмотреть проблему в контексте «интеллигенция в социокультурном пространстве провинции», что
позволяет вычленить специфические черты интеллигенции Европейского Севера, понять ее мировоззренческие установки и социально-политическую позицию в 1917–1920 гг. Одновременно заслуживают внимания кандидатские
диссертации, посвященные истории формирования отдельных профессиональных групп северной интеллигенции.
В современной исследовательской мысли Европейского Севера уходит в прошлое одномерный схематизм и в осмыслении политического поведения северной интеллигенции в период российской революции 1917 года и
гражданской войны. В регионе заметно активизировалось изучение так называемых «белых пятен» истории северной интеллигенции.
В частности, в рамках крупной научной школы «Европейский Север в
годы русской революции и гражданской войны», возглавляемой известным
историком В.И. Голдиным, начинают подниматься такие проблемы как: «интеллигенция и революция», «интеллигенция и антибольшевистское движение», «интеллигенция и эмиграция». Они позволяют принципиально поновому взглянуть на роль и место региональной интеллигенции в политических процессах 1917–1920 гг.20.
В последние годы заметно возрос интерес северных историков к проблеме карательной политики властных структур по отношению к жителям
Европейского Севера. Научные труды Е.И. Овсянкина, Р.А. Ханталина, О.В.
Миколюка и ряда других исследователей сделали достоянием общественно-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти громкие процессы против видных политических деятелей 1920–1930-х
гг., отразили деятельность репрессивных органов на Севере. Труды В.Я.
Шашкова проливают свет на роль специалистов из числа спецпереселенцев в
развитии производительных сил региона21.
Вместе с тем можно констатировать, что интеллигентоведение на Европейском Севере находится на стадии своего становления и здесь больше
проблем, нежели решенных вопросов. По-прежнему единичны исследования,
посвященные собственно интеллигенции, чрезвычайно узок круг проблем,
поднимаемых в них.
Примечания:
1
Горовой Е.Е. Северо-Двинский государственный университет. Записки об организации и деятельности.
Великий Устюг, 1921; Смирнов И. Кадры Северного края // Большевистская мысль. 1931. №10-11. С.53-62;
Рослов Н.К. К итогам первой пятилетки и о задачах народно-хозяйственного плана на 1933 год // Большевистская мысль. 1933. №1. С.47-53; Полещиков Н. Культурное строительство в Северном крае // За культурную революцию. 1931. №1-2. С.6-15; Он же. Расцвет социалистической культуры Советского Севера (Итоги
культурного строительства Архангельской области за второе пятилетие) // Советский Север. 1938. №2. С.1625; Балдычев С.К. Народное образование в Вологодской области за годы сталинских пятилеток. Вологда,
1939; Базанов А.Г., Казанский Н.Г. Школа на Крайнем Севере. Л., 1939 и др.
2
Ведерников В. Что такое интеллигенция // Об интеллигенции: Сб. ст. М., 1939. С.3-20; Ярославский Е.М. О
старой и новой интеллигенции // Там же. С.26-38; Волин Б. Интеллигенция советского народа // Там же.
С.39-57; Кафтанов С.Ф. О советской интеллигенции // Там же. С.58-75.
3
Ким М.П. Коммунистическая партия – организатор культурной революции в СССР. М., 1955; Он же. 40 лет
советской культуры. М., 1957; Карпов Г.Г. О советской культуре и культурной революции. М., 1954; Он же.
Партия и культурная революция в СССР. М., 1957.
4
Кронгауз Ф.Ф. К истории советской школы на Крайнем Севере. М., 1949; Двадцать лет Архангельского
лесотехнического института (1929-1949 гг.) / Отв. ред. М.Ф. Кузнецов. Архангельск, 1949; Культурное строительство в Вологодской области: Сб. ст. Вологда, 1958 и др.
5
Анисимова Н.П., Судакова О.М. Культурное строительство. Архангельск, 1957.
6
Голдин В.И. Подготовка кадров социалистической интеллигенции в Северном крае (1928-1937 гг.) // История и культура Архангельского Севера в годы Советской власти: Сб. ст. Вологда, 1985. С.119-131.
7
Судакова О.М. Культурное строительство на Севере за 50 лет Советской власти. Архангельск, 1967; Киров
А.А., Тюкина А.П. Здравоохранение в Архангельской области в прошлом и настоящем. Архангельск, 1967;
Бурсин К.М., Попов Г.П. Старейшее мореходное (Краткий исторический очерк). Архангельск, 1976; Архангельский ордена Трудового Красного Знамени лесотехнический институт им. В.В. Куйбышева за 50 лет.
Архангельск, 1979; Самый северный медицинский (Архангельскому медицинскому институту – 50 лет). Архангельск, 1982; Рапопорт Ю.М. Осуществление экономической политики коммунистической партии в
условиях Европейского Севера РСФСР (1917-1925 гг.). Л., 1984; Абакумов А.А. Начинали с ликбеза…(Из
истории народного образования на Архангельском Севере 1917-1937 гг.). Архангельск, 1988; Пономарев
Б.С. Литературный Архангельск. События, имена, факты (1920-1988). Архангельск, 1989
8
Очерки истории Вологодской организации КПСС (1895-1968) / Под ред. В.И. Другова, В.А. Белова, В.Ф.
Гогулина и др. Вологда, 1969; Очерки истории Мурманской организации КПСС / Под ред. Р.К. Соколова.
Мурманск, 1969; Очерки истории Архангельской организации КПСС / Под ред. Ф.В. Виноградова, А.Н. Аксенова, Н.Ф. Гурина и др. Архангельск, 1970; Архангельская организация КПСС в цифрах (1917-1981). Архангельск, 1982; Хроника Мурманской организации КПСС: 1899-1985. Мурманск, 1985.
9
Мымрин Г.Е. Октябрь на Севере. Архангельск, 1967; Губарева В.М. Борьба большевиков за установление и
упрочение Советской власти на Северо-Западе России. Л., 1982; Шумилов М.И. Октябрьская революция на
Севере России. Петрозаводск, 1973; Киселев А.А., Климов Ю.Н. Мурман в дни революции и гражданской
войны. Мурманск, 1977.
10
Овсянкин Е.И. Архангельск: годы революции и военной интервенции 1917-1920 гг. Архангельск, 1987;
Голдин В.И. Контрреволюция на Севере России и ее крушение (1918-1920 гг.). Вологда, 1989.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11
Безбережьев С.В. Вологодские эсеры в период подготовки и проведения октябрьской революции (март
1917-февраль 1918 гг.) // Вопросы истории Европейского Севера: Межвуз. сб. ст. Петрозаводск, 1984. С.2840; Егоров А.Н. Оформление кадетской организации в Вологодской губернии в 1917 году (март-сентябрь) //
История и культура Вологодского края. III краевед. науч. - практ. конф.: Тезисы докл. Вологда. 23-24 мая
1990. Вологда, 1990. С.44-46.
12
Волков В.С. Главная закономерность процесса формирования советской интеллигенции // Интеллигенция,
провинция, отечество: проблемы истории, культуры, политики: Тезисы докл. межгос. науч.-теор. конф. Иваново. 24-25 окт. 1996. Иваново, 1996. С.9.
13
Ермаков В.Т. О современных подходах к изучению историографии российской и советской интеллигенции // Актуальные проблемы историографии отечественной интеллигенции: Межвуз. сб. науч. трудов. Иваново, 1996. С. 40.
14
Цит. по: Самарцева Е.И. Интеллигенция России в отечественной историографии (1917-90-е годы ХХ века)
// Дис…. д-ра ист. наук. Тула, 1999. С.94.
15
Зашихин А.Н. Местная периодическая печать: основные этапы истории и проблемы изучения. Архангельск, 1992; Дранишников В.В., Манухин В.П., Дудакова Е.Ф. Очерки истории народного образования
Кольского полуострова. Мурманск, 2001. Макаров Н.А. Николай Васильевич Чайковский: Исторический
портрет. Архангельск, 2002 и др.
16
Коротаев В.И. Русский Север в конце XIX-первой трети XX века. Проблемы модернизации и социальной
экологии. Архангельск, 1998. С.43-45.
17
Шубин С.И. Северный край в истории России. Проблемы региональной и национальной политики в 19201930-е годы. Архангельск, 2000.
18
Щуров Г.С. Архангельск-город музыкальный. В 4-х томах. Архангельск, 1995-1997; Он же. Профессора
Северного государственного медицинского университета в 2000 году. Архангельск, 2001.
19
Гуркина Н.К. Интеллигенция Европейского Севера России в конце XIX-начале XX веков. СПб., 1998; Малахов Р.А. Провинциальное чиновничество Европейского Севера России 1918-1920-х годов. На материалах
Архангельской и Вологодской губерний // Дис…. канд. ист. наук. Вологда, 1999; Силин А.В. Учительство
Европейского Севера в годы революции и Гражданской войны // Дис…. канд. ист. наук. Архангельск, 2000;
Перебинос Ю.А. Провинциальное чиновничество Европейского Севера России 1930-х годов // Дисс. канд.
ист. наук. Вологда, 2000.
20
Голдин В.И., Тетеревлева Т.П., Цветнов Н.Н. Русская эмиграция в Норвегии. 1918-1940 // Страх и ожидания. Россия и Норвегия в ХХ веке: Сб. ст. / Под ред. В.И. Голдина, Й.П. Нильсена. Архангельск, 1997.
С.103-124; Голдин В.И. Россия в Гражданской войне. Очерки новейшей историографии. Архангельск, 2000;
Тетеревлева Т.П. Северная российская эмиграция: генезис и адаптационные процессы. 1918-1930-е годы //
Дис…. канд. ист. наук. Архангельск, 1997.
21
Овсянкин Е.И. Жестокая народная трагедия // Поморский мемориал: Книга памяти жертв политических
репрессий / Отв. ред. Ю.М. Шперлинг. Т. 1. Архангельск, 1999. С 3-14; Ханталин Р.А. Невольники и бонзы:
Документальные очерки. Архангельск, 1999; Он же. Репрессии в Архангельск. 1937-1938: Документы и материалы. Архангельск, 1999; Смыкалин А.С. ГУЛАГ на Соловецких островах в 20-е годы // Социокультурное пространство: традиции и инновации, глобальное и региональное измерение: Материалы Х Соловецкого
форума. Архангельск, 2001. С.74-80; Ильин В.Н. Лагеря принудительных работ – основа ГУЛАГа на Севере
России // Там же. С.57-73; Миколюк О.В. Динамика политических репрессий на Мурмане // Ученые записки
МГПИ. Исторические науки: Сб. ст. Вып. 2. Мурманск, 2001. С.114-123; Шашков В.Я. Становление и развитие системы образования в спецпоселках ГУЛАГа // Там же. С.124-142; Шашков В.Я. Спецпереселенцы на
Мурмане. Роль спецпереселенцев в развитии производительных сил на Кольском полуострове. (1930-1936
гг.). Мурманск, 1993; Упадышев Н.В. ГУЛАГ на Архангельском Севере: 1919–1953 годы. Архангельск,
2004.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа