close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

28.Образный компонент концепта мрнконь

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Аингвофольклорнстнка: язык фольклора
601
Т. С. Есенова (Элиста, Россия)
ОБРАЗНЫЙ КОМПОНЕНТ КОНЦЕПТА «МвРН/КОНЬ»
Конь является излюбленным животным калмыков, о чем свидетельствуют данные фольклора, в том числе пословица хойринг
еертхдг - куукн эрдни, хол Назр ввртхдг - кулг эрдни 'две местности сближает конь, а двух людей - огонь любви'. В калмыцком
языке существуют разнообразные средства объективации концепта <шб»рм/конь», указывающие на заметное место концепта в картине мира калмыков [см.: Есенова 2013]. Предмет настоящей работы
- образная составляющая данного ментального образования.
Изучение текстов, в которых дается характеристика рассматриваемого объекта, позволяет создать четкий образ мврн. Это
животное, имеющие определенные приметы головы, туловища и
ног. Приметы головы: рот широкий, уши торчком, как у волка, лоб
широкий и ровный, челка на нем короткая и густая, глаза большие
и ясные, передние зубы ровные, клыки длинные, узкие, закругленные, еще лучше, если клыки, как у лисы. Приметы туловища: шея
тонкая, грудь высокая, лопатки длинные и ровные, спина прямая,
как у рыбы, бедра, как у зайца, ребра выделяются резко. Приметы ног: копыта круглые и плоские, голени тонкие, жилы толстые,
резко выделяются, коленные суставы широкие, берцовые кости
длинные. Если сядешь верхом, хвост поднимает. Задние ноги поднимает высоко [Эрендженов 1985: 22].
С лошадьми у калмыков связаны эстетические чувства, что зафиксировано в многочисленных фольклорных и художественных
текстах. Так, легендарный аранзал эпического героя Джангара является его главным помощников и, благодаря своим выдающимся
характеристикам, предметом восхищения окружающих. Он «наделен силой, резвостью, выносливостью, мудростью, даром речи»
[Сарангаева 2009: 85]. Вот как описывается в эпосе легендарный
аранзал.
Аранзал, что ветер, летуч,
Поскакал он пониже туч.
Повыше коленчатого ковыля.
Всем бы такого коня в пути!
На расстояние дня пути
Задние ноги выбрасывал он,
Передние ноги забрасывал он
На расстояние двух дней.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
602
Аингвофольклорнстнка: язык фольклора 602
Поддерживал он грудью своей
Подбородок, что на скаку
Соприкасался с черной землей.
Опалял он дыханьем траву Становилась она золой.
Задевая слегка мураву,
Зайцем сизо-белым скакал
Длиннохребетный конь Аранзал
(из эпоса «Джангар»).
Предмет любования - особая иноходь коня Джангара: арнзд
Зеердинь будун евсиг бвкилЬл уга, нэрн ввсиг нээхлулл уга, таптцту.чтц сайгар Поена аранзал Рыжко, толстые травы не согнув, тонкие травы не помяв, идет, покачиваясь, особой иноходью.
Языковой материал указывают на пересечение ментальных
полей «калмык» и «конь»: конь упоминается в материалах, связанных с жизнеобеспечением, образом жизни, досугом, эстетическими и моральными воззрениями народа. Дело в том, что вся
жизнь кочевников была связана с лошадью, которая была главным
средством передвижения на необъятных степных пространствах.
Лошадь участвовала в ежедневном трудовом процессе кочевников:
верхом на лошадях скотоводы пасли свои стада, на лошадях перевозили вещи во время перекочевок. Лошадь занимала важное место в жизнеобеспечении: конину употребляли в пищу, из шкур делали одежду, обувь, головные уборы, ремни и разную домашнюю и
хозяйственную утварь. Здесь уместно привести цитату из путевых
заметок А. Дюма, который дает высокую оценку блюда, приготовленного из калмыцкой конины: «Когда мы въехали во двор замка,
двор был полон народа; там собралось более трех сотен калмыков.
Князь давал им пир в мою честь и велел забить для них лошадь,
двух коров и 10 баранов. Филейные части конины, рубленные с
луком, перцем и солью, надлежало съесть сырыми, в виде закуски.
Князь презентовал нам порцию этого национального блюда, уговаривая его отведать; каждый из нас снял с него пробу величиной с
орех, и должен сказать, что оно показалось лучше, чем некоторые
блюда, которыми нас угощали большие русские сеньоры» [Ьйр://
\у\уу/ЛоигЫо§8ег.ги/Ыо§/а1ек5апс1г-<1уиша-«12-раг12Ьа-\-а51гакЬап5уе2Ые-урес11а11еп1уа-о1-ри1езЬез!У1уа-у-гоз51уи».Ь1т1].
По образному выражению, калмык рождается в седле. Кочевники с колыбели приучали детей обращению с животными, что
постепенно вырабатывало у них все навыки великолепных скотоводов, А. Дюма отмечает: «Они (калмыки) верхом ездят с детства,
можно даже сказать, с колыбели. Князь Тюмень велел показать мне
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Аингвофольклорнстнка: язык фольклора
603
деревянное механическое приспособление, выдолбленное таким
способом, чтобы в нем помещалась спина ребенка, с основанием,
подобным тому, на какое навешивают седла при их изготовлении.
Ребенка сажают верхом на заднюю луку своего рода, подкладывая
белую тряпицу - остатки от колыбели; если он там стоит, то удерживается ремнями, которыми опоясывают грудь. Кольцо в задней
части приспособления служит, чтобы к нему привязывать ребенка. Задняя лука полая, и в нее проходит все, от чего тот вздумает
облегчиться. Покидая колыбель даже раньше, чем начинают ходить, маленькие калмыки оказываются на коне» [Ькр://у/улу.ргога.
ш/2010/01 /29/899].
Многие путешественники восхищались калмыцкими детьми,
мастерство обращения с лошадьми которых ничем не уступало искусству взрослых. Так, А.Ф. Писемский заметил: «самые знаменитейшие вольтижеры, сравнительно с маленьким калмычонком, ничего не стоят» [Писемский 1867: 25]. А. Дюма оставил запоминающееся описание скачек с участием детей: «Вихрем сорвалась с места
сотня коней и вскоре исчезла за бугром. Прежде чем они показались
вновь, послышался приближающийся галоп; потом появились один,
два, шесть и остальные всадники, растянувшиеся на расстояние в
четверть лье. Мальчишка 13 лет постоянно шел впереди и прибыл к
финишу, на 50 шагов опередив второго соперника. Победителя звали Бука; он получил из рук княгини коленкоровый халат, слишком
длинный для него, который волочился, как платье со шлейфом, а от
князя - годовалого жеребенка. Как сразу надел халат, так же сразу,
не теряя ни минуты, вскочил на конька и с триумфом проехал вдоль
линии своих соперников - побежденных, но не завистливых» [Нйр://
лу\^.1оигЫо§ёегги/Ь1о8/а1ек5апс1г-с1уип1а-«12-раг1211а-у-а81гак11ап$уегЫе-уресНа1:1еп1уа-о1-ри1ез11е51У1уа-у-го531уи».К1ш1].
Выросшие в вольной степи, калмыки гармоничны с ее миром.
Об этом свидетельствуют путешественники, очарованные великолепными способностями калмыков обращаться с дикими лошадьми. Приведем воспоминания А. Дюма, которые, благодаря литературному гению писателя, Имеют самостоятельную художественную ценность: «По знаку князя, десяток всадников погнали перед
собой и отбили к берегу небольшую партию лошадей - три-четыре
сотни, может быть, из переправившихся через реку. Князь взял
лассо, врезался в середину взбрыкивающего, кусающего, ржущего
табуна, меньше всего обращая внимание на эти враждебные демонстрации; затем набросил лассо на ту из лошадей, которая показалась ему самой ретивой, несколькими рывками вовлек ее в галоп
своего коня и вырвал из гущи ее компаньонок. Плененная лошадь
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
604
Аингвофольклорнстнка: язык фольклора 604
выскочила из орды с пеной на губах, гривой дыбом, налитыми
кровью глазами. Требовалась воистину высшая сила, чтобы противостоять метаниям, через которые она рвалась освободиться от
лассо и вновь обрести свободу. Как только она была изолирована
от своих, на нее набросились и ее повалили пять-шесть калмыков.
Один из них насел сверху, другие сняли лассо, разом отошли, и
- не единого движения. Мгновение лошадь оставалась неподвижной, видя, что за исключением одного избавилась от всех своих
антагонистов, вскочила вдруг, считая себя свободной. Но конь становился рабом больше, чем был им прежде; вслед за материальной
властью веревки и силы пришла власть искусства и разума. Тогда
между диким животным, крестец которого никогда не знал груза,
и тренированным всадником началась удивительная борьба. Конь
взбрыкивал, вертелся, кружил, пытался укусить, кувырком бросался в реку, вновь взлетал по скользящему откосу, уносился с всадником, возвращал его на то же место, еще уносил, катался по нему
на песке, вскакивал с ним, шел на задних ногах, опрокидывался бесполезно; всадник прилип к его бокам. Через четверть часа конь,
запыхавшись, лег и, укрощенный, просил пощады. Трижды повторилось то же самое испытание с разными конями и всадниками;
трижды победил человек. В свою очередь, вышел 10-летний мальчик. При помощи лассо для него изловили самого дикого коня, какого можно было найти: ребенок сделал все, что делали мужчины.
Несмотря на неприятную внешность эти всадники с обнаженным
торсом великолепны в действии. Их кожа с бронзовым отливом,
короткие конечности, дикий облик - все, до молчания статуи, которое они сохраняли в момент самой большой опасности, придавало
им античный характер кентавра в ожесточенной схватке человека
и зверя ("ЬКр://\у\у\у.ргога. ги/2 010/01 /29/899].
Редкие минуты досуга степняков так же связаны с лошадьми:
состязания в скачках, наездничестве давали возможность участникам проявить свои самые лучшие качества. А.Ф. Писемский отмечает: «Лошадиные скачки вряд ли не составляют в этом случае
главнейшего и самого задорного удовольствия - при каждом почти
празднике у нойона пригоняется табун совершенно диких лошадей
(неуков), вы можете указать на любую из них, чтобы поймали ее,
опытный в этом деле калмык закидывает на нее почти сразу аркан
и, захвативши к себе на седло мальчишку лет 12-13, нагоняет ее»
[Писемский 1867:25].
А. Дюма приводит описание табуна калмыцких лошадей, наблюдение за которым позволило писателю испытать самые яркие
чувства: «Едва мы там оказались, как услыхали что-то такое, что
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Аингвофольклорнстнка: язык фольклора
605
надвигалось с востока подобно буре, почувствовали, как земля
стала дрожать под ногами. В то же время облако пыли, поднимаясь
к небу, закрыло солнце. <...> Вдруг среди облака пыли я разглядел
массовое движение. Различил силуэты четвероногих; узнал табунных лошадей. Так далеко, насколько хватало взгляда, степь была
покрыта конями в необузданном беге к Волге. Издали доносились
крики и хлопанье бича. Первые кони, достигнув Волги, колебались
только мгновенье; теснимые сзади, они решительно бросались в
воду. Низверглись все. Наперерез Волге, шириной в пол-лье в этом
месте, со ржанием ринулись десять тысяч коней, чтобы перебраться с одного берега на другой. Первые были готовы выбраться на
правый берег, когда последние были еще на левом берегу. Люди,
которые гнали, - приблизительно 50 человек - прыгнули в воду за
ними, но в Волге разом соскользнули со своих верховых лошадей,
так как те не смогли бы сделать пол-лье, отягченные весом всадников, и схватились кто за гриву, кто за хвост. Я никогда не смотрел
спектакля более великолепного по дикости и более захватывающего ужасом, чем этот: десять тысяч лошадей одним табуном переплывающих реку, что надеялась преградить им путь. Затерянные
среди них пловцы продолжали издавать крики. Наконец, четвероногие и люди достигли правого берега и пропали в своеобразном
лесу, передовые деревья которого, рассыпанные как пехотинцы,
выходили к реке. Мы оставались в оцепенении. Не думаю, что южные пампасы и северные прерии Америки когда-нибудь показали
путешественнику более волнующую картину. Князь извинился перед нами за то, что смогли собрать только десять тысяч лошадей.
Его предупредили только два дня назад; если бы дали на два дня
больше, то он собрал бы 30-тысячный табун» [ЬПр://\у\у\у.ргога.
ги/2010/01/29/899].
В.А. Гиляровский, имевший возможность наблюдать за жизнью степняков, отмечал особую привязанность калмыков к лошадям: «<... > бывают гнилые зимы, с оттепелями, дождями и гололедицей. Это гибель для табунов - лед не пробьешь, и лошади
голодают. Мороза лошадь не боится - обросшие, как медведь, густой шерстью, бродят табуны в открытой степи всю зиму и тут
же, с конца февраля, жеребятся. Но плохо для лошадей в бураны.
Иногда они продолжаются неделями - и день и ночь метет, ничего
за два шага не видно: и сыпет, и кружит, и рвет, и заносит моментально. Вот где начинается каторжная служба табунщика. Девиз
калмыка такой: табун ушля - я ушля. Табун пропал - я пропал.
Никогда, ни в какую вьюгу калмык не оставит табуна. Табун надо
держать против ветра, а по ветру уйдет невесть куда и погибнет.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
606
Аингвофольклорнстнка: язык фольклора 606
Целыми сутками, день и ночь, стоят три-четыре калмыка перед
табуном, уговаривая и окрикивая, его. Если долго не идет смена,
калмыки по нескольку суток проводят в седле, питаясь мерзлой кониной и иногда засыпая на лошади. Проведя такую работу, калмык
сменяется и добирается до джулуна. Это маленькие кибиточки при
табунах, специально для табунщиков. Зачастую калмыка закоченелого снимают с лошади, снимают заледеневшее платье, все сшитое
шерстью вниз, к голому телу. Ему подносят деревянный ковш горячего конского сала из непрерывно кипящего котла. Он выпивает,
согревается, и через несколько часов богатырского сна в джулуне
он снова на коне перед табуном. У коневодов, богатых калмыков,
лошади ниже средних. Это потому, что они не приливают чистой
крови. Но зато у них крепки их «дербеты». Дербеты - настоящая
калмыцкая лошадь, такая же дикая и малорослая и железная, как
ее владелец. Зато уж никакая степная метель, никакие лишения не
страшны ей. Дикая степь выработала их, диких, не боящихся ничего. Длинная грубая шерсть и необыкновенно толстая кожа спасают
этих лошадей и от укуса насекомых, и от климатических невзгод»
[1Шр://^и^уаг(1.го/11Ьгагу/^11агоУ5к1у/до1агоу5к1у_шо1_5к11ап1а.Ь1т1].
Изучение разнообразных источников позволяет заключить, что
в художественных полотнах, как правило, калмыки запечатлены с
лошадьми, что иллюстрирует их естественную природную связь.
В полотнах художников, скульптурах изображается калмык-наездник, калмык-пастух, калмык-воин, калмык-охотник. Так, на гравюре Г. Гейслера (XVIII в.) видим «калмыков на конях, увиденных
среди восставших пугачевцев» [Борисенко 1982: 22]. Гравюра А.
И. Зауэрвейда «Уральский казак и калмык» (XVIII в.) отображает
интересный эпизод. «На переднем плане, ближе к зрителю, на возвышении, показаны два всадника в боевой готовности. Взгляд воинов направлен вдаль. Видимо, казак и калмык находятся в дозоре,
они в любой момент готовы предупредить о грозящей опасности
казачье соединение, готовящее переправу через реку» [Борисенко
1982: 22]. Калмыки в сопровождении своих любимых животных
изображены на «Карте Ставропольского ведомства» (XVIII в.), картинах В.В. Верещагина «Калмык на лошади в степи», «Калмыцкий
лама» (XIX в.), Н.Д. Дмитриева-Оренбургского «Калмык», «Калмычка». Кроме того, на картинах, изображающих сцены из жизни калмыков Е. Скотникова «Калмыцкая борьба» (XIX в.), Г. и Н.
Чернецовых «Ставка калмыцкого владельца князя Тюменя» (XIX
в.), Ю. Хелмоньского «Продажа коня» (XIX в.), так же присутствуют лошади. На гравюре XVIII в. Д. Ходовецкого «Уход калмыков»,
изображающей историческое событие - откочевку калмыков в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Аингвофольклорнстнка: язык фольклора
607
Джунгарию, на прежнюю родину, на переднем плане изображены
лошади, верные спутники кочевников.
Особо следует отметить то, что существующая органическая
связь между калмыком и лошадью, воспетая в героическом эпосе
«Джангар», визуализируется средствами изобразительного искусства благодаря В. А. Фаворскому. Как пишет Е.Б. Мурина, благодаря таланту художника «впервые в истории Калмыкии любимые
герои и образы национального эпоса обрели зримую жизнь, вошли
в обиход народа во всей своей неопровержимо наглядной достоверности» [Мурина 1992: 112]. В иллюстрациях почти к каждой
песне используются образы лошадей. Богатыри верхом на конях,
стада диких лошадей, мирно пасущиеся лошади отражают легендарную жизнь народа во всем ее разнообразии.
Таким образом, проанализированный материал указывает на осмысленность концепта мврн в художественном творчестве калмыков
и в целом его актуальность для картины мира кочевников-калмыков.
Объективация концепта средствами живописи свидетельствует о
тесной исторической и природной связи калмыка и мврн.
Литература
1) Борисенко И.В. Калмыки в русском изобразительном искусстве. Элиста, 1982.
2) Есенова Т.С., Есенова Г.Б. Средства объективации концепта
мврн 'конь' в калмыцком языке // Актуальные проблемы общей и
адыгейской филологии. Майкоп, 2013.
3) Интернет-источник. Режим доступа: Нцр://\ууулу.<:оигЫо^ег.
ги/Ь1о§/а1ек5ап<Дг-<1уита-«12-рап2Ьа-у-а51гакНап-5Уе2|11еуресЬаиешуа-о1-ри1е5Ье51У1Уа-у-го551уи».К{т1
4) Интернет-источник. Режим доступа: Ьйр://\ууулу.ргр2а.
ги/2010/01/29/899
5) Интернет-источник. Режим доступа: ЬКр://с!ид\уагс!.ги/НЬгагу/
§11агоУ5к)у/до1агоУ5к|У_шо1_5к^ап1а.Ыт1
6) Мурина Е.Б. Живое ощущение эпоса// Мир эпоса. Элиста 1992.
7) Писемский А.Ф. Сочинения. СПб., 1867. Т. 4. Вып. 11.
8) Сарангаева Ж.Н. Кочевье как лингвокультурный концепт.
Элиста, 2009.
9) Эрендженов К. Золотой родник. Элиста, 1985.
ТНЕ1МАСЕ СОМРСЖЕ1ЧТ ОРТНЕ С01ЧСЕРТ М0РН/НОК8Е
ТатагаЕзепоуа
(ЕИзШ, Кшз'ш)
ТЬе агйс1е сопзМегз 1Не ресиНату оГ 1Ье сопсер! МбРН/Ногзе т
1Не 1ап§иа§е шогИ регсерйоп оГ {Ье Ка1тукз.
Документ
Категория
Журналы и газеты
Просмотров
28
Размер файла
314 Кб
Теги
компонентов, концепт, образный, мрнконь
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа