close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

826.Песенные традиции восточнославянского населения Кемеровской области Певческие стили

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство культуры Российской Федерации
ФГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет
культуры и искусств»
НИИ прикладной культурологии
Е. М. Бородина
ПЕСЕННЫЕ ТРАДИЦИИ
ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ
КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ
Певческие стили
Учебное пособие
по специальности 071301
«Народное художественное творчество»,
специализации «Народное хоровое пение»
Кемерово 2009
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ББК 85.31я73
Б83
Утверждено на заседании научного совета НИИ прикладной культурологии
07.10.2009 г., протокол № 3.
Рецензенты:
Старший научный сотрудник Омского филиала Института археологии и этнографии СО РАН, доцент Омского государственного университета
им. Ф. М. Достоевского, кандидат исторических наук
М. А. Жигунова
Директор МОУДОД «Школа Танца «СТИЛЬ» кандидат педагогических наук,
профессор
А. В. Палилей
Заведующая отделом традиционной народной культуры НИИ прикладной
культурологии, заведующая кафедры ТиИНХК, профессор, доктор культурологии
Н. Д. Ултургашева
Бородина, Е. М.
Б83
Песенные традиции восточнославянского населения Кемеровской области:
Певческие стили [Текст]: учебное пособие для студентов высших и средних учебных
заведений культуры и искусств / Е. М. Бородина; КемГУКИ. – Кемерово: КемГУКИ,
2009. – 196 с.
ISBN 978-5-8154-0196-9
Учебное пособие посвящено песенным традициям восточнославянского населения
Кемеровской области. В нем детально рассматриваются особенности песенной традиции
восточнославянских групп области, характеризуется специфика локальной культуры.
Учебное пособие в систематизированном виде излагает концепцию этнографического и музыкально-теоретического материала, выражаемого посредством жанровой
принадлежности, диалекта, манеры исполнения и музыкально-стилевой специфики.
Адресовано студентам высших и средних учебных заведений культуры и искусств.
ББК 85.31я73
ISBN 978-5-8154-0196-9
© Бородина Е. М., 2009
© Кемеровский государственный университет
культуры и искусств, 2009
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВВЕДЕНИЕ
Данное пособие посвящено песенным традициям восточнославянского населения Кемеровской области и может
быть использовано в качестве источника для углубления знаний некоторых аспектов сибирской песенной традиции по
курсу «Певческие стили», целью которого видится формирование теоретических и практических навыков по региональным певческим традициям. В процессе изучения данного
курса у студентов формируются конкретные представления о
самобытности и богатстве русской народно-певческой культуры и её высокой художественной ценности, расширяются
знания о её жанровом многообразии и музыкально-стилевых
особенностях.
Практика регионального подхода сложилась еще в XIX веке в публикациях, знакомящих с фольклорно-этнографическими
материалами конкретных местностей: Белгородской (В. Щуров), Брянской (К. Свитова), Смоленской (В. Харьков), Курской
(А. Руднева), Московской (Л. Руднева, С. Пушкина), Ленинградской (А. Мехнецов), Вятской (С. Браз), Воронежской
(В.Тонков), Тамбовской (В.Орлов), Орловской (Н. ВладыкинаБачинская), Омской (Е. Аркин), Томской (А. Мехнецов, Н. Пархоменко), Красноярского края (О. Крахалева, К. Скопцов) и др.
Однако правомерность регионального подхода при анализе народной культуры была методологически обосновна
лишь в конце XX века1. Это позволило в полной мере почувствовать и понять красоту произведений народного песенно1
Новоселова, Н. А. Празднование масленицы в Енисейской губернии в
XIX - начале XX вв. Проблема распространения, эволюции и семантики
обрядовых действий: учебное пособие по курсам устного народного
творчества, краеведения, этнографии: региональный компонент образования. – 2-е изд., перераб. и доп. – Красноярск: РИО ГОУ ВПО КГПУ
им. В. П. Астафьева, 2004. – С. 3.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го творчества, осознать их образный смысл, роль в народной
культуре, жизненное предназначение.
Многие жанровые проявления в народном музыкальном
творчестве весьма специфичны, поскольку они связаны с религиозными и культурными представлениями различных социальных
слоев восточнославянского общества, обусловленного особым хозяйственно-бытовым укладом2. Таким образом, песенный фольклор необходимо рассматривать как совокупность региональных и
локальных традиций.
Сегодня перед нами стоит главная проблема - изучение локальных песенных традиций с учетом самых последних сведений и экспедиционных материалов. Актуальность выбранной
темы определяется современным развитием этнографии, фольклористики, музыковедения, а также - активизацией исследовательской и издательской деятельности педагогов-музыкантов и
студентов музыкальных специальностей с целью зафиксировать
и сохранить для потомков песенное наследие.
Данный подход позволит более детально рассмотреть следующие аспекты песенного фольклора Кемеровской области:
1) многонациональность и поликонфессиональность; 2) проблема
взаимодействия песенных традиций различных групп; 3) жанровая принадлежность, диалект и манера исполнения; 4) динамика
региональной песенной традиции за последние два десятилетия.
Раскрывая песенную традицию Кузбасса, мы видим активное
бытование её в новом проявлении: во-первых, сохранение в памяти
старожильческого населения Кузбасса обрядового фольклора, повсеместно утратившего сегодня свое назначение; во-вторых, активное бытование необрядового фольклора, который сегодня не просто доминирует, но хранится и передается.
2
Щуров, В. М. Жанры русского музыкального фольклора: учеб. пособие
для музыкальных вузов и училищ: в 2 ч. Ч 1: История, бытование, музыкально-поэтические особенности. – М.: Музыка, 2007. – С. 3.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Предметом наших наблюдений выступает локальная песенная традиция восточнославянского населения Кемеровской области суть, назначение и формы которой выражены особыми,
художественными средствами: словесными, музыкальными,
диалектными. Это позволило рассмотреть композиционное построение песен, выделить исполнительские формы и манеру
исполнения каждой этнокультурной группы, наличие ряда говоров.
При подготовке учебного пособия нами привлечены имеющиеся в этой области результаты. Мы опирались на фундаментальные работы по теории и истории фольклора, фольклористике: В. Лапина «Русский музыкальный фольклор и история»,
В.М. Щурова «Стилевые основы русской народной музыки»,
Ф.Ф. Болонева, М.Н. Мельникова, Н.В. Леоновой «Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока»,
Л.Е. Элиасова «Фольклор казаков Сибири».
Работы С. Г. Лазутина «Поэтика русского фольклора»,
Ю.Г. Круглова «Русские обрядовые песни» позволили более детально раскрыть роль и значение поэтической сущности обрядового фольклора.
Публикации исследователей песенного фольклора Кузбасса:
В.Ф. Похабова «Культурное наследие русских Кузбасса», Е. Лутовиновой «Фольклор Ижморского района», Е.М. Бородиной
«Казачьи песни Кемеровской области», В.И. Панова «Местные
русские говоры Кузнецкого района Кемеровской области» значительно обогатили представление о жанровом составе современного фольклора области и его местном говоре.
Кроме того, мы использовали материалы научных статей,
представляющие особую ценность в рассмотрении песенной традиции области: Е.М. Ефремовой «К вопросу о происхождении
белорусских постовых песен», Л.Р. Фаттаховой «Итоги экспедиционной работы в старообрядческих общинах Кемеровской области», а также материалы студенческих фольклорных практик 1992 –
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2008 гг. (тексты и нотации фольклорных произведений, сообщения
информантов, основные сведения об исследуемой местности).
Нами впервые сделана попытка отразить современное состояние фольклора Кузбасса, которое отмечается необычайным
многообразием, пестротой и широким ареалом его распространения; охарактеризовать его музыкально-стилевую специфику; исполнительские особенности; выделить степень сохранности отдельных жанров в современных условиях.
Традиционно построение учебного пособия. Оно включает
в себя четыре главы: «Историко-этнографические предпосылки
становления песенных традиций восточнославянского населения Кемеровской области и их изучение», «Народно-песенное
творчество смешанных восточнославянских групп», «Жанровые
проявления в песенном творчестве русского населения Кузбасса
и его музыкально-исполнительские особенности», «Диалект как
основной способ отражения специфики регионального фольклора». Каждая глава сопровождается контрольными вопросами
для самопроверки. Приложение состоит из тематики курсовых,
дипломных работ, бакалаврских и магистерских работ, словаря
диалектных слов, нотных примеров. В конце учебника приведена библиография теоретических исследований, которые помогут студентам в практической деятельности по изучению регионального фольклора.
Надеемся, что предлагаемое пособие станет действенным
помощником в познании региональной песенной традиции и
постижении ее глубинного смысла, а знакомство с жанровой
системой, бытующей на территории Кемеровской области, поможет в дальнейшем самостоятельно решать проблемы, связанные с изучением местной певческой традицией, в курсовых и
дипломных проектах.
Автор выражает искреннюю признательность рецензентам за
их конструктивные предложения на разных этапах работы над
учебным пособием.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА I
ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
СТАНОВЛЕНИЯ ПЕСЕННЫХ ТРАДИЦИЙ
ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ
КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ И ИХ ИЗУЧЕНИЕ
1.1. Собирание и изучение фольклора
восточнославянского населения Кузбасса
Собирание и изучение фольклора восточнославянского населения Кемеровской области неразрывно связано с изучением
сибирской песенной традиции.
На разных этапах истории сибирскую народную песню собирали, записывали и изучали. Публикаций ранних записей русского музыкального фольклора Сибири немного. Первые из них
(датируемые 1850-ми годами) относятся к собиранию С. И. Гуляева, они вышли в свет в 1890-х гг.
Мы также знаем имена собирателей народной музыки в Сибири: Н. Протасова, А. Макаренко, А. Савельева, Н. Виташевского, местонахождение записей которых не известно. В архиве
РГО С. И. Красноштановым были найдены неизвестые материалы – записи песен в Иркутской губернии, выполненные некоей
Благосклоновой в 1910-1912 гг. [7, с. 20-24].
В фундаментальную работу «Русский семейно-обрядовый
фольклор» включены 8 нотированных свадебных образцов из
записей Н. Протасова (впервые появившихся в сборниках 1902
и 1926 гг.) и напев причитания, опубликованный Н. Ходзинским в 1925 г. [8, с. 328].
Однако это единичные случаи. Активно записывать и собирать песни в Сибири стали только в XIX в. Особый интерес
проявили выдающиеся ученые, этнографы и музыканты –
В. Арефьев, Г. С. Виноградов, К. Д. Логиновский, В.С. Левашов, Ю. С. Булыгин и др.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лучшие материалы по календарно-обрядовому фольклору
сибиряков собрали энтузиасты краеведы и ученые Е.А. Авдеева, С. И. Гуляев, Н.А. Костров, Н. Кашин, Н.С. Щукин,
М.Ф. Кривошапкин, И.Я. Неклепаев, А.М. Станиловский, А.А.
Макаренко, М.В. Красноженова, П.А. Городцов, Г.С. Виноградов, писатель Вяч. Шишков.
Публикации и архивные материалы дореволюционного
времени отражают достаточно живую картину песенной традиции старожильческих поселений Сибири. Ярким примером
является опубликованный Г.С. Виноградовым сборник календарных песен Сибири под названием «Детский народный календарь» (1924 г.).
В послевоенные годы собирательская фольклористическая
работа активно возобновляется. В результате появляются песенные сборники, содержащие напевы календарных песен.
Основные очаги бытования календарно-обрядового фольклора
были выявлены в районах Западной Сибири, Алтая и Дальнего
Востока в результате исследований Л. Е. Элиасова, Т. Г. Леоновой,
М. Н. Мельникова, Ф. Ф. Болонева, Р.П. Потаниной, Р. П. Матвеевой, Ю. И. Смирнова, Л.М. Свиридовой, Л. И. Журовой, В.М. Щурова, А.М. Мехнецова, Н. В. Леоновой, В. В. Асанова, А. Я. Аркина, О. И. Выхристюк и многих других [9, с. 11–16].
Особый интерес к календарно-обрядовым песням Западной
Сибири проявила Т.Г. Леонова. Результатом её исследования стали
сборники «Народные песни Прииртышья» (Новосибирск, 1969 г.) и
«Фольклор Западной Сибири» (Омск, 1974 г.), включающие не
только русские, но и белорусские тексты.
Изучение особенностей календарно-обрядового цикла песен
входило в научные интересы Ф.Ф. Болонева и М.Н. Мельникова.
Обширная коллекция календарного песенного фольклора, собранная ими преимущественно в Западной Сибири и на Алтае,
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
составила основу антологии «Календарно-обрядовая поэзия сибиряков» (Новосибирск, 1981 г.) [10, с. 3].
Большая коллекция календарно-обрядовых песен, записанных в Красноярском крае К. М. Скопцовым, М. Ф. Шульпековой, Н. А. Шульпековым, Н. А. Новосёловой и др., вошла в антологию Енисейского фольклора Н. А. Новосёловой «Солнцеворот: Традиционный народный календарь Енисейской губернии от Рождества до Ивана Купалы» (Красноярск, 2005 г.).
Данная коллекция обрядовых песен (колядки, авсеньки, щедровки, посевальные, крещенские, подблюдные, святочные, веснянки, благовещенские веснянки, купальские) позволила подчеркнуть региональные отличия Приенисейского календаря
[11, с. 9, 21–49, 66, 254].
Значительную информацию о свадебных песнях содержит
сборник «Свадебные песни Томского Приобья», подготовленный А. Мехнецовым (Томск, 1977 г.) [12, с. 10–11].
Высокая художественная ценность сибирской народной
песни определила внимание к ней музыкантов, руководителей
народно-певческих коллективов.
Результаты многолетней собирательской деятельности заслуженного работника культуры России К. М. Скопцова заслуживают
особого внимания.
С песенным творчеством Красноярского края К. М. Скопцов стал знакомиться с 1944 года. Многолетняя собирательская
деятельность отражена в его публикациях. Каждое издание
К. М. Скопцова характеризует отдельные районы Красноярского края и дает ясное представление о разнообразии песенного
творчества восточнославянского населения. К ним относятся:
«Народные песни Красноярья», «Родники народные», «Прилетели гуси», «Ты воспой, жаворонышек», «На серебряной реке»,
«Шел миленький дорожкой», «Покатилася ясная зоренька»,
«Голубеночек сизокрыленький» и др. [13, с 3].
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Начиная с 1970-х годов, собирательской работой занимается
Е. Я. Аркин. Закономерным итогом фольклорных экспедиций
явились сборники народных песен Омской области «Ты березка
моя», «Со венком я хожу», «Запевает казак песнь» [14, с. 3–5].
Традицию обращения к сибирскому фольклору продолжили
педагоги, студенты и выпускники высших и средних специальных учебных заведений музыкального профиля.
Масштабная научно-собирательская деятельность стала осуществляться Новосибирской государственной консерваторией в
60–70-х гг. прошлого столетия (А. М. Айзенштадтом, Ю. И. Шибановым, Н. В. Леоновой, Г. Г. Бычковой и др.). Многолетний результат Центра этномузыкологических исследований позволил
определить проект издания 60-томной серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока» [15, с. 37–39].
Активно обращение к фольклору педагогов кафедры народного
хорового пения Алтайской государственной академии культуры и
искусств, а также музыкантов и руководителей фольклорных коллективов. Детальное исследование отдельных районов Алтайского
края позволило педагогам и музыкантам опубликовать ряд учебных, учебно-методических работ и репертуарных сборников: «Песня в наследство», «Песни земли Колыванской», «Проснулась да
станица» (Н. И. Бондарева); «Песни украинских переселенцев»
(В.Е. Фомин, О. С. Щербакова); «Русские песни Алтая. Фольклор
сибиряков-старожилов и российских переселенцев» (О. С. Щербакова, В.Е. Фомин); «Игровой фольклор русского населения Алтая»
и «Песенный фольклор села Верх-Уймон Усть-Коксинского района
Республики Алтай» (О. С. Щербакова); «Русская традиционная народная культура Красногорского района Алтайского края», «Русская традиционная народная культура села Воробьево Шипуновского района Алтайского края» (О. А. Абрамова) и др. [16, с. 4–5].
Изучение песенной традиции русских Кемеровской области
мы находим эпизодично в исследованиях на границе с другими
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
областями. Однако последние два десятилетия пробел в фольклористической литературе по изучению песенной традиции русских
Кузбасса стал заполняться.
В данном направлении активно работают музыканты, педагоги, студенты и руководители народно-певческих коллективов Кемеровской области.
Собирание и изучение песен Кемеровской области на протяжении пятнадцати лет осуществляется кафедрой народного
хорового пения Кемеровского государственного университета
культуры и искусств. Систематическое собирание песен началось с момента основания кафедры. Первые шаги в этом направлении были предприняты ведущими педагогами и студентами 2-3 курсов в 1992-1993 учебном году. Свои исследования
начали с отдельных поселений Тяжинского, Юргинского,
Ленинск-Кузнецкого районов. Особую значимость исследовательской работе придает использование собранного и нотированного материала в серии публикаций «Народные песни
Кемеровской области» (6 выпусков 1993-1998 гг.), составителями которых стали Г. И. Голицын, В. В. Шергов, Л. А. Алексеева, В. Пипекин [17, с. 3; 38]. Все издания включают в себя
нотные образцы, содержат вступительную статью исследовательского характера, комментарии и примечания к песням.
Важный вклад в сохранение песенного наследия восточнославянского населения Кемеровской области сделали Г. И. Голицын и В. В. Шергов. Ими был подготовлен учебнорепертуарный сборник «Народные песни Сибири» (1999 г.).
Сборник состоит из трех выпусков: 1-й – Одноголосие; 2-й –
Двухголосие; 3-й – Многоголосие. Во втором и третьем выпусках представлены образцы подголосочной полифонии [18, с. 3;
38]. Основу сборника составляют песни Кемеровской области и
Красноярского края в который включены различные жанры:
лирические, хороводные, семейно-бытовые, рекрутские, сол11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
датские, свадебные, шуточные, плясовые, игровые, календарные, городской фольклор [19, с. 3].
Представительное издание «Песни Кийской слободы» (1999 г.),
подготовленное В. Ф. Похабовым, содержит в себе песни, тесно
связанные с обрядами и ритуалами русских Кемеровской области.
В. Ф. Похабов собрал значительную информацию о семейнобытовых традициях русских Кемеровской области и записал семейно-обрядовый фольклор русских Кузбасса. Весь материал, записанный в ряде сел Чебулинского района, сгруппирован по важнейшим этапам человеческой жизни (рождение, свадьба, смерть) в
новом издании «Культурное наследие русских Кузбасса (Семейнообрядовый фольклор северо-востока Кемеровской области), вышедшем в 2000 году [6, с. 3–4].
Наряду с перечисленными печатными источниками, составлен и опубликован сборник материалов фольклорных экспедиций Е. М. Бородиной «Казачьи песни Кемеровской области» (2002 г.). Особую значимость данной работе придает преимущественное включение казачьих песен, нотированных и
систематизированных автором-составителем сборника. Автором также были использованы некоторые сведения, почерпнутые непосредственно из общения с информантами [5, с. 3–8].
Важный вклад в собирание и сохранение местных песен внес
опубликованный сборник сценариев и песен лауреатов всекузбасского конкурса собирателей и исполнителей фольклора «Музыкальный ларец» (2006 г.). Ценность данного сборника в том, что в
него вошли материалы из репертуара собирателей и исполнителей
фольклора, бытующего в Кузбассе [20, с. 3–8].
Интерес представляет исполнительские традиции в старообрядческих общинах Кемеровской области. Изучение данного направления осуществляет Л. Р. Фаттахова. Результатом этого исследования стали опубликованные статьи: «Канонический принцип
пения на самосогласен в современной практике старообрядчества
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(на примере белокриницкой общины г. Новокузнецка) (2004 г.) и
«Традиции певческого исполнения псалмов в старообрядческих
общинах Кемеровской области» (2006 г.) в ежегодном научном издании «Народная культура Сибири» (г. Омск).
Таким образом, изучение песенных традиций смешанных
групп восточнославянского населения Кемеровской области
свидетельствует о том, что художественная ценность народнопесенного творчества определила внимание к нему этнографов,
музыкантов,
художественных
руководителей
народнопевческих коллективов, педагогов и студентов.
Существующие публикации дают основания говорить об
устойчивом интересе исследователей к семейно-обрядовым
жанрам (колыбельным, свадебным, похоронным), казачьему
фольклору и песнопениям старообрядческих поселений.
Традициям смешанного типа внимание практически не уделяется. Жанровое многообразие прослеживается в репертуарных сборниках, что говорит нам об активном расширении собирательской деятельности на территории Кемеровской области.
1.2. Заселение и освоение территории
Кемеровской области восточными славянами
Стихийные миграционные передвижения русского населения
с XV века, а особенно со второй половины XVI – XVII вв., привели к изменению национального состава Сибири. В конце XVII в.
русское население Сибири по своей численности стало преобладать над коренным. Появление русских на огромных просторах
Сибири существенно изменило этнографическую карту и этнические процессы в среде самого коренного населения [1, с. 9].
Освоению русскими междуречья двух сибирских рек Оби и
Притомья предшествовало строительство Томского острога. Ука-
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зом царя Бориса Годунова для сооружения нового острога были
направлены тобольские, сургутские, пелымские и березовские остяки. Став важным военно-административным центром всей югозападной Сибири, острог, а затем и город Томск обеспечили господство русских в Притомских степях вплоть до Алтайских гор.
На этом экспансия русских на юг Сибири не закончилась.
Укрепившись на берегах Томи в 1618 г., томские, тобольские,
тюменские, верхотурские казаки и другие служилые люди построили Кузнецкий острог [4, с. 5]. Чуть позже в Кузнецком
крае возникло ещё несколько военно-сторожевых острогов,
преимущественно по берегам реки Томь. Таковыми стали: Сосновский (1657 г.), Кузедеевский (1660 г.), Верхотомский
(1665 г.) Мунгатский (1715 г.) [21, с. 87, 94, 121].
Одним из крупных земледельческих районов в Притомье
становится Сосновский стан, центром которого являлся Сосновский острог. В 1650–1660 гг. в окрестностях по правобережью Томи стали образовываться многочисленные заимки и деревни, большинство которых получили свое название от фамилий основателей [4, с. 7].
Поселения возникали друг от друга на таком расстоянии,
чтобы в случае военной надобности каждое поселение могло
оказать соседям помощь [22, с. 125–126].
Первые вольные русские поселения строились служилыми
казаками. Именно казаков принято считать основателями сибирских земель. «Сибирские казаки являются этносословной группой в составе русского этноса, формирование которой связывают с начальным периодом русского освоения Сибири и походами атамана Ермака (1580-е гг.) [23, с. 59].
Согласно позиции современного ученого Ю.Г. Недбая, в
толковании слова «казак» всегда преобладало значение «вольный, свободный, независимый человек». Состояние несвободы,
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
беззакония, ущемления прав личности было основной питательной средой, из которого вырастало казачество на Руси.
Главной обязанностью казачества всегда была военная
служба. Казаки являлись участниками всех войн России. Особенности происхождения и сословное положение отразились на
самосознании казачества. Для их исторической памяти характерны представления об общей судьбе, о родстве казачьих
войск, о едином образе жизни всех казаков. Важным компонентом самосознания казаков является понятие об их личной свободе, независимости всего войска, традиционная организация
которого считалась гарантом свободы и всеобщего равенства.
Особое место в менталитете казаков занимают представления о
казачьих традициях, среди которых выделяются свободолюбие,
преданность воинскому долгу, коллективизм, взаимопомощь и
др. Казачество, превратившись в военно-служилое сословие,
правами и привилегиями видело себя в числе первых защитников царской власти [3, с.70].
На территории Кузнецкого уезда формирование казачества
шло по двум направлениям: 1) правительство направляло казаков из других районов России на охрану юго-восточных рубежей Русского государства; 2) параллельно шла вольная колонизация казаков, исходившая из традиционных казачьих регионов
европейской части России – Дона, Нижнего Поволжья. Казаки
оседали на свободных землях, основывая сначала казачьи заимки, из которых впоследствии вырастали селения вблизи острогов, либо по крутым берегам рек. Постепенно в течение XVII –
XVIII веков на Кузнецкой земле стали основываться свободные
казачьи поселения [24, с. 24, 87, 94, 121].
До середины XIX века сибирское казачество было почти
исключительно русским. В состав входили немногочисленные
восточнославянские группы (русские, украинцы, белорусы) и
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тюркоязычные (татары, казахи, калмыки), а также мордва, чуваши и другие [25, с. 18–19].
Культура казачества, в основе своей уже являвшаяся русской, взаимодействовала с культурами пограничных народов, в
результате чего не только влияла на их культуру, но сама ассимилировала элементы этих культур. Тем самым закладывались
специфические признаки этнокультуры как в материальной, так
и в духовной культуре [26, с. 12].
К концу XVII века в сибирские деревни увеличился поток
беглых «тяглых» или «гулящих людишек» с Зауралья. К началу
XVIII века на территории Томской губернии (в состав которой
входила Кемеровская область) шел процесс образования новых
поселений. Одними из первых переселенцев были старообрядцы. Немало раскольников-староверов расселилось в землях Сосновского и Кузнецкого станов по небольшим речкам, вдали от
трактов и водных путей [4, с. 8–9].
Если первая волна переселений староверов носила «укрывательный» характер (от преследования властей), то последующие
были целенаправленные, несли другой смысл и поощрялись властями. Правительство Екатерины Великой усмотрело в старообрядцах прекрасных колонистов, которые смогут производить хлеб
и другие сельскохозяйственные продукты.
Старообрядцы жили не только в селениях старожилов, но и
основывали отдельные сёла. Проживая на одной территории, они
налаживали со всеми добрососедские отношения, то есть поддерживали экономические, хозяйственные связи. Кроме того, происходило взаимопроникновение культур, установление родственных
отношений вследствие смешанных браков, которые допускались в
случае, если принималась старообрядческая вера [27, с. 27].
Однако стремление жить подальше от государственных и
церковных властей влекло старообрядцев в отдельные глухие
места. Ведь Сибирь для них была вольным краем с плодород16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ными незанятыми землями, глухими лесами, богатыми рыбой и
зверем. Поэтому в период жестоких репрессий старообрядческий поток не ослабевал [28, с. 146].
Само по себе старообрядчество – это духовно-религиозное
движение, которое выделилось в результате реформ патриарха
Никона в конце XVII века и придерживалось традиционных обрядов, существовавших до раскола. Оно стало оппозиционным
официальной православной церкви. Важным для старообрядцев
было сохранение «древлего». Жестокое преследование старообрядцев, повлекло за собой массовые миграции за пределы России и её окраины. После Высочайшего Указа от 17 апреля 1905
года преследования раскольников прекратились, они получили
название старообрядцев и свободу вероисповедания [29, с. 343].
Старообрядчество – довольно большая по своей численности группа, неоднородная по своему составу. Уже с конца XVII
века в нём определилось два основных направления: поповцы и
беспоповцы. Оба согласия со временем раздробились на несколько толков. Здесь можно назвать такие крупные и значительные согласия, как федосеевцы, филипповцы, бегуны
(странники), а также более мелкие ответвления беспоповщины:
нетовцы (спасово согласие), окнопоклонники (дырники), оховцы (немоляки), белоногие, рябиновцы, аароновцы, мелхиседеки,
титловцы, скрытники и др. Новые толки формировались вплоть
до XX века, и связано это было, в первую очередь, с различными догматическими разногласиями внутри согласия [28, с. 146].
Беспоповцы не признавали духовенства и церковной организации. Поэтому для проведения религиозных обрядов они
выдвигали из собственной среды «дьяков» (если таковые имелись) или «стариков», причем как мужчин, так и женщин. Молились в специальных избах, называемых «молельными домами», «молельнями», «часовнями» [30, с. 33].
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кемеровская область, как и любой сибирский регион, обладает ярко выраженной спецификой бытования старообрядчества.
Одной из его отличительных особенностей является раздробленность толков и догматическая неоднородность старообрядческих
поселений. Так, в одном селе можно встретить часовенных, поморцев, филлиповцев, самокрестов, белокриничников одновременно. Причины этого обстоятельства заключаются в своеобразии культурно-исторического становления данной территории.
Особо в этом плане богат Таштагольский район.
Догматическая неоднородность старообрядческих поселений приводит к формированию такого уникального явления,
как семейный собор, когда представителями самостоятельного
толка становятся староверы, связанные исключительно родственными узами. Подобные соборы являются самодостаточными, обладают необходимой полнотой религиозной жизни и не
стремятся к объединению с более крупными согласиями даже
единой с ними духовной ориентации. Примером тому может
послужить семейный собор Саблиных, которые являются потомками известного в старообрядческих кругах П.Г. Саблина.
Большой интерес представляет община редко встречающегося и не описанного в литературе Токаревского согласия [31,
с. 191–192]. Токарёвское согласие, получившее название от
фамилии руководителя Г. Е. Токарёва, образовалось в начале
XX века. К середине столетия токарёвцы расселяются по всей
Сибири, образуя целые поселения. Небольшие общины этого
толка появляются на Алтае и в Кемеровской области. Оказавшись в догматической изоляции, токарёвцы совершают богослужения в тесном семейном кругу. Основу наиболее крупной –
Новокузнецкой общины – составляет семья ее духовного наставника Е.М. Пермякова (десять детей, внуки и другие родственники). Тем не менее, они осознают себя общиной, являющейся частью целого течения в старообрядчестве.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Новокузнецкие токарёвцы не отделяются от своего толка, хорошо знают историю согласия, особенности догматики, бережно
хранят традиции. В богослужебной певческой практике следуют
традициям поморцев. Имеют большую библиотеку, а для службы все необходимые богослужебные книги [28, с. 147].
В области довольно много и поморских общин. Уже начиная с XVII века, преобладало заселение Сибири выходцами из
северных губерний России, где, как известно, и сформировался
поморский толк, а к концу XIX века поморцы явились одним из
наиболее многочисленных и сильных толков за Уралом. Региональной особенностью современного бытования этого толка является то, что наиболее яркие в певческом отношении общины
находятся не в крупных городах, а в небольших поселках.
Влияние миграционных процессов можно проследить на примере белокриницкой общины Новокузнецкого района. Её основу
составляет высланная из Подмосковья в 1830-е годы община белокриничников под руководством отца Геронтия. Община быстро
приобрела известность, и сюда переместился центр белокриничников, находившийся до этого в Беловском районе.
В регионе имеется также крупная община новозыбковцев, хотя
многие её члены, скорее всего, часовенного происхождения. Основатели общины переселились в Гурьевский район Кемеровской
области в послевоенные годы из Алтайского края, где они подвергались гонениям (причиной послужило разрушение их церкви).
Община имеет своего священника [31, с. 193].
Мир старожилов представляет еще одна группа – «чалдоны». В начале XVIII века активизировалось проникновение
целых групп вольных русских чалдонов так называемых «гулящих людей» на земли полуоседлых тюркоязычных томскокузнецких татар [23, с. 45].
В языках народов Сибири слово «чалдон» носило негативный
смысл, но с течением времени, он стал изменяться. «Народная ин19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
терпретация этого термина сводится к нескольким вариантам, из
которых наиболее часто встречается мнение, что «это люди, пришедшие/сосланные с Чала и Дона», и … «первые русские, приплывшие в Сибирь на челнах», «потомки донских казаков», …
«вечные, исконные, коренные сибиряки», «русские коренные жители Сибири», «здешние уроженцы», «испокон веку здесь живущие». Подобная интерпретация термина чалдон фиксируется исследователями на всей территории Сибири» [32, с. 192].
Однако данный термин рассматривается неоднозначно. Если
взять за основу высказывание В. И. Даля, то слово «чалдон» заимствовано от монгольского, обозначает «бродяга, беглый варнак, каторжник» [33, с. 587].
Иная точка зрения у Е.Ф. Фурсовой. Она предполагает, что
слово «челдон» могло означать «человек с Дона», то есть это
люди, приехавшие с соседних, российских территорий, либо –
«челны» (вариант «чалы») тащили по Дону – стали называться
«чалдоны» [34, с. 16].
Таким образом, на протяжении нескольких столетий на
территории Кемеровской области стало складываться славянское население [35, с. 18]. Поселенцев конца XVII – начала
XVIII века принято называть старожилами. К старожилам относятся локальные этнокультурные группы сибиряков – казаков,
чалдонов и старообрядцев. С течением времени старожилы, не
помнящие своего европейского прошлого, стали называть себя
«сибиряками» или «старожилами» [8, с. 12].
Существует общепринятая трактовка понятия «старожилы», указывающая на категорию потомственных крестьян, заселившихся в Сибири в дореформенный период [36, с. 87].
Кузнецкая земля, предгорья Алтая и южносибирские степи в
народе слыли вольной стороной – Беловодьем. На степные озера,
богатые рыбой и водоплавающей птицей, в горную тайгу, обильную зверем, пробирались русские охотники-промышленники.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вольная крестьянская колонизация из северных районов Европейской России и Приуралья дала основную массу населения
Кузнецкой земли – Кузбасса [35, с. 20–22].
Освоение Кемеровской области (в прошлом входившей в состав Томской губернии) в конце XVIII – начале XIX вв. не было
интенсивным. В этот период преобладали старожильческие села
Зырянское, Туендатский, Чердатское, Усть-Чебула, Песчанское,
Большепочитанское, Среднепочитанское, Тундинское, Большепичугино, Малопичугино, Верх-Чебула, Тисульское, Усть-Серта,
Тюменево, Чумай, Дмитриевка, Шестаково, Михайловка, Суслово, Большой Антибес, Малый Антибес и др. [2, с. 240].
На более позднем этапе заселения Кемеровской области (конец XIX – начало XX вв.) стали формироваться новые поселения.
Поселенцы, которые заселяли территорию Кемеровской области с
середины XIX – начала XX вв., стали называться новосёлами.
К ним относятся переселенцы из разных частей России [36, с. 12].
В отличие от старожилов, позднепоселенцы в большинстве
своем знали и помнили места своего выхода в Сибирь, поэтому
называли себя воронежскими, курскими, витебскими, вятскими,
могилевскими, смоленскими, тамбовскими и т.д. Эти группы
поселенцев сохраняли историческую память о прародине в названиях самих населенных пунктов (например, Вятка, Крым,
Малороссы, Новороссийка, Полтавка, Украинка).
Чаще всего переселенцев называли по губерниям их прежнего
жительства: «курщина», «тамбовщина», «рязанщина» и т.п. Характеризуя процессы переселения, В.А. Липинская, отмечает:
«Приток переселенцев вносил изменения в быт старожилов, в планировку и застройку селений, изменял их хозяйственную значимость и социальные функции… Старая часть становилась центром, от которого радиусом расходились новые улицы или порядки домов. Отдельные партии переселенцев, выходцев из одного
селения, волости, губернии предпочитали селиться рядом, отдель21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной улицей. Так появились части селений с разным составом населения [30, с. 49].
К концу XIX века государство уделяет большое внимания освоению сибирских просторов. В этот период началось массовое
заселение территории области. Основная причина таких мероприятий вызвана малоземельем в южных западных губерниях и
плохими почвами в северных районах России [38, с. 13]. Географическое положение представлялось достаточно удобным для
переселения в этот район крестьянства, с одной стороны, а с другой – удаленность от центра и государственных органов привлекли на поселения группы людей оппозиционных политических и
религиозных взглядов.
Участие в переселении в Томскую губернию принимали
выходцы из следующих губерний: Тамбовской, Курской, Воронежской, Пермской, Рязанской, Вятской. выходцы из которых
на тот период составляли 75% из общего числа населения. Каждая из этих групп старались группироваться. Это позволяло им
сохранить свои традиции, культуру.
Рост численности населения Кемеровской области увеличивался, с одной стороны, благодаря естественному приросту старожильческого населения, с другой, – благодаря массовому заселению пустопорожних пространств и таежных мест новыми землепашцами из России [39, с. 1–2; 52–68].
Значимость региона несоизмеримо возросла в годы советской власти, определившей курс на индустриализацию области и
её активное включение в программы социально-экономического
развития страны.
Кемеровская область отличалась тем, что являлась наиболее
населенным, урбанизированным и промышленно развитым районом. Для нее был характерен исключительно сложный этнический состав и во многом драматичная история формирования
судеб её жителей. Фактически история Кузбасса как региона, во
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
многом определяющего судьбу России, началась в послереволюционный период. Сочетание этих факторов влияет на состояние и развитие народов области, накладывает специфический
отпечаток на национально-культурную сферу жизни людей.
С Октябрьской революции и Гражданской войны в нашем
регионе начался качественно новый этап развития. Руководство
страны взяло курс на индустриализацию. Повышенный интерес
к кузнецкому углю проявился в годы первых пятилеток. Здесь
планировалось построить десятки шахт, заводов, фабрик.
Для реализации проектов нужны были люди. Однако собственных трудовых резервов в области явно не хватало. В 20-е
годы XX века основным источником рабочего класса Кузбасса
являлось сибирское крестьянство. Более 66 тыс. человек выехало в то время из деревень на строительство индустриальных
объектов. Для Кемеровской области эта страница истории особо
важна, так как она позволяет понять, почему здесь сформировалось многонациональное сообщество.
Если в начале 20-х годов XIX века на территории Кузбасса
проживало около 200 тыс. человек, то в конце 30-х годов насчитывалось уже более одного миллиона. В конце 20–30 гг. в Кузбасс пошел огромный поток спецконтингента – раскулаченных,
депортированных, осужденных по 58 статье. Раскулаченных
крестьян семьями (более 600 тыс. чел. – в среднем по 5 чел. в
семье) свозили сюда с соседних территорий – Алтая, Томской,
Новосибирской областей и т. д. Представителей депортированных народов (немцев, поляков, жителей Прибалтики) вывозили
из европейской части России.
Национальный состав области пополнился и в послевоенный
период – крымскими татарами, народами Северного Кавказа, украинцами, народами прибалтийских государств. В большинстве
своем после освобождения со спецпоселения эти люди оставались жить в Кузбассе [40, с. 8–15].
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Начиная со второй половины XIX века, хлынул поток переселенцев с Украины и Белоруссии. Они селились рядом со
старожильческим населением и вступали в тесные взаимоотношения вплоть до заключения браков. Данное обстоятельство дает основание нам утверждать, что в результате подобного заселения «разными или родственными народами происходила этническая ассимиляция, следовательно, – и взаимное
проникновение их культур, языковые, этнические и прочие
контакты, что привело к обрусению восточных славян Сибири» [41, с. 3].
Следует заметить, что первые украинцы появились в Сибири
ещё в конце XVI века. Однако до середины XIX века они переселялись небольшими группами и быстро растворялись среди
сибирского населения. Массовые переселения украинцев в Западную Сибирь, в том числе и Кемеровскую область, начались с
конца XIX века после завершения строительства Сибирской железнодорожной магистрали. Наибольшего развития переселение
достигло в годы столыпинской аграрной реформы, и связано оно
с малоземельем в Европейской части России. Переселялись преимущественно выходцы из Киевской, Полтавской, Харьковской,
Черниговской губерний. В результате на территории современной Кемеровской области сложились довольно компактные расселения украинского этноса.
Строгих ограничений для расселения украинцев не существовало. Украинцы, проживая компактно, обладали этническим самосознанием, сохраняли свои традиции. Они принесли
с собой не только названия мест, откуда шло переселение, но и
сохранили украинский бытовой язык, традиционные обычаи,
поэтический и музыкальный (песенный, инструментальный,
танцевальный) фольклор. Живя на «чужбине», украинцы не забывали своей родины и своих корней. В новых природных ус24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ловиях, в инонациональном окружении они стремились сохранить как можно больше своих национальных особенностей.
Одним из средств сохранения и передачи традиционной культуры стали привезенные с Украины народные обычаи и обряды.
Из обрядового семейно-бытового фольклора у украинцев более
полно сохранился свадебный обряд [42, с. 35].
Так, например, украинское село Преображенка Тяжинского
района состоит из переселенцев Полтавской губернии, их потомки до сих пор считают себя украинцами. Несмотря на это,
формирование межэтнических связей между старожилами в
конце XIX – начале XX вв. проходило интенсивно, особенно в
хозяйственной и религиозной сферах. В другом украинском селении Новопреображенке (Каменке) того же Тяжинского района при наличии консервации обрядовых действий наблюдается
проникновение в духовную культуру старожильческих черт.
Так, в песенном репертуаре происходит смешение стилей и
диалектов. Если календарно-обрядовые и семейно-бытовые
песни исполняются на родном языке, то песенная лирика сибирских старожилов звучит на чистом русском языке, без украинского диалекта [43, с. 61–62].
Большинство украинских селений на исследуемой территории находилось в пределах Тяжинского и Мариинского районов
Кемеровской области. Белорусские переселенцы Мариинского
уезда Томской губернии так же, как и украинцы, образовывали
свои сёла в этих районах. Количество белорусских сёл гораздо
меньше, чем украинских.
Изначально для каждой группы была характерна определенная замкнутость, ограниченность брачного круга. С первой трети
XX в. началась активная ломка традиционных устоев, интенсивное смешение представителей различных этнических, социальных, конфессиональных групп.
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Адаптация украинской и белорусской культур к условиям Сибири повлияла на сохранение структуры материнской культуры в
целом. Изменения, обусловленные природно-климатическими условиями, произошли:
- в строительстве жилья, сохраняя лишь планировку и декоративную отделку;
- в традиции изготовления национальной одежды, которую
в условиях Сибири утепляли;
- в проведении традиционных праздников, подчиняющихся
годовому циклу Сибири;
- в общении с другими жителями на проживаемой территории [44, с. 128].
В более поздний период освоение региона было массовым.
Кроме того, внутрисибирская миграция старожилов (из Тобольска, Томска, Кузнецка и др.) обеспечивала распространение в
области сибирских культурных традиций (которые в то же время не повлияли на специфику возникших позже локально замкнутых групп).
Таким образом, становление восточнославянского населения на территории Кемеровской области проходило с конца
XVI века до второй половины XIX века. Заселение осуществлялось за счет выходцев из северных, западных и центральных регионов европейской части государства, некоторых регионов Сибири.
В «относительно короткий исторический период территориальной общности выходцев из разных местностей пространственная разобщенность, сводившая до минимума продуктивные
контакты женской части старожилов – как основных носителей
традиций, социальная и религиозная разнородность, обусловили
возникновение множества локализованных очагов восточнославянской культуры» [45, с. 151].
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Контрольные вопросы
1. Перечислите известные вам имена собирателей народной
музыки в Сибири.
2. Кто из ученых, этнографов и музыкантов занимался изучением календарно-обрядового фольклора Сибири?
3. Когда стала осуществляться научно-собирательская деятельность в Сибири с участием педагогов и студентов?
4. Чем обусловлено становление различных культурных групп
восточнославянского населения в Кемеровской области?
5. Какова роль казачества на территории Кузнецкого уезда?
6. Какие группы населения Сибири было принято называть
старожилами?
7. Кто такие старообрядцы?
8. Назовите известные согласия, проживающие в настоящее
время на территории Кузбасса.
9. Какие группы переселенцев стали называть поздними поселенцами?
10. Выходцы каких губерний увеличили рост населения Кемеровской области в конце XIX – нач. XX вв.?
11. В какой период сложились компактные расселения украинцев и белорусов на территории Кемеровской области?
12. Какие факторы повлияли на становление локальной песенной традиции?
1.
2.
Список литературы
Основная литература
Национальная жизнь Кузбасса: история, теория, практика
[Текст]. – Кемерово, 1989. – 397 с.
Емельянов, Н.Ф. Население Среднего Притомья в феодальную эпоху (состав, занятия и повинности) [Текст]. – Томск:
Изд-во Томск. ун-та, 1980. – 252 с.
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Недбай, Ю. Г. История казачества Западной Сибири 1582 –
1808 гг. (краткие исторические очерки) [Текст]: в 2 ч. –
Омск, 1996. – Ч. 1. – 118 с.
Кимеев, В. М. Касьминские чалдоны. Быт и культура русских старожилов Касьминской Волости [Текст]. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1977. –250 с.
Бородина, Е. М. Казачьи песни Кемеровской области:
Сборник материалов фольклорных экспедиций / зап. нотирование, составл. вступит. ст. и комментарии Е.М. Бородиной. – Кемерово: КемГАКИ, 2002. – 73 с.
Похабов, В.Ф. Культурное наследие русских Кузбасса (семейно-обрядовый фольклор северо-востока Кемеровской области). – М.: Редакция журнала «Самообразование» и МФ «Семигор», 2000. – 264 с.: ил.
Дополнительная литература
Леонова, Н.В. Ранние и современные источники в этномузыкологическом исследовании Сибирских традиций // Народная культура Сибири: Материалы XV научного семинара-симпозиума Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во
ОмГПУ, 2006. – С. 20–24.
Русский семейно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего
Востока: Свадебная поэзия. Похоронная причеть / сост.
Р. Потанина, Н. Леонова, Л. Феотисова. – Новосибирск,
2002. – С. 328.
Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего
Востока: Песни. Заговоры / сост. Ф.Ф. Болонев, М.Н. Мельников, Н.В. Леонова. – Новосибирск: Наука. Сиб. Предприятие РАН, 1997. – 605 с.
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10. Календарно-обрядовая поэзия сибиряков / сост., вступ. ст. и
примеч. Ф.Ф. Болонева и М.Н. Мельникова. – Новосибирск:
Наука – 1981. – 246 с.
11. Новосёлова, Н. А. Солнцеворот: Традиционный народный
календарь Енисейской губернии от Рождества до Ивана
Купалы [Текст]. – Красноярск: ГЦНТ, 2005. – 350 с.
12. Мехнецов, А. Хороводные песни, записанные в Томской
области. – Л.; М., 1973. – 178 с.
13. Скопцов, К. Шёл миленький дорожкой (Песни земли Каннской). – Красноярск: ООО «Горница», 2003. – 176 с.
14. Аркин, Е. Я. Со венком я хожу. Народные песни Омской области / Запись, нотирование, предисловие и примечания
Е.Я. Аркина. – Омск: Омское книжное издательство, 1993. –
256 с.
15. Сыченко, Г. Б., Леонова, Н. В. Архив традиционной музыки
Новосибирской консерватории: история, современное состояние, проблемы и перспективы // Народная культура
Сибири: Материалы XVIII научного семинара Сибирского
регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред.
Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 1999. – С. 37–41.
16. Щербакова, О. С., Фомин В. Е. Русские песни Алтая. Фольклор сибиряков-старожилов и российских переселенцев:
учебно-методическое пособие. – Барнаул: Издательство
АКИПКРО, 1998. – 34 с.
17. Мой край родной. Народные песни Юргинского района Кемеровской области. Выпуск 3. / сост. Л. А. Алексеева. – Кемерово, 1994. – 44 с.
18. Народные песни Сибири: учебно-репертуарный сборник.
Вып. 1. Одноголосие / сост. Голицын Г. И., Шергов В. В. –
Кемерово: КемГИИК, 1999. – 85 с.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
19. Народные песни Сибири: учебно-репертуарный сборник. –
Вып. 2. Двухголосие / сост. Г. И. Голицын, В. В. Шергов –
Кемерово: КемГИИК, 1999. – 80 с.
20. Музыкальный ларец. Сборник сценариев и песен лауреатов
Всекузбасского конкурса собирателей и исполнителей
фольклора / сост. Т. Н. Зорина. – Кемерово, 2006. – 84 с.
21. Географический словарь Кузбасса. – Кемерово, 1970. –
С. 87–121.
22. Бородина, Е. М., Циркин, А. В. Традиционная культура
Кузнецкого казачества / Культура как предмет комплексного исследования: Сборник. – Кемерово: Кемеров. гос. академия искусств и культуры, 2000. – 159 с.
23. Жигунова, М. А., Золотова Т.Н. Традиционная культура сибирского казачества: история и перспективы изучения //
Сибирское казачество: прошлое, настоящее, будущее. –
Омск: Издательство Омского государственного педагогического университета, 2003. – С. 59.
24. Скрябина, Л. А. Казачество Сибири / Краеведение Сибири.
История и современность [Текст]. – Кемерово, 1999. – С. 24.
25. Андреев, С. М. Формирование казачества на территории
Сибири / Сибирское казачье войско как социальнотерриториальная система: Организация и основные этапы
развития (1808 – 1917 гг.): автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. – Кемерово, 2007. – С. 18–19.
26. Бородина, Е. М. Особенности традиционной культуры казачества Западной Сибири: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата культурологии. – Кемерово, 2004. – 22 с.
27. Болонев, Ф. Ф. Старообрядцы Алтая и Забайкалья: опыт
сравнительной характеристики. – Барнаул: БЮИ, 2000. – 48 с.
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
28. Фаттахова, Л. Р. Токарёвское согласие старообрядцев в Сибири // Народная культура Сибири: Материалы XII научнопрактического семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск:
Изд-во ОмГПУ, 2003. – 284 с.
29. Энциклопедия алтайского края: в 2 т. – Барнаул: Пикет, 1997. –
Т. 2. – 448 с.: ил.
30. Липинская, В. А. Старожилы и переселенцы. Русские на Алтае XVIII – начала XX вв. [Текст] / В.А. Липинская. – М.: Наука, 1996. – 269 с.
31. Фаттахова, Л. Р. Итоги экспедиционной работы в старообрядческих общинах Кемеровской области (1997–1999 гг.) //
Народная культура Сибири: Материалы VIII научнопрактического семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск:
Изд-во ОмГПУ, 1999. – 268 с.
32. Жигунова, М. А. Этносоциология русских Сибири: проблемы современной идентичности // Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник. – Новосибирск: Сибирское научное издательство, 2007. – Вып. 8. – С. 191–195.
33. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка:
в 4 т. / В.И. Даль. – М.: Рус. яз., 1982. – 683 с.
34. Фурсова, Е. Ф. Традиционная одежда русских крестьянстарожилов Верхнего Приобья (конец XIX – начало XX вв.)
[Текст] / Е.Ф. Фурсова. – Новосибирск: Ин-т археологии и
этнографии СО РАН, 1997. – 152 с.
35. Кузбасс. Прошлое, настоящее, будущее [Текст]. – Издание
2-е, переработ. – Кемерово: Кемеровское книжное издательство, 1978. – 365 с.
36. Щербакова, О. С. Фольклорно-этнографические и песенные
традиции русских Алтая: учебное пособие: в 2 ч. – Ч. 1. – Барнаул: Изд-во АлтГАКИ, 2005. – 182 с.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
37. Кауфман, А. А. Хозяйственное положение переселенцев,
водворенных на казенных землях Томской губернии: по
данным проведенного в 1894 г. подворного исследования
[Текст]. – СПб., 1895. – Т.1, ч. 2. – С. 111.
38. ГАКО, Ф.ОДФ. Ф. 34.Оп.1. Д. 34, Д. 312, 1854–1864.
39. Кауфман, А. А. Общинные порядки восточных волостей
Томского округа и северо-западной половины Мариинского
округа [Текст]. – Томск, 1894. – С. 9.
40. Вопросы Мариинского уезда. – Мариинск: Изд-во Некрасова, 1914. – 70 с.
41. Многонациональный Кузбасс (история, практика) [Текст] /
ред. И.А. Свиридова, Л. И. Гвоздкова и др. – Кемерово: Кемеровское книжное издательство, 2003. – 175 с.
42. Календарно-обрядовая поэзия сибиряков / сост. Ф.Ф. Болонев, М.Н. Мельников. – Новосибирск: Наука, 1981. – 351 с.
43. Кушнаренко, С. М. Фольклор украинцев южных районов
Омской области (на примере Одесского района) // Народная
культура Сибири: материалы XIII научно-практического
семинара Сибирского регионального вузовского центра по
фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во ОмГПУ,
2004. – С. 180–184.
44. Чичеров, В.И. Зимний период русского земледельческого
календаря XVI – XIX вв. [Текст]. – М., 1957. – 236 с.
45. Специфика формирования культуры украинской диаспоры
на территории Юга Красноярского края (на примере поселений XVIII – XX веков // Устойчивое развитие и культура
регионов [Текст]: Материалы международной научнопрактической конференции, Кемерово, 17–20 апреля 2007 /
отв. ред. П. И. Балабанов; ред. кол.: П. И. Балабанов,
И. Ф. Петров, Н. Т. Ултургашева; Кемеров гос. ун-т культуры и искусств. – Кемерово: КемГУКИ, 2007. – 380 с.
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА II
НАРОДНО-ПЕСЕННОЕ ТВОРЧЕСТВО
СМЕШАННЫХ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ ГРУПП
2.1. Казачий фольклор и его специфика
Казачество развивало свои песенные традиции еще со времен
освоения Сибири. Происходили сложные и разнообразные творческие процессы в сибирском фольклоре в течение нескольких столетий. Непрерывно шел живой процесс восприятия новых поэтических явлений. Вместе с постепенным отмиранием многих жанров, усвоением новых фольклорных образований совершались
глубокие внутренние изменения в песенном репертуаре казаков.
Степень и характер влияния соседних народов на разных этапах
истории казачества меняли его песенную культуру. Этнической и
социальной неоднородностью казачья община особенно отличалась на первом этапе, в период своего формирования (XVII –
XVIII вв.), для которого были характерны смешанные браки с
женщинами-инородками, а также активное усвоение иноэтнических элементов в разных областях культуры. На втором этапе исторического развития казачества (в конце XVII – начале XIX вв.)
этот процесс протекал менее интенсивно отчасти под влиянием
старообрядчества, обусловившего конфессиональную и социальную замкнутость сообщества казаков и его ориентацию преимущественно на восточнославянские культурные традиции [1, c. 17].
Фольклор казачества Кемеровской области – явление достаточно сложное во всех его проявлениях: историческом, этническом, жанровом. В XIX–XX веках рассматриваемый феномен
претерпел значительные изменения, он имеет родственные черты с общерусской песенной культурой, но в то же время обладает определенной спецификой [9, c. 174].
Согласно дифференциации казачьего фольклора, предложенной А.М. Листопадовым, песенные жанры образуют две группы:
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1) жанры «внешнего быта», представляющие область мужского песнетворчества. Условия их исполнения и содержания
поэтических текстов, связаны с воинской службой казаков.
2) жанры «внутреннего быта», отражающие особенности
мирной жизни и деятельности казачьей общины. Эти песни исполнялись мужчинами и женщинами отдельно, а также «гуртом» – смешанными ансамблями [10, c. 22].
Центральное место в системе песенных жанров занимали и
занимают жанры «внешнего быта», вобравшие в себе стилистические особенности и исполнительские приемы. По содержанию поэтических текстов это мужские исторические, лирические, военно-бытовые песни, баллады, а также песни с текстами
литературного происхождения. В современном репертуаре сибирских казаков часто встречаются старые военные и походные
песни. Подобные жанры имеют немало аналогов в фольклоре
донских, кубанских, уральских казаков.
Песни этой группы в Сибири принято еще называть «воинскими». Эти песни подразделялись и по своей функциональной
направленности: «походные» или «верховые», «строевые»,
«привальные» – протяжные, либо молодецкие скорые песни с
приплясываниями [11, c. 251].
Исторические песни. Военно-исторические песни пользовались особой популярностью. Это вполне закономерно: русское
казачество, начиная со второй половины XVI века, принимало активное участие во всех важных исторических событиях государственного масштаба. Естественно, что богатейшие впечатления
непосредственных участников русской военной истории и социальных движений в России поэтически осмыслялись и претворялись в песнях. Именно казаки, в том числе и сибирские, создали
огромное количество исторических песен. В Сибирь исторические песни из Центральной России попадали различными путями.
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Их приносили в станицы служилые казаки, возвращаясь из военных походов, а также новые поселенцы – казаки с Дона и Волги.
В песнях историческая действительность одновременно
создается в своей реальности. Большинство персонажей приходит в песню из реальной истории. Исторической песне свойственно одновременно осознание драматичности истории и неизбежного торжества [12, c. 212–213]. Ярким примером служит
песня «На взморье, на германском берегу»:
Расходился, разжурился
Царь наш бедный по Москве.
Как у русских войска много,
Русский любит угостить.
Угостить свинцовой пулей,
На закуску стальной штык,
Штык стальной, четырехгранный
Германску грудь пронзил [13, c. 53].
Одна из ведущих тем исторических песен, вокруг которой
сосредоточено большинство сюжетов, героико-патриотическая.
Любимые герои песен – те, кто в труднейших обстоятельствах
проявили стойкость, исполнили свой долг, сохранили достоинство даже ценой жизни.
Все военно-исторические песни не только создают своеобразную песенную летопись многочисленных войн, но и раскрывают
наиболее драматичные, непосредственно касающиеся народа стороны войны как социального явления, например: [12, c. 214–217].
Под ракитою зеленой
Русский раненый лежал
И к своей груди пронзенной
Крест свой медный прижимал…, или:
А женила меня пуля быстрая,
Обвенчала меня сабля острая… [13, c. 54].
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В настоящее время в репертуаре казаков сохранились лишь
фрагменты исторических песен. Однако героико-патриотическая
тематика выдержана в наиболее любимых военных и походных
песнях.
Военные и походные песни. По своему содержанию они
весьма богаты, поскольку всесторонне отражали многогранные
стороны военной жизни казаков. Наряду с прямым назначением
поля быть местом сражения, где «построили редут», оно ещё и
«сырая земля», в которую уходят тела павших воинов. По мнению современного мифолога Е.Г. Рабиновича, «геоцентрическая
концепция, господствовавшая в архаических культурах, является,
видимо, источником повсеместных представлений о том, что
умерший должен быть похоронен в родной земле…» [14, c. 145].
Патриотические песни воспевают священную землю своей
Родины, неприкосновенность её границ, отвагу и храбрость,
верность воинскому долгу, восхищение своими полководцами.
Большое место в военных и походных песнях занимают мотивы,
воспевающие свободолюбие казаков.
В репертуаре казаков старые военные и походно-строевые
песни занимали большое место еще и потому, что это была их
своеобразная неписаная история. Сама служба в песнях изображается с большой реалистичностью. Военные тяготы казака – один
из главных мотивов песен. Особая тема военных песен – печальные думы казаков, заброшенных на «чужу-дальню сторонушку», о
доме, о родной стороне. Например: «Дума тёмная, дума тяжкая»:
1. Дума тёмная, дума тяжкая
Черным камнем на душу легла.
2. Свербит день и ночь шашка жгучая,
Сердцу не даёт позабыть её.
3. Её, душеньку, ясноокую,
Лебядиночку легкокрылую.
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глубокой грустью полны песни, в которых повествуется о
событиях, происходящих в отсутствие казака, а также песни о
возвращении казаков со службы. Особенно эмоциональны песни, посвященные теме гибели казака. Ярким примером является
произведение «Эй, по дороге»:
Эй, там убили, да.
Эй, там убили, да.
Там убили молодого казака,
Там убили молодого казака.
Гэй, схоронили,
Гэй, схоронили, да.
Схоронили близ дороги казака,
Схоронили близ дороги казака.
Наиболее значительны и популярны песни о молодце, умирающем в чистом поле и посылающем с конем прощальный
привет домой [15, c. 17], например, «Вы поля, вы поля»:
Как под этой вербой
Он убит, не убит,
Солдат битый лежит.
Тяжко ранен лежит.
Он убит, не убит,
А в ногах у него
Тяжко ранен лежит.
Конь вороный стоит.
Уж ты конь, ты мой конь,
Ты товарищ, ты мой.
Ты лети-ка домой,
Ко моим, ко родным и т.д.
Военные и походные песни выражают специфику идеологии казачества. В них полнее всего выражены патриотизм,
удаль, молодечество, смелость, готовность жертвовать собой
ради общего дела [16, c. 188].
Военные и походные песни связаны с определенными условиями исполнения: поются «под шаг», «под ногу», «под ход коня». Именно от этого зависит темп и характер звучания. Этим
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
песням свойственны мерность ритмической пульсации, ясное
структурное членение мелостроф, чеканное произнесение слов.
Природа этой мерности заключена в разных видах моторики,
синтезируемых стилем строевых песен [17, c. 13–14]. «Напою в
реке коня» (см. пример № 1).
Лирические песни. К песням «внешнего быта» относятся
поздние лирические песни, баллады, образцы с текстами литературного происхождения. Лирическая песня жила в служивой казачьей среде полноценной жизнью, эти песни у казаков были
очень популярны. Особенно те, в которых пелось о разлуке с любимым человеком. Песни на данную тему занимают большое место в лирической поэзии казаков. Эта особенность легко объяснима: продолжительная военная служба отрывала казаков от гражданской жизни, от родных и близких им людей, от родных мест.
Все это не могло не отразиться на репертуаре лирических песен.
Лирическая поэзия составляет основу современного фольклора казаков, являясь своего рода жизненным ядром. Лирика
наиболее полно передает их чувства и переживания, отражает
все основные явления их жизни [18, c. 20].
Название каждой лирической песни ярко характеризует её
содержание. В этих песнях раскрывается картина прощания казаков с родной станицей, тоска по родной сторонушке, по любимой девушке. Ярким примером является песня «Разгулялась
непогодушка» [15, c. 19].
1. Разгулялась непогодушка, 2. Дума тёмная-претёмная
Ветер по небу шумит,
Камнем на сердце легла,
Ветер по небу шумит,
Камнем на сердце легла,
Сердце молодца щемит.
Иссушила, извела.
3. Будто в тереме красавица
Друга милого не ждёт,
Друга милого не ждёт,
Слёзы горькие не льёт.
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Композиционное построение песен. Казачьи лирические
песни интересны по композиционному построению, что всецело
обусловлено их жанровой природой. Основная задача композиционного построения заключается в том, чтобы полнее и глубже
выразить идейно-эмоциональное содержание песни, правдивее и
ярче передать мысли и чувства лирического героя [19, c. 32].
Поэтический материал лирических песен часто строится в таких композиционных формах, как монолог, диалог, повествование и описание.
Простейшей композиционной формой является монологповествование (обращение к чему-либо, кому-либо). Эта форма
хорошо отвечает жанровой природе лирической песни, представляет естественный способ прямого, непосредственного выражения
мыслей и чувств героя [2, c. 67].
Примером монолога – повествования выступает песня «Ой,
да ты, калинушка», где композиционно-поэтический материал
строится по принципу цепочного построения:
Ой, да ты, калинушка, размалинушка,
Ой, да ты, не стой, не стой, на горе крутой.
Ой, да ты, не стой, не стой, на горе крутой,
Ой, да не спускайся во синё море.
Песня «Ой ты, Маруся» является примером построения поэтической ткани в форме диалога, что встречается довольно редко:
Ой ты, Маруся, какого (ж) ты роду?
Бери (ж) ведерце, та (й) иди (ж) по воду.
Бери (ж) ведерце, та (й) иди (ж) по воду.
Гляды (ж), Маруся, не впадь у в воду.
Не впадь у в воду душу загубишь, ой.
Скажи (ж), Маруся, кого ты любишь.
Люблю медочек – вин солоденький.
Люблю казака – вин молоденький.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Примером описательно-повествовательной формы может
служить песня «Разгулялась непогодушка»:
Разгулялась непогодушка, ветер по небу шумит,
Ветер по небу шумит, сердце молодца щемит.
Будто в тереме красавица, друга милого не ждет,
Друга милого не ждет, слёзы горькие не льёт.
Повествовательная форма, выражающая настроение героя,
выделяется в песне «На родной сторонушке»:
На родной сторонушке вербочка цветет.
Соловей-соловушка жалобно поёт.
На родной сторонушке воля вольная,
Ой, да на чужбинушке доля горькая.
На родной сторонушке заря ясная.
Ой, да на чужбинушке солнце хмурое…
На родной сторонушке вербочка цветет,
На родной сторонушке мать сыночка ждет
[15, c. 12–22, 62].
Подобные формы встречаются довольно широко. Однако
они чаще всего употребляются во взаимосвязи. Взаимосвязь и
взаимопроникновение различных композиционных форм объясняются особенностью содержания песни. Особенностью казачьей народной песни является то, что она тесно связана с жизнедеятельностью этноса. Поэтому в текстах песен видятся определенные жизненные факты и явления, вызывающие переживания
героев, которые формируют тот или иной сюжет [20, c. 88–89].
Сюжеты казачьих песен довольно распространены.
1. Исторические песни:
а) песни об атамане Ермаке Тимофеевиче;
б) казаки – вольный, славный, сильный народ.
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Походные песни:
а) войско идет по дороге;
б) казаки собираются в поход;
в) подготовка боевого друга (коня) в поход.
3. Проводы в поход:
а) казак гуляет последний денек;
б) мать благословляет сына в поход;
в) казак седлает коня;
г) казак спешит на службу.
4. Казаки – защитники Отечества:
а) последний наказ атамана;
б) казаки сражаются с турками;
в) битва с германцами.
5. Гибель казака:
а) гибель казака на поле боя;
б) тяжелое ранение казака;
в) гибель казака на чужбинушке.
6. Привальные:
а) тоска по родной сторонушке;
б) думы о матери, молодой жене и малых детушках, любимой
девушке;
в) обращение к близким и друзьям;
г) рассказы о тяжелой доле.
7. Возвращение казака домой:
а) возвращение домой со службы;
б) казаки идут с похода [16, c. 188].
Баллады. В современном репертуаре сибирского казачества
можно встретить балладный жанр, хотя сами исполнители считают эти песни частью исторической или лирической поэзии.
Баллада определяется в науке как «низшая» эпическая песня
повествовательного характера с четко выраженным повествовательным содержанием, лишенная ряда типических качеств,
присущих былине и исторической песне [21, c. 30]. Однако
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
практика показывает, что разграничить балладу с лирической
песней довольно трудно. Баллада ставит в центр внимания индивидуальную человеческую судьбу, события в балладах воспроизводятся сквозь призму личных человеческих отношений и
судеб.
Художественная ценность баллады определяется её драматизмом. Характерные особенности композиции баллады: одноконфликтность и сжатость, прерывистость изложения, обилие
диалогов, повторения с нарастанием драматизма. Действие баллады сведено к одному конфликту, к одному центральному эпизоду, а все события, предваряющие конфликт, или излагаются
предельно кратко, или совсем отсутствуют. Поэтика баллады не
терпит многоконфликтности, тогда как былинный текст обычно
тяготеет к развитию, к монументальности [12, c. 266–267].
Другая важная особенность композиции баллады – прерывистость. Балладный рассказ как бы перескакивает через спокойные, повествовательные моменты действия, останавливаясь
на узловых драматических событиях. Очень часто в ткань баллады стремительно, без вводных слов включается диалог.
Повторение в балладе обычно троекратное: к дублирующимся частям фразы с каждым разом прибавляется новая
подробность, она не только усугубляет напряженность, но и
приближает драматическую развязку действия. Чаще всего
этот тип повторения встречается в диалоге или сопровождается диалогом, например, в песне «Хаз-Булат удалой»:
Дам коня, дам седло, дам винтовку свою.
А за это за все ты отдай мне жену.
Ты уж стар, ты уж сед, ей с тобой не житье.
С молодых юных лет ты погубишь её.
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Персонажи баллады, как правило, не имеют ни внешнего,
ни психологического описания «от автора». Поэтому действия
балладного персонажа зачастую неожиданны для слушателя.
Герой баллады действует в обстоятельствах, типически отражающих реальные конфликты своего времени, например:
Тут рассерженный князь саблю выхватил вдруг –
Голова старика покатилась на луг…
Основываясь на вышеуказанных принципах классификации
баллады как жанра, из общего казачьего репертуара можно выделить сравнительно небольшое количество произведений, являющихся балладами. Обычные мотивы – печальное возвращение казака с войны домой, где его никто не узнает, либо его
ждут одиночество, горькие вести о смерти родных, об измене
жены [12, c. 269–270]. Ярким примером является песня: «Скакал казак через долину»:
Скакал казак через долину,
Через Маньчжурские края,
Скакал казачек одинокий,
Кольцо блестело на руке
Навстречу шла ему старушка
И шепотливо говоря:
- Напрасно ты, казак, стремишься,
Напрасно мучаешь коня [15, c. 35].
Известная популярность и устойчивость баллады в казачьем
репертуаре объясняется любовью народа к песням с острым
драматическим сюжетом, с показом человеческих переживаний
на фоне действия. Особую популярность в казачьей среде имеют воинские песни балладного характера или фольклорные обработки книжных песен и стихов (например: «Отслужил солдат
три года») [22, c. 157].
Среди казаков бытовало много песен литературного происхождения. Широкое распространение получили переделки пе43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сен А.Ф. Мерзлякова «Среди долины ровныя», Д.А. Садовникова «Из-за острова на стрежень», К.Ф. Рылеева «Смерть Ермака»
и других поэтов. В фольклорный репертуар песни литературного происхождения вошли потому, что казаки внесли в них свои
поправки, по-своему их отредактировали [3, c. 15].
Внутренние качества казаков в песенном творчестве характеризуют яркие образы. Во всех песнях военно-бытовой тематики
отражается образ самого «казака», который ассоциируется с вольным, отважным наездником, независимым человеком, удальцом,
бесстрашным воином: «появился в Сибири славный крепкий казак», «мы, казаки, гурьбой по чисту полю идем», «казак на службу
собирался», «славные казаченьки проезжали», «вы казаченьки, лихие усачи», «нас тут сто казаков, всё лихих молодцов», «казаки
орлом налетели», «из похода возвращался в край родной казак лихой» и т.д. Данные варианты выделяют не просто казака, здесь
раскрывается стержневая идея, определяющая суть казачества –
архаическое отождествление мужчины и воина [23, c. 18].
Образ казака-воина немыслим без оружия и коня. Казак
всегда при себе имел оружие, которое служило характерным
атрибутом полноценного, свободного человека [24, c. 237]. Например: «боевой меч», «остры шашки приопущены, штыки
примкнуты к ружьям», «пикой, шашкой и ружьем всю Сибирь
мы бережем». Часто казачий быт изображается метафорически:
«наши жены – пушки заряжены», «сестра-сабля моя», «сваха –
сабля вострая», «жена молодая – винтовочка».
Конь в песнях предстает перед нами как быстрый, сильный
и резвый скакун. Часто в текстах его образ идеализируют, например: «кони борзые ржуть, пыль копытами бьють», «конь
степной рвёт узду, и хрипит, и бодрится», «конь мой милый,
конь ретивый», «рысью конь уже бежал», «под ним конячко вороненький» [20, c. 88–89]. Конь для казака не только средство
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
передвижения, чаще всего он выступает в роли боевого друга:
«конячко вороненький», «под ним коник пляшет» [15, c. 7].
В текстах такого рода песен прослеживается преданность,
глубокое уважение и доверие к боевому другу: «у ног товарищ
верный в боях с ним конь идет», «в ногах казака его верный
конь», «уж ты конь, ты мой конь, ты товарищ мой», «когда лошадь подо мною, тогда Бог всегда со мной», «плеточкой он машет, под ним коник пляшет», «кони наши легки», «ты лети, мой
конь», «отнеси, мой конь» и т.д. [20, c. 89].
В песнях прослеживается и образ реки: «Иртыш кипел в
крутых брегах», «ревела буря», «далеко от брега». Довольно часто в текстах можно встретить уважительное отношение к реке:
«река-матушка», «река-кормилица». Вероятно, такое отношение
сказывается потому, что река не только кормила казака, но и в
некотором смысле была ему защитой и опорой. Не зря строительство острогов и городов осуществлялось вблизи рек.
В сюжетах казачьих песен основным художественным
пространством является «поле» как основное место сражения:
«ничего поле не спородило», «поле чистое», «широкое поле» и
«сыра земля», в которую уходят тела павших воинов: «он лежит в земле зарытый», «упал казак на сыру землю», «мать сыра земля» [24, c. 99].
Песням «внутреннего быта» свойственно значительное жанровое многообразие. Большой популярностью в казачьих поселениях пользовалась любовная лирика. В художественном отношении казачьи лирические песни могут быть поставлены в один ряд с
лучшими образцами русской лирической поэзии [24, c. 98].
В песнях встречается много сказочных мотивов, образных
выражений: выше дерева стоячего; скатерти браные, яства сахарные, питье медовое, лето тёплое, слезы горючие.
Свадебные песни. Огромный интерес представляют собой
свадебные песни сибирских казаков. Они по существу ничем не
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отличаются от песен, бытовавших у крестьян – неказаков.
Главная характерная черта свадебных казачьих песен – это прославление удалого доброго молодца. Гораздо меньше встречается песен, в которых поется о злопамятной свекрови, свекре,
теще или нерадивом зяте.
Очень много свадебных песен, приуроченных к различным
периодам свадебного действа, начиная со сватовства. Так, например, после рукобитья свахи пели такие песни, как: «Из садика канарейка вылетала», «В саду ягодка взросла». В некоторых местах
эту величальную песню исполняли во время девишника. А невеста-сирота, выходившая за ворота «на зорю» голосить, пела причет
«Подымитеся, ветры буйные» [25, с. 11–12].
Существовали песни, которые пелись гостям – «боярам»
при встрече свадебного поезда: величальные (дружке, крёстной
невесты, жениху и невесте), песни во время одевания невесты к
венцу, а также песни, исполнявшиеся во время свадебного пира
[26, с. 458].
На «девишник» - период от сватовства до свадьбы, который
продолжался от одной до двух недель, иногда до месяца, невеста
ежедневно должна была оплакивать свою судьбу и расставание с
родительским домом и подругами. Причитания имели строго регламентированный характер и производили сильное эмоциональное воздействие как на невесту, так и на окружающих [27, с. 153].
В системе свадебной обрядности магическая функция песни была
направлена на обеспечение здоровья, красивого и сильного потомства, а также благополучия семейной жизни. С течением времени в результате утраты мифологических представлений о магической силе песен последние приобрели поздравительноигровой характер благопожеланий новобрачным и всем участникам свадьбы [4, с. 12].
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Наиболее популярна группа плясовых, шуточных и игровых песен, составляющих яркий жанрово-стилистический пласт
бытового фольклора сибирских казаков.
Шуточные и плясовые песни. Шуточные и плясовые песни казаков состоят преимущественно из песен, в которых чаще
всего поется об удалом добром молодце. Эти песенные жанры
насыщены социальными мотивами, в них много неподдельного
юмора и сатиры, тонко высказанных обид, острых замечаний,
например:
Говорят, что у Ерёмы
три недели не все дома.
Говорят, что у Егорки,
нету хлебушка (д) ни корки.
Подобные песни могли быть адресованы и нерадивой девушке, например:
Варвара, Варвара, за день так устала,
За день так устала, холсты настирала.
В речке постирала, на ночь захворала
Коня запрягала, запнулась, упала, …
В центре внимания семейно-бытовых песен находится повседневная жизнь: семья, семейные отношения, безответная
любовь, разлука с милым, мечта о встрече с любимым человеком и т.д. [2, с. 32].
В социально-бытовых песнях казаков довольно часто можно
встретить образные портреты самого казака: «очи ясные, как у
сокола», «брови черные, как у соболя», «люблю я казаченька,
люблю молодого», «чернобровый, черноокий, молодец удалый»,
«уж ты чёрнай, чернобровай, чернобровай, черноглазай», «если
перстень на нём, то золотой; если плетка у него, то шелковая»,
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«если едет, то во карете золотой», «на двор попадает широкий,
на крыльцо дубовое», «коли на коне, то только на добром».
Такими же прекрасными чертами одарены женщины – казачки: «у казачки брови черные, как у соболя», «лицо белое, как
снег», «щечки алые, будто алый мак», «лебедушка белая»,
«идет девушка, как лебедушка плывет», «а походушка, как у
лебедушки», «черная ягодка смородина», «во саду вишанья, в
зеленым черешанья, все Настина краса», «касаточка моя, молода жена», «манерная сударушка моя».
Поскольку женщина часто оставалась одна, то в отсутствие
мужа все семейные заботы ложились на неё, отсюда образ сильной
и волевой казачки: «барыня, бравая моя», «бабочки, вы козявочки,
шельмы вольнаи», «шельма-жана, полынь горькая трава», «будь
здорова, моя черноброва», «ну и как жану любить, она грубо говорить», «молодая бабёночка» [20, с. 89].
С течением времени соотношение песен «внешнего» и
«внутреннего» быта в жанровой системе казаков исторически
изменялось. Однако при всех модификациях вплоть до наших
дней носителями традиции осознается функциональная разграниченность двух сфер музыкально-поэтического творчества,
определяемая двумя составляющими жизненного уклада казаков – «войной» и «миром» [17, с. 8].
В связи с этим справедливым по отношению к сибирскому казачьему песнетворчеству представляется вывод Т.С. Рудиченко:
«В противоположность принятой для русской и других родственных культур классификации жанров на приуроченные и неприуроченные (то есть обусловленные в исполнении временем и обстоятельствами или необусловленные таковыми), в казачьей культуре сложились две системы жанров, в принципе функционировавших отдельно, в каждой из которых были свои приуроченные и
неприуроченные жанры. Между ними не было непроходимой гра-
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ни – из «службы» песни перемещались в домашний быт, из мужского репертуара нередко попадали в женский…» [18, с. 15–17].
Казачьи песни, бытующие на территории Кемеровской области, выразительны и своеобразны. Эти песни отличают местные стилевые признаки, которые обнаруживаются во всех
составляющих музыкально-поэтического целого, исполнительских форм, своеобразной манеры пения, говора [5, с. 95].
Стилевые особенности. Песня – это целостная композиция,
в которой стиховые и музыкальные элементы находятся в органической связи. Важную роль в создании печального настроения
играют задумчивые нисходящие плавные мотивы, составляющие
центральную часть напева. При спокойном, умеренном темпе исполнения подобное строение напева обычно ассоциируется с состоянием созерцательности, размышления. Подобный напев ярко
выражен в песне «Долина-долинушка» (см. пример № 2).
Разное образное содержание в песнях связано с мелодическими скачками. В протяжной лирике они рождают объемные
пространственные ассоциации. Мелодические ходы на кварту,
квинту, септиму и даже октаву в восходящем движении способствуют быстрому нарастанию экспрессии, воспринимаются как
всплеск энергии (см. пример № 3).
Благодаря активности, решительности исполнения угловатые,
прихотливые интонации придают напевам в лирических песнях
несколько своевольный, своенравный характер [5, с. 218].
В песнях подвижного темпа – плясовых и шуточных – основная динамическая роль скачков сохраняется: в восходящем
движении они действенно повышают накал чувств, в нисходящем – быстро успокаивают общее настроение. В то же время
образный смысл таких скачков обычно несколько иной – связан
чаще с взволнованным, активным состоянием (см. пример № 4).
Широко представлены в казачьих песнях узкие скачки – терцовые. Не образуя резкого контраста с поступенным движением,
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
они вносят разнообразие в мелодический рисунок. Чередуясь с секундовыми, терцовыми, квартовыми ходами, подъемы и спады на
терцию составляет основу напевов в песнях семейно-бытовой тематики. Такое чередование наиболее ярко представлено в песне
«За туманом ничего не видно» (см. пример № 5).
Итак, разнообразные скачки в сочетании с поступенными
нисходящими и восходящими мелодическими ходами являются
своего рода строительным материалом для напевов. Различные
комбинации этих «кирпичиков», простейших элементов структуры, образуют бесчисленное множество конкретных мелодических рисунков [17, с. 13–14].
Ритмика. В комплексе средств музыкальной выразительности ритм играет чрезвычайно важную роль в раскрытии образа
произведений. Ритмическая организация во многом определяет
стилевой облик, влияет на формообразование песен. В песенных формах большое значение имеет ритм поющего слова – согласование ритмики стиха и напева.
Среди метрических форм, образующихся в песнях с силлабическим стихом, чаще всего встречаются варианты с одной цезурой. Такие песни относятся к позднему музыкальностилевому слою с текстами литературного происхождения с
силлабо-тоническим стихосложением, на что указывает четкая
последовательность ударных и безударных звуков, а также сохранение равенства слогов в стихах [5, с. 107; 115]. Ярким примером выступает протяжная песня «Дума темная, дума тяжкая»
(см. пример № 6):
Структура стиха: 5+5 сл.; (КЕ) композиционная единица стиха:
abcd; (РК) ритмическая композиция напева: abcd
5 + 5 сл.
Ду – ма тём - на – я, / ду – ма тяж - ка – я
5 + 5 сл.
Чер-ным ка-ме-нем / на ду – шу лег –ла
или (лирическая «Вы поля, вы поля»):
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
структура стиха: 6+6 сл.; КЕ стиха: abcd; РК напева: abcd
Вы по-ля, вы по-ля, / по-ля зе-ле-ны-е.
Как на вас на по-лях, / у-ро-жа-ю не-ма.
Для песен поздней музыкально-стилевой группы (строевые,
походные) характерен силлабо-тонический стих (ямб, хорей). Эти
песни отличает четкий пунктирный ритм, мелодический рисунок
характеризуют интервальные скачки на кварту, квинту. Структура
композиционной строфы представлена квадратным периодом.
Исполнительские формы. Прежде всего, наблюдается ансамблевое и сольное песенное исполнительство. По своему составу ансамбли делятся на мужские и смешанные.
Голоса мужских ансамблей, образуют в основном две ведущие партии: нижнюю («грубый голос») и верхнюю («подголосок»). За ними, как правило, закреплялось исполнение протяжных и строевых песен.
Смешанные ансамбли чаще всего исполняют жанры «внутреннего быта», однако в последнее время стало привычным
участие женщин в пении не только «домашних», но и воинских
«мужицких» песен. В таких ансамблях, как правило, допускают
свободное варьирование в партиях [28, с. 172].
Хоровая фактура. Локальные казачьи песни излагаются в
развитой хоровой фактуре и имеют обычно двухголосную, реже
трехголосную основу при сочетании полифонических приемов
с гармоническими элементами. Многоголосие организовано
двумя способами: без подголоска и с дишкантовым подголоском, который встречается крайне редко, что связано с «осибириванием» казачьей традиции.
В случае если песня исполняется с подголоском, то нижняя
голосовая партия излагается несколькими певцами в унисон,
либо в терцию, а верхнюю ведет один исполнитель.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В песнях без подголоска две голосовые партии песенной
фактуры находятся в ином функциональном соотношении: значение главного мелодического голоса приобретает верхний,
нижний голос выступает в роли басового фундамента.
Широкое распространение получило сольное исполнение
песен различных жанров. Сольное исполнение отличается наибольшей выразительностью. Запевы очень ритмичны и темпово
свободны, зачастую даже декламационны, что указывает на
«скороговорочный» тип исполнения. Часто запевы имеют волнообразное строение, образуемое чередованием мелодического
подъема, нередко скачкообразного. Иногда во внутрислоговых
мелодических оборотах происходит игра главными звуками –
это привносит в напевы орнаментальность.
Манера исполнения. Характеризуется неоднородностью
звучания, которое проявляется как в открытом, форсированном
звуке, так и в более сдержанном, собранном. Однако в одном и
другом случае звучание гласных более подчеркнутое и активно
сформированное. Исполнение лирических и протяжных песен
представляет своеобразную «игру» гласных. Сольное пение
женщин-казачек отличается мягкостью, однако в смешанном
составе при исполнении мужских песен женщины подражают
исполнительской манере мужчин, т.е. используют более четкое
послоговое пение [29, с. 5].
В целом казачьи песни ритмичны, их отличает большой волевой накал, но звучат они мягче, сдержаннее по настроению, нежели более экспрессивные, энергичные песни донских казаков.
Диалект. Диалект придает особую окраску и манеру исполнения. У местных казаков наблюдается южнорусский диалект,
которому свойственно мягкое «ть» («жнуть», «идтить», «брешеть»); замена «ч» на «щ» («сынощка», «велищавая», «дивщина» – такой диалект встречается у яицких казаков); разнотипное
«яканье» («лебядиночку», «вяревочку», «сябе»). Прослежива52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ются общие образования с украинским языком («воронэнький»,
«молодэнький», «зэлэнэнький»), а также часто встречается
фрикативный звук «г» [28, с. 173].
Таким образом, суммируя вышеизложенное, мы приходим к
следующим выводам:
- к моменту миграции в Сибирь казачество владело довольно
значительным и своеобразным фольклорным богатством, в котором нашли свое отражение как конкретные исторические
факты, так и семейные коллизии;
- сибирские природные условия, контакт с другими этносами наложили свой отпечаток на песенную культуру местного казачества;
- выявляется степень сохранности ряда жанров, ранее бытовавших и бытующих в настоящее время;
- засвидетельствованы определенные изменения в песенном
творчестве казаков, выражающиеся в исчезновении из памяти казаков былевого эпоса, лиро-эпических песен, а также календарнообрядовых песен, требующих конкретной приуроченности;
- яркость и самобытность локальной песенной традиции проявляется в композиционном построении песен, сюжетах и мотивах, образах, а также фактуре изложения, диалекте и характере исполнения.
2.2. Песенное творчество украинских переселенцев
В условиях Сибири особую актуальность приобрела проблема изучения межэтнических фольклорных взаимоотношений. В любой фольклорной традиции разноэтнические взаимодействия могут быть рассмотрены в двух аспектах: связи генетически близких традиций и фольклорные контакты отличных,
максимально удаленных устно-поэтических систем [30, с. 18].
В данном случае важным представляется рассмотреть взаимодействие уже сложившейся песенной культуры на территории
Кузбасса с традициями восточных славян-переселенцев.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С усилением миграционных процессов происходит формирование новых этнокультурных групп. Такими группами стали
переселенцы из Украины.
Расселение украинцев на территории Кемеровской области способствовало сохранению важных для вышеназванных
групп традиционных элементов: самосознания, языка и фольклора. В новых природных условиях, в инонациональном окружении люди стремились сохранить как можно больше своих
национальных особенностей. Потомки украинских первопоселенцев, родившихся уже в Сибири, вполне осознают свою принадлежность к той или иной нации, а представители старшего
поколения знают свои корни [6, с. 49].
Особую значимость приобретает чувство утраченной родины, семья, материальной и духовной материнской культуры.
Смена географических условий и инокультурное окружение
привели к изменению психологических черт этнокультурных
групп. Видоизменились механизмы, поддерживающие целостность диаспоры (мировоззренческие основания традиций, обычаев, хозяйственно-экономических и духовных связей). Однако
в традициях культуры вышеназванной группы произошедшие
изменения не перешли границу культурного ядра [31, с. 125].
Украинцы обладали этническим самосознанием, сохраняли
свои традиции. Они принесли с собой не только названия мест,
откуда шло переселение, но и сохранили украинский бытовой
язык, традиционные обычаи, поэтический и музыкальный (песенный, инструментальный, танцевальный) фольклор. Живя на
«чужбине», украинцы не забывали своей родины и своих корней.
В новых природных условиях, в инонациональном окружении
они стремились сохранить как можно больше своих национальных особенностей. Одним из средств сохранения и передачи традиционной культуры стали привезенные традиционные обычаи и
обряды, сопровождавшиеся музыкой, хореографией, пением.
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сегодня украинские песни записаны в разных географических точках Кемеровской области: в Анжеро-Судженске:
«Посiяла огурочки», «Ой ты хмелю, хмелю»; в Мысках: «В огороде верба рясна», «Посiяла огорочки»; Тисульском районе:
«Как за той за рекой, хуторочек стоял»; в Чебулинском районе
п. Верх-Чебула: «В огороде верба рясна»; в Топкинскинском
районе с. Зарубино: «Чую лузи при лужочку», «Зэлэный дубочек»; Промышленовском районе: «Зелёная вишня с под корыня
вышла», «С под вэчер»; Ижморском: «По-за лугом зеэлэнэньким»; г. Берёзовске: «Там за лугом зэлэнэньким», «Нема того
садику, что я насадыла», «Закукала кукушечка» и т.д.
Очень ярко у украинцев представлена лирическая протяжная песня. Условно её можно разделить на женскую лирику (любовную, семейную), мужскую лирику (тюремную,
рекрутскую, солдатскую) и песни позднего литературного
происхождения. Совместное проживание со старожильческим населением привело к тому, что украинские переселенцы начинали включать в свой певческий репертуар лирическую песню старожилов, исполняя ее совместно: «Туман
яром, туман долыною», «Пара голубей», «Посадыла розу в
край викна» и многие другие. Подобные песни прошли стадию осибиривания и закрепились как русские. Возможно, поэтому они исполняются на русском языке с незначительными
украинизмами, например, лирическая песня «Як приехал козак с Украины»:
1. Як приехал козак с Украины.
Як приехал козак с Украины.
2. А сам пишел в хату до дивчины.
А сам пишел в хату до дивчины.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Благодаря повторности стиховых строк возникают как бы
двухфразовые образования, рожденные чисто поэтическими, словесными средствами. Напев же формирует целостную песенную
строфу. Подобные элементы стиха и напева, формирующих песенную строфу, можно обозначить следующим образом:
Напев: АБ
Текст АА
Вариант песни «Туман яром, туман долыною»:
1. Туман яром, туман долыной.
Туман яром туман долыною.
2. За туманом нычого нэ видно.
За туманом нычого нэ видно (см. пример № 7).
По такому же принципу строится лирическая песня «Ой,
пийду я лугом, лугом», но с трехстрочной основой:
Ой, пийду я лугом, лугом,
Ой, пийду я лугом, лугом,
Где мой милый горе плугом…
Трехстрочные строфы, как правило, образуются чаще всего
путем повторения музыкальных, либо стиховых компонентов
формы. В нашем случае при мелодической обособленности, логической соподчиненности трех самостоятельных музыкальных
фраз повторяется первая стиховая строка, которую можно обозначить так:
Напев: АБВ
Текст ААБ (см пример № 8)
Нередко встречаются в украинском фольклоре четырехстрочные строфы. Они весьма разнообразны по строению. Для
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
четырехстрочных песенных строф очень характерна повторность музыкальных или стиховых элементов. В некоторых случаях напев целиком строится на последовании мелодически самостоятельных фраз. Таким примером является лирическая
песня «Чэрвоная вишня»:
Чэрвоная вишня
С-пид корыня вышла.
Оддала мэни маты,
Дэ я нэ прывычна.
Напев: АБВГ
Текст АБВГ (см. пример № 9)
Украинские старожилы в своём репертуаре сохранили плясовые и шуточные песни. Исполняются они ярко, выразительно
и задорно: «Копав, копав крiнiченьку», «Роспрягайтэ, хлопцi,
конэй», «Нэсэ, Галя воду».
В репертуаре местных украинцев встречаются игровые песни, подобные «Ой, Васылю-Васыленько, любимая детина».
Женщины старшего поколения помнят колыбельные песни
«Бай, бай, бай», «Баюшки побай» «Ну-ка котку, ни лезь на колодку...», потешки «Галушки, галушки, полетите к бабушке»,
«Кыши – кыш», «забавлянки».
Календарный цикл сохранен и представлен переселенцамиукраинцами не в полном объеме. Тем не менее, из календарного
цикла украинцев самым богатым является цикл зимних поздравительных песен: новогодние песни – это щедровки и рождественские колядки: «Старый рык меная», «Добрый вечер томi,
паны, господа» [7, с. 66–67].
Славления и короткие колядки исполнялись детьми и подростками перед Рождеством.
Колядки – короткие песни, которые заканчивались благопожеланиями хозяевам дома и требованием угощения [32, с. 182].
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Главные черты, отличающие колядки:
1. четырехслоговые рефрены (припевы):
свя – тый ве- чор / доб-рый ве-чор,
доб-рым лю-дям / на здо-ро-вья;
2. основные мотивы: «дома ли хозяин?»; «пожелание добра»,
«приплод скота» или «хорошего урожая»:
- «кто даст пирога, тому двор живота» или
- «подашь немножко, будет сын Ермошка»;
3. время и место исполнения, функциональная направленность,
состав исполнителей.
«Посевальные» и рождественские песни пели мужчины на
Рождество и Старый Новый год. В святочный репертуар молодёжи и пожилых женщин входили щедровки, господарские и молодежные колядки. «Меланки» исполняли девушки во время обряда
«меланкования [33, с. 122–123].
Утро Рождества было посвящено официальному православному культу, а вечерние обряды – древнему языческому божеству
солнца, Коляде. Группы девушек ходили по дворам и исполняли
колядки с требованием угощения. С течением времени обряд
сбора «дани» превратился просто в веселую игру, забаву. Немалая роль в новогодних обрядах принадлежала детям, которые ночью приходили под окна хат щедровать. Детей, в отличие от
взрослых, в хату не приглашали. Угощение им давали через окно.
Каждый исполнитель помнит детские колядки и щедровки с короткими текстами, шутливыми угрозами, простыми напевами с
повторяющимися музыкальными интонациями («Щедрикиведрики, дайте вареники», «У пана, пана собака пьяна»).
Основным мотивом выступает процесс щедрования с последующей просьбой подаяния. К ним относятся такие песни, как:
«Там Иисус Христос стоит», «Добрый вечер, паны, господа» и
колядования «Колiда, колiда» [7, с. 66–67] (см. пример № 10).
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Музыкальные фразы подобных песен бывают разными по
протяженности: как развернутыми, так и небольшими. Чаще
колядки составляют группу с так называемой однострочной
структурой, где стиховая строка совпадает с музыкальной
строфой, например:
1. Колiда, колiда, запирай ворота.
Весенний цикл украинских переселенцев наиболее ярко
представлен веснянками-закличками, исполняемыми в особой
манере «пения-крика» («Приди весна-красна!»), лирическими
песнями, приуроченными к весне («Ой, зацвела в лозе лоза»).
Веснянки - заклички, исполнявшиеся украинцами в особой
манере «пения-крика». Исполнялись как обрядовые «Весняночка –
паняночка», так и лирические песни, приуроченные к весне, например: «Зашумiла лiс-дубрава», «Что й з под бiлаю бярезай»,
«Ой, зацвела в лозе лоза», «Брала девчина вяночек беленькай».
К сожалению, обрядовых песен летнего и осеннего периодов не сохранились. В этот период, по словам респондентов,
могли исполняться как лирические, так и плясовые песни.
Свадебные песни. Из обрядового семейно-бытового фольклора у украинцев Кузбасса сохранились свадебные песни («Ой,
ты матэ, заря», «Закукала кукушечка») [33, с. 180–184] и более
полно сохранился свадебный обряд, который обозначают термином «свадьба-весiлля». Сохранились и названия певческих
групп – «свiтилки» (девушки со стороны жениха), «свашки»
(женщины со стороны невесты и со стороны жениха). Песенный
свадебный комплекс делится на прощальные девичьи песни
(«Ti я табе мой таточка») и песни, комментирующие обряд и
дразнилки [9, с. 181].
Наибольший интерес представляют ритуальные и корильные
песни украинизированной свадьбы. Подчеркивая общность тематики русских и украинских песен, К.В. Чистов отмечает, что для
украинских песен «характерны большая тематическая специали59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зация песен и более четкое прикрепление их к определенным моментам обряда (песни сватовства, заручин, каравайные, веночные, при посаде, при встрече с молодой, при скручивании и т.д.).
Вместе с тем они дифференцированы также по своим функциям
на песни церемониальные (ими обозначался переход к каждому
новому этапу обряда), комментирующие (изображающие и поясняющие отдельные ритуальные действия ...)» [8, с. 396].
В свадебных песнях прослеживается словесно-поэтические и
музыкальные факторы, которые взаимодействуют и взаимодополняют друг друга. Ярким примером выступает свадебная песня
«Воскукнула да кукушечка за леском» с двухстрочным строфическим образованием (см. пример № 11)
1.
Воскукнула, да кукушечка за леском.
Ох -и, люли да, ли-люли за леском…
или песня с трехстрочной основой «Куды, сэстра, собираешься» (см. пример № 12)
1. Куды, сэстра, собираешься,
Куды, сэстра, собираешься,
Чом так било умываешься?
2. Собыраюсь я в чужы люды,
А там морэ крэмэнистое,
Там свекрова норовыстая…
Исполнительские особенности. Жанры повествовательного
фольклора (лирические песни) исполняют «гуртом» («Ой, на гopi
та женцы жнуть»), а календарные, свадебные, игровые, плясовые,
как правило, малыми группами (два-три человека), чаще соло. Манера исполнения более открытая, чем у русскоязычного старожильческого населения, с присутствием некоторой напряженности. В скорых песнях прослеживается светлая окраска звучания.
Свадебные песни исполняются чувствительно и трогательно.
Таким образом, украинские переселенцы в новых условиях
сохранили свой фольклор во всем его проявлении. В большинстве текстов песен сохранены особенности украинского языка.
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сегодня украинская народная песня начинает звучать в сфере
концертного исполнительства, что указывает на её популярность не только в естественной среде, но и среди всего восточнославянского населения Кузбасса.
2.3. Фольклор белорусских переселенцев
Зафиксированный на территории Кемеровской области белорусский фольклор представляет собой часть общего восточнославянского песенного творчества. Белорусские переселенцы не
образовали в регионе ареалов компактного проживания этноса.
Известно лишь несколько очагов их расселения: Прокопьевский,
Новокузнецкий, Чебулинский районы.
Однако белорусские песни были записаны и в других районах – таких, как Анжеро-Судженском: «Дубочек зялёненький», «Усубботу Янко». «Як мы сидели у садку»; Яйском с.
Сергеевка: «У субботу Янка», «Соловей кукушку сподымал»;
Топкинском (с. Усть-Сосново): «А что это зэ такая», «Косиу
Ваня конюшину», «Сидел наш Яшенька».
Характерные и ярко выраженные специфические национальные стилевые черты песенной белорусской культуры отличают её от других культур, в том числе и наиболее родственной
культуры польского и украинского народов.
Основу песенного творчества составляют семейно-бытовые
обрядовые песни. Все напевы календарных и свадебных песен
при внешне скупых мелодических средствах обладают большой
выразительной силой, благодаря интонационной весомости каждой мелодической их детали, тончайшей интонационной нюансировке в строго очерченных пределах традиционного звучания, драматургической равнозначимости всех музыкальных выразительных средств: мелодических (ладовых и ритмических),
орнаментальных, интонационно-оттеночных (глиссандо, загукания, вздрагивания голоса и др.), тембровых.
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По характеру мелодики напевы календарно-земледельческих
песен можно подразделить на два рода: декламационный и распевный. Первому свойственна декламационность, узкий или средний звуковой диапазон (терция, нередко с захватом нижней кварты, а также секунды, кварта, квинта), периодичность ритмической
структуры с четко очерченной ритмоформулой. В целом, характер
этих напевов определяет моторное начало. К ним относятся, в первую очередь, колядные, щедровные и обходные напевы (то есть
напевы песен, с которыми обходят дворы односельчан), а также
большинство свадебных, часть весенних и купальских песен.
Ко второму роду относятся напевы, характер которых определяет распевное начало. Им свойственна ритмика полуимпровизационного склада. При небольшом звуковом диапазоне напевы эти звучат широко, благодаря «растянутости» мелодии по
горизонтали, достигаемой главным образом за счет чрезвычайно долго протянутых опорных звуков, завершающих речитативного характера фразы. Мелодическая линия этих напевов
усложнена орнаментикой акцентирующего характера [34, с. 7].
Песни календарно-земледельческого круга представлены
зимним и весенним циклами. Песенно-мелодические типы колядных и щедровных напевов, образующих типологию календарных песен, обладают рядом стабильных признаков. Важным
является наличие постоянных припевов таких, как: «Святы вечар», «Добры вечор», «Шчодры вечар». Все напевы имеют стабильные признаки припева, например:
А) Строфичный запев и двухфразовый припев:
1. Доб - ры ве - чор то - му,
6
7
Кто у э -тым во до- му.
Свя – ты ве- чор, / доб- рый ве – чор
4+4
2. Ста – лы за – сти - ла – им,
6
Рож – же – ство справ – ля – ем
6
Свя – ты ве- чор, / доб- рый ве – чор
4+4
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Б) Однострочный запев и двухфразовый припев, например:
1. Что в ляс - ку, ляс - ку, / на жол - тым пяс - ку, 5 + 5
Шчод - рый вэ- чор, / свя- тый ве – чор.
4+4
2. На тым на пяс – ку / ха – та ста – рень – ка.
5+5
Шчод - рый вэ- чор, / свя- тый вэ – чор. 4 + 4 (см. пример № 13).
Мелодическое движение этих напевов развертывается в
пределах мажорного либо минорного пентахорда. Общественно-бытовая функция рассматриваемых колядных песен определила и характер их образности, их празднично-приподнятую
настроенность. По содержанию это праздничные поздравлениявеличания хозяина дома, хозяйки, членов их семьи; добродушные подтрунивания, иногда с сатирическим оттенком, над неполадками в хозяйстве [35, с. 14–15].
В репертуаре белорусов есть немало волочебных песен.
Песни «Зялёна ёлка, зялёна», «Сад зялёненький» исполнялись
на тексты «Христос воскрес, Сыне Божий». Кроме того, волочебные песни пелись на разные случаи: неженатым парням, незамужним девушкам, хозяину, хозяину с хозяйкой и детьми,
молодожёнам.
На зимние Святки молодежь устраивала гуляния. Парни и
девушки собирались обычно в просторном доме попеть, поплясать, поиграть. Звучало немало лирических шуточных, плясовых, игровых песен.
На Пасху исполнялись постовые песни. Несмотря на их сакральность, выделяются мотивы, корни которых находятся в славянской мифологии: представления о «том свете» и превращение
человека в дерево и храм.
Для мифологического сознания славян характерно последовательное сближение дерева и храма как вертикалей пространства, священных мест, где совершались обряды. Довольно широко распространена в Сибири у русских, а особенно у белору63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сов и украинцев, баллада о злой свекрови, в отсутствие сына
превратившей невестку в дерево (рябину, тополину и т.д.) на
поле, где та жала рожь.
В большинстве легенд в дерево превращаются люди,
умершие молодыми и не своей смертью, в образе деревьев они
как бы стремятся дожить жизнь в другой форме. Близость идеи
превращения женщины в дерево и параллели дерева с храмом
присутствуют в духовном стихе о Богородице:
… Как кинулась Пречистая об сыру землю, об белый камень.
Где ж она впала – церква встала: а где ножечки - там притворики,
А йде ручачки – там престолики, а где вушачки – там книжачки,
А где глазочки – там свечачки…
Помимо подобной «вертикали», активно разрабатывается в
постовых и поминальных песнях (псалмах, молитвах) идея
«верха» и «низа» как «рая» и «пекла»: эти ориентиры являются
совершенно чёткими. Так, в стихе о Лазаре божьи «помощники» уносят душу убого Лазаря на небо, кладут «в рае на крае», а
богатый брат Кондратий удостаивается совсем иной милости»:
…Шубнули яго размахаючи, размахнули яго и в пекло на дно...
Та же мысль отражена и в самом распространенном среди белорусских постовых стихов – о девке, погубившей своих детей:
… Пошла девка, в церкву встала, а под ёю земля впала.
Стала девка споведаться, стала грехам сознаваться.
Стало тело распадаться, дробней маку рассыпаться…
[36, с. 36; 41].
Постовые песни связаны с образом коня. В славянской традиции конь является самым мифологизированным священным
животным. Он выступал как принадлежность главных языче64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ских божеств в христианской иконографии и не утратил своего
важного значения: на конях изображаются архангелы, Георгий
Победоносец, святые Флор и Лавр, Борис и Глеб и другие. Конь
связан с культом плодородия и одновременно является проводником в загробный мир [37, с. 119–120].
Семейно-обрядовый цикл. Семейно-обрядовый цикл белорусских песен в нашем регионе ограничивается лишь жанром свадебных песен. В драматургии свадебного обряда типовые напевы играют основную роль, выступая на каждом его этапе как главный
определяющий и закрепляющий фактор. Степень обобщенности
этих напевов и их функция в системе ритуала бывает разной. Один
напев может обобщить поэтические тексты всего обрядового цикла,
кульминационные моменты обряда, либо отдельные его элементы.
Содержание свадебных песен детально освещает все события обряда, включает всех персонажей этого ритуальнотеатрализованного действа, отражает общественный быт и
развитие брачных форм на разных исторических этапах данной этнокультурной группы (см. пример № 14).
При обязательном выполнении основных элементов ритуала отдельные его моменты получают особое развитие, что
находит соответствующее отражение и в жанровой тематике
свадебных песен. Многие свадебные напевы были подвержены
региональным изменениям: одни и те же типовые напевы в разных регионах звучат по-разному.
Однако варианты свадебных песен демонстрируют сходство
сюжетного, структурного и музыкально-ритмического компонентов исходной традиции Могилевской, Черниговской, Смоленской, Брянской областей [35, с. 16–19].
Анализ музыкально-ритмических закономерностей организации белорусских свадебных песен показал наличие в традиции
целой системы политекстовых напевов. Ритуальные песни исполняются на политекстовый напев с формулой 5+5+7 и 5+5+6:
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Например:
Что ж ты пче лоч ка, / что ж ты ярыя, / зи-му лю-ту-ю чу-ешь
5+5+7:
Что ж ты пче лоч ка, / что ж ты ярыя, / лю-ту–ю зи – му – ешь
5+5+6:
[38, с. 171-179].
Семейно-бытовые песни. Семейно-бытовые песни включают в себя колыбельные напевы («калыханю»), которые нередко обнаруживают эпические черты, что придает им своеобразный региональный характер звучания.
Большую часть репертуара представляют протяжные лирические песни. В протяжных лирических песнях переплетаются
любовные мотивы (протяжная «Ой ночь, мыя ночь…») с повествованием о тяготах, горькой доле крестьянина и социальной
несправедливости (протяжная «Травычка-муравычка») (см.
пример № 15, 16).
Исполнительские особенности. Одноголосные в своей основе календарные и семейно-обрядовые песни могут исполняться и одиночно, и «гуртом». Характерной особенностью песенной традиции белорусов является присутствие в текстах
русских и украинских по происхождению песен, но с белорусским «яканьем» («ляжить», «ядна» и т.д.). В исполнительском
стиле отсутствует крикливость и надрывность.
Таким образом, с течением времени произошло резкое сокращение песенного репертуара белорусских переселенцев,
проживающих в Кузбассе. Кроме того, прослеживается «размывание» основополагающих характеристик этнического певческого стиля. Однако собранный материал позволяет составить
некоторое представление об отдельной локальной традиции в
лице белорусского народа.
Изучение в целом народно-песенного творчества различных
этнических групп позволило засвидетельствовать устойчивость
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фольклорной традиции, которая связана с профессиональной
жизнедеятельностью и хозяйственно-бытовым укладом того или
иного этноса, а также различного рода изменения, закономерность которых определяется природными условиями и тесным
контактом рассмотренных нами восточнославянских групп.
Контрольные вопросы
1. Охарактеризуйте основные группы песенных жанров казаков.
2. Что вы понимаете под «воинскими» песнями?
3. Что составляет основу современного фольклора казаков
Кузбасса?
4. Выделите основные сюжеты и мотивы казачьих песен.
5. Раскройте музыкально-поэтические образы в песенном
творчестве казаков.
6. Какова манера исполнения казачьих песен?
7. Как повлияли географические условия на традиции и обычаи украинского и белорусского народов?
8. Каковы особенности украинской лирической песни?
9. Охарактеризуйте украинские календарно-обрядовые песни.
10. Назовите жанры, составляющие основу репертуара белорусских поселенцев Кузбасса.
11. Каковы песенно-мелодические типы колядных и щедровных белорусских напевов.
1.
Список литературы
Основная литература
Русский музыкальный фольклор и история (к феноменологии локальных традиций): Очерки и этюды [Текст] / В. Лапин – М.: Моск. гос. фольклорный центр «Русская песня»;
Российский ин-т истории и искусств, 1995. – 200 с.
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
Лазутин, С.Г. Поэтика русского фольклора [Текст]: учеб. пособ. для филол. фак. ун-тов и пед ин-тов по спец. «Рус. яз и
лит-ра». – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Высш шк., 1989. – 208 с.
Фольклор казаков Сибири / составители: Л. Е. Элиасов,
И. З. Ярневский ; под общ. редакцией Л.Е. Элиасова. – УланУдэ, 1967. – 364 с.
Круглов, Ю. Г. Русские обрядовые песни [Текст]: учеб. пособие для пед. ин-тов по спец. «Рус. яз. и лит.». – 2-е изд.,
испр. и доп. – М.: Высш. шк., 1989. – 320 с.
Щуров, В.М. Стилевые основы русской народной музыки
[Текст]. – М.: Московская государственная консерватория,
1998. – 464 с., нот.
Музыкальная культура Сибири / под ред. Б.А. Шиндина. –
Т. 2. – Новосибирск, 1997. – 153 с.
Леонова, Н. В. Украинский фольклор // Музыкальная культура Сибири. – Т. 1, кн. 2. – Новосибирск, 1997. – 600 с.
Чистов, К. В. Семейные обряды и обрядовый фольклор // Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. –
М., 1987. – С. 396–417.
Дополнительная литература
9. Бородина, Е. М. Культура сибирского казачества как субкультура национальной русской культуры // Актуальные
проблемы социокультурных исследований: межрегиональный сборник научных статей молодых ученых [Текст] / Кемеров. гос. ун-т культуры и искусств. – Кемерово: КемГУКИ, 2006. – Вып.2. – С. 170–175.
10. Листопадов, А. П. Песни Донских казаков / под общ. ред.
Г. Сердюченко. – М., 1949. – Т. 1, ч. 1. – С. 22.
11. Аркин, Е. Я. Казачья песня в быту и на сцене: проблемы
исполнительства / Сибирское казачество: прошлое, настоящее и будущее: Материалы Межрегиональной научно68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
практической конференции, посвященной 420-летию Сибирского казачьего войска (г. Омск, 17–18 декабря 2002 г.) /
под ред. М. А. Жигуновой, Т. Н. Золотовой, Н. А. Томилова. – Омск: Изд-во «Наука – Омск», 2003. – С. 249–255.
Русская народная поэзия. Эпическая поэзия [Текст]: Сборник /
вступит. статья, предисл. к разделам, подг. текста, коммент. Б. Путилова. – Л.: Худож. лит., 1984. – 440 с.: ил.
Фольклор Ижморского района / сост. Е. Лутовинова. –
Кемерово: Издательство «Камея», 1993. – 160 с.
Рабинович, Е. Г. Тип календаря и типология культуры //
Историко-астрономические исследования. – М., 1878. –
Т. 14. – С. 145.
Бородина, Е. М. Казачьи песни Кемеровской области:
Сборник материалов фольклорных экспедиций / зап. нотирование, состав. вступит. ст. и комментарии Е.М. Бородиной. – Кемерово: КемГАКИ, 2002. – 73 с.
Князева, И. Н. Военные походные песни Казахстанского
Прииртышья / Народная культура Сибири: Материалы VIII
научно-практического семинара Сибирского регионального
вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. –
Омск: Издательство ОмГПУ, 1999. – С. 153–156.
Песни уральских казаков / зап., нот., сост., вступ. ст. и коммент. Т.И. Калужниковой. – Екатеринбург, 1998. – 235 с.
Рудиченко, Т. С. Певческая традиция донских казаков: к
проблеме самобытности: автореф. дис…. канд. искусств. –
Ростов н/Д., 1995. – 24 с.
Бондарева, Н. И. Проснулась да станица: культурно-бытовые
традиции чарышского казачества / Н. И. Бондарева, А.В. Мамеева. – Барнаул: Изд-во АлтГАКИ, 2006. – 164 с. : ил.
Бородина, Е. М. Музыкально-поэтические образы в песенном
творчестве сибирских казаков / Народная культура Сибири:
Материалы XV научного семинара-симпозиума Сибирского
регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред.
Т.Г. Леонова. – Омск: Издательство ОмГПУ, 2006. – С. 88–91.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
21. Путилов, Б. Н. Песни гребенских казаков (публикация текстов,
вступит. статья и комментарии Б.Н. Путилова). – Грозный:
Грозненское област. изд-во., 1946. – 313 с.
22. Щербакова, О. С. Фольклорно-этнографические и песенные
традиции русских Алтая: учебное пособие: в 2 ч. – Ч. 1. /
О.С. Щербакова; АлтГАКИ. – Барнаул: Изд-во АлтГАКИ,
2005. – 182 с.
23. Бородина, Е. М. Фольклор сибирского казачества как социокультурный феномен // Ученые записки НИИ прикладной
культурологии [Текст] / Кемеровский государственный университет культуры и искусств.- Кемерово: Кемеров. гос. ун-т
культуры и искусств, 2006. – Т. 2. – С. 97 – 102.
24. Белецкая, Е. М. Фольклор казачества России как социокультурный феномен // Сибирское казачество: прошлое, настоящее,
будущее: Материалы Межрегиональной научно-практической
конференции, посвященной 420-летию Сибирского казачьего
войска (г. Омск, 17–18 декабря 2002 г.) / под ред. М. А. Жигуновой, Т. Н. Золотовой, Т. А. Томилова. – Омск: Изд-во «Наука-Омск», 2003. – С. 234–240.
25. Плахотнюк, М.А. Фольклорное наследие сибирских казаков //
Народная культура: Материалы IV научно-практического семинара Сибирского регионального вузовского центра по
фольклору. – Омск: Издательство ОмГПУ, 1997. – С. 8–13.
26. Жигунова, М.А. Сибирское казачество. Фольклор // Очерки
традиционной культуры казачеств России. – Краснодар: ЭДВИ,
2005. – С. 452–462.
27. Реммлер, В. В. Свадебная обрядность сибирских казаков (по
материалам Горьковской линии) // Проблемы антропологии и
исторической этнографии Западной Сибири: Межвед. сб. науч.
тр. / под ред. Н.А. Томилова. – Омск, 1991. – С. 149–162.
28. Бородина, Е. М. Специфика бытования песенного фольклора
сибирских казаков // Народная культура Сибири: Материалы
XVIII научного семинара Сибирского регионального вузовско-
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
го центра по фольклору / отв. ред. Т. Г. Леонова. – Омск: Издво Ом ГПУ, 2004. – С. 170–174.
Сибирская народная песня в практике художественной самодеятельности: Метод. указания, рекомендации / сост. В. Щуров. – Иркутск, 1986. – С. 14.
Богомолова, В. Г. К вопросу о взаимодействии разноэтнических традиций в песенном фольклоре Кузбасса // Народная
культура Сибири: Материалы XVIII научного семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв.
ред. Т. Г. Леонова. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2004. – С. 67–71.
Русина, Н. В. Специфика формирования культуры украинской
диаспоры на территории Юга Красноярского края (на примере
поселений XVIII – XX веков // Устойчивое развитие и культура
регионов [Текст]: Материалы международной научнопрактической конференции, Кемерово, 17-20 апреля 2007 / отв.
ред. П.И. Балабанов; ред. кол.: П. И. Балабанов, И.Ф. Петров,
Н.Т. Ултургашева; Кемеров гос. ун-т культуры и искусств. –
Кемерово: КемГУКИ, 2007. – С. 108–114.
Кушнаренко, С. М. Фольклор украинцев южных районов Омской области (на примере одесского района) / Народная культура Сибири: Материалы XIII научного семинара Сибирского
регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред.
Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2004. – С. 180–184.
Власова, Г. И. Поэтика колядных песен центрального Казахстана // Народная культура Сибири: Материалы XII научнопрактического семинара Сибирского регионального вузовского
центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во
ОмГПУ, 2003. – С. 122–126.
Можейко, З. Я. Песни Белорусского Полесья. – Вып. 1. –
М.: Всесоюзное издательство «Советский композитор»,
1983. – 390 с.
Звягина, С. А. Белорусские календарные песни в Сибири //
Народная культура Сибири и Дальнего Востока: Материалы
VI научно-практического семинара Сибирского регионально71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го вузовского центра по фольклору. – Новосибирск, 1997. –
С. 48–51.
36. Ефремова, Е. М. К вопросу о происхождении белорусских постовых песен // Народная культура Сибири. Материалы VII научно-практического семинара Сибирского
регионального вузовского центра по фольклору / отв.
ред. Т.Г. Леонова. – Омск, 1998. – С. 36–41.
37. Чешегорова, Е. М. Отражение отдельных славянских мифологических воззрений в белорусских постовых, поминальных и волочебных песнях // Народная культура Сибири:
Материалы XII научно-практического семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв.
ред. Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2003. –
С. 117–122.
38. Стадникова, Т. Н., Урсегова, Н. А. О некоторых результатах экспедиционной деятельности ФЭО НИККиК в Черепановском районе Новосибирской области // Народная
культура Сибири: Материалы XII научного семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору /
отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2003. –
С. 171–175.
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА III
ЖАНРОВЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ В ПЕСЕННОМ ТВОРЧЕСТВЕ
РУССКОГО НАСЕЛЕНИЯ КУЗБАССА И ЕГО
МУЗЫКАЛЬНО-ПОЭТИЧЕСКИЕ
И ИСПОЛНИТЕЛЬСКИЕ ОСОБЕННОСТИ
3.1. Необрядовый фольклор Кузбасса
Песенный репертуар русскоязычного населения Кемеровской области можно определить как многослойный и смешанный. Данное утверждение относится как к локальным певческим группам, так и к песенному своду региона, в котором родовой и жанровый состав музыкального фольклора представлен
довольно неравнозначно.
Все исходные данные не позволяют нам говорить о единой
сохранности песенных жанров в локальной традиции. Однако
традиционностью фольклора характеризуются отдельные села,
возникшие в числе первых славянских поселений на территории
Кемеровской области. В них выявляется сложившаяся локальная фольклорная традиция с устойчивой системой жанров, тем,
сюжетов, мотивов, персонажей, отразившая жизнь народа в новых условиях. Показательны в этом отношении Крапивинский,
Беловский, Гурьевский и Тяжинский районы, где песенный
фольклор славянского населения в большинстве своем представлен произведениями бытующими, вне обряда. В этих жанрах фольклорные тексты и напевы, несмотря на общеизвестную
основу, живут новой жизнью, в них прослеживаются детали,
характерные только для данной местности.
Необрядовое песенное искусство – обширная область, где
постепенно было преодолено прикрепление произведений к ритуально-бытовым моментам жизни народа. Оно переливалось в
свободные исповедальные формы ради того, чтобы полнее
сблизиться с отражаемым характером, чтобы утолить потребно73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти личности в самосозерцании и поощрить социальную решимость человека, поднять её на высоту действия [1, с. 7].
Необрядовый фольклор сегодня бытует в более активной
форме. Его основу составляют следующие жанры: исторические,
лирические, протяжные, семейно-бытовые, городской фольклор,
плясовые, шуточные, игровые, детский фольклор, частушки. Эти
жанры представлены как в репертуаре старожилов, так и позднепоселенцев Кемеровской области, т.е. смешанных этнографических групп с единой исходной певческой культурой. Каждая
из этих локально-социальных групп достаточно ярко отражает
характерные свойства местной певческой стилистики.
Рассматривая жанр как фольклорный феномен, необходимо
учитывать все его признаки – этнографические, социальные, эстетические и типологические, принимая во внимание их взаимосвязь.
Понятие «жанр» (французское ganre – род, вид) в применении к
русскому народному музыкальному творчеству означает род, вид
или разновидность произведений музыкального фольклора, обладающих существенными общими чертами музыкально-стиховой
структуры и музыкально-поэтической образности в связи со сходной общественной и художественной функцией.
Достаточно назвать жанр, к которому принадлежит та или
иная народная песня, как в нашем представлении возникает её
общий характер. Жанры представляют собой группы произведений, сходных между собой по структуре, образному содержанию и функциям. Они сложились исторически и обладают относительной устойчивостью, поскольку приобрели определенную, в народе для всех ясную семантику [2, с. 28–30].
Сводный репертуар славянского населения Кемеровской
области демонстрирует довольно большое количество жанров,
принадлежащих к раннему и позднему периодам. К раннему
периоду относятся исторические и протяжные («проголосные»)
песни, духовные стихи.
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Исторические песни. Исторические песни – это само движение истории, увиденное, осмысленное и оцененное народом. Исторические песни органически соединяли в себе принципы изображения людей и событий, что создавало своеобразие художественного
мира этого жанра [1, с. 212]. Ярким примером стала песня «Шумел,
горел пожар московский» (записанная в Ижморском р-не), повествующая о событиях в период войны с Наполеоном:
…Зачем я шёл к тебе, Россия,
Европу всю держал в руках,
Теперь склонившись головою
Стою на крепостных стенах…
Одна из ведущих тем исторических песен, вокруг которой
сосредоточено
большинство
сюжетов,
–
героикопатриотическая. В таких песнях раскрывается сила русского
войска, а любимые герои, проявив стойкость в труднейших обстоятельствах, возвращаются с победой домой [1, с. 214]. Например, песни «Что в Варшаве огонь горит» (с. Большая Талда, Прокопьевский р-н):
1. Что в Варшеве огонь горит,
А в Россеюшке дымно.
2. Дымно, дымно в Россеюшке,
Ай ничего не видно…
и «Как на взморье мы стояли» (п. Верх-Чебула, Чебулинский
р-н) (см. пример № 17):
...Как у русских войска много,
Русский может угостить.
Угостить свинцовой пулей,
На закуску стальной щит…
В исторических песнях встречаются некоторые былинные
эпитеты: «белы ручечки», «на свете, на белом», «такого красавца», «сильный дождичек», «царь наш бедный», «мелкий дождичек», «русско войско», «свинцовой пулей», «стальной шит»,
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«стальной штык». Подобные эпитеты традиционны. Однако в исторических песнях, записанных в более поздний период, отдельные слова можно встретить как с традиционными эпитетами, так
и без таковых. Например: «Россеюшке», «головочку», «до мязинца», «на белом», «реке», «в руках», «волна» [3, с. 126–127].
По мнению С.Г. Лазутина, «главный художественный
принцип исторических песен – не идеализация, а наибольшая
жизненная конкретизация (историческая, социальная, географическая и др.). Это накладывает отпечаток на весь поэтический стиль исторических песен …
В исторических песнях на протяжении всего периода развития жанра происходит постепенная перестройка системы
эпитетов, которая идет по линии устранения эпитетов общих,
шаблонных и появления новых, дающих явлению, образу или
предмету более определенную и жизненно достоверную характеристику» [3, с. 128].
Тексты песен, записанных на территории Кемеровской области, невелики по объему, так как исполнители сохранили в памяти
фрагментарные описания событий, которые позволяют нам лишь
предполагать, о чем идет речь. Характерным представляется речитативно-экспрессивный характер исполнения исторических песен.
Лирические песни. Лирическая песня является самым популярным жанром. По этому поводу A.M. Мехнецов писал: «отсутствие
обязательной прикрепленности лирических песен к определенному
обрядовому или бытовому моменту, возможность выбора самой
песни, средств и характера исполнения применительно к случаю,
необъятный диапазон поэтических образов и настроений, высокая
степень эстетической значимости - все это правомерно ставит лирическую песню в центр народной музыкальной культуры, придает ей
значение одной из доминант художественной жизни русского человека во всех социальных группах общества» [11, с. 148].
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Для русскоязычного населения Кемеровской области лирическая песня представляет самую обширную область местного песенного фольклора. Лирические песни в большинстве своем были
неприуроченными, т.е. не были жестко связаны ни с обрядовыми,
ни с традиционными формами общественного быта. Поэтому они
пелись в течение всего года как в будни, так и в праздники.
Ценность лирической песни заключается в её внутреннем
содержании. Она широко отражает существенные стороны
жизни народа и раскрывает самые трагические темы: любви,
разлуки, ожидания, тяжелой женской доли, тоски по родине.
По жанровому составу лирические песни принадлежат к
разным историко-возрастным и стилевым пластам. К ранней
лирике относятся протяжные, к поздней – городские, тюремные, современные песни, народные романсы [12, с. 150],
Протяжные песни. В народе распевные песни называют
«протяжными», «долгими», «стяжными», «проголосными»,
«голосовыми», подчеркивая тем самым их большую распевность [2, с. 212].
Протяжные песни в тематическом отношении являются
продолжением исторических песен, где главный герой - русский воин, который убит или ранен на чужбине, поле боя и т. д.
Действие в протяжных песнях происходит в «чистом поле»,
«в чужой стороне», «на дальней на сторонушке». Подобные
эпитеты выполняют изобразительно-описательную функцию.
Ими характеризуется все, что окружает воина-певца: «черный
ворон», «вскружался над врагом», «кровавый бой», «бойцыбогатыри», «над головушкой», «на сторонке», «земля сырая»,
«плачут», «погибли храбрецы».
Протяжные песни имеют довольно распространенную композиционную форму монолога. Такая композиция содержит грустные размышления воина о своей горькой участи. Как правило,
все песни-монологи начинаются с обращений к животным (во77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рону, коню) или к родным (матери, отцу) [3, с. 46–47; 124–125],
например: «Где летал ворон по свету» (п. Верх-Чебула, Чебулинский р-н):
1. Где летал ворон по свету,
Где вскружался над врагом.
Где похитил руку белу,
Руку белую с кольцом.
или «Черный ворон» (Беловский р-н, п. Бачатский):
2. Ой, да ты не ве(и)си да, чер(ы)на(и) во… ворон(ы),
да ли над моею, да га(я)ла(я)вой, ох(ы)
да ли над моею, да га(я)ла(я)вой.
Строфическое построение протяжных песен обладает
особыми свойствами. Из-за значительной распевности протяжные песни приобретают крупные размеры. Причем первая
строфа песен данного жанра часто отличается от всех последующих по форме и величине (см. пример № 18).
Исполняются протяжные песни, в отличие от исторических, очень распевно, протяжно. Для них характерны большие
слогораспевы и частые словообрывы, совпадающие с долгой
слогодлительностью (слогодолей) [2, с. 143–144]. Как отмечает В. М. Щуров, «сибирские «проголосные» звучат очень плавно: все их дробные и угловатые узоры смягчены, сглажены, что
опять-таки во многом обусловлено густотой бархатного вокала,
неторопливостью темпа» [11, с. 50].
Любовная лирика. В русской песенной лирике большую роль
играют личные мотивы. Подобные темы были рождены жизненной
реальностью, когда судьбой детей распоряжались родители, не считаясь с их чувствами и привязанностями и исходя часто из сугубо
житейских соображений при сватовстве.
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сюжетные мотивы любовных лирических песен традиционны – тайная любовь, девушка в разлуке тоскует без милого;
девушку отдают в чужую сторонушку; разлучают с любимым.
Например: «Ох, солнце низко» (с. Сергеевка, Яйский р-н):
1. Ах, солнце низко, вечер близко,
А мне на сердце тяжело.
Ой, своё счастье кабы знала,
Не влюблялась ни в кого.
Или «Ой, ты сад, ты, мой, сад» (с. Зарубино, Топкинский р-н):
2. Не ругайся, не бранись,
Да скажи, милая, прощай.
Уезжаю в дальний край.
Расставание любящих было неизбежным и в тех случаях,
когда сельские парни и молодые мужья вынуждены были уходить в город на заработки, чтобы поддержать семью материально. Так называемые отхожие промыслы были весьма распространенным явлением [2, с. 218].
Семейно-бытовая лирика. О тяжелом положении «молодки» в
чужой семье, о ее тоске по родимому дому, прежней любви, о муже-пьянице, о расправе с постылым мужем, о нелюбимой жене
повествуют семейно-бытовые лирические песни. Показательны
текстовые варианты, например:
1. Червона вишня, из кореня вышла.
Отдала мене мама, где я не привычна…
или:
2. Пьяный всё колотит, трезвый всё ворчит.
И что не попало, из дому тащит…
Лирические песни как старожилов, так и новопоселенцев
носят исповедальный характер. Особое значение имеет выра79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жение того или иного отношения к различным явлениям и фактам жизни, передача мыслей и чувств. Лирические песни «выразили мировоззрения народа, всевозможные переживания и
чувства простого русского человека. Это обстоятельство отразилось на всём поэтическом стиле традиционных лирических
песен, и в частности, на эпитетах» [3, с. 129].
В лирических песнях широко используются выразительные
эпитеты, красочные определения, посредством которых создаются различные образные картины: «рябина кудрявая», «ключевая вода», «вода холодная», «мелки пташки пели», «сад зелёный», «рожь густая», «берёзки», «на пригорочке», «за горами»,
«сине море», «солнце закатилось», «лунные ночи».
Особую ласковость придает изложению употребление слов
в уменьшительно-ласкательной форме: «ясные звёздочки», «зелёный садочек», «травушка зеленая», «калинушка расцвела»,
«млада-младешенька», «калинушка-малинушка» и т.п. Подобные эпитеты позволят ясно представить картину природы. Например: «Сохнет блекнет в поле травка»: (д. Покровка, Чебулинский р-н).
1. Сохнет, блёкнет в поле т(ы)рав(ы)ка, я-ли-я,
Ой, да(й) она со(ё)хнет без дождя.
2. Кто(й) ту травочку сповянет, я-ли-я,
Ой, да со восто(ё)ку ветерок.
3. И с востока ветер влаж(и)на(й), я-ли-я,
Ой, да по над лесом он(ы) да шумит…
Как отметил С.Г. Лазутин, «…в лирических песнях функция
эпитетов главным образом выразительная, эмоциональнооценочная. Поэтому в лирических песнях необычайно часто
употребляются такие эпитеты, как «родна матушка», «разлука разлучница», «доля худая» и др. Подобные эпитеты выражают
различные оттенки настроения [3, с. 130].
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Взволнованность лирическому повествованию сообщают
часто встречающиеся экспрессивные междометия, вставные
слова и частицы: «э-ой», «ох», «ах», «эх», «да», например: «ой,
доля, ты доля», «ох, ты, орлик», «по горенке, да», «распрощаюся, эх», «ой, ты, сад» и т.п.
Сходную выразительную роль играют словообрывы, словоповторы: «его жен… женка», «запыли… запылилася», «затума…затуманились»; «сгубил меня, сгубил», «болят рученьки,
болят ноженьки», «потеряла я любовь, да любовь», «мил уехал
далеко, далеко» и т.д.
Музыкально-стиховая стилистика. Большой характерностью
обладает музыкально-стиховая структура лирических песен, излагаемых мастерами народного вокала. Согласно определению
В. М. Щурова, «под понятием стиховой строки подразумевается
простейший, относительно завершенный по форме и, как правило,
по смыслу словесный ряд, ритмически организованный (в речевом
произнесении) двумя либо тремя глубокими ударениями и, соответственно, разделенный двумя или тремя внутренними цезурами».
Наиболее часто встречающиеся ритмослоговые структуры
напевов лирических песен [14, с. 10]. Например, в песне «Закукала кукушечка» (Кемеровская обл., п. Тисуль):
4+4
За-ку-ка-ла / ку-ку-ше-чка
«Полетим, кукушка» (Кемеровская обл, Топкинский р-н, с. Топки):
По-ле-тим ку-куш-ка / в тем-ный лес гу-лять 6+5
«Как с одной горы ветер дует» (Кемеровская область, п. Тисуль):
5+5
Как с од-ной го-ры / ве-те-р(ы) ду-ет
«Сосенка - сосенка кудрявыя» (Кемеровская обл., Прокопьевский р-н, с. Большая Талда,):
Со-сен-ка – / со-сен-ка / ку-дря-вы-я
3+3+4
«Запил, запил, загулял» (Кемеровская обл., Топкинский р-н, с.
Зарубино):
За-пил, / за-пил / за-гу-лял
2+2+3
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Специфика лирических песен заключается в органической
связи поэтики и мелодики. В них чаще всего встречается силлаботонический стих с 3- или 4-строчной строфикой. Часто музыкально-стиховая строфа имеет разную величину. Обычно первая строфа бывает меньше последующих.
Ритмика традиционных лирических песен Кемеровской области спокойная и размеренная, с преобладанием ровных длительностей, что придает особый колорит и подчеркивает принадлежность к сибирским песням (см. пример № 18).
Лирические песни привлекают широтой певческого диапазона, выразительностью и сложностью мелодического рисунка,
большой распевностью слогов.
Особую объемность, воздушность, полетность напевам лирических песен придает использование широких интервальных
ходов. Обычно мелодия начинается с целой серии решительных
скачков, после чего движение переходит к построениям с преобладанием плавного поступенного [2, c. 228], восходящего и
нисходящего движений, с довольно продолжительными распевами. По мнению известного ученого, этнографа, фольклориста
В.М. Щурова, «подобные построения звуков в небыстром или
умеренном темпе способствуют образованию плавной и мягкой
мелодической линии. Они типичны для сибирских лирических
песен спокойного задумчивого, созерцательного, характера»
(см. пример № 19).
Подобные задумчивые нисходящие плавные мотивы играют
важную роль в создании печального настроения. Именно они
составляют центральную часть напева и привлекают довольно
широким и задушевным напевом [2, c. 191] (см. пример № 20).
Если песня имеет ансамблевое изложение, часто в сольных
запевах и начальных построениях разделов с групповым пением
встречаются большие интонационные скачки. Широкий интер-
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вальный ход предваряет вступление ансамбля или хора после
завершения напева.
В музыкально-стилевом отношении лирические песни Кемеровской области между собой имеют много общего. Вопервых, это характерная форма распева. Песни имеют чаще всего двухголосную основу, где ведущим голосом является нижний. Ему же принадлежит запев, а голоса остальных участников
ансамбля примыкают к нему. Тесситура звучания мужских голосов – высокая, женских – низкая, с явно выраженным грудным резонированием.
Исполнительские особенности лирических песен. Важным
представляется варьирование последующих строф песни. Многие исполнители в каждую строфу вкрапляют новые вариации, в
результате чего песня играет новыми красками. Характеризуя
исполнительские особенности лирических песен, В.М. Щуров
отмечал: «…благодаря сдержанному строгому темпу, холодноватой манере интонирования угрюмой тесситуре – подобное изложение мелодии в определенной манере роднит песнь с причитанием… При длительном слушании пения сибиряков создается
впечатление некоторой монотонности, хотя индивидуальные мелодии сибирских песен довольно разнообразны» [4, с. 50].
Городские песни. Социальной основой для сложения городских песенных жанров романсового характера послужило зарождение ремесленных объединений в городах. К тому же, после
реформы Петра I начинается массовое переселение иностранных
ремесленников из Германии, Франции, Англии в Россию, в том
числе и в Сибирь, образуя в крупных городах большие так называемые слободы. Песни, звучащие в среде переселенцев из Западной Европы, привлекали горожан своей новизной. Благодатной средой для распространения песенных новинок были собрания любителей пения в аристократических салонах.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Распространению городских песенных новинок способствовали многолюдные ярмарки, базары, праздничные городские
воскресные гулянья. Популярные мелодии переносили уличные
шарманщики и певцы, играющие и поющие под окнами домов в
ожидании денежного вознаграждения. Распространению популярного городского репертуара способствовали выступления
так называемых песельников в кабаках, чайных и трактирах.
Кроме того, важно учитывать, что городская традиция не
оставалась неизменной, она преобразовывалась и трансформировалась с развитием истории общества. В конце XIX - начале
XX вв. многие жанры постепенно разрушались, что привело к
вытеснению одних жанров и появлению новых. Результатом
коллективного творчества представителей разных социальных
слоёв стали городские песни.
Жанры городского фольклора включают в себя городской
романс, фабрично-заводские, тюремные, рекрутские песни, а
также студенческий и солдатский фольклор. Чаще всего тематика
городских песен – любовная. Основные мотивы – несчастная любовь, девичья доля, безответная любовь, проводы любимого на
службу. Например, городской романс «Вот мчится поезд громыхая» (Кемеровская обл., Топкинский р-н, с. Усть-Сосново):
Когда-то я любил девчонку,
Любил ухаживать за ней.
Но она мне изменила,
Не хочет больше быть моей.
«Стояла чудная сосна» (Кемеровская область, Чебулинский
район, д. Николаевка):
Я полюбил тебя шутя
И целовал порой от скуки.
Теперь уж ты мне не нужна
И расстаемся мы навеки.
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Скоро, скоро придется расстаться» (Кемеровская обл., Чебулинский район, с. Покровка):
2. Скоро, скоро придется расстаться,
Да не скоро придется забыть,
Ой, не скоро придется забыть (см. пример № 21).
Тюремные песни. Под влиянием исторических условий, появления и развития горнозаводской промышленности возник специфический пласт сибирского фольклора – песни бродяг, беглых и каторжников. Подобные песни – это песни-воспоминания о свободной жизни, трагической судьбе, горькой участи. Так, например: «Во
Полтаве я родился» (п. Тисуль, Кемеровская обл):
1. Во Полтаве я родился,
В распроклятый край попал.
Заключил любовь с девчонкой,
И начал я воровать.
Первый раз я обучился Со студента часы снял.
Второй раз я обучился Пару коней я украл…
или песня «По Сибири долго шлялся» (Кемеровская обл., г. Мариинск):
2. По Сибири долго шлялся,
Катаржанец молодой.
Полюби меня чалдонка,
Я мальчишка молодой.
Исполнение тюремных песен напоминает рассказповествование (см. пример № 22).
Жестокий романс. Самым распространенным жанром русскоязычного населения Кузбасса является «жестокий» романс.
Несмотря на сравнительно молодой возраст этого жанра, прослеживается его жизнестойкость и живучесть. Такие песни особо
любимы в народе благодаря «жизненной» сюжетной линии. Это
связано с тем, что данный жанр затрагивает наиболее чувствительные струны эмоциональной сферы человека. «Мелодрама во
все времена была притягательной для русского человека с различными уровнями интеллектуального развития. Романсы под85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
купают своей искренностью, серьезностью восприятия событий,
происходящих в этих песнях. Не смущают их довольно нелепые
сюжетные моменты [13, с. 67].
Тематика довольно разнообразна. Основные темы – подлая
измена, брошенная возлюбленная «с малюткой на руках», тема
кровосмешения или инцеста» [13, с. 70-71], например, «Сидел рыбак весёлый» (Кемеровская обл., Новокузнецкий р-н, п. Кузедеево):
Несчастную убил он, ударив в грудь ножом.
И труп похоронил он на берегу крутом
«По деревне ходила Катя» (г. Мыски, Кемеровская обл.):
Год прожили они, народилось дитё,
И уехал Андрюша от Кати…
Как жанр, «жестокий» романс мало привлекателен с художественной стороны, но очень популярен в народной среде.
Ведь чувства человека передаются через повествование о волнующих его событиях, возможно, поэтому поэтическое содержание этих песен влияет на характер напевов. «Жестокий романс» исполняется монотонно и довольно в медленном темпе
(см. пример № 23).
Песни литературного происхождения. В репертуаре славянского населения области видное место занимают обработки стихотворений литературного, книжного происхождения.
Материал этого фольклора по бытованию разнообразен. Усвоение его шло, конечно, стихийно, но время производило
свой отбор, обрекая одни песни на скорое и полное забвение
и сохраняя другие в памяти поколений. Не всегда можно понять, почему то или другое произведение писателя стало достоянием народа. Но совершенно ясно, что в «естественном»
отборе литературного материала народ руководился своими
вкусами, симпатиями. Иногда его привлекает близость темы,
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
иногда – необыкновенный сюжет либо яркость поэтических
красок. Драматизм, эмоциональная напряженность, глубокая
поэтичность и простота – вот основные признаки, которые
превращают произведение, лишённое каких-либо элементов
«фольклорности», в подлинно народную песню.
В стихе, ставшем песней, ломается изначальная его метрическая структура. Поэтическая строчка, «ложась на музыку»,
теряет свой первоначальный вид [15, с. 41].
Многие песни литературного происхождения распеваются как «проголосные», однако поэтическая основа их существенно отличается от «проголосных» песен. Песни, перешедшие в народную традицию, были записаны в различных
районах области, но в разной интерпретации. Например,
«Среди долины ровныя» на стихи А.Ф. Мерзлякова, «Меж
крутых берегов» на стихи М.И. Ожёгова, «Над серебряной
волной», «Не слышно шума городского» на стихи поэта
Ф. Глинки. В фольклорный репертуар песни литературного
происхождения вошли еще и потому, что местные певцы
внесли в них свои «поправки», по-своему их отредактировали [15, с. 15–16]. В них раскрывалась тема разлуки, несчастной любви, злой измены.
Музыкально-поэтические признаки. Песни городского происхождения отражают вкусы и интересы разных классов и сословий русского города. Они имеют свои особые музыкальнопоэтические признаки.
Так, главный «индикатор» при определении городского
происхождения песни – стиховая основа, в которой обнаруживается силлабо-тонический стопный стиховой «остов». Для городской песни характерна регулярная акцентная метрика с совпадением сильных долей такта [2, с. 277] (см. пример № 24).
Словесная основа городской песни обычно рифмованная:
- хореический стих:
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рас/-про-кля/-тая-я/ о-си/-на,
Ве/-тра нет/, а ты/ шу-мишь/…
или
Ряз/-вя-жи/-те ру/-ки- кры/-лья
Да/-вай вво/-лю по/- ле-тать/…
- ямбический стих:
Жи-ла/ бы-ла/ в се-ле/ А-ню/ -та,
О-на/ кра-са/-ви-цей/ бы-ла/…
За-чем/ те-бя/ я по/-лю-би/-ла
И ду/-шу те/-бе от/-да-ла/ …
- дактилистический (двухстопный) стих:
Слав/-но-е мо/-ре – свя-щен/-ный Бай-кал/,…
или (трёхстопный):
Пол/-ночь, уж пол/-ночь про-би/-ло дав-но/.
- в ритме амфибрахия:
Си-жу/ за ре-шет/-кой в тем-ни/-це сы-рой/…
- в ритме (двухстопного) анапеста:
Вот уж ве/-чер, а я/ у по-ро/-га
Слов-но то/-поль сто-ю/ край се-ла/.
Или:
Ми-мо са/-ду го-род-ско/-го
Ми-мо ка/-мен-ных хо-ром/…
Стиховые строфы включают в себя разновеликие стиховые
строки [2, с. 278], например, «Стояла чудная сосна» (п. ВерхЧебула, Чебулинский р-н). Структура стиха: 8+9+8+9 сл.; КЕ:
abcd; РК напева: abcb:
Стояла чудная сосна
И над рекою вековала.
А на моей больной груди
Девчонка тихо умирала…
«Потеряла я колечко» (с. Покуровское, Чебулинский р-н).
Структура стиха: 8+(7+6)+7сл.; КЕ: abcb; РК напева: abca:
Потеряла я колечко,
Потеряла я любовь, да любовь, наверно.
Потеряла я любовь…
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Голова, ты, моя удалая» (п. Верх-Чебула, Чебулинский р-н).
Структура стиха: 10 + 9 сл.; КЕ: ab; РК напева: ab:
Голова ты моя удалая,
До чего ж ты меня довела?...
В некоторых случаях встречается повторение стиховых
строк в строфе, например, «Вечор поздно я стояла» (д. Пинегино,
Тяжинский р-н).
Структура стиха: 8+7 + 8+7; КЕ: ab ab; РК напева: ab ab:
Вечер поздний я стояла,
Сверху дождик моросил.
Вечер поздно я стояла,
Сверху дождик моросил.
Мелодически городские песни состоят из нескольких (чаще
четырех) взаимосвязанных логических фраз. Один из характерных
принципов городской песни – регулярная акцентная метрика с
совпадением сильных долей такта. Широко используются трехдольные метры. Нередко в городских песнях ощущается вальсовость с применением пульсации на 6/8 [2, с. 276–279].
Песни городского пласта обладают большой популярностью, легко понимаются и осваиваются широкими слоями населения благодаря ясности и доступности музыкального языка
[2, с. 279]. Для городской песни характерно скачкообразное
восходящее движение. Ладовая основа ограничена натуральным
мажором и гармоническим минором.
Плясовые и шуточные песни. Плясовые и шуточные песни
сохранились в памяти старожильческого населения. Однако полевые исследования не позволяют сказать об активном их бытовании.
Сам жанр «плясовая» говорит о том, что песня сопровождается пляской. Главное назначение плясовых песен – создавать
радостное настроение, служить средством увеселения. Поэтому
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
плясовые песни, по словам респондентов, чаще всего исполняются на праздниках.
Плясовые и шуточные песни существенно отличаются от
других жанров своим эмоциональным настроем.
Композиционные формы, шуточных и плясовых песен обусловлены особенностями их содержания и исполнения. Главными
композиционными формами этих песен являются форма монолога
и форма композиционной схемы «описательно-повествовательная
часть + монолог (или диалог)» [3, с. 62]. Широкое распространение
получила композиционная форма монолога. Ярким примером является плясовая песня «Тыры, тыры, я у бор пышла» (с. Большая
Талда, Прокопьевский р-н):
1. Тыры, тыры, я у бор пышла, 2. Тыры, тыры, толстый корень,
Тыры, тыры, боровик нашла. Тыры, тыры, хвартук полон.
и шуточная «А я по лугу» (с. Калинкино, Промышленовский р-н):
1. А я по лугу, по зелёному.
Я по лугу гуляла.
Я по лугу гуляла.
2. Я с комариком, я с комариком.
С комариком плясала,
С комариком плясала.
Встречается форма описательно-повествовательная, например, песня «Брала Машенька земляничку» (с. Новониколаевка,
Яйский р-н):
1.
2.
Брала Машенька земляничку,
Наколола ноженьку на шипичку.
Болит, болит ноженька, да не больно,
Любил парень девушку, да не долго…
Усложненная
композиционная
форма
«описательноповествовательная часть + монолог», прослеживается в шуточной
песне «Комарик» (Кемеровская обл). Песня открывается описательно-повествовательной частью:
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ой, что, за шум ученився, ой,
Что комарик на мухе оженився.
Затем следует монолог:
А ведь я высудил жинку, не величку, ой,
Что ни вмые шиты-мыты, не вариты…
Подобная форма выявляется в плясовой песне «Уродилася
Дуняша» (д. Сандайка Тяжинский р-н, 1994 г.).
Уродилася Дуняша, не велика, не мала.
Не мала, не мала, со двоими гуляла.
Не мала, не мала, со двоими гуляла.
Монолог: «Я за то с ними гуляла, что не верен мальчик
был…» (см. пример № 25).
Ведущая тема в плясовых и шуточных песнях – тема любви,
поэтому главные герои – молодец и девица. По своему содержанию плясовые песни жизнерадостны, многие из них носят
юмористический шуточный характер [3, с. 69]. Например, шуточная песня «Пошли девки на работу» (п. Верх-Чебула, Кемеровская обл.) (см. пример № 26):
Пошли девки на работу,
На работу, кума, на работу.
На работе припотели,
Искупаться захотели,
Рубашонки поскидали,
Откуль взялся вор Игнашка,
Вор Игнашка, кума, вор Игнашка.
Украл девичьи рубашки,
Одна девка всех смелее
Погналася за Игнашкой…
Мелодика плясовых и шуточных песен строится по принципу повтора мелодических фраз внутри строфы
(а+а1)+(б+б1), на квартовых и квинтовых интервалах в восходящем движении, что подчеркивает плясовой характер.
Эмоциональные, яркие шуточные и плясовые песни исполняются местными певцами в более сдержанном темпе (см.
пример № 27).
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Игровые и хороводные песни. Игровые и хороводные песни
являются преимущественно молодёжными. Игровыми называются песни, которые исполнялись во время игр. По своей тематике игровые и хороводные песни очень близки к любовным и
семейно-бытовым протяжным лирическим песням, однако они
отличаются по своему эмоциональному настрою. Игровые песни, записанные в Кемеровской области, в большинстве своём
имеют форму монолога. Ярким примером является песня
«Стой, мил хоровод»:
Стой, мил хоровод, стой, не расходися.
Стой, мил хоровод, стой, не расходися.
Я в том хороводе скакала, плясала,
Хоровод водила, веночек сронила.
Речитатив:
Батюшка, приходи, венок подыми.
Батюшка едет, венок не несёт.
Речитатив может исполняется как одним человеком, так и
группой людей (см. пример № 28).
В игровой песне «Из-за гору, из-за лесу» прослеживается усложненная композиционная форма схемы «описательноповествовательная часть монолог». Первая часть текста описательно-повествовательная, вторая - монолог молодца и третья повествование (обращение матери к сыну):
Из-за гору, из-за лесу кони выбегали.
То не кони вороные, люди молодые…
Мне не мать рубашку шила, не сестра кроила.
Шила, шила, подарила, купеческа дочка…
Ой, ты, сын, ты мой сыночек, ясный соколочек.
Приковать тебя, сыночек, к каменным полатям.
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Текст данной песни построен по принципу цепочки, например:
Купечина дочерина, даром подарила.
Даром, даром, за амбаром, мать сына бранила.
Даром, даром, за амбаром, мать сына бранила.
- Ой, ты, сын, ты мой сыночек, ясный соколочек.
Ой, ты, сын, ты мой сыночек, ясный соколочек,
Приковать тебя сыночек, к каменным палатям…
В целом игровые песни, записанные в Кемеровской области, предназначены для разных возрастных групп. Кроме того,
можно сказать, что исполнялись они как в летнее время на открытом воздухе, так и в закрытом помещении.
Исполнение игровых песен не требовало особой театральной
одаренности. Игровые песни очень просты и доступны в исполнительском плане. Различные драматические действия были направлены на установление контактов между участниками. Вероятно поэтому, одно из ведущих мест в песенно-игровом фольклоре заняла
тема любовно-брачных и семейных отношений (см. пример № 29).
Климатические причины заставили местных жителей Сибири
перенести хороводные песни и игры с улицы в дома, «на вечерку». Многие функции по формированию социально значимых
черт молодежи, нравственных принципов, психологической подготовки молодых людей к брачной жизни взяла на себя молодежная вечерка. Отсюда её насыщенность играми с любовно-брачной
тематикой [16, с. 8–9] (см. пример 30).
Как правило, многие игровые песни заканчивались поцелуями. Отказавшийся целоваться в следующей игре не участвовал. Например: «Целовальная» (с. Пача, Яшкинский р-н):
Уроза, уроза, целоваться три раза.
Прилетел воробей, целоваться не робей.
Прикатилось колесо, целоваться хорошо.
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Игровой характер песен имел продуцирующее значение,
выраженное в различных магических действиях, в поцелуйных
припевках. Эти песни были также как бы прелюдией к браку,
поэтому в их содержании отчетливо выражены семейнобрачные отношения.
Молодежный коллектив заботился о воспитании у каждого
человека чувства самоуважения и уверенности в себе. Именно поэтому «на вечерках запрещалось отказываться от приглашения на
танец, игру, песню» [17, с. 10]. На вечерках исполнялись такие
песни, как: «Уж как по мосту-мосточку», «Посеяли девки лен»,
«Я ходила по бережку» (см. пример № 30).
Хороводными являются песни, исполняемые в хороводах.
Многие хороводные песни имеют строфическое построение.
Причем строфика хороводных песен специфична [3, с. 66].
Согласно выводу Н.М. Бачинской, «русские хороводные песни в большинстве состоят из строф, не имеющих смысловой
законченности. Полное распространенное предложение
обычно распределяется в них между несколькими строфами»
[18, с. 51].
В большинстве случаев строфы имеют четырехстрочную
структуру. Нередко такие строфы отделяются друг от друга припевами-рефренами (R).
Структура стиха: 8+8+6+6; КЕ: aа bb; РК: aa bb:
Уж как по мосту мосточку,
Уж как по мосту мосточку.
Калина – малина,
Калина – малина.
Широко представлена форма припевного стиха с повтором
последней слоговой группы смыслонесущего периода («Брала
девка, брала лён»):
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Структура стиха: 6+6+5+6; КЕ: ab rb; РК: ab cd:
Брала, вышивала.
На дорожку стлала.
Трай, ляй, ли, ля, ляй,
На дорожку стлала [18, с. 30].
Чаще всего в хороводных песнях встречаются такие припевы, как «ай –ли, ля-ли; ой- ли, лё – ли» (см. пример № 31).
Структура стиха хороводных песен с «лилешным» припевом может быть разнообразной. Например, песня «По улице
дождь, дождь» (п. Тисуль, Кемеровская область).
Структура стиха: 6+6+6+6; КЕ: ab rb; РК: aа bb:
По улице дождь, дождь,
По широкой дождь, дождь.
Ой-ли, о-ли, лё-ли,
По широкой дождь, дождь.
Или «Дайте, дайте, мне молодке» (с. Прокопово, Тяжинский р-н)
Структура стиха: 8+7+6+7; КЕ: ab rb; РК: ab ab:
Дайте, дайте, мне молодке
Да по горенке пройти.
Ой, лю-ли, ой, лю-ли,
Да по горенке пройти...
Большинство хороводных и игровых песен имеет четко выраженное нравоучительное назначение. Меньше всего видны их
познавательная и историко-информативная функции. Но анализ
текстов дает основание утверждать, что на заре славянского
земледелия хороводные песни закрепляли в слове народные
технологические знания, а игровое действие помогало выработать у молодого поколения трудовые навыки, необходимые при
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выращивании той или иной культуры. Так, ярким примером является песня «Лен, мой, лен».
Возделывание и послеуборочная обработка льна – наиболее
трудоёмкие процессы крестьянской жизни, которым посвящена
данная песня. В ней в строгой последовательности воспеваются
все операции трудового процесса, а в игре они имитируются:
посев, прополка, уборка, молотьба (топтанье), мятьё, трепание,
чесание, прядение, ткачество, шитьё.
Введение в текст песни жизненно важной производственнотехнологической информации строго «дозировалось», т.е. в каждой строфе сообщалось только об одной операции. Для того
чтобы закрепить полученные знания в памяти, стих, несущий
основную информацию, многократно повторялся. А рефрен
звучит как заклятие [16, с. 12–13]:
Ты удайся, удайся ленок.
Ты удайся, мо беленький!
Нередко местные хороводные и игровые песни исполняются легко, с настроением. Первая часть звучит более сдержанно,
а затем следует постепенное увеличение темпа. Финальная
часть хороводных песен более эмоциональна, часто сопровождаясь хлопками. Игровые песни, как и хороводные, исполняются всеми присутствующими [19, с. 27].
Детский фольклор. Детский фольклор представлен небольшой группой. В основном это жанры бытового фольклора
(младенческого периода), выполняющие воспитательную функцию. К ним относятся колыбельные песни с различной тематикой: «Байки, байки» (с. Курск-Смоленка, Чебулинский р-н),
«Баюшки, баюшки, баю» (д. Пьяново, Промышленовский р-н),
«Ай, люлюшки, люлюшки» и др. (с. Курск-Смоленка, Чебулинский р-н) (пример № 32 а, б).
Колыбельная – это эмоционально-окрашенное повествование. Главенство повествовательного начала дополняется при96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сутствием элемента, в истоках которого – заклинание, заговор, магия слова.
Поэтические образы колыбельных представляют собой свод
представлений о мире: о силах природы, о реалиях окружающей жизни, понятия о своём и чужом, о хорошем и дурном и др.
Словесные образы облекаются в эмоционально-определенную
песенную форму, где напев служит своеобразной формулой выражения эмоционального состояния. Это покой, доверительная
беседа. Конечно, такой настрой закладывает основы для будущего общения ребенка с миром, его мировосприятия.
Во многих колыбельных песнях прослеживаются нравственно-этические нормативы крестьянской социальной общины.
Главная эмоционально-психологическая установка педагогики
колыбельных направлена на формирование (воспитание) необходимости честного отношения к труду. Посредством поэтического текста в сознании ребенка закладывалась наиболее важнейшая для труженика жизненная установка о необходимости и
важности посильного труда каждого члена семьи.
Таким образом, исполнение колыбельных песен следует понимать как путь общения разных поколений, на котором происходит их единение, вырабатывается и утверждается определенное, принятое в данной общине отношение к миру [20, с. 10–11].
Музыкальной основой большинства колыбельных является
широкое восходящее мелодическое движение (в пределах сексты), придающее напеву легкий воздушный характер, оттенок
эмоциональной «ласковости», душевной открытости. Чаще всего
встречающаяся канва напева образуется из сочетания двух интонационных попевок, традиционных для жанра колыбельных.
Ритмический характер напевов колыбельных определяется
четкостью и мерностью метроритма. Равномерная пульсация
мелодического движения придает напеву мягкость, плавность,
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
что способствует успокоению младенца, его быстрейшему засыпанию и крепкому сну.
Вышеперечисленные признаки типичны для жанра колыбельных и не отличаются от музыкально-поэтических традиций
бытования общеславянской материнской поэзии [6, с. 55].
В репертуаре старожильческого населения часто встречаются прибаутки.
Прибаутки – небольшие рассказы или сказки, не сопровождаемые движениями и забавляющие ребенка своим содержанием,
ритмом, мелодией.
Прибаутки часто импровизировались, они не имели ни четко выраженной функции, ни определенного места исполнения,
произносились в любом месте и в любое время, в одиночку или
хором.
Из колыбельных песен прибаутками заимствована образная
система, где встречаются близкие и знакомые детям животные
или птицы [20, с. 67].
В Кузбассе самыми популярными являются прибаутки про
ворону, синицу, воробья, например: «Андрей – воробей», «Сорока-сорока», «Ай, дуду, дуду, дуду», «Ой, ну, ой, ну»:
Ай, дуду, дуду, дуду,
Сидел ворон на дубу.
Прилетела синица:
Давай голубь жениться…
Встречаются прибаутки в которых главным героем выступает человек, например: «Ой, ну, Ой, ну» или «А дуду, а дуду»:
Ой, ну, ой, ну, дед поехал на войну.
Дед поехал на войну, на старому стрыгуну… или
А дуду, а дуду, потерял мужик дугу,
Шарил, шарил, не нашел и к сударушке пошел (см. пример
№ 33 а, б, в).
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Исполнялись прибаутки весело и шутливо, сопровождаясь
хлопками или, как говорят респонденты, «топотушками».
Частушка. Наиболее поздним, но популярным жанром местных жителей является частушка, которую местные исполнители нередко называют «песнями». Свои «песни» они связывают с думами о собственной жизни, о жизни семьи детей, внуков, с думами о деревне, о мире.
При всем разнообразии напевов и бесчисленном количестве
словесных текстов принадлежащие к данному виду произведения обладают определенными общими жанровыми признаками.
Частушки – это коротенькие, обычно монострофические
песенки лирического, юмористического либо сатирического содержания, отличающиеся злободневностью тематики, афористичностью поэтики и лаконизмом, отточенностью, закругленностью музыкальной формы в сочетании с современными
выразительными средствами.
Это примеры особого рода музыкально-поэтической миниатюры. Они звучат в обстановке праздника, отдыха, гуляния и
рассчитаны на публичность исполнения [2, с. 285].
Частушки, записанные на территории Кемеровской области,
очень разнообразны по тематике:
1. любовная тема;
2. сиротская;
3. замужество, женская доля;
4. девичья радость, мечты и надежды;
5. о гармонисте;
6. военная тематика;
7. жизнь в деревне, поселке в советскую эпоху;
8. сатирические частушки;
9. частушки-нескладушки.
В поэтико-семантическом отношении наиболее значительными являются частушки о Великой Отечественной войне, в
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
которых рассказывается о ненависти к врагу, страхе за сына,
мужа, любимого, о тяжести горького вдовства и одиночества.
Исполняются частушки в сопровождении гармошки или балалайки. Довольно часто можно встретить суровое и драматичное звучание частушек-«песен», в которых точно «выстраивается повесть о драматической женской судьбе»:
Горемычная кукушечка,
Не ты ли мне сестра?
У меня не было-то горечка,
Не ты ли принесла? [22, с. 25–26].
Частушка представляет собой не только музыкальное, но и поэтическое произведение. Главное ее отличие от традиционной
песни в том, что эти два начала (поэтическое и музыкальное), объединяясь, не утрачивают своей относительной самостоятельности.
Музыкально-поэтическая двуплановость частушек проявляется в
самом их создании, т.е. «творческим методом, в основе которого
лежит принцип творческой кооперации двух различных типов импровизации: музыкально-инструментального наигрыша и – по определению Г. Успенского – «стишка» (двух - или четырехстишия)
различными фольклорными творцами-исполнителями: музыкантом и поэтом» [3, с. 176].
В основу классификации поэтических фигур речи частушек
положено определение стилистической фигуры речи.
Фигура убавления (выбирается конструкция с наименьшим
количеством составных частей). Например:
Я стою на западне / Мать на западёночке.
Мама думат обо мне, / А я – об милёночке.
Фигура добавления (выбирается вариант, в котором неоднократно используется одно и то же слово в разных частях одной
фразы или нескольких фраз). Выделяется несколько случаев:
Анафора – повтор начала слова или словосочетания, например:
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
У кого какая баня / У меня из кирпичей.
У кого какой матаня, / У меня из трепачей.
Эпифора – повтор заключительных слов или словосочетаний в
строфе, например: Ох жизнь, моя жизнь, / Девичья воля.
А воротись, моя жизнь, / Хотя ещё на столя.
Стык – повтор слов или словосочетаний в конце одной фразы
и начале другой, например:
Голосочек хриповат, / Мне никто не виноват,
Виноват залётка мой, / Водил по холоду домой.
Более сложный вариант повторов – приём лексического «наполнения» двух смежных отрезков речи, при котором либо отождествляются их начало и конец, либо наоборот - повторяется середина при разном обрамлении. Например: Я, бывало, запою /
Залеточка услышит.
А теперь запою –// Он далеко – не слышит.
Возможны виды повторов, которые содержат элементы
как сходства, так и различия и могут быть названы неточными
(многопадежность, различие словообразовательных аффиксов), например:
Я любила троечку – / Федю, Ваню, Колечку. – Вин. пад.
Но из этом троечки / Лучше нету Колечки. – Род. пад.
Амплификация (перечисление однородных элементов, при
котором значение придается не точности словоупотребления, а
разнообразию выражения):
Во саду ли, в огороде / Черт картошку роет,
А мой маленький чертенок усики наводит.
Параллелизм: Не от холода рябина / Кисти принавесила.
Не от радости девчонка / Голову повесила.
Антитеза. Вслед за словом употребляется его антоним или
резко отличная по значению лексическая единица, например:
У мово миленочка / Чуб на леву сторону,
За любовь горячую / Даю измену скорую [26, с. 13–14].
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В частушках широко употребляются эмоциональновыразительные эпитеты, свойственные традиционным лирическим песням. Во многих частушках мы находим такие эпитеты,
как «подружка моя», «моя ягодиночка», «маменька», «любил
милочек», «милая», «по дороженьке», «куманёк, голубок», «милая моя» «маменька родна».
Употребление традиционных эпитетов в частушках обусловлено тем, что они разрабатывают привычные темы и мотивы, выражают известные уже в народных песнях мысли, чувства, эмоции.
Частушку характеризуют такие качества, как тесная связь с современностью и необычайная широта тематики: счастливая любовь, общение девушек и ребят, гуляния, шуточные, военная тематика, частушки о стариках и др.
Исполняются частушки под «Подгорную» или «Цыганочку». В редких случаях частушка исполнялась как припевка. Как
правило, частушки информантами «исполнялись», т.е. пелись и сопровождались пляской, либо дробью.
Речевой ритм в частушках сохраняется и является устойчивым,
а ритм мелодии может изменяться. Все частушечные наигрыши основываются на общей гармонической последовательности. Поэтические тексты часто исполняются под различные наигрыши. Чаще
всего – под гармонь и балалайку (см. пример № 34 а, б).
В заключение данного параграфа можно сделать следующий
вывод. Песенный фольклор русскоязычного населения Кемеровской области, в большинстве своем, представлен произведениями
бытующими, вне обряда – т.е. необрядовым. Основу необрядового фольклора составляют исторические, лирические (протяжные,
любовные, сиротские, семейно-бытовые), плясовые, шуточные,
игровые жанры, детский и городской фольклор, частушки.
В этих жанрах фольклорные тексты и напевы, несмотря на
общеизвестную основу, живут новой жизнью, в них прослежива-
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ются детали, характерные только для данной местности: тематика,
музыкально-поэтическая стилистика, исполнительские формы.
3.2. Празднично-обрядовый фольклор и его специфика
Обрядовый фольклор Кемеровской области представляет
собой многофункциональное и многожанровое явление. Он
включает в себя цикл календарных песен и цикл песен, сопровождавших семейные праздники.
Обрядовый фольклор в быту выполнял определенные функции. С его помощью организовывался обряд (ритуальная функция), заклинали (заклинательная функция), величали и корили
(величальная и корильная функция), выражали обусловленное
обрядом отношение его участников к обрядовым действиям (лирическая функция). Все это нашло своё конкретное выражение в
произведениях разных жанров обрядового фольклора [7, с. 17].
Календарь создавался народом в течение тысячелетий, и в
нём отражены не только знания о природных условиях, о погоде,
сельскохозяйственный опыт, будни, праздники, памятные даты,
обряды и обрядовая поэзия, но и осмысление человеческой жизни. Народный календарь был энциклопедией крестьянского быта, жизненного уклада русского народа, инструментом его миропорядка. Большую роль в народных праздниках, обычаях и обрядах играл календарно-обрядовый фольклор (песни, музыка,
игры, хороводы, танцы, приметы, поверья). Приуроченные к
различным датам земледельческого года такие обряды и песни в
ученом мире получили название календарных [8, с. 12].
Календарные песни – это песни аграрных праздников и обрядов, непосредственно связанные с сельскохозяйственным календарём. Календарные песни – это песни празднования Нового года, проводов зимы и встречи весны, первого выгона скота в поле
и обхода зеленеющих полей, сенокоса и сбора урожая. Земледельческий календарь образуется последовательностью сроков
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
той или иной работы крестьянина в поле и дома, сопровождаемой
теми или иными действиями, песнями, танцами, обрядами.
Основной смысл календарных обрядов и песен был заключен, по верованию древних, в возможности активно воздействовать на природу. Песня, как и соответствующий ей обряд, призвана была обеспечить хороший урожай, приплод в поле, в хлеву, в семье, полное довольство, благополучие.
«Дошедшие до нас обрядовые календарные песни в основе
являются образцами аграрно-магической поэзии. И хотя они известны лишь в позднейших записях XIX–XX веков с многочисленными наслоениями, переосмыслениями, а подчас искажениями исконного смысла и формы, все же они дают возможность
составить более или менее исторически верное представление о
былой аграрной праздничности и сопровождавших её песнях…
Более того, в основе музыкального языка фольклора исторически
оказалась именно мелодика календарных песен, вобравшая в себя
первозданно яркое ощущение родной природы, здоровое восприятие жизни и праздничное, активное к ней отношение, неискоренимо свойственное трудовому народу» [9, с. 3; 6; 8].
М.Н. Мельников раскрывает основные причины обрядовых
традиций: «…Русские, осваивая земледельческие районы Сибири, стремились селиться небольшими, чаще всего кровно родственными общинами, о чем явно свидетельствуют фамильные
гнезда, так характерные для старожильческих поселений. Вызвано это было стремлением с прикидкой «на вырост» обеспечить себя сельскохозяйственными угодьями…
В таких деревнях, отделенных от ближайших соседей…редко складывались условия, благоприятные для развития
исходных фольклорных традиций… Далеко не в каждой из таких деревень уже в первом поколении находились богато наделенные от природы носители фольклора, способные стать корифеями, хранителями музыкально-поэтического и хореогра104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фического наследия. А если и находились таковые, то не всегда
имели преемников во втором-третьем поколении».
М.Н. Мельников также считал, что «аграрные и семейные
обряды требуют не только умеющих и знающих исполнителей.
Этого недостаточно. Чтобы обрядовые комплексы стали эстетически действенными произведениями народного искусства,
необходимы еще статисты, зрители-слушатели, живущие в атмосфере общественного празднества… Обряды постепенно
трансформировались, обеднялись, упрощались, сохраняя нравственно-правовые функции» [23, с. 63–64].
Таким образом, согласно выявленным причинам, данное
обстоятельство объясняет малочисленность записей обрядовых
песен на территории Кемеровской области.
Однако исследуемый материал позволяет нам выделить две
основные группы обрядовых песен: первая группа – календарные
песни (веснянки, семицкие, масленичные, колядки); вторая –
семейно-обрядовые (свадебные, в которые входят величальные,
корильные, ритуальные).
Характеризуя календарные песни, И. Земцовский отмечает
следующее: «Цикличность календарных песен объясняется
цикличностью календарных праздников и обрядов. В старом
крестьянском обиходе истинным праздником был день поворота солнца к новому свету. С этого момента начинается почти
беспрерывная цепь различных обрядовых празднеств. В земледельческом быту древних славян солнце как сила, посылающая
свет, тепло и являющаяся источником жизни, имело громадное
значение. Вот почему все народные праздники вращаются вокруг четырёх основных моментов солнечного года: двух солнцестояний и двух равноденствий» [9, с. 24].
В сложившемся, уже с учётом христианской приуроченности, народном календаре различаются четыре цикла (круга)
праздников сообразно четырём временам года: 1) праздник лет105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
него солнцеворота, совпадающий с Ивановым днём (24 июня);
2) праздник зимнего солнцеворота, приуроченный к Рождеству;
3) весенний праздничный цикл, центральным пунктом которого
является весеннее равноденствие; 4) праздник конца жатвы,
совпадающий с осенним равноденствием.
Одним из наиболее важных в календарном цикле считают
двухнедельный период зимних святок. Его особая значимость, выделенность подчеркиваются строгими запретами на какие-либо работы, особенно – на шитьё, вышивание, ткачество и прядение. Нарушение запрета, по поверьям, должно было отразиться на детях,
скотине, повлечь за собой дефекты уродства у будущего потомства.
Отдельные дни святок и особенно кануны праздников у новых поселенцев могли иметь свои названия. Так, например, Калядами называют и все святки, и первый день Рождества, и кануны Рождества, Нового года и Крещенья.
Песни, звучащие во время святок, называют колядными, колядскими, святошными, святковскими. [23, с. 606–607].
Песни зимнего календаря. Календарно-обрядовый фольклор
в Кемеровской области сохранился в памяти переселенцев из
южной и западной частей России (брянщины, смоленщины, а
также Липецкой, Тульской, Саратовской, Курской и Калужской
областей). Все календарно-обрядовые жанры сохранились в виде
отдельных, часто отрывочных и неполных образцов, представляющих зимний и весенний циклы [24, с. 58].
Из календарно-обрядовых песен зимнего цикла сохранились
колядки, подблюдные, рождественские песни. Понимание их как
песен исконно зимних праздников, открывающих собой аграрный
новый год, представляется принципиально важным для изучения
их музыкальной семантики.
Коляды. Как уже отмечалось, обряды новогоднего цикла
предназначались для предсказания, предвидения будущего и для
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
воздействия на него в желаемую сторону. К последним активным
формам относятся колядки.
По мнению ученых, слово «коляда» восходит к древнегреческим календам (откуда и происходит слово «календарь).
Употребление этого слова в песнях показывает, что крестьяне
одушевляют, персонифицируют загадочную Коляду: Коляда,
моляда, отворяй ворота! [2, с. 21].
По обычаю, на территории Кузбасса колядовали практически все половозрастные группы. В одних поселениях колядовала только холостая молодёжь, в других - парни и девушки колядовали отдельно друг от друга, в третьих – только мужское население (дети, подростки, взрослые), в четвертых – только дети.
Колядки начинали петь на улице, под окном. Как правило,
начинали петь 2–3 человека, другие их подхватывали. Последняя часть песен исполнялась хором [12, с. 6].
По словесному содержанию колядки могут быть обращены
к хозяину дома и членам его семьи. Заканчивается колядка
обычно пожеланием хорошего урожая, богатства и благополучия всей семье.
Поскольку поздравительные песенки, в большинстве своем,
поются детьми или молодежью, они чаще всего просты мелодически и состоят обычно из последования родственных попевок, как бы накладывающихся на четко произносимые слова.
Напевы многих колядок не превышают пределов кварты или
квинты. Повторность коротких мотивов узкого диапазона воздействуют как музыкальное заклинание [2, с. 19–20].
Так как колядование было связано с различным ритмом
движения (шага, пляски, постукивания и.т.п.), следует отметить
их плясовой ритм. Такому характеру исполнения вполне соответствует весёлая форма колядного поздравления – величаниязаклинания. Этот не могло не отразиться на их музыкальной
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ритмике. Отсюда прослеживается «чеканная ритмика, родственная плясовым песням».
Строительным материалом колядной мелодии становится
одна или две короткие ритмоформулы, повторяющиеся на протяжении всей песни [9, с. 36–37]. Благодаря постоянному возвращению к одной короткой и простой музыкальной теме, возникает эффект «просительного» характера. В данном случае
монотонный повтор мелодической фразы может восприниматься как шутливое выпрашивание угощения [2, с. 133].
Обращая внимание на мелодический рисунок, следует заметить преобладание терцовых и квартовых шагов, в восходящем
и нисходящем движении (см. пример № 35 а, б) [9, с. 37].
Композиционная единица подобных колядок состоит из одной стиховой строки, которой соответствует музыкальная строка. Например:
Колида ты, колида.
Как ходила колида.
Как искала колида.
Тимофеева двора.
Тимофеев двор.
На семи столбах.
На восьми верстах…
Изученные образцы календарных песен имеют силлабическое стихосложение. Данный факт подтверждает постоянное
место цезур в стихе и напеве, а также равномерной и размеренной пульсации слоговых единиц. Такая модель служит своего
рода ритмическим ориентиром для всех распеваемых стиховых
строк. Музыкально-временная протяжённость напева всегда неизменна, поэтому напев удерживает цезуру в одном и том же
месте ритмического периода [2, с. 114].
По объему календарные песни невелики. В основном они
состоят из 6–12 строк. Например, колядка «Колида, колида»:
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Колида, колида.
Пришла колида
Накануне Рождества.
Мы ходили, искали
Святую колиду,
Мы нашли колиду
У Ивана на дворе…
Ритмическая структура «колядных» песен определяется
объединением нескольких периодов (3+3; 4+3 или 5+4+3). Календарные песни подобного ритмического строения распространены повсеместно.
Подблюдные песни. Специфическое гадание над блюдом с
водой: бросание колец в воду с последующим загадыванием песенных загадок, что-либо предвещающих обладателю вынимаемого под песню кольца, имело некогда магическую цель борьбы с
засухой. В русской календарной традиции такие песни носят название «подблюдных». Подблюдные песни малочисленны. Из
множества селений записано два образца подблюдных песен – в
селе Рубино (от вятских переселенцев) и Правдинке (от курских
переселенцев) Мариинского района Кемеровской области.
Композиционная единица песен состоит из стиха с рефреном. В первом случае в подблюдной песне «Святые вечера»
рефрен - «Илию»:
1. Святые вечера, да Васильевские, Илию!
Вот кому же эта песенка достанется, Илию!
Кому вынется не минуется, Илию!..
Во втором - «А кому эта загадочка сбудется, не минуется»:
2. Лежит кобель,/ откинул хвост, / на двенадцать вёрст, 4+4+5
А кому эта загадочка сбудется, не минуется.
Диапазон напевов невелик (б3- ч 4). Мелодии подблюдных
песен как бы включают в себя интонации всего календарного
цикла, концентрируя мелодическое богатство года.
Каждая попевка соответствует отдельной поэтической
строке. Мелодия слагается из трёх составных частей. Подблюд109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ные песни мажорны по своему наклонению и характеру интонирования (см. пример № 36).
Рождественские песни. Большинство рождественских обходов сопровождалось пением местных версий тропаря «Рождество твоё, Христе Боже наш» и различных духовных стихов
[24, с. 608].
Рождественские христианские гимны бытовали вне церковной
службы,
аккумулировали
в
себе
музыкальностилистические черты, присущие как народной, так и церковной певческим традициям [12, с. 134]. Исполнялись эти песни
во время обхода дворов со звездой.
Таким образом, все напевы вышеназванных жанров, сопровождавшие зимний календарный период, по функциональному
признаку делятся на две группы. Одна группа песен сопровождает обходы дворов в рождественскую коляду, а другая связана
с новогодними гаданиями. Главными исполнителями «колядных» песен остаются дети или незамужняя молодёжь.
Одним из важнейших стилевых признаков – это особая
форма музыкально-стиховой метрики, когда разделительным
признаком ритмических отрезков служит не акцент, а четкая
цезура. Она попадает обычно на одно и то же музыкальное время и разделяет в определенной и постоянной пропорции как
слоговые группы пропеваемого стиха, так и связанные с ними
музыкальные построения звучащего напева. При этом музыкальные акценты сглаживаются, предельно смягчаются. Слоговые ударения не играют ритмо- и метроорганизующей роли и
не имеют постоянного места. Они кочуют по мере развертывания песни от начала к концу [2, с. 41].
Мелодическая композиция состоит из нескольких сегментов,
имеющих сходное мелодическое строение (пример № 37 а, б).
Семейные обряды. Одним из наиболее ярких, эмоциональных и значительных событий в жизни человека, является свадьба.
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С неё начинается важнейший этап жизни, открывается совершенно новый круг гражданских обязанностей личности [25, с. 5].
Русский свадебный обряд представляет собой развернутое
ритуальное действо, в котором важнейшую роль имеет художественное, эстетическое начало. При этом пению, музыке отводится в нем весьма значительное место [2, с. 52].
Свадьба оформлялась в виде обряда. В различных местностях России те или иные обряды могли иметь не только разное
название, но и существенно отличаться по характеру проведения. Каждый эпизод свадебного действа имеет свои особенности
строения, внутреннюю динамику, свою логику развития. Народная свадьба не является сценическим представлением, однако
игровая сущность и черты театрализации позволяют условно говорить о ней ещё и как о драматическом действе [25, с. 5].
Обряды, связанные с заключением брака зародились в глубокой древности в архаических традициях протославянских и
славянских племен. В процессе своего развития брачные обряды совершенствовались и обогащались. В пору своего расцвета
русский ритуал бракосочетания приобрел большую значительность, впечатляющую монументальность: в сознании молодых
и всей общины он должен был создать убеждение
в незыблемости, нерасторжимости, спаянности на всю жизнь
образуемого семейного союза. И важность происходящего утверждалась в первую очередь средствами искусства, глубоко и
сильно воздействующего на психику и воображение человека.
В то же время народная свадьба – это не просто красочное
представление. Всем своим построением она отражает складывавшиеся на протяжении многих столетий религиозные верования русских людей, каждый её элемент был призван магически
влиять на сферу таинственных потусторонних сил, на мир духов.
Согласно убеждениям участников свадебной игры, средствами образного действия, возможностями искусства, и прежде все111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го – убедительностью поэтически оформленного слова, усиливаемого выразительностью пения можно было привлечь внимание доброго божества или отогнать нечистую силу [2, с. 52–53].
Таким образом, в народном свадебном обряде взаимопересекаются и связываются между собой сразу несколько областей
традиционной культуры: магия, народное право и мораль, игра,
искусство [25, с. 5–9].
Свадебный обряд восточнославянского населения Кузбасса
характеризуется многообразием вариантов, которые возникли в
результате миграции.
Наиболее подробно свадебный обряд северо-восточной
территории Кемеровской области описан В.Ф. Похабовым в
книге «Культурное наследие Кузбасса».
Опираясь на исследования В.Ф. Похабова, можно сказать,
что свадебный обряд включал в себя довольно много этапов,
однако все эти этапы можно объединить в три основных периода: досвадебный (знакомство, сватовство, пропой, двороглядье,
рукобитье, сборная неделя, баня, девишник и мальчишник),
свадебный (утро свадебного дня, приезд жениха в дом невесты,
выкуп места, венчание, приезд в дом жениха, «окручивание»,
свадебный пир, продажа «калинки») и послесвадебный (последующие дни свадьбы, «овин тушить») [10, с. 12].
Досвадебный период был более продолжительным и включал в себя основные моменты бытовой драмы. Он был посвящен прощанию девушки с родной семьей и разыгрывался в доме невесты. Однако огромное значение всего комплекса придавалось песням [10, с. 71].
Свадебные песни проходят через весь обряд. С одной стороны, свадебные песни связаны с конкретными моментами свадебной обрядности, с другой стороны, раскрывают чувства и
желания главных героев: невесты и жениха, а также других участников этого обряда.
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Свадебные песни составляют большую часть коллекции песенного фольклора, собранного на территории Кемеровской области.
По своей роли в обряде они неоднородны. С одной стороны, выделяются произведения, которые выполняли те же функции, что и обряды, с другой – песни, не имевшие магического, утилитарного назначения. Цель их исполнения заключалась в том, чтобы выразить
отношение участников обряда к происходящим обрядовым событиям. Поэтому среди свадебных песен Кемеровской области можно
выделить ритуальные, величальные и корильные.
Ритуальные песни, по определению Ю.Г. Круглова, «способствовали формированию, реализации обрядов и закреплению факта их совершения в сознании людей» [24, с. 98].
Выделяются обрядовые моменты, во время которых звучало
больше всего ритуальных песен: встреча свадебного поезда в
день свадьбы в доме невесты, её выкуп, передача невесты жениху, проводы свадебного поезда, встреча его у дома и в доме
жениха, свадебный пир, отправление молодых на подклет, их
бужение. Это наиболее ответственные моменты свадьбы, в которых принимало участие большое количество людей, т.е. ритуально четко организованные части свадьбы [24, с. 19–20].
Важным в поэтическом содержании ритуальных свадебных
песен выделяется отсутствие в них развитых в общепринятом
значении этого понятия образов персонажей. Конечно, в свадебных песнях упоминаются участники свадьбы, но они не
были главными предметами изображения ритуальных песен.
Поэтому все упоминавшиеся в песнях участники обряда, как
правило, только назывались как лица, к которым обращались с
какой-либо просьбой или требованием.
Предметом изображения в ритуальных песнях становится
сам обряд, точнее – необходимость его реализации. Песни четко
фиксируют то, что должны сделать участники того или иного
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ритуала, например, «Ох, ты зять, ты мой зятюшка» (с. Валериановка, Тяжинский р-н):
Ох, ты зять, ты мой зятюшка,
Ты понежь-ка мою доченьку.
Полелей-ка чаду милую.
Песня исполнялась на запое. В ней главное – не изображение «зятюшки» и «доченьки», а просьба совершить определенные действия. В данном случае «пожалеть, полелеять» – относиться к ней с любовью и лаской.
В основе композиции ритуальных песен лежит хоровой монолог (монолог-обращение).
Ритуальные песни – это хоровые песни. Однако речь идет
не просто о хоровом исполнении песни, а о том, что хор – участник ритуала. Он – организатор, распорядитель, советчик,
бесстрастный наблюдатель того, как совершался ритуал. А способствование созданию ритуала, закрепление в сознании участников и окружающих факта его совершения выступают характерными признаками ритуальных песен.
Таким образом, ритуальные песни в свадебном обряде – далеко не случайное явление. Они органично вплетались в ход
свадьбы, предваряя совершение обрядовых действий, формируя
их. Обрядово-драматургическая специфика ритуальных песен
придавала им зрелищность, способствовала реалистическому
изображению обрядовой жизни крестьянина [7, с. 21; 31].
Величальные. Следующая группа свадебных песен – величальные. Их основное назначение, по мнению Н.П. Колпаковой,
заключалось в том, чтобы прославить и возвеличить человекатруженика [28, с. 85].
Само название говорит об обрядовом назначении песен: величальные песни должны были расхваливать, величать участников обряда. Величальные песни, как правило, не изображали
конкретных обрядовых действий, поэтому они могли испол114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
няться на рукобитье, девишнике, после венчания. Объектом
изображения величальных песен становится человек. В этом
принципиальное отличие песен-величаний от ритуальных песен, в которых объектом изображения были конкретные обряды
[20, с. 15; 50–54].
Величальные песни иногда пелись за вознаграждение. Вероятно, это было связано с верой крестьянина в то, что величальная песня могла сделать его жизнь богатой и счастливой.
Ярким примером может служить величальная песня «А кто ж у
нас умён?» (Яшкинский р-н, Кемеровская область):
А кто ж у нас умён, кто ж у нас разумён.
Ой ли, ой лю-ли, кто ж у нас разумён.
Умён/ы/ да разумён/ы/, Михаил Александрович.
Ой ли, ой лю-ли, кто ж у нас разумён.
Он по двору ходит, манерно ступает,
Ой ли, ой лю-ли, кто ж у нас разумён.
Или «На ком кудри русые» (с. Рубино, Мариинский р-н, Кемеровская область):
Вот на ком кудри русые,
Ой лю-ли, лю-ли кудри русые.
На Александрушке, на Сергеевиче, кудри русые.
Ой лю-ли, лю-ли кудри русые.
На Александрушке по плечам лежат,
Ой лю-ли, лю-ли кудри русые.
По плечам лежат, словно жар горят,
Ой лю-ли, лю-ли кудри русые.
В данном случае мы видим идеализированный портрет жениха. В песнях подчеркивается ум и внешность величаемого,
его походка, манера одеваться.
Величальная невесте «На ком платье белое» (с. Рубино,
Мариинский р-н, Кемеровская область):
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На ком, на ком платье белое?
Ой лю-ли, лю-ли, платье белое.
Платье белое, шаль атласная.
Ой лю-ли, лю-ли, шаль атласная [23, с. 63].
Или песня «В поле сосёнка зеленая» (с. Рубино, Мариинский
р-н, Кемеровская область) (см. пример № 38):
В поле сосён/ы/ка зеленая, зеленая.
В нас Федосьюшка молодая, молодая.
Ровно куколка повитая, повитая,
Словно ягодка налитая, налитая.
Ровно белый снег в чистом поле.
Ровно белый мак в огороде…
В песнях видны текстуальные совпадения в изображении
девушки-невесты (описание её свадебного наряда), прослеживается наличие сопоставлений по принципу параллелизма (её
сравнивают с ягодкой налитой), сходство в символике, к примеру, в трактовке белого цвета как символа чистоты и непорочности невесты (белым снегом, белым маком и т.д.) [28, с. 18].
Величальные песни, записанные в Кемеровской области,
были посвящены не только жениху и невесте. Величали подруг
и сестер невесты, тысяцкого, богатого мужчину, сваху.
Сваха – такая же счастливая женщина, выполняющая почетные свадебные обязанности. Данное обстоятельство подтверждается в песне «Уж ты, сваха, моя свахонька» (с. Рубино,
Мариинский р-н, Кемеровская область):
Уж ты, сваха, моя свахонька.
Молода, больша боярыня.
Молода, больша боярыня.
Ты откуль, сваха, ехала?
Ты зачем, сваха, ехала?
Со удалым добрым молодцем [29, с. 196] (см. пример
№ 39).
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В целом песни-величания по своей структуре близки к заклинательным песням, в которых желаемое изображалось как
существующее в действительности. Основным принципом создания образов величальных песен является принцип идеализации, главным способом изображения персонажей песенвеличаний является описание.
В результате изучения величальных песен, обнаруживается
наличие у них общего репертуара. Одни и те же величания на
свадьбе могли исполняться молодцу, девице, мужчине, женщине, замужней паре. Все это говорит о том, что исполнение песенвеличаний было обусловлено рамками свадебного обряда и установившейся местной традицией [7, с. 50; 86].
Корильные песни. Ни один свадебный обряд не обходился
без корильных песен. В Кемеровской области подобных песен
записано немного. Однако по поэтическому содержанию и художественной форме они являются оригинальным жанром.
По своему происхождению корильные песни – жанр древний. Цель исполнения корильных песен в обряде – высмеять его
участников, укорить их, отругать за скупость.
В корильных песнях прослеживается противопоставление
«чужого» рода-племени своему. Поэтому в корильных песнях,
посвященных жениху, новобрачный часто сопоставляется с
невестой и это сравнение не в его пользу, например, «На деревне суета» (Топкинский р-н, Кемеровская область)
(см. пример № 40):
На деревне суета, суета да не спроста.
Завтра Сенька женится, только нам не верится.
Нончи ему нравится Дуняшка красавица…
Противопоставление проводится не только во внешности молодых. В ряде песен ставиться под сомнение ум, внешность, богатство, достаток жениха.
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В корильных песнях девушке, как и молодцу, создается далеко не привлекательный образ, например: «Варвара, Варвара»
(Топкинский р-н, Кемеровская область):
Варвара, Варвара/ды/, за день так устала.
Холсты настирала, в речке полоскала.
В речке полоскала, на ночь захворала…
Коня запрягала, запнулась, - упала.
Запнулась, - упала, снова захворала…
В отличие от ритуальных песен, в центре поэтического мира корильных песен находится человек. Основной принцип организации поэтического мира корильных песен – гротеск. Это
позволило создать в них целую галерею портретов ленивых,
пьяниц, нищих.
Пространство и время в корильных песнях замкнуто пространством и временем обряда. В них целенаправленно изображается крестьянский мир с теневой стороны [7, с. 118–119].
Записи полевых исследований дают основание считать, что
процесс забвения свадебных жанров протекает неравномерно.
Однако если дифференцировать нотированные первоисточники, то по содержанию можно выстроить свадебные песни в той
последовательности, в которой бытовали все периоды: предсвадебный, свадебный и послесвадебный.
Так, например, на сватовстве пелись такие песни, как: «Не
было ветру», «Растворились тесовые ворота», «В огороде –
у нас, да не лук ли?»;
- во время пропоин: «Отлилася Волга-матушка – река», «Ты
река ли, да быстра реченька»;
на сборной неделе и на девишнике: «За горою каменной»,
«Зорюшка вечерняя», «Я спала, горя высыпалася», «Ох, ты ёлка, ты ёлка», «Во саду было во садику», «Не долго веночку на
стенке висеть», «Раздуша ли наша душенька»;
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- в бане и после бани: «Растоплялася банюшка», «Не хотелося голубке», «Отворяй-ка, родня маменька»;
- по прибытии свадебного поезда в дом невесты: «Батюшка, батюшка», «Стоят кони за воротами», «Ой, не было ветру»;
- перед венцом: «Цветик мой ракитовый», «Что же ты, ракитушка»;
- по прибытии молодых из церкви – «Вот прилетел сизый
голуб»;
- во время свадебного пира: «На веточки два голубя сидят»,
«Во печи, да во серебряной», «Сад, ты мой, сад», «Рано меня
маменька замуж отдала» и другие;
- на второй день после свадьбы: «А куры, куры», «Ой, за
Доном, за Доном» [29, с. 111; 113; 142; 152; 156; 189; 212; 217].
Поэтические тексты свадебных песен насыщены красивыми символами-метафорами. Главные действующие лица свадебной игры именуются знатными людьми: жених – «Александр Господин»; «молодец молоденький»; невеста – «Марьюшка красна девица»; «девица алый цвет»; «красная девица».
Символы выражаются чаще всего в развернутой форме: порой
целый высокохудожественный песенный поэтический текст
воссоздает через подробное, обстоятельное раскрытие символического образа суть происходящего события [24, с. 136], например, «По логу, логу»:
Ходит голубь, ходит сизый,
Золотая голова.
Вот за ём летит голубка,
Позолочена головка...
Наряду с символами, когда явления человеческой жизни
метафорически передаются через обращение к образам живой и
неживой природы, в свадебной поэтике широко используется
прием обрядного психологического параллелизма: сначала да119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ется пример из явлений внешнего мира, а затем излагаются
сходные обстоятельства человеческой жизни. С помощью такого художественного приема раскрывается самое существо описываемых событий, их глубинный смысл, тонкие оттенки связанных и ассоциируемых с ними эмоциональных состояний
[24, с. 130–131].
Вот, к примеру, текст песни «Сосенка зеленая»:
1. А сосенка-сосенушка,
А сосенка зеленая.
2. Сосенка зеленая,
С кореня веселая.
3. С кореня веселая,
С макушки пуховая.
4. А с макушки пуховая,
Гнездо соколовое.
5. Как во етом гнездушке,
Снесла пава два яйца.
11. Да не продавай сокола,
А не продавай ясного.
6. Снесла пава два яйца,
А вывела пава два дитя.
7. Первое дитяще,
А дитяще Иванушка.
8. А второе – то дитяще,
А дитяще Татьянушка.
9. Она батюшку просила:
А, родимый мой батюшка,
10. Позволь чарочку принять,
А принявши прикушать…
12. Я сама замуж пойду,
С собой сокола возьму…
Следует особо отметить характерное свойство свадебного
репертуара, когда одним напевом исполняется множество различных поэтических текстов, иногда разнохарактерных по
смыслу и настроению [2, с. 85]. Ярким примером выступают
свадебные песни «На ком у нас кудри русые» и «На ком платье
белое» (см. пример № 41).
Выразительность поэтичных слов усиливается в русских
свадебных песнях красотой их напевов, имеющих нередко
сложное строение. Многие напевы, принадлежащие к данному
жанру, обладают удивительно пластичной мелодией. Она развивается плавно, волнообразно, опевая опорные звуки, и движется безостановочно, как бы переливаясь из строфы в строфу
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(пример № 42). Часто в напевах свадебных песен происходит
чередование вопросительных и утвердительных мелодических
построений (см. пример № 43).
Ритмические особенности свадебных песен во многом зависят от законов местной традиции. Приведем наиболее типичные для свадебных песен Кемеровской области двухсоставные
(двухсинтагмные) силлабические ритмоструктуры:
1) «Зорюшка вечерняя» 3 + 4 слога;
2) «Раздуша ли наша душенька» 4 + 5 слогов;
3) «Ой, сваха моя, утеха моя» 5 + 5 слогов;
4) «Ступайте бояре» 6 +6 слогов.
Широкое распространение получили разнообразные трехсоставные (трехсинтагмные), когда строка членится двумя цезурами на три построения. Приведем наиболее типичные построения песен подобного ритмообразования [2, с. 88]:
1) «Не хмель ты мой, да хмелинушка» 4 +5 +4
2) «Не трубушки трубили» 6 + 6 + 6.
В свадебных песнях с силлабическим стихом существует
множество различных комбинаций элементов стиха и напева,
образующих двух-трех-четырехфразовые строфы. Стиховая
строфа включает в свой состав характерные припевные слова:
««Ладу, ладу», «Ой, лё-ли, лё-ли», «Э-о-ли, оле, ле», «Ле-лели,
ле-о-ли» (что очень роднит с южнорусскими хороводными песнями).
Для свадебных песен с силлабическим стихом характерно
прерывистое строение, компановка музыкально-стиховых
строф из последования своего рода порций «строительного
звучащего материала» [2, с. 89–90].
Рассматривая музыкальное строение свадебных песен Кемеровской области, мы «находим признаки локальной тради121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ции, сохранившейся из сплава старожильческой и новосельческой культур, что свидетельствует о появлении местных музыкально-стилевых норм: прежде всего, это двухголосие с
эпизодическим отклонением на трёх-четырехголосие. Выделяются виды многоголосия: втора к основному напеву, вариантная гетерофония, элементы бурдона в верхнем голосе.
Прослеживается обилие дополнительных вставных гласных и
т.п.» [29, с. 132].
Вывод: изучение обрядового фольклора позволило нам выделить две основные группы обрядовых песен. Первая группа календарные песни (веснянки, семицкие, масленичные, колядки), сохранившиеся в виде отдельных, часто отрывочных и неполных образцов, представляющих зимний и весенний циклы.
Вторая – семейно-обрядовые песни. Среди обрядовых песен семейного быта наиболее распространены свадебные песни. Среди них выделяются ритуальные, величальные и корильные. В обряде свадебные песни по своей роли неоднородны,
однако их главная цель заключалась в том, чтобы выразить отношение участников обряда к происходящим обрядовым событиям.
В целом весь обрядовый фольклор отличает локальные обрядовые традиции как старожильческих, так и новосельческих
этнокультурных групп Кемеровской области.
Характеризуя песенное творчество русскоязычного населения можно утверждать, что весь песенный фольклор Кемеровской области представляет собой многофункциональное и многожанровое явление.
В более активной форме бытует необрядовый фольклор,
обрядовый же занимает периферийное место. Важным является
то, что бытующие в настоящее время на территории Кемеровской области песенные жанры достаточно ярко отражают характерные свойства местной певческой стилистики.
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
1.
2.
Контрольные вопросы
Назовите основные жанры необрядового фольклора, бытующие на территории Кемеровской области.
В чём своеобразие исторической песни?
Что объединяет историческую и протяжную песни?
Выделите тематику лирических песен.
Раскройте музыкально-стилевую сторону лирической
песни Кемеровской области.
Что вы знаете о городской песне?
Выделите ведущие темы плясовых песен.
Какова роль игровых песен в молодежной среде?
Чем потешки отличаются от колыбельных песен?
Охарактеризуйте частушку как музыкально-поэтическое
произведение.
Выделите качества характеризующие частушку как жанр.
Каково отличие частушки от песни?
В чем особенность календарно-обрядовых песен?
Какова роль свадебных песен в обряде?
Перечислите местные внутрижанровые разновидности
свадебных песен и охарактеризуйте их.
Раскройте средства музыкальной выразительности свадебных песен.
Список литературы
Основная литература
Русская народная поэзия. Лирическая поэзия: сборник /
сост., подгот. текста, предисл. к разделам, коммент. Ал.
Горелова. – Л.: Худож. лит., 1984. – 584 с.: ил.
Щуров, В.М. Стилевые основы народной музыки. – М.: Московская государственная консерватория, 1998. – 464 с., нот.
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3.
Лазутин, С.Г. Поэтика русского фольклора [Текст]: учеб.
пособ. для филол. фак. ун-тов и пед ин-тов по спец. «Рус.
яз и лит-ра». – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Высш. шк.,
1989. – 208 с.
4. Русские лирические песни Сибири и Дальнего Востока /
сост. С.И. Красноштанов, В.С. Левашов, В.М. Щуров. –
Новосибирск: Наука, 1997. – 524 с.
5. Хороводные и игровые песни Сибири / сост. Ф.Ф. Болонев,
М.Н. Мельников. – Новосибирск: Наука, 1985. – 172 с.
6. Косолапова, Н.А. Частушки поселка Базанча Таштагольского района Кемеровской области // Традиции изучения
фольклора, этнографии и диалектологии: Материалы научной студенческой фольклорно-диалектологической
конференции. – Новокузнецк, 1990. – 65 с.
7. Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и
Дальнего Востока: Песни. Заговоры / сост. Ф.Ф. Болонев, М.Н. Мельников, Н.В. Леонова. - Новосибирск: Наука. Сиб. Предприятие РАН, 1997. – 605 с. – (Памятники
фольклора Сибири и Дальнего Востока; Т. 13).
8. Земцовский, И. Мелодика календарных песен. – Л.: Издательство «Музыка», 1975. – 180 с.
9. Мельников, М.Н. Фольклорные взаимосвязи восточных
славян Сибири. Фольклор старожильческого русского населения: опыт типологии / М.Н. Мельников. – Новосибирск: НГПИ, 1988. – 96 с.
10. Похабов, В.Ф. Культурное наследие русских Кузбасса
(семейно-обрядовый фольклор северо-востока Кемеровской области). – М.: Редакция журнала «Самообразование» и МФ «Семигор», 2000. – 264 стр.: ил.
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
Дополнительная литература
Песни русских старожилов Западной Сибири. – Вып. 1: Народные песни Томского Приобья / А.М. Мехнецов. – М.:
Родникъ, 2000. – 256 с.
Щербакова, О.С. Фольклорно-этнографические и песенные
традиции русских Алтая: учебное пособие: в 2 ч. – Ч. 1. /
О.С. Щербакова; АлтГАКИ. – Барнаул: Изд-во АлтГАКИ,
2005. – 182 с.
Путилов, Б.Н. Песни гребенских казаков / (Публикация текстов, вступит. статья и комментарий Б.Н. Путилова). – Грозный, 1946. – 313 с.
Аркин, Е.Я. Место бытового крестьянского романса в современной сельской певческой традиции // Народная культура: Материалы IV научно-практического семинара регионального вузовского центра по фольклору. – Омск: Издательство ОмГПУ, 1997. – 90 с.
Фольклор казаков Сибири / сост. Л. Е. Элиасов, И. З. Ярневский; под общ. редакцией Л.Е. Элиасова. – Улан–Удэ,
1969. – 364 с.
Бардина, П.Е. Жили да были. Фольклор и обряды томских
сибиряков. – Томск: ТГУ, 1997. – 222 с.
Бачинская, Н.М. Русские хороводы и хороводные песни. –
М.; Л., 1951. – 286 с.
Народные песни Сибири: учебно-репертуарный сборник. –
Вып. 1. Одноголосие / сост. Голицын Г.И., Шергов В.В. –
Кемерово: КемГИИК, 1999. – 85 с.
Золотая веточка. Книга для родителей и воспитателей.
Вып. 1 / составление, подготовка текстов и фонограмм, нотации, комментарии и указатели Е. Якубовской. – М.: Издательство «Родникъ», 1995. – 124 с.
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20. Капица, Ф.С. Русский детский фольклор: учебное пособие
для студентов вузов / Ф.С. Капица, Т.М. Колядич. – М.:
Флинта: Наука, 2002. – 315 с.
21. Щуров, В. М. Щуров, В.М. Стилевые основы русской народной музыки [Текст]. – М.: Московская государственная
консерватория, 1998. – 464 с., нот.
22. Червякова, Е.И. Поэтические фигуры речи в частушках села
Колыон Ижморского района Кемеровской области // Традиции изучения фольклора, этнографии и диалектологии:
Материалы
научной
студенческой
фольклорнодиалектологической конференции. – Новокузнецк, 1990. –
65 с.
23. Смоленский музыкально-этнографический сборник. Т. 1:
Календарные обряды и песни. – М.: Индрик, 2003. – 760 с.
24. Круглов, Ю. Г. Русские обрядовые песни: учеб. пособие для
пед. ин-тов по спец. «Рус. яз. и лит.». – 2-е изд., испр. и доп. –
М.: Высш. шк., 1989. – 320 с.
25. Русская свадьба: в 2 т. – Т. 1. – М: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2000. – 512 с.
26. Русские свадебные песни Сибири. – Новосибирск, 1979. –
341 с.
27. Колпакова, Н.П. Русская народная бытовая песня. – М.; Л.,
1962. – 307 с.
28. Русский народный свадебный обряд / под ред. К.В. Чистова. – М., 1978. – 269 с.
29. Похабов, В.Д. Свадебная обрядность сел среднего течения
реки Кии // Народная культура Сибири: Материалы VIII научно-практического семинара Сибирского регионального
вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. –
Омск: Издательство ОмГПУ, 1999. – 268 с.
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА IV
ДИАЛЕКТ КАК ОДИН ИЗ СПОСОБОВ ОТРАЖЕНИЯ
СПЕЦИФИКИ РЕГИОНАЛЬНОГО ФОЛЬКЛОРА
4.1. Формирование говоров на территории
Кемеровской области
Под «говором» признается конкретная диалектная система
«местная речь» во всех её особенностях - как различительных,
так и общих для русского языка. При изучении говоров важны
не только признаки, которыми они различаются, но и те территории, в границах которых определённая совокупность черт
представлена особенно чётко.
Исторически по характеру распространения русские говоры
делятся на «коренные» (материнские), которые распространены в
центральных районах Восточной Европы, и «новые», т.е. говоры
новых территорий заселения. «Новые» говоры в некоторых своих
особенностях могут быть архаичнее материнских [6, с. 21].
Классификация русских говоров разрабатывалась постепенно, в связи с их научным изучением, и потому отражала разные
этапы их развития.
В первой половине XVIII века уже ясны были основные
различия между севернорусскими и южнорусскими говорами.
Однако в связи с развитием научного языкознания В.И. Даль
писал следующее: «разделение великорусского языка только на
два наречия недостаточно» [7, с. 16]. Дальнейшее изучение позволило выделить группы говоров:
1. пять групп говоров для северорусского наречия: говоры
Поморской (Мурманской области и северных районов побережья Белого моря), Олонецкой (Ленинградской, Вологодской и
Архангельской областей, Карельской республики), Новгородской (Новгородской и Петербургской губернии), ВологодскоВятской (бывшей Вологодской, Вятской и Пермской губерний,
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
территории за уральским хребтом), Владимиро-Поволжской
(Поволжье – от Тверской до Саратовской губерний) групп;
2. три группы для южнорусского наречия: западная группа
говоров (Смоленской и Брянской, а также Тульской, Калужской
областей); южная группа говоров (говоры Курской и Орловской областей, вплоть до Северного Кавказа); восточная группа
говоров (юг Рязанской и соседних областей: Липецкой, Тамбовской, Воронежской, Пензенской и части Саратовской);
3. среднерусские говоры образуют две большие зоны – западную («окающий» - новгородский; «акающий – псковский) и
восточную («окающий» - калининские, владимирские, горьковские; «акающий» - с подтипами). В каждой из них имеются
«окающие» и «акающие» говоры, но по происхождению большинство северорусских.
Большая дробность в распространении среднерусских говоров объясняется историческими условиями их сложения и развития, между северорусскими и южнорусскими говорами. Однако с точки зрения внутриязыковых, структурных особенностей, среднерусские говоры гораздо ближе друг другу, чем говоры северорусского и южнорусского наречий [6, с. 23–24].
История сибирских говоров неразрывно связана с историей
заселения Сибири русскими. Появление землепроходцев в конце XVI века и их первые поселения послужили основой для
возникновения изначального состояния старожильческих говоров, которое представляло своеобразную конкуренцию различных русско-европейских говоров на право стать основой нового
говора [8, с. 58].
Традиционными сибирскими говорами принято считать говоры потомков русских первопроходцев и первых крестьянпереселенцев, получившие в сибирской диалектологии название
старожильческих, так как формирование иx относится к концу
XVI–XVIII вв.
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По утверждению О.И. Блиновой, «под старожильческим говором следует понимать такой говор Сибири, который характеризуется совокупностью фонетико-грамматических и лексикофразеологических черт, выявляемых на основе изучения речи потомков стародавнего населения Сибири (XVI-XVII вв.) и имеющих общесибирское распространение» [9, с. 28].
Главным фактором в процессе формирования старожильческих говоров Сибири явилось строительство московскосибирского тракта. Тракт шел из Москвы через Казань, Кунгур,
Екатеринбург, Тюмень, Тобольск, Тару, Каинск, Колывань,
Томск, Кийское село и далее на Восточную Сибирь. До села
Кийское (которое в 1857 году было преобразовано в г. Мариинск) тракт шел через ныне существующие населенные пункты
Кемеровской области: Асаново, Варюхино, Зеледеево, Томилово Юргинского района.
Естественным образом шло заселение следующими категориями населения:
- сибиряками (ямщиками и крестьянами), переводимыми на
тракт из более северных регионов;
- ссыльными из разных областей Европейской части России;
- помещичьими крестьянами, ссылаемыми сюда вместе с семьями в зачет рекрутов;
- отчасти бывшими солдатами.
Интенсивное заселение бассейна реки Томи начинается с начала XVIII века, когда основной формой колонизации Сибири
стала народная колонизация. Так, в Кузнецком округе фиксируются переселенцы из Тамбовской, Воронежской, Уфимской, и
далее - из Тобольской, Енисейской областей. Это не могло не наложить отпечаток на особенности языка предков наших земляков.
Следовательно, формирование русских говоров в Сибири
связано с этапами ее колонизации. Условно можно выделить
два периода в истории образования сибирских говоров:
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первый – конец XVI – начало XVIII веков, когда поток русского населения шел преимущественно из северных губерний
России [8, с. 61–63].
Так, П.Н. Буцинский писал: «Состав сибирского населения
в XVII веке по происхождению смешанный. Но весьма заметную струю в потоке переселенцев давали северные поморские и
приуральские области» [10, с. 23].
Второй – середина XVIII – начало XX веков, когда миграционный поток русского населения шел преимущественно из
южных губерний.
Соответственно этому выделяются носители старожильческих говоров (потомки тех русских, которые пришли в Сибирь
до середины XVIII века) и носители новосельческих говоров
(представители второго миграционного потока и их потомки).
Старожильческие говоры имеют признаки как северного
наречия, так и среднерусских говоров. Однако доминирующими
являются севернорусские черты. Это связано с тем, что в ранний период колонизации (правительственной и вольнонародной) Сибири приток населения в подавляющем большинстве
шел из северных губерний Европейской части России: Вологодской, Архангельской, Вятской, Пермской; из поморских городов Устюга-Великого, Сольвычегодска, Холмогор и др. Следовательно, первые переселенцы были носителями севернорусских говоров [8, с. 58; 63].
Вторичная миграция русских старожилов в восточные и
южные районы Сибири и постоянный приток переселенцев из
европейской части России создали условия для междиалектных
контактов, при которых в старожильческие говоры проникали
инодиалектные элементы. Оказавшись в контакте со старожильческими говорами, инодиалектные говоры попадали под
их влияние и ассимилировались. Так, стали старожильческими
говоры стародавних сибирских казаков, большей частью южан
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
по происхождению, потомков старообрядцев, а также говоры
более поздних переселенцев в Сибирь (вторая половина ХVIII–
ХIХ вв.) из различных районов России [11, с. 13].
Специфика новосельческих говоров в том, что они сохраняют диалектные особенности той местности в европейской
части страны, откуда прибыло население. Второй поток характеризовался массовым переселением - переселением целых сел
и обособленностью этих поселений.
Однако нельзя забывать о смешанных говорах, сочетающих в
себе на равных началах севернорусское и южнорусское. Учитывая
сложный, достаточно поздний период интенсивного заселения
Кузнецкого края, смешанный говор имеет место быть на территории Кемеровской области [8, с. 64].
Данное обстоятельство повлияло на формирование говоров
Кемеровской области, так как заселение Сибири осуществлялось не только русскими, выходцами из различных областей
Европейской России, но и украинцами, белорусами. Контакты
разнородного населения на всей территории способствовали
созданию различных этнических групп. Особенно эти контакты сказывались в языковом общении народов, обогатившем
диалектный язык инодиалектной и иноязычной лексикой.
Позднее неравномерное заселение, интеграция севернорусского, южнорусского, украинского, белорусского населения в условиях далекой периферии при постоянных контактах с языками Сибирских народностей, оторванность от материнской
среды и приспособление к новым природным условиям - все
это отразилось на формировании региональных структурносемантических систем, которые обычно носили смешанный
характер, поскольку строились на фундаменте всех трех типов
русско-европейских говоров (севернорусского и южнорусского
наречий, среднерусских говоров).
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Характерными для области и Сибири в целом являются стародавние говоры, полностью утратившие материнскую диалектную основу смешанного типа. Это говоры сборных этнических групп: ссыльных, крестьян-рекрутов, которых высылали в
Сибирь на поселение «во крестьяны». Единая окружающая среда, общие жизненные интересы и потребности, постоянные этнические контакты способствовали тому, что речь разногенетических поселенцев подвергалась значительной или абсолютной
ассимиляции сибирской речи крестьян-старожилов.
Отсюда следует, что многочисленные сибирские традиционные говоры обладают индивидуальностью, обусловленной
своеобразием их становления.
В различных зонах Сибири наблюдается сходство в формировании говоров с типичными условиями: «общность географической среды, иноязычное окружение, периферийность и интеграция севернорусских, южнорусских и среднерусских диалектных черт» [12, с. 36].
Местный колорит обусловлен историей заселения данной
местности, различными внутриязыковыми факторами. Сравнивая эти особенности с соответствующими чертами современных русско-европейских говоров, исследователи характеризуют сибирский говор вторичного образования [1, с. 24].
В начальный период формирования кузбасских говоров
(XVII – первая половина XVIII века) территория, которую ныне
занимает Кузбасс, входила в состав Томского и Кузнецкого уездов Томской губернии.
В этот период Томский и Кузнецкий уезды характеризовались общей историей заселения, что и обусловило близость говоров, сложившихся на их территории. Они складывались в условиях сложных междиалектных и межязыковых контактов.
Взаимодействие разных материнских говоров сопровождалось
сложными этническими процессами, в результате которых про132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
исходила постепенная ассимиляция русскими ссыльных поляков, украинцев, белорусов, немцев, шведов, литовцев и местных
тюрков. Различия в диалектном составе переселенцев, прибывших в Томский и Кузнецкий уезды, появились позже: после
проведения Московско-Иркутского тракта, то есть со второй
половины XVIII века. В этот период значительно возрос приток
южнорусских переселенцев, которые предпочитали селиться на
землях Кузнецкого уезда.
Изменения в составе материнских говоров способствовали
проявлению диалектных различий в говорах, сложившихся на
территории бывшего Томского уезда (северная половина современной Кемеровской области) и на территории бывшего Кузнецкого уезда (южная половина современной Кемеровской области).
В отличие от большинства районов русской колонизации,
население Кузнецка состояло в основном из служилых людей,
которые наряду с военной службой занимались и земледелием.
В Новокузнецком районе служилыми людьми были основаны
деревни Атаманово, Сидорово, Тихоново, Антоново, Бедарево,
Бызово, Безрукого, Куртуково и др. Среди служилых людей
Кузнецка были носители севернорусского наречия восточной
группы и западной группы среднерусских говоров.
Так, в Кузнецком округе зафиксированы переселенцы из Вятской, Костромской, Вологодской губерний, а также Тамбовской,
Воронежской, Уфимской и Тобольской. Это не могло не наложить отпечаток на особенности языка предков наших земляков.
Отсюда старожильческие говоры имеют признаки севернорусского и южнорусского наречия, а также среднерусских говоров. Однако доминирующими являются севернорусские черты
[2, с. 78–80].
В. В. Палагина, исследовавшая диалектный состав первых
жителей Томска, установила, что среди них было значительное
число москвичей, и «количественное соотношение носителей
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
двух типов русских диалектов (севернорусского и среднерусского
на севернорусской основе) было почти одинаковым» [3, с.105].
Специфика новосельческих говоров в том, что они сохраняют диалектные особенности в той местности в Европейской
части России, откуда прибыло население.
Дополнительно следует говорить о смешанных говорах, сочетающих в себе на равных началах севернорусское и южнорусское. Учитывая сложный, достаточно поздний период интенсивного заселения Кузнецкого края, надо полагать, они могут иметь место на территории Кемеровской области [8, с. 23].
Наличие в старожильческих говорах слов южнорусского и
среднерусского происхождения свидетельствует о том, что
компонентами диалектных основ были также говоры южной и
средней полосы России, носителями которых являлись казаки,
посылаемые царским правительством осваивать этот край.
Ареалом распространения русских старожильческих говоров является территория по реке Томи (от Крапивинского района Кемеровской области до впадения ее в реку Обь), а именно:
Крапивинский, Яшкинский, Юргинский, Ленинск-Кузнецкий,
Мариинский, районы, отдельные населенные пункты Гурьевского, Ижморского, Промышленновского, Топкинского районов
Кемеровской области [3, с. 105].
Диалектная лексика, употребляемая в говорах русских старожилов, зафиксирована в Крапивинском, Юргинском и Яшкинском районах Кемеровской области сотрудниками и студентами Кемеровского университета (1973–1994 гг) [8, с. 89], а
также в Беловском, Прокопьевском, Новокузнецком и Осинниковском районах Кемеровской области [4, с. 27].
К говорам позднего образования, сложившимся не ранее конца XVII – начала XVIII вв. на базе разных материнских говоров в
условиях сложных междиалектных и межязыковых контактов, относятся говоры Новокузнецкого района Кемеровской области.
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, рассмотрение данного вопроса позволит
нам сделать следующий вывод. На формировании говоров Кемеровской области отразился характер заселения территории
русскими, выходцами из различных областей европейской России, а также украинцами, белорусами. Это привело к возникновению различных групп говоров: северорусского и южнорусского наречий, а также среднерусского говора.
Своеобразие местных говоров объясняется:
1. внешней средой – природные условия, этнические контакты, социально-экономические условия;
2. уровнем духовной культуры: языковой средой – сохранением реликтовой, общеславянской и древнерусской лексики;
3. оторванностью от материнского языка и контактированием
с языками сибирских аборигенов.
Отсюда следует, что в преобладающем большинстве местные говоры образовались от смешения различных русскоевропейских говоров и контактирующих с русскими сибирских
народностей.
4.2. Диалекты народно-песенного фольклора Кузбасса
Русский национальный язык, как многие языки мира, характеризуется неоднородностью. Он известен в разных формах
своего проявления, основные из которых представлены литературным языком в двух его разновидностях (устной и письменной), городским просторечием и местными (территориальными)
диалектами [6, с. 19].
В связи с этим возникает необходимость рассмотреть понятие
«диалект». Диалект – местное или социальное наречие, говор, являющийся разновидностью общенародного языка [13, с. 25].
Диалектный язык – это одна из форм народно-разговорного
языка имеющий ряд отличий от литературного языка: во-первых,
он территориально окрашен. Одни и те же предметы, процессы,
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
признаки на севере и юге России имеют разные названия, например: петух – кочет; боронить – скородить; красивый – баской
и т.д. Во-вторых, диалектный язык, в отличие от литературного
языка, имеет только устную форму бытования (т.е. бесписьменный язык). В-третьих, употребление диалектного языка ограничена обиходно-бытовым общением, в то время как литературный
характеризуется широтой и всеобщностью употребления. Отсюда следует, что диалектный язык – это устная, территориальноокрашенная разновидность языка народа.
Диалектные различия могут быть противопоставлены попарно или в многочисленном проявлении вариантов. «Оканье»
всегда противопоставлено «аканью», однако разные типы «яканья» или «ёканья» широко варьируются, составляя множество
типов безударного вокализма именно в этой позиции.
Признавая наличие в языке фольклора традиционных элементов, можно настаивать на том, что основа народнопоэтического языка имеет ярко выраженный диалектный характер. При
этом фольклорный язык не тождественен языку диалектному.
Расхождения прослеживаются и в фонетике, и в морфологии, и
в синтаксисе, и в лексическом составе и объясняются они природой народно-поэтического произведения с его довольно устойчивой традицией фольклорной поэтики [14, с. 43].
Особенностью языка песен и других жанров фольклора является то, что основные черты и характеристики совпадают с
общенародными, поскольку основой любого диалекта являются
общенародные элементы, локально ограниченные, они воспринимаются таковыми на фоне общенародного пласта лексики.
В основе языка фольклорных произведений лежит диалектный язык. Каждое произведение фольклора исполняется на том
диалекте, которым владеет исполнитель. Поэтому, как правило,
фонетические особенности языка фольклорного произведения
136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
совпадают с фонетикой диалекта бытования этого произведения
[15, с. 55, 106].
Язык фольклора представляет собой неоднородное, многообразное и многоплановое явление, ибо под понятие «фольклор» подводятся различные по своему жанру, художественному методу произведения, у которых выделяется лишь один
бесспорный общий признак - устная форма его бытования [14,
с. 44]. Однако исследователями отмечается, что в языке и в содержании песен прослеживается тесная связь с жизнью их
творцов и исполнителей [16, с. 19].
Песни создаются носителями диалектов и живут в устном
обиходе диалектно-язычной среды. Поэтому наличие диалектных явлений в песенном языке (в области фонетики, морфологии, лексики и синтаксиса) вполне естественно и закономерно,
исследования языковых особенностей песни позволяют локализовать её бытование. Однако с течением времени все песни
подвергаются переработке, в результате чего создается новый
вариант песни, в котором появляются определенные языковые
новации. Важным является то, что в песнях сохраняются слова
устаревшие либо полностью утраченные в разговорной речи
носителей диалекта (например: «челнок плыл», «частый дожжичек», «лицо набелёное», «кисеёй покрытой» и мн. др).
В языке могут встречаться лексические элементы, заимствованные исполнителями из соседних говоров, знакомых им,
но не входящих в круг активно употребляемых слов (ярко выраженный русско-украинский и белорусско-русский диалекты: «як» – как, «йяна» – она, «маты годовала» – мать ростила,
«с гришми» - с грошами, деньгами и т.д.) [17, с. 48].
Среди славяноязычного населения Кемеровской области,
так же как и среди русского населения европейской части России, различают три типа говоров: северорусский, южнорусский
и среднерусский. Это различие можно проследить и на фольк137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лорном материале Кемеровской области. Например, поэтический язык песни: «По лугам, лугам, зелёным» указывает на её
принадлежность к северной группе говоров «рецька быстрая»,
«у нас увеяло», «первой-то нагружен»; язык песни «Сосенка
стояла зиму зелена» указывает на ее принадлежность к западной группе говоров «сосёнка зялёна», «вясела», «дявчина»,
«няделичка», так как для говоров западной группы южнорусского наречия характерны архаичные типы «яканья».
Текстовой анализ песен, записанных в Кемеровской области, позволяет выделить тематические группы диалекта:
1. слова, обозначающие чувства, переживания человека: «за
грибными слизьми дорожки не бачу», «долючка моя худая»,
«как тут горюю»;
2. слова, обозначающие свойства, качества человека или проявление этих качеств: «удалай», «храб/ы/рай», «доб/ы/рай»;
3. слова, обозначающие:
а) предметы домашнего обихода: шелковы невода, коромыслице, чарочка, кросны, коровать;
б) одежду, обувь, украшения: лента алая, шаль атласная, каймы красные, платье белое, тужурочка (новенькая), кушачок,
башмачки, гребенец;
в) растения: хмель яровой, сосёнка зялёная, вербочка, ракитушка, грушина кудрявая, елка зялёная; птиц: сизый голубок,
голубица, соловейка-пташка, ворон, пчёлка; животных: зайка
серенький, бела рыбица, коник вороной;
4. название человека по социальным признакам: сватюшка,
дружки, свёкор, мамочка моя, дитятко, зятюшка, тятенька,
девицы подруженьки, жена молодая, молодой молодчик, братцы, вы казаченьки;
5. обряды, игры, обычаи: гульба, гулянье, гуляньице, вечёрка,
святый вечер;
138
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6. названия поселений, посещаемых мест, площадей: горенка,
ярманка, дороженька, на улочке, у ворот, на базаре, на рыночке;
7. употребляемые предметы: шаль с каймой, шаль атласная,
узялочек, узялок, рушник, ведерце, колодезь, коромыслице;
8. человеческие качества, свойства: пьянчужечка, дурень, молоденький, душечка, холостой, гуляка, пивака, шельма.
Выделяется глагольная лексика, которая также распадается
на ряд тематических групп:
- слова, обозначающие физическое и психическое состояние
человека: скарала - наказала, богу молится, сгубила, спровадила, распознала;
- слова, передающие ощущение человека: болят рученьки, болят ноженьки, заныло сердечушко, жалко мне, плакала Мареюшка, ночь не спала, гостя ждала, стужевалась, сгоревалась.
Значительная часть глагольной лексики служит обозначением
конкретных действий и процессов: посадити, накормити, подарёны, прилетел/ы/, подождати, пробуждати, вдарили, похилилась,
гурковать, дорожить, посмотреть, поселился, вдарили, взглянула,
догадалася, прогневался, вымарался, соезжалися, не хаживал, не
важивал, понаехали, пишла, побрела, дивовались, отвязал/ы/ся,
до/я/жидалася, отказал/ы/ся, женил/ы/ся.
Среди диалектных прилагательных можно выделить группу
слов, выступающих в песне в роли постоянных эпитетов: (стены) каменные, (конь) вороной, (сударушка) манерная, (лицо)
румяное, (девица) красная, (личико) белое, (головушка) буйная,
(мята) рутая и другие.
В песнях представлен ряд диалектных:
а) наречий: частенько – часто, толика - только, супротив - напротив, вжоли - неужели, кабы - как бы и другие;
б) предлогов: коло - около; частиц : пид – под, тай – так, як – как,
дай -да;
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в) местоимений: с тобою, на тябе, к мойму, у нашем, того,
к свойму.
Среди диалектных существительных, глаголов и прилагательных выделяется пласт а) уменьшительно-ласкательных обозначений: ракитушка, мазурочки, рушничок, подарочек, няделечка; б) увеличительных обозначений: реченька-река, частый дожжик, улица широкая, коса до пояся, карагод вялик и т.д. [5, с. 32].
Произношения гласных в диалектной речи при исполнении
того или иного произведения на территории Кемеровской области характеризуется фонентическими приметами: пятифонемной системой ударного вокализма, неполным недиссимилятивным аканьем после твердых согласных, иканьем в первом
предударном слоге после мягких согласных [18, с. 53].
Диалектные особенности в произношении ударных гласных
имеют лексикализованный либо морфологизованный характер,
например:
- произношение «И» на месте древнего ятя в словоформах
ись, сивер и некоторых других;
- изменение ударного «А» в «Е» между мягкими согласными
в словах опеть, грезь, в глагольных основах на шипящие типа
кричеть, пищетъ и некоторых других;
- произношение «Е» вместо «И» литературного языка в существительных на - ИЯ : Марея, Россея и другие;
- наличие ударного «О» в суффиксах страдательных причастий
(подвезёна, поднесёна и другие), в формах косвенных падежей
притяжательных местоимений и местоимения ВСЯ (моёго, твоёго, моёй, твоёй, своёй, всёй);
- употребление глаголов заплотит, содит с ударными «О» в
корневой морфеме [19, с. 9].
Система безударного вокализма после твердых согласных
характеризуется неполным недиссимилятивным аканьем.
В первом предударном слоге гласные «О» и «А» совпадают в
140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
звуке «А» перед любым ударным гласным: вада, трава; садом,
травой; ваде, траве: вады, травы.
От этой системы в говорах наблюдаются отклонения. Так, в
говоре отдельных лиц Крапивинского, Беловского, Прокопьевского районов на месте исходного «О» в сочетании с губными и
задненебными согласными выступает звук, средний между «О»
и «А» или несколько огубленный «A»: па/о/шли, ба/о/гатый,
га/о/дов и другие.
В слабых безударных позициях (второй и далее безударные
и заударные слоги) гласные верхнего подъема после твердых
согласных в большинстве кузбасских говоров подвергаются редукции. В заударных слогах, где на произношение гласных
большое влияние оказывает принцип морфологической аналогии, гласные «О», «А» совпадают то в «Ъ», то в «А» : св’окър,
некътърых, высвътли, а также в сталовай, убивалас’а и другие.
Наряду с редукцией «А», в говоре отдельных лиц старшего
поколения наблюдается «Ы» – образная редукция. В особенности это характерно для заударных слогов: ластычка, касатычка, веселилыса и другие [5, с. 13-14].
Гласный «О» в сочетании с губными и задненёбными согласными подвергается сильной лабиализации, так что на месте
«О» произносится «У»: пулучила, кунушил ефрейтур.
В абсолютном начале слова гласные «О», «А» обычно совпадают с «А» атступила, атпускат, но в говоре отдельных лиц
старшего и среднего возраста наблюдаются случаи редукции:
ъглушили, ътпустили. С этим связана ассимиляция и стяжение
в один звук нормальной длительности конечного гласного
предлога или приставки и начального гласного следующего за
ним слова или корня: пь днаму – по одному.
Гласные верхнего подъема «Ы», «У» в безударных позициях в положении после твердых обычно сохраняют свои различительные признаки, но у некоторых лиц старшего поколения
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наблюдается спорадическая лабиализация «Ы» в сочетании с
губными согласными: бувайет, забуват, музукал’на.
В речи некоторых лиц старшего и среднего поколений появляется спорадическая редукция гласных верхнего подъема в слабых
безударных позициях: въсако - всяко, въпускали, къшаки – кушаки,
черомъха, вокын – окунь.
Иногда «Ы» редуцируется до нуля звука: забрасвъли, атказвътца. В речи отдельных лиц старшего возраста на месте заударного
«Ы» произносится «А»: вымал, вырал. Гласный «У» в конечном
открытом слоге делабиализации: с вечеро, сразо, ничо нету.
По характеру предударного вокализма после мягких согласных кузбасские говоры неоднородны. На территории северной
половины Кузбасса (примерно до северной границы Беловского
района) распространено «иканье» (с реликтами и без реликтов
«еканья» и «яканья»), то есть гласные не верхнего подъема в первом предударном слоге совпадают в «И» или в звуке, близком к
«И» : нису, лисок; рика, питак; ниси, дит'ами, глид'aт.
На территории Беловского, Прокопьевского, Новокузнецкого
районов традиционный говор характеризуется умереннодиссимилятивным яканьем, при котором гласные неверхнего
подъема в положении между мягкими согласными в первом предударном слоге произносятся как «А» : т'ану - тяну, гн' адо гнездо; п’аток - платок, п'акла - пекла; гл 'адел - глядел.
Под влиянием соседних «икающих» говоров и литературного языка умеренно-диссимилятивное яканье интенсивно разрушается и развивается в сторону «иканья» через стадию «еканья». Так, говору среднего поколения характерно «еканье» с
элементами или без элементов «яканья».
В говорах Кузнецкого района В.И. Панов достаточно подробно описал сложную систему предударного вокализма после
мягких согласных. Им было отмечено:
142
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а) умеренно-диссимилятивное «яканье» с элементами «еканья»;
б) непоследовательное диссимилятивное «яканье»;
в) непоследовательное различение «Е», «А». По мнению
В.И. Панова, «яканье» было привезено белорусскими переселенцами. Различение гласных «Е», «А» является наследием севернорусских, среднерусских и южнорусских материнских говоров с разными типами предударного вокализма. Различные
типы яканья, заносимые сюда южнорусскими переселенцами со
второй половины XVIII века, хотя и подвергались разрушительному воздействию со стороны севернорусского предударного вокализма, однако они поддерживали друг друга, способствуя формированию системы умеренно-диссимилятивного
яканья такой модели, какой она представлена теперь в говорах
южной половины Кузбасса [5, с. 53].
В слабых безударных позициях гласные неверхнего подъема совпадают в звуках «И» либо «Ь»: нибал'шайа, радитили
или нъбал'шайа, радитьли. В говоре отдельных лиц старшего
поколения наблюдается спорадическое совпадение «А», «Ё» в
конечном открытом слоге в вариантах «А», «Ъ»: белыйа,
знаит'а; белыйь, знаит'ъ. Характерной особенностью говоров
на территории северной половины Кузбасса является произношение открытого «И» или «Е» на месте исходного «И» в безударных позициях: менута, училес, за наме.
Для системы консонантизма старожильческих говоров Кузбасса характерны следующие особенности:
1 твердое произношение кратких и долгих «Ж», «Ш»: жыл,
шыл и шшука, йежжу;
2 частичная корреляция задненебных по твердости / мягкости:
хычный / хитрый, кыргыс / гиблым, гот / стерег'от;
3 различение аффрикат «Ц» и «Ч» при твердости «Ц» и в вариантном произношении «Ч» в речи одних и тех же лиц может
143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
произноситься как твердый, мягкий и полумягкий согласный.
На месте исконного «Ц» в речи отдельных лиц старшего поколения наблюдается спорадическое произношение звука, среднего между «Ц» и «Ч», что представляет собой следы былого
цоканья, заносимого частью материнских говоров севернорусского происхождения: ноцч ка, пецч ка [19, с. 9].
4 наряду с произношением «Ц» в речи части старожилов наблюдается спорадическая утрата затвора аффрикатной «Ц»
(соканье): куриса, яйсо, улисa;
5 говору отдельных лиц старшего поколения свойственна
частичная утрата затвора аффрикатной «Ц»: ш'ай, ш'асто,
ниш'о.
6 звонкая задненебная фонема имеет взрывное образование:
гора, нога. Лишь у отдельных лиц Новокузнецкого, Кемеровского, Крапивинского, Ленинск-Кузнецкого, Мариинского
районов спорадически выступает звонкий фрикативный согласный;
7 фонема «В» имеет губно-зубное образование, в слабых позициях она оглушается в «Ф»: голова – голоф, вчера – фчора;
8 широкое распространение в говорах имеет утрата «В» в
сочетаниях «ВЗ», «ВС»: стретил, здумал, спашет, спыхнет,
тамбоски, саратъски; в начале слова перед гласными: идиш,
интофки – и замена приставки «ВЫ» на «У»: уришали, уписали, деушки, короушка, ухадной, - что генетически связано с билабиальностью «В» в материнских говорах [19, с. 10].
9 устойчиво держится произношение протетического «В»
перед «О», «У»: вокунь, вухь, вулица. каравулит, пьвутру, радивъ;
10 в говорах Новокузнецкого, Прокопьевского, ЛенинскКузнецкого, Кемеровского, Промышленского, Юргинекого,
Яшкинского, Мариинского районов наблюдается спорадическое произношение мягких шепелявых свистящих : сш ела, зж
има;
144
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11 широко в говорах распространена диссимиляция согласных
в группах кт, кп, кк : трахтър, карахтер, нихто, х корове, х
попу;
12 в сочетании согласного + йот + гласного происходит ассимиляция йота предшествующему согласному: плат'т'e, свин' н
'а, лис' т' a;
13 широко распространенной особенностью является утрата
«Т» в конечном мягком сочетании «СТ»: влас', тес', холс, nyc'.
В речи отдельных лиц старшего поколения отмечаются случаи
утраты «Т» в конечном твердом сочетании «СТ»: хвос, крес,
пос, что является севернорусским наследием.
В области морфологии:
1. В говоре старшего поколения наблюдается употребление
вариантных флексий «Ы», «Е» у существительных I склонения
в форме родительного падежа единственного числа: у воды, из
школы, у сестры, у снохе, у жене.
2. По второму типу склонения изменяются все существительные мужского и среднего рода, в том числе существительные с
суффиксом «ИШК» (с братишком), существительные среднего
рода, несклоняемые в литературном языке (без пальта, в радиве), существительные на «мя», изменяющиеся без наращения
«ен» (пламем, семем).
3. У существительных II склонения шире, чем в литературном
языке, распространена флексия «У» в родительном и предложном падежах: из городу, с мосту, не было колхозу, директор
совхозу, с востоку, из этого дому, с городу, в нашем дому.
4. Названия городов с суффиксами «к», «ск» склоняются по
типу прилагательных, причем в именительном, винительном
падежах они имеют флексию «А»: Томска от здесь, в Ленинска
ездила, жили в Ленинским, Кузнецким.
145
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5. Существительные III склонения характеризуются наличием
вариантных флексий «И», «Е» в родительном, дательном, предложном падежах с передвижкой на флексию: три лошади из
шерсти, а также из пече, по волосте, на груде.
6. Шире, чем в литературном языке, распространена флексия
«И» («Ы») в форме именительного падежа множественного
числа. Она представлена: а) у существительных мужского рода
с непроизводной основой (рукавы, хлевы, роги); б) у существительных мужского рода с суффиксами «AT» (ребяты, цыпляты) и «АН» (крестьяны, горожаны); в) у существительных
среднего рода с неподвижным ударением на основе (яйцы, окны, польты). Вместе с тем в говорах наблюдается тенденция к
более широкому, чем в литературном языке, распространению
ударной флексии «А» (конюха, властя).
7. Шире, чем в литературном языке, представлена флексия
«ОВ» в родительном падеже множественного числа: суседев,
партизанов, оленев: теленков, крестьянок; ягодов, лампов, девушков; Семенов, белое, польтов; ребятишков, ножницев;
8. Падежные формы существительных в дательном и творительном надежах множественного числа различаются (к ногам,
с ногами). Существительные дети, лошади, люди в творительном падеже имеют флексию «ЯМИ»: детями, лошадями, людями (по аналогии с формами других существительных). Существительные с основой на задненебные согласные имеют вариантные флексии «АМИ» и «ИМИ»: палками и палкими.
9. В предложном падеже множественного числа употребляются вариантные флексии «АХ» и «АФ»: на столбах и на столбаф, в няньках и в нянькаф;
10. Прилагательные с основой на «И» склоняются по твердому
варианту:
ближный дом, нонешный год, дальныя сторона.
146
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11. Прилагательные мужского рода твердой разновидности
склонения в именительном падеже имеют вариантные флексии
«ЫЙ» и «АЙ»: лес зеленый и лес зеленай.
12. Форма предложного падежа единственного числа прилагательных мужского рода и сходных с ними по склонению местоимений и числительных совпадает с формой творительного падежа: в большим дому, со вторым классе, в нашим селе.
13. В говорах Кузбасса широко распространены стяженные формы прилагательных женского рода и сходные с ними по склонению местоимений и числительных в именительном и винительном падежах единственного числа: хороша девка, хорошу девку,
така деревня, таку деревню, перва очередь, в перву очередь.
14. В именительном, винительном падежах множественного
числа, наряду со стяжёнными формами, употребляются прилагательные (и сходные с ними местоимения и числительные ) с
вариантными флексиями - «ИЯ» («ЫЯ») и «НИ» («ЫЙ»): мелкия, такия; мелки, таки; первый, что связано с заударной редукцией гласного «Е».
15. В родительном и предложном падежах множественного
числа прилагательные имеют вариантные флексии «ИХ»
(«ЫХ») и «ИФ» («ЫФ»): в деревянных домах и в деревянныф
домаф.
16. Сравнительная степень имеет формы на «Е» в соответствии
с литературными «ШЕ» и «ЕЁ»: потоне, коболе, старе, сильне,
и на «ЕЕ» в соответствии с литературным «Е» : хужее, попрощее.
17. Местоимения 1-2-го лица в родительном, винительном падежах имеют флексию «А», как в литературном языке (у меня,
без тебя). В говоре старшего поколения наблюдается обобщение
основы местоимения 1-го лица в родительном, винительном и
дательном падежах в форме «МЕН» (мене дали, мене сказали)
или в форме «МН» (у мня, увидали мня).
147
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18. Местоимение 3-го лица в форме косвенных падежей с
предлогами употребляются без начального «Н» (с им, к им, за
им, к ей, с ей, об ей).
19. В 3-м лице множественного числа употребляются местоимения «ОНЕ» и «ОНИ» безотносительно к роду.
20. В дательном и творительном падежах множественного числа употребляются вариантные формы: подошёл к им и подошёл
к имя, пошли за ими и пошли за имя.
21. Указательное местоимение женского рода «ТА» в винительном падеже имеет варианты формы ТУ, ТОЁ, ТУЁ.
22. Притяжательные, указательные, определительные местоимения в формах родительного и предложного падежей имеют вариантные флексии множественного числа «ИХ», «ЕХ» (моих, моех), в дательном падеже –«ИМ», «ЕМ» (к таким, к такем).
23. В говорах широко распространено употребление стяженных
форм глаголов 1-го спряжения: делашь, делат, делам, делаете.
Наряду со стяженными формами в речи тех же лиц употребляются и формы без стяжения гласных в окончаниях. При этом гласные в безударных окончаниях глаголов 1-го и 2-го спряжения не
различаются, что связано с заударной редукцией «Е»: вдеваишь,
вдеваит, вдеваим, вдеваите, как носит, носишь, носите.
24. В 3-м лице множественного числа глаголов 1-го и 2-го
спряжения употребляется флексия «УТ» (уходют, носют, как
бегают), реже «АТ» (топчат, как ходят).
25. Широко представлено в кузбасских говорах употребление
возвратных форм глаголов в невозвратном значении: платье
висится, надо шиться, стряпаться.
26. Формы страдательных причастий прошедшего времени образуются при помощи вариантных суффиксов «ЕНН»
(«ОНН»), «И», «Т»: поднесённый, растерзанный, разбитый.
В речи старшего поколения шире употребляется суффикс «Т»:
выгнатый, ранитый, набратый.
148
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Наиболее широкое распространение в говорах Кузбасса
имеют следующие синтаксические особенности:
1. Употребление полного причастия в роли сказуемого: я
здесь рожденная.
2. При подлежащем, выраженном существительным с собирательным значением, сказуемое употребляется в форме множественного числа: народ разъехались кто куда, молодежь гуляют.
3. При глаголах назвать (звать), называться (зваться) существительное ставится в форме именительного падежа: поле, грива, зовут.
4. Характерно употребление одних предлогов в значении других, в частности, предлога ПО вместо ЗА со значением цели
(ходить по ягоды, по грибы) и предлога НА вместо литературного ДЛЯ (траву на сено косют), предлогов С, ОТ, ПО, ЧЕРЕЗ вместо ИЗ-ЗА для обозначения причины (с раны помер,
через мужа ругаются, по бедности плохо жили, от болезни не
работают), предлога С вместо ИЗ для обозначения направления действия (пришел со школы).
5. Употребление беспредложных конструкций: прошлый год
оне приезжали, вечерки зимнее время делали.
6. Повторение предлогов перед определением и определяемым словом: до самой до ночи работали.
7. Широкое распространение постпозитивных частиц «ТО»,
«ОТ», «КА»: мужик-то, бабы-то, трава-то, окно-то, звон-де-ка.
8. Повторение союзов, частиц, однородных членов: при, лён
рвали и, мяли и, трепали и, чесали и, сеют и, скот пасут и.;
9. Употребление частиц «ДАК», «ДА», «И» в конце предложения: никто в лес не ходит дак; лошадь ли корову сдадут да
и; мы таперь слепы да, глухи да, хоромы да;
10. Употребление повторяющейся частицы «ЛИ» в роли союза:
кофты ли, плати ли носили [5, с. 54-56].
149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, язык фольклора региона представляет собой неоднородное, многообразное и многоплановое явление.
Исследователями отмечается, что в языке песен прослеживается
тесная связь с жизнью их творцов и исполнителей.
В славяноязычном населении Кемеровской области, так же,
как и в русском населении европейской части России, различают три типа говоров: северорусский, южнорусский и среднерусский. Отсюда основа народно- песенного языка имеет в некотором роде диалектный характер. Расхождения прослеживаются в фонетике, морфологии, синтаксисе и в лексическом составе фольклорной поэтики.
Передаваясь из поколения в поколение, народная песня изменяла свой песенный язык, приближаясь к нормам диалекта
нового времени. Однако в современном народно-песенном языке встречаются слова, не известные современному говору. Такие фольклорные произведения позволяют нам говорить о том,
что народно-песенный язык Кемеровской области имеет свою,
локальную диалектную речь.
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
Контрольные вопросы
Что вы понимаете под термином «говор»?
Перечислите общерусские группы говоров. В чем их отличие?
Назовите основные факторы формирования сибирского говора.
Выделите отличительные черты традиционного сибирского
говора.
Охарактеризуйте периоды формирования кузбасских говоров.
Охарактеризуйте типы говоров восточно-славяноязычного
населения Кемеровской области.
Что вы понимание под термином «диалект»?
Какова роль диалектного языка?
150
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
9. Каковы тематические группы местного диалекта?
10. Охарактеризуйте ряд диалектных наречий, предлогов, местоимений.
11. Выделите наиболее широко распространенные синтаксические особенности в местном говоре.
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Список литературы
Основная литература
Блинова, О.И. О диалектной основе говоров Среднего Приобья // Вопросы сибирской диалектологии. – Томск, 1975. –
148 с.
Русские говоры Среднего Приобья / под ред В.В. Палагиной. – Томск, 1985. – 206 с.
Палагина, В.В. Диалектный состав первых жителей Томска //
Вопросы языкознания и сибирской диалектологии. Вып. 2. –
Томск, 1971. – С. 105.
Словарь русских говоров Кузбасса / под ред Н.В. Жураковского. – Новосибирск, 1976. – 218 с.
Панов, В.И. Местные русские говоры Кузнецкого района
Кемеровской области. – М., 1955. – 97 с.
Блинова, О.И. Русская диалектология. – Томск, 1984. – 134 с.
Даль, В.И. О наречиях русского языка. – Толковый словарь
живого великорусского языка. Т. 1. – М., 1880. – 318 с.
Васильева, Э. В. Русские народные говоры как объект изучения в средней школе [Текст]: учебно-методическое пособие / Департ. образования Администр., ОблИУУ. – Кемерово, 1996. – 173 с.
Дополнительная литература
Блинова, О.И. О термине «старожильческий говор» / Вопросы языкознания и сибирской диалектологии. Вып. 2. –
Томск, 1971. – 186 с.
151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10. Буцинский, П.Н. Заселение Сибири и быт первых ее насельников [Текст]. – Харьков, 1899. – 345 с.
11. Калашников, П.Ф. К изучению говора семейских. – Улан-Удэ,
1961. – 167 с.
12. Бухарева, Н.Т. Сибирская лексика и фразеология [Текст]. –
Новосибирск, 1983. – 200 с.
13. Словарь иностранных слов / под ред. И.В. Лехина,
С.М. Локшиной, Ф.Н. Петрова (главный редактор) и Л.С.
Шаумяна. – Изд. 6-е, перераб. и доп. – М.: Советская Энциклопедия, 1964. – 784 с.
14. Осовецкий, И. А. Лексика современных русских народных
говоров. – М., 1982. – 196 с.
15. Богатырев, П.Г. Язык фольклора // Вопросы языкознания. –
1973. – № 5. – С. 55, 106.
16. Сорокалетов, Ф.П., Кузнецова О.Д Очерки по русской диалектной лексикографии. – Л., 1987. – 232 с.
17. Музыкальная культура Сибири [Текст] / под ред.
Б.А. Шиндина. – Т. 2. – Новосибирск, 1997. – 153 с.
18. Колпащикова, Е.А. Особенности произношения гласных в
говоре и произведениях устного народного творчества // Традиции изучения фольклора, этнографии и диалектологии.
Материалы научной студенческой конференции, посвященной памяти известного сибирского диалектолога Василия
Ивановича Панова. – Новокузнецк, 1990. – 65 с.
19. Полный словарь сибирского говора. Т. 1: А-З / гл. ред.
О.И. Блинова. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 1991. – 288 с.
152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Заключение
В настоящей работе рассмотрены песенные традиции
различных групп восточнославянского населения Кузбасса,
охарактеризованы степень и характер влияния соседних народов на их песенную культуру на разных этапах истории,
так как формирование восточнославянского населения в Кемеровской области происходило в несколько этапов. Основное восточнославянское население складывалось из казаков,
староверов, чалдонов, переселенцев из южной, западной части России, а также Украины и Белоруссии. Поэтому народнопесенное творчество восточнославянского населения области
определяется как многослойное и смешанное.
В процессе исследования ключевым аспектом было выявление бытующего фольклора, степень сохранности определенных жанров. Исходные данные свидетельствуют о том,
что в Кемеровской области сложилась локальная традиция с
устойчивой системой жанров, тем, сюжетов и мотивов. Песенный фольклор в большинстве своём представлен произведениями, бытующими вне обряда или как принято его называть, – необрядовый. Его основу составляют исторические,
протяжные, лирические, городские, семейно-бытовые, плясовые, шуточные и игровые песни. Эти жанры доминируют в
репертуаре смешанных восточнославянских групп населения
Кузбасса и достаточно ярко отражают характерные свойства
местной певческой стилистики.
Проведенный нами анализ убеждает нас в том, что обрядовый фольклор сохранился в памяти отдельных представителей старшего поколения. Малочисленные записи обрядовых песен позволили выделить две основные группы: календарные и семейные. Наиболее полно представлены свадебные песни, среди которых выделяются ритуальные, величальные и корильные.
153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Изученные материалы убеждают нас в том, что многие
жанры подошли: во-первых, к черте бесследного исчезновения; во-вторых, новой форме перерождения, при которой они
могут потерять свой подлинный смысл. Миграция песенных
традиций, долгое время рассматривающаяся как основной путь
возрождения, привела к нивелировке и утрате первоначального
смысла. Так, например, в одном и том же районе можно встретить одну и ту же песню с одинаковым ритмическим рисунком,
но варьированным мелодическим рисунком, текстовым изменением, чаще это проявляется в его сокращении.
Современное состояние песенной традиции породило немало принципиальных вопросов, ответы на которые можно
дать в случае более детального и подробного исследования,
изучения песенной традиции с учетом её естественной органической целостности. Однако главная задача учебного пособия – дать наиболее полную информацию о степени сохранности народно-песенной традиции, бытующей сегодня
на территории Кемеровской области и характеризующейся
рядом общих закономерностей: жанровой принадлежностью
и её исполнительской спецификой.
154
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
Приложение 1
Примерная тематика курсовых, дипломных работ,
бакалаврских и магистерских работ
Формирование восточнославянского населения Кузбасса.
Воинские песни казаков Западной Сибири.
Музыкально-поэтические образы казачьих песен.
Семейно-бытовые песни сибирских казаков.
Духовная культура старожильческого населения Кемеровской области.
Песенная культура старообрядцев Кузбасса.
Традиционная культура восточнославнского населения
Кузбасса.
Канонический принцип пения в современной практике старообрядчества.
Проблемы сохранения песенного творчества украинских
поселенцев Кузбасса.
Поэтические образы в лирике белорусских переселенцев.
Песни календарно-обрядового цикла белорусов и украинцев.
Жанровая классификация необрядового фольклора.
Необрядовый фольклор в репертуаре восточнославянского
населения Кузбасса.
Исполнение лирической песни в быту и на сцене (проблемы
исполнительства).
Художественные образы в лирических песнях.
Городские песни в репертуаре сибиряков.
Роль свадебных песен в обрядовом действии.
Лирическая песня: тематика, сюжеты, жанровые признаки.
Музыкально-стилевая основа лирической песни.
Элементы заговора в колыбельных песнях.
Поэтика календарных песен.
Дети в праздниках и обрядах календарного цикла
Типологическая систематика календарных песен.
155
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
37.
38.
39.
40.
41.
42.
43.
44.
45.
46.
47.
48.
Обрядовый фольклор в детском репертуаре.
Ладометрическая основа обрядовых мелодий.
Мифологические воззрения в обрядовых песнях.
Частушка как жанр современного фольклора.
Роль игровых песен в обрядовом фольклоре.
Роль хороводных и игровых песен на молодёжных вечерках.
Степень сохранности местных календарно-обрядовых песен.
Обрядово-игровой фольклор в исследованиях сибирских
этнографов и фольклористов.
Композиционные формы плясовых и шуточных песен.
Жанровая принадлежность свадебных песен.
Изучение говоров в песенном творчестве славян.
Основные типы говоров славяноязычного населения Кемеровской области.
Значение свадебных песен в системе обрядовых действий.
Эмоционально-психологический настрой свадебных песен.
Семейные праздники и обряды в традиционной культуре
русских в Сибири.
Ритуальные песни в свадебном обряде Кемеровской области.
Рациональное значение родильно-крестильного комплекса
в традиционном цикле семейных обрядов.
Освоение народно-песенных традиций в студенческом ансамбле.
Использование местного репертуара в народных хоровых
коллективах.
Городской фольклор в репертуаре населения Кузбасса.
Музыкально-стилевые признаки фольклора русских Кемеровской области.
Изучение музыкального фольклора Тяжинского района.
Старожильческая песенная традиция.
Мелодика хороводно-игровых и плясовых песен.
Ритмика традиционных лирических песен.
156
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Приложение 2
Словарь диалектных, малоупотребительных слов
населения Кемеровской области*
Ажно – даже (так что)
Айда (те) - найдем (те), идем (те)
Али – разве, неужели
Амбар – хозяйственная постройка для хранения мелкого инвентаря
Амбар – сарай
Аржаной – ржаной
Аспид – ядовитая змея
Ахнуться – сильно стукнуться
Баба – женщина
Бабка «повитуха»1 – бабушка, принимавшая роды
Бабай – страшный человек, детское пугало
Бабить – бабствовать – принимать роды, быть повивальной бабкой
Бадейка, бадья – посуда в которой держали мед
Баерак – овраг
Базлать – громко кричать
Балда – так говорили о бестолковом человеке
Баливать – говорить о болезни (н-р: баливат хребет - болит спина)
Балякать (балакать) – вести непринужденный разговор
Баклажка – большой бутыль для жидкости
Бандурка – балалайка
Бардомага – (неодобрит.) недоброкачественный домашний напиток
* Основная часть слов и их толкование записаны в процессе фольклорных
экспедиций, а отмеченные цифрами взяты из следующих источников:
1.
Похабов, В.Ф. Культурное наследие русских Кузбасса (семейнообрядовый фольклор северо-востока Кемеровской области). – М.: Редакция журнала «Самообразование» и МФ «Семигор», 2000. – 264 стр.: ил.
2.
Васильева Э. В. Русские народные говоры как объект изучения в средней школе: учебно-методическое пособие / Департ. образования Администр., ОблИУУ. – Кемерово, 1996. – 173 с.
157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Барышня – (увадит) молодая девушка
Баско – красиво
Баской – красивый
Баушка – бабушка
Байкать – укачивать ребенка
Беглый – (неодоб.) ведущий распутный образ жизни
Бегунец – рысак
Бедный – малоимущий
Бедовый – озорной, отчаянный
Безбожный – человек, не принимающий закон божий
Белить (холст) – отбеливать холст на солнце
Бердо, бёрда – основная часть ручного ткацкого станка
Березник – берёзовый лес
Блудный – вороватый, пакостливый
Богатей – состоятельный человек
Ботог, бодог – палка, посох
Бойкий – расторопный, активный
Болезневый (болезный, болелый) – постоянно болеющий, слабый
Болтать – говорить, рассказывать
Болудница – нечистая сила
Ботало – колокольчик, погремушка, привязываемая на шею крупного скота
Боярин – участник свадебного обряда
Брюхатая – беременная (женщ)
Буерак – овраг
Бузить – скандалить, поднимать шум
Буробить – говорить одно и то же
Бывалыча, бувалоча – случатся, происходить
Былинка – стебелек травы
Важный – хороший (голос)
Варево – жидкое кушанье
Вдовуха – вдова
158
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ведёрница – корова, дающая ведро молока в день
Великий – большой, важный
Величаться – называться по отчеству
Веретёшко – веретено
Верх2 – чердак
Верхник (верхняк)2 – верхний ремень шлеи, идущий вдоль крупа лошади
Верхонки2 – кожаные или холщовые рукавицы, надеваемые поверх шерстяных варежек.
Верхница2 – верхняя одежда.
Вершельщик2 – человек, стоящий на стогу при завершении
складки сена
Вершить2 – заканчивать складку верхушки стога
Вершни (вершник)2 – перекладины в ткацком станке, на которых крепятся блочки для нитченок.
Весёлка2 – деревянная лопаточка, используемая для приготовления теста.
Весить2 – вешать что – либо.
Веснина2 – шерсть, состриженная с овцы весной.
Весновка2 – яровая рожь, пшеница.
Вечеровать – проводить вечер
Вздумать – подумать
Вздыбиться - подняться
Вина, винный – виновата, виновный
Востриё – лезвие косы, топора
Водиться - иметь дело, жить
Вольно – свободно, без ограничений
Ворочаться – возвращаться
Вошкаться – долго чем - либо заниматься
Всячина – все что угодно
Выведать – узнать что-либо
Враз – вместе, разом
159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Выдюжить – выдержать, вытерпеть
Выкурить – избавиться
Выручить – получить прибыль от продажи
Вякать – настойчиво просить о чем-либо.
Вязанки2 – рукавицы, варежки.
Гагатки2 – стеклянные бусы разного цвета.
Гаманок – кошелёк для денег
Гаркать – звать, подзывать
Гибнуть – умирать, погибать
Гарна да лядаща – красива, да ленива
Глянуться – понравиться
Глушня – глухой человек
Глухой воз1 – приданое невесты
Голить – водить (в игре)
Горелка – светильник, состоящий из горючей жидкости с фитилём
Горница – чистая жилая комната
Городьба – ограда, изгородь
Гребёлка – гребень, выпрямляемый волос
Грибница (жарёха)2 – жареные грибы.
Громадный – огромный
Гумно – помещение, сарай для сжатого хлеба
Гулеван – не любящий работать, хулиган, пьяница
Гулянье – весёлое время провождение
Грузно – много
Гутарить – беседовать, разговаривать
Давеча – недавно, незадолго
Давношний, давнишний – бывший происшедший
Дары – свадебные подарки
Двороглядье1 – свадебный этап, осмотр хозяйства жениха
Девишники1 – вечерки – свадебный этап на сборной неделе, девичьи и женские посиделки с рукоделием для невесты, вечером
посиделки с друзьями и женихом
160
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Девишник - последний вечер перед свадьбой
Дескать – употребляется при передаче чужой речи
Дитя - ребенок
Добрый – богатый
Догляд – надзор, присмотр
Доболеть (изболеть) – наступление смерти по болезни
Дозволено – разрешено, позволено
Домовничать (хозяйничать) – присматривать за домом
Дроля, дролечка – возлюбленный, милая
Дружко1 – близкий друг жениха, главный тамада на свадьбе
Дряхлый – слабый, больной
Дубасить – колотить
Дурень – вредный
Дуться – обижаться, сердиться
Духовные стихи2 – песни, исполняемые на похоронах и поминках
Единый – один
Евоный – ему принадлежащий
Ельник – еловый лес
Елка1 – свадебное дерево, украшенное лентами и бумажными
цветами
Епитимье1 – обещание Богу
Ешо чё – несогласие с чем-либо
Жадовать, жадобствовать – жадничать
Жёстко – твердо
Животина – домашнее животное
Жисть – жизнь
Забижаться – обижаться
Заботушка – беспокойство, волнение, тревога, хлопоты
Забрюхатеть – забеременеть
Заваривать – заливать кипятком
Завалинка1 – выступающая горизонтальная часть фундамента у
наружной стены
161
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Завить – закрутить, обвить
Загребать – забирать, захватывать
Задаваться – зазнаваться, чваниться
Задаток – часть суммы
Задохнуть – дурно запахнуть
Задубеть – затвердеть, стать жёстким
Залёта – милый, возлюбленный
Залог1 – узелок с пеленками для новорожденного
Запороть – поранить или бить
Засветло – до наступления темноты
Застрамить – сильно отругать
Затенить – заслонить от света
Захлестать – забить ударами
Зачать – начать
Золочёный – покрытый золотом
Зубатиться – спорить, возражать
Зудить – надоедать
Зябко - холодно
Идти добром – выходит замуж по желанию
Извековаться – прожить жизнь
Исправный – добрый
Калач, обруч, рубец, жгутик, подкосник1 – женский головной убор
Калинка1 – атрибут девичьей красы состоящий из одной-двух
бутылок вина, в горлышке с пучком калины
Каравай – курник1 – свадебный хлеб-пирог с курицей
Картовница2 – жареный картофель.
Коло – около
Красенький – красный
Крестьбины – погружение1 – крещение ребенка
Копщики1 – мужчины копающие могулу
Коса-краса1 – атрибут девичьей красоты из лент
Коса-литовка1 – орудие сельского хозяйства, использовалась также
в качестве ударного инструмента при исполнении свадебных песен
162
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Косырь1 – нож для скобления полов, применяется при игре на
косе литовке
Кокетка1 – свадебный платок с кистями, шелковистый или ковровый
Кнут1 – плетка для погона скота
Крестные (мать и отец)2 – названные родители, крестившие ребенка
Кросна – ручной ткацкий станок
Кутёнок – щенок
Лельки1 – свашки – крестные матери жениха и невесты
Маты годовала – мать растила
Мереть – слабеть
Молодуха, молодая, молодой1 – называли невесту после надевания женского головного убора, жениха – после венчания
Мизгирь – всякий паук
Моросный – ненастный
Мураш – муравей
Набозовать - набрать в большом количестве
Ни вмые шиты-мыты – не умеет шить - мыть
Облик1 – отражение
Обыгрывания величания1 – чествование гостей, поезжан, жениха и невесты
Овин тушить1 – этап окончания свадьбы, жгли солому
Оглядеть – сглазить
Одёжа – одежда
Односторонка2 – улица, застроенная домами с одной стороны.
Оладница2 – сковорода для жарения оладий.
Окромя – кроме
Околыш-наколка1 – женский головной убор
Окручивание – повязывание1 – обряд надевания невесте женского головного убора
Относить службу – служить в армии
Очахнуть1 – остынет тело покойного
163
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Парочка – одежда, состоявшая из кофты с юбкой
Пахивать – пахать
Подполье1 – яма-погреб в избе
Подвода – кошевка1 – телега или сани, запряженные в конскую
упряжку
Поезжане1 – родные жениха и невесты, гости, приглашенные на
свадьбу
Полудружье1 – помощники дружко
Пономарь1 – священнослужитель – звонарь
Поминки1 – поминальный обед в честь умершего
Породиха – родиха1 – женщина, родившая ребенка
Промолвилась – говорить, разговаривать
Просвирка1 – церковная булочка
Песельник – человек, умеющий хорошо петь
Пимы – валенки
Повечеровать (повечерять) – провести вечер
Похилилась – наклонилась
Псалтырь1 – церковная книга – часть Библии
Рассусоливать – медлить, долго что-то делать
Расхлестать – разбить что-либо с размаху
Размоины1 – обряд размывания рук после родов
Рогулька – подставка для лучины
Руда – рыжая
Рутая мята – трава, символ одиночества
Рушник1 – свадебное расшитое полотенце
Рятовать – спасать
Рясна – пышная, крупная, густая
Рясно – обильно, много
Серавно – все равно
Свадебный веник1 – банный веник для невесты
Свадебный поезд1 – свадебный кортеж из лошадиных подвод
Скарала – наказывала
Скалка1 – каталка – часть предметов для глаженья белья
164
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С киньми – с конями
С гришми – с грошами – с деньгами
С краю – сначала
Сладезь – сладость
Срамно - стыдно
Судница – полка для посуды
Супостат – недруг, враг
Студено – холодно
Стрыгун2 – жеребенок в возрасте, когда первый раз стригут
гриву.
Сымать – убирать (об урожае)
Токо-токо – только - только
Топлёнка – глиняная чашка для растапливания масла, кипячения молока
Туес – берестяной короб
Тулуп – верхняя одежда из овчины
Убиваться – страдать, переживать
Удобрилася – сжалилась
Увлеканья – развлечение
Форсит – хвастаться, щеголять
Хата – небольшой дом
Хлевушка – избушка
Хребет – спинка (задняя часть шубы)
Холщевина – одежда из холста
Цену класть – давать цену, торговаться
Чернец – монах
Чёботы – высокие башмаки
Чавень – чёлн
Чур (меня) – оградительное слово
Йяна, йоны – она, они
Шаваркнуть – сильно ударить, двинуть, сделать резкое движение
Шаля-валя – кое-как, небрежно
Шанюшка – шаньга, ватрушка
165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ширинка – покрывало невесты или широкое полотенце
Шаферица – распорядительница на свадьбе
Шингать – теребить шерсть
Шла дашь любу – выходила замуж
Шулюкин – ряженый
Щелкунчик – кузнечик
Щерба – уха
Эдакий – такой
Юрок – катушка ниток
Юшка – кровь
Ядреный - крепкий
Ярманка – ярмарка
Ясачный – обрусевший потомок местных тюрков
Приложение 3
НОТНЫЕ ПРИМЕРЫ
№ 1 «Напою в реке коня» (д. Зарубино, Топкинский р-н)
№ 2 «Долина-долинушка» (д. Зарубино, Топкинский р-н)
166
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 3 «Над лесом солнце воссияло» (г. Березовский, Кемеровский р-н)
№ 4. «У садочке у саду» (д. Зарубино, Топкинский р-н)
№ 5. «За туманом ничего не видно» (с. Усть-Сосново, Топкинский р-н)
№ 6. « Дума темная, дума тяжкая» (д. Зарубино, Топкинский р-н)
167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 7 «Туман яром, туман долыною» (Чебулинский р-н)
№ 8 «Ой пийду я лугом» (Ленинск –Кузнецкий р-н)
№ 9 «Чэрвоная вишня» (Яйский р-н)
№ 10. «Колiда, колiда» (Беловский р-н)
168
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 11. «Воскукнула да кукушечка» (Яшкинский р-н)
№ 12. «Куды, сэстра, собыраешься» (Яшкинский р-н)
№ 13. «Что в ляску, ляску» (Яшкинский р-н)
Что в ля - ску, ля - ску на жол - том
Свя – тый ве - чор,
доб – рый
пяс - ку,
ве - чор.
№ 14. «Дэ, бояры, волочилыся» (Прокопьевский р-н)
169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 15. «Ой, ночь, мыя ночь» (Прокопьевский р-н)
№ 16. «Травычка-муравычка» (Прокопьевский р-н)
№ 17. « Как на взморье мы стояли» (п. Кедровка, Кемеровский р-н)
№ 18. «Ночи, вы ночи, тёмные» (Беловский р-н)
170
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 19. «Ты рябинушка, ты кудрявая»
№ 20. «Рано ты, калинушка» (пос. Тяжинский, Тяжинский
р-н)
№ 21 «Скоро, скоро придется расстаться» (с. Покровка, Чебулинский р-н)
171
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 22 «В Мариинске тюрьма большая» (Мариинский р-н)
№ 23 «В одном селе жила Анюта» (Топкинский р-н)
№ 24. « Вот мчится поезд, громыхая» (Беловский р-н)
172
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 25. «Во садочку, во садочку» (г. Новокузнецк)
№ 26. «Уродилася Дуняша» (д. Сандайка, Тяжинский р-н)
№ 27. «Пошли девки на работу» (п Верх –Чебула, Чебулинский р-н)
№ 28. «Брала девка, брала лен» (Крапивинский р-н)
173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 29. «У нас Ванечка мал, да удал» (с. Варюхино, Юргинский р-н)
№ 30. « Я могу – то, могу» (с. Варюхино, Юргинский р-н)
№ 31. «Дайте, дайте, мне молодке» (с. Прокопово, Тяжинский р-н)
174
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 32 (а). «Байки, байки» (с. Курск – Смоленка, Чебулинский р-н)
№ 32 (б). «Ай баю, баю, баю» (с. Курск – Смоленка, Чебулинский р-н)
№ 33 (а). « А дуду, а дуду» (с. Курск – Смоленка, Чебулинский р-н)
175
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 33 (б). « Ай, дуду, дуду, дуду» (г. Анжеро-Судженск)
№ 33 (в). « Ой, ну, ой, ну» (г. Анжеро-Судженск)
№ 34 (а). «Частушки девчат» (п. Тяжинский)
№ 34 (б). «Частушки парней» (п. Тяжинский)
176
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 35 (а). «Калида» (Топкинский р-н)
№ 35 (б). «Сею, вею» (Топкинский р-н)
№ 36. «Святые вечера» (Чебулинский р-н)
№ 37 (а). Рождественская «Рождество твоё, Христе Боже»
№ 37 (б). «А у поли, в поли сам Христос ходил»
177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 38. «В поле сосенка зеленая» (с. Усть – Серта, Чебулинский р-н)
№ 39. «Уж ты, сваха, моя свахонька» (с. Рубино, Мариинский р-н)
№ 40. «На деревне суета» (Топкинский р-н)
№ 41. «На ком платье белое» (с. Рубино, Мариинский р-н)
178
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 42. «Раздуша ли наша душенька» (с. Рубино, Мариинский р-н)
№ 43. «Дорожись, мой батюшка» (с. Курск – Смоленка, Чебулинский р-н)
№ 44. «Не хмель ты мой, да хмелинушка» (с. Усть-Серта, Чебулинский р-н)
179
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 45. « Не трубушки трубили» (с. Усть-Серта, Чебулинский р-н)
180
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
Андреев, С. М. Формирование казачества на территории
Сибири / Сибирское казачье войско как социальнотерриториальная система: Организация и основные этапы
развития (1808 – 1917 гг.): автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. – Кемерово, 2007. – С. 18–19.
Аркин, Е. Я. Казачья песня в быту и на сцене: проблемы
исполнительства / Сибирское казачество: прошлое, настоящее и будущее: Материалы Межрегиональной научнопрактической конференции, посвященной 420-летию Сибирского казачьего войска (г. Омск, 17–18 декабря 2002 г.) /
под ред. М.А. Жигуновой, Т.Н. Золотовой, Н. А. Томилова. –
Омск: Изд-во «Наука – Омск», 2003. – С. 249–255.
Аркин, Е. Я. Со венком я хожу. Народные песни Омской области / запись, нотирование, предисловие и примечания Е.Я.
Аркина. – Омск: Омское книжное издательство, 1993. –
256 с.
Аркин, Е.Я. Место бытового крестьянского романса в современной сельской певческой традиции // Народная культура: Материалы IV научно-практического семинара регионального вузовского центра по фольклору. – Омск: Издательство ОмГПУ, 1997. – 90 с.
Бардина, П.Е. Жили да были. Фольклор и обряды томских
сибиряков. – Томск: ТГУ, 1997. – 222 с.
Бачинская, Н.М. Русские хороводы и хороводные песни. –
М.; Л., 1951. – 286 с.
Белецкая, Е. М. Фольклор казачества России как социокультурный феномен // Сибирское казачество: прошлое, настоящее, будущее: Материалы Межрегиональной научнопрактической конференции, посвященной 420-летию Си181
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
бирского казачьего войска (г. Омск, 17–18 декабря 2002 г.) /
под ред. М.А. Жигуновой, Т. Н. Золотовой, Т. А. Томилова. –
Омск: Изд-во «Наука-Омск», 2003. – С. 234–240.
Блинова, О.И. О диалектной основе говоров Среднего Приобья
// Вопросы сибирской диалектологии. – Томск, 1975. – 148 с.
Блинова, О.И. О термине «старожильческий говор» / Вопросы языкознания и сибирской диалектологии. – Вып. 2. –
Томск, 1971. – 186 с.
Блинова, О.И. Русская диалектология. – Томск, 1984. – 134 с.
Богатырев, П.Г. Язык фольклора // Вопросы языкознания. –
1973. – № 5. – С. 55, 106.
Богомолова, В. Г. К вопросу о взаимодействии разноэтнических традиций в песенном фольклоре Кузбасса // Народная культура Сибири: Материалы XVIII научного семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т. Г. Леонова. – Омск: Изд-во Ом ГПУ,
2004. – С. 67–71.
Болонев, Ф. Ф. Старообрядцы Алтая и Забайкалья: опыт
сравнительной характеристики. – Барнаул: БЮИ, 2000. – 48 с.
Бондарева, Н. И. Проснулась да станица: культурнобытовые традиции чарышского казачества / Н. И. Бондарева,
А.В. Мамеева. – Барнаул: Изд-во АлтГАКИ, 2006. – 164 с.
Бородина, Е. М. Казачьи песни Кемеровской области: сборник материалов фольклорных экспедиций / зап. нотирование, сост. вступит. ст. и комментарии Е.М. Бородиной. –
Кемерово: КемГАКИ, 2002. – 73 с.
Бородина, Е. М. Культура сибирского казачества как субкультура национальной русской культуры // Актуальные
проблемы социокультурных исследований: межрегиональный сборник научных статей молодых ученых [Текст] / Кемеров. гос. ун-т культуры и искусств. – Кемерово: КемГУКИ, 2006. – Вып. 2. – С. 170–175.
182
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17. Бородина, Е. М. Музыкально-поэтические образы в песенном творчестве сибирских казаков // Народная культура Сибири: Материалы XV научного семинарасимпозиума Сибирского регионального вузовского центра
по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск: Издательство
ОмГПУ, 2006. – С. 88–91.
18. Бородина, Е. М. Особенности традиционной культуры казачества Западной Сибири: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата культурологии. – Кемерово, 2004. – 22 с.
19. Бородина, Е. М. Специфика бытования песенного фольклора
сибирских казаков // Народная культура Сибири: Материалы
XVIII научного семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т. Г. Леонова. – Омск:
Изд-во Ом ГПУ, 2004. – С. 170–174.
20. Бородина, Е. М. Фольклор сибирского казачества как социокультурный феномен // Ученые записки НИИ прикладной культурологии [Текст] / Кемеровский государственный
университет культуры и искусств. – Кемерово: Кемеров.
гос. ун-т культуры и искусств, 2006. – Т. 2. – С. 97–102.
21. Бородина, Е. М., Циркин, А. В. Традиционная культура
Кузнецкого казачества // Культура как предмет комплексного исследования: сборник. – Кемерово: Кемеров. гос.
академия искусств и культуры, 2000. – 159 с.
22. Бухарева, Н.Т. Сибирская лексика и фразеология. – Новосибирск, 1983. – 200 с.
23. Буцинский, П.Н. Заселение Сибири и быт первых ее насельников. – Харьков, 1899. – 345 с.
24. Васильева, Э. В. Русские народные говоры как объект изучения в средней школе: учебно-методическое пособие /
Департ. образования Администр., ОблИУУ. – Кемерово,
1996. – 173 с.
183
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
25. Власова, Г. И. Поэтика колядных песен центрального Казахстана // Народная культура Сибири: Материалы XII научнопрактического семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск:
Изд-во ОмГПУ, 2003. – С. 122–126.
26. Вопросы Мариинского уезда. – Мариинск: Изд-во Некрасова,
1914. – 70 с.
27. Географический словарь Кузбасса. – Кемерово, 1970. –
С. 87–121.
28. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка:
в 4 т. / В.И. Даль. – М.: Рус. яз., 1982. – 683 с.
29. Даль, В.И. О наречиях русского языка // Толковый словарь
живого великорусского языка. Т. 1. – М., 1880. – 318 с.
30. Емельянов, Н.Ф. Население Среднего Притомья в феодальную эпоху (состав, занятия и повинности) [Текст]. – Томск:
Изд-во Томск. ун-та, 1980. – 252 с.
31. Ефремова, Е. М. К вопросу о происхождении белорусских постовых песен // Народная культура Сибири. Материалы VII научно-практического семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв.
ред. Т.Г. Леонова. – Омск, 1998. – С. 36–41.
32. Жигунова, М. А. Этносоциология русских Сибири: проблемы современной идентичности // Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник. – Новосибирск: Сибирское научное издательство, 2007. – Вып. 8. – С. 191–195.
33. Жигунова, М. А., Золотова Т.Н. Традиционная культура сибирского казачества: история и перспективы изучения //
Сибирское казачество: прошлое, настоящее, будущее. –
Омск: Издательство Омского государственного педагогического университета, 2003. – С. 59.
184
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34. Жигунова, М.А. Сибирское казачество. Фольклор // Очерки
традиционной культуры казачеств России. – Краснодар:
ЭДВИ, 2005. – С. 452–462.
35. Звягина, С. А. Белорусские календарные песни в Сибири //
Народная культура Сибири и Дальнего Востока: Материалы
VI научно-практического семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору. – Новосибирск, 1997. –
С. 48–51.
36. Земцовский, И. Мелодика календарных песен. – Л.: Издательство «Музыка», 1975. – 180 с.
37. Золотая веточка. Книга для родителей и воспитателей. Вып. 1 /
составление, подготовка текстов и фонограмм, нотации, комментарии и указатели Е. Якубовской. – М.: Издательство «Родникъ», 1995. – 124 с.
38. Калашников, П.Ф. К изучению говора семейских. – УланУдэ, 1961. – 167 с.
39. Календарно-обрядовая поэзия сибиряков / сост., вступ. ст. и
примеч. Ф.Ф. Болонева и М.Н. Мельникова. – Новосибирск:
Наука, 1981. – 246 с.
40. Капица Ф.С. Русский детский фольклор: учебное пособие
для студентов вузов / Ф.С.Капица, Т.М.Колядич. – М.:
Флинта: Наука, 2002. – 315 с.
41. Кауфман, А. А. Общинные порядки восточных волостей
Томского округа и северо-западной половины Мариинского
округа [Текст]. – Томск, 1894. – С. 9.
42. Кауфман, А. А. Хозяйственное положение переселенцев,
водворенных на казенных землях Томской губернии: по
данным проведенного в 1894 г. подворного исследования
[Текст]. – СПб., 1895. – Т. 1, ч. 2. – С. 111.
43. Кимеев, В. М. Касьминские чалдоны. Быт и культура русских старожилов Касьминской Волости [Текст]. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1977. – 250 с.
185
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
44. Князева, И. Н. Военные походные песни Казахстанского
Прииртышья // Народная культура Сибири: Материалы VIII
научно-практического семинара Сибирского регионального
вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. –
Омск: Издательство ОмГПУ, 1999. – С. 153–156.
45. Колпакова, Н.П. Русская народная бытовая песня. – М.; Л.,
1962. – 307 с.
46. Колпащикова, Е.А. Особенности произношения гласных в
говоре и произведениях устного народного творчества // Традиции изучения фольклора, этнографии и диалектологии.
Материалы научной студенческой конференции, посвященной памяти известного сибирского диалектолога Василия
Ивановича Панова. – Новокузнецк, 1990. – 65 с.
47. Косолапова, Н.А. Частушки поселка Базанча Таштагольского района Кемеровской области // Традиции изучения
фольклора, этнографии и диалектологии: Материалы научной студенческой фольклорно-диалектологической конференции. – Новокузнецк, 1990. – 65 с.
48. Круглов, Ю. Г. Русские обрядовые песни [Текст]: учеб. пособие для пед. ин-тов по спец. «Рус. яз. и лит.». – 2-е изд.,
испр. и доп. – М.: Высш. шк., 1989. – 320 с.
49. Кузбасс. Прошлое, настоящее, будущее [Текст]. – Издание
2-е, переработ. – Кемерово: Кемеровское книжное издательство, 1978. – 365 с.
50. Кушнаренко, С. М. Фольклор украинцев южных районов
Омской области (на примере Одесского района) // Народная
культура Сибири: материалы XIII научно-практического
семинара Сибирского регионального вузовского центра по
фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во ОмГПУ,
2004. – С. 180–184.
186
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
51. Лазутин, С.Г. Поэтика русского фольклора [Текст]: учеб. пособ. для филол. фак. ун-тов и пед ин-тов по спец. «Рус. яз и
лит-ра». – 2-е изд., испр и доп. – М.: Высш шк., 1989. – 208 с.
52. Леонова, Н. В. Украинский фольклор // Музыкальная культура Сибири. - Т. 1, кн. 2. – Новосибирск, 1997. – 600 с.
53. Леонова, Н.В. Ранние и современные источники в этномузыкологическом исследовании Сибирских традиций // Народная культура Сибири: Материалы XV научного семинара-симпозиума Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т. Г. Леонова. – Омск: Изд-во
ОмГПУ, 2006. – С. 20–24.
54. Липинская, В. А. Старожилы и переселенцы. Русские на Алтае XVIII – начала XX вв. [Текст] / В.А. Липинская. – М.:
Наука, 1996. – 269 с.
55. Листопадов, А. П. Песни Донских казаков / под общ. ред.
Г. Сердюченко. – М., 1949. – Т.1, ч.1. – С. 22.
56. Мельников, М.Н. Фольклорные взаимосвязи восточных
славян Сибири. Фольклор старожильческого русского населения: опыт типологии / М.Н. Мельников. – Новосибирск:
НГПИ, 1988. – 96 с.
57. Мехнецов, А. Хороводные песни, записанные в Томской
области. – Л.; М., 1973 – 178 с.
58. Многонациональный Кузбасс (история, практика) [Текст] //
ред. И.А. Свиридова, Л. И. Гвоздкова и др. – Кемерово: Кемеровское книжное издательство, 2003. – 175 с.
59. Можейко, З. Я. Песни Белорусского Полесья. – Вып. 1. –
М.: Всесоюзное издательство «Советский композитор»,
1983. – 390 с.
60. Мой край родной. Народные песни Юргинского района Кемеровской области. Вып. 3 / сост. Л. А. Алексеева. – Кемерово, 1994. – 44 с.
187
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
61. Музыкальная культура Сибири [Текст] / под ред.
Б.А. Шиндина. – Т. 2. – Новосибирск, 1997. – 153 с.
62. Музыкальный ларец. Сборник сценариев и песен лауреатов
Всекузбасского конкурса собирателей и исполнителей
фольклора / сост. Т. Н. Зорина. – Кемерово, 2006. – 84 с.
63. Народные песни Сибири: учебно-репертуарный сборник. –
Вып. 1. Одноголосие / сост. Голицын Г.И., Шергов В.В. –
Кемерово: КемГИИК, 1999. – 85 с.
64. Народные песни Кемеровской области. Вып. 2 / сост.
Г. И. Голицын, В. В. Шергов. – Кемерово, 1994. – 41 с.
65. Народные песни Кемеровской области. Вып 5 / сост.
Г. И. Голицын, В. В. Шергов. – Кемерово, 1998. – 61 с.
66. Народные песни Сибири: учебно-репертуарный сборник. –
Вып. 2. Двухголосие / сост. Г. И. Голицын, В. В. Шергов. –
Кемерово: КемГИИК, 1999. – 80 с.
67. Народные песни Сибири: учебно-репертуарный сборник. –
Вып. 2. Трехголосие / сост. Г. И. Голицын, В. В. Шергов. –
Кемерово: КемГИИК, 1999. – 82 с.
68. Национальная жизнь Кузбасса: история, теория, практика
[Текст]. – Кемерово, 1989. – 397 с.
69. Недбай, Ю. Г. История казачества Западной Сибири 1582 –
1808 гг. (краткие исторические очерки) [Текст]: в 2 ч. –
Омск, 1996. – Ч. 1. – 118 с.
70. Новосёлова, Н. А. Солнцеворот: Традиционный народный
календарь Енисейской губернии от Рождества до Ивана
Купалы [Текст]. – Красноярск: ГЦНТ, 2005. – 350 с.
71. Новоселова, Н. А. Празднование масленицы в Енисейской
губернии в XIX – начале XX вв. Проблема распространения,
эволюции и семантики обрядовых действий: учебное пособие по курсам устного народного творчества, краеведения,
этнографии: региональный компонент образования. –
188
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
72.
73.
74.
75.
76.
77.
78.
79.
80.
81.
2-е изд., перераб. и доп. – Красноярск: РИО ГОУ ВПО
КГПУ им. В. П. Астафьева, 2004. – 265 с.
Осовецкий, И. А. Лексика современных русских народных
говоров. – М., 1982. – 196 с.
Палагина, В.В. Диалектный состав первых жителей Томска /
Вопросы языкознания и сибирской диалектологии. Вып. 2. –
Томск, 1971. – С. 105.
Панов, В.И. Местные русские говоры Кузнецкого района
Кемеровской области. – М., 1955. – 97 с.
Песни русских старожилов Западной Сибири. – Вып. 1: Народные песни Томского Приобья / А.М. Мехнецов. – М.:
Родникъ, 2000. – 256 с.
Песни уральских казаков / зап., нот., сост., вступ. ст. и коммент. Т.И. Калужниковой. – Екатеринбург, 1998. – 235 с.
Плахотнюк, М.А. Фольклорное наследие сибирских казаков //
Народная культура: Материалы IV научно-практического семинара Сибирского регионального вузовского центра по
фольклору. – Омск: Издательство ОмГПУ, 1997. – С. 8–13.
Полный словарь сибирского говора. Т. 1: А-З / гл. ред.
О.И. Блинова. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 1991. – 288 с.
Похабов, В.Д. Свадебная обрядность сел среднего течения
реки Кии // Народная культура Сибири: Материалы VIII научно-практического семинара Сибирского регионального
вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. –
Омск: Издательство ОмГПУ, 1999. – 268 с.
Похабов, В.Ф. Культурное наследие русских Кузбасса (семейно-обрядовый фольклор северо-востока Кемеровской
области). – М.: Редакция журнала «Самообразование» и
МФ «Семигор», 2000. – 264 стр.: ил.
Путилов, Б.Н. Песни гребенских казаков / (Публикация текстов, вступит. статья и комментарий Б.Н. Путилова). – Грозный, 1946. – 313 с.
189
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
82. Рабинович, Е. Г. Тип календаря и типология культуры //
Историко-астрономические исследования. – М., 1878. –
Т. 14. – С. 145.
83. Реммлер, В. В. Свадебная обрядность сибирских казаков
(по материалам Горьковской линии) // Проблемы антропологии и исторической этнографии Западной Сибири: Межвед. сб. науч. тр. / под ред. Н.А. Томилова. – Омск, 1991. –
С. 149–162.
84. Рудиченко, Т. С. Певческая традиция донских казаков: к проблеме самобытности: автореф. дис…. канд. искусств. – Ростов
н/Д, 1995. – 24 с.
85. Русина, Н. В. Специфика формирования культуры украинской диаспоры на территории Юга Красноярского края (на
примере поселений XVIII – XX веков // Устойчивое развитие
и культура регионов [Текст]: Материалы международной научно-практической конференции, Кемерово, 17–20 апреля
2007 / отв. ред. П.И. Балабанов; ред. кол.: П. И. Балабанов,
И. Ф. Петров, Н.Т. Ултургашева; Кемеров. гос. ун-т культуры
и искусств. – Кемерово: КемГУКИ, 2007. – С. 108–114.
86. Русская народная поэзия. Лирическая поэзия: сборник /
сост., подгот. текста, предисл. к разделам, коммент. Ал. Горелова. – Л.: Худож. лит., 1984. – 584 с.: ил.
87. Русская народная поэзия. Эпическая поэзия [Текст]: сборник / вступит. статья, предисл. к разделам, подг. текста,
коммент. Б. Путилова. – Л.: Худож. лит., 1984. – 440 с.: ил.
88. Русская свадьба: в 2 т. – Т. 1. – М: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2000. – 512 с.
89. Русские говоры Среднего Приобья / под ред В.В. Палагиной. – Томск, 1985. – 206 с.
90. Русские лирические песни Сибири и Дальнего Востока /
сост. С.И. Красноштанов, В.С. Левашов, В.М. Щуров. – Новосибирск: Наука, 1997. – 524 с.
190
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
91. Русские свадебные песни Сибири. – Новосибирск, 1979. –
341 с.
92. Русский календарно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего Востока: Песни. Заговоры / сост. Ф.Ф. Болонев,
М.Н. Мельников, Н.В. Леонова. – Новосибирск: Наука. Сиб.
Предприятие РАН, 1997. – 605 с.
93. Русский музыкальный фольклор и история (к феноменологии локальных традиций): Очерки и этюды [Текст] / В. Лапин. – М.: Моск. гос. фольклорный центр «Русская песня»;
Российский ин-т истории и искусств, 1995. – 200 с.
94. Русский народный свадебный обряд / под ред. К.В. Чистова. – М., 1978. – 269 с.
95. Русский семейно-обрядовый фольклор Сибири и Дальнего
Востока: Свадебная поэзия. Похоронная причеть / сост.
Р. Потанина, Н. Леонова, Л. Феотисова. – Новосибирск, 2002. –
С. 328.
96. Сибирская народная песня в практике художественной самодеятельности: Метод. указания, рекомендации / сост.
В. Щуров. – Иркутск, 1986. – С.14.
97. Скопцов, К. Шёл миленький дорожкой (Песни земли каннской). – Красноярск: ООО «Горница», 2003. – 176 с.
98. Скопцов, К. М. На серебряной волне: Народные песни Бирилюсского района. – Красноярск, 2001. – 80 с.
99. Скопцов, К. М. Голубеночек златокрыленький: Народные
песни Рыбинского района. – Красноярск, 2004. – 108 с.
100. Скрябина, Л. А. Казачество Сибири / Краеведение Сибири.
История и современность [Текст]. – Кемерово, 1999. – С. 24.
101. Словарь иностранных слов / под ред. И.В. Лехина,
С.М. Локшиной, Ф.Н. Петрова (главный редактор) и
Л.С. Шаумяна. – Изд. 6-е, перераб. и доп. – М.: Советская
Энциклопедия, 1964. – 784 с.
191
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
102. Словарь русских говоров Кузбасса / под ред Н.В. Жураковского. – Новосибирск, 1976. – 218 с.
103. Смоленский музыкально-этнографический сборник. Т. 1:
Календарные обряды и песни. – М.: Индрик, 2003. – 760 с.
104. Сорокалетов, Ф.П., Кузнецова О.Д Очерки по русской диалектной лексикографии. – Л., 1987. – 232 с.
105. Специфика формирования культуры украинской диаспоры
на территории Юга Красноярского края (на примере поселений XVIII–XX веков // Устойчивое развитие и культура
регионов [Текст]: Материалы международной научнопрактической конференции, Кемерово, 17–20 апреля 2007 /
отв. ред. П.И. Балабанов; ред. кол.: П. И. Балабанов,
И.Ф. Петров, Н.Т. Ултургашева; Кемеров. гос. ун-т культуры и искусств. – Кемерово: КемГУКИ, 2007. – 380 с.
106. Стадникова, Т. Н., Урсегова, Н. А. О некоторых результатах экспедиционной деятельности ФЭО НИККиК в Черепановском районе Новосибирской области // Народная
культура Сибири: Материалы XII научного семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору /
отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2003. –
С. 171–175.
107. Сыченко, Г. Б., Леонова, Н. В. Архив традиционной музыки Новосибирской консерватории: история, современное
состояние, проблемы и перспективы // Народная культура
Сибири: Материалы XVIII научного семинара Сибирского
регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред.
Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 1999. – С. 37–41.
108. Традиционные зимние увеселения взрослой молодёжи в
районах Среднего Приобья [Текст] / составитель Г. Лобкова. – СПб.: Фольклорно-этнографический Центр, 1995. –
160 с.
192
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
109. Традиционные зимние собрания молодежи Енисейского
района (Красноярского края). По материалам В. С. Арефьева и экспедиций второй половины XX века / составление,
нотирование, примечания О.В. Крахалёвой. – Новосибирск: Книжица, 2006. – 92 с.: ил.
110. Фаттахова, Л. Р. Итоги экспедиционной работы в старообрядческих общинах Кемеровской области (1997–1999 гг.) //
Народная культура Сибири: Материалы VIII научнопрактического семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. –
Омск: Изд-во ОмГПУ, 1999. – 268 с.
111. Фаттахова, Л. Р. Токарёвское согласие старообрядцев в
Сибири // Народная культура Сибири: Материалы XII научно-практического семинара Сибирского регионального
вузовского центра по фольклору / отв. ред. Т.Г. Леонова. –
Омск: Изд-во ОмГПУ, 2003. – 284 с.
112. Фольклор Ижморского района / сост. Е. Лутовинова. – Кемерово: Издательство «Камея», 1993. – 160 с.
113. Фольклор казаков Сибири / сост. Л.Е. Элиасов, И. З. Ярневский; под общ. редакцией Л.Е. Элиасова. – Улан-Удэ,
1969. – 364 с.
114. Фурсова, Е. Ф. Традиционная одежда русских крестьянстарожилов Верхнего Приобья (конец XIX – начало XX вв.)
[Текст] / Е.Ф. Фурсова. – Новосибирск: Ин-т археологии и этнографии СО РАН, 1997. – 152 с.
115. Хороводные и игровые песни Сибири / сост. Ф.Ф. Болонев,
М.Н. Мельников. — Новосибирск: Наука, 1985. – 172 с.
116. Червякова, Е.И. Поэтические фигуры речи в частушках села
Колыон Ижморского района Кемеровской области // Традиции изучения фольклора, этнографии и диалектологии: Материалы научной студенческой фольклорно-диалектологической
конференции. – Новокузнецк, 1990. – 65 с.
193
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
117. Чешегорова, Е. М. Отражение отдельных славянских мифологических воззрений в белорусских постовых, поминальных и волочебных песнях // Народная культура Сибири: Материалы XII научно-практического семинара Сибирского регионального вузовского центра по фольклору /
отв. ред. Т.Г. Леонова. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2003. –
С. 117–122.
118. Чистов, К. В. Семейные обряды и обрядовый фольклор //
Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. – М., 1987. – С. 396–417.
119. Чичеров, В.И. Зимний период русского земледельческого
календаря XVI – XIX вв. [Текст]. – М., 1957. – 236 с.
120. Щербакова, О. С. Фольклорно-этнографические и песенные
традиции русских Алтая: учебное пособие: в 2 ч. – Ч. 1. /
О.С. Щербакова; АлтГАКИ. – Барнаул: Изд-во АлтГАКИ,
2005. – 182 с.
121. Щербакова, О. С., Фомин В. Е. Русские песни Алтая.
Фольклор сибиряков-старожилов и российских переселенцев: учебно-методическое пособие. – Барнаул: Издательство АКИПКРО, 1998. – 34 с.
122. Щуров, В.М. Стилевые основы русской народной музыки
[Текст]. – М.: Московская государственная консерватория,
1998. – 464 с., нот.
123. Щуров, В. М. Жанры русского музыкального фольклора
[Текст]: учеб. пособие для музыкальных вузов и училищ: в
2 ч. Ч 1: История, бытование, музыкально-поэтические
особенности. – М.: Музыка, 2007. – 400 с., нот.
124. Энциклопедия алтайского края: в 2 т. – Барнаул:
Пикет, 1997. – Т. 2. – 448 с.: ил.
194
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение ..................................................................................................... 3
Глава I. Историко-этнографические предпосылки
становления песенных традиций восточнославянского
населения Кемеровской области и их изучение
1.1. Собирание и изучение фольклора восточнославянского
населения Кузбасса............................................................................. 7
1.2. Заселение и освоение территории Кемеровской
области восточными славянами ........................................................ 13
Контрольные вопросы .............................................................................. 27
Список литературы .................................................................................. 27
Глава II. Народно-песенное творчество смешанных
восточнославянских групп
2.1. Казачий фольклор и его специфика.................................................. 33
2.2. Песенное творчество украинских переселенцев ............................. 53
2.3. Фольклор белорусских переселенцев............................................... 61
Контрольные вопросы .............................................................................. 67
Список литературы .................................................................................. 67
Глава III. Жанровые проявления в песенном творчестве
русского населения Кузбасса и его музыкально-поэтические и исполнительские особенности
3.1. Необрядовый фольклор Кузбасса. .................................................... 73
3.2. Празднично-обрядовый фольклор и его специфика ....................... 103
Контрольные вопросы .............................................................................. 123
Список литературы .................................................................................. 123
Глава IV. Диалект как один из способов отражения
специфики регионального фольклора
4.1. Формирование говоров на территории
Кемеровской области ................................................................................ 127
4.2. Диалекты народно-песенного фольклора Кузбасса........................ 135
Контрольные вопросы .............................................................................. 150
Список литературы .................................................................................. 151
Заключение................................................................................................. 153
Приложение 1. Примерная тематика курсовых,
дипломных, бакалаврских и магистерских работ .................................. 155
Приложение 2. Словарь диалектных, малоупотребительных слов
населения Кемеровской области.............................................................. 157
Приложение 3. Нотные примеры ............................................................. 166
Список литературы.................................................................................... 181
195
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Учебное издание
Бородина Елена Михайловна
ПЕСЕННЫЕ ТРАДИЦИИ
ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ
КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ
Певческие стили
Учебное пособие
В авторской редакции
Верстка
В. А. Попков
Дизайн обложки
М. А. Иноземцев
Подписано к печати 12.10.2009. Бумага офсетная. Гарнитура «Таймс».
Отпечатано на ризографе. Уч.-изд. л. 7,0. Тираж 500 экз. Заказ № 425.
___________________________________________________________
Издательство КемГУКИ: 650029, г. Кемерово,
ул. Ворошилова, 19. Тел. 73-45-83.
E-mail: izdat@kemguki.ru
196
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа