close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Кравцова Р. Звуки любимые. Роман

код для вставки
Третья книга саратовского прозаика Раисы Кравцовой «Звуки любимые» - роман о нелёгком, но благородном труде школьных учителей, о верности призванию, обретении жизненного и профессионального опыта - и не только об этом. Родниково-чистым, незамутнённы
Раиса
КРАВЦОВА
Р аиса КРАВЦОВА
ЗВУКИ ЛЮБИМЫЕ
Роман
Саратов
АНО «Журнал “Волга - X X I век”»
2008
*
УДК 882
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
К78
Кравцова Р. Д.
К78
Звуки любимые: Роман. - Саратов: АНО «Журнал
“Волга - XXI век”», 2008. - 504 с.
ISBN 978-5-91320-014-3
Третья книга саратовского прозаика Раисы Кравцовой «Звуки
любимые» - роман о нелёгком, но благородном труде школьных учи­
телей, о верности призванию, обретении жизненного и профессиональ­
ного опыта - и не только об этом. Родниково-чистым, незамутнённым
словесной шелухой языком автор делится с нами психологически тон­
кими наблюдениями в области сложнейших жизненных ситуаций и че­
ловеческих взаимоотношений. Открытый финал романа оставляет не
только героям книги, но и читателю полную свободу нравственного
выбора.
Книга, рассчитанная на массового читателя, будет особенно ин­
тересна педагогическим работникам и юношеству.
УДК 882
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
ISBN 978-5-91320-014-3
© Кравцова Р.Д., 2008
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
Солнце, подобрав лучи, повисло над горизонтом неподвиж­
ным красным шаром. Чуть тревожны и грустны последние минуты
угасающего дня. Но вот солнце зашло, и тихий огонь заката осенил
землю, примирив день и ночь. Розовыетени легли на домаи деревья
военного городка. В ласковой тишине вечера особенно звонки и от­
чётливы детские голоса. С пусіыря за казармами доносились глухие
удары по мячу, наверное, солдаты играли в волейбол.
На балконе пятого этажадве женщинывели разговор.
- Отсюда весь поселок как на ладони, - сказала Наталья Ки­
рилловна Она стояла, облокотившись на перила, и время от времени
поворачивала голову в сторону Веры. Та сидела в кресле^сачалке,
оставшемся в наследство от прежних хозяев этой казённой кварти­
ры.-Вон голубая крыіш доматвоей Аннушки,-продолжала Ната­
лья Кирилловна,-вётлы по берегам Камышинки-сейчас она такая
же розовая, как небо над ней. А вот и наша родная школа - новень­
кая, чистенькая, с полукруглыми ступенями, двумя колоннами - на­
стоящий дворец, военные строители постарались. Не верится, что
совсем недавно Камышибыли деревней!
- Да, были, - откликнулась Вера, задумчиво покачиваясь в
кресле, теперь - райцентр... благодаря военным. Как говорят, посё­
лок городского типа Но я по-прежнему зову Камыши деревней, я
ведь родилась здесь.
- А я и не знала. Расскажи. Где был вашдом?
- На Мышином хуторе. Недавно его снесли. Мне было три го­
да, когда родители перебр>ались в город. Отец стал строителем, наг
долго оставлял нас с матерью. Ей надоело это, и она нашла другого,
постоянного, с собственным домом, а меня отдала младшей сестре тёте Тане. Так я снова очутилась в Камышах, в доме, где теперь жи­
вёт Зоя Вишневецкая.
-А потом?
- Потом... Я вот сейчас подумала; жизнь моя шла зигзагами туда-сюда, туда-сюда, а чаще всего - сюда, в Камыши. Отец снова
взял нас в город, на этот раз с тётей Таней. Они поженились. Маче­
х а - родная тёгя. И такими поворотами полна моя жизнь. Ох, долго
рассказывать.
-Ничего. Пока торопиться некуда. Вот начнётся учебный год,
тогда другое дело.
- В городе после восьмого класса поступилав педучилище, ра­
ботала в начальных классах, вышла замуж. Евгений окончил воен­
ное училище, получил назначение на осіров Свободный. Вернее,
сам напросился, ему предлагали учиться дальше, он ведь способный
в науках, не захотел, рвался на передовой рубеж. А для меня тог ост­
ров стал несчастьем всей моей жизни, - Вера говорила медленно, с
расстановкой, словно с трудом преодолевая нахлынувшие воспоми­
нания. Наталья Кирилловнаэто заметила
- Я не настаиваю. Если не хочешь, не продолжай.
-Нет, ничего. Я удивляюсь, сколько свалилось на меня одну. А
самое страшное - землетрясение на том злосчастном острове. Оно
все перевернуло, всю моюжизнь. Потому иЕвгений ушёл.
-Непонимаю.
- Только не сейчас. Не моту. Когда-нибудь потом я всё расска­
жутебе,-Вера закрылалицоруками.
- Хорошо-хорошо, не надо. Д пожалуй, пойду?
- Подожди. Я уж доведу до конца свою повесть. С острова
Свободный нас перевели сюда. Мои милые Камыши меня не отпус­
кают. Но... Именно здесь настигла меня другая беда: мы разбежа­
лись с Евгением. Увели его от меня, отняли. И кто? Родная сестра!
Правда, родная по матери, но всё равно - родная. Она решила, с ней
он будет счастливее.
-Какой ужас!
-А ты разве не знала?
- Что в разводе - жала, а что сестра... Пока информация не
поступала.
- Обычно в Камышах с этим не медлят. Так что у меня всё в
прошлом.
- Глупости! У тебя всё впереди.
-Если бы ты побывалана моемместе!
-Н а твоем месте и с твоей внешностью за два года, как вы рас­
стались, я, в пику им, сделала бы всё, чтобы снова выйш замуж. А
уж жалеть о плохихлюдях и подавно бы не стала
-Евгений не плохой.
- Значит, есть утешение: не зря погратла на него лучшие го­
ды. Но это я в угоду тебе говорю так, а сама думаю иначе: хорошие
люди не бывают предателями.
- Слишком категорично.
- Знаю. Так ведь со стороны легче рассуждать, - Наталья Ки­
рилловна замолчала, о чём-то задумалась, глядя на тускнеющую за­
рю. Руки её спокойно лежали на перилах балкона, длинный халат
лёгкими складками стекал до полу, подчеркивая стройность фигуры.
«Старше меня на семь лег, - подумала Вера, - а выглядит моложе».
Наталья Кирилловнаповернулась к своей собеседнице:
- Любим мы, учителя, морализировать. Вот и я не удержалась,
поучалатебя, как надо жить, а сама...
-Что сама?
- Об этом тоже не сейчас. Позже. Вижу я, что всё у тебя еще
будет хорошо. Тебе всего двадцать восемь. Ты будешь счастлива, я
делаютебе установку на это.
-Т ы что, экстрасенс?
- А почему бы и нет? Сейчас это модно. Могу даже предска­
зать, что ждёттебя впереди.
-И что же?
- Через два дня тебя ждёт школа, встреча с любимыми учени­
ками. Ты ведь любишь свою работу?
- Нет слов. Если бы не школа, не знаю, как я вообще пережила
бы всё.
- Ну вот. Любимая работа есть, семья тоже - сын Максимка,
отец и маіь, то есть, тега Таня. Видишь, как много у тебя есіъ! Вот
ты и улыбаешься! У тебя есть твоя подруга Аннушка и, скажем,
очень хороший знакомый - Владимир Николаевич Грошев. Все
они- твое настоящееи будущее.
- Радом с тобой всё кажется легче и проще. Теперь понято,
почемутебятак любятученики.
- Когдаты успела заметать? Я всего полгодау вас работала.
- А я тоже эюлрасенс, - пошутилаВера
- Значит, мы коллеги? - поддержала шуіку Наталья Кирил­
ловна. - А теперь посмотри, коллега, на дорогу. Во-первых, по ней
шагает камышинская знаменитость - слепой музыкант Витя Самой­
лов. Ксіши, прекрасный образец для подражания - оптимист каких
мало. Там, дальше, я ещё вияу знакомые фигуры - это твои родите­
ли с внуком. Значит, мне пора. До завтра в школе.
Наталья Кирилловна ушла, а Вера встала на её место, с улыб­
кой глядя на дорогу, на приближающихся отца, мал, и Максимку.
Они обещали приехать завтра, но почему-то передумали и приехали
на деть раньше. Вера довольна, кончились её пустые дни и вечера.
Наталья Кирилловна права: скоро начнётся учебный год, Максим
пойдетв первыйкласс. Скучаль итосковать будет некогда.
2
- Пришлось сегодня поехать, - говорит мама Таня, родная тёт­
ка Веры и вторая жена оіца, - конец месяца, завтра он до ночи будет
на заводе. Захотел увидел, тебя, я ведь и одна могла бы привезти
Максима. Где моитапочки?
Вера целует тётку в щёку, подаёт тапочки. Отец отнёс на кух­
ню сумку, сел в кресло передтелевизором и уткнулся в газету.
- Уже нашёл себе занятие, - беззлобно ворчит мама Таня, - я
же прошлатебя, Миша, серьезно поговорить с Верочкой.
- Успеегся. Дай отдалиться, - не отрываясь от газеты, отвеча­
ет отец.
- О чём это? - спрашивает Вера, а сама идёт за сыном, пытаясь
поцеловал» его.
-Д а хватит тебе, мама! Что ты меня как маленысого!-протес­
тует Максимкаи оглядывается надеда.
- Вот, уж и поцеловать его нельзя! - опускает руки Вера.Взрослый какой!
- Конечно, большой, - откликается уже с кухни мамаТаня, - и
рослый, весь в отца. Пишет?
- Пишет, - Вера включила свет в комнатах, зажгла газ, поста­
вила чайник.-Алимеяіы прислал.
-Алименты отцане заменят.
-Я ему заменю отца,-вспыхнулаВера
-Н у уж, конечно! - возразила тёша - Лучше, если ты пере­
едешь к нам. Отец найдёттебе работу. Чтоты здесь одна?
-Нет, мама, от школыя никуда.
-И в городететерь не хватаетучителей.
-Я здесь привыкла
-Отец, ну чего ты молчишь? - уже сердито крикнула тётка Зови её к нам.
- Мать права, самое разумное - жить всем вместе, - отец по­
шуршалгазетой.-Но... пусть Верочка самарешает.
- Поговорил, - недовольно буркнуламамаТаня.
- Лучше бы вы сюда переехали, - Вера обняла тётку. В Камышах-воздух, чистая вода
- В газете писали, здесь повышенная радиация. А всё - военныестройки.
-В пределах нормы.
- А кто эту норму устанавливал? Не верю я никому. - Тётка
разворачивала пакеты, доставаладомашние пироги.
Вера, не утерпев, отломила
- У, с курагой! Мои любимые! Вы переночуете?
- Нет, уедем с десятчасовым.
-В от ещё!-огорчилась Вера
- Вот и я говорто, вместе надо жить, а то все проводы да встре­
чи, ты, небось, и не ужинала?
- Некогда было. Ко мне заглянулаНаташа, мы разговорились.
- Какая Нагана? Румянцева?
-Нет, не Румянцева Аты всех помнишь в Камышах?
-П очт. А что этаНаташаиз себя представляет?
- Соседка по площадке, недавно квартиру им дали рядом с наг
ми. Тоже учительница, только в старших классах-русский язык и
литература Я тебе говорила о ней, ты забыла, наверное. Очень хо­
рошийчеловек!
- Все у тебя поначалухорошие.
Вера не стала возражать, давно убедилась - бесполезно. Развод
с Евгением болезненно отразился на тётке: в каэвдом новом знако­
мом мерещился ей потенциальный обидчик племянницы. Отец по­
советовал дочери: «Пройдёт с ней, переболеет. Ты только меньше
спорь, она за тебя переживает».
Вера и сейчас не поддержала разговор, ушла из кухни, подсела
к ощу, пристроилась на маленькой скамеечке у его нот, как любила
делать в детстве, когда нужен был его совет.
- О чём пишутв газетах?-издалека началаВера.
-В сё о том же: о перестройке, о гласности...
-И об экстрасенсах?
-Наверное. Я об этом не читаю.
-А в Бога ты веришь? Обещают научно доказать его сущест­
вование.
- Кто знает, может, и докажут. Нас иначе воспиіывали, и я ни­
когда не задумывался, есть Бог, или нет его. Почему ты завела этот
разговор?
-П о случаю. Наталья Кирилловнаназывает себя экстрасенсом.
Шутка, конечно. Я лично не верю ни в какие аномальные явления, я
ведь тоже материалистка Но мы сейчас как на распутье: чему учить
детей, что прививать им, как воспитывать? По радио и телевидению
такое стали прюповедовать! Совсем не то, чему мы всегда учили и
чему учили нас. Как быть, скажи, папа?
-Поступай только так, как подсказываеттебе твоя совесть. Ка­
ким бы ни было смутным время и каким бы долгим оно нам не по­
казалось, оно пройдёт, а вечные ценности останутся: добро, спра­
ведливость, милосердие. Ты думаешь, мы, люди в возрасте, знаем
отаезы на все вопросы? - Михаил Семенович улыбнулся одним
уголком губ, отчего на щеке появилась маленькая ямочка
«Банально, но мне нравится,-думала, будучи ещё подростком,
Вера У менядве ямочкина щеках, как у оща, такиеже карие глаза и
брови... я должнабьпъ счастливей...»
Вера вздохнула: полуулыбка оща о многом напомнила, рас­
тревожила - «Должнабыть счастливей...» Как бы не так Но нет, не
надо сейчас об этом... Ей хорошо рищомс оіцом, пусть всё плохое
не напоминает о себе. Вера смотрит на отца: большие залысины на
лбу, нос великоват, губы полноваты, но... Умное, тонкое лицо ин­
теллигента, не того, кто имеет красный или синий дипломы (кстати,
у оща - красный), ах, какие среди них бывают хамы, матерщинни­
ки-наслушалась и навидалась за стой неполные тридцать лег, это­
го интеллигента, кто может поняіь чужую душу, тоняіь, принял.,
посочувствовать и помочь... Вот почему Вера может говорить с от­
цом о чем угодно и как угодно: бессистемно, нелогично и даже аб­
сурдно, зная, что шры в «отцы и дети» не будет. Они равны, Вера и
отец.
Не думаю, что те, кому за пятьдесят, всё знают, - ответила
Вера, - просто, когда говоришь вслух, многое проясняется, и если
долга молчать, как я без вас целую неделю молчала, то мысли тес­
нятся, карабкаются друг на друга, спешат и куда-то мгновенно исче­
зают, а потом снова возвращаются..» Я лично от этого устаю. Сей­
час столько информации по радио, по телевизору, попробуй перева­
рить в одиночку. Вот начнётся учебный год, тогда мысли будут од­
ни-план, уроки, внеклассная работа, тетради... Наталья Кириллов­
на однажды похвалилась, что ей никогда не бывает грустно. Зави­
дую я ей.
-Д а она просто кокетничает!
-У нее лицо сияет даже тогда, коща она не улыбается. Может,
правдабываюттакие люди?
- Бывают... полные креіины.
Вера засмеялась.
-Наташа очень умна.
- Тогда всё ясно: она ещё и добра, не любит взваливаіь свои
горести на чужиеплечи.
- Иногда онабывает откровенна.
-Значит, эгоистка?
-Ни в коем случае.
-Значит, маска?
Они обе рассмеялись.
-У нас с тобой-вечер вопросов и ответов,-сказала Вера, сияя
довольным лицом. -Может, и правдамне к вам переехаіь?
—Хорошо бы.
- Да я тебя в Камышах вижу чаще, чем дома Там у тебя рабо­
та, работа и ничего, кроме работы. А потом... пока ездила с Евгени­
ем по глухомани, отвыкла от суеты. Город меня раздражает, я там
задыхаюсь, дышаіъ нечем.
-А здесь? Ведь я вижу, тоскливотебе.
-Н е смертельно. Скоро учебный год...
- У древних египтян была заповедь: жизнь наша скоротечна,
надо умножшьдни веселья, печаль не вернёт нам утерянное. Заметь:
печаль не вернетнам утерянное. Ты согласна?
- Не знаю. Не могу философски принимать свои беды. Почему
именно со мной так поступили? И кто? Муж и сестра! А на острове
Свободном? Для всех обошлось, а меня зацепило.
- Научись прощать, иначе очерствеешь сердцем. Ну, а... слу­
чай на острове... Он тоже не смертельный. Мы много говорили с
тобой об этом. Давай не будем сегодня? Пойдем ішіь чай, а то мама
Таня взбушуется, огопь, скажет, у нас от неё секреты.
«.. .Легко отцу рассуждать, - думала Вера позже, когда, прово­
див родителей иуложив сына спать, смотрела бессонными глазами в
ночь, на красное окно в доме напротив, - он - мужчина, он - силь­
ный, а где мне взять силы?»
3
Когда от Веры ушел муж, отец сказал: «Видно, на роду напи­
сано бьпь нам с тобой брошенными, но ты не падай духом. Эго не
конец жизни». «Не конец жижи... Для кого как, - вздыхает Вера, ему повезло, рядомоказалась мама Таня. А комуя нужна?»
Вера понимает: отцу в своё время пришлось тоже очень нелег­
ко, но как давно это было! Всё прошло, сгладилось, забылось. На­
верное, она одна помнитіу ночь, когда решалось самое важное в её
жижи, в таких подробностях, о которых отец с тёпой давно забыли.
Chiaвообще любит вспоминать самое-самое раннее своё детство.
В маленький домик с белым камнем у сеней вместо крыльца
привезла одинокая тётка (муж её рано умер) свою племянницу. Вера
помнит себя сидящей на широкой лавке, тётя Таня раздевает её, а
рядом вертится незнакомая девчонка, разглядывает городскую,
всплескиваетруками, со смехом говорит:
-Н у, чисто кукла! Махонькая, чернявая, кучерявая.
Тётя Таня улыбается.
- Вот и подружка нашей Верочке. Тыне будешь её обижать, а,
Нюр? Ты ведь постарше.
- Скажететоже, тёть Тань.
Вера потянулатётау за ріукав, зашептала:
- А почемуу неё волосы белые, а брови чёрные?
Тайны не получилось, Нюра услышала, засмеялась, охотно
объяснила
-Волосы у меня папкины, а брови мамкины.
Вера не поняла, но переспрашивать не стала, скажешь не то,
опяіь посмеются.
Нюра приходила каждый день. Вера полюбила свою новую
подружкуза весёлый смех икрасивые голубые сережки в ушах.
Зимой Нюра каггала Верочку на санках, по весне водила к за­
брошенной конюшне за сушняком для растопки печи и за жёліыми
цветами, летом учила городскую плаваль в Камышинке, фала в лес
за ягодами.
Тёія Таня и Нюра стали самыми дорогими людьми её детства
Ворчливая и вечно чем-то недовольная мать забывалась. Матерью
звала тётку: сначала мамой Таней, потом просто мамой. Научили её
этому сердобольные соседки. Они жалели Верочку, без конца при­
читали: «Видано ли такое, чтобы мата. от дтя отказалась? И отец
глаз не кажет. Сирота-при живых-то родителях! Зови матерьютёт­
ку. Она-то, сердечная, не успела своими обзавестись...»
Девочка послушалась, и, кажется, всё хорошо пошло у них с
тёткой, но Вера скучала об още. Ctea помнила все его возвращения
домой. Он приезжал, пропахший степными ветрами, весёлый, заго­
релый, подбрасывал дочь к потолку. Редкие встречи, дорогие встре­
чи. Ещё не отвыкнув полностью от родной матери и не заменив её
тёпсой, Вера сосредоточила все свои чаяния и надежды на още. Он
ей не чужой, и он её не предавал. Если и ждёт её что-то хорошее в
жизни, то придёт оно вместе с отцом. Поэтому и донимала она свою
новую мать вопросами: «Когда приедет мой папка? Коща пришлёт
письмо?»
- Приедет, дочка, когда достроят электростанцию, - отвечала
тётка. - А когда письмо пришлёт, не ведаю.
Однажды поздним осенним вечером, когда пора было уже ло­
житься в постель, Татьяна решила на сон грядущий раскинуть кар­
ты, как делала не раз для успокоения души. Верочка крутилась ря­
дом.
- Ложилась бы ты, синичка, поздно уже, завтра в школу
вставать.
- Какая ты у меня, мама, беспамятливая! - развела руками де­
вочка. - Завтраведа воскресенье!
- Ну?! И правда - выходной, - согласилась Татьяна, проворно
раскидывая карты.
- Скажи скорее, - торопила Вера, - какая там дорога выпала
папе, ранняяилипоздняя?
- Ранняядорожка, снова ранняя.
- Что значит «ранняя»? Рано утромприедетилипросто скоро?
- Много ты хочешь от меня, - засмеялась Татьяна - Ну, скат
жем, «скоро», длятвоего успокоения.
- «Скоро», - вздохнула Вера. - У тебя каждый вечер «скоро», а
он всё не едет.
-Д а врут они всё!-Татьяна смешалакаріы.
И іуг раздался стук в окно. Они замерли на мгновенье: кто это
можетбыть? Соседитак поздно не заглядывают.
Верочка первой опомнилась, кинулась в сени с криком: «Эго
он!» Татьяна машинально собирала карты. Они встали на пороге,
отец идочь.
-Мама, эго папа,-гордо объявилаВера, держасьза руку оща.
- Да вижу, что папа,-откровенно радуясь, ответила Татьяна Заждалась, бедняжка. И как только угадала?
- Детское сердце - вещун, - сказала Вера серьёзно, а взрослые
почему-торассмеялись.
-Проходи, Михаил, не стой у двери,-суетилась Татьяна,-Ве­
ра, отпусти отца, дай ему опомнться, усгал он, - она достала из
печки чугунок с горячей водой, налилав таз.
-Вот, помойся. Нет, не верится, Миша, что приехалнаконец...
- Да что ты, мама, право! - вмешалась девочка. - Вот он,
приехал.
Отец с тёткой снова рассмеялись.
- Приехал, приехал твой родимый, - Татьяна протянула зятю
чистое полотенце.
—Долго жеты собирался! И ни одного письма.
- А я ничего не знал. Лизавете писал. Она- ни строчки в совет.
А вернулся, меня как обухом по голове, хотя уж давно ждал, что так
будет. Не вчера чужими стали. Но хотя бы предупредила И вот я
сразу к вам.
- А я думала, всё знаешь, и понять не могла, отчего не пи­
шешь?
На этом разговор оборвался. Оказалось трудно и неловко об­
суждать подробности.
Потом сели за стол. Татьяна принесла из сеней запыленную
бутылку водки.
- Держала на всякий случай, - смущаясь, объяснила она - Да­
вай, Михаил, со свиданьицем. Как всё повернулось у вас с Лизойто... Там уже ребенку два года Что жетеперь будет?
-А всё к лучшему будет. Времени у меня мало, сегодня всё и
решим.
-Что решим? Насчёт Веры?
-Насчет Веры.
- Пусть у метя остаётся. Да и ты мог бы перевестись сюда, у
нас большие военные стройкиразворачиваются.
- Нет, со стройкамия покончил. Нашёлместо на заводе.
-А где жип>? В общежитии?
- Пока в общежипш...
Прошёл ещё год В такой же дождливый осенний вечер снова
приехал отец. Помнигг Вера, что её уложили в кроваіь, но ей не спа­
лось. За окном что-то шешал дождь, тихий, неторопливый осенний
дождь, а в комнате было тепло и уютно; за столом сидели отец и
тетка и тоже шептались, но она слышала каждое слово.
-Ж енться я надумал,-поделился отец.
- Вот это правильно, - горячо поддержала тетя Таня. - Зачем
одному-то. На ком, если не секрет?
-Н е секрет. Натебе.
-Вотсказанул,-растерянно засмеялась тетка
- Ты не спеши. Обдумай. Я не тороплю. Кто Верочке маіъ за­
менит? Ты ей как мать.
- Вот пусть и остаётся у меня навсегда, если я как мал». А ты
устраивай новую жизнь с другой. С городской.
- Не нужнамне другая. Ты мне нужна, Танюша.
- В тебе беда говорит, Миша Обида. Но всё пройдёт. Подумай
хорошенько. А нам с Верочкой вдвоём хорошо.
-А мне без вас плохо. Мне и квартирудали потому, что семью
привезу.
- Уж больно всё скоро, - помолчав, опветла тётя Таня. - Я ...
подумаю.
Слушая разговор двух родных ей людей, Вера то обмирала от
страха, то ликовала в душе. Девяіилеіняя девочка хорошо понимала
запуганные отношения взрослых. Не раз слышала она от соседок
осуждение в адрес мамы Лизы; они не только не скрывали от ребен­
ка правды, а напротив, старались растолковать, что к чему, потому и
была она полностью в курседела
- А что тут думать - возразил отец, - знаем мы друг дру­
га давно.
Такой или приблизительно такой разговор слышала Вера в ту
тёмную дождливую ночь, готовая, волнуясь и переживая, вскочил, и
крикнуть: «Соглашайся, мама! Я хочу жить с вами, хочу, чтобы вме­
сте!» Но сдержалась. Сіьщно было раскрьпь обман, что не спала, а
подслушивала разговор старших. Только тогда успокоилась, когда
донеслись до нее словатети Тани: «Продамдом, приедем с Верой».
4
Вера продолжалавспоминал»...
Отец увез их в город перед самым Новым годом. Расставаясь
со своей подружкой Нюрой, Вера плакала, обещала писать, приез­
жать в госш. И Нюра энергично кивала головой, соглашаясь во всем
с Верочкой, молча глотала слёзы. Но обещаний они не сдержали.
Слабая вначале, со временем переписка заглохла совсем. И в Камы-
ши родители ни разу не наведались. Но вот мама Таня неизвестно
почемуначалахудеть, слабеть, тосковать.
- Свози меня, Миша, на родину, - попросила она однажды, хочу перед смертью попрощаться с родными местами, могилки
родных навестить.
Вера где-то читала, что человек живет столько, сколько хочет.
Мама Таня, судя по вялым движениям и угасшему взгляду, жить
расхотела. В семнадцать лег люди стыдятся проявлял, жалость, а
как хотелось Вере обнять тётку, покачать как маленькую на руках и
сделаіъ для неё всё, что она пожелает. А Камыши не проблема, вот
они, радом, всего сорок километре». Отец попросил одного знако­
мого подвезти их на легковушке. И в тихое июльское уіро семья от­
правилась на родину, о которой вспомнили только тогда, когда над­
винулась беда.
-А ты помнишь Камыши? - спросила мама Таня Веру, погла­
живаяслабой ладоньюруку племянницы.
- Конечно, помню, ведь мне уже десяп. лег было, когда мы уе­
хали. Помню наш домик, белый камень у порога, помню церковь,
ветлы над речкой... И Нюру помню, жаль, что не переписывались.
Обе,видно, ленивы письмаписать. Ей ужедвадцать лег. А мы ведь с
нейсесіры.
-Как это?-спросил отец.
-А вы забыли старинный обычай? На Троицу? Мы с девчата­
ми в лес пошли, сплели венки, а потом обменялись яйцами. Нюра
через свой венок даёт мне яйцо, а я ей - через свой. Вот и сестры.
Потом бросали венки в речку. Чей к берегу пристанет, та выйдет за­
мужв Камышах, а чей уплывёт, та на стороне найдёт суженого.
-АкакувассНюройбыло?
-А вот этого я не помню.
- Мы тоже в девушках гадали, - сказала Татьяна, - мой всегда
у берегаплавал.
- Всё правильно, - подтвердил Михаил, - все мы на одной зем­
ле родились.
Вера поняла- отец имея в виду и первого мужа тётей - Алек­
сандра
-А помнишь, мама, как мы во дворе кашу на таганке варили?спросилаВера, стараясь по мере сил развеяіь тёткину грусть. - Каша
с дымком, такая вкусная.
- А помнишь, как мы домового испугались?
Вера рассказала отцу, как на чердаке среди ночи раздался
ужасный топот, как они с тёткой перетрусили, но храбрая мамаТаня
взяла фонарь и поднялась по лестнице посмотреть, кто там мог быть,
но, конечно, никого не было, и они решили, что это домовой взбун­
товался, осерчал на что-то. Отец посмеялся над ними. Вера спорить
не стала
Заразговорами, за воспоминаниямидоехали незаметно.
-А вот и нашиКамыши,-кивнул Михаил.
На горизонте выросли купола церкви. Деревня приютилась в
низине, словно пряча свои секреты от любопытных глаз, и только от
церкви вся открывалась взору.
Знакомый отца подрулил к небольшому белёному домику и
вскоре уехал, а они остались стоять, озираясь по сторонам, пригля­
дываясь к забытымКамышам, вспоминаяпрежнее.
- Что-то нас никто не встречает, - сказал отец, - а ведь я писал
Седовым.
Но со стороны огорода уже бежала женщина, на ходу снимая
фартук и расправляя подол заткнутой запояс юбки.
-Люба!-шагнула к ней Татьяна
- Ну, сейчас слёзы пойдут, -улыбнулся Михаил.
Женщины расцеловались, заморгалимокрымиглазами.
-А мы ждали-ждали, - поправляя платеж на голове, затарато­
рила Люба - Дай, думаю, схожу пока лучку нарву. А это Верочка?
Не узнаіь, выросла как. Чернявая, в Лизавеіу. Нюра в школу поеха­
ла, будет скоро... На чём поехала? На велосипеде. Что же ты такая
жёлтая, а, Татьян? Да что это я? Пойдёте в избу. Я вылечу тебя. Ро­
димой землицей вылечу. А вот мой младшенький-Антошка
-Антошка! -удивилась Вера.-Который нам с Нюрой прохо­
ду недавал?
Антон, подросток лег пятнадцати, длинный и худой, ломаю­
щимся голосом проворчал:
- Выдумываешьты.
Все направились к дому. Вера поддразнилаАнтошку:
-Н е брился ещё?
-Что я, псих, что ли?-ответил Антошка.
Слух о приезде городских мигом облетел деревню. В избу к
Седовым стали набираться люди, в основном женщины.
- Михаил-то совсем белым стал, - переговаривались они. - А
Татьяне город на пользу не пошёл, выпил из неё соки. Тянет к земле
альнег?
- Вспоминается, - ответил Михаил. - Дауж отаык я.
- Лизка-то не раскаялась ещё?
- Чего ей раскаиваться? - ответила Татьяна. - Лива хорошо
живет. Дочь родилась у них.
Дверь не закрывалась, народ подходил, и Вера не замеіила, как
появилась Нюра. Она повернулась на голос ее матери: «А вот и Ню­
ра. Узнаётедругдружку?»
У притолоки стояла девушка среднего роста, с оікрыіым сме­
лым лицом, улыбалась, в ушах поблёскивали серёжки с голубыми
камешками.
-Узнаю ... по кудрявым волосам.
-А ятебя-по серёжкам.
Они сдержанно улыбнулись, смущённо поглядывая друг на
друга, не решаясьобняться.
-Пойдём?-кивнула головой надверь Нюра.
- Идите, идите, посекретничайте, - разрешили им, - нечего с
нами, стариками сэдеть.
Во двсре, без постороннихглаз, подруги крепко обнялись.
- Сколько лет я мечталаувидетьтебя, - сказалаВера.
- Могла бы приехать.
-И ты могла... Мы обе могли и ничего не сделали.
- Ну, видно, такая полоса Главное, встретились. Куда пойдем?
- Пойдём на речку. На задах нашегодоматропинкабыла...
Они пошли мимохлева, мимоколодцас журавлём.
- Тут я ведро утопила, - призналась Вера, - со страху убежала.
А вот и наш дом. И камень цел. Занят мой камень. Кто эго? - повер­
нулась она к Нюре.
- Ты разве не помнишь? Вы продали дом ITТишкиным. Эго Зо­
енька Отец у неё - горыдай пьяница, - шёпотом добавила Нюра Жаль мать её, Валентну, красивая женщина, а не повезло. Сейчас
одна, разошлись.
- Хорошенькая девочка Глазки так распахнуты.
Подруги подошли ближе. Вера спросила
- Сколько леттебе, девочка?
-Десять.
- Сидит, как я когда-то: плапъенаколенки натянула
Обогнув дом, подруги вышли к реке.
- Тётя Люба сказала, ты в школебыла? Зачем?
- Работаю в начальных классах в Павловке. Сейчас дополни­
тельно занимаюсь с двумя учениками. Скоро здесь начнут сіроиіь
новую школу, в военном городке. Прибыли три воинские часта, го­
ворят, будет большой гарнизон, а Камыши сделаютрайцентром.
- А в каком месте военный городок?
- За церковью, правее её. Клуб построили, магазин, а надо бы
начинал, со школы. А та? Десять классов закончила?
- Нет, в педучилищеучусь. Тоже учительницей буду.
-В от бы нам вместе работать!
Пройдёт насколько лет, прежде чем исполнится желание
Нюры.
.. .Подруги искупались в речке, потом, по просьбе Веры, по­
шлик церкви.
- Что с тётей Таней? Она плохо выглядит.
- Сами не знаем. И врачи ничего определить не могут.
Тает, и всё.
- Мама вылечит. Она скучала по ней, ведь они подруги с
детства.
-Как вылечит? Она ведь не врач.
- Не врач. Всего-навсего доярка, но у нас бабушка была трав­
ница. И маму научила. Землёй вылечит. Похоже, тётя Таня просто
затосковала в городе. Возьмите ещё земли со своего подворья, поса­
дите цветок. Эта заиля для здоровья всш вам.
- Даразве поможет?..
- Наіпи предки были не глупее нас. Знаешь, как моя мама говориі? Если не веришь, не поможет, а если веришь- поможет.
-Тебе нравится работать в школе?-перевела разговорВера.
- Эго моё призвание. Заочно учусь в инсппуге, но от малышей
не уйду. Люблю беспомощных и несмышленых. А вон и церковь,
только смотреть не начто, зерно сюда ссыпают.
- Все равно красивая. И архигекіура какая, старинная!.. Я в
Москве была, там таких нет. Эіукраалу беречьнадо, ведь памятник
старины. Спаст бы её.
- Согласна, но никому нетдела...
- Здравствуйте, Анна Ивановна! - раздался вдруг гром­
кий голос.
Подруги невольно вздрогнули. Они увлеклись разговором и не
слышали, как к ним подъехалидвое на велосипедах.
- О, друзья-приятели! Здравствуйте, здравствуйте, Коля и
Федя.
-Чего это вы испугались? - захохотал Федя. Примечательным
было лицо этого парня: видно, природа забыла чувство меры и на­
градила его большим ртом, длинным носом, огромными глазами;
однако умные живые глаза скрашивали некоторую карикатурность
его лица.
- Эго твоя долгожданная городскай? - чуть развязно спросил
Николай. Вот он был красив, но Вере не понравилась надменность в
лице ито, как он смотрел-сверху вниз.
- О присутствующихв третьем лице не говорят, - одёрнула его
Вера
- Это у вас в городе, а у нас, в Камышах, попросту, без
церемоний.
- Без «абсурдинации», - добавил Федя и снова захохотал.
- Весёлые вы парни, - сказалаНюра - Пойдён, Вера
Николай поставил велосипед поперёкдороги, Федя последовал
его примеру.
- Подождите. Ты ещё не познакомила нас с подругой, Аннуш­
ка, - уже не кривляясь, заметал Николай.
-Вера, это первый парень на деревне - Николай Шмелёв, а это
его вернаятень-Федя Кожухин.Всё7 А теперь дайте пройт.
Николай не шелохнулся, Федя тоже. Обаширокоулыбались.
- Скажите, над чем вы смеётесь, мы тоже посмеёмся, за компа­
нию, - недовольно сдвинулабрешиНюра
- Разрешите предложил, вам транспорт, - сказал Николай и
улыбнулся ещё шире. Вере понравилась его улыбка, лицо перестало
бьпь высокомерным.
- Федя, деревня ты этакая, предложи девушкам свой «моск­
вич». Я так понимаю, они направляются осмоіреіь седые стены
храма божьего. Точно?
-Точно. Только перестань выламываться, Коля.
- Слушаюсь, Анна Ивановна Педагогов надо слушаться. По­
нял, Федя? Ну что же, по коням?
- По коням! - вдруг озорно подхватила Нюра и села на багаж­
ник Фединого велосипеда -Вперёд, верный оруженосец!
Вера засмеялась, удивившись переменев подруге.
- Ну а вы, Вера Баіьковна? - театрально повёл рукой Нико­
лай.-Прошу.
-Что ж, я, как все. Поехали.
Дорога к церкви шла слегка в гору, и вскоре велосипеды у ре­
бят завиляли. Нюрапотешалась:
- Спортом надо заниматься. Гантелями. Эго не языком тре-
пагь! - и спрыгнула с багажника. Ребята остановились, лицаих были
в попу.
-А ещё в моряки записался, Шмелёв! - подделаНюра.
- Может, на раме... - неуверенно предложил Федя, уныло по­
весив длинный нос. Николай оскорблённо молчал.
- Да нет, мы с Верой уж как-нибудь сами. Нам жаль мучиіь
вас. Поезжайте одни, мы вас догоним, - умильно приговаривала
Нюра, но с такой откровенной насмешкой, что Николай со злостью
дёрнул велосипед, за нимразочарованнодвинулся Федя.
Девушки постояли, пока ребята не скрылись из виду, затем
Нюра схватила Веру за руку, потянула за собой в высокую траву не­
далеко от дороги. Они пробежали несколько шагов. Нюра опусти­
лась на какой-то холмик. Необычайная тишина царила вокруг, и в
ней потерянно гудели дикие пчелы. Воздух замер в неподвижности.
Молчаливо иторжественно возвышалась неподалёкуцерковь.
- Как хорюшоздесь! - вырвалось у Веры.
- Это заброшенное кладбище, - будничным голосом пояснила
подруга.
-Ой,-подскочила Вера.-Мы на могилусели?
- Ну и что? - подняла на неё синие глаза Нюра. - Здесь уже сто
лег никого не хоронят.
Вера огляделась по сторонам. В густой траве туг и там видне­
лись небольшие холмики и полусгнившие кресты.
-В сё равно.. .Уйдем...
- Подожди. Ты ничего не заметила?
- Ты погрустнелачто-то.
-Храбрилась я, а теперь ноги не держат. Николай...
- Нравится?- ахнула Вера.
-Д а.
-А ты ему?
-Нет.
- Почему? Ты такая красивая!
- По милулюб, а не по любу мил.
-Ш знает?
Конечно, но делает вид, что не догадывается. Он учится в
высшем военно-морском училище, сейчас у него каникулы. Ничего,
рядп только перетерпеть, скоро уедет. А ты чего нос повесила? По­
шли, - Нюра упруго вскочила, засмеялась. - Сказала тебе, и легче
стало, - она обняла Веру, закружила-К церкви не пойдём. Вблизи
она старая, тоскливая. Издали лучше. Сходим, когда никто настрое­
ние не будет порппъ.
Вера согласилась. Ей было жаль подругу, сопереживать она
умела
Сменялись дни, много нового узнала Вера, но тот день запом­
нился ей на всю жизнь, наверное, потому, что он был первым после
долгой разлуки с Камышами.
Вечерами подруги сидели на лавочке возле дома, вели заду­
шевные разговоры. Сельский клуб не работал, началась уборочная.
Несколько раз подруги пытались среди ночи подойт к церкви, что­
бы испытаіь свою храбрость, но каиздый раз позорно отступали: ни­
какой храбрости не хватало, когда темней громадой нависали полу­
разрушенные и потому еще пронзительнее взывающие к совести и к
памяти купола, а справа тревожно и страшно молчало кладбище.
Наутро снова преисполнялись решимости потренировать свою во­
лю, но страх оказывался сильнее, и они убегали к домам, к привет­
ливым огонькам окон и живымлюдским голосам, любя с удвоенной
силой всё знакомоеи привычное вокруг.
Церковь они не одолели, но глухой ночью купались в Камы­
шинке, хотя она тоже казалась необъяснимо-таинственной, бездон­
ной, когда под ногами открывалась пропасть с яркими звездами в
головокружительной бесконечности; и страшно, и невозможно за­
ставил. себя ступиіь в эту захваливающую дух глубину, но преодо­
левали страхи казались себе необыкновенно сильными и смелыми.
Днйя к их походам на речку, в лес и даже в Павловку - по­
смотреть на Нюру в роли учителя - присоединялись ребята; много
было споров, смеха, шуток, и всё легкол непринуждённо.
Но однажды по дороге к клубу (его открыли на один вечер,
чтобы показать неизвестно в который раз сгарый-пресгарый фильм
«Небесный тихоход»), Нюравдруг сказала:
-Т ы понравилась Николаю.
-Неправда!-вырвалось у Веры.
-Ятебя огорчила, да? Оіучаю себя от прямолинейности, пока
не всегда получается. И всё-таки это правда.
-Н е можетбыть!
- Почемуне можетбьпь? - удивилась Нюра.
- Не бывает так быстро. Он не знает меня. Он обращается со
мной, как с маленькой девочкой. А эта его надменность и снисходи­
тельность. .. Поройон просто нестерпимбывает.
- Да, моя хорошая. Слишком долго и много ты защищаешься,
значит, ион тебе не безразличен. Ну что же, как говорится, дай Бог.
-Т ы не подумай... -рюбко началаВера.
- А я ничего такого и не думаю, и на меня ты не смотри. У ме­
ня с Николаем никогда ничего не получится. У него было время от­
ветить на моё чувство, но этого не прюизошло, значит, никогда и не
произойдет.
После этого разговора всё усложнилось. Не всегда можно и
нужно называть вещи своими именами. Невысказанное имеет пре­
лесть новизны, полутайны, ожидания, предчувствия, но произнесён­
ное вслух слою становится грубым фактом.
У Веры появилось отпущение, что ей помешали доделать чтото очень важное. С врождённой женской чуткостью она раньше
подруга поняла, что нравится Николаю, но его высокомерность ста­
вила в тупик. Она должна была сама ответить на вопрос: как можно
любить человека и в то же время отталкивать его от себя. А Николай
намеренно держался от Веры на расстоянии вытянутей руки. Поче­
му? Разрешить этот вопрос онане успела, ей дали готовый ответ.
- Он ждёт, чтобы на него молились, - сказала Нюра. - Уж я-то
знаю его как облупленного.
Больше не могла Вера смотреть на всё глазами неведения, но и
себя ещё толком не знала: она сама себе создаст кумира, только не
надо ей подсказывал» или мешаль.
Подумаешь! - насмешливо бросила она, и так по-девчоночьи
у нее это получилось, что Нюра ничего не сказала, лишь раздумчиво
посмотрелана подругу.
Все четверо по-прежнему встречались каждый день, но Вере
стало легко разговаривать только с Федей, им она отгораживалась от
Николая. Федя удивил её, поделившись своими планами: поедет в
город учиться, документы уже сдал. «И на кого учиться?» - «На ху­
дожника». На художника?! Этот гадкий утенок - художник! А на
вид такой простоватый, не чета своему гордомудругу. Вот какое от­
крытие можно сделать, если чуть повнимательнее отнестись к чело­
веку.
.. .А потом была очень тёмная ночь... Она тоже запомнилась
Вере на всю жизнь, может, потому, что впервые поняла она, как
сложен и противоречив бывает человек. Они пришли с Нюрой на
танцы в проулок за домом Федоровны; тьма сгустилась такая, какой
не жала она никогда в жизни. Не видно ни земли, ни неба, не видно
даже себя, только слышишь свое дыхание, и все звуки земные бьют­
ся где-то радом, соскакивая от приблизившихся к земле туч. Немыс­
лимо, как мог рассмотрел, её в такой черноте Николай, но он подо­
шел, взял её за руку и спросил: «Потанцуем, Вера»? Она и не думала
танцевать с ним, как не собиралась молиться на него, и в ответ на его
надменность стала надменной сама, но перед этим почт просящим
«потанцуем» она оказалась безоружной.
Гармонист играл что-то спокойное, нежное. Вере понравилось,
как танцевал Николай: не пытался притянуть к себе, не пожимал
многозначительно руку, как делали другие камышинские кавалеры,
но и властности не было в его движениях. После танца он не отпус­
кал от себя, стоял рядом, всё так же бережно поддерживал под ло­
коть, и ей казалось, что всё вокруг заполнил собой красивый парень
Николай Шмелев, а она словно очарована им, и как это хорошо быть
очарованной и им, и волшебством этой непроглядной ночи. Вера ни
о чем не думала, ничего не боялась, ничем не возмущалась, не огля­
дывалась на Нюру. Слов не было, было лишь молчание, но каким же
красноречивым и нежным оно было! И была еще музыка и рука Ни­
колая на её плече. Она обо всем забыла
В конце танцев Нюра куда-то исчезла, Вера домой вернулась
без нее и нашла подругу в постели, а когда укладывалась рядом, по­
чувствовала, как трясутся Нюрины плечи. Вера уткнулась в подуш­
ку, крепко вдавила в нее лицо и готова была умереть от стыда.
После той ночи, пролившейся бурным дождем с громом и
молнией и тихими слезами подруги, Вера будто со стороны наблю­
дала за Николаем: бывал он надменным и спесивым, иногда весе­
лым и просто по-дружески внимательным. Но нежным никогда
больше не был. Вера ничего и не ждала от него, запретила себе
ждаіь.
Отпуск оща подходил к концу, мама Таня начала поправлять­
ся, отдышалась, отошладушой... Назначилидень отъезда.
И этот последний вечер тоже запомнился Вере на всю жизнь.
Он не могне запомниться, ведь он был последний.
Когда деревня затихла - скотина подоена и устроена на ночь,
молоко спущено в погреб, посуда убрана после ужина, - девчата
пошливдоль деревни: попрощаться с речкой, с ветлами, с церковью.
Федин голос вдруг раздался за их спинами:
-Как по-твоему, друг мой, куда направляются на этотраз наши
любительницыприключений?
- На этот раз они полезут на колокольню или пойдут измерял»
дно Михеева омута.
- А хотя бы и так! - задорно отозвалась Нюра
Федя продолжал:
- Ато поможем им подняться на первую ступеньку паперіи?
Как ты думаешь, друг мой Колька?
- Боюсь, ничем помочь им уже нельзя. Страх - это такое
дело...
-А , наконец-то сознались. Вы шпионили за нами!
- Мы? ,Да ни в жисіь! Федь, за кого они нас принимают?
Нюра не выдержала приіворно-серьезного тона, звонко расхо­
хоталась.
- Тише іы! - не унимался Федя. - Сейчас дядя Никифор вы­
скочит с рогачом, в одном исподнем... Спросит, кто эго ему спать
мешает.
Николай предложил:
-Может, пойдемк дому Фёдоровны, там опяіь танцы.
- Лучше Шяуляем, - возразилаНюра, - ночь-то какая!
Ночь, в самом деле, была хороша: лунная, светлая. Вере каза­
лось, всё сотворено из лунного света: и дорога, и дома, и деревья.
Необычный мир вокруг, и они - участники тихой ночной сказки тоже стали другими. Вот ццёт Николай: лицо у него спокойное, от­
крытое, без обычной надменности, взгляд мягкий, задумчивый, на­
смешливые искорки потухли. Хорошеелицо сейчас у Николая. Вера
любуется украдкой; перед таким, какой он сейчас, она и прекло­
ниться могла бы. Нравится ей и Федя. Грубоваіые черты смягчи­
лись, исчезла напускная простоватость, лицо полно достоинства,
уверенности, смелости; прекрасное одухотвор&шое лицо, особен­
ная, неизбитая красота. А Нюра молчиттак, словно прислушивается
ктишиневсебе.
Лунный свет сблизил их, окодцовал, утихомирил. Не хотелось
больше громко смезпься, громко разговаривал., захотелось бьпь бе­
режным, любящим и любимым. Они и молчали, и разговаривали, и
шли, как в полусне; самые простые слова начали казапься задушев­
ными, значительными.
-Может, всё-таки пойдём на танцы,-предложила теперь Ню­
ра, но чувствовалось, мысли её былидалеки.
- Ну что ты, - в таком же тоне ответил Николай, - не заметив,
что повторяетНюрины слова -Лучше погуляем.
- Пойдемте к реке, - попрюсила Вера, - там растёт один
цветок...
- А может, два цветка? - перебил.Федя.
- Один такой цветок, - не обращая внимания, продолжала Ве­
ра,-лучше которого я в жижи не видала.
-Что же это за цветок? Лилия? Кувшинка?-спросили её.
- Стрелолист! - не утерпел Федя.
- Ты за своё,—улыбнулась Вера, - нашёл прекрасный цветок.
- Если вблизи рассмотреть, то даже репей красивый.
- Этот красив издали. Мне почему-то вспомнилась песня
«Бедное сердце». Помнишь, Нюр, мы пели её с тобой. Там есть сло­
ва: «Вся в белом наряде, нездешнего края...»
- Кто нездешний, наряд или девица? - меланхолично спросил
Николай.
- Нет, не так надо, - в тон ему подхватил Федя, - надо: нездеш­
него кроя, наряд нездешнего кроя, импортного.
- Дайте человекудосказаопь,- вступилась Нюра.
- Вот. «Распущены косы, шла дева молодая...» Помнишь,
Нюр, дальше? Она шлак морютопться.
- У-у-у, - прюмычалиуважительнодрузья.
-М не этапесня почему-то Камышинапоминала, ваг такую же
лунную ночь и нашу речку, хота в песне говорится о море, но моряя
никогда не видела... Так вот: ночь, луна, блестит река, она идёт в бе­
лом платье...
- Нет, - снова не сдержался Федя, - наверняка, темно было,
прилуне не захочется угопнугь.
- . . .подходитк глубокомуомуту...
- Вот к этому, - показалрукой Федя, - подветлой.
Они остановились на крутом берегу. Под обрывом застыла тя­
жёлым стеклом вода. Местами она светилась от лунных бликов, а
местами, под самымидеревьями, быласовсем темной.
- Николай, дай мне палку, я пошарю, может, девица всплывёт?
-О й,-Вера поёжилась,-не надо так.
-Яхотел сказать-русалкавсплывёт.
-Где жетвой цветок?-спрюсилаНюра.
- Там ручеёк протекал.
- Эго на Мышином хуторе. Пошлитуда? - Николай взял Веру
за руку. Она осторожно отняла руку.
- Мышиныйхутор далеко, - возразилаНюра. - Не стоит.
-А сейчас домой?-спросилаВера.
Ничего не решив, они медленно побрели от реки к дороге. На­
важдение лунной ночи кончилось. Может, в этомповинен был Федя
с его не вовремя всплывшей «утопленницей», а может, повинно са­
мо время, которое всё приводитк концу.
Впереди шли Николай с Верой, Нюрас Федей поотстали. Вера
оглядывалась на них.
- Я, между прочим, не кусаюсь, - упрекнул её Николай. - Твоя
подружка и Федя специально отстали, чтобы не мешать нам объяс­
н и л а Я думаю, пришловремя. Тебе ещедолго в училище?
-Д ва года.
- Не важно. Мне - год. Значит, через год мы поженимся. Ты
будешь ждаіъ меня, Вера?
Они перешли мосг и остановились под высоким развесистым
клёном. Николай повернул Веру к себе, улыбнулсядоверчиво и чуть
смущённо. Никогда не видела она у него такой улыбки. Ей захоте­
лось сказать еда», несмотря на повелительный тон, но... В памяти
всплыла грозовая ночь и вздрагивающие под рукой плечи подруги.
И онаобречённо прошептала: «Не знаю».
- Зато я знаю, через год приеду к тебе, - он нагнулся, чтобы
поцеловал.. Вера отшатнулась.
- Вера! - повысил голос Николай. - Ты же согласна ждать, я
вижу.
- Тебе кажется, - Вера оглянулась на приближающихся Нюру
с Федей.
- Всё понятно, —разочарованно протянул он. - Может,
завтра...
-Завтра мы уезжаем
Они замолчали. Вера стояла, опустив голову. Николай смотрел
в сторону.
Чтоу вас происходил? - спросилаНюра.
- Твоя подруга сватает тебя за меня. Завтра пойдем в сельсовет,
Анна Эго вопрос решённый.
- Кемрешённый?
-Мной.
- Зачем же с такой злостью?
-Т ы понимаешь меня.
- Понимаю, Коля. Я всё понимаю. Но не думала, что вы не
найдёте общийязык
-Детский сад! -Николай вздёрнул голову и, шагнув на узкую
тропинку слева от дерева, пропал в камышах. Бесшумной тенью
скользнулза ним Федя.
- Опсазала? - обняла подругу Нюра. - Зачем?
- Я и огомниіься не успела, как его уже понесло. Кажется, он
думал, я отрадост ему нашею кинусь.
-А я бы хотела видеть вас вместе. Пойдём, он больше не вер­
нётся.
Вера и сама знала, что Николай не вернётся, ни сейчас, ни по­
таи. Chmпонялаэто потому ощущениюхолодной пустоты, которое
у неё появлялось всегда, когда теряла друзей или совершала что-то
непоправимое.
ГЛАВА ВТОРАЯ
1
В пустом вагоне стук дверей и людские голоса слышатся от­
чётливо и близко, но, едва возникнув, они тут же обрываются, глох­
нут в тесном пространстве.
Ирина сидит у окна, смотрит на пустую платформу. Прово­
жающих нет, поезд пригородный. Ещё целых десяіь минут сидеть
вот так в неуютной дремоте еще не очнувшегося от ночной непод­
вижности вагона, слушать негромкие голоса пассажиров, смотреть
на неповоротливые стрелки часов и нетерпеливо подгонял» их.
Но вот платформамягко качнулась. Иринавздохнула.
«Отчего так счастливо становится на душе, когда трогается по­
езд?» - думает она, гладя на медленно плывущие мимо здание во­
кзала, мост, билетные кассы.
Но радость девушки коротка. Она вспоминает, куда едет, и в
сладкомужасе зажмуривается.
«Нет, нет, - уговаривает себя Ирина, - я ничего не боюсь. Но­
вая жизнь началась, назад её не повернешь, остальное всё зависит от
меня...»
В свои девятнадцать лет она не знала случая, когда не сумела
бы поступиіь по-своему.
После девятого класса Ириназаявила родителям, что будет по­
ступать в педагогическое училище. Отцу было всё равно, но мать
решительно запротестовала
- И не мечтай! Школа - это сплошные нервы. Дети - неуправ­
ляемые, мамаши - капризные. Чуіь что не так, бегут жаловаться к
директору. Сколько интересных профессий на свете! Нет, нет и нет!
Только через мойтруп.
- Мам, это запрещённый приём! - возмутилась Ирина - Ты
давишь на психику.
-Я всю жизнь с людьмиимеюдело. Лучшетебя знаю.
- Не суди по своему отделу кадров. У вас там одни про­
ходимцы.
- Вот и всё. Определила, - строго взглянула мать. -Учитель­
ницей собираешься стать, а у самой мусор в голове. Пойдёшь в тех­
никум. Мать не послушаешь, добране увидишь.
Ирина послушалась, понесла документы в облюбованный ма­
терью техникум, спкуда выходили мастера по холодильным уста­
новкам, мастера по ремонту телевизоров и всякой другой техники,
лично Ирине было всё равно, кто оттуда выходил, но... наполпути
она остановилась; перед глазами так ясно встало видение светлого
класса с тремя рядами парт, с послушными мальчиками и девочка­
ми, преданно гладящими на свою любимую учительницу, что она
решительно свернула на улицу, где вторым от угла стояло скромное
здание педучилища. Это было первое преодоленное, но, к сожале­
нию, не последнее препятствие на пуга к школе. После окончания
педучилища Ирина получила назначение в Топовку, но снова вме­
шалась мать:
- Куда ты поедешь, дочка? В глухую деревню? От станции восемь километров! Нет, не пушу. Я договорилась, будешь работать
в библиотеке, у вас на заводе. Тихое спокойное место.
И такая мольба была в её глазах, что Иринадрогнула. Пошла с
матерью в отдел кадров, взяла «бегунок», получила временный про­
пуск и отправилась на инструктажпотехнике безопасности. Но пока
слушала живописную речь старичка, усохшего до габаритов Ксщея
Бессмершого, как спасал, завод от пожара, перед мысленным взо­
ром снова распахнулся просторный солнечный класс с блестящей
чёрной доской, с шорохом переворачиваемых детскими ручонками
страниц учебников, со склон&шыми над тетрадками ребячьими го­
ловками.
«Что я делаю?» - спросила себя Ирина, встала, сделаладва ша­
га к двери - благо сидела с краю - вышла в коридор и побежала в
отдел кадре®.
- Вот, как хочешь, мама, - положила она перед оторопевшей
Лвдией Матвеевной «бегунок» - но я не моіу и не хочу. Я хочу быіь
только учительницей, и больше никем, ни библиотекарем, ни тока­
рем, нимастером.
Лидия Матвеевна покраснела, на миг сдвинула брови. Потом
махнуларукой и тоном сообщницы сказала:
-Будь по-твоему. Поезжай в свою Топовку.
Вот за такие минуты, за умение перешагнуть через своё упрям­
ство, и обожала Ирина мать. Она кинулась ей на шею, поцеловала в
ухо и помчалась в облоно. Там сказали, что она опоздала, - в Топов­
ку учителя уже нашли, но вот в Камышах внезапно освободилось
место в третьем классе. Раздумывать некогда, до начала учебного
года остаётся два дня, это, во-первых. Во-вторых, желающих на элю
место много: там, в военном городке, каждая вторая жена офицераучительница, но им важнее устроить молодые кадры, а офицерши
что... сегодня приехали, завтра уехали, им не привыкать менять ра­
боту иместа.
То, что Ирина получила назначение в райцентр, несколько
утешилоЛидиюМатаеевну.
-П о крайней мере, не такая глушь, как Топовка, райцентр всё
же, и езды всего час.
Они уложили вещи - немного, самое необходимое, всё уме­
стилось в одной сумке, за остальным Ирина приедет в первый же
выходной - и сели пить чай перед телевизором. Ирина постелила
скатерку на журнальный столик, вместе с матерью принесла из кух­
ни посуду и булочки к чаю. Эго был их любимый час отдыха перед
голубымэкраном.
- Когда ещё вот так придётся нам посидел.? - вздохнуламаіь.
- Не на Камчатку еду,-подбодрила ее Ирина
- Я отпросилась на завтра Провожу тебя до места и не уеду,
покане усірою на квартару.
- Что с тобой происходит, мама? Всю жизньты приучаламеня
к самостоятельности, теперь, когда я стала взрослой, решила опе­
кать?
- Всё чужое, незнакомое. Сможешьлиты?
- Я всё смогу. Не волнуйся. Конечно, смету.
...И вот она в поезде, слушает пересіук колёс, и ей, конечно,
немного страшно, но и радостно, наконец-то она добилась своею, а
ведь могло был. всё иначе, могло.
«Я-учительница! Учтельница! Ирина Юрьевна Шутова Те­
перь все так будут звать меня - Ирина Юрьевна Странно звучит,
непривычно и хорошо».
Она смотрит в окно: плывут поля - жёлше, зелёные, местами
вспаханные; ласково синеет над полями небо, заіуманенное к гори­
зонту облаками; всё сворачивается в медленную карусель и вдруг
прерывается густой стеной лесных посадок.
Ирина сидит в вагоне, но мысли её опережают поезд. Как там
всё будет? Где станет жиіь, с кем познакомится, какие отношения
сложатся с учениками? Впрочем насчёт ученике» она спокойна Они
будут такими, какими она хочет их видеть: умными, спокойными,
примерными, а главное - она уверена в полном взаимопонимании,
душевном единении учителя с учениками, итолько так.
- Вадим, спроси свою соседку, что интересного увидела она за
окном?
Ирина не сразу поняла, что соседка - это она Кто-то там пере­
говаривается, какое ей до этого дело. Она даже не заметила, как на­
полнился вагон.
-Девушка, а девушка? Можно с вами познакомиться?
Она наконец догадалась, что обращаются к ней, оторвалась от
окна, с любопытством посмотрела на сидевшего впереди парня
«Старик, - оцениладевушка, - давно затридцать».
«Старик» свесился со своего кресла, вывернул шею, высокая,
как в самолете, спинка сиденья мешает. Ему неудобно, лицо покрас­
нело, кудрявый чуб упал на глаза
Рядом с Иринойсидиг военный, закрылся газетой.
- Вадим, - пристаёт чубатый к военному, - узнай, как зовут
твою соседку.
- Перестань, Анатолий, - недовольно отвечает Вадим.
- А что туг такого? Имени узнать нельзя? Да хватит тебе чи­
тать! Как можно! Рядом с такой девушкой... - Анатолий тянет газе­
ту из рук военного, Ирина видит лицо своего соседа светлые брови
и ресницы, чуіь навыкате голубые глаза, твёрдые губы, высокий
лоб. «Не красавец по сравнению с чубатым, - думает Ирина, - но
располагает к себе больше». Ей нравятся такие лица - умные, спо­
койные, надёжные.
- Толика зовут Анатолием, - не унимается чубатый, - а моего
братаВадима- Вадимом.
Ирина смеётся. Если бы не Вадим, серьёзный и невозмутимый,
она сразу поставила бы на место бесцеремонного «спроса», но со­
седство военного, которое она почему-то ощутила как защщу, на­
строило её на снисходительный лад.
-Меня зовут... ИринойЮрьевной.
-О го! Ты чуешь, Вадим? - удивляется Анатолий. - Не просто
вам Ирина, а Юрьевна Позвольтеузнать, куда вы путь держите?
-В Камыши.
- В Камыши! Тогда я скажу, почему вы - Юрьевна Вы - учи­
тельница Угадал?
-Угадал.
- Ну вот, - радуется неизвестно чему чубапый,-Вадим, оцени
сей историческиймомент.
-Пойдём покурим, -поднимается Вадим.
- Всегда так, - ворчит его фаг, - только познакомишься с де­
вушкой. .. Ну, ничего, мы ещё встретимся в Камышах.
Анатолий нехсггя идёт по тесному проходу, оглядывается,
встряхивает кудрявымчубом. Вадим подталкиваетего в спину.
В кресле осталась лежать газета.
Братья так и не вернулись. Ирина с иронической ухмылкой
думает: «Встретимся мы стобой в Камышах... Ну и названье у это­
го райцентра Понимайи так и этак».
Вскоре поезд остановился у станции Камыши.
Низкое здание вокзала, выкрашенное в скучный розово­
поросячий цвет, не понравилось Ирине - убожество, особенно по
сравнению с городом. В палисаднике бродили куры; в канаве, спра­
ва от вокзала, плескались упси; дальше за деревянными столами си­
дели бабки, торговали яблоками, огурцами, помидорами.
Мимо базарчика прошли Вадим с Анатолием. Чубатый вертел
головой во все стороны, его брат шёл чётким шагом, глядя прямо
перед собой. Сразу видно, военный.
«Ну и выправка», - отметилаИрина
Она подошлак дежурному повокзалу, спросила, где находится
районо.
А вот переіщёшь по мосту, там слева будут магазины, спра­
ва - промтоварный, дальше- клуб, а напротив- районо.
Ирина улыбнулась в ответ на путаное объяснение пожилого
толстячка с кирпичным от загара лицом и, поправив на плече длин­
ный ремень сумки с крупными буквами «adidas», отправилась в ука­
занном направлении. На мосту её обогнал парень с короткой сірижкой, в джинсах и белей майке, окинул беглым взглядом, пршіёл
мимо. Ирина остановилась, облокотилась о перила. Рельсы убегали
в сторону покинутого города. Там остались родители, подруга Галя,
Сергей Красильников... Там остался дом.
Прежде чем идш дальше, она оглянулась и снова уввдела сво­
их случайных попутчиков: они подходили к небольшому моешку
через речку. Вот Вадим остановился, закурил, Анатолий в нетерпе­
нии топтался рядом. «Уже и знакомые появились», - усмехнулась
девушка и вздохнула прерывисто, будто готовясь к началу первого в
жизниурока.
2
На дощатой двери районо висел замок. Ирина в растерянности
уставилась на него, потрогала зачем-то пальцем. «Что же делать»?
Она оглядела улицу, перешла на другую сторону, села на скамейку
напротив клуба Решила подождать; кто-то ведь должен прийти ко­
гда-никогда в этотзаперіый дом.
Время приближалось к полудню. День солнечный, воздух тих
и неподвижен, небо чистое, но у горизонта - белесая дымка Все да­
лёкие котуры приобрели зыбкие очертания, словно отражались в
воде.
На станции слышалось движение, раздавались людские голоса,
а здесь, в нескольких метрах от неё, застыла тишина Странная, про­
сторная тишина Она была сама по себе; не сливаясь и не перемеши­
ваясь с ней, донеслось до Ирины петушиное пение, тонкое ржание
лошади, сердитый голос женщины: «Генка, я куда тебя послала,
олух ты царя небесного!»
«Такой тишины и таких жуков в городе нет, - подумала де­
вушка, - зато там нет и таких вот клубов». Сложенный го толстых
почерневшихбрёвен, являл он собой вид заброшенный и ненужный.
«Ничего, привыкай, Ирина, - подбадривала она себя, - здесь
тебе не областной центр».
За клубом желтела купа клёнов, там угадывалось что-то вроде
парка
На узкой тропинке среди бурых лопухов показались гуси, они
шли от реки, что местами синела в просветах гусіых камышей.
Ирина залюбовалась важней посіупью белоснежных пгиц и, когда
они приблизились, нагнулась, протянула руку и позвала; «Цыпа,
цыпа, цыпа». Гуси вытянули шеи и с шипением устремились к ней.
«Ой, мама!» - пискнула Ирина и мигом очуіилась на скамейке.
Упавшая на землюсумка остановила тпиц.
За спиной кто-то хмыкнул. Она сердито обернулась. Поодаль
стоял парень, который обогнал её на мосіу. Он постукивал прутом
по ноге, на Ирину не смотрел, но продолжал беззвучно смеяіься.
-Чем хихикать, лучше прогони этих...
- А я их не звал. «Цыпа, цыпа», - передразнил он её и, вскинув
голову, собралсяуходить.
-Постой! - остановилаего Ирина. - Почему районо закрыто?
- А оно не закрыто, - бросил через плечо парень, - вход со
двора.
Покосившись на удаляющихся гусей, Ирина осторожно спус­
тилась, быстренько перебежала дорогу. Обогнув деревянное строе­
ние с закрытой дощатой дверью, она увидела другую дверь, распах­
нутую настежь, со спящей кошкой у порога. Ирина перешагнулаче­
рез неё (та даже не шелохнулась, видно, привыкла к посетителям) и
вошла в просторную комнату со множеством столов и ворохом не­
брежно разбросанных бумаг. В шкафу что-то перебирала невысоко­
го роста полнаяженщина.
-Вам кого?-не оглядываясь, спросила она, поправив гребёнку
в седеющих коротких волосах.
-М не заведующуюрайоно.
- Я заведующая, - на миг повернула лицо женщина, что-то с
усилием втискивая на полку.-А ты по направлению? Шутова? Мне
звонили из облоно. Садись, пишизаявление. Я сейчас.
Ирина нерешительно присела на краешек стула, достала
из сумки ручку, нашла на столе листок бумаги, но как писать не знала
Заведующая догадалась о её затруднении, продиктовала:
- Пиши: заведующей районным отделом народного образова­
ния Сіриженковой Е Т. заявление. Прошу принять меня учитель­
ницей начальных классов, - сна наконец оторвалась от шкафа, по­
дошлак столу. - Бапошки, сколько жетебе лег?
- Мне ужедвадцатый, - с досшинсівом ответиладевушка
-Н у, ну, - пряча улыбку, неопределённо проговорила Стриже­
нова Е. Т. - Пусть директор сам решает, моё дело обеспечить кадра­
ми. Написала? Заполнивот эпуанкету, тогдавсё.
Она что-то поискала на широкомстоле, потом позвала:
-Наташа!
-Яздесъ» ЕкатеринаТимофеевна
Из другой комнаты вышла женщина, высокая, нарядная, с ум­
ным весёлым лицом. Ирине она сразу понравилась. С таких жен­
щин, умеющих со вкусом одеваться и держаться в любой обстанов­
ке свободно и раскованно, она всегда брала пример. В педучилище
кумиром девочек быта Александра Степановна Тимофеева, препо­
даватель истории. В неё были слегка влюбленыдаже мальчишки из
индустриального техникума, с которыми водило дружбу педучили­
ще. Александра Степановна была близкой и понятой, как настоя­
щий друг, но требовательной и взыскательной как педагог. Только
так, видимо, и следовало относиться к ним, сгрошивым и неуступ­
чивым, всё на свете понимающимпо-своему подросткам.
Вошедшая женщина напомнила Ирине Александру Степа­
новну. У них даже причёска оказалась одинаковой: волнистые бе­
лые волосы ниже плеч.
- Новенькая? - спросила с улыбкой женщина.
- Новенькая, Наталья Кирилловна, новенькая, будьте знако­
мы. Вот прислали вместо Ольги Дмитриевны. Сергей Кузьмич
ещё ничего не знает.
- Ничего страшного, - успокоила её Наталья Кирилловна. Переживёт как-нибудь ваш Сергей Кузьмич.
-Н о ведь третий класс!
-Н у и что? Молодым и дерзать.
-Н у, ладно. Давайте подумаем, Наталья Кирилловна, к кому
определил» на квартиру Ирину Юрьевну. Может, к Фёдоровне?
Хотя нет, у них внук из армии возвращается.
- Можно к Зое Вишневецкой, - предложила Наталья Кирил­
ловна
- Ни за что! - яростно затеребила гребёнку Екатерина Тимо­
феевна. - Доверить девчонку Зойке?!
- Ну что вы, Екатерина Тимофеевна! - с шутливой укоризной
сказала Наталья Кирилловна- Ирина не просто девчонка, она учительница! К тому же, я отлично вижу, что к этой девушке ни­
что грязное не пристанет. А Зое такое знакомство пойдёт на поль­
зу. Она предобрая, только несколько безалаберная.
- Ладно уж, уговорила, - отрывисто сказала заведующая, пе­
реворачивая бумаги на столе, - только ты с них глаз не спускай,
отвечаешь мне за Ирину.
Наталья Кирилловназасмеялась:
- Хорошо, хорошо, Екатерина Тимофеевна Договорились.
Ирина, в случае чего, подаст сигнал тревоги, и мы спасём её от
этого «чудовища» - пани Вишневецкой.
3
- Почему «пани»? - спросила Ирина, когда они вышли из районо. Наталья Кирилловна вызвалась проводить молодую учитель­
ницудо её новой квартиры.
- A-а Эго Зоина блажь. Фамилия у неё польская - Вишневец­
кая, вот она и присоединилак ней - «пани», а все подхватили.
Они прошли по мосту через железную дорогу, миновали во­
кзал и базарчик, вышли к речке, где останавливались Иринины по­
путчики. За узким мостиком открывалась короткая улочка с рос­
кошными мальвами.
- Эта улица называется Родничковой, или, попросту - Роднич­
ки, хотя родник всего один остался. Потом пройдем Центральную,
поднимемся по Садовой к Зоиному дому, опуда виден военный го­
родок. Там нашашкола
- Да? А мне показалось. ..вы в районоработаете.
- Раньше работала Потом место в школе освободилось. У нас
долго учителя не держатся, почт все они - жёны военных Взяіь
хотя бы Ольгу Дмитриевну: оград срочно передислоцировали, а ку­
да муж, туда и жена. А вот и Зоины апартамент. Половину дома
занимает она, друіую - её бабушка Мария Петровна Шишкина. Зоя
работает медсестрой в больнице. Посмотрим, дома она или на де­
журстве. Пусіь нам повезёт.
Им повезло, Зоя оказалась дома Она увидела в окно, как по
пригорку поднимается Наталья Кирилловна с незнакомой девуш­
кой, выбежала, встала босыми ногами на огромный камень-валун,
заменяющий крыльцо, закричала:
- Здравствуйте, Наталья Кирилловна! Кто это с вами? Новая
учительница?
- Ты угадала: новая учительница, - они остановились перед
камнем. - В Камышах, как всегда, уже всё известно. Накваріиру к
тебе привела Не возражаешь?
- Конечно, нет. Какой прелестный цыплёнок, где вы раскопали
такую?
- Секрет, - пошутила Наталья Кирилловна - Сдаю с рук на
руки. Помоги ей, Зоенька Ирина Юрьевна - городской житель,
здесь ей всё чужое.
-З а кого вы меня принимаете, Наталья Кщхтловна! - с пафо­
сом воскликнула Зоя. - Мы будем жить дружно. Одной ужасно
скучно. Я до смерти рада, что вы её ко мне привели. Проходите, по-
жалуйсіа Посидим, чайку попьём, бабуля как раз самовар ставила.
- Her, спасибо, я пойду, а вы знакомьтесь, девочки. Через часок
сходите в школу, Ирина Юрьевна, покажитесь нашему директору,
он должен быіъ там, а завтра - встреча с учениками. Начальные
классы собираются в девять. До свидания.
Девчата проводили её взглядами.
- Элегантная дама, - одобрительно сказала Зоя, - сразу видно,
не камышинская кляча, другой породы. Ну, давай знакомиіься. Я
буду звагь тебя Ирэн, а ты зови меня как хочешь, только чёртом не
зови. Шучу. Поднимайсясюда. Вот эпгихитроумныесени - сквозной
конструкции, - она сіупала по доскам пола босыми ногами, и доски
отвечали ей довольным скрипом. - Дверь, в которую мы вошли, парадная, а зга ведёт на зады, то есп. к различным сіроешям по ту
сторону фасада Эта развалюха - хлев, в нём моя бабулечка держит
скотобазу, за ним-то заведение, куда царь пешкомходит.
Слушать Зойку было занято. Её речь лилась непринуждённо и
чуть кокетливо. Онаявно старалась произвести впечатление.
- А вот твой будуар, - хозяйка толкнула руками тонкие створ­
ки дверцы. Глазам Ирины предстала крохотная комнатушка на одно
окно, но вся залитая солнцем.
-Н у как, годится?
-Годится.
- Плаіы - ни копейки!
-Почему?
-Так. С друзей не беру.
Ирина украдкой улыбнулась. Хозяйка ей определённо нрави­
лась. Высокая, полная (ловкой статной полнотой), она казалась ка­
кой-то домашней, уютной. И уж, несомненно, была весёлой и доб­
рой. Понравилась Ирине и небольшая, но опрятная Зоинаквартирас
цветущими фиалкамина подоконниках.
Зоя шлёпала босыми ногами по некрашеному тёплому полу,
что-то поправляла и переставляла, разговаривала с Ириной, а по­
путно с котом Барсиком и с фиалками, и они отвечали ей по-
своему, а она посмеивалась, сужая в щёлку большиеголубые глаза с
круто загнутыми ресницами.
- Так ты, значит, вместо Ольги Дмиіриевны? Не хотела бы я
оказаіъся на твоём месте. Там не класс, а оторви и выброси. Сбор­
ный. Боже мой, опяіь ты, Барсик, обволосил все фиалки? Любит
шаггь на подоконнике. Вот доберусь я до тебя, паршивец! - она взяла
Барсика на руки и расцеловала в нос. - Иди, хулиган. Как ты только
с ними сладишь, Ирэн? Ольга Дмитриевна была женщина - во! А
голос, как у мужика Тебе же всего лет шестнадцать дашь. Ой, что
это я тебя запугиваю? Хотя я достаточно насмотреласьна них, имею
представление. Весной прививки делали. Все классы как классы, а
второй «В»? Разбежались, попрятались, как тараканы по щелям. По
одному выуживали. Там один Корочкин чего стоит! Шалопай. Я бы
выпоролаего разок, спесь бы и слетела Но это не по-вашему, не поучительски. Вам только одно можно - убеждать, а если он дубина
дубиной и никакого убеждения не понимает? А впрочем, наплюём
га них, нашлитоже, о чём говорить. Онитебе ещё в школе надоедят.
Расскажи лучше о себе. Эго что, весь твой багаж? Сумка... и всё?
- В воскресенье прийезём всё остальное, - постель, осенние
вещи...
- Не беспокойся, постель у меня есть. Пойдём к бабуле пиіь
чай, а потомразбежимся, ты - в школу, я - на свидание.
Зоина бабуля показалась Ирине вовсе не старой. Как и внучка,
былаона высокая и полная. Лицо - почти без морщин. Гусіые воло­
сы, правда, с обильной сединой, зато глаза - живые, блестяще. Она
свдела за столом, уставленным пирогами, ватрушками, печеньем,
и... курит сигарету. Почувствовав удивление Ирины, Зоя рассмея­
лась.
- Бабулик у меня - современный человек. Моя мать научила
свою мать курить, я однау них некурящая. Бабуль, этоИрина, я пус­
тилаеё на кваршру.
- Вот и хорошо. Садитесь. Наливай в чашки, дочка, а я сейчас
докурю.
Мария Петровна потчевала девчат пирогами, рассказывала
tno-то смешное и сама смеялась громче всех, но смех её не был гру­
бым или вульгарным, он был простодушным, добрым и искренним,
так смеются обычнодети.
После обеда Ирина сказала Зое, когда они ушли на свою поло­
винудома:
-Н е бабуля у тебя, а прелесть. И, видно, оченьдобрая?
- Последнее отдаст, - ответила Зоя, подкрашивая тушью рес­
ницы.
- Наверное, красиваябыла в молодости?
- Первая красавица в Камышах.
-О т неё и сейчас глаз не оторвёшь. Твоя мать похожана неё?
- Нисколько, хотя тоже не уродина. Живет сейчас в белом го­
роде у моря, с молодым, на десяіь лет моложе, мужем... да пошли
они в баню! - вдруг воскликнула Зоя, вскочила, натянула платье и
ринулась к двери, на ходу поправляябосоножки.
Ирина, удивлённая выходкой хозяйки, прошла в свою (те­
перь- свою!) комншу. Из окна она увидела, как Зоя сбежала с при­
горка, на котором стоял дом. Поправила густые, как у бабушки Ма­
рии Петровны, волосы, крашенные хной или какой другой краской,
и пошла не спеша по дороге, плавно покачивая бёдрами и высоко
подняв голову.
«Ладно, - подумала Ирина, - во всё вникнем потом, спешить
не будем, своих дел пока хватает». Она провела щёікой по волосам
и отравилась в школу. Страшновато в одиночку идт к неизвест­
ным людям, начинать новыедела.
В школе секретарь директора, молодая раскрашенная дама,
объяснила, что все учителя давно разошлись, а Сергей Кузьмич не­
давно вернулся из города и будет не скоро, так что лучше всего
прийтией завтра на встречу учеников с учителями, а пока- вот спи­
сок третьего «В» класса, завтра она с ребятами познакомится, в биб­
лиотеке можетвзять учебники, если у неё их ещёнет.
Ирина, с книгами в пакете, ушла из школы немного разочаро­
ванная: её волнение перед встречей с директором и коллегами про­
пало даром Она побродила по военному городку, от нечего делаіъ
зашла в магазин, на почту (дала родителям телеграмму), постояла
перед внушительным серым зданием с двумя белыми колоннами и
вывеской «Дом офицеров». Военный городок ей понравился. Четырёхэтажная школа, Дом офицеров, чистые улицы с молодыми топо­
лями и редкие прохожие, в основном солдаты и офицеры. Чем-то
похоже на город толькотише ибезлюднее.
Домой Ирина пошла не по дороге, а берегом реки. Берег был
высокий, заросший ветлами. По воде плыли утки, в ветлах паслась
коза «А здесь уже - деревня, - подумала Ирина, - интересное соче­
тание- сельский город, нет.. .городское село».
Возле густой заросли низких вётел тропинка раздваивалась влево и прямо. Ирине надо было прямо. Она уже собралась идти
своей дорогой, как из-за кустов вышла девушка в джинсовой юбке«варёнке» и в цветастом платочке, за ней лживо плелась белая ко­
рова Ирина после печального опыта с гусями опасливо покосилась
на корову, торопливо свернула на свою тропинку и только потом ог­
лянулась на удаляющуюся группу. «Вот тебе и деревня, - усмехну­
лась она, - такой юбки и у меня нет». Дома Ирина прешла в свою
комнату, достала из пакета новенькие учебники, углубилась в них.
Не заметила, как свечерело. Она встала, походила по комнате. Вдруг
подступила грусть по родителям, по городу, по друзьям. Но тут за
окном раздался смех Зои, Ирина обрадовалась, кинулась встречать
хозяйку. Зоя вошла шумная, веселая, сразу заполнила собой всю
комнаіу.
- Сейчас, Ирэн, я познакомлю тебя с моим другом детства Он
приехал в отпуск, а пока застрял там с моей бабулей, курят трубку
мира А вот и он! Знакомьтесь, а я пойду поставлю чайник
- А мы почти знакомы, - протянул руку друг детства - Я Ва­
дим.
- Да? А я не узнала вас, - сказала Ирина - В гражданском вы
совсем другой.
-Солиднее?
-Наоборот.
-А вам как больше нравится?
- Мне всё равно, - вырвалось у Ирины.
-А откуда вы знакомы? - спросила вернувшаяся Зоя. Уходя в
сени, она слышала словаВадима
-М ы вместе ехали в поезде,-пояснил Вадим.
-В от как! Ну, ладно. Помоги мне,Ирэн, накрыть на стол.
Они пили чай при свете настольной лампы. Зоя принялась рас­
сказывал. другу депсіва о камышинских новостях, расспрашивала о
его службе, удивлялась, почему он не переведётся в Камыши, ведь
здесь столько воинаак частей. Вадим улыбался её наивным вопро­
сам, в свдю очередь рашіршшвал Ирину о городе* он постигал там
азы такіики и стратегии в военном училище. Время пролетело неза­
метно. Зоя пошлапровожать гостя. Убирая со стола, Иринаслышала
её смех, низкий голос Вадима. Она постелила постель, достала книгу, которую прихватила с собой из дома, и улеглась почитать, но го­
лоса за окном мешали, отвлекали неизвестно почему. Она отложила
книгу, накрылась с головой и постаралась уснул.. Но день был та­
ким длинным, столько он в себя вместил, что, казалось, прошёл це­
лый год, как приехала она в Камыши, а ведь всего-навсего сегодня
утром она была дома, разговаривала с матерью. Не верится, что всё
это было сегодня; как туг уснуть, если мысли и чувства перегруже­
ны новыми лицами и событиями, а туг ещё Зойкин смех, да в хлеву
промычала корова, и спросонья закудахтали куры, испуганные чемто, наверное, тоже Зойкиным смехом... Мысли Ирины спутались, и
онанаконецуснула
4
Проснулась Ирина чуть свег, наступил день встречи учителя с
учениками. Волнуясь, она быстренько оделась, осторожно, чтобы не
разбудить Зою (ей сегодня в ночь и надо хорошенько выспаться),
прокралась на цыпочках по широким половицам, вышла на крыль­
цо, вернее, на огромный камень-вал^н, огляделась. Справа улица
спускалась к мосту, затем снова поднималась вверх двумя радами
низких домов и упиралась в густую зелень садов, запомнившейся
Ирине Родниковой улицы, круто сворачивающей к станции. Слева,
совсем близко, доме® через пять, возвышалась двумя куполами цер­
ковь из тёмно-красного кирпича. Прямо виднелись пятиэтажные
здания военного городка, Дверец культуры и школа Отныне - её
школа
Ирина глубоко вдохнула чистый воздух с запахом лебеды,
подсолнухов, яблок и речной влаги. Утро было тихим и прохлад­
ным, из труб вился нехотя ленивый дымок, и всё это - словно игру­
шечные, дома, прозрачные сгруйки дымка, розово-голубое небо, зе­
лень деревьев и белизна дорюпи- казалось ей картинкой из какой-то
с детства любимой сказки. Мирная, тихая, пробуждающаяся дерев­
ня, хорошо видная почти вся с белого Зоиного камня, необъясни­
мым, непонятным очарованием захватила душу этой городской де­
вушки так, что она стояла, смотрела и не могла насмотреться. Но на­
до было идти, и она повернулась к двери, чтобы навесить замок,
ключи еггкоторого Зоядавно растеряла
- Зачем же тоща вся эта бутафория? - поинтересовалась нака­
нуне Ирина
- Чтобы все знали: меня нет дома, - беспечно ответила Зоя. Утром тоже навесь, не хочу раннихвизитов, спать буду.
- А как жевыйдешь? - забеспокоилась Ирина
- Ты забыла про сквозные сени? Есть ещё дверь на зады, её за­
щёлкни изнутри. Видишь, максимумудобств. Сервис!
.. .Тоненькая, стройная, в свеггло-сером платье, прошла Ирина
по улицам Камышей; она специально сделала круг, так как в школу
идти было ещё рано. Редкие встречные внимательно осматривали
её, здоровались; она удивлялась, не зная деревенского обычая при­
ветствовать незнакомых людей. Впрочем, она для Камышей уже не
быланезнакомой, но пока не подозревалаоб этом.
В школу она, конечно, явилась самой первой, не считая не­
скольких мальчишек, сгрудившихся около забора Ирина походила
по тихой учительской, рассматривая её простенький интерьер: сто­
лы, сіулья, два шкафа, доска для объявлений, доска для расписания
уроков, два кресла. Она села в одно из них, ошеіила, что почти не
волнуется, просто ждёт, что будетдальше.
В учительскую, улыбаясь и переговариваясь, вошли две жен­
щины, поздоровались. Одна из них, с миловидным лицом, пышно­
телая, капитально расположилась в кресле напротив Ирины, отки­
нувшись на спинку так, словно пришла сюда как следует отдохнуть
после трудов праведных. Вторая женщина, с нервным смуглым ли­
цом и мелкими кудряшками, как у негритянки, осторожно присела
на краешек стула.
- Тебе не кажется, Аннушка, что здесь пахнет арбузами?спросиласмуглая, глядя на Ирину.
- Нет, не кажется.
-А мне кажется. И не свежими, а солшыми арбузами
- Придумаешь тоже! Здесь просто не выветрилась
краска.
- Возможно, - согласилась смуглая. - А не кажется ли вам,
Анна Ивановна, - продолжала сна, не спуская с Ирины вниматель­
ного мягкого взгляда, - что эта деточка - новая учительницатретье­
го «В» класса? Я угадала?
-В ы угадали,-ответила Ирина
- В самом деле!-зашевелилась Анна Ивановна-Как эго я не
догадалась! Слышала, у Зойки появилась постоялица... Давайте
знакомиться. У меня-третий «А» класс, у Веры Михайловны-тре­
тий «Б», значит, ваш- третий «В». Как вас зовуТ?
-Ирина Юрьевна
- Какое совпадение, - заметила Вера Михайловна, - параллель
третьих классов явилась самая первая ив полном составе. Забавно!
«Она сказала “забавно”, а на самом деле ничего забавного в
этом не видит, - подумала Ирина, разглядывая Веру Михайловну, глаза грустные, голос скучный. Может, ей тоже, как и заврайоно, не
понравилось, что я слишком молодая для третьего класса Как это
может лично ей помешать? Вот этодействительно забавно».
-Я очень рада,-вслух сказаладевушка,—что познакомилась с
вами. - Вчера приходила в школу, никого не застала, и директора не
было. Я попрошу вас... помочь... с чего начал», и...
- Ясно, - остановила её Вера Михайловна, - я помоіу. Аннуш­
ка. .. То есть Анна Ивановна всегда занята, у неё большая семья, а
я - в вашем распоряжении, сегодня же помогу вам.
Они поговорили ещё о том, что сказал» ученикам сегодня при
встрече, объяснили, где классная комната третьего «В», а потом вы­
яснилось, что Вера Михайловна окончила то же педучилище, что и
Ирина, и они принялись вспоминать общих преподавателей и мно­
гое другое, чем богата бывает обычно студенческая жизнь.
Но вот дверь в учительскую стремительно распахнулась, и во­
шёл мужчина средних лег, высокий, темноволосый, с правильными
приятными чертами лица, за ним следовало несколько женщин.
Среди них Ирина увидела Наталью Кирилловну, свою вчерашнюю
знакомую, та улыбнулась и кивнула Ирине.
-А вот и наш директор,-сообщила Вера Михайловна,-когда
король молод, все молоды придворе.
- Особенно, если этот двор при военном городке, - добавила
Анна Иванова.
- Доброе уіро, все в сборе?-сказал директор.
Перехватив его взгляд, устремлённый на Ирину, Вера Михай­
ловна представила:
- Новаяучительницатретьего «В» класса
Ирина по школьной привычке встала перед директором. Он
улыбнулся.
- Догадываюсь. Мне уже сообщили. Будем знакомы, - он про­
тянул руку, назвался: -Журавлёв Сергей Кузьмич. Иринасмутилась
и покраснела, но глаза не опустила, протягивая свою руку, с запин­
кой произнесла:
- Шутова Ирина... Юрьевна
- Ничего, Ирина Юрьевна, привыкнете к отчеству, - подбод­
рил Сергей Кузьмич. - Можно узнаіь, сколько вам лет?
Директор задержал её руку в своих больших ладонях, отчего
Иринаиспытывала неловкость, а первой отнять руку не посмела, бо­
ясь обидепь человека старше себя по возрасту и положению. Онаизо
всех сил старалась преодолеть смущение и держаться непринуж­
дённо, но добилась лишь того, что вдруг разболталась нескромно,
хотя чувствовала: хорошее впечатление от её резвости ни у кого не
сложится...
- Мне уже девятнадцать. Окончила педучилище. На будущий
год хочу поступать в пединститут на заочное отделение. Дома оста­
лись папа и мама, браггьев и сестёр нет, незамужняя... - она засмея­
лась коротким нервным смешком, мол, не судите меня строго, это
всего лишь шутка, а сама украдкой скосила глаза в сторону, ожидая
если не окрика (как обычно делала мама: «Ирина, ты же учительни­
ца!»), то откровенного осуждения на лицах учителей. Но, кажется,
они не заметили её выходки, или сделали вид, что не заметили. Сер­
гей Кузьмич улыбался, а Вера Михайловна задумчиво проговорила:
«Забавно».
- Маловато, хотя уже девятнадцать, - покачал головой ди­
ректор, - но ничего уже не изменишь. Лучше бы начать с первого
класса
- Я справлюсь, вот увидите, - Ирина хотела сказать это солид­
но, по-взрослому, но у неё получилось по-ребячески наивно. Сер­
гей Кузьмич снисходительно усмехнулся. Анна Ивановна бросила
быстрый улыбчивый взглад, а Вера Михайловна, вздохнув, сказала
-А мы на что, Сергей Кузьмич?
Директорничего не ответил, повернулся к учителям:
-Пора
Все направились к выходу. АннаИвановна шепнула:
- Не робей, девушка Держись нас. Сейчас мы покажем тебе
твоих сорвиго... учеников.
- По крайней мере, она больше всех нас похожа на учителя, ворчливо сказалаВера Михайловна
- Ты опять за своё, Вера! - засмеялась АннаИвановна
- А что, разве я не права? Посмоіри, какое на Ирине платье и
как выряжены некоторые. Кто на зебру похож, кто на попугая...
- Что іы твердишь об учителях, если собираются даже учени­
кам ферму отменить. Нас не спрашивают, как лучше, и никогда не
спрашивали.
Вера Михайловна продолжала;
- Сейчас многое из старого вспоминают. В городе открывают
гимназии, лицеи, но в гимназиях была обязательная форма и для
преподавателей, и для учащихся.
- Давай не будем об этом, а, Вер? Сейчас время такое... Когда
идет уборка, в квартире - хаос. Придет срок, всё встанет на свои
места. А мы будемделапъсвоё дело потихоньку, полегоньку...
- Потихоньку, полегоньку. Не нравится мне это... Один раз
обожглись с одиннадцатилеікой, снова ввели...
Они спустились со второго этажа, вышли на крыльцо. Школь­
ный двор шумел, кипел. На миг Ирине стало страшно, но она упря­
мо нагнула голову и почт весело псшла на встречу со своими уче­
никами. Конечно, остались и скованность, и неестественность улы­
бок и жестов, какие всегда бывают при знакомстве с чужими людь­
ми, а под придирчивыми взглядами маленьких судей чувствуешь
себя особенно неуютно, и Ирине было нелегко. Хорошо, что всё бы­
стро закончилось. Ученики подходили, она отмечала их в списке,
рассказывала, что с собой принести. И всё. Некоторые девочки кру­
тились возле, пока Ирина ждала Веру Михайловну, но разговор не
заводили, а она не знала пока, о чём говорить с ними. Задала не­
сколько пустячных вопросов, на этом общение и закончилось. Под­
ходили и мамаши, разглядывали новую учительницу, кто доброже­
лательно, кто настороженно.
Вера Михайловна почему-то задерживалась, а когда вышла, то
показалась сердитой.
-У вас всё хорошо?-спросила Ирина
- У меня всё хорошо. А у вас?
- Нормально. Ученики мне понравились. Тихие такие. А уж
запугивали меня...
- Всё будет: и тишина, и как на вулкане. В нашем деле много
подводных камней, чаще всего там, где не ждёшь. Но... главное любить свое депо, тогда можно все перетерпеть, и с трудностями
бороться легче.
Ирина ничего не ответила: она готова бороться с любыми
трудностями, но зачем же таким тоном говорить об этом? Нудным,
учительским тоном? Странная она, эта Вера Михайловна, то кажет­
ся доброй, то недовольной всем на свете.
Они вышли за школьную калиіку и встретили вчерашнего
парня, который не захотел спасти Иринуот гусей.
- Здравствуйте, - поздоровался он и посмотрел на Ирину от­
сутствующим взглядом.
- Вы знакомы с Сенюшкиным? - вдруг спросила Вера Михай­
ловна
-Н ... нет. Почему вы так подумали?- удивилась Ирина
-М не показалось... У него былтакой взгляд...
-Взгляд сквозь меня.
- Вот именно. Когда слишком не замечают, значит, пристально
следят.
- Был вчера эпизод... - Ирина рассказала про случай с гуся­
ми. - Он работает в школе?
- Да нет. Сенюшкин - ученик одиннадцатого класса Правда,
выгляцигг старше своих лет, но вы - ровесники. Слава отстал из-за
болезни. Его и в армиюне возьмут...
Ирина не стала уточнять, что за болезнь приключилась со Сла­
вой Сенюшкиным, ей это было не очень-то интересно. Они молча
повернули к дому Веры Михайловны, чтобы вместе подготовиться
к занятиям на завтра
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Начало учебного года Вера переносила с трудом. За время лет­
них каникул она успевала соскучиться по школе, и без привычней
напряжённости у неё порей начиналась бессонница, но первый ме­
сяц вместе с радостью приносили свои неудобства Ученики не сра­
зу входили в нужную колею после привольной жизни; на переменах
они убегали на улицу и, заигравшись, не всегда слышали звонок на
урок, тянулись потом по одному, растрёпанные, разгорячённые, ви­
новатые. Она нервничала, упрекала, уговаривала От суеты, шума,
длинныхразговоров у нее болела голова, уставало горло. Огорчало и
то, что из пройденного в предыдущем классе в памяти большинства
ученике® оставались одни обрывки. Были и другие помехи, казалось
бы, мелкие, но довольно ощутимые: новенькие портфели, папки,
костюмы, обувь-всё не гнулось, мешало. Руки, отвыкшие от пера,
не слушались; и если к тому же начало учебного года выдавалось
жарким, она почт физически ощущаламучения дегей и мучилась с
ними вместе. Учителя, как ни парадоксально, мечтали о дождях.
Плохая погода усмиряладетей, приносила тишину на уроки... Но в
эк»! году сентябрь обещал быть сухим и жарким.
Вера решила, что вообще новый учебный год начался несклад­
но, включая ту сцену, которую устроили родители третьего «В»
класса После встречи с учениками она заглянула в учительскую,
чтобы взять сумочку, и застала там Сергея Кузьмича, окружённого
разгневанными мамашами. Перебивая друг друга, они кричали:
«Какая это учительница! Она сама ребёнок! Класс выпускной! Про­
пали нашидети! И это после Ольги Дмитриевны! Дайте учителя по­
старше!»
Сергей Кузьмич стоял, покачиваясь с носков на пятки, улыбал­
ся итерпеливо объяснял мамашам:
- Ничего, ничего. Не волнуйтесь. Мы все когда-то и где-то на*
чинали. Старшие товарищи помогут Ирине Юрьевне, а дети полю­
бят, поверьте. Вот спросите Веру Михайловну, - обрадовался дирек­
тор её появлению, видно, нелегко ему пришлось.
- Вера Михайловна, - кинулась к ней одна из мамаш, - возь­
мите, пожалуйста, моего Алика к себе.
- Ну что за паника! - весело воскликнула Вера Михайловна,
хотя ей было не до веселья, от возмущения она вся кипела - Загля­
ните ко мне в конце второй четверга. Если к тому времени не изме­
ните своего отношения к Ирине Юрьевне, возьму вашего Алика
Всех возьму, - она одарила мамаш улыбкой, взяла сумочку и поки­
нула учительскую с неприятным осадком на душе. Она вспомнила
себя начинающей учительницей: как бесцеремонно вмешивались
родительницы в её работу, как поучали, наставляли, подсказывали,
словно она была не учителем, а ученицей. Поэтому она не могла не
посочувствовать Ирине Юрьевне и не сумела скрыть огорчение, но
тревожить девушку рассказом не стала
...Не испытала Вера обычной радости и первого сентября.
Среди учеников стоял сразу повзрослевший от школьной формы её
Максимка и, хота по лицу иногда проскальзывала потерянность,
старался держаться солидно, как-никак ученик теперь, первокласс­
ник. Зато у нее горько сжималось сердце, и на глаза наплывали сле­
зы: такой важный шаг в жижи сына, а она одна, нет рядом того, кто
долженбыл сейчас разделить с нейи радость, и волнение.
Вере обидно. И жалко себя и Максимку. Иесли в другое время
умела не вороштъ прошлое, то в такойдень, коща сын поднялся на
новую ступеньку взросления, память перестала быть послушной.
- Вера Михайловна, право, не надо так расстраиваться, - загля­
нулаей в лицоНинаПавловна, магіь Сережи Тараканова
-О чем вы?-очнулась от дум Вера
- О том же, о чем и вы, - уклончиво ответила та, чуть смущен­
но глядя на учительницу тёмными глазами, и Вера поняла: она уга­
дала настроение, не сдержалась, попыталась утешить, но теперь не
знала, как расценят её слова
Вера провела рукой по лбу, часто заморгала, прогоняя слёзы,
потомдоверчиво посмотреланародительницу.
- Ничего, вырастите вы своего сына, - чутко откликнулась Ни­
на Павловна
Вера заставила себя улыбнуіъся.
На крыльцо вышел Сергей Кузьмич, и начались длинные речи.
Они утомили идетей, и учителей, и родителей.
- Как мы любим много говорить, - ворчалаАннушка, - нудно,
неинтересно. Кому это нужно?
-Для галочки.
Согласно традиции, первое сентября считается Днем знаний.
Вера провела беседу на тему: «Мир и деіи», а устала так, будто не­
делю работала От запаха цветов разболелась голова, в ушах шуме­
ло. Они с Максимкой вместе вернулись домой. Сын второпях пере­
оделся, схваіил кусок булки и умчался на улицу, а Вера прилегла
отдохнул. - в надежде, что забудутся все неприятосш и придёг по­
кой. В её квартире на пятом этаже была эта особенность: успокаи­
вать. Вера много поменяла кваріир, но только эта приняла её как
свою хозяйку, хотя вначале они с Евгением недовольны остались,
что поселили их в самом крайнем доме военного городка
Вера лежалана диване, смотрелав окно и старалась ни о чём не
думать, но почему-то всплыл вопрос, словно кто нашептал ей: «А
что если Евгений вернётся. Проспшіь?» Простилабы, конечно, если
бы любила, но любви больше не было. Тогда почему жетак хочется,
чтобы он вернулся? Потешть самолюбие? Оставить за собой по­
следнее слово? Конечно, только поэтому, иначе никогда не забьпъ
обиды и унижениятех дней, когдаумоляла не бросал, её с сыном. А
ради кого бросал,? В этом и были весь стыд и отчаяние. Ради сестры
Люси, рождённой от второго брака матери, сестры, которую она так
любила нянчить, почти примирившись с той семьёй.
Люся, Люся... Милая, нежная крошка в детстве, смуглая кра­
савица в девушках, преданная своей старшей сестре по матери, до­
верчиво шегпавшая порой: «Я люблю тебя больше макал». А по­
том? С острова Свободный Евгения перевели в Камыши. Необъяс­
нимая игра случая! Как она радовалась, как довольна была, что вер­
нулась на родину, даже про свое несчастье после землетрясения ду­
мать перестала Ходила по селу, вспоминая и заново привыкая к по­
лузабытым местам. Изменились Камыши: на окраине, недалеко от
церкви, вырос военный городок, село превратилось в посёлок город­
ского типа Но ещё жив был тот маленький домик на Мышином ху­
торе, где Вера родилась. Низкие когда-то ветлы взметнулись в небо,
стали важными и чужими, но, как и раньше, приветливо белел песок
в мелкой протоке, где любили купаться они с Нюрой и где Вера
училась плавать, и колодец сохранился, блестел отполированными
боками-здесь онаутопилаведро, и Нюрабеззлобно смеялась над её
городской неумелостью. По-прежнему возвышалась старая церковь
из красного кирпича, но теперь окутанная строительными лесами шла реставрация - свидетельница ночных приключений двух дев­
чонок, и, главное, сохранился домик мамы Тани с белым камнем у
сеней вместо крыльца
Не успели они с Евгением как следует обосноваться на новом
месте, как зачастила к ним в гост Люся. Приедег, навезёт подарков,
вина, сядет на стул, изящно вытянув ноги; в тонких красивых паль­
цах дымится сигарета Современная девушка Смелая, раскованная,
обаятельная. Радом с сестрой Вера начинала чувствовал, себя без­
надежно старой, увядшей, неловкой. Евгений, напротив, оживлялся,
становился остроумным, откуда только что бралось. С Верой таким
он никогда не был Нет, он был внимательным, не забывал поздрав­
лять с праздниками. На день рождения жены или сына придумывал
сюрпризы: украсит ночью стол так, что, проснувшись утром, они
ахали от неожиданности - цветы, шоколад, лимонад и что-нибудь
необычное - причудливая лампа, невиданная ваза, редкая игруш­
ка. .. Слова благодарности, смех, поцелуи, признания. .. Разве могло
прийшв голову, что такое не навечно?
Ревности своей она стыдилась. Внимание мужа к Люсе - это
естественное любование красотой. К прекрасному живой человек не
может оставаться равнодушным. Но ведь в сестре всё - одна види­
мость. Евгений энаегг, что красивая Люся едва осилила восемь клас­
сов, не доучилась в кулинарном училище, пристроилась в какой-то
буфет, потом ушла и опуда. В последнее время работала официант­
кой в ресторане. Книги читала от случая к случаю, о чём можно го­
ворить с такой? Ну, приехала, посветла ярким огоньком, уехала
Всё возвращалось на круги своя. Муж становился ровным, спокой­
ным, обычным, но чаще повторял давным-давно выдуманную шут­
ку. «Враіу своему не пожелаю жеяться на учительнице». Она не
заметила, когда привычные слова перестали бьпь шуткой, не обра­
щала на них внимания, а надо было задуматься. Почему даже врагу
не пожелаеі? Оттого, что слишком занята? И в выходные, и в празд­
ничныедни—тетради, планы уроков, внеклассная работа? И тогда, и
потом она просто голову сломала над вопросом: кто виноват, что
распалась семья? Люся, Евгений, она сама? Только спустя два года
начало понемногу вырисовываться: виновата во всём сна сама, и де­
ло не только в том, что она учительница, хотя и в этомтоже. На пер­
вом плане у неё были школа и сын, а муж казался послушным, преданным, неизменным. Она сама его сделала таким, а потом в душе
даже посмеивалась, как мяпж си и уступчив, и не догадывалась, что
он знает об затем. Она забыла на какое-то время, что боготворила его
когда-то, и было за что: за ум, за проницательность, за неординар­
ность. Потом она плакала, просила, умоляла не уходить, но слёзы
эти были лёгкие, она больше играла, чем переживала, и была увере­
на, что Евгений дрогнет, отступится от Люси, что мольбами и сле­
замивернёт мужа. Такую, новую, он оценит, удивится иповерит ей.
Но Евгений не поверил. Его доброта и порядочность, прини­
маемые ею за слабость, оказались его силой. Тот, кого привыкла
считать смирным, тихим и прирученным, вдруг запротестовал, под­
нял голову и всё разрушил, и даже такой крепкий якорь, как Мак­
симка, не удержал его.
- Я ухожу от тебя, Вера, - сказал он однажды.
А в окно стучал любимый «о дождь. Когда-то он настучал
славные перемены - мама Таня и отец. Там заключался союз, здесь
речь была... Впрочем, она не сразу поняла, о чём речь.
-Куда уходишь?
-М ы уезжаем... насовсем.
- Опяіь передислокация?
- Нет. Мы уезжаем с Лосей.
- С какой Люсей?
-С твоей сестрой.
- Ничего не понимаю. Кудауезжаете?
- Не прикидывайся. Всё ты понимаешь.
Конечно, сига сразу всё поняла, но не могла поверить, что он
решится от простого ухаживания за красивой куклой пойти на от­
крытый разрыв. Вера засмеялась.
-Тебе весело?-возмутился он .-В этомты вся.
-Нет, это, в самом деле, смешно. Ты и Люся! Когда же вы ус­
пелидоговориться?
У Евгения одеревенело лицо. Так бывало, когда он ждал от нее
глупостей, онаи на этотраз не обманулаеш ожидания.
-Так ведь у Люси пусше глаза!
Он отвернулся, смотрел неподвижно в окно, на потоки дождя
по стеклу, и по этой его неподвижности поняла: решение им приня­
то бесповоротно.
- Почему, Женя? Я плохая жена? Ужасный человек? И вот
так... сразу?
-Д а нет, не сразу. Мы давно с тобой не понимаемдругдруга.
- Вот тебе и раз! - она встала перед Евгением, потре­
бовала: - Посмотри мне в глаза, посмотри. Не так уж давно
мы перестали понимать друг друга. И я знаю, когда тебя по­
тянуло на молодую! После землетрясения на Свободном.
Она - красивая, а я кто? Урод! Но по чьей милости? Разве
не по твоей? Завёз меня на этот остров... Такая я тебе не
нужна! Я никому не нужна такая! Бросай, наплюй на меня и
сына! Начинай новую жизнь. Но сына ты никогда не уви­
дишь, я его воспитаю против тебя, он возненавидит преда­
теля...
Вера не кричала, нет, хотя бросала слова злые и не со­
всем справедливые, теперь ей это ясно.
- Зачем тебе нужно... против меня? - спокойно спро­
сил Евгений, но она видела, скольких трудов ему стоило это
спокойствие.
- Это будет моя месть. Что-то я должна тебе противо­
поставить.
Он проглотил комок в горле, встал, снял с вешалки на­
кидку и ушёл.
А дальше? А дальше не хотелось вспоминать, страшно
воспоминать. Она научилась уходить в сторону, когда вос­
поминания приближались к тому узлу, в который завязались
отношения её, мужа и сестры. Просьбы, слёзы, унижения,
переговоры, приходы и уходы, мелкая канитель. От них ос­
тались пустота, бессилие, усталость. Невыносимо вспоми­
нать поведение Люси, словно она выходила замуж за обык­
новенного человека, а не отнимала мужа у сестры, отца у
племянника.
- Евгению с тобой плохо, - с жестокой откровенностью
говорила она и смотрела честными главами, в которых не
было даже тени смущения, - мужем не надо командовать,
как учениками в школе. Женственнее надо быть, Михай­
ловна, женственнее. Если ты ещё любишь, то должна радо­
ваться его счастью, которое ты ему дать не сумела.
Самым страшным оказалосьто, что сесіра былапочта права
2
Вера встала с дивана, вышла на балкон, принялась рас­
тирать виски, чтобы унять боль. Довела себя, и всё потому,
что, жалеючи сына, невольно расслабилась, и сразу нахлы­
нули, обступили события двухлетней давности. Почему не
может она никак примириться, забыть, исцелиться?
Вера смахнула набежавшие слезы, поискала глазами
сына. Максимка сидел на скамейке напротив подъезда, иг­
рал с котёнком.
- Максимка! - крикнула она. - Иди обедать.
- А у тебя всё готово?
- Пока ты поднимаешься по лестнице, я всё приготов­
лю.
- Нет, ты сначала приготовь.
- Долго ты будешь торговаться?
Сын не ответил. Он вдруг сорвался с места и побежал.
Вера взглянула на дорогу. Так и есть: Владимир Николае­
вич пожаловал. В руках большая коробка, не иначе подарок
Максимке.
Вера кинулась в комнату, открыла шкаф, выхватила
новый халат, яркий, длинный, с широкой каймой по подолу
- специально купила, подражая Наталье Кирилловне, - по­
крутилась перед зеркалом. Вдруг нахлынуло: зачем? На
мгновенье прижалась лбом к холодному зеркальному стек­
лу, судорожно вздохнула, перебарывая в себе острый приступ
растерянности и обреченности. Переборола
Чтобы не понял с первого взгляда Грошев, что ради него обря­
дилась в новый халат, она повязала фаріук и пошла хлопотать на
кухню. Вот так, любезный Владимир Николаевич, я вся в делах и
ваш визит- полная неожиданность для меня- с таким ввдом приго­
товилась она встретил» гостя, желанного и нежеланного одновре­
менно. В этот день Вере никого не хотелось видеть, но приход Гро­
шева спасал её от самой себя.
Примерно год назад Аннушка загорелась желанием познако­
мить подругу со своим двоюродным братом.
- Он наш, деревенский, но ты его не знаешь. Он - бывший лёт­
чик, в Камышах живет лег пяіъ, работает в военкомате вольнонаем­
ным, он - в отставке. Летчик-испьггатель. Разбился. Маша, его жена,
по кусочкам собирала, она была хирургом. В прошлом году умерла
от сердца. Вы как раз разводились с Евгением.
Они сидели в театральном зале, издали начала торжества по
случаю открышя Дома офицерш. Аннушкаторопилась рассказал, о
браге.
- Володя замечательный человек. На лицо не красавец, но и не
дурной, очень воспитанный. В общем, какраз длятебя, Веруня.
- О чем ты, Анна! - с укоризной взглянула на неё Вера. - Мне
совет не до знакомств.
- Как вам это нравится! - возмутилась подруга. - Ты что, бу­
дешь всю жизнь сохнуіь по мужу?! Стоит ли он этого? Видите ли,
продавщица ему больше по вкусу! Я всё равно познакомлю тебя с
Володей. Я вытащутебя из болота.
- Тише, на нас огладываются, - терпеливо попросила Вера.
Она знала, Аннушка не замолчит, пока не выговорится, но хотя бы
не кричала на весь зал. -Хорошо, хорошо, знакомь. Делай, как зна­
ешь, мне все равно.
- Ты не пожалеешь, - обрадовалась та. - Володя умный, инте­
ресный человек. А Евгений твой мне никогда не нравился, лучше бы
ты за Шмелёвавышлазамуж.
-Анна, потом поговорим,-взмолилась Вера,-нашла место. И
собралавсех в кучу - Евгения, Шмелёва, Володю своего...
-Вон, вон идёт в сером костюме, видишь?
Члены президиума заняли свои места, человек в сером костю­
ме сел с краю.
-Jfy , как ш тебе? Понравился?-шептала Аннушка.
-Далеко. Не вижу,-уклонилась от ответа Вера.
Позже она увидела Грюшева вблизи. Наверное, в другое время
Вера оценила бы по достоинству и хорошую выправку этого чело­
века, и раннюю красивую седину в волосах, и умное волевое лицо,
но в тот момент она носила в себе боль и позор брошенной и не
прощала никому предательства в любом его виде. В присутствии
Грошева она высказала своё мнение о тех мужчинах, которые не
способны на верность ни живым, ни умершим жёнам, и с насмеш­
кой покосилась в его сторону.
Он повернулся к ней, взглянул сверху вниз и с насмешкой
спросил:
- Что вы сказали, сударыня?
Она почувствовала себя униженной, словно её уличили в под­
лости.
С того случая Аннушка ни разу не заводила разговор о фате, и
Вера тоже не спрашивала, она вообще забыла о нём. Встретились
они лишь этойзимойнадне рожденияАннушки.
- Как ваши дела, сударыня? - как ни в чём не бывало, спросил
её Грошев. Аннушка постаралась посадить их рядом.
- Какие дела? - переспросила Вера; ста терпел, не могла этих
общих вопросов - как дела и как жизнь, на которые никто никогда
не слушаетответов.
- В школе, конечно. Что делается дома, я знаю, - он посмотрел
вопросительно, не обижаетсялиона на его осведомлённость.
-Аннушкина информация?
- Конечно. Всё она, моя кузина. В последнее время полюби­
лась ейроль свахи. Вам вина иливодки?
- Мне, пожалуйста, минеральной.
- Не сердитесь на неё, - продолжал сосед, наполняя протяну­
тый стакан прозрачной жидкостью. - В каждой женщинетайно кро­
ется сводня.
-Н у, знаете!-рассердилась Вера.-Не ожидалаот вас!
- А что вы от меня ожидали?- кротко спросилГрошев, но гла­
за его смеялись. Вера схватила стакан, хлебнула полный глоток, как
воду, но задохнулась, закашлялась, а Грошев, извиняясь за ошибку,
легонько постукивал её по шине.
- Мне удалось её рассердить, - скажет он потом сестре, - для
начала это неплохо. Главное, отлечь её от собственных пережива­
ний, она вся сейчас в эгоизме своего горя.
- Помоги ей, Володя, - с надеждой посмотрела на него Ан­
нушка - Онатебе понравилась? Да? Ведь я права, что вы подходите
другдругу?
- Об этом рано говорить, кузина, не споли. Но она славная,
твоя подружка, и я попробую помочь ей.
- Какхолодно ты рассуждаешь, - сникла Аннушка
Гроша» засмеялся, взял её за руку:
- Не спеши, - повторил он... и отвёл глаза.
.. .Неизвестно, чем мог закончиться спор Веры с Грошевым о
сущности женской натуры, скорее всего, очередным язвительным
«сударыня, вы что-то сказали?», если бы Аннушка не позвала её на
улицу.
- Сегодня Крещенье, мы погадаем с тобой: спросим у первого
прохожего имя, - шепнула она, лукаво посмотрев на остающихся за
столом гостей - Они подождутнас. Сейчасмы узнаем твою судьбу.
Однако сіудёная улица была пуста, и из конца в конец не вид­
но было ни души. Мороз стоял настоящий, крещенский. Они уж со­
брались было идіи домой, как из-за угла дома Фёдоровны вышел
сгорбленный старик, тяжело опирающийся на палку. «Кто же это? начала гадапь Аннушка, - вроде не наіп, не камышинский». Вера
подошла к старику ближе, смущаясь, спросила «Дедушка, как вас
зовут?» Старик остановился, не поднимая головы, глухо ответил:
«Владимиром, касатка, Владимиром». Женщины переглянулись,
хихикнули, собрались бежать, но старик вдруг молодымголосом ос­
тановил их:
-Постойте! Что же ты, кузина, не спрашиваешь? Для тебя то­
же имя есть-Андрей.
- Володя! - кинулась Аннушка на шею браіу. - Вот молодец,
вот разыграл!
- Я пожалел вас, а то бы окоченели, ожидаючи прохожего. В
такой мороз хороший хозяин собаку дома держит, а вы гадать наду­
мали, - смеялся вместе с нимиГрошев.
Все трое заспешили к теплу, снег звучно скрипел под ногами.
Потом Владимир Николаевич, провожая Веру домой, расска­
зывал, как в мальчишках озоровали по дворам: в Крещенскую ночь
растаскивали девичьи башмаки, лазали на крыши и, сложив ладони
рупором, выли в трубу, чтобы хозяева считали, что их пугает домо­
вой.
-А вы верите в гаданье, Вера Михайловна?
- Нет, что вы! Мы с Аннушкой шутили.
-Аяверю.
Вера с удивлением взглянулана своего спутника.
- Вы разыгрываете меня, ВладимирНиколаевич.
- Отнюдь, - без улыбки продолжал он. - Бьпъ у вас суженому
по имени Владимир.
-У меняуже бьшодин суженый, и другого не будет.
-Н ет, теперь вы не отвертитесь. Не надо было гадать, а уж ко­
ли погадали,то всё так и сбудется. Сами виноваты.
Они остановились у подъезда её дома Грошев не торопился
уходить. Свег луны и фонаря падал на его лицо, и было это лицо
помолодевшим, притягательным и ... задумчивым. Она поняла, что
мыслями этот человек очень далеко от неё, хотела уйти, но не двига­
лась с места; что-то необъяснимо хорошеедержало её радом с ним.
Грошев вдруг улыбнулся и чуть наклонился к Вере. Она по­
чувствовала, что сейчас он обнимет её, невольно сжалась. Но Гро­
шев отвернулся, деловито оглядел небо и будничным голосом ска­
зал: «Завтра ещё похолодает, градусов под тридцать. Заняіия в шко­
ле отменят. Доброй ночи, Вера Михайловна», - повернулсяи пошёл,
а онарастерянно смотрелаему вслед.
На другой дшь Вера рассказала обо вс&і подробно Аннушке.
Уроки действительно отменили, они сидели в пустом классе и об­
суждали вчерашний день рождения.
- Когда я смотрела на его лицо, то показалось оно мне какимто... ну, не знаю, как правильно сказать. На какой-то миг мне стало
хорошо рядом с ним. Что это было?
- Наверное, ты начинаешь оттаивать, - без обычного своего
смеха ответила Аннушка - Пора уже. Володя - замечательный че­
ловек.
- Ты знай одно твердишь: замечательный да замечательный.
Но ведь надесять лет старые!
- Дело не так уж безнадёжно, как я думала, - улыбнулась под­
руга. - Главное, чтобы любовь была, а возраст не преграда.
- Любовь? Не верю я в неё больше. Кто полюбит меня та­
кую? - показалаонана свою голову.
- Глупости. Есть люди, которые не обращают на это внимания.
Хочешь, я расскажу ему протебя?
- Только попробуй! Сразууеду к родителям.
- Ладно, не буду. А у меня новость: Коля Шмелев разошелся с
женой.
- Кошмар! Что же это творится на белом свете? - поёжилась
Вера На нее словно повеяло ледяным ветром от огромных окон
класса с морознымиблёсіками на стёклах и от слов Аннушки.
- Ну, здесь-то всё просто, - продолжала та, - не вьщержала
долгих отлучек, не сумела стать женой моряка, как твоя мать когдато. Сейчас Коля снова учится, хочет добиться перевода на Черное
море.
-Кто тебе сказал?
- Федя Кожухин. Вот уж кому не везёт, так не везёт. Женился,
а оначерез полгодаушла от него. Ихудожникомнастоящим не стал,
малюет рекламы в городе. На Новый год приезжал, приходил ко
мне. А ты хотела бы всіреппься с Николаем? Он летом приедет в
отпуск.
-Нет. Не хочу, ничего я не хочу!
- Если бы ты видела его в морской форме! Неотразим! Слу­
шай, теперь вы оба свободны! Прошлоеможно вернуть.
- Так ты меня за брата сватаешь или за Шмелева? - рассмея­
лась Вера
- Всё равно, только бы тебе былолучше.
-Прав твой кузен, сидит в тебе сваха
- Ну, коли я сваха, то сватаю тебя, конечно, за Володю. Будешь
мне сестрой.
- С тобой не соскучишься, Анна. А мы и так сестры, помнишь,
породнились на Троицу?
Аннушка обняла Веру и поцеловала.
...В сё это вспомнила Вера, пока ждала с улицы Гроше­
ва и сына.
3
Мужчины внесли с собой оживление, смех, громкий разговор.
Владимир Николаевич прошёл с Верой на кухню, предупредил: «Я
не надолго». Вера скрыла улыбку: онатак и знала, даже когда у него
есть время, надолго он не приходит. Почему? С той Крещенской но­
чи остаётся междуними какая-то недоговорэенносіъ.
- Решилпосмотреть, в какомты настроении сегодня.
Э-э, я так и знал. Глаза на мокромместе. В такой-то день!
Он крепко опёрся о косяк двери, стоял, уверенно расставив но­
ги. Эта уверенность его и в жестах и в словах раздражала её и...
привлекала.
-Как прошлиуроки?
- Нормально. Вы хотя бы пообедаете с нами?
- Эго можно, еслитолько уже всё готово.
- Вы, как Максимка,торгуетесь.
-А мы с нимочень занятыелюди, правда, Максим?
- Правда, дядя Володя, - подражая Грошеву, солидным тоном
ответил сын из другой комнаты. Там что-то загудело. Вера вышлаиз
кухни.
-Что это?
- Танк. Разве не видишь?- не оборачиваясь, ответил сын.
-Ваших рук дело? - недовольно спросилаВера
-Моих, - глядя ей прямо в глаза, ответилГрошев.
-Зачем вы его балуете?
- Сегодня его день. Он именинник, первоклассник.
Вера отвернулась. А родной отец отделался поздравительной
открыткой. Вздохнув украдкой, она сказала:
- Можно садиться за стол, торопыги.
Вера положила салфетки, повернулась к Владимиру Николае­
вичу, опираясь одной рукой о край стола.
- Какая ты сегодня! Этот халат так идёт тебе, - он смерил её с
головы до ног откровенно восхищённым взглядом. Она вспыхнула
Так, по-мужски призывно и уверенно, Евгений никогда не смотрел
на неё.
- Максим, слышишь, маіь зовёт? - крикнул он мальчику. - Дат
вай порубаем по-содцагски.
- Давай,-охотао откликнулсятот.
Они задвигали стульями.
- Кем хочешь стаіъ, лётчиком или танкистом? - поинтересо­
вался Грошев.
- Нет, я буду десантом, - высказался Максим.
- Не десантом, а десантником, - поправиламать.
-А , без разницы-отмахнулся сын, наклоняясь над тарелкой.
-Аясегодняписьмополучила от ученицы,-сказала Вера. Ей
не терпелось похвалиться передГрошевым этимписьмом.
-Хорошее?
- Очень хорошее. Лена - из первого набора, когда я ещё в го­
роде работала Пишет: «За все годы учёбы в школе не было у меня
учительницы лучше вас, Вера Михайловна».
- Превосходно! Большей награды учителю и не надо. Я рад за
тебя Вот видишь, а ты плакала. Ведь плакала, признавайся? Или это
от гордости?
- От гордости, ВладимирНиколаевич, от гордости.
- Что ты собираешься сегодня делать? Тетрадей поканеі?
- Пока нет. Буду показывать Камыши новой учительнице,
ИринеЮрьевне.
- Слышал, Сергей Кузьмич в панике, слишком молодая для
третьего класса.
-Воткак! А я по нему и не заметила
- И не заметать. Он хороший дипломах. Только мне доверяет
свои сомнения, ведь мы с ним друзья с детства. Тяжело ему. Учите­
ля в основном- жёны военных, часто меняются.
- Что поделаешь. Привыкнет. Нам с ним не легче, слишком
рьяно директорствует.
- Молодей. Вы там с ним побережнее.
- Мы его щадим, а он нас нет. Собрания, пятиминутен, педсо­
веты. .. В городе работалось легче.
- Ну, мне пора, Верочка, атомы уже злословить начали.
-Э го не злословие, а правда.
- Правду часто с жестокостью путают. Ну, давай свои шпь,
первоклассник.
Вера проводила Грошева до двери. Владимир Николаевич
медленно повернулся, протянул руку к её плечу. Она вспыхнула, по­
тупилась, всем существом восставая пропив этого жеста, и ... рука
Владимира Николаевича изменила направление, сжала её пальцы...
Таким официальным получилось это рукопожаіие, словно Грошев
только что вручил ей почётную грамоту. Онаусмехнулась, но взгляд
её потеплел, когда в последний раз посмотрела на Грошева, прежде
чем закрыть за нимдверь.
4
«Забавно», - покачала головой Вера, направляясь на кухню уб­
рать со стола Она вдруг заметила, что головная боль прошла «Эго
хорошо, это то что нужно, - подбадривала она себя, - буду думал» о
нём, только бы не думал» о другом...»
Жизнь казалась ей конченой, вот только Максимка слишком
мал, его надо вырастать, а значит, должна она за что-то зацепиться,
чтобы не сломаться окончательно. Поэтому и надела она нарядный
халат и смотрелась в зеркало, а в душе шла борьба с апатией, нежеланиеми отвращением к женским хитростям, из последних сил ло­
мала в себе сопротивление и прикрывала разочарование и вечно
ноющуюболь яркимплатьем.
«Раненая птица», - сказала о ней Аннушка, и прозвучало эго
очень красиво, а на самом деле раны красивыми не бывают, они
кровоточат и болят, и бывают смертельными.
Приподнятость после ухода Грошева спала, и Вере стало ещё
тошнее, но надо идти к Ирине, раз обещала познакомить её с Ка­
мышами. Вера знала, прогулка эта успокоит её, развеет, прояснит
голову, только надо переступтъ через нехотение.
-Максим, ты пойдёшь со мной?
- Нет. Мы с Лёшкойдоговорились порыбачить.
-Где?
-Замостом. В Родничках.
- Там глубоко. Сорвётесь - утонете. Идите лучше на Мыши­
ныйхутор.
- Э-э, там и рыбы-то давно нет. А потом... я умею плавать.
- Эго ещёникому не мешалоутонуть.
- А мне помешает.
- С тобой разведоговоришься!
-Д а не трусь ты, мам. Самасказала, я уже большой.
Она поцеловала сына в макушку.
- Нужно быть храбрым, но и осторожнымтоже.
- Ладно, - пообещал он, чтобы тут же забыть о своём обеща­
нии.
Вера вздохнула и пошлапереодеваться...
-Последние свободные минуткиу нас с вами, ИринаЮрьевна
Завтра начнутся тетради и вся остальная кутерьма Впряжёмся, как
ломовые лошади. Будем говорить только о школе, думал» только о
школе и сны видеть тоже о ней. Ругаем свою работу - и тяжёлая, и
неблагодарная, а попрюбуйоторви нас от неё...
Вера ходила по комнате Зои, рассматривала наклеенные на
большом куске бумаги вырезки из журналов с портретами знамени­
тых артистов.
- Завидная энергияу пани Зои: столько времени и сил ухлопать
на такую работу. Кто вам посоветовал остановиться у неё?
-Наталья Кирилловна
- А, Наташа! Добрая душа Не оставляет надежду исправил,
эту девицу. А я считаю, в двадцать лег человек уже знает, что хочет.
А впрочем, попыткане пытка
-Зое двадцать лет?!
-А вы как думали?
-Гораздо больше.
- Резонно. Ранний цветок скорее других осыпается. Простате
за нескромный вопрос, вы обесцвечиваете волосы?
-Нет, в детстве я вообще была белая. Завидую вашимволосам,
всегда хотела быть брюнеткой.
-А ... эго,-поскучнела Вера
В открытую дверь Ирина хорошо видела Веру Михайловну и
удивилась, почему у неё переменилось лицо, когда она похвалила её
волосы, ведь онахотела польсіиіь ей, и большеничего.
Ирина вышла из комнатки, где переодевалась, свежая, наряд­
ная: пышное ситцевое платье в лёгкую радужную сеточку, волосы
зачёсаны на правуюсторону, на шее-тонкая серебряная ниточка
Вера залюбовалась ею: длинные руки, длинные ноги, округлые
плечи, пухлые розовые губы, умные серые глаза, носик аккурат­
ненький, чуть вздёрнутый...
-Я готова, Вера Михайловна
- Хорюшо! - похвалилаВера - Вид ваш успокаивает.
- Зовите меня на <аы», я моложе.
- Да, надевять лег.
- Всего-то на девшь.
- Но девяіь лет прожить надо. Сколько всего было за эти де­
вять лег. Иногда один день, один час, одна минута может перевер­
нуть всю жизнь.
«Как грустно онаговорит, - подумалаИрина - Но почему?»
Они вышли на крыльцо, то бишь на белый камень-валун. Вера
постояла на нем, задумчиво улыбаясь.
- Свидетель моего детства И этот дом - мой родной дом. Я
жила здесь с тёткой. Потом продали дом Шишкиным. Маль Зои
вышла замуж, но неудачно; разошлась; муж ее бывший потом умер
от пьянства Второй супруг - на десять лет моложе, живут, кажется,
в Новороссийске. Когда дочь подросла, мать отправила её сюда, под
надзор бабушки Марти Петровны. Но Мария Петровнадуши не ча­
ет во внучке и закрывает глаза на все её проделки. Зоя вам сама о
них расскажет, она любит посвящать новых слушателей в историю
своей жизни. А вообще-то она добрая девушка Настоящая сестра
милосердия, ей бы врачом стать, да не хватает терпения сидеть над
книгами. У Зои отличный голос, она выступала в Деже офицеров.
Талантами она не обижена
Они спустились с пригорка, вышли на гладкую укатанную до­
рогу.
- Скажите, вам понравились Камыши? - спросила Вера Ми­
хайловна
- Понравились. Особенно хорошо смотрятся с Зоиного камня.
Там, - Ирина махнула рукой в сторону военного городка, - белые
красивые дома, а здесь-как в старину, дома, крытые соломой.
- Ну, не все. Сейчас людив деріевню потянулись, и у нас много
новыхдомов появилось, - возразилаВера
- Вы любите Камыши? - спросила Ирина, почувствовав теп­
лоту в голосе Веры Михайловны, стоило ей заговорить о своём род­
ном селе.
- Очень люблю. Эго, наверное, голос крови. Столько моих
предков жило здесь и сколько покоится в этой земле... А церковь
наша? Вы обратили на неё внимание? Мне кажется, красивее её нет
ни в Москве, ни в Киеве. А я там была
- Ваш мужтоже военный?
- Д ... да, - неуверенно проговорила Вера, потом решилась: Всё равноузнаете, в деревне тайн нет. Мы разошлись с ним.
-Извините, Вера Михайловна
Они некоторое время шли молча Под ногами стелилась белая
дорога, от неё веяло жаром, но не тяжким, иссушающим, а послед­
ним, умеренным жаромуходящего лета.
Вера думала о том, что Камыши ничего не дают забыть. Когдато по этой дороге в такой же пригожий денёк вез её на велосипеде
Коля Шмелев...
- Смотрите, Вера Михайловна, какое могучее дерево было! прервала её размышления Ирина - Почему оно засохло? От старос­
ти?
- Мы с ним почти ровесники, - окинула взглядом дерево Вера.
- Конец приходит не только от старости. От болезней, от ран, от
ударамолнии.
Оно было зелёным, это дерево, в семнадцать Вериных лет,
крепким, раскидистым. Однажды ночью оно слышало, как молодой
ершистый пареное объяснялся в любви неразумной девчонке, и та,
боясь сделал, больно подруге, повернула всё по иному пути. Теперь
дерево ничего не помнит, умерло, но Вера жива, она всё помнит, хо­
тя порой кажется, что там, в прошлом, была не она, а другая Вера,
лучше, чшце, достойнее её - теперешней.
Они ступили на мост, остановились.
- Вода здесь, как на картинеВаснецова, - восхитилась Ирина, илистьятакие же плавают. Красиво! А чем этотак хорошопахнет?
-Всем. Травой, водой, землёй, навозом, огородами, дымом из
труб, соломой, кизяками, словом - деревней, - Вера повела рукой,
улыбнулась.
Ирина подумала: «Когда она не грустная, то просто красавица,
особенно глаза хороши, карие, выразительные и всё-таки озорные,
лукавые, это видно даже сквозь грусть».
За мостом улица поднималась вверх, слева к ней примыкала
другая. Вера поясняла:
- Это - Сиреневая улица. Её потому так и назвали, что здесь
много сирени. Весной - настоящее сиреневое буйство. И персид­
ская есть... И пять лепестков отыскать можно. Но мы по этой улице
не пойдем, и не потому, что сейчас нет сирени.
-А почему?
- Плохие воспоминания. Была у меня ученица Лена Гогокина,
хорошая, смирная девочка, но волг маіь... Всё подталкивала меня,
чтобы ставила её дочери одни пятерки. Даже подкупить пыталась,
она была продавщицей в промтоварном магазине. Мать-одиночка.
А когда не вышло, возненавидела меня. Хорошо, замуж вскоре за
военного выскочила, уехала, но перед отъездом успела сделал» га­
дость. Встретились мы с ней на Сиреневой улице, а было это в авгу­
сте, совсем недавно, она и сказала, отвернувшись в сторону, но так,
чтобы слышно было: «Всё ещёдышит». Забавно! Бываетитак.
- Но ведь это... это же... - от удивления и возмущения Ирина
не нашланужных слов.
- Мне с детьми гораздо легче работать. В классе всегда есть
трудные дети, но к ним рано или поздно подход найдёшь, если толь­
ко не вмешаются мамыи папы. У меня был такой случай. Вот в этом
наборе в первом классе сидел за партой Серёжа Дергачёв (через пол­
года семья уехала). Умненький мальчик, симпатичный. По всему
было видно, из послушных. Но на уроках вертелся, разговаривал, на
мои замечания не реагировал совершенно, словно меня и в классе
нет, вообще нет над ним старшего и он сам себе хозяин. Всё это бы­
ло не злонамеренно, просто мальчик садитодин, без старших, и чув­
ствует себя вольно. Я задумалась, в чём же дело. Вызвала мал», по­
говорили, и чувствую: что-то неискреннее в том, как она торопится
соглаапься со мной во всём. Знаете, Ириночка, люди при всей своей
скрыгаост и нежелании показать подлинное лицо, всё равно не мо­
гут не проявить настоящей своей сути. Вот подойдёт к вам добрый
человек, и вам рядом с ним становится хорошо, от него добрая энер­
гия лучится. А если мы начинаем гадать, сомневаться и колебаться,
стараясь понять, что за человек перед нами, то обязательно окажет­
ся: ему есть что прятать... Так вот и с Ольгой Петровной получи­
лось: я почувствовала её неискренность, и сын чувствовал, потому и
стоял перед нами с отсутствующим видом, и дёргался, и шарил ру­
ками по карманам, вертел головой по сторонам. Тогда я поняла, в
чем дело, отвела мамашу в сторону и говорю: «Ольга Петровна, пе­
рестаньте обсуждать меня дома при сыне». Она, конечно, начала от­
некиваться, но неубедительно и в глаза мне не смотрела
- Не думаю, что там были злые сплетши, просто в каждом че­
ловеке есть что обсудшъ, а в учителе особенно, мы у всех на воду,
люди мы все разные, и всяк судит о других по мере своей испорчен­
ности. Правда, д ет бывают умнее и хиірее своих родителей: одни
умеют скрываіь своё неуважение к учителю, другие не прислуши­
ваются к пересудам взрослых или знают, что те говорят без сердца,
но есть и такие, которые ловят каждое слово папы и мамы, верят им
без рассуждения. Сережа Дергачёв, по-моему, был из таких. К тему
же позанимались мы всего месяц, д ет только ещё привыкали ко
мне, родители, несомненно, перевешивалив своём влиянии.
«Поймите, - говорю Ольге Пеіровне, - мне учиіь Серёжу три
года. Если он будет продолжатьтак вести себя, за его успеваемость я
не ручаюсь. Кому будет хуже? Когда вы чем-то недовольны, скажи­
те мне об этом прямо или судите не в присутствии Сережи». И что
вы думаете? Через некоторое время Сережа переменился, и мне стало спокойно работать с ним. Но ведь хорошо, что мамаша умной
оказалась, нето чгоГогокина
- Вы давно в школеработаете?
- Десятый год
- У вас уже большой опыт, - с уважением сказала Ирина.
- Нет, не такой уж большой. Мне одна учительница говорила,
когда я сама начинала, вот как вы, что лишь тогда можно считать се­
бя настоящим педагогом, когда проработаешь в школе лет пятна­
дцать. А главное - учитель всегда должен учиться. И ша права Мы
имеем дело с человеческими душами, непохожими, неповторимы­
ми, одним ключом их не откроешь, и только с годами появляется
чутьё на каждого ученикав отдельности.
Медленно шлиони по широкой пустынной улице старой части
поселка, которую все называли деревней; изредка мелькнёт белый
женский платок в палисаднике или за домом на огороде; промчится
на велосипеде, выставив острые лопапси и старательно работая но­
гами, не достающими до педалей, какой-нибудь мальчишка с выго­
ревшими нечёсаными вихрами, броситторопливое «здрасьте», и вот
только рубаха пузырится, да мелькают пятки. А то попадётся на­
встречу грузовик, из кабины высунется улыбающееся лицо солдата;
что-то прокричит скучающий шофёр, обрадованный встречей с мо­
лодыми женщинами, - и снова тихо вокруг, и неподвижно, и дре­
мотно.
- А вот дом Аннушки, - с теплотой произнесла Вера, - то есть
Анны Ивановны. Когда-то её звали просто Нюра, потом-Аннушка,
теперь она-Анна Ивановна.
- Красивый дом, - похвалила Ирина. - Таких я видела в Ка­
мышах ещёдватолько.
- Эго Аннушкин муж, Аццрей Васильевич, такой мастер. Мас­
тер резьбы по дереву. Вон какие кружева вывел под крышей! Ковда
мы приехали сюда, Максимка увидел дом Аннушки, высказался:
«Богато живуі». Ему флюгерпонравился- солдат с саблями.
- Мне тоже нравился этот флюгер, я солидарна с вашим Мак­
симом,-пошутила Ирина.
Отворив калитку, они прошли в глубь двора и за домом среда
огуріечныхгрядокувидели склонённую фигуруАнны Ивановны.
- Огурцы собирает, - сказала Вера Михайловна - Соберёт и
полшину раздаст.
-Прюдасг?-не понялаИрина
- Вот именно, что не продаст, а раздаст. И помидоры, и огур­
цы, и капусту. Всем кто ни попросит, и тем, кто ничего не просит.
Хотя бы за труды брала немного, так нет, кудатам. Мне нравится их
огородик, тоже хочется в земле покопаться. Приветствуем тебя,
труженица! Хватит гнуть спину, пойдем, искупаемся, может быть,
последнийденьтакой.
Анна поделилак ним и протянула каждой по огурцу, предвари­
тельно обтерев их фаріуком.
- Остатки, поздний сорт. Какое купание, Вера? Вода уже хо­
лодная.
-Н у, просто полежимна солнышке.
- Некогда. Вкусно? -спросила она Ирину. - То-то. У вас там, в
городе, сутками в магазинах валяются... жёшые, семенные, вот та­
кие,-она показаларуками-какие-и сморщиламаленькийносик,разве это огурец? - и без всякого перехода сообщила: - А у меня
Демкин явился как раз к середине беседы.
-Забавно. Чего это он?
- Я тоже спросила, чего это ты? А он голову поднял, взглянул,
будто просыпаясь, и спросилудивленно: «Вы меняждали»? Как вам
этонравится?
- Нам это не очень нравится. Дёмкина поріиг мать. Я её знаю,
мы в одном отряде были. Она считает сынагением.
- Нет, Игорь, в самом деле, очень неглупый мальчик, но вот по
русскому... Задиктанты иногда- двойки.
- Рассеянный, как все гении, - усмехнулась Вера. - Ну, мы по­
шлиза аленьким цветочком. А это мысль! Мы сейчас отправимся на
Мышиный хутор. Должная наконец отыскать свой цветок или нет?
Помнишь, Нюр?
- Помню. «Бедное сердце, куда ж ты стремишься?» Кстати,
КоляШмелёв приехал.
- Какая мне разница, - ответила Вера Михайловна с безразли­
чием в голосе, но почему-то почувствовала себя вдруг усталой и
старой. -Пойдёмте, ИринаЮрьевна
Они свернули в проулок за домом Фёдоровны, пошлитропин­
кой среди высоких зарослей лопухов итатарника.
-Какой это ваш цветок?-спросилаИрина
- Сама не знаю, какой. Давно это было. Повела меня как-то раз
мамаТаня на луг, не помню зачем. Остановились мыу Воробьиного
ручья. Как сейчас помню: ручей - чистый, прозрачный, на дне ка­
мешки яркие; на том берегу густые камыши, для меня - высокий
лес. Вот качнулись камыши, и вдруг открыли цветок; от красоты его
У меня дух захватило. Я попросила сорвать... Потом, когда приез­
жала в Камыши, мы с Анной Ивановной обшши весь ручей, но ни­
чего похожего на тог цветок не нашли. Но не померещился же он
мне! Поищемещё раз. Согласны?
- Конечно, Вера Михайловна Эго интересно.
Миновав Мышиный хутор, который давно уже хутором не
был, а был длинной улицей, застроенной современными дежами из
белого кирпича под железными крышами, они вышли на просто­
рный луг, в середине его виднелась грязная лужица с небольшими
островками камышей.
- Вот всё, что осталось от ручья, - с горечью сказала Вера Стадо здесь прогоняют. Ручей превратилсяв грязь, и цвеіка нет.
- А может бьпь, вот этот? - Ирина перешагнула через ручей,
сорвалабело-розовый зонтик.
Вера взяла его, повертела в пальцах. Неужели этот невзрачный
цветок мог показаться ей прекрасным? Вспомнились слова Феди
Кожухина «Если вблизи рассмотреть, то даже репей красив».
- Сусак эонтчный,-определила Ирина
- Наверное, он, - согласилась Вера - Здесь ничего другого и не
росло никоща. Я его видела в детстве, а в детстве всё кажется пре­
краснее, потому что видим в первыйраз...
Сзади послышались шаги. Женщины обернулись. Вера узнала
сразу: передними стоял НиколайШмелёв.
5
Вера лежит на диване, смотрит в окно; а там, в доме
напротив, светит красное пятно (лампочку, что ли, красную
люди ввинтили?), мрачное, траурное в непроглядной сен­
тябрьской ночи. Ей не верится, что первое сентября всё ещё
не закончилось, ещё час до полуночи.
У Веры такое ощущение, что страшное землетрясение на ост­
рове Свободный до сих пор не утхает и неизвестно когда утихнет.
Дни и события, стронувшись с места, шумят над ней жутким камней
падом, и негде укрыться и найти спасение; смешались все мысли и
чувства, потеряли опору и ясность, и она уже не управляет ими они управляютею.
Максимка шит давно, а ей не спится, слишком много нахлы­
нуло воспоминаний и впечатлений, и, чтобы не потерять себя в них,
она мысленно уходит в далёкое прошлое, на берег Воробьиного ру­
чья, когда ещё лежали на дне его разноцветные камешки и вода лас­
ково журчала, обтекая их, а мама Таня протягивала ей цветок, кото­
рый остался в её памяти самым прекрасным цветком на свете.
А теперь она не увидела в нем прежней красоты; бело-розовые
чашечки с длинными тычинками хороши, но не очаровывают, не за­
слоняют мир.
Евгений, ВладимирНиколаевич, Коля Шмелёв... Она не хочет
ни о ком думать; забыться, уснуіь, и больше ничего ей не надо. Но
сон не идёт, и помимо её воли встаёт в памяти один день: они сидят
с Евгением в лесу на поляне в тени старой липы. В тишину и про­
зрачность воздуха, настоянного на запахах июньских цветов, впле­
таются голоса лесных обитателей: лёгкий звон кузнечиков, тяжёлое
гудение шмелей, хлопотливое стрекотание сороки, далёкое эхо ку­
кушки. Голова мужа лежала у неё на коленях. Вера трогала густые
короткие волосы, в счастливом заблуждении думала: «Самый луч­
ший из людей достался мне». И долго верила в это. Часто присажи­
валась на краешек дивана, где Евгений отдыхал после работы, брала
его руку, перебиралатонкие изящныепальцы, единственное, что понастоящему красивым было у него - это руки, а сам он - высокий,
худощавый, немного сутулый, чёрные волосы, небольшие серые
глаза, большой рот... Не Аполлон, конечно, но это неважно, совсем
неважно.
Красивым был Николай Шмелёв. Как она ждалаписьма, ждала
какого-нибудь привета через Нюру. Плакала, тосковала, писала са­
ма, несколько писем отправила, ответа не получила. На расстоянии
Вера любила отвергнутого Шмелёва всё больше. Не слышала
вздорных суждений, не видела высокомерного лица; помнилатанцы
под невидимую гармошку, бережное касание руки и ничем не сдер­
живаемую нежность. Она мучилась от бессилия, от невозможности
что-то исправить. Она не смогла сразу оівегшь на вопрос, чуть за­
мешкалась, вспомнив Нюрины слезы темной ночью, украдкой, без
единого звука слёзы, только плечо выдало их - дрогнуло под рукой
Веры, и вот уже слышит она шорох камышей под ногами уходяще­
го навсегда Николая. Навсегда - как это неумолимо, невозвратно,
жестоко!
И вот - курсант высшего военного командного училища Женя
Рыбаков, с которым познакомилась в день рождения Люды Мака­
ровой.
- Ты ему понравилась, - предупредила Люда, - но он из тех
мужчин, которые предпочитают, чтобы женщина первой подала
знак.
- Когда я успела понравиться? - спросила Вера равнодушно,
всё ещёболея любовью к тому, недосягаемому, несбережённому.
- Ему показал тебя Виктор; они были в увольнительной, когда
ты прошламимо.
Виктор - любовь Люды Она, эта любовь, шла с переменным
успехом: если Виктор поворачивался лицом, огсворачивалась Люда;
когда полюса менялись, скучнел Виктор. И не было надежды, что
два чувства когда-нибудь сольются.
...Вера вздыхает, ворочаясь на диване, и старается не смотреть
на зловещий свет в окне напротив. Встать бы и задёрнуть шторы, но
тогда станет ещё хуже, темнота придавит, наполниткомнаіу тенями,
бесшумными, скользящими по комнате от стены к стене, а она будет
пугаться и думать, откуда взялись эти тени, из параллельного мира,
или они - плод её воображения? Нет, пусть уж так: красный глаз
чужого окнаи слабый отсветуличных фонарей.
Люда Макарова... Она всё ещё не замужем. Игра с Виктором
окончилась вничью. А ведь была первой красавицей в педучилище.
Зелёные глаза, удивительный цвет лица. Учитель Борис Ильич осазал: «Если бы у меня был сын, то в снохи я хотел бы Люду Макаро­
ву, и она знает - почту». Они не сразу поняли, что хотел сказать
Борис Ильич, считали Люду такой, как все. А ведь не такая. Добрее,
терпимее, тоньше. Девушка из девятнадцатого века Поверхностный
вертлявый Виктор был ей не пара
Верадорожиладружбой с Людой. Иногдата шутя говорила
-Я больше подхожутвоему Евгению, чем ты.
-Почему?
-М не кажется, порой ты сама не знаешь, чего хочешь. А мы с
Евгением знаем.
Теперь и она знает: хороших ровных отношений ему нужно
было, а она, не задумываясь, взвалила на него тяжелую ношу, когда
высказалась: «Ты мой идеал, Женя». А он ответил: «Какой же я иде­
ал? Такой жечеловек, как и все».
Лучше бы смолчал, всё само собой определилось бы, ведь нет
ничего хуже поверженного кумира Восторженность исчезла, и ей
плохо стало жить. Пыталась вернуть былое восхищение мужем,
ведь он остался прежним, она это понимала, но прежнего обожания
вернуть не удалось. Продолжала помнить молодого курсаніика, ко­
торый пользовался каждым случаем заскочить к ней хотя бы на ми­
нутку, даже в такое время, когда группу водили в баню. Он управ­
лялся самым первым и мчался к ней. Это было смешно и... трога­
тельно. Наивный, искренний, оікрыіый. Не КоляШмелёв, нет, срав­
нение было в пользу Жени Рыбакова, хотя и не исчезла окончатель­
но тень того, надменного, неуступчивого, но онапривыклак ней, как
к собственной тени: не замечалаи всегда быларядом.
Свадьба состоялась 13-ш июня, в пятницу. Евгений пошутил:
«Чёрная пятница».
- Почему «чёрная»?
- Если тринадцатое число приходится на пятницу, то эта пят­
ница- «чёрная», несчастливая.
Глупости, вздор. Для неё чёрная пятница самая счастливая из
всех тшниц. Как она гордилась Евгением! Кто ещё из её знакомых
молодых людей любил музыку, знал живопись, увлекался чтением?
И это ещё не самое главное. Подруги выходили замуж и разочаро­
вывались, жаловались на грубость супругов, на невнимательность,
чёрствость. Со свадьбой кончалось всё самое хорошее. Проверку
буднями, детским криком, пелёнками мужья не выдерживали—ска­
зывалось неумение и нежелание быть терпеливым отцом и помощ­
ником жене.
Вера сочувствовала подругам, но где-то в глубине души осуж­
дала: сами виноваты, не смогли приучиіъ супруга к трудностям, не­
вольно возвышалась над бедолагами. Они вместе с Евгением скло­
нялись по ночам над детской кроваткой, по очереди носили на руках
сына, убаюкивали, вместе купали Максимку, стирали и гладили пе­
лёнки (он специально отпуск взял, когда родился сын), и никогданикогда они не ссорились, не спорили, уступали друг другу по ме­
лочам. А ведь они всесильны, эти мелочи. Какой разлад порождают,
как раздвигают пропасть непонимания, обид, взаимных упрёков, не­
уживчивости и разрыва. Ничего подобного Вера не знала, вот и не
промолчалаоднавды, призналась, что Евгений идеал для неё.
... Вера заметалась, скомкала подушку, сжалаладонями виски.
«Не сотвори себе кумира», а она сотворила. Но почему, какая сила
была в её словах, что разом повергла кумира в прах?! Если сам Ев­
гений считает, что не идеал, значит, так оно и есть. Почему же тогда
и не пренебречь им, если это невозбранно допускается. Слишком
мягкий, уступчивый, добросовестный, всё слишком, а это тоже пло­
хо. И встала, и заявила о себе полузабытая тень другого. Там хотели
и ждали преклонения, а не дождавшись, вымаливать не стали, отго­
родились молчанием, беспощадней неприступностью - верный спо­
соб навсегда остаться в памяіи.
А Евгений терпел её изменчивость, только чаще стал повто­
рит»: «Врагу своему не пожелаю иметь женойучительницу». Теперь
она знает, почему он так говорят: должна была она просто, побабьи, держаться за мужика; не мудрствовать лукаво, принять его
таким, какой он есть, а был он чище и лучше других, и самой потру­
диться, чтобы сберечь семью.
«Господи, поздно я всё поняла, поздно! Ничего не исправить,
не вернуть,да и не хочу я ничего. Самасебе противна».
Как после всего пережитого вертъ призывному взгляду Гро­
шева?
Чои объяснил», что на её пытливый взгляд Коля Шмелёв отве­
тил безразличным кивком головы?
... Два цветка перед глазами Веры: тог, сорванный над сереб­
рянымрэучьём, заслонёндругим, взращённым в тине.
Что осталось тебе, Вера? Неужели только бессонная ночь и уг­
рюмаякрасная неприветливость чужого окна?
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
1
Утро первого сентября началось с приключения. Когда Ирина,
минуя полупустой двор, открыла дверь и шагнула в вестибюль, на­
перерез ей кинулась нянечка: «Куда, куда, рано ещё, жди надворе!»
-К ак?-на миграстеряласьдевушка.
-А так, не велено. Сначалалинейка
- Но я учительница! - с лёгким укором сказала Ирина - Меня
недавно приняли.
-Бапошки! - всплеснула руками нянечка, с удивлённой улыб­
кой глядя на Ирину. - Так это ты! Новенькая! А я тебя за старше­
классницу приняла, которые из военного городка Своих-то я всех
знаю. Ну проходи, проходи, милая Меня все зовуттётей Шурой.
Из неприступного стрижа школьных порядков тётя Щура пре­
вратилась в добрую старушку. Онаувязалась за Иринойдо классной
комнаты, без умолку болтая на ходу, и всё о том же, о третьем «В»
классе. Сколько уже наслушалась о нам начинающая учительница!
Но нянечка об этом не знала и спешила поделиться своими наблю­
дениями.
- Шебутной класс. Ольга Дмтриевна намучилась с ним. А те­
перь ещё и второгодника посадили. Пеіъку Олоблина Эшг почище
Корочкинабудет. Беспризорник, сирота, бабке старой не совладать с
непутёвым внуком. А Петька-то второй месяц в больнице лежит. Со
столбаупал.
-Как со столба? -н е понялаИрина
Лазучий он, страсть, да слабосильный. Беды к нему так и
липнут. С голубятни падал- руку ломал, с лошади свалился- почки
зашиб и голову и как не в себе вроде стал. Живого места на нём нет.
Нынешнимлетом на столб занесло. Поди узнай, зачем. Обе ноги по­
ломал. Шалый парень, непутёвый. По годам должен в седьмой класс
идіить, а он - в третий. Почитай, в каждомклассе подва года сидит.
Сокрушенно покачивая головой, тётя Шура отправилась по
своим нянечкиным делам. Ирина вошла в класс, села за стол, заду­
малась. Все её пугают этим классом и Корочкиным, а теперь Оглоблиным. Да ну их всех, ничего она не боится, уж как-нибудь сумеет
справиться и с Корочкиным, и с Оглоблиным.
Ирина встала, прошлась по комнате, взглянула в окно - учени­
ки понемногу собирались. Она снова селаза стол.
«Если раньше сердце замирало при одной мысли, как встану
первый раз перед классом и увижу десятки детских глаз, - размыш­
лялаИрина, -то сейчас ничего нет, ни волнения, ни страха, ни радо­
сти. Совершенно ничего. Я спокойнаи деловита».
Но вскоре стало ясно, что это не так. Коща, разложив на столе
картинки, тетрадь с планом беседы «Мир и дети», проверив, на мес­
те ли тряпка и мел, услышала Ирина звонок, сердце её дрогнуло и
отозвалось слабостью в руках и ногах. Она заставила себя покинуть
классную комнапу, пройіи по коридору, ступить на крыльцо и про­
делала это точно в полусне, когда не спишь и не бодрствуешь, а с
трудом соображаешь - что к чему. Такой оставалась она до конца
заняпш, будто ходил и говорил за неё кто-то другой, а она со сторо­
ны наблюдалаза этойдеревянной куклой.
Ученики были молчаливы и сдержанны; мальчики украдкой
разглвдывали её, девочки не прятали глаз, улыбались открыто, но
чуть виновато, словно извиняясь: простите, что мы пока не знаем,
кто вы и что вы. Ничем не проявил себя и Коля Корочкин. Ещё не
зная, кто перед ней, обратила она внимание на умное подвижное ли­
цо белоголового мальчугана с зелеными глазами и симпатичными
веснушками на носу и щеках, а когда выяснилось, что это и есть Ко­
ля Корочкин, облегченно вздохнула. Со слов Зои и других Ирина
ожидала увидаіъ этакого громилу, переростка, который держит в
страхе весь класс, но на нее смотрели дружелюбные зелёные глаза
на кротком лице послушного ребёнка И она решила, что все ошиб­
лись, не поняли этого мальчика Никакой он не шалопай и не черт с
рогами, атакой же, как все, нормальныймальчишка
- Ну, как, девушка, прошло «боевое крещение»? - спросила
АннаИвановна
-Нормально,-без эніузиазма ответилаИрина
- Ничего, не робей, девушка, всё будет хорошо.
Да, в классе было тихо, но у Ирины осталось чувство неудов­
летворённости: того доверия и взаимопонимания, которые должны
были появиться сразу, как ей представлялось раньше, пока не воз­
никло, и она не догадывалась, какой длинный путь предстояло одо­
леть, чтобы достичь желаемого.
Через час ученики равнодушно распрощались с ней, и она ос­
талась одна среди вороха цветов, сдвинутых парт и разбросанных
бумаг. Ирина не догадалась назначить дежурных, пришлось самой
наводить порядок, но она не придала этому особого значения, а
лёгкое разочарование приписала своим возбуждённым нервам. На
том и успокоилась, и ходила с Верой Михайловной по улицам Ка­
мышей, крепко уверовав, что всё хорошее и интересное ждёт её
впереди.
2
Из школы они вышли все вместе, учителя третьих классов.
Ирина, договорившись с Верой Михайловной о времени, когда та
зайдёт за ней, чтобы показать Камыши, заскочила в военторг, ку­
пила хлеба, сыра и мяса - снабжение здесь было лучше, чем в го­
роде, - и пошла домой короткой дорогой через пустырь, мимо за­
брошенного кладбища и церкви, потом свернула на Садовую ули­
цу, от поворота уже был виден Зоин дом. Когда Ирина подошла
ближе, то увидела, что на углу дома её поджидает Зоина бабушка
Мария Петровна.
- Я тебя из окна приметила. Зайди на минутку, погово­
рить надо.
- Сейчас, вот отнесу всё.
В комнатеМарш Петровны пахло чистотой и свежестью, если
они только могут пахнуть, а Ирине именно так показалось - пахнет
чистотой и свежестью. Они обе были помешаны на чистоте - ба­
бушкаи внучка
- Садись, - кивнула Мария Петровна на сіул. - Я только что
корову подоила, выпей парного молока Во-первых, я хочу тебе ска­
зал,, чтобы ты каждыйдень приходилаутром, вечером, в обед, когда
будет время. Я тебя отпою парным молочком, и станешь ты такой
же пухленькой исдобной, как мояЗоенька
- Но я не хочу быть сдобной, Мария Петровна! - засмеялась
Ирина.
- Почему? Мужчины полныхлюбят.
-Мужчины молодыхлюбят.
- Да, мне трудно спорить с вами, молодыми, мы другими бы­
ли. Ты чего отхлавилакружку? Пей всё.
-Н е могу. Чем-то пахнет.
-Натурвдьное потому что, а не порошковое, как у вас в городе.
Пей, очень полезное.
Ирина послушалась, цедила молоко мелкими глоточками,
ждала, что ещё скажет Мария Петровна, ведь не ради парного моло­
ка позвала она её к себе.
Мария Петровна закурила сигарету, поставила локти на стол и
слегка наклонилась к Ирине. «Сейчас последует “во-втор>ых”, - по­
думала Ирина, - “во-первых” уже было - это парное молоко». Она
не ошиблась.
- Ира, я вот о чём хотела поговорить с тобой. Ты всего третий
день живёшь у Зои, а как она переменилась. Повеселела, ожила,
прямо летает, а не ходит. Ты очень понравилась ей. Ради тебя она
даже прогнала Кольку Синицына, этого пропойцу, чему я, конечно,
очень рада- Моих совете» она не слушает, хотя по-своему любит и
жалеет. Вся надежда на тебя, Ира, тебя она послушается во всём. В
этом году она опять поступала в медицинский, и опяіь неудачно. Ей
не хватает усцдчивости. Помоги ей, заставь заниматься. Ну, пусть
сентябрь отдохнёт, а с октября начните. Она умная, способная, её
только подтолкнуть надо. Я сама не сумела стать врачом - война
помешала, так хоіь она станет. У неё есть способности, она хорошая
медсестра, мне говорили.
- О чем разговор, Мария Петровна? Конечно, помогу. Не вол­
нуйтесь.
МарияПетровнаотвернулась к окну, заморгалаглазами.
- Она очень хорошая, моя Зоенька
Иринавстала
- Мне пора, МарияПетровна Спасибо за молоко.
-Приходи, не стесняйся. Как к себе домой.
«Добрая, милая Мария Петровна - подумала Ирина, улыб­
нувшись старушке, - одиноко тебе живётся, несмотря на то, что под
бокомтвоя Зоенька».
...А потом они ходили с Верей Михайловной по улицам Ка­
мышей; под вечер Иринасидела в своей комнате одна, Зоя пропада­
ла неизвестно где. Пришла она, когда уже стемнело. С ней был и
Вадим.
- Устроим маленький банкетик, Ирэн, - объявила Зоя, - по
случаю начала учебного года Такое событие обязательно надо обмьпь.
- Необязательно, - ответилаИрина
- Это традиция. Ты сама-то хоть понимаешь, какой у тебя мо­
мент? Первый деть в школе! Начало трудовой деятельности! Вадим
шампанское принёс, специально в город ездил. У нас ничего не дос­
танешь, даже дрянной бормотухи. У меня, правда есть немного
спирта, он нас выручит.
Зоя хлопотала на кухне, переговариваясь с Ириной громким
голосом. На сковородке жарилось мясо, которое купила сегодня
Ирина, в кастрюлетушилась куривд.
«Закуска к шампанскому»,—усмехнулась Ирина
Зоя вошла в комнаіу, достала белую скатерть, постелила на
стол.
- Помоги, Ирэн, порежь сыр. Люблю всё красивое, - сказала
она, доставая из серванта хрустальные вазы и рюмки.-Вот сюда яб­
локи, сюда - груши... Смотри, какие. Вадим в городе купил. А ты
что хмуришься?Ты против?
-Я не пью,-ответилаИрина
-И не надо. У меня есть растворимый кофе. Илиты предпочи­
таешь чай?
-М не всё равно.
- Я сварю кофе, - решила Зоя, и Ирина вдруг поняла, что не
для неё старается хозяйка, а для своего друга детства. Первое сен­
тября- лишьповод.
Всё это время Вадим сидел в кресле у окна, уткнувшись в ка­
кую-то книгу. Зоя подошла, нежно отобрала книгу и позвала его к
столу, где всё уже было плою. Ирина удивлялась ловкости и сно­
ровке своей хозяйки; за что ни бралась Зоя, всё у неё получалось бы­
стро и хорошо.
«Из неё выйдет отличная маіь и жена», - подумалаИрина
Зоя потушила верхний свег, включила настольную лампу, не
преминувзаметить: «Дляуюта».
- Неужели вы и шампанское не пьёте? - спросил Вадим, вы­
стрелив пробкой в белоснежный потолок.
Зоя со смехом подставлялафужеры.
-Нет,-коротко ответилаИрина
- Ну, а мы выпьем, - тряхнула густыми волосами Зоя. - За те­
бя, Ирэн. Чтобы лёгкой былатвоя работа
-Легкой и интересной, - добавил Вадим. - За умненьких уче­
ников.
-Спасибо.
-Н у, пригуби хоть немного, - попросилаЗоя
Ирина взяла фужер и вдруг вспомнила слова заведующей рай­
оно: «Доверить Зойке девчонку?» Тоща она не поняла, что имела в
виду Стриженкова, зато поняла теперь. В первый и последний раз
поддается она на уговоры хозяйки. Ирина не боялась за себя, ей, в
самомделе, не нравилось шпь. Но её задело, что Зойкакомандует.
Зоя после шампанского выпила разведенного спирта, стукнув
донышком о фужерВадима.
- Вот ещё один праведник, - натянуто засмеялась она, - при­
знаёттолько благородные вина А ведь спиртчшце.
Вадим, оставив без внимания выпад, встал, снял со стены
гитару.
- Спой, пожалуйста. Я люблютебя слушать.
- Спасибо и на этом, - с едва уловимой горечью сказала Зоя,
принимаягитару.
«А ведь не удержит она Вадима»,- вдруг подумала Ирина и
почувствовалатайное удовлетворение. Она продолжалаиспьпывагь
симпатиюк случайному попутчику, несмотря нато, что вот уже тре­
тий вечер он проводитс Зоей.
Чистым сильнымголосом Зоязапела:
Подорожник- трава, надушетревога,
Может, вовсе у нас не было любви.
Оттебядо меня- долгая дорога,
От менядо тебя- только позови.
- Ну, кого из нас ты позовешь? - спросила она, прихлопнув
струны рукой и кивнув в сторонуИрины.-Её илиметя?
-М не пора,-поднялся Вадим.-Спасибо за угощение.
- Не уходи, я пошутила Шуток не понимаюттолько дураки.
- Значит, я дурак, - улыбнулся Вадим, огибая стол. - А вас,
Ирина, ещё раз поздравляю... с началом... Не сердитесь на Зою, он пожалруку Иринеи ушёл.
- Пусть будет так, - сказала Зоя и опрокинула ещё рюмку. Всё равно невезучей себя считал, я не буду. Правильно, Ирэн? Мне
кажется, я старте тебя не на год, а лег надесеть. Всё, точка. Окончен
бал, погасли свечи.
- Не торопись с выводами, - сочувственно сказала Ирина Ей
отчего-то стало жаль Зойку.
- В тебе заговорила настоящая учительница, - снисходительно
засмеялась Зоя. -Чувствуешь призвание?..
- Конечно, - ответила Ирина, складывая грязные тарелки. Зоя
встала, надела фаріук.
- А в общем, ты права, Ирэн. Не надо торопиіъся. Мужики
балдеютот метя. Подчиню и этого. Он ещёженится на мне.
Она запела что-то весёлое и отправилась на кухню
мыть посуду.
3
На другой день Ирина с лёгкой душой перешагнула порог
школы. Сегодня она постарается расшевелить своих учеников, вы­
звал. интерес к себе, к урокам. Но после звонка на первый урок в
классе оказались однидевочки.
-А где остальные? - удивилась Ирина.
- Во дворе, в чехарду играют, - с готовностью пояснила смуг­
лая миловидная Тамара Сгепашкина. -Можно, я их позову?
-Н е надо. Звонок на улицехорошо слышен.
Опоздавших привёл Сергей Кузьмич. Ирина не ожидала вме­
шательствадиректора и страшно смутилась.
- Ирина Юрьевна, прошу вас на этот раз извинить их, - сказал
Сергей Кузьмич,-ну а если подобное повторится, я сам с ними го­
ворил. буду. Пожалуйста, продолжайтеурок, не буду вам мешать.
С лёгким полупоклоном он удалился. Ирина перевела дух. Ди­
ректор должен был в першую очередь отругать её, а он так почти­
тельно обошёлся. «Профессиональная этика, - объяснит ей позже
Вера Михайловна, - Сергей Кузьмич умный человек, он специально
подчеркнул уважение к вам в назиданиеученикам».
... За директором закрылась дверь, Ирина повернулась к уче­
никам
- Д ет, откройтететради, запишите число, «классная работа».
- Не зовите нас детьми, мы уже не маленькие, - слышит Ири­
на Она огладывается на голос - Корочкин! Он сидит за первой пар­
той среднего ряда (учительский стол - у окна), выставив ноги в про­
ход и разложив локти на свою и соседнюю паріу сзади. Не сидит, а
восседает.
- Свдь правильно, Коля, - делает замечание Ирина, - и если
хочешь что-то сказать, нужно...
- . . . поднял, руку, - подсказывает Коля, чуп> дёрнув ногами и
оставив их в том же положении. На лице- озабоченность неопьпностью молодойучительницы, её недопониманием, с кемимеетдело.
-В ы уже взрослые?-с сарказмом спрашиваетИрина
Корочкин солидно кивает головой. Кое-кто из учеников с лю­
бопытством прислушивается, ожидая смешной выходки товарища,
остальные занятыкаждый свои делом.
- Ну а если ты такой взрослый, почему не выполняешь
правила?
- Какие правила?- прикидывается простачкомКоля.
- Правилаповедения, обязательныедля всех школьников.
—Ах, правила... - словно вспоминая что-то давно забытое, тя­
нет хитрый мальчишка
- Да, правила Ты слышал когда-нибудь о таких?
- Кажется, слышал, - задумчиво сдвигает белесые брови Ко­
рочкин.
- Ты должен их знаіь и выполнять.
- А я разве не выполняю? - он широко распахивает зелёные
глаза, оглядывается на класс. - Разве я не выполняю? Все ввдяг, что
выполняю.
От упорного повторения слово «выполняю» становится неле­
пым, и уже кажется Ирине, что ничего глупее в своей жизни она не
произносила. В классе меж тем нарастает шум. Разлаются шлепки,
удары линейкой по голове, мальчишкидёргаютдевчонок за косы, те
в долгу не остаются.
Учительница ничего не замечает, она ведет поединок с конопа­
тым учеником...
Так прошла неделя. Ирина старалась обуздать Корочкина, ос­
тавляя класс без присмотра; пройіи намеченный материал не успе­
вала. Ей казалось, урок идетне сорок пять минут, а вдвое меньше.
В воскресенье пошла встречать родителей, позвонив им нака­
нуне с почіы. Они приехалиутренним поездом.
- Ну кж ты тут?-спросила магіь, пытливооглядывая дочь.
Иринарасцеловалаих, ответилабравируя:
-Нормально! Тружусь на ниве просвещения.
-М не кажется, ты похудела.
- Скажешь тоже! Зоя пичкает меня, даже когда не хочу. Мы
договорились складываться на еду, но картошка и молоко- бес­
платно, говорит, это всё своё. Сейчас я вас познакомлю, она вам по­
нравится.
Ирина повела родителей по Железнодорожной улице, хотя че­
рез Роднички было короче, но ей хотелось показать школу. Справа
от дороги тянулись рельсы, слева тонули в садах одноэтажные до­
мики.
- Настоящаядеревня, - вздохнула мать.
- И в деревне люди живут, - пробурчалотец. Ему не нравилось
настроение Лидии Матвеевны. - Вместо того чтобы поддержать
дочь, ты цепляешься, выискиваешь плохое.
- Не спорьте, - попросила Ирина - Здесь не деревня, а рай­
центр. Вот сейчас, мама, увидишь военный городок, заговоришь подругому. У нас в школе в основном дети из офицерских семей, по­
селковых мало; они- там, в старой школе, которая за станцией.
В самом деле, и военный городок, и школа, и Зоин дом, и сама
Зоя матери понравились. Зоя умела производить впечатление. Куда
подевались её шумные движения по комнате, беспечный смех,
взгляд сквозь опущенные ресницы. Держалась она спокойно, дело­
вито.
- Ирине здесь никто не мешает, я - на рабопе, бабуля у меня
тихая Я даже рада, что теперь не одна, для себя и готовить неохота.
Раньше домой не спешила, а теперь бегу. Знаю, какая жизнь у педа­
гогов, имвздохнуть некогда
Маіь расплывалась в улыбке, слушая Зою. Хорошая, сердечная
девушка Ирина согласна была с ней. Оказывается, Зоя может быть
серьёзной. Такой бы ей Вадиму показаться, а не кокетничать с ним
без меры...
-А сейчас-пироги с творогом.
Пироги были вкусными и нежными, так и таяли во ріу. Лидию
Матвеевну это окончательно покорило. Отец даже взглянул не­
сколько раз на Зою этаким молодцом, которому не хватало лишь гу­
сарскихусов, чтобы лихо покруіить их.
«Ну, Зоя, ну, молодец»,- радовалась Ирина
Успокоенные, благодарные за всё хозяйке, родителиуехали.
- Ты просто сразила моих предков, - выдохнула Ирина, вер­
нувшись со станции. - Они всю дорогу только и делали, что нахва­
ливалитебя. Я даже взревновала
- Они у тебя чудесные. Меня бы так любили мои предки,- с
грустью ответила Зоя.
-Н у, предков твоихя не знаю, но бабушкадуши в тебе не чает.
- Я её тоже люблю, но... бабушка есть бабушка
4
Если первые дни пролетели незаметно, то следующая неделя
потянулась для Ирины с неумолимой медлительностью и удру­
чающей однообразностью. Уроки, проверка тетрадей, подготовка к
урокам - и так каждый день. Ирина страшно уставала, не понимая,
почему так изматывается. Может, виноват Корочкин? Он продол­
жал комментировать каждое её слово, а на переменах гонялся так,
что всех, кто попадался, сшибал с ног, и его не раз приводили де­
журныеи ставили в классе в угол.
В конце недели Сергей Кузьмич отозвал Ирину в сторону и
сказал:
- Дошли до меня слухи, Ирина Юрьевна, что у вас на уроках
ученики ходят по классу? Правда это?
- Нет, что вы, Сергей Кузьмич! - вырвалось у неё. Она взгля­
нула на директора с удивлением, но от его мягкой терпеливой улыб­
ки ей почему-то стало стыдно.
- Значит, слухи неверны. Я так идумал.
-Приходите, посмотрите сами.
-Пока подожду.
Ирина отправилась на урок озадаченная: конечно, это неправ­
да, никто у неё не ходит. Ну... если во время урока то один, то дру­
гой вскочит и посмотрит в тетрадку соседа с другого ряда, раже это
хождение? В тог день она понаблюдала как бы со стороны и убеди­
лась: да, ходят, да, замечаний её не слушают, самовольничают. Но
почему?Что онане так делаеп?
Домой Ирина возвращалась, не замечая, по какой дороге идёт.
Зоя была не на дежурстве. Заметив усталый вид Ирины, всполоши­
лась:
- Что с тобой? Не заболела? Нет? Значит, ученички ездят на
тебе. Я так и знала Подсунули неопытной девчонке сборный класс,
куда сплавили самых отпетых. А мамаши? Базарные бабы! Садись,
поешь горяченького, легче станет. Построже с ними, Ирэн. Не давай
спуску. У нас нимамаши, ни их детки по-другому не понимают.
Потом Зоя ушла, наверное, к Вадиму. Ирина села проверять
тетради, а из головы не выходилинеотвязные мысли об одном и том
же: как сделаіь, чтобы ученики слушались? Почему всё понятно
было в педучилище, когда на уроке педагогики объясняли им, как
поступить в том или ином случае, что предпринять, как найга под­
ход к ученикам? На деле ничего из пройденного применил, она не
может, не те случаи. Такое впечатление, что зря потратили люди
свои силы на неё и напрасно ставили хорошие отметки. Совсем как
в песне: «Даром преподаватели время со мною тратили...» Покину­
ла её иллюзия скорой тесной дружбы и любви учителя с учениками.
День за днем узнавала, как разнообразны её подопечные, как само­
стоятельны в суждениях и поступках и как далеки от того, чтобы
беспрекословно слушаться и ловить каждое её слово.
С настроением, критическим к себе и к ученикам, пришла
Иринав школу в субботу и снова приглядывалась к детям как бы со
стороны. Какое там ловить каждое её слово! Они не только не лови­
ли, но, кажется, вообще не слышали, о чём она говорит, не могли
повторил» какую-то ерунду, пустяк, и их бестолковость, безразли­
чие, рассеянность вызвали в ней чувство бессилия. Но на этом не
кончились мученияИриныв тот субботнийдень.
После уроков ее дожидалась в коридоре мать Юли Лапочкиной, о которой Вера Михайловна как-то сказала Ирине: «Верьте ей
во всем. Светлана Геннадьевна будет вам первой помощницей и на­
дёжной опоройв работе».
Светлана Геннадьевна взяла Ирину под руку, опвепа к окну.
Ученики уходили дежой, кто молча, кто бросая равнодушно «до
свидания».
- ИринаЮрьевна, заранее прошу прощения, разговор будет не
из приятных Во-первых, хочу признаться: подглядывала в приогкрьпую дверь, а она у вас была приоткрыта, так что я поневоле... она сжала руку Ирины. - Но меня вам нечего стесняться, мы почти
коллеги, я пять лет проработала в школе. Во-вторых, я хочу вам
только добра Извините, но я подумала: а вдруг директор подойдёт к
приоткрытой двери и увидит... Вы у доски сами по себе, а д ет самипо себе: кто рисует, кто читает, кто шепчется, кто играет...
Кровь бросилась в лицо Ирины: от стыда, от гнева, от...
правды.
- Вот я и решила: лучше я вам скажу об этом, чем кто-то дру­
гой. Вы ещё такая неопытная, и я вас так хорошо понимаю! Но ско­
ро всё изменится, вы сумеете взяіь их в руки и д ет обязательно по­
любят свою учительницу. Моя Юля уже копирует вас, а если я ска­
жу, что-то надо делать так, а не этак, она мне в отвел а ИринаЮрь­
евна велела так. Вот только некоторые родители пока против вас, и
этот шум на уроках в некотором роде их работа. Обсуждают вас и
дома, и наулице.
-Н о почему?
- Их юность ваша испугала Но вы - человек настойчивый, я
вижу, вам нужнотолько время, а с родителямия поговорю.
Ирина совсем пала духом: вчера Сергей Кузьмич, сегодня Jlaпочкина сказали ей правду в глаза - нет дисциплины на её уроках.
Какой же наивностью было думать, что никаких усилий не понадо­
бится с её стороны, что всё в готовом виде ждёт её в школе.
Она выпроводила учеников, закрыла дверь и, как была, с сум­
кой, где лежалитетради, пошла на станцию и уехала домой, к роди­
телям, не предупредив хозяйку. Она бежала от школы, от учеников,
а главное, она бежала от самой себя... Мать обрадовалась её появ­
лению, но тут же со всей своей безжалостной прямолинейностью
высказалась:
- Вижу по затравленным глазам, что трудно тебе. Не послуша­
лась меня...
Ирина швырнула сумку так, что из неё посыпались тетради,
кинулась в свою комнаіу. Упала на кроваіь и разрыдалась. Мать по­
следовала за ней, но не стала успокаивать, приговаривать, жалеть.
Сухимделовым голосом сказала:
- Я не делала из тебя кисейную барышню, не баловала, не из­
неживала До сих пор считала, что подготовила тебя к взрослой
жизни.
- Неправда! Ты всегда жалеламеня. А сейчас упрекаешь.
-Н о я старалась. Прост, если виновата.
Ирина порывисто обняла мать, и рыдания её постепенно пере­
шлив тихий облегчающий душу плач.
- Класс совершенно неуправляем, - рассказывала Иринароди­
телям вечером, когда накрьгг был к чаю маленький стол перед теле­
визором. -Может, брюсить школу? Может, я не родилась быть учи­
телем, нету меня способности к этомуделу?
- Ну что ты, Ира, - возразил отец. - Москва не сразу строилась,
а ты хочешь за две недели покорить школу. Любое дело начинать
трудно, но, как говорится, лиха беда напало.
- Ты прав, пап. Я что-нибудь придумаю. Мне кажется, сумею
справиться. Чувствую, что сумею.
- Да, главное, верить в себя, - одобриламаіь.
После семейного чаепития, которое успокоило, примирило с
жизнью, умиротворило душу, Ирина легла спать и проспала до са­
мого утра так покойно и сладко, как спится, наверное, лишь в род­
номдоме.
Утром она проверила тетради и побежала к подруге Гале. С
ней они вместе оканчивали педучилище, вместе ходили в музыкаль­
ную школу, а теперь Галя - в заводской профсоюзной библиотеке,
где должна была работать Ирина. Но Гали дома не оказалось. «Уш­
ла в кино с подружками, а когда вернётся - неизвестно», - сказала
Галина маіь. Ждать Ирине некогда, пусть тогда Галя приедет в Ка­
мыши в суббшу, ведь в школе - рабочий день, она должна посмот­
реть, как учительствует подруга, и помочь ей кое в чём. Мать обе­
щалапередать привети весь разговор слово в слово.
-И ещё скажите, что я очень-очень соскучилась. До свидания.
На обратом пути Ирина зашла в книжный магазин, купила
кое-какую педагогическую, методическую и дидактическую литера­
туру и, нагруженная книгами, продуктами и добрыми пожеланиями,
отбыла после обеда в Камыши. В вагоне она достала купленные
книги, стала пер>ебираіь, просматривать, читать. Когда электричка с
гудением начала набирать скорость, Ирина подняла голову и увиде­
ла Вадима Он шёл по проходу, видно, запрыгнул в последнюю ми­
нуту. Он тоже увидел её, заулыбался исел радом.
-Здравствуйте, Ирина К родителямездили?
-К родителям, а вы?
-А я в книжный магазин. Мне повезло. Вот смотрите: эти открьпки-репродукции с картин Константна Васильева
- Вы интересуетесь живописью?
-Д а. У меня почтитысяча открыток.
- ИРафаэль есть?
- Нет. Я собираютолько русских художников.
- А гочему?-спросила Ирина, рассматривая открытки.
- Так. Русских художников люблюбольше.
-Странное увлечение для офицера
- А по-вашему, мы только о строевых учениях должны
думать?
-Н е знаю, -улыбнулась Ирина-Что-то в этомроде.
-Ошибаетесь.
- Эго хорошо, если ошибаюсь.
-Вам понравилось?-спросил Вадим, отбирая открьпки.
- Понравилось. Особенно «Прощание славянки». Здесь на це­
лыйроман.
-Хорошо сказали, - с уважением посмотрел на нее Вадим.-А
я думал...
- Что вы думали? Что я кроме «Родной речи» ничего не
читала?
- Что-то в этомроде, - Вадим вернул Ирине её же слова
- Я в педучилище училась, - с шутливой назидательностью
сказала Ирина, - нас развивали всесторонне. Про художника Васильевая узнала ещедва года назад.
- Один-один,-улыбнулся Вадим. Я тоже ошибся.
Они замолчали надолго, потом обменялись впечатлениями о
городе, поговорили о погоде и снова молчали, но это молчание не
тяготило Ирину, было оно спокойным и добрым, и ей хотелось, что­
бы электричкашлапомедленнее.
С вокзала Ирина пшиха по Родничковой улице, потом по Цен­
тральной. Вадим предложил проводить её, но она отказалась, знала,
живет он поту сторону железнойдороги, где все магазины ирайоно,
и им совсем не по пут. Эго, во-первых. А во-вторых, им могут по­
пасться её ученики. В общем, отговорилась. На душе у неё было
легко и радостно, и оттого, что побывала дома, и что встретила Ва­
дима, и они так хорошо поговорили и помолчали с ним в вагоне, и,
хоти он встречается с Зоей и она даже собирается за него замуж, это
ничего не меняет. Ей все равно радостно и хорошо. Завтра она снова
пойдет в школу к своим ученикам - преодолевать очередные труд­
ности и сопротивление чересчур самостоятельных деток Но всё это
будет завтра, а сегодня у неё отличное настроение, и пусть оно про­
длится подольше.
Ирина подходила к мосту через Камышинку. Здесь, справа от
Центральной улицы, начиналась Сиреневая. На перилах крыльца
крайнего дома она уввдела мужчину. Разворот плеч, голова с корот­
кими волосами показались ей знакомыми. Мужчина обернулся. Им
оказался Славка Сенюшкин.
-Привет!-вырвалось у Ирины.
-Здравствуйте, ИринаЮрьевна,-ерничая, ответил Славка.
-Вогты какой! -засмеялась она
Славка даже в лице переменился, гордо вздернул голову, по­
смотрел свысока на Ирину. Но ничего не могло испорппъ ей на­
строения. Она махнула рукой и побежала к мосту. Дома села гото­
виться к урокам ипостепенно обо всём забыла; о встрече с Вадимом,
о странном поведении Сенюшкина... Она с увлечением подбирала
материал, придумывала, как разнообразить уроки, сделал, их инте­
реснее. Спаіь леглауже за полночь.
5
Перед началом занятий Ирина встретилась в учительской с
коллегами из параллельныхклассов и обратиласьк нимза советом.
-Что делать? Ученики ходят поклассу во время уроков...
- А как Корочкин? - перебилаеё АннаИвановна
- Корочкин препирается.
-И часто?
-Д а он каждое моё слово комментирует!
- Что же это такое, девушка, а? Вера, кактебе это нравится?
- Мне эго совсем не нравится, - нахмурилась Вера Михайлов­
на - Представляю, что творится у вас на уроках. Коля специально
навязывает вам дискуссию...
-Зачем?
- Кто его знает, - медленно проговорила Вера Михайловна, хота... Есть у меня одна маленькая мысль: может быть, чтобы дер­
жал, ваше внимание на себе. Вы ему нравитесь. Chi задаёт тон, а вы
по неопытности вдёге у него на поводу. Коля понимает это и раз­
влекается.
АннаИвановнабурновозразила
- Не развлекается, а издевается! А за ним весь класс идёт, его
любят.
- Ну, не издевается, конечно, - не согласилась Вера Михайлов­
на, - просто после Ольги Дшприевны... Ирина моложе, поняшее
ему. Та очень строгой была
-Вот-вот, ввдит, с юм имеетдело, - подхватила Анна Иванов­
на,-много воли взял. Но помни, девушка, в классе хозяйка - ты, и
не ученикидолжны командоватьучителем, а наоборот. Поняла?
-Поняла
-Теоретически, - засмеялась Анна Ивановна, - а ты походи к
намнауроки, поймёшьпрактически.
Ирина не стала откладывал» дело в долгий ящик и в этот же
день, пока ученики занимались физкультурой, пошлана урок к Вере
Михайловне. Сколько нового, неожиданного и поучительного уви­
дела она на этом уроке! И, прежде всего то, о чём мечтала сама и не
знала, каким путём достичь, - полный контакт учителя с учениками.
Вера Михайловна каким-то чудом умела держать внимание на всём
классе и на каждом ученике отдельно и в то же время не забывать об
основной цели урока - пройга намеченный материал. Ученики ра­
ботали споро, без спешки, но и без промедлений, поэтому, наверное,
успели не только пройш новое, но и закрепить старое, на что у Ири­
ны времени никогда не оставалось. Ирине казалось, что Вера Ми­
хайловна спокойным тоном, всевидящими глазами и сдержанными
продуманными жестами, как фокусник, держала внимание ребят в
своих руках. Эго был урок русского языка Никогда не думала мо­
лодая учительница, что его можно сделать таким интересным: уче­
ники успели поиграть в слова и нарисовать цветную схему в тетрад­
ках: члены предложения. Ирина ушла из класса Веры Михайловны
потрясённая, обновлённая и... обрадованная. Обрадованная потому,
что поняла: она тоже так сумеет!
На другой день Ирина побывала на уроке чтения у Анны Ива­
новны. Здесь царил совсем иной дух - оживления и веселья. Учи­
тельница, как опытный дирижёр, вела класс за собой, где шупсой,
где взглядом останавливая беспокойных и ласковым словом под­
бадривая других. На уроке Анны Ивановны тоже играли. И много
было наглядности: картины, предмет, слайды.
Подражая старшим коллегам, Ирина стала иначе строить уро­
ки, тоже вводила элемент игры, больше приносила наглядных посо­
бий, уроки становились интереснее, плотнее, меньше оставалось у
детей времени на шалости, идаже Корочкин сократил свои «дискус­
сии». Лишь часы русского языка по-прежнему не давались Ирине.
Когда она, подобно Вере Михайловне, стала допытываться, почему
слово пишется так, а не иначе, то к ужасу своему увидела: к концу
урокаразобрали только три предложения. Она побежалак Вере Ми­
хайловне, пожаловалась.
- У меня такое впечатление, что никаких правил русского язы­
ка они не проходили и даже не слышали о них. Разобрали всего три
предложения! Сергей Кузьмич узнает, изшколыменявыгонит.
- Ничего страшного. Насчет ребятя вам скажу: они ещё инерт­
ны после лета. И смена учителя на них сказалась. А вам лично совет
такой: не упирайтесь в один вид работы. Видите, им тяжело, не бе­
ритетри предложения, возьмите одно, а если и это тяжело, возьмите
одно слово. Но только каждый день, работа над ошибками - это
главное, вопрос «почему» должен витать в воздухе. Учите их ду­
мать, анализировать, сравнивать. Сразу это не дается, постепенно.
Заставляйте пригладываться к слову. Я, например, делаю так: гого-
вимся к какому-нибудь празднику, сообща списываем с доски слова
песни, я им говорю: кто спишег без единой ошибки, поставлю в
журнал «пять». Называю эго «урок пятерок», или ещё как-нибудь, и
предупреждаю, что остальным отметки в журнал поставлю по их
желанию. И уверяю вас, на двойку никто не спишег. Может быть, у
вас не сразу будут результаты, но обязательно будут. Могу сказать
по секрету: мои ученики в старших классах по русскому учатся без
двоек. Я сама люблю русский язык, и мне не лень без конца прове­
рять тексты, тормошиіь детей и вводиіь их в волшебный мир слова.
Прошу прощения за высокопарность, но я так считаю. И последний
совет-не опускайтеруки принеудачах: ищите, пробуйте, находите,
советуйтесь, и всё будетхорошо. Благословляю вас.
Ирина улыбнулась: как хорошо это прозвучало - «благослов­
ляювас».
-Спасибо.
... Ирина уже заканчивала готовиться к урокам на завтра, как
за окном раздался смех Зои. Значит, и Вадим здесь. Уже больше
двух недель встречаются они. А хозяйка почему-то не заводит
больше речи о замужестве. Да и Вадим не похож на счастливого
жениха. Ну и пусть их, своих проблем невпроворот. Только бы не
приводила его, не устраивала чаепитие. Тогда придется сидеть за
одним столом с ними, тут уж Зоя не отступится, а Ирине хотелось
сегодня просто почитать интересную книжку или посмотреггь теле­
визор, словом, побыть одной. Но надежды её не оправдались. Она
услышалав сенях шаги обоих.
- Мы не помешали тебе, Ирѳн? - заглянула в комнату квартираніки Зоя. - К урокам приготовилась? Тетради проверила?
-В сё сделала, Зоя, всё, - улыбнулась Ирина. Голос у Зои был
такси ласковый, такой искренний, что недовольство Ирины улег­
лось.
- Вот и хорошо. Сейчас чай будем пиіь. На улице похолодало,
сейчас согреемся.
«И всё-таки зачем я ей нужна? - думала Ирина, складывая
учебники и тетради в сумку. - Зачем ейтретийлишний?»
Сели за стол, скупо освещенный настольной лампой, стеклян­
ный абажур которой Зоя выкрасила зелёной акварельной краской
для «интимного фона», как сказала сама
Чаепитие получалось не из веселых. Говорила одна Зоя. Вадим
молчал и, кажется, не слушал её, а Ирина думала: о чём они могут
говорить наедине, почему за окном слышен всегда смех одной лишь
Зои?
После чая Зоя взяла неизменную гитару, тихо подёргала стру­
ны, петь не стала. Вадим уткнулся в журнал. Ирина скучала, ей хо­
телось поскорее уйга в свою комнату. Зоя отложила гитару и за­
смеялась. Иринаи Вадим вопросительно взглянули на неё.
- Вот честное слово, Ирэн, - откинув голову и слегка прищу­
рив глаза, многообещающе начала она, - чесіное-пречесіное, и ты
ещё метя вспомнишь, события пойдут не так, как хочу я или дума­
ешь ты.
Вадим закрыл журнал, аккуратноположилна столик.
-Опять твои шуіки?
- Конечно, а что же ещё?
Вадим ушёл.
-Э го его манера-встать иу ти ... от меня.
Иринаразговор не поддержала.
- Спокойнойночи, Зоя.
Зоя ничего не ответила, снова взялаштару итихо пропела: «Он
говорил мне- будь ты моею...»
-А ты , Ирэн, поверила моей шуіке? - остановила она кварти­
ранту.
- С тобой не соскучишься, - уклонилась от ответа Ирина.
-А кое-кто скучает. Ну, ладно. Иди спи. Пусть приснятся тебе
золотые сны.
Ирина пожала плечами: опять Зоя говорит недомолвками. Ну
хорошо, если Вадиму скучно с ней, зачем тогда каждыйдеть ходщ?
То встречает её из больницы, то домой является, то ведёт её в Дом
офицеров. Зачем человеку голову морочиіь? Эго нечесшо.
Утром Ирина проснулась от хлопанья дверью, шумных шагов
Зои.
- Ты ещё спишь, Ирэн?- крикнула хозяйка. - Поравставать.
- А ты почему так рано поднялась? - спросила Ирина, входя в
Зоину комнату и застёгивая халат. - Тебе ведь в ночь сегодня.
- Ранила печку истопить. Всю ночь мёрзлаи спалаплохо.
Зоя не смотрелана Ирину, суетилась деловито.
- Почему плохо спала? - удивилась Ирина. Она уже знала, что
её хозяйкаможетспать сколько угодно и когдаугодно.
- Не знаю, - помолчав, ответила Зоя и, словно утешая себя, до­
бавила; -Нет, ничего, ничего...
В школе Ирина забыла обо всём, некогда ей было думать о
Зойкиных проблемах, хотя и уроки складывались спокойнее, чем
всегда, и опоздания с перемен прекратились. На улице сыпал мел­
кий холодный дождь, и ученики, словно тоже озябнув, вели себя
тише. Ирина была почти довольна ими. Один только Корочкин не
оставлял её без внимания. Он надоедал не хулиганством, не откры­
той враждой, а постоянным, назойливым вмешательством. На уроке
русского языка Ирина выжала Тамару Сішашкину, та ответила
правило, привелапримеры.
- Очень хорошо, Тамара, ставлютебе пяіь.
- Но ведь она троечница! - раздалось с первой паріы. - Спро­
сите её ещё что-нибудь, точно, не скажет.
- Не выкрикивай с места, Корочкин, - рассердилась Ирина,как-нибудь самарешу, что ставил» Сгепашкиной.
- Как хотите, - пожал плечами советчик, - я думал, как луч­
ше. .. Вы в классе новенькая, плохо нас знаете...
Ирина отвернулась от Корочкина, продолжала вести урок, но,
пожалуй, впервые поняла, что ведёт разговор с Корочкиным на рав­
ных. «Вот уж действительно новенькая, и когда ещё дойду до всего
своим умом?»
В конце урока Ирина намечала провести словарный диктант,
но не обычным способом, а под диктовку самих учеников: первый
ряд называет слова с непроверяемой гласной «а», второй - с «о»,
трешй с «е» и «и»; можно смоіреіь в словарь, учебник, в любую
кишу. Ученикам задание понравилось, они охотно листали книги,
называли слова, нотуг дверь широко распахнулась, в класс ввалился
длинный худой мальчишка, почт с учительницу ростом; вихляю­
щейся походкой прошёл мимо парт, что-то высматривая. Вроде слу­
чайно увидел за учительским столом Ирину, бродил короткое
«здрасьте» - то ли поздоровался, то ли удивился; подошёл к Юре
Пастухову, схватил за шиворот, потащил с парты.
-А ну, давай с моего места.
-К то это?-растерянно спрюсилаИрина
-ЭтоОглоблин, второгодник,- пояснилаТамараСгепашкина
Весь класс, затаив дыхание, следил за происходящим. Юра
Пастухов, и так всегда краснолицый, покраснел ещё больше. Его от­
чаянно отгопыршныеушизацвели, как маков цвет.
- Эго моё место!- крикнул он и отпихнул Оглоблина Тот по­
качнулся, но воротЮркиной рубашкине выпустил.
-А ну перестаньте! -потребовалаИрина. Пастухов бросил в её
сторону виноватый взгляд, но Оглоблин никак не среагировал; он
продолжал тащить Юру с паргы, тот цеплялся за крышку стола, уп­
рямотвердил: «Эго моё место!»
- Юра, - подошла Ирина к спорящим, - уступи ему, ведь ты
поумнее.
Слова её не сразу дшіли до обозлённого ребенка, в запальчи­
вости он продолжал выкрикивать: «Моё место!». Ирина улыбнулась
Пастухову, вернее, постаралась улыбнуться, на самом деле ей хоте­
лось схватить Оглоблина за шиворот, как он схватил Пастухова, и
вытолкать из класса. Но она ещё раз внятно проговорила:
- Уступает тот, кто умнее. Ведь ты умнее Отюблина, правда,
Юра?
Сверкая злыми слезами, мальчик стал собирать учебники.
- Вот и молодец, - уговаривала Ирина, - садись с Чернышё­
вым. Здесь ещё лучше, ближе к окну, светлее. - НаОглоблинаона не
смотрела; если он в свои тринадцать лег не понял того, что понял,
пусть не сразу, девятилетий Пастухов, то незачем шдцить его само­
любие, хотя, скорее всего, никакого самолюбия у него и в помине
нет.
Оглоблин по-хозяйски расположился за последней партой
среднего ряда, расставил локти, подперладонями лицо и уставился в
пространство ничего не выражающими бледно-голубыми глазами.
Ирина внутренне содрогнулась: нет, такой ничего поюпъ просто не
сможет, даже если захочет, до того тупое у него лицо. На следую­
щем уроке, математике, она несколько раз подходила к нему, спра­
шивала: «Почему ты не работаешь?» Он молча открывал чисіую
тетрадь, брал ручку, но стоило ей отойти, всё повторялось: подпирая
голову, Оглоблин отрешённо смотрел поверх классной доски. На
переменах он несколько раз подрался, ученики подбегали к ней жа­
ловаться. Ирина спросила: «Ты в школу драться пришёл?» Оглоб­
лин бросил на неё угрюмый взгляд и ничего не ответил. Его присут­
ствие на уроках внесло какую-то нервозность. Снова она была сама
по себе, ученики - сами по себе. Отдачи не было. То благополучие,
которого она с таким трудом добилась, оказалось непрочным, зна­
чит, было чисто внешним. Вот и сейчас, ей кажется, ученики видят
её бессилие и становятся ещё более равнодушными, а от этого рас­
тёт её отчаяние.
«Контакт отрицания», - с усмешкой подумалаИрина.
С последнего урока Оглоблин исчез, никто даже не заметил, в
какой момент, и всем словно легче дышать стало. В классе повеяло
спокойствием, сосредоточенностью; третьеклассники любили зани­
маться лепкой из пластилина, особенно на свободную тему. Никто
не вертелся, не переговаривался, только слышны были шлепки пла­
стилина о дощечку, шорох бумаги, картона, лёгкий стук палочек, но
этот рабочий шумок нравился Ирине. По программе стояло-работа
на пришкольном участке, но на участке сейчас была грязь, и все с
удовольствием занимались в тепле лепкой. Ирина подошла к окну.
Во дворе рядом с крыльцом стояли учитель физкультуры Антон
Иванович, фаг Анны Ивановны, и Славка Сенюшкин. Choi о чём-то
бурно спорили. Со стороны казалось, они сводят счёты. Но этотоль­
ко казалось. Антон Иванович взял Сенюшкина под руку, и они мир­
но стали прохаживаться мимо окон Ирининого класса Зоя Вишне­
вецкая, знающая мельчайшие подробности жизни каждого камышшца, проинформироваласвою квартрантку: у Антона Ивановича
незаурядная внешность, этакая благородная бледность, происхож­
дение которой- больной желудок; жену он не любит, но слушается
и даже побаивается, но это не мешает ему заглядывался на каждую
хорошенькуюмордашку.
Антон Иванович увидел Ирину, церемонно поклонился, по­
слав при этом ослепительную улыбку. Она не смутилась, не отпря­
нула от окна, холодно смерила физкультурникавзглядом, слащавые
люди ей не нравились. Славка Сенюшкин видел, конечно, как смот­
рел Антон Иванович на Ирану, и, в свою очередь, тоже послал ей
улыбку, но злую и насмешливую.
Ирина возмущённодёрнула головой, отошла от окна. «Наглец,
- подумала она о Сенюшкине, - почему он посмел так посмотреть
на меня? Что я плохого ему сделала?» Она пошла вдоль парт. Ко­
рочкин остановил её:
-Ирина Юрьевна, посмотрите, похоже?
-Что это?-не понялаона.
-Нечго,акто.РабыняИзаура
Как захотелось Ирине расхохотаться! Вот ведь придумал- ра­
быня Изаура! Но что-то сковывает её, мешает быть самой собой, и
она говорил
- Иэто вся твоя фантазия?
- Нет, что вы? - Коля удивлшно распахивает зелёные глаза
(Это надо же так усомниться в нём!). - Вот Незнайка, Бураіино, Чиполлино, ониедут на фестиваль в Москву.
Иринапоспешно отворачивается, иначе не выдержит и рассме­
ётся, а это ни к чему, надо помнитьоб авторитете.
В классе раздаются смешки. Учительница быстро огладывает­
ся. Корочкин чго-тй прячет под паріу.
-Что там у тебя?-строго спрашивает она
- Бадца, - скромно полупив глаза, отвечает Коля.
-Что-о?
-Ну... га скажи Пушкина.
- Слушай, Корочкин, не строй из себя шута, - почему-то сер­
дится Ирина
-Д а, я шут, я циркач, так что же?- тихонько напевает ученик.
-Я выставлю тебя из класса.
- Больше не буду. Честное благородное! Умоляю, ИринаЮрь­
евна, поверьте. Никогда, никогда в жизни, ни разу, вот увидите, Корочкин предельно серьёзен, на лицепреданность, раскаяние.
В классе снова смех. Ирина закусывает губу. Попробуй сохра­
ни с таким солидность! Но, кажется, Коля Корочкин видит её на­
сквозь, он продолжает лепить очередное «чудо», удовлетворённо
мурлыкаячто-то радостное и понятное ему одному.
6
Галя Борзова приехала в субботу, лишь накануне Дня учителя.
Иринаувидела её, когда подходилак школьной калитке.
- Ну наконец-то! - обрадовалась она. - Как я тебя ждала!
- Хотела цветов тебе купить, да к ним на базаре не подступить­
ся. Безбожные цены.
- Какие ещё цветы! Пойдём, познакомлю тебя со своими оторвягами.
В школе чувствовалось праздничное настроение. После не­
скольких холодных дней вернулось почти летнее тепло, поэтому все
шли раздетыми: мальчики в белых рубашках, девочки - в белых
фартуках, с огромными бантами в волосах, многие держали в руках
цветы.
У двери класса Ирину встретили родители - мать Юли Лапочкиной и мал. Тамары Сгепашкиной, окружили ученики, прсггягива-
ли цветы, поздравляли. Она растерялась от неожиданности, сму­
щённо огладывалась на Галю. Та ободряюще улыбалась. Прозвенел
звонок, а Ирина ничего не приготовила к уроку, не сходила за жур­
налом. На столе лежала гора цветов. Выручили её ученики: Юля
Лапочкина вызвалась сбегаіь в учительскую за журналом, Тамара
Сгепашкина сходила куда-то за ведром с водой, поставила цветы.
Дежурные раздали тетради с заданием. Через несколько минут в
классе водвориласьтишина
- Ну что же, делу время, а потехе час, - сказала Ирина. - Нач­
нём работал». Прочитайтеусловие задачи, кто не поймёт, поднимите
руку.
Галю она устроила на своём стуле возле последней парты
у окна.
-Я , как после бега по пересечённой местности, отдышаться не
могу,- шепнулаИринаподруге.
- А я прямо с корабля на бал, - ответилата - Мои иветы поте­
рялись бы.
Ребята стали поднимать головы, оглядываться на них. Ирина
оставилаГалю.
Первые два урока прошли спокойно. То ли праздничное на­
строение подействовало, то ли присутствие постороннего человека,
но её «оторвяги» сидели тихо; не вставали, не выкрикивали, не тяну­
ли руки к потолку. Даже Оглоблин иногда морщиллоб, давно отвы­
кшийотумственных усилий.
На уроке природоведения случился конфуз. Ирина спросила,
какую ферму имеет горизонт. Юра Пастухов первым поднял руку,
онадала ему слою, да лучше бы не давала
—Горизонт имеет формуквадрата! - радостновыпалил он.
-Что имеет формуквадрата?! -ужаснулась Ирина
- Квадрат, - спохватился ЮраПастухов.
- Ты мой вопрос слышал?
Пастухов посмотрел на учительницу и оглянулся на Галю с та­
ким видом, словно только что проснулся. Юля Лапочкина с жало-
сгао взглянулана него, Корочкинповертел пальцему виака
Галя тряслась от смеха, сжав тонкие губы. Ирина подосадова­
ла- ничего смешного нет, рассказывала, во двор водила, на экскур­
сию, а они. .. В одноухо влетает, издругого вылетает.
На последней перемене класс опустел, ученики с портфелями
ушли в актовый зал, где должен проходил, урок пения.
- Пойдём и мы тоже, - заторопилась Ирина, - их и на минуту
оставлять нельзя. Подороге скажешь мне, что думаешь об уроках.
- Мне понравилось. По-моему, у тебя всё нормально. Почт
всё. Дети как дети, вот только тебе надо чуть-чуть изменил, своё по­
ведение.
-Мне?! -засмеялась Ирина
- Не смейся. Именно тебе. Ну, во-первых, чего ты нахмури­
лась, когда тот, ушастенький, сказал, что горизонт имеет форму
квадрата?
-Как чего? Даромя стараюсь!
- Да он явно не врубился. И у него так мило получилось. Вот
тебе и превратил, бы всё в шулсу и посмеяться со веши вместе. Не­
обидно посмеяться. А ты держишься так, будто аршин проглотила
Лицозастывшее, без улыбки. Будь с нимитакой, как со мной сейчас.
Раскованной. Ине бойся улыбаться.
- Они итак меняплохо слушаются, а тогда и вовсе...
- Ерунда! Вспомни, кого мы больше любили? Директора, за­
стёгнутого навсе пуговицы, илиБорисаИльича?
- Пожалуй, ты права
- Ребяпшпси у тебя хорошие. Особенно Корочкин. Бедовый
мальчишка, я таких люблю.
- Корочкин?! Этот зануда? Не бедовый, а сама беда!
- Да! Нашла хулигана Тебе только руку к нему протянуть, и
он-твой друг на всю жизнь. Не разменивайся на мелочи, Ира Сей­
час много об учителях пишут, как о случайных людях в школе. Если
так, тебе лучше уйти.
- Ну вот, - обиделась Ирина - Договориласьдо чего.
- Ты меня знаешь: я даю советы только тем, кого люблю. Ещё
раз повторяю: ты почт правшіьно всё делаешь. Побольше довертя
к детям, любви, понимания. Не забывай, это будущие взрослые лю­
ди, они всё запомнят. Ты же не хочешь, чтобы тебя вспоминали твои
ученики худым словом? Ты, конечно, вкладываешь душу в своё де­
ло, но не скрывай этого, покажи ребятам, они умнее, чем ты дума­
ешь, особенно теперешниедети.
Они остановились у дверей актового зала и, увлечённые бесе­
дой, не обращали внимания, что вытворяют ребята! Те бегали по
стульям, кричали, награждали друг друга тумаками. И вели себя
одинаково - и девочки, и мальчики. Кто-то открыл пианино, пробе­
жался пальцами по клавишам. Резкие нестройные звуки прервали
разговор подруг.
- Вот они, теперешние дети, - с досадой сказала Ирина. - Го­
товы инструментразбить.
Они вошли в зал, направились к сцене, где стояло пианино.
Ученики поубавилирезвост.
-Т ы сама пениеведешь?-спросила Галя.
- Сегодня - в первый раз. Учительница пения уехала, другую
ещё не нашли. Я вызвалась заменить покав своём классе.
- Слушай, а ведь это мысль! Мы найдем нишчку к сердцам
твоих сорванцов. Садись и начни что-нибудь особенное, полонез
Огинского или марш из «Аиды». Талант притягивает. Помнишь ис­
панскийтанец? Нашимамыдаже всплакнули на смотре.
Ирина не вняла совету подруги, оставила классиков в покое, а
заиграла свою любимую песню о крылатых качелях. Она играла и
смотрела время от времени в зал. Ученики, притихшие и посерьез­
невшие, рассаживались на сіулья.
-Нравится?-крикнулаим Галя.
Они не ответили, лишь кое-кто повозился на своем месте.
Ирина перестала играть, повернулась к детям.
- Я вижу, вам понравилось. Сейчас эту песню мы разучим.
Урок пошёл своим чередом. Пожалуй, впервые молодая учи­
тельница не заботилась о том, как её слушают, как держится сама и
достаточно ли авторитетно выглядит. Слова подруги, несмотря на
менторский тон, благотворно подействовали на Ирину, будто сняли
с неё какой-то запрет, убрали барьер между ней и учениками, и они
почувствовали перемену в учительнице, но не встали на головы, че­
го она так опасалась раньше; были на этом уроке в меру прилежны,
в меру шумливы, без того надоедного задирания друг друга по ме­
лочам, когда кто-то кото-то толкнет, кто-то посчитает себя обижен­
ным и спешит жаловаться учительнице, а она, принимаясь разби­
рать, кто прав, кто виноват, убеждалась, что в их спорах нет ни нача­
ла, ни конца.
Сегодня Ирина в отличном настроении, рядом надежная под­
руга, она не одна перед своим классом, перед маленькими упрямца­
ми, которые противостоят ей вот уже больше месяца. Сегодня ис­
чезла невидимая стена, и они услышали друг друга, учитель и уче­
ники. Когда Ирина пропела им песню, сначала одна, потом вместе с
Галей, кто-то прошептал громко: «Вот здорово».
- Ирина Юрьевна не только поёт, она прекрасно танцу­
ет, - сказала Галя.
Посыпались вопросы: «А мы увидим? А когда вы нам по­
кажете?»
- Обязательно увидите, при первом удобном случае, - пообе­
щалаГаля.
К концу урокадевочки спросили Галю: «А вы ещё к нам прие­
дете?»
- Конечно, в следующую субботу. Если хотите, разучим «рус­
ские матрёшечки».
-Хотим, хотим!
- И устроим концерт для родителей, - предложила Ирина Давайте сейчас и программусоставим.
- ТамараСгепашкинахорошо поёт, - сказалаЮляЛапочкина
- Сгепашкина артистка! Ха! - выкрикнул Оглоблин.
Сидящий рядом Корочкин обхватил крепкими пальцами тон­
кую шею Оглоблина, ничего не сказал и даже смотрел не на него, но
второгодник сник, безвольно опустив плечи.
«Чудеса!» - взглянулаИринана подругу.
«А я что говорила? - ответила Галя тоже взглядом. - Вот кто
твой настоящийдруг».
-Записываю: Сіепашкина Что ты споёшь, Тамара?
- Можно «Вернисаж»?
- «Вернисаж»?! Может, что попроще?
-Ничего,-разрешилаГаля.-Разучим и эту.
Она села за пианино, быстро подобрала мелодию. Тамара по­
дошла к ней. Онистали репетировать.
-Кто ещё?-обратилась к классу Ирина
Снова встала Юля Лапочкина Мальчишки перестали пере­
смеиваться, все как один уставились на неё. Бывают в классе такие
девочки или мальчики, которые ничего не делают для того чтобы
заиметь авторитет среди рювесников, но их все любят. Такой была и
Юля Лапочкина Миловидная, добрая, вежливая, одинаково ровная
со всеми, будь то отличник Валера Чернышёв или второгодник Ог­
лоблин.
- У метя такое предложение, - заговорилаона, глядянаКорочкина - Пусть Коля и его друг Валера разучат стихотворение «При­
ключение в деть рождения» на два голоса Я покажу как. Завтра
принесу книгу.
-Согласны?-спросила Ирина
Коля смущённо завертел готовой, а более спокойный Валера
Чернышёв солидно сказал, поправив очки:
- Можно попробовать.
После урока, отправив всех домой, Ирина закружилась по
сцене.
- Ох, Галка, так легко мне давно не было! Какие сегодня они
были славные! Мы перестали быть чужими. Не знаю, надолго ли, но
мне кажется, надолго.
- Не всё сразу. На уроке пения сама обстановка заставила тебя
раскрепоститься, вот и результат.
-Какая ты у меня умная, Галя!-восхитилась Ирина Её сейчас
всё восхищало ирадовало.
Было решено: дома они шесте проверят теіради и вечерней
электричкойуедут в город.
- Сходим к учителю, - предложила Ирина, - поздравим его с
праздником.
- Обязательно. Борис Ильич просил привести тебя к нему.
Твои дела интересуют его. Он даже собирался поехать со мной, но
не смог. Но когда-нибудь приедет.
- Я спрошу его, почему учили нас одному, а в жизниполучает­
ся всё по-другому. Почему такое расхождение между теорий и
практикой?
- А Борис Ильич, конечно, скажет, жизнь в формулу не втис­
нешь.
Подруги медленно шли по дороге из школы. Их обогнала
группа учеников. Мальчишки и девчонки хором крикнули «здравст­
вуйте» и засмеялись.
- Здравствуйте, - ответила Ирина и тоже засмеялась: это были
её ученики.
-Воттебе и признание,-заметилаГаля,-аты жалуешься. Да,
чуть не забыла: самый длинный в классе-второгодник?
-ДаОглоблин.
- Ты знаешь, от дремал почта на всех уроках, а в першему
взял изчьей-то паріы булку и съел.
-Кошмар! -Ирина даже остановилась. - Он ещё и юр!
- А по-моему, просто голодный. Что у него за семья?
-Какая там семья! Одна глухая бабка Родители умерли. Уго­
рели.
-В от видишь. Попробуй пожалетьего. Ему плохо.
-Какты всё понимаешь, Галя!
- Да нет, просто со сгорюны виднее. Не знаю, честно говоря,
как я вела бы себя на твоём месте. Можетбыть, точно так же.
... Дома Ирина познакомила подругу с хозяйкой. Зоя привет­
ливо осмотрела нового человека и, кокетничая больше обычного,
выставилана стол еду.
- Я обедать с вами не буду, - говорила она, вертясь перед зер­
калом. - Да, Ирэн, если объявится Вадим, скажи, я вернусь не рань­
ше восьми. Только пусть потом щяздёгобязательно.
- А почему сейчас не подождёшь?
- Я же сказала, у меня дела.
Подруги, пообедав, сели за тетради. Ирина часто поднимала
голову, смотрела в окно. Она ждала Вадима. Ей хотелось, чтобы Га­
ляуввдела его.
Вадим пришёл, когда они, проверив тетради, коротали послед­
ний час перед отъездом в разговорах о педучилище, одноклассни­
цах, преподавателях.
- Вас можно поздравиіь с праздником, Ирина Юрьевна,-по­
лувопросительно сказал Вадим. - Подругатожеучительница?
- Поканег, - отаешлаИрина - Зоя велелапередал»...
- Разрешитесесіь?-перебилИринуВадим.
-Конечно, конечно. Садитесь. Зоясказала...
- Догадываюсь, что сказала Зоя, - улыбнулся Вадим. - Факт
налицо: домаеё нег, значит, будет поздно. Правильно?
- Правильно, - отаетила Ирина, а про себя подумала: кому же
лучше знать Зою, как не ему, встречается с ней каждый день. Она и
злилась на Вадима и тянулась к нему. Та поездка в электричке, когда
им было так хорошо даже молчать, не выходила у неё из головы.
Первое время она чего-то ждала от Вадима, но ничего не дождалась.
Может, поэтому сейчас она посмотрела на него с неприязнью, но,
всіретв откровенно восхищённый взгляд, смутилась и отвернулась.
- Вы очень заняты? - спросил Вадим. - Может, погуляем?
- Спасибо, - не поднимая глаз, оівешла Ирина - Мы уезжаем
в город.
- Тогда не буду вам мешал», - поднялсяВадим. - До свидания.
Что-то вроде обиды почудилосьЛринев его голосе.
-Кто этотгусар?-спросила Галя, когда Вадим ушел.
- Зоин кавалер. Я не поняла, зачем он заходил.
-Поздравить тебя с Днём учителя. Внимательный человек! Ты
уверена, что он Зоинкавалер?
-Н у ты даёшь, девочка моя! Он каждыйдень приходитсюда
-Сюда? Домой?
- Что ты пытаешь меня, как сыщик? - засмеялась Ирина Сюда Домой. А что?
-О н на тебя так посмотрел, как чужие кавалеры не смслряг.
- Неужели Зоины шансы тают? Представь себе, что я согласи­
лась погулять с ним по Камышам... Эго ведь не город. Что сказала
бы Зоя? Нет, и почему она вдругушла?
-Н о ведь она велела ему ждать, а ты так ине сказала А тебе он
нравится? Такого я не овдалабы Зое.
- Пойдём. По дороге ятебе воё расскажу.
... В ожиданииэлеалрички подруги сидели на скамейке. Солн­
це затерялось в перламутровой дымке; воздух затаился - душный,
вязкий. Дремсгтая лень разлилась вокруг.
«К перемене погоды... Да, наверное», - предположили
проходившие мимо женщины, и голоса их прозвучали глухо,
как в переполненной вещами комнате. Обо всём переговорив,
подруги молчали.
В конце перрона показалась знакомая фигура Славки Сеяюшкина Он шёл, слетка склонив набок голову и, как всегда, похлопы­
вая прутомпоноге.
Иринаторопливо зашепталаподруге:
-Обрати внимание, Галка, вон на того парня.
-Обратила А что?
Потом осажу, когдапройдётмимо.
Но Славка Сенюшкин на этотраз удивилИрину. Он не прошёл
мимо, не отвёл, по своему обыкновению, равнодушные глаза, а ос­
тановился переддевушками, вежливо поздоровался.
- Вы меня извините, ИринаЮрьевна, если помешал вашей бе­
седе, но я давно хотел спросить, как ведет себя на уроках мой сосед
Оглоблин?
- Нормально, - ответила Ирина, а сама ог неожиданности тол­
ком не поняла, о ком спросил Сенюшкин.
- Видите ли, меня беспокоит его судьба Он сирота Жаль, если
пропадётмальчишка Он доводится мнедальней роднёй.
Славка вертел в руках прут, как-то непривычно тихо смотрел
на Ирину тёмными продолговатыми глазами, и сіранное ощущение
охваішю её: она слушала Сенюшкина и не верила, что это он. Она
была как во сне, и сон этот не имел никакого отношения к тему, о
чём говорил Славка, и был расплывчатым, туманным, сотканным из
чего-то лёгкого, хорошего.
- Вы мне разрешите, - продолжал доверчиво и располагающе
шворшъ он,-заглядывать иногдак вам в класс и узнавать о Пете.
-Пожалуйста,-ответила Ирина
-Благодарю вас. До свидания.-Славка не спешаудалился.
Подруги прыснули, зажимаярот.
- Он не может сходил» по-соседски навестил» Пело. Породственному,-давясь от смеха, сказалаГаля.
-Так Пета и выложитему всё,-возразила Ирина
-Что ты хотела сказал» об этомтипе?
-Теперь и не знаю, что сказапъ. Я считала, нет ехиднее челове­
ка на свете, чем он. И вдруг чисто по-человечески...
-В сё это лишь предлог, - перебила её Галя.-Я вижу, ты тут
обрастаешь поклонниками, - она обняла Ирину, смеясь, заглянула в
глаза - Всё нормально. Вот и посадку объявляют. Пойд&и. «Карета
подана», - как любит говорил» наш общий друг Сергей Красильни­
ков.
Они не знали, конечно, что Славка Сенюшкин ушёл со стан­
ции, когда вдали исчез последний вагон электрички.
ГЛАВА ПЯТАЯ
1
На следующей неделе Зоя попросилаИрину не уезжал, домой
к родителям, на воскресенье у неё намечено депо - прощальный
ужин.
- У Вадима кончается отпуск. Он ещё заедет к сестре в Ма­
риуполь. У офицере» отпуск сорок дней, а у Вадима есіь ещё не­
делька за какие-то особые заслуги, о чём он, конечно, не говорит.
Потомотбудет по месіу службы.
-Почему прощальныйужину тебя, а не у себя дома?
- Как можно! У его сесіры трое детей, муж, а домик - повер­
нуться негде. Он попросилменя.
- А родители где?
- Разве я тебе не говорила? Родители погибли. Разбились на
мотоцикле. Оізд сразуумер, а м ал,-в больнице.
-Ая-то зачем нужна? Ты меня удивляешь, Зоя.
-Н е удивляйся, Ирэн. Вадим придётне один, а с братом. Здесь
ничего особенного нет. Для компании. Согласна?
Ирина согласилась. В город она и так не собиралась. В про­
шлое воскресенье был повод - поздравил, Бориса Ильича с празд­
ником. Она поздравила, рассказала о сво&і классе, выслушала сове­
ты и обещание учителя приехал, к ней на все уроки в какой-нибудь
благоприятныйденйс
... В воскресенье Зоя принялась наводить порядок в своей и
без того чистой кваріирке. С сияющими от возбуждения глазами
порхала она по комнате. Половицы радостно отзывались на лёгкие
шагихозяйки, фиалки следили за ней весёлыми синими глазками.
- Ах, вы мои миленькие, - приговариваласна, - какие мы сего­
дня красивые. Барсик вас не обижал?
Руки её проворно вытирали пыль, разглаживали одеяло на кро­
вати, убирали всё лишнее, и постепенно в комнате становилось пус­
то и чисто, как в больничной палате.
- Понимаешь, Ирэн, в прошлом году Толик был ужасно влюб­
лён в маня, - громким голосом говорила Зоя, чтобы Иринаслышала,
онав своей комнаіке проверялатетради.
В опфыіую дверь хорошо было видно, как хлопочет Зоя. Клу­
бившиеся с утра тучи свалились на одну сторону, и сейчас комната
Зои наполнилась светом клонившегося к закаіу солнца. Однако на­
встречу ему от горизонтаподнималосьмощноедождевое облако.
- А я смеялась над ним. Он такой жалкий был, прямо больной
от любви. Я же говорила тебе, что мужики от меня балдеют. Вот и
он забалдел, а я издевалась. А теперь сама увязла по уши. Влюблена
безумно. Сегодня всё решится.
Зоя остановилась напрошв открытой двери в комналкуИрины,
заломилаполные руки.
-А х, боже мой! Что же будет?
ОшеломлённаяИриназабилао тетрадях.
-А как же Вадим?
Зоя урониларуки, захохотала, запрокинувголову.
- С нимтолько время зря потратила
- Как же это вдруг? - не могла прийти в себя Ирина - Ты же
замужза него собиралась!
- Не вдруг, Ирэн, нет, не вдруг. Не прикидывайся, что не по­
нимаешь. Я же намекала, вы меня слушать не хотели.
- О чёмты? Не понимаю, честное слою.
- Да ну тебя! - отмахнулась Зоя
Ирина открыла очередную тетрадь, но проверял, не стала, си­
дела и смотрела в окно. Ей вспомнились вечера, когда стояла эта па­
рочка под окном, как слышен был их невнятный разговор и одино­
кий смех Зои. И те вечера припомнились, когда они звали её на ча&птие и третй для них не был лишним. Значит, не вышло у них ни­
чего, но почему? Зоя снова возникла в дверях.
- Признаться, Ирэн, Вадим и не очень-то мне нравился. - Она
уже говорила о нём в прошедшем времени, но Ирина не поверила
ей. Фальшивит сейчас Зоя, хотелось ей замуж за Вадима, очень хо­
телось. Пани Вишневецкая вообще не скрывала своего желания
найти мужа Иринебыло странно слушать речи хозяйки об этом; она
не могла ш ить, почему двадцаіилегняя девушка с нетерпением
стремилась пристроиіься к кому-нибудь в жёны. Эго никак не вяза­
лось с тем, какой видела Зою Ирина За месяц жизни у неё сложи­
лось хорошеемнение о квартирной хозяйке. Лёгкая, всегда весёлая и
подвижная, она немного кокетничала перед Ириной, наполняя тес­
ную комнатку шумней добротой, окружала кваргирашку непод­
дельным вниманием и заботой. Зоя любила кошек, цвеіы и своих
больных; знала в Камышах обо всех, кто чем живёт и дышит, рас­
сказывала порой невероятные подробности, то ли слышанные, то ли
выдуманные, свободно судила о многих вещах, даже сложных для
понимания, и уж если, случалось, сердилась, настоящейзлост в ней
не ощущалось.
- Я прошу тебя, Ирэн, - продолжала Зоя, - возьми Вадима на
себя.
- Слушай, Зоя, я согласилась составил, вам компанию, но как я
вас буду развлекать, не обессудьте.
- Не надо нас развлекать, - смиренно сказала Зоя. - Мне надо
прибрал, к рукам Толика, а Вадим, боюсь, будет скучаяъ. Вот я и
прошутебя... взягп, его на себя.
- Звучитэто довольно пошло.
- Синий чулок, - со смехом парировала Зоя. - У тебя до сих
пор выправка школьницы. Пора уж и взрослой становиться.
- Я подожду. Не хочу быть как все.
Зоя опустила голову, постаяла так, припгаііая и молчаливая, а
потом, встряхнув крашеными кудрями, беззаботно согласилась:
- Ты права, Ирэн. Но сегодня исполни мао просьбу! Первый и
последнийраз.
- Нухорошо, - недовольно пообеіщлаИрина
Она склонилась над тетрадями, но с трудом заставила себя со­
средоточить на них внимание.
Какая странная извилина жизни: вот она едет с браіьями в по­
езде; разбитой Толик ей не понравился, слишком шустрые глаза, а
вот с Вадимом не возражала бы познакомшъся поближе; некраси­
вое, но доброе спокойное лицо его было привлекательным. У них с
Галей после одного случая уговор был - не знакомиіься с красивы­
ми, они капризны, избалованы. Глупости, конечно, но и на этот раз
отмахнулась она от смазливого лица чубатого, а остановила взгляд
на его фате. Миртесен, а в Камышах-тесен вдвойне. Браіья оказа­
лисьдрузьями её квартирнойхозяйки.
Ирина подперта рукой щёку, нацелившись остриём красного
карандаша в окно. Ветрена солнца с тучей закончилась поражением
светила, торжествующая чернота поглотила его и уверенно распол­
залась во все стороны, пряча от земли и небесную синеву. Мимо ок­
на пробежала козаРозка, откликаясь жалобным меканием на голос
своей хозяйки. А вот и сама хозяйка Мария Петровна идёт, протяги­
вает Розке кусок хлеба.
Скорее бы исполнилось мне лет тридцаіь пять, - думает
Ирина, - тогда и ученики слушались бы и другие не распоряжались
бы мной».
Вадим и Зоя... Ирина чувствовала, что у них мало общего,
но... Но, если ходил целый месяц, значит, интересно ему с ней бы­
ло. Может, даже и о женитьбе подумывал, а предсказание Зоио тем,
что всё сложится иначе, чем они думают, было просто шуікой. А
ведь сбылось предсказание.
«А ты чего-то ждала?» - спросила себя Ирина. И призналась:
«Да, ждала». Вечерние чаепития не были ей в тягосіь. Она охоіно
садилась за стол, слушала разглагольствование Зойки обо всём на
свете, охотно смеялась над редкими шутками Вадима Он вообще
оказался малоразговорчивым, но Ирина отмечала его хорошее мол­
чание, спокойный взгляд серых глаз, неторюпливосіь в жестах; часто
ловила себя на мысли, что Зоя не параему, такому серьёзному и по­
ложительному, то мысли эти отгоняла, хотя часто вспоминала
встречу в электричке, когда говорили о чём попало и шутя подлав­
ливали друг друга, а потом так славно молчали до самых Камышей;
и то вспоминала, как пришёл поздравить с Днём учителя один, без
Зои, и позвал погулять, а она не пошла-и не только потому, что на­
до было ехал, в город... А почему? Испугалась пересудов? Да нет,
конечно, сложнее здесь всё: Зоя тогда ещё надеялась на Вадима
Прогулка с чужим женихом вовсе не улыбалась Ирине. Двусмыс­
ленностей она не любила. И вот новость: сегодня она должна раз­
влекать Вадима Как Зоя выразилась? «Возьми на себя...» Неужели
он сам попросил об этом? Ну, ничего, она так развлечёт его, век бу­
дет помнил». Ирина была зла на хозяйку, на Вадима, а больше всего
- на себя. Ничего нельзя было измениіьв той ситуации, в которой
она оказалась: ни отказаться, ни уклониться - ничего не могла поде­
лал» она с этой нелепостью,только терпел, и подгонять время.
2
Ребята обещали прийт в семь, но пришли почт в девять, ко­
гда на улице уже стемнело.
Зоя изнервничалась вся. Ирина спокойно читала книгу, краем
уха слушая концерт по радио; время от времени она откликалась,
чтобы не обидеть вспыльчивую хозяйкумолчанием.
- Терпеть не могу, когда опаздывают,-металась от одного ок­
на к другому Зоя, - такое только женщине простительно. А вдруг
совсем не придут? - в панике спрашивала она, на оекуцду застывая
на пороге Ирининой комнат.
- Не может бьпь, - стараясь бьпъ серьёзной, успокаивала Ирина,-деньга ведь потрачены.
-A -а ,-махнула рукой Зоя,-этих денег у Вадима-вагон и ма­
ленькая тележка
Она выключила радио, включила телевизор, передача ей не
понравилась. Она с сердцем нажалана кнопку.
- Поставлю я пока пластинку,- решилаЗоя. - Послушаем мою
любимуюАллочку.
Сначала была грустная песня, Ирине она тоже нравилась: «У
каждого из нас своя дорога, и я не встану на твоём пуіи. Ну, подож­
ди, побудь со мной немного, потерять гораздо легче, чем найти...»
«Ещё не легче», - проворчала Зоя. Но в это время раздался сіук в
окно. Зоя кинулась в сени. У Ирины тоже что-то дрогнуло внутри:
то ли Зоя заразила её своим ожиданием, то ли сказались длинные
размышления о Вадиме: и как всё будет, и как себя держать, и о чём
говорить...
В комнату ввалились все трое, со смехом, громкимразговором.
Зояшумелазадесятерых.
- Представляешь, Иран, он упал! О камень споткнулся, - она
показывала на Анатолия-и хохотала, - переодеваться ходили. На
улице ливень.
- Мы сегодня же сбросим этот чёртов камень в Камышинку,
правда, Вадим? - сказал Толик. - Ну, ИринаЮрьевна, я же говорил,
что мы встретимся, - он посмотрел на стол. - О-о, Заяц, ты, как все­
гда, на высоте. Вот это сервис!
Ириназаметила: Вадим избегает её взгляда, и ей стало неловко.
- Раздевайтесь, не стесняйтесь, будьте как дома, но не забывай­
те, что в гостях, - сыпада Зоя, довольная, что ожидание осталось по­
зади.
Братья повесили плащи, подошли к столу. Ирине понравились
и бежевый свитер Вадима, и тёмно-серые брюки, но даже граждан­
ская одеждане скрывалавыправки военного.
Сели за стол, слабо освещенный настольной лампой. Анатолий
разлил по рюмкам вино. Ирина пиіь отказалась, принуждать её не
стали. Вадимтоже почт не пил, зато Зоя с Анатолием не церемони­
лись. От сиденья за столом, от пустых разговоров, от беспрерывного
Зойкиного смеха Ирине стало скучно. Молчание Вадима тяготило.
Она устала от взаимного нежелания взглянуть друг другу в глаза
Издали ей казалось всё проще: она строго посмотрит на Вадима, он
устыдится за тайный сговор с Зоей, й она успокоится и, может бьпъ,
даже простит эту случайную (а скорее всего, так оно и есть) глу­
пость.
Но всё оказалось не так-и сложнее, и запуганнее. Нет просто­
ты, нет ясности, есть смущение, неловкость, досада.
Но вот Зоя вскочила, побежала к проигрывателю, крикнула;
«Танцевать!». Ирина приготовилась терпеть тягучее молчание Ваг
дама; танцеваяь с ним она и не думала, но он вдруг оказался возле
неё, склонил в поклоне голову и прищёлкнулкаблуками.
-Разрешите пригласить вас натанец, ИринаЮрьевна.
Ирину поразила перемена в нём: улыбчивое лицо, открытый,
без смущения, взгляд, дружеский тон. Немыслимо было отказаться.
Он легко подхватил её, словно поднял на сильных руках, заставил
послушнодвигаться в такт своим шагам.
Бархатный и сильный мужской голос с томительной страстно­
стью выводил: «А может, ночь неторопшь и всё сначала повторить,
нам всё сначала повторил.. О, как мне бьпь?! А может, снова всё на­
чать, я не мсяутебя терять, я не хочу тебя терял....» Вадимтихонько
подпевал, чем удивил Иринуещё больше. Последниедве строчкион
особо выделил. Иринаподнялаголову, уверенная, что он смотритна
Зою и адресует ей это полупризнание в любви; тогда она от ревно­
сти, от злости убежит, куда глаза глядят, нечего строить из неё по­
смешище, она не позволит, чтобы с ней так обращались. Но Вадим
смотрел на Ирину, улыбался ей и напевал, верояінее всего, для неё,
Ирины. Ей это тоже не понравилось. Совсем недавно никого, кроме
Зои, и знать не хотел, а теперь переключился нату, которая поближе.
Ирина улыбнулась Вадиму насмешливой улыбкой, тряхнула голо­
вой и опустиларуки.
-Певец из меня никакой, - признался Вадим как ни в чём не
бывало, будто и не заметил насмешки, и не понял, что она раскусила
его. -Хотя музыку очень люблю. Она звучит у меня где-то внутри, а
вслух повторить ничего не могу.
-Н е скромничайте, - с издёвкой обронилаИрина.
Танец закончился. Зоя схватила гитару, объявила: «Петь
будем».
- Ну, Заяц, - запротестовал Толик, - давай ещё потанцуем.
- Нет, - отрезала она, прыгнула на диван, задёргала струны.
«Да она не в себе, - понялаИрина,- но почему?»
Решительным голосом Зоя запела: «Две женщинысидели у ог­
ня...» Эффекта была она в згу минуту: тёмно-зелёное шшье так
шло к её рыжим волосам, большие глаза лучились, лицо играло ру­
мянцем.
«А Вадима можно понять, - подумала Ирина, невольно любу­
ясь своей кваріирной хозяйкой,-но отчего онатак быстро перемет­
нуласьк его брату?»
- Подпевайте, что жевы, - велела Зояи запелаежоюлюбимую:
Он говорил мне, будь ты моею,
И станужил. я, страсіъю сгорая...
Красивый голос Зои в поддержке не нуждался. Онасидела, от­
кинув голову, прикрыв глаза длинными, загнутыми вверх ресница­
ми, пелаи слушала себя: «Бедномусфдцу так говорил он, но не лю­
билон...»
В зелёном полумраке комнаты от звуков старинного романса
вдруг повеяло чем-то хорошим, близким, но давно забытым, и всем
стало хорошо до грусти, до слёз. Но Зоя вдруг оборвала пение, от­
швырнула гагару, снова кинулась к проигрывателю, поставила чтото разудалое.
-М не хочется сбежать,-шепнул Вадим.
- А мне-тем более,-призналась Ирина.
Но Зоя не спускала с них бдительного взора
-Хвагигшешшъся! Танцуйте!
Пришлось подчинился и снова танцевать, сидеть за столом;
Зоя не выпускала их из тисков своего полуистерического веселья. И
только когда она затихла, еле слышно шушукаясь о чем-то с Толиком за печкой, они смогли выскользнуть наулицу.
- Пойдемте двором, - предложила Ирина и пошутила - А то,
чего доброго, и вы свалитесь с камня, как ваш браг, и я буду громко
хохотаіь.
-В ы такая?
-Такая.
На улице было темно и сыро. Сильный ливень кончился, и те­
перь накрапывал мелкийдождик, тёплый, тихий, медленный.
- Люблю такую погоду, - сказал Вадим и попытался взял»
Иринупод руку.
- Э, нет, - отстранилась она, - это в программу не входит.
- В какую программу?
-Непртворяйтесь.
-Нет, серьёзно. Объясните.
- Я взяла вас на себя, увела из дома, чтобы не мешать тем. Что
ещё от меня надо?
- Кажется, начинаю понимаіь. Эго Зоины ппучки.
-И вы здесь ни причём?
-Ни причйи,-твёрдо сказал Вадим.
Они, спотыкаясь, выбрались на дорогу. Постепенно глаза об­
выклись, и тьма уже не казалась такой кромешней. От облаке® ис­
ходил молочный свет, чёрная, тяжелевшая с вечера туча пролилась
дожд&і и растеклась тонким слоем по всему небу, подсвечивало»,
как фонарём, невидимой луной.
- Прощальный ужин кончается, - продолжала Ирина, - и моя
роль тоже. Я развлекала вас, как могла Складываю с себя обязанно­
сти. Надеюсь, не очень скучал в моём обществе некий лейтенант в
отпуске?
Вадим молчал.
- Отвечайте, когда вас спрашивают.
-Что ответил,? Зоя в своём репертуаре.
- Однако кое-кто не прочь был провести с ней время.
Ирина спохватилась, но было поздно: слово вырвалось, упрёк
прозвучал. Вот и последствия: Вадим поймал её руку, крепко сжал в
жёсткихладонях.
-Послушай, Ира...
- Что это у тебя? - перебила она его и провела пальцем по
твёрдым буграм на ладони.
-Мозоли.
- Откуда? Ведь ты офицер!
-Я связист. Копаютраншей вместе с солдатами.
-В от ты какой! - не сдержалаудивленияИрина
-Какой?
-А мы на <аы» перешли, заметил?-уклонилась она от слвета
-Заметал. Послушай, затрая сдаю билет.
-У тебя отпуск кончился.
- Нет, есіь ещё в запасе неделя.
- Завтра всё будет по-другому. Сегодня я развлекала тебя, так
мне велелахозяйка
-Перестань. Завтрая буду ждатьтебя у школы.
-Нет.
-Ира, я тебя понимаю, но пойми и ты меня. С Зоей мы росли
вместе, мы простодрузья. Я каждыйдень ходил, чтобы увидеть тебя
или просто знать: ты радом. Зоя подкинула мне сплетню, будто в го­
роде у тебя остался жених. Я не сразу понял, что информация лож­
ная, а когдапонял... Короче, последнюю неделю мыне встречались.
-Я это заметила.
-Такя останусь?
- Нет. Сестра будет ждаіъ тебя.
-Я объясню. Она поймёт.
-Нет, Вадим.
Они замолчали, прошли ещё немного по дороге, погомсвернули к дому. Ирине вдруг стало жаль Вадима Почему она не вериг
ему? Разве ни о чём не говорят Зоины намёки, её одинокий смех за
окном и чаепиіия вірош? А поездка в электричке и его визит нака­
нуне Дня учителя? И разве ничего не значит её тайная симпатия к
Вадиму, и разве не удивительно нежными показались ей его жёст­
кие ладони? Эго было, было. Она знает. И сейчас он говорит правду.
Они подошли к дому. Вадим помог ей взобрался на камень.
Жалость к нему у Ирины не проходила, и, конечно, только из-за жа­
лости она вдруг обнята Вадима, а он наклонился и поцеловал её.
3
Пошёл уже третий час ночи, когда братья наконец собрались
домой. Проводив их до порога, девушки вернулись в зелёный полу­
мраккомнаіы.
- Я почему-то ужасно проголодалась, - Зоя уселась за стол, на­
лила вина. - Будешь? Неі? И зря. Лучше уснёшь. Что тебе говорил
Вадим?
-Н е хотел уезжал,. Всё собирался сдал, билет.
- Так я и знала! Вот почему он ни разу не поцеловал меня. Что
ещё он сказал?
Ещё Вадим сказал, что любит Ирину, что напишет ей, просил
ждать, но обо всём этом Зое знал, не обязательно.
- Как у тебя с Толиком? - спросила Ирина, уводя разговор в
сторону.
- А-а, - махнула Зоя рукой, - все они одинаковые! Сволочи!
Пошли все к чёріу. Им только одно надо. - Будешь? - она снова
взялась за бутылку.
-Ненадо больше, Зоя.
- Мне, чтобы опьянеть, ведро надо, и не этой бурды, а спирту.
Да. Все они на одну колодку, этот козёл тоже. Говорипг, через месяц
поженимся, а пока давай повеселимся. Повеселимся! А я семью хо­
чу. Детей нарожать шесть ппук. Мария Даниловна, покойница, ска­
зала... Два года назад она мне аппендицит вырезала. У тебя, гово­
рит, Зоенька, бёдра настоящей женщины, тебе бы только детей ро­
жать. А утром... угрем её не стало. Жалко Марию Даниловну, ка­
ким хирургом была А характер? Не чета этой вашей Вере Михай­
ловне. И чего в ней Грошев нашёл? Нытик Ну, подумаешь, муж
бросил! Да я с её вывеской назло емудесятерых бы завела
Зоя всё-таки захмелела, хотя и хвалилась, что ей ведро надо,
уронила голову на руки и залилась пьяными слезами.
- Ты ничего не знаешь, Ирэн. Одна ты ничего не знаешь. А,
может, просветили уже? У нас любят зацепиться за плохое и суда­
чил», судачил»... А кто-нибудь заглянул мне в душу? Спросил, по­
чему я стала такой? Вот, посмотри... - она кинулась к шкафу, поры­
лась в ящике, достала альбом. - Вот, смотри, вот оная. Сколько, потвоему, мне здесь лег?
- Ну... лет восемнадцать,-предположилаИрина, гладя на фо­
токарточку, где снялась во весь рост пышная девица, отдалённо на­
поминавшая Зою.
- Мне всего четырнадцать лег. Вот такой я росла - здоровой,
как лошадь. Она со злостью захлопнула альбом и швырнулакуда-то
в угол, потомзаломиларуки, забегалапокомнате.
- Я признаюсь тебе, Ирэн Ты жалостливая, умная, ты пойм&иь. А как мне хочется порой излить душу и выть при этом, как
собака на луну. Ты сейчас ужаснйпься. А всё отчим... Он моложе
матери на десять лег, а мне в гопнадцать давали все двадцать. Он на­
шил однажды тайком от матери, у неё, кажется, день рождения то­
гда был. Напоил и затащил во времянку. Как всё случилось, не пом­
ню. Но он и потом не оставил меня в покое, запугал, что матери расскажег, будто я сама навязалась. Матери ничего нельзя говорить,
убить сгоряча может. Вот я и боялась. Конечно, всё открылось. От­
чим легко отделался, сумел выкрутиться, а менямать поколотилаив ссылку, к бабке.
Иринамолчала, потрясённая неожиданнымпризнанием Зои А
та, перестав плакать и бегать по комнате, остановилась перед сто­
лом, схватилатарелкуи бросилана пол.
-Ненадо, Зоя. Забудьобо всш.
-Ты осуждаешь меня?
-З а что?-удивилась Ирина.-Эго ведь беда.
-Я не сержусь на тебя за Вадима,-пересночиланадругое Зоя.
- Я сразу поняла, что ко мне он ходит от скуки. Вот это меня и заде­
ло. Я ведь не преувеличиваю, что мужики балдеют от меня. Захотела
и Вадима завлечь. Но не получилось. Ну и всё. Окончен бал, погасли
свечи...
Зоя успокоилась; вдвоём они убрали посуду. Перед сном ска­
зала:
- Помоги мне, Ирэн. Хочу в мединсппуг ещё раз попытаться.
Мне нужентолкач, а в остальном я сама разберусь, не в первыйраз.
- Попробую. Только, чур, слушаться меня, - ответила Ирина. Для начала-бросьшііь.
-Д а не пью я. Изредка, а это не считается.
Они поздно легли. Темнота и тишина постепенно заполнили
дом, но долго слышала Ирина, как вздыхала и ворочалась в своей
широкой постели Зоя. Потом она затхла, а Ирина всё лежала с от­
крытыми глазами. Рассказ Зои не выходил из головы. Исповедуясь,
она плакала, искренне сожалея о своей погубленной жизни, а потом
быстро успокоилась и принялась строить планы на будущее. Непо­
стижимадуша этой девушки. С изнанкой жизни Ирина не сталкива­
лась, жала о ней лишь понаслышке. В педучилище преподаватели
ограждали от всего грубого. «Пансионом благородных девиц» на­
зывали педучилище ребятаиз индустриальноготехникума, дружба с
которыми как ближайшими соседями поддерживалась издавна.
Ирине казалось, она твёрдо знает, что хорошо, что плохо, а тетерь
всё перепуталось. Ей и жаль свою хозяйку, и непонятно, почему не
сопротивлялась отчиму. И отчего Зоя так равнодушно приняла от­
ступничество Вадима? Не любила? Зачем встречалась? Ирина не
считала себя виноватой, Зоя сама перетасовала братцев, перекинув­
шись к Анатолию, а ей доверив Вадима.
Сколько вопросов, а где ответы на них? Оівегов покане было.
4
Проснулась Ирина от стука ставен, это хозяйка, уходя на рабо­
ту, открывалаих.
- Вставай, соня! - крикнула она, весело помахала рукой и убе­
жала
Зоя, если работала с утра, чуть свет поднимала и квартирантку.
Ирине нравилась Зоина точность; в чём-то небрежная и необяза­
тельная, на работу она никогда не опаздывала Раннее вставание бы­
ло Ирине ни к чему, занятая в школе начинались с девяти, но у Зои
имелся свой резон.
Не забывай, что ты не в городе, Ирэн, - наставительно гово­
рила она. - У нас все на виду друг у друга, а учителя тем более. Вон
Анна Ивановна всегда прибегает за пять минут до начала уроков,
так её осуждают за это, и хота уважают, как учительницу, не упус­
кают случая посудачил, и о ней.
Ирина не спорила, но после ухода Зои вставать обычно не то­
ропилась, а сегодня особенно; короткий сон отдыха не принёс, она
не выспалась.
В окно смотрелось по-утреннему бесцветное небо, в безветрии
застылажёлтая берёза.
Ирина лежала и перебирала в уме прошедший вечер. Ей по­
нятны стали перепады в настроении Зои - она ревновала Вадима
Потом справилась с собой, отпустила их на улицу. Как странно ужи­
ваются в Зое искренность и фальшь: «Вот почему он ни разу не по­
целовал меня». И тут же: «Им только одно надо...» А сама ведь не
любила Вадима, и он это чувствовал. Ирина вдруг пожалела, что не
разрешилаВадиму остаться, захотелось увидеть его, поговорил», по­
ходить под тёплымдождём, каквчера
Она встала с кровати, начала собираться на работу. Леткое со­
жаление, что отпустила его к сестре в Мариуполь, перерастало в до­
саду на себя, в обидуна него-мог бы ине послушаться.
Ирина села позавтракать, но ничего, кроме чая, не захотела
Никогда ещё с ней не бывало такого, чтобы из-за мальчишек онате­
ряла покой. Их записки она рвала, признания высмеивала Витька
Горшков из соседнего двора бегал за ней с самого детства, с первого
класса, за что и получал иногда шлепки по своей голей макушке. В
музыкальной школе Эдик, с большой родинкой на смуглой щеке,
дёргал её за косички, а она в ответ, притворно сердясь, крутила
пальцем у виска В семнадцать лет она сама влюбилась в «индусгрика», в красивого украинца Ваню Лазаренко. Он был старше всех в
своей группе и в кружке художественной самодеятельности, руко­
водил которым артист ТЮЗа Ваня смотрел на девчонок взглядом
нежным и многообещающим, на тонких губах блуждала загадочная
полуулыбка, от которой сходила с ума добрая полшина «пансиона
благородныхдевиц».
Ирина не избежала всеобщей участи, коллективное помеша­
тельство заразительно, и она целых два месяца «страдала», пока го­
товили пьесу, а после первомайского концерта все ужали, что к Ва­
не приехала жена, и любимчик куда-то исчез, стушевался, а если
случайно попадался кому на глаза, старался незаметно проскольз­
нуть мимо. Тогда и пришли подруги к выводу: все красивые - об­
манщики, и нет имотныне никакой веры А вот с Серёжей Красиль­
никовым всё было иначе, дошло даже до многообещающего: «Зав­
тра у нас будет серьёзный разговор». А сначала - долгое заочное
знакомство и странное явление взаимосвязанности людей: Сергей
Красильников- сосед Гали по площадке, отец Ирины- мастер в це­
хе, где начальник- Сергей.
«Башковиіый парень, - часто слышала Ирина от отца - Спра­
ведливый».
На выборах она впервые увидела хвалёного молодого
человека, исподтишка изучала, отыскивая в лице, в манерах
какие-либо признаки исключительности, но ничего такого
не нашла. Худой, юркий, ловко ковылявший по залу и по
сцене (оказалось, он прихрамывал на левую ногу), показал­
ся он ей самым обыкновенным мальчишкой, без той солид­
ности, какой наделила она его со слов отца.
Познакомилась Ирина с Сергеем у Гали, когда та пригласила
подругу к себедомойпить чайс тортом «Наполеон».
У Ирины никогда не хватило бы терпения выпекать двадцать
четыре коржа, но Галя любила удивлял.. Подруги, даже на посто­
ронний взгляд, были очень разными. Галя всегда казалась старше
своих сверстниц. Спокойные серо-голубые глаза, спокойные вес­
нушки на широковатом носу, и даже все её тело, крупное, широко­
костное, тоже было спокойным, словно раз и навсегда предопреде­
лено этой девушке не жать никаких треволнений жизни или вос­
принимать их иначе, чем многие. Ирина угадывала шестым чувст­
вом, что спокойствие подруги не тяжелое и сонное, как у некоторых,
а прерывается порой неожиданными увлечениями (к примеру, ку­
хонное творчество), с видувовсе ей не свойственными.
... Они втроём съели на кухне по куску торга, напились чаю и
перешли в Галину комнаіу. Сергей попросил разрешения закуртъ.
Уже смеркалось, но света они не зажигали, имбыло хорошо, уюгсно.
Говорили на самую интереснуютему-о любви.
-Бьгггубт-любовь,-изрёк Сергей.
- Поэтому ты не женишься? - медленно повернула к нему го­
лову Галя.
- Нет, не поэтому, время не пришло. Прежде чем пополнил,
отрядженоненавистников, я сам должен обжечься.
- Настоящей любвине страшенбыт, - возразилаИрина.
- Афоризм, почерпнутый из книг. Проще надо смоірегь на
жизнь, не через книжнуюпризму. Больше юмора, миледи.
Если бы такие слова сказал кто другой, она встала &>і и ушла, зачем траішь время на пустозвона? Но Сергей окутал их аурой сво­
ей жизнерадостности, милой шаловливости и необременительного
откровения.
- В наше нестрогое время, - продолжал он, -легко взять лю­
бую женщину или девушку, таковы нравы, но гораздо труднее най­
ти настоящуюлюбовь.
-Т ы не уверен в себе?-спросила Галя.
-Н е уверен в детушках. Они слишкомторопятсяжить.
В другое время Ирина кинулась бы спорить, но, странное дело,
возражать Сергею не хотелось; напротив, они с Галей поддакивали,
соглашались, что, дескать, конечно, старые понятия о девичьей чес-
та стали не популярны и даже смешны. Что-то было не так в их раз­
говоре, она не могла понять, и эго ей мешало. Но коща он, много­
значительно улыбаясь, заметал, что о присутствующих не говорят,
Ирине стало ясно: Сергей подчиняет их своему настроению, навя­
зывает свои понятая, рисуется перед двумя молоденькими глупыш­
ками. Он видит их наивность, доверчивость, вот и потешается, ведь
это так не модно, не современно - быть наивными. Ирина поверну­
лась к подруге. Галя смеялась, сжав в узкую полоску губы, а взгляд
её блуждал, натыкался на предметы, ему некуда было деться от тес­
ноты, всё пространство занимал Сергей.
«Ну, эта готова, - поняла Ирина, - вот только неизвестно, как
давно это началось у неё?» Она отвела глаза, не могла смогреіь на
незащищённое лицо Гали, где откровенно проступала сложная
смесь разноречивых чувств.
А Сергей смотрел наИрину, и она перевела взгляд на него, не
осознавая, что смотрит в упор. Почему он не видити не слышит, что
творится с его соседкой? Вот кто ему верш-, и все плоскости, изре­
каемые с умным видом, попадаютв цель. А Сергей продолжал: «Ес­
ли девушка остаётся старой девой, значит, она не умеет любить».
Ирина даже застонала про себя: откудатакое несоответствие между
избишми словами и излучаемым обаянием?
Только позже, после многих встреч, Ирина поняла, что Сергей
находится в состоянии постоянной неустойчивости, о причине кото­
рой она тоже не сразу догадалась, поэтому вериіь-то ему верила, не­
вольно уступая дару покорять, но последнего шага к откровенности
не делала, не получался последний шаг. Она собиралась его сделать,
но Сергей сам всё испортил. Однажды они стояли у подъезда её до­
ма, и Сергей рассказывал о своих прежних знакомствах с девушка­
ми, и не просто рассказывал, а подготавливал к чему-то, смотрел
пытливо в глаза, не умничал, не кривлялся; она вдруг ощутила под­
купающую откровенность, доверительность, без той мешающей
словесной шелухи, за которой укрывался раньше. Она поняла: он
стесняется своей хрюмоты.
- Ты считаешь, поэтомудевчонки оставлялитебя?
- Думаю, поэтому.
-Д ане бери в голову, что за комплексы!
Сергей отступил на шаг, засмеялся, глаза его неестественно яр­
ко блестели, и был он весь открытый, понятный, близкий; она поду­
мала: всегда бы так. Сергей взял её за подбородок, улыбнулся неж­
ной улыбкой, какой ни разу у него она не видела, и сказал:
- Завтрау нас будет серьёзный разговор. Согласна?
Ей показалось, он всегда теперь будеттаким, и согласилась.
... Ирина, не прерывая воспоминаний, вымыла под умываль­
ником стакан, прошла в Зоину комнату, встала у окна. Не было бы
Камышей, школы в военном городке, Вадима, Зои, если бы Сергей
не вздумал устроить ей испытание, чем и доказал, что страдает не­
проходящимкомплексомнеполноценности...
.. .Они договорились встретиться в шесть часов вечера около
педучилища К этому времени должна окончиться консультация по
педагогике, последнему предмету госэкзаменов. Они дошли вместе
с Галей до угла и остановились. Иринаещё вчерарассказалаподруге
о встрече с Сергеем. В пряіки с ней играть она не хотела, но Галя
продолжала делать вид, что её совершенно не касается, с кем встре­
чается Сергей. Подсмотрев тог, не умещающийся в комнате взглвд,
Иринаспросиланапрямик:
- Ты любишь Сергея?
- Нет, - ответила подруга. Но черты её лица словно заост­
рились.
- Не верю. По твоему лицу и сейчас всё видно, - настаи­
вала Ирина.
-Нет.
- Ты от меня скрываешь?!
- Мне нечего скрывать.
Ирину обидела и возмутила скрытность Гали. То, что казалось
ей ясным и открытым, понятным и всегда объяснимым, вдруг по­
вернулось таким сложным, затаённым, упрятанным и сурою обере­
гаемым, что она задохнулась, как от прыжка в воду, чисіую и при­
ветливую с виду, но обжигающе холодную.
Так вот почему Галя никогда не заводила сама и не поддержи­
вала разговоров других о мальчишках, о любви, о маленьких и
больших тайнах, желаниях, надеждах - іу лёгкую болтовню девчо­
нок, которая для них являлась лишь прелюдией к серьёзному чувст­
ву. Для нее, Гали, давно уже всё определилось.
... Они остановились на углу и посмотрели друг на
друга.
-Ну,япошла?-отросилаГаля.
Сейчас пойдёшь, но сначала скажи ещёраз, что тебе нечего
скрывшъ.
-М не нечего скрывать от тебя,-улыбнулась Галя.-Я полюб­
лю музыканта (будем в чеіыре руки наигрывал, с ним на рояле) или
художника, так что успокойся. Советую тебе: не торопись, узнай его
получше, а советы я даю лишь тем, кто мне дорог, - она пожала
Иринелокоть иушла.
Ирина окинула взглядом пустынную улицу. В дальнем конце
её кто-то медленно передвигался на костылях. Она стала прохажи­
ваться вдоль домов, думая о подруге. Неужели всё лишь померещи­
лось и Гале безразличен Сергей? А как же тог взгляд, обнажающий
самое затаённое? Тогда «нет» Гали-укрьпие, спасение от всех и от
себя, настолько там всё безнадёжно? Так или иначе, Ирине Сергей
нравится, и если Галя устраняется, то это её личное дело, и нечего
разводить сантметы.
Ирина вернулась к тополю напротив педучилища, где по суб­
ботам Сергей поджидал её после занятий. Его не было, и она повер­
нула обрагао.
Теперь тог, на костылях, оказался впереди. Он с таким трудом
передвигал непослушные ноги, так напрягались его руки, спина,
шея, что она с состраданием подумала: «Бедный». А потом забыла о
нём, ещё раз дошла до угла. На свидание Сергей явно не торопился.
«Что за фокусы?» - недоумевала она Такое за ним не водилось. Эго
она выбегала к нему вместе со звонком, а он, улыбаясь хорошей
улыбкой, ждал её, прислонившись спиной кішолю.
Так продолжалось весь апрель и май. Набухали клейкие топо­
линые почки, они вдвоём с наслаждением вдыхали их неповтори­
мый аромат... А теперь с тополя леіит пух, облепляет лицо, вызы­
вая досаду и злость. Ирина решительно прибавила шаг. Она, конеч­
но, догадывалась, о чём собирался говорить Сергей, но, как говорит­
ся, не судьба, серьёзного разговора не будет, и, может, всё к лучше­
му.
Молодей человек с костылями стоял на углу. Ирина сочувст­
венно взглянулана него, а он вдруг спросил:
- Вы ждёте Сергея Красильникова?
- Да, - она не очень удивилась. У неё было предчувствие, что
Сергей выкинет какой-нибудь номер. Ну вот, пожалуйста, лодщь
долю не пришлось.
-Вам записка от него.
Ирина развернула небольшой клочок бумаги. Крупным на­
хальным почерком там сообщалось: «Ира, извини, прийт не смогу.
Срочное дело. Встретимся завтра в восемь часов у нашего тополя, а
сегодня побудь с Олегом. Моидрузья-твои друзья, ладно? Сергей».
- Куда пойдём? - спросил новоявленный друг таким голосом,
словно она уже дала согласие и дело оставалось за малым: реішпь,
куда пойш повеселиіься.
- Не знаю, куда вам, а я пойду домой. Привет Сергею! - она
перебежала на другую сторону улицы и пошлак остановке троллей­
буса, но поехала не домой, а в противоположную сторону, к Волге.
С набережной солнца уже не было видно, его загородили много­
этажки, но пароход вдали ещё держал солнечные лучи. Весь розо­
вый, светлый, нарядный, он скользил по тахой воде в неведомые
края. Ей захотелось очутиться на этом пароходе и уплыть куданибудь, где нет обмана Ирина, пошла по набережной попутно с па­
роходоми не спускалас него глаз.
Какое такое дело могло быть у Красильникова важнее сего­
дняшнего объяснения? Да никакого! Да, вчерашняя искренность его
была неподдельной, он потянулся к ней, раскрылся, но, оказывается,
не до конца. Если Ирина вчера не задумалась, почему так пытливо
смотрел он и отчего лихорадочно блестели глаза, то теперь и думать
нечего, всё ясно: он не только стесняется, он просто болен, он поме­
шался! Разве не сказала она откровенно, что не обращает внимания,
какая у него там походка, что эго ровным счётом ничего не значит и
никак не может повлиять на их отношения? Но выходит, ему недос­
таточно её уверений. Он вместо себя послал друга, и тайный смысл
его поступка был таков: «Смотри, Ира, какие бывают настоящие ка­
леки, ая ещё ничего, я вполне ещёкотируюсь...» Он, конечно, хотел
как лучше, но результат получился обратый: Ирина не захотела
больше видел, его. Даже - думать. К счастью, Сергей всё понял и
больше никак ж давал о себе знапъ. Если его друзья не её друзья,
значит, и он не друг ей. Эго её вполне устраивало: никаких объясне­
ний, упрёков, неловкостей. Он оказался догадливым, и то хорошо.
Вот только родители... Отец» простой, без претензий человек, бого­
творил Красильникова, без конца нахваливал его: в двадцать пять
лет уже начальник цеха, что-то изобрёл для экономии средств... Он
не заметил, что дочь перестала встречаться с изобретателем, но мать
заметила
Ты расскажешь, почему исчез Сергей? - спросила она, когда,
оіужинав на кухне, сии всей семьей расположились передтелевизо­
ром пить чай. Этот рипуал считался священным, говорить разреша­
лось только о хорошем.
Не в привычках Ирины было отмалчиваться и скрывать от ро­
дителей правду. Она была единственным ребёнком и привыкла, что
они всегда и во всём соглашались с ней. Мать ещё пыталась коман­
довать, но лучше у неё получалось с отцом, чем с дочерью. Ирина,
если надо, умелауговорить или настоять на своём.
-Н е хотелось бы нарушатьтрадицию,-сказала Ирина,-я и не
буду её нарушал,. Скажу только хорошее о Красильникове: и умён
он, и лицом пригож и т.д., и t i l Но встречаться я с ним не хочу
больше, не спрашивайте почему, всё равно не скажу. А чтобы вы не
мучились любопытством, отвечу так: не сошлись характерами. Ему
хочется, чтобы все плясали под его дудку. А я и сама хороший му­
зыкант, - закончила она шуткой своё длинное объяснение.
- Понятно, что ничего не понятно, - пробурчал отец, но на­
стаивал» на подробномобъяснении не стал, а маіь сказала:
- Как знаешь. Мне твой Красильников никогда не нравился.
Есть в нём что-то истеричное.
«Точно, - подумала Ирина, соглашаясь с матерью. - Хорошо,
что быстро всё кончилось, и я не слишком увязла в сложностях, ко­
торые он мне готовил. № мне разрешать их, если он сам не справля­
ется с ними».
Гале она сказала:
- Он устроил мне испытание, я не выдержала его. Вот и всё.
Финиш.
- На него это похоже, - сдержанно улыбнулась Галя. - Пере­
старался. Перестраховался... Бедный.
5
Ирина постояла у окна не больше минуты. Воспоминание о
Сергее проявилось в памят целой картиной и мгновенно исчезло,
быстрое и ёмкое, какими бываюттолько наши мысли, а не слова. Но
то была мысль о прошлом, хотя и недавнем, но уже спрятанном в
ящик с надписью «былое». А вот мысли о настоящем словно забук­
совали на месте, пріпянуіые непобедимой силой пробуждающегося
чувства первой любви, о чём Ирина пока не догадывалась. Она оде­
лась, взяла сумку и вышла на улицу. День обещал быть ясным ночные тучи рассеялись без следа. В хлеву у Марии Петровны по­
визгивал голодный поросёнок, сама она созывала кур (поросёнок
подождёт), по дороге тянулись школьники, возле церкви суетились
люди - строили леса, чтобы начать реставрационные работы, - все
звуки и движения Ирина отмечала машинально, сознания её они не
касались. Ни обобщений, ни выводов она пока не делала, но то одно
«почему», то другое требовало ответа. Почему всё так случилось?
Почему целый месяц они с Вадимом были рядом и... врозь? Поче­
му Зоя сказала, что у Ирины в городе остался жених? Почему не ве­
рила в себя? Почему не разрешилаВадиму остаться? Вот это «поче­
му» было самым назойливым. Оівег она знала, произнесла и вслух и
про себя несколько раз, а вопрос всё не давал покоя. Сегодня Вадим
уедет, онадолго не увидит его, может, вообще никогда.
Ирина свернула с дорога на тропинку, вышла к берегу Камы­
шинки. Речка, тихая и холодная, притаилась внизу под высоким об­
рывом, усыпанная жёліыми узкими листьями ветел Она любила
ходиіь здесь, смоіреіъ с возвышения на реку, на улицы посёлка, на
просторные дали за ними.
На какой-то из этих улиц стоит дом Вадима. Он, наверное, уже
проснулся, собирается в дорогу. Пока ещёздесь, в Камышах, близко,
а для неё-далеко. Он ничего не знает, и она вчера ещё не жала, что
проснётся утром с желанием видеть Вадима, говорить с ним и даже
просто молчать, но чтобы он был рядом сегодня, сейчас, всегда. По­
чему так поздно появилось это желание? А ведь был момент, когда
она уже готова была сказать ему «оставайся», но он, поцеловав её,
спрыгнул с камня и побежал с пригорка. Ему не пришло больше в
голову умоляіь её, настолько она показалась ему непреклонной.
«Так это надо понимать», - вздохнула Ирина
В класс она пришла с плохим настроением. Уроки тянулись
нескончаемо.
Она рассеянно слушала детей, задумывалась, а думы были од­
ни и те же: почему всё так нескладно сложилось; то её радовала
мысль, что нравится Вадиму, то упрекала его-зачем упустил время.
Ходил к Зое, чтобы увидеть её, Ирину? Смешно! Взрослый человек,
на четыре года старше... простачком прикинулся; ругала его, себя,
сожалела, уставая от непоправимости всего случившегося. Она на­
чинала понимать: не всегда будет, как ей хочется, жизнь сложнее,
чем она думала, порой страшная, как у Зои, а порой запутанная, как
у них с Вадимом.
Все эли переживания и рассуждения мешали Ирине сосредо­
точиться на работе. Ученики, чувствуя её отрешённость, вели себя
шумно, занимались посторонними делами. На последнем уроке Оглоблин ударил книгой по голове Юру Пастухова После ссоры из-за
места между мальчишками осталась вражда, и они не в первый раз
дрались, но не на уроках. А туг обнаглели совсем. Сцепились, упали
на пол. Ирина подбежала, схватила Оглоблина, оторвала от пола откуда только силы взялись, - поволокла его из класса, впихнула в
методический кабинет и, едва переведядух от борьбы, потребовала:
- А ну-ка, объясни своё поведение! Долго так продолжаться
будеі?
Они были одного роста, учитель и ученик, и стояли друг про­
тив друга, как в равном поединке, смотрели глаза в глаза враждебно
и непримиримо.
- Ничего я вам объяснять не буду, - процедил сквозь зубы Ог­
лоблин, а лицо было такое, словно бросится и на неё сейчас с кула­
ками.
- Ты зачем в школуходишь? Учиться?
Оглоблин отвернулся, засунул руки в карманы, застучал ногой
по полу, и эту позу его, в высшей степени пренебрежительную, тол­
ковать надо было так: одно мученье ему с этой глупойдевчонкой.
Ирина не на шутку разозлилась: такого нахальства даже от не­
го она не ожцдала. Прозвенел звонок с урока, в кабинет начали за­
глядывал, любопьпные, она крикнула, чтобы все уходили домой.
Оглоблиндёрнулся к двери, она остановила:
- А ты не пойдёшь, пока не дашь слою вести себя нормально!
Но он взбеленился весь: глаза помутнели, лицоисказилось... И
закричалтак, что жилына шее надулись:
- Да вы... раскомандовалась... Я таких девчонок... на улице
камнями...
-Идём к директорусейчас же!-Ирину тоже затрясло.
-Н е пойду!
- Пойдёшь! - она схватила его за руку, потащила из кабинета.
Он упирался Неизвестно, чем закончилась бы эта сцена, если бы на
шроте кабинетане появился Сергей Кузьмич.
- Ирина Юрьевна, извините, я вмешаюсь, - директор, как все­
гда, спокойно улыбался.
Ирина выпустила Оглоблина, почт упала на сіул и в ужасе
уставилась на директора.
- Я забираю у вас Оглоблина Пойдём, Пегя, бабушка ждёт.
Пришло разрешение... Ты поедешь в интернат. Видите, Ирина
Юрьевна, всё и устроилось, - Сергей Кузьмич ободрякхце кивнул
ей, обнял ученика за плечи. Они покинули кабинет, а Ирине камнем
на сердце легли слова директора, что всё устроилось; в них она ус­
лышала упрёк себе. На глаза её набежали слёзы, но, чтобы не разре­
веться, она поспешила в класс. Ученики разошлись, остались де­
журные и ещё человек пяіь. Предоставленные сами себе, они уст­
роили настоящее побоище: мальчишки бегали по партам за девчон­
ками, те визжали, квдались в них чем попало. Появление учитель­
ницыничеш не изменило в ходе боя; её просто не заметили, а если и
заметали, то остановиться и не подумали. «Они тоже считают меня
девчонкой», - с горечью подумала Ирина Она села за стол и стала
наблюдать, долго ли ученики будут игнорировал, присутствие учи­
теля. Сколько раз видела Ирина, как почштельно затихают перед
своими учителями ребятаиздвух параллельныхклассов, а её совсем
распоясались.
Сражение наконец пошло на убыль, видно, приустали, бед­
ненькие, вон как запыхались и взмокли, начали оглядываться на
учительницу, не испытывая, однако, никакого смущения. «Нет, не
получтта из меняхозяйки класса,-пришла к заключениюИринаЗакричал» на них? Her сил. Побеседовать, как должны вест себя?
Они давно это знают». Иніуигивно она сделала то, что действует
сильнее крика и нотаций: тихим спокойным голосом произнесла не­
сколько слов, доверительно обратилась к ним как к помощникам,
сообщникам, единомышленникам, наконец:
- Как, по-вашему, что нужно сделать, чтобы наша классная
комната по чистоте и уюіу заняла первое место? Вы слышали, что
будет объявлен конкурс по школе?
Они окружили её, внимательно слушали, в глазах появилась
осмысленность. Посыпались вопросы ипредложения.
-Пусть каждый подумает и предложит что-нибудь своё, а зав­
тра обсудим всем классом. Мы ведь не хуже других, правда? Мы всё
можем, всё нам по плечу. А сейчас... Что же, класс убран неплохо,
осталось чуть-чуть подправить, навести блеск. Давайте все вместе
выровняемряды. Девочки, ещёразок пройдитесьмокройтряпкой.
... Когда ученики ушли, она села за стол и уронила на колени
руки, чувствуя такую усталость, как после долгого физическоготру­
да Захотелось домой, в уютный уголок на диване; телевизор, чашка
чаю идобрая аурародителейвернут ейсилы, интерес и уверенность.
Слишком много энергии истратила она на Оглоблина, Вадима и
Зою, на учеников, на директора Она опустошена, выжата и способ­
на лишь на то, чтобы собрать книги и тетради и бежать подальше от
Камышей хотя бы на полдня и один вечер. К утру всё встанет на
свои места, и она первой электричкой приедет на работу. Но во дво­
ре школы она столкнулась с Верой Михайловной и Анной Иванов­
ной, сии взяли её в кольцо своих рук, подвели к скамейке, усадили и
повелиразговор. Анна Ивановна сказала;
- Дошли до нас слухи... - она засмеялась. - Сергей Кузьмич
любт так начинать разговор. Вот и я начинаю: дошлидо нас слухи,
чтоты, девушка, поссорилась с Зоейиз-заВадима
- Неправда! - слабо возмутлась Ирина, парализованная удив­
лением.
- Вчера ты гуляла с ним по дороге... - продолжала Анна Ива­
новна передавать слухи.
-Н о ведь наулице никого не было!
Вера Михайловнасказала
- Мне это всегда казалось непостижимым, хотя я много лег
жила в Камышах, когда они ещё были селом. С тех пор нравы не
изменились. Все всё знают друг о друге. Нам с утра доложили, что
Зоя била посуду, вы замуж выходите за Вадима... Вот мы и хотели
бы с Анной Ивановной узнаіь, іде правда, где народное творчество.
Если не секрет, конечно.
- У дверей школы Тамара Сгепашкина спросила меня: «Анна
Ивановна, это правда, что Ирина Юрьевна уезжает»? Как вам это
нравится?
Ирина молча смотрела то на одну коллегу, то на другую. Шут­
ливый тон, задорные взглады, весёлые полунасмешливые улыбки,
ирония - всё это при дружеском расположении к Ирине (а это она
очень хорошо почувствовала) словно вымыло из души тину устало­
сти. Иринарассмеялась звонко, легко, с удовольствием.
- Нарочно не придумаешь, - сказала она, отсмеявшись. - Всё у
меня хорошо - и с Зоей, и с Вадимом. А вот ще я действительно
опозорилась, так это с Петей Оглоблиным. Я чуть не подралась с
ним, а Сергей Кузьмич видел. И теперь из-за меня Оглоблина от­
правляютв интернат.
- Ничего подобного! - бурно возразила Анна Ивановна - Сер­
гей Кузьмич по просьбе Пешной бабушки хлопотал ещё с весны.
- А я ничем не смогла помочь Оглоблину. Жалела, даже зав­
траки передавала через Валеру Чернышёва, а тут сорвалась, разо­
злилась. Столько я уже ошибок наделала!..
-У меня предгожение,-сказала ВераМихайловна,-пойдемте
ко мне, я вчера плов делала А то свдим на виду у всех, словно ма­
лый педсовет устроили. А насчёт ошибок, ИринаЮрьевна... У кого
их нет? Даже у педагогов, отдавших всю жизнь школе. Не с робота­
ми имеем дело, а с живыми людьми, непохожими, неповторимыми,
непредсказуемыми, под один шаблон их не подгонишь.
Они пришли к Вере Михайловне, наелись плова, напились
чаю, похвалили и поблагодарилихозяйку, а сами продолжали разго­
вор о школе, об учениках, о том, что нельзя нести плохое настроение
на уроки, что нужно быть артисткой, а это не всякий может, и что
вообще учителя тоже живые люди со своими слабостями и недос­
татками, только одни, если не случайные люди в школе, умеют быть
выше, быть благороднымидаже в своих недостатках, а кто не любит
детей... Да, впрочем, такие в школе долго не задерживаются. Педа­
гог учит не только предмету. Вот, например, Антонина Павловна по
педагогике... Как хорошо было на её уроках. Говорили обо всём: о
любви, о дружбе, о семье, о плохом ихорошем...
Когда они с Анной Ивановной вышли от Веры Михайловны,
Ирине ехать домой расхотелось.
А поздно вечером к Зое явился Анатолий, сильно пьяный, но
непривычно смирный, даже подавленный. Они долго шептались за
печкой, а когда Анатолий собрался уходаіь, Ирина перехватала его
у двери.
-Вадим уехал?
- Уехал, - Толик смотрел себе под ноги, на Ирину глаз не под­
нимал. Она, не обращая внимания на его неприязненный тон, спро­
сила:
- Почему он не пришёлк школе? Ведь обещал!
Толик мотнул головой.
- Обещал?! Ты же запретила!
-Н у и что? Я думала, он всё-таки придётпросппъся со мной.
Обескураженный Толик онемел на мгновенье, потом стукнул
кулаком о ладонь, сверкнул наИринутёмным швом.
- Ну, знаешь! Вас, баб, сам чёрт не разберёт! - и опрометью
кинулсяв сени.
- Влюбилась, Ирэн?- приглушеннымголосомспросилаЗоя.
- А хотя бы и так! Что, нельзя? Или ты считаешь, что я, в са­
момделе, синийчулок? - запальчивопроговорилаИрина.
-И та тоже,-раздумчивд произнеслаЗоя, словно и не слыша­
ла сердиіых выкриков.
-Н е надо упреков. ЕЬш разобраться...
- Ты не поняла меня. Я не себя имелав ввду, а Вадима
-Н у, он-то спокойнымуехал.
- Знала бы ты, каким спокойным. Толик рассказал: он сам не
свой был, так не хотелось ему уезжать. Всё порывался пойт к тебе,
даТолик не пустил. Не велели, значит, не надо унижаться.
- Тоже мне советник нашёлся!
-Ничего, не смертельно. Вадим напишет, никудане денется.
Ирина прошла в свою комнапсу, легла на кровапгь. Так вот по­
чему тревожно было на сердце весь день - это взаимно; от него шла
тревога и, встречаясь с её тревогой, удваивалась. Но откуда столько
великодушия в Зое? Огопь онадругая. Как её понять? Без сожаления
рассталась с Вадимом, за которого собиралась замуж, и за его фагта,
чубатого красавца, не стала цепляться, а теперь утешает свою сопер­
ницу. Сейчас она настоящая: чуткая, человечная? Или когда бесша­
башно весёлая, легкомысленная? «Непостижима душа человека, а
женская- в особенности»,- вздохнула Ирина
... Прошло две недели, приближался к концу октябрь. Дни
стояли тихие, тёплые, ясные. И так же тихо и спокойно было у Ири­
ны в школе и дома Зоя молчала Толик не показывался. Писем ог
Вадима покане было. По субботам приезжалаГаля, нахваливала 3-й
«В» класс за чистоту, за оформление уголка школьника, за выставку
рисунков по теме: «Космос. НЛО. Непознанное». Это была её идея,
она сама любила фантастику и постепенно заражала ею своих ма­
леньких друзей, которые столько видели по телевизору и слышали
по рацио, что порой удивляли необычной информацией даже свою
начитаннуюнаставницу.
- Вы прекрасно оформили выставку, - сказала Галя в свой по­
следний приезд. -Неужели сами?
Ученики помялись, переглянулись, но честность взяла верх, и
они признались, что помогал имучитель рисования.
- Да, - подтвердила Ирина, - но и мы оказались не лыком ши­
ты. Посмотри на этот инопланетный пейзаж. Кто бы, ты думала, на­
рисовал? ЮраПастухов, у которого горизонтимеетформуквадрата
Все засмеялись, и был этот смех добрым. Единодушием повея­
ло ог незло, симпатией и... уважением друг к другу. Эго рождался
коллеюив.
- Его даже Фёдор Николаевич похвалил, - с гордостью сказала
Ирина.
-Кто это?
- Да новый учитель рисования. Федор Николаевич Кожухин.
Его Вера и Анна (так за таза звала своих коллег Ирина) знают с
детства. Он их земляк, камышинский. Большойхудожник из него не
получился. Рисовал в городе афиши. Сергей Кузьмич нашёл его и
перетянул в школу. На мой взгляд, он очень неплохорисует. В акто­
вом зале висит его каріина. Сходим потом, посмотрим.
- Почему потом, нам сейчас нужно в зал. Скоро конец четвер­
ти. Скоро родительское собрание, а «русские матрёшечки» ещё не
готовы. Собираемсяна репетицию.
Онаувела деточек, а Иринаосталась в классе: пришлабабушка
Вити Казакова, надо говорть с ней, отвечать на вопросы, давать ха­
рактеристику внуку. А что она может сказать, если Витя во всём
подражает Коле Корочкину, мнения своего не имеет, они бегают,
толкаются на переменах вместе, и только в учёбе не хватает у Вити
ума догнать друга, тащится на тройках с редким вкраплением четвё­
рок Но бабушка ни о чём не спросила, не стала вытряхивать из учи­
тельницы, подобно некоторым, такую информацию о своих нена­
глядных сппрысках, какую они сами не знают, не догадываются, но
которая обязательно есть, и дело учителя, долг его, знал» и доклады­
вать мамами папам.
- Я пришла сказать, Ирина Юрьевна, что наш Витя очень це­
нитвас.
У Ирины едва не вырвалось: «С чего это вы взяли?» Но она ус­
пела взглянуть в глаза этой моложавей, как все современные бабуш­
ки, женщины и увидеть в глубине их хитринку. «Мой славный ди­
пломат, - подумалаИрина,- я отвечу вам тем же».
- Взаимно. («Как же зовут эту бабулю?!») Я Вило тоже очень
высоко ценю. Считаю, что в классе он один из самыхумных, дисци­
плинированных и интересных учеников. Ему бы чуть-чуть прило­
жить усилия, можетстать твёрдым ударником. Возможности у него
большие, надотолько реализовал» их.
Они расстались с чувством исполненного долга, хорошо вы­
полненной работы, и чувство их не обмануло. Скоро Ирина убедит­
ся в этом,
Теперь можно было пойіи в зал, посмотреть, как там идёт ре­
петиция, но ей помешал на этотраз Славка Сенюшкин.
- Здравствуйте, Ирина Юрьевна, - слегка кокетничая, сказал
он.
-Здравствуй, -безразлично отвегшш она
Славке не понравился её тон, правда, расслышал он в нём не
безразличие, а снисхождение, как и в тот раз, когда она шла мимо и
бросилаему «привет» и рассмеялась неизвестно над чем.
- Извините. Мне кажется, я вам помешал. Я пойду. Ещё раз из­
вините.
- Слава,- остановилаего Ирина. - Ничутьіы не помешал. Иди
сюда Садись. Как там твой родственникустроился, Петя Оглоблин?
- Неплохо. На выходные домой приезжает, - Славка присел на
краешек паріы. - Двоюродные и троюродныетётки - родныху наго
нет - по очереди берут к себе. Мне он - четвероюродный брат, Славка хмыкнул. - Натощак не выговоришь. Думаю, в интернате
ему не хуже, чем у бабки. Таких, как Петя, ремеслу надо обучать, а
не тянул» из класса в класс. У него аллергия к наукам. Как вы счи­
таете, ИринаЮрьевна, я прав?
- Вопрос непростой. Обдумать надо, - оппушлась она - Слу­
шай, Слава, какая идея осенила меня. Мы с ребятами готовим кон­
церт к родительскому собранию, разучили коротенькую пьеску, а
роль отца, - там всего два слова, некому дать. Ты не согласишься?
-Что вы, что вы! Мне некогда
-A -а, ну, извини. Выпускной год. Госэкзамены...
- Нет, ну, в общем-то... - замялся Славка, он не ожидал, что
она так легко отступится. Ему хотелось, чтобы она поушваривала
его, чтобы догадалась, почему у него такое настроение, ведь слиш­
ком по-учительски вышло у неё неприветливое «здравствуй». Вся­
кий бы на его месте обиделся. Но и уйш просто так не хотелось.
Сколько можно придумывать поводов, чтобы увидеть её, прийти в
класс...
- Знаете, ИринаЮрьевна, я, пожалуй, попробую.
- Там всего-то два слова сказаіь надо! - обрадовалась Ирина. Ты как, сцены не боишься?
-Вроде, нет.
- А, может, вожатым будешь, а? - с надеждой, почт робко,
спросила Ирина - Правда, мы не знаем, что будет завіра, но... В
любом случае - ребятам наставник нужен. Я не буду вас перегру­
жая», Слава Станете забегал», когда сможете, остальноевсё мы сами
сделаем.
- Зовите меня всеща на «ты», Ирина Юрьевна, - попросил
Славка, с удивлением ощущая в себе великодушие и готовность
сделать всё для этой детушки. Он вспомнил смешную сцену с гуся­
ми, хотя она напугалась не на шутку, а он не пришёл к ней на по­
мощь. Славка ругнул свой сірошивый характер. Всё у него сложно,
не как у всех, а с Ириной особенно. Она была учительницей - зна­
чит, находилась по ту сторону черты, за которую поместил он с дет­
ства людей, всё знающих за себя и за него, Славку, и никогда не со­
мневающихся в своей правоте. Придуманное им самим или выне­
сенное из общения с учителями разных характеров незримое проти­
востояние мешало приблизиіься к Ирине, почувствовать себя с ней,
как с ровесницей-просто и свободно.
Славка ещё не знал, сколько предстояло ему потратил» усилий
на борьбу с собой (опяіъ же из-за своего непростого нрава), но если
бы и знал, ни от чего бы он не отказался. Есть вещи, над которыми
мы не властны, но поневоле принимаем их власть над собой, они
становятся для нас данностью.
- Я буду приходить, - пообещал Славка,- а там посмотрим.
Он ушел, Ирина поспешила в зал. После репетиции подвела
Галю к картинеучителя рисования.
- Тема не новая, - сказалаИрина, - сын держитв руках земной
шар, мать с ощом - солнце. Похоже на плакат, но что-то есть в этой
картине.
- Здесь есть настроение, - подумав, сказала Галя. - И знаешь,
мне очень нравится. По-моему он талантлив. Как ты сказала, его зо­
вут?
- Меня зовут Фёдор Николаевич, - услышали они голос.
- Ой, а мы и не заметали, как вы подошли! - воскликнула со
смехом Ирина
Ей всегда было немного смешно смотреть на художника:
длинноволосый, худой, с крупными, словно под увеличительным
стеклом, чертами лица, казался он ей похожим на клоуна Она огля­
нулась на Галю, чтобы обменяться понимающими взглядами, но
подруга серьёзно и пытливо смотрела на учителя рисования, будто
хотела понять, как этот нелепый с виду человек мог написал, такую
хорошую каршну.
- А вы кто? Новая учительница? - спросил Фёдор Николаевич,
глядя на Галю.
- Эго моя подруга Она приехалаиз горюда,-объясняла Ирина
-Будьте знакомы.
- Я здесь недавно, ещё не всех знаю в школе. Очень рад знаг
комсгву.
Они пожалидруг другу руки и чуть помедлили. Иринаотмети­
лаэто про себя.
- А как имя подруги из города? - спросил Федор Николаевич,
улыбаясь и с неохотой отпускаяруку девушки.
- Галя. Галина Викторовна, - спокойно ответила Галя. По го­
лосу и по её липу нельзя было не догадаться о том, что не сказалось
вслух: пока достаточно, но продолжение знакомства будет обяза­
тельно. Ириназасмеялась, потянулаподругу за руку.
- До свидания, Фёдор Николаевич, - помахала она рукой учи­
телю.
- Неужели си тебе понравился?- приступилак допросу Ирина,
едва переступив порог зала. - Кстати, он не женат, разведён Он феномен какой-то! Ребята ему в рот смотрят. В нём чувствуется
столькодоброты! Ноуж очень некрасив.
-В от и хорошо, что феномен. Нестандартный человек и очень
красив в своей некрасивости.
- Браво! Ты сама у меня феномен. Мы с тобой ровесницы, но
иногда мне кажется, ты гораздо старше. Ты можешь заглянул, в са­
мую глубину, а я где-то на поверхностиболтаюсь.
- Не наговаривай на себя. У нас разные темпераменты, только
и всего. Я живу больше умом, а ты чувствами. Мы дополняем друг
друга Я многое перенимаюу тебя.
-Что, например?
- Твоё восприяте мира Есть энциклопедия ума, а есть энцик­
лопедия чувств. У тебя дар - всё пропускать через сердце, а потом
уже обдумывать. Я иногда завидую тебе, хотя с таким даром жить
труднее. Всё, что есть во мнехорошего... это оттебя.
От удивления Иринане нашлась что сказать.
... Вечером, как всеэда по субботам, коща приезжала Галя,
подруги отправились в город, домой. В вагоне поезда (электричку
ждать пришлось бы ещё час) им встретился Фёдор Николаевич,
учитель рисования, нестандартный человек, который так красив в
своей некрасивости.
6
Так получилось, что Галя села у окна, а Ирина и Федор Нико­
лаевич через проход переговаривались друг с другом, иногда сбли­
жая головы и понизив голос до шёпота. Галя не прислушивалась. Её
очередь придёт, она ещё наговорится с учителем рисования. Кажет­
ся, она встретила человека, которого ждала Когда девчонки шепта­
лись о своих влюблённосгях, она не принимала участия в их разго­
ворах. Не потому, что ей было неинтересно, и не потому, что испы­
тывала большую любовь к Сергею Красильникову, как показалось
Ирине. Просто она знала, предчувствовала, былатвердо уверена, что
однажды встретит своего человека, самого лучшего на свете, а о
Других и говортъ-то не хочется. Словно голос свыше нашептывал,
что она дождётся и сразу узнает ало, с первого взгляда. Всё так и по­
лучилось, как грезилось, она узнала его. Фёдор Николаевич Кожухин. Не мальчик, не ровесник, намного старше, но эго ровным сче­
том ничего не значит. Дабудь он хоіь стариком (а эго далеко не так),
главное-он нашёлся. А ведь могли разминуться. Да, могли, если бы
Иринауступила материи осталась в городе.
Почему Галя решила, что эго именно он, кого ждала всю
жизнь, по каким признакам угадала его? Словами эго не объяснить,
для этого надо оказаться на её месте. Она почувствовала, ей подска­
зала шпуиция, шестое чувство. Его аура совпала с её аурой, сблизи­
лись их души. Нет, по-научному это не определил., да и надо ли?
Всё проще, всё гораздо проще: ей стало очень хорошо, счастливо до
невозможности, когда он появился рядом. Её душа взлетела, рвану­
лась ввысь, обрела крылья. И он всё понял, потому и задержал её ру­
ку в своей.
... Поезд тащится еле-еле, каждому столбу кланяется, ну и
пусть. Пусть идёт ещё медленнее, теперь торопиться некуда. Он
здесь, он рядом, он близко. Как это у неё вырвалось? Нестандартный
человек? Конечно, именно так. Он особенный, неповторимый, он
такой же, как она Пока неизвестно, в ч&і это проявится, но нет со­
мнения, это так. И как могло прийт в голову Ирине, что она влюб­
лена в Красильникова? Что-то увидела по лицу? Да просто сгыдно
было за его развязность, спесь. Отговаривать Ирину от встреч с Сер­
геем не стала, уверена была, она сама раскусит его, а добрые советы
мало кому помогают, - человек уж так устроен, - самому через всё
пройт надо. В пяггнадцапь лег она почт влюбилась в Сергея, а что
из этого вышло? Он был старше, а ей казался взрослым и очень ум­
ным и интересным человеком, она приготовилась петь ему гимны и
ловить каждое слово, а он остался равнодушным к её слабым и роб­
ким попыткам обратил, на себя внимание. Ну и слава Богу. По­
взрослев, она поняла, какой он самовлюблённыйтип, превративший
свое увечье в щит, в пробный камень для всех и вся. Конечно, она
отдавала должное его начитанности, увлечённости своей работой,
но поверх всего - сколько шелухи! Там чисппь и чисппь надо, но
ведь он никогда не позволит! В тог раз он буквально напросился на
торг, каким-то незаметным способом выудил, что она пекла ого для
подруги, а он, оказывается, видел Ирину и давно хотел с ней позна­
комиться. Он умел добиваться своего, и она согласилась, хота ника­
кого желания не было знакомить его с Ириной. Ну, датеперь всё по­
зади. Несмотря на всю свою наивность и восторженность, Ирина
достаточно упряма и не лишена здравого смысла. Она может любо­
ваться природой, тучами, дождал, например, не замечая грязи, но
никогдане испачкаетв этой грязи своих ног.
Галя отвернулась от окна, посмотрела на тех двоих; они свеси­
лись с кресел, сблизили головы. Какая хорошая у него голова крупная, с чёрнымижёсткими волосами. Короткие и широкие пряди
этих волос лежали полукольцами, одна над другой Галя вздохнула,
откинулась на спинку сиденья. Надушетревстю и радостно, томит
предчувствие нового, неизведанного, полного. Её сердце тянется к
нему. Он наверняка чувствует это, время от времени бросает вэглвд
поверх головы Ирины и по лицуего, как вспышка молнии, пробега­
ет улыбка Иринатуг же оглядывается итоже улыбается, словно пе­
редает его улыбку подруге.
... Но вот и город, платформа, вокзал. Они выходят, идут по
перрону. Федор Николаевич - посредине, держитих за руки, как де­
тей, чтобы не потерялись. Сели в троллейбус, на нужней остановке
вышли. Не сговариваясь, словно всё само собой разумелось, прово­
дилиИринудо её дома, повернулив сторонуГалинойулицы.
- Хотите знать, о чём, вернее, о ком мы говорили с Ириной? наконецзаговорил Федор Николаевич.
-Я знаю. Обо мне.
-В ы удивительная!
- Просто я хорошо знаю свою подругу.
-А вам интересно знать, что она говорила?
-И это я знаю. Во-первых, она описала вам, где я живу. Вы ве­
дёте меня домой, словно не в первый раз. Значит, она всё выложила
вам обо мне. Где живу, с кем живу, как живу. А я вот о вас ничего не
знаю. Расскажите.
- Так уж и ничего? Вы уже знаете, что я-учитель рисования.
- Эго не считается, -улыбнулась Галя.
-Верю, не считается. Эго попуіное. Основная моя работа сей­
час-реставрация церкви в Камышах, восстанавливаем старую рос­
пись. Я и ещё один приезжийиз города.
-А вы не приезжий?
-Вернулся к родителям. Я родился в Камышах.
-Э го я знаю.
-А говорите, ничего не знаете!
-Н о ведь вы жилив городе? Рисовали афиши... Эго правда?
Ей давно хотелось задал, этот вопрос, он был как фальшивая
нота в прекраснойпесне. Фёдор Николаевич отрывисто засмеялся.
- Вы знаете обо мне больше, чем я сам. Никогда не рисовал
афиши. Информация изКамышей?Тогда понято.
-У вас есть ещё карпины, крометой, в зале?
- Конечно. В Деме культуры была выставка моих работ, два
годаназад. Однамоя картина есть в художественном музее.
-Как я завидуютем, у кого есть талант!
-Если подумать, и у вас есть к чему-нибудьталант.
- Разве что пироги печь.
- Что же ещё надо! Эго замечательно! Вот моя бывшая жена
ничего не умела и не хотеладелать похозяйству.
-И вы её бросили?
- Она меня бросила. Думала, что художники большую деньгу
зашибают. А унас-то пусто, то густо. Но... не будем об этом.
Они не спешашли по улице. Был вечер, горели фонари. Справа
над крышами, никем не замечаемый, висел диск неполной луны,
бледный и сиротливый.
- Хорошо, не будем, - согласилась Галя. - Давайте лучше по­
жалеем луну.
-В ы прелесть! Как хорошо вы сказали!
«Восторженный, как мальчишка На то он и художник», - по­
думала Галя и улыбнулась своим мыслям.
Всё вокруг неё - серый асфальт, дома старого города, разной
окраски и высоты, но одинаковые в своей убогости, шуршание шин
автомобилей, людская толкопгня - всё было прежним, только себя
она чувствовала другой, словно вырвалась из привычного кругово­
рота предметов и дней, поднялась над землёй, над собой и над вре­
менем. То, что было с ней до этого, отпустило её, обособило, позво­
лилосияіь собственным светом.
-Я так рада!-вырвалось у неё.
- Чему? - спросил Фёдор Николаевич, но спросил просто так,
не думая. Галя продолжала, как ясновидящая, понимал, то, что по­
нимает он. Она просто радовалась тему, что они встретились, ехали
вместе в поезде, а теперь идут радом и могут разговаривал,, смот­
рел, друг надругаи вместе жалеіь луну...
Вслух она ничего не сказала. Молчание иногда бывает особен­
но красноречивым.
- Вот мойдом, - остановилась Галя у наружной металлической
лестницы, что вела на второй этаж, длинной, крутой лестницы, ко­
торая, несмотря на громоздкость металла, легко взбегалавверх.
- Мне это нравится, - потрогал Фёдор Николаевич перила Феноменально.
-А я горжусь,-подхватила она-Если и есть ещё в городе та­
кой дом и такая лестница, то я, по крайней мере, не видела Сіупени
в небо. Хорошо жучит?
-Очень.
Как ейхотелось подняться по этойлестнице с ним вдвоем!
Они стояли и смотрели друг на друга, и Галя знала, что Фёдор
Николаевич думает о том же. Так в чём же дело? Родители её почти
всегда живут назимней даче, и сейчас их нет дома Можно, конечно,
позвагп, его вместе подняться по удивительной лестнице, поевдеть
под торшером с чашкой чая или кофе, но правильно ли он поймёт
её? А вдруг ей всё показалось, и он не понял, как важна серьёзна и
желанна для неё эта встреча; не решит ли он, что она согласна на
лёгкий флирі? Да она простоубьёт себя, если он так подумает.
Но засомневалась Галя напрасно: Федор Николаевич всё пре­
красно понял. Он не считал таким уж необходимым, чтобы именно
сегодня она позвала его в гости, просто ему не хотелось расставаться
с ней. Откуда, как и почему возникло взаимное притяжение, он не
задумывался, но оно возникло, он это почувствовал с первого взгля­
да и был искренне рад. Женщины не баловали его своим внимани­
ем, для немногих из них он был как трамплин, откуда они набирали
высоту. К нему льнули неуверенные в себе, разуверившиеся; он
пробуждал, внушал, прививал им уверенность, и тогда они, окреп­
шие, уходили к другим. Он расставался с ними без сожаления, как
расстался с женой. Он жалел себя. Почему ни одна не разгадала, не
разглядела, не поняла, в какой волшебный, красочный, светозарный
мир он может повести их, может рассказать, чтобы они почувство­
вали, сами прониклись, что высшая красота- это уіренняя роса на
траве, шмель над цвепсом, радуга в небе, первый снег, апрельская
капель; почемуне захотели понять, что он хочет и можетподеяться
радостью от созерцания красоты: пройшаь вдвоём по лесной тро­
пинке, освещенной предаакаіным солнцем, постоять молча в ноч­
ной тишине под куполом неба, где высокая луна раздвинет небес­
ную сферу до бесконечности и багровые облака встанут, как часо­
вые, у врат этой бесконечности. В нём столько любви, тяги к чудес­
ному, в нём столько желания поделился этой любовью и тягой,
но... Женщинам скучно было слушать такие речи, и в лучшем слу­
чае, ответом был неприкрьпый зевок, а чаще - недоумение и на­
смешки, и полупрезрительное: «Ну, ты же у нас художник...» И он
чувствовал себя виноваіым зато, что художник. Однако в нём оста­
валась неистребимая вера в хорошее, сколько бы его ни обманыва­
ли, и вся его жизнь была ожиданием необычайного, редкого, непо­
вторимого, он ждал чуда от всякого нового человека и нового дня.
Его моштва звучала почти что по Грину: «Пошли мне, день, хоро­
ших людей и событий».
Сегодняшний день послал ему эту девушку, внешне невзрач­
ную (пройдёшь - не оглянешься), таких, кажется, много, неразличи­
мых в толпе: ни зацепшься, ни споткнуться взглядом обо что-то яр­
кое, индивидуальное. Но он случайно встретил подруг в актовом за­
ле, протянул руку для знакомства и заглянул в обыкновенные серо­
голубые глаза этой высокой неулыбчивой девушки... Нет, искра в
пальцах встретившихся рук не пробежала Какая там искра, если это
было как сияние зари, как майский поддень, как воздух после дождя.
В её обыкновенных глазах увидел он то ожидание чуда, которым
всю жизнь болел сам.
Поэтому Фёдору Николаевичу было всё равно, позовёт она его
домой или предложитпосидел, на скамейке во дворе, только бы она
поняла, почувствовала в нём родственную душу, как это почувство­
вал он в ней.
- Если вы не устали, если не замёрзли, то я бы предложил поіушпъ.
-Я согласна
- Мы пройдём по тем улицам, где ещё не ступала нашанога, сказал он, беряеё подруку. - Я покажувам дома, которым подвести
и даже триста лег. Мы посмотрим на луну в другом месте, над Вол­
гой, там она совсем другая, не такая жалкая, как здесь. Мы увидим
то, что никогда не видели, и тогда этот вечер запомнится нам на всю
жизнь. Согласны?
-Я сделаювсё так, как захопгге вы,-ответилаГаля.
7
В воскресенье под вечер Ирина возвращалась в Камыши в по­
лупустой электричке. Сидя у окна, она смсггреяа на бурые поля, чёр­
ные пашни, на серое неуютное небо, на багровые костры боярыш­
ника в посадках, но всё это скользило мимо её сознания. И мыслями,
и сердцем она была ещё дома, рядом с мамой и папой, их забота и
нежность ещё не унесены километрами пути, не развеяны встреч­
ным ветром. Но уже потихоньку идут ей на память камышинские
лица и дела. Жаль, с Галей больше не встретились. Что у неё хам с
Фёдором Николаевичем? Он такой добрый, простой, душевный, хо­
рошо, если бы Галя влюбилась в него и забыла своего Красильнико­
ва А может, и забыла уж давно, надо спрюснпъеё об этом. Всё некогда поговорть, удивительно, как быстро летит время в школе и во­
обще в Камышах, и особенно, когда приезжает Галя. Какой-то кипу­
чий водоворот, вихрь, смерч, только успевай поворачиваться. Ей
вдруг стало хорошо от мысли, что завтра она опял. придёт в класс и
увидит кроткие глаза Юли Лапочкиной, милую мордашку Тамары
Сгепашкиной, лопушасгенького Юру Пастухова, задиристого Колю
Корочкина Кажется, он всё-таки стал поспокойнее, а вот Витя Каза­
ков совсем переродился, совершенно не узнаіь самого беспокойного
(после Корочкина, конечно) мальчика в классе: на уроках сидит - не
дышит, на переменах почт не бегаег, тетради чшце стали, и даже
почерк изменился. Но самое главное в другом, он полюбил свою
учительницу, Ириначувствует это так отчётливо, так сильно, словно
его аура заполняет всю классную комнату. И себя она ловила на же­
лании погладить его по голове, как сына, как фата, как родного че­
ловека И всё решил короткий разговор после уроков с Витиной ба­
бушкой! Значит, надо сделал, для себя вывод-говорил.ученикам и
об учениках больше хорошего. А по голове она Вило погладит зав­
тра же. Нет, пожалуй, не стоит, он ведь будущий мужчина, не надо
излишней мягкости, а вот похвалил, надо, и опяіь ж е- с глазу на
глаз, похвалы перед коллективом он застыдится; сказал, надо чтонибудь такое, вроде: «У тебя стала твёрдой рука, Витя, пишешь ров­
но и чисто, ошибок стало меньше; вижу, ты становишься взрос­
лее...» Третья неделя пошла, а писем от Вадима всё нет. И Веру
Михайловну с Анной Ивановной увидеть хочется, рядом с ними
легко и хорошо, Анна Ивановна вообще как сестра, чуткая, отзыв­
чивая, заботливая, а Вера Михайловнадержится иначе, как ровесни­
ца, как подруга, одним словом, на равных, с уважением и верой, что
всегда будет понята правильно, и сама всё понимает, как надо. Зоя,
наверное, дома, ждёт свою квартирантку, скучает. Просьба её вы-
гемшена, лак куплентакой, какой онапросила, пусть порадуется...
Но Зои дома не оказалось. Ирина побродила по тихому пусто­
му дому, не зная, куда себя деть. К урокам на завтра всё готово, по
телевизору, как всегда по воскресеньям, ничего хорошего нет. Ири­
на пошла на половину бабушки Марьи Петровны. Было всего четы­
ре часа пополудни, но сумерки стояли, как перед наступлением но­
чи. Мария Петровна собирала граблямитраву на опустевшем огоро­
де, радом бродили куры, а у кучи травы стояла коза Рожа, проверю
работалачелюстямии задумчиво смотрела вдаль.
- Добрыйдень, МарияПетровна. Я вам сейчас помогу.
Ирина вернулась в дом, переоделась, в сенях взяла Зоины ста­
рые перчаткии грабли, встала рядом с МариейПетровной.
-А где Зоя?-спросила она, сгребаятраву в общую кучу.
- Не знаю. Она никогда не скажет, куда отлучается. А ты ос­
тавь грабли-то, устанешь скоро без привычки. Посиди вон на брёв­
нышке, мнеитовеселее будет.
- Не устану. А устану, так отдохну. Вы мне вот скажите, Мария
Петровна, как вы управляетесь с хозяйством? У вас - куры, коза, ко­
рова... Кто вам помогает сено запасти, дров наколоть? Я не ввдела,
чтобы Зоя рваласьк вам на помощь.
- Ну почему? Зоя помогает, когда есть время. А главный мой
помощник- внук двоюродной сестры - Фёдоровны. Её дом радом с
домом Анны Ивановны. Мойдобрый Николаша...
-A -а, виделаего разадва. Он ещётак милокраснеет.
- Да, он у нас скромный, не чета теперешней молодёжи. Емудвадцатъ три. Хорошим женихом мог сшіь тебе, да ты уже себе вы­
брала.
-Кого это?! -удивилась Ирина. Вот уж никак не ожидала она,
что и бабушка Зоинабудет в курсе. Живёт за стенкой так неслышно,
а всё знает.
- Зачем спрашиваешь? Я думала, Зоенька наконец пристроит­
ся. .. Ну, будет, будет, - сказала она ласкою, увидев смущение Ири­
ны, потупилась. - Я тебя не виню. Что-то внучка не так делает, раз
хорошиепарни надолго не задерживаются. Не усталаещё?
Огородик небольшой, тут не устанешь, за час они всё убрали,
только вдоль забора остались сухие стебли земляной груши («так
она лучше сохранится, в марте будут живые витамины») да кружев­
ная зелень петрушки. В сентябре здесь краснели помидоры и попа­
дались ещё огурчики на порыжевших плетях, блестела на солнце
сочная зелень свекольных листьев, а сейчас - чисто и пусто, можно
спокойнождать зиму.
Ирина отесла грабли в сени, метлой подмелау крыльца и, до­
вольная собой и чистотой во дворе, пошла к Марии Петровне пить
чай. В маленькой кухоньке было тепло и уклно, от печки струился
здоровый кирпичный дух, усталость Ирины постепенно проходила,
а она всё-таки устала без привычки, как ни храбрилась. Мария Пет­
ровна подала к чаю пирожки с творогом. Ирина сначала отказалась,
она не любила такую начинку, но Мария Пеіровна уговорила по­
пробовать - и не зря: таких аромапных, нежных и вкусных ватрушек
Иринав жизни своей не ела.
-В ы просто волшебница, МарияПетровна! Кто вас научил?
- Неважно кто, важно всему учиться с детства. Об этой ма­
ленькой хитрости сейчас никто не помнит, а жалко. Я тебе приведу
простое сравнение: если ребёнка не учить говорил» вовремя, он ос­
танется немым, со спящим разумом, и его уже не пробудить ника­
кимисилами. Так и во всём остальном.
- Но стряпне можно научиться в любом возрасте, - возразила
Ирина.
- Конечно, но той сноровки и ловкости уже не будет. Эго мое
личное мнение, но, думаю, я права
- Не буду с вами споршь, не такай уж это принципиальный
вопрос. С одним я согласна, к труду детей надо приучать как можно
раньше. А сейчас я хотела спросить, просіиге за нескромность, вы
хорошос мужемжили?
-Понимаю. Скоро самастанешь женой.
-Неизвестно ещё, когда
- Когда-никогда - станешь. Только не гонись за красотой.
Помню, как я перебирала: у одного талия длинная, у другого ноги
слишком короткие, у того рот большей, у другмо глаза маленькие.
Меня называли первой красавицей на селе, вот я и возгордилась.
Докапризничалась... Шишкин мой, кстати, троюродный фат, был
абсолютным красавцем, да только когда умер, я, как в том анекдоте,
бежалас кладбищаи оглядывалась, не догоняетли он меня.
-Кошмар! Но почему?
- Гулёна был. В открытую. Обычно мужья стараются, чтобы
жена ничего не узнала, пусть хотя бы вся деревня в курсе была, а
этот специально мучил меня. При мне наряжался, примне раздумы­
вал, к кому сегодня пойти: к Дуее или к Нюсе. Многие мужики на
сторону смотрят, но жён своих шадят. Была бы у моего мужская
хитрость, легче было бы.
-И вы жили?! Вы не ушли?
- Любила поначалу, а потом решила, все они такие. Иногда и
ласковым был. Да и хозяин хороший, всё умел делать и всё делал с
охотой и усердием. Но когда запивал... страшно вспоминать. Ужас
как злился, что умирает, а я остаюсь жить! Обзывал меня повсякому, кидался чем ни попадя. Самоенезлое былоу него: «Тебя-то
ни одна зараза не возьмёт». Вот и жила. Нет, не жила. Я только по­
сле него вздохнуласвободно.
-Давно он умер?
- Давно. Пятьдесят всего было. Укатали сивку крутые горки,
пэрство ему небесное.
- Могли бы ещё раз замужвыйіи. Вы и сейчас красавица.
- Да божеупаси Нажилась с одним, хватитдо гробовойдоски.
- Ну, я пойду. Спасибо, Мария Петровна, за угощение,-Ирина
поцеловаластарушку в щёку. У той повлажнелиглаза.
- Былабы ты моей внучкой... Приходи в любое время.
Ирина вышла во двор. Давно уже стемнело. Высоко в небе
одиноко сияла очень крупная звезда, слева над сараем высовывался
край луны, нечёткий и тусклый, словно прикрытый кисеёй. За этой
кисеёй спрятались все звёзды, кроме этой, одной, которая посылала
прямей и яркий луч к земле. И девушка подумала: «Эта звезда ско­
рее похожа на пришельца из глубин космоса, чем на обычную звез­
ду, на неопознанный летающий объект, иначе почему всё небо в
дымке, а она сияет, красуясь собой». Но об этом Ирина подумала
мельком, мысли её больше были заняты Марией Петровной, её р»ассказом. Вот ведь и красива, и добра, а счастья в жизни видела мало.
А как хорошо и спокойно рядом с ней, надо действительно почаще
захаживать и Зое сказал», чтобы не забывала бабушку. Жалко её,
жалко Зою, хочется, чтобы у всех всё было хорошо. И чтобы Галя
нашладруга, и чтобы Вадим скорее прислал письмо... «Была бы ты
моей внучкой...» Бедная, бедная Мария Петровна Ирина глубоко
вздохнула и пошла к себе. И вот что она увидела дома на кровага с
учебником химии в руках лежала Зоя, вперив взгляд, увы, не в кни­
гу, а в потолок. Даже предметы в комнате переменились: половицы
молчали, фиалки притаились за занавесками, настольная лампа си­
ротливо приіулилась на комоде, под потолком угрюмо желтела
тусклая лампочка, и всё молчало враждебно и холодно. Зоя привиде
Ирины не оживилась, как обычно, а буркнула в ответ «добрый ве­
чер» и даже не шелохнулась.
Ирина пожала плечами, прошла в свою комнаіу и, переодев­
шись, села чтш ь последний номержурнала «Начальная школа», но
тягучее молчание из Зоиной комнаты постепенно проникло и в её
закуток. Ирина почувствовала смутное беспокойство. Она пересела
на кровать, поджала ноги, устраиваясь поудобнее, но чтение больше
не шло на ум. Отложив журнал, она стала припоминать, какое из по­
следних собыгай могло оцарапать душу. Кажется, всё было в норме.
Поработали на огороде, попили чай с МаржейПетровной. Может, её
«если бы ты была моей внучкой...»? Нет, туг все в порядке, надо
только почаще наведывать Марию Петровну, помогать в чём при­
дётся, поговориіь с Зоей... Зоя! Пожалуй, здесь что-то не так. А её
комната? Все предметы словно отодвинулись от квартирантки, хо­
лодом и пустотой повеяло от них. Даже воздух в комнате стал не­
ласковы м . Иринавышла на половинухозяйки, тихонько позвала:
-Зоя, ты спишь?
-Нет, а что?
- Я хотела спросить, почтасегодня была?
- Не^а, - Зоя села на своей широкой кровати, притворно зевну­
ла - Эта косая Пашка носит почту по настроению. Кого полюбит регулярно, а уж невзлюбит, пиши пропало, раз в неделю соизволит
явиться, а то и вовсе сделает вид, что забыла. Я говорила нашему
почтмейстеру Калашникову, мужу вашей Анны Ивановны, гнапь
надо таких взашей, а он только улыбается, как блаженный. Письмо
ждёшь? От Вадима?
-Как та угадала?-шутливо спросилаИрина.
Но она действительно угадала; именно сегодня Вадим вспоми­
нался больше обычного, а «похолодание» в доме и странное поведе­
ние Зоинаталкивали на мысль: пришлописьмо от Вадима
- У менятакое ощущение,-осторожно началаИрина,-что от
Вадимабыло письмо.
Зоя взорвалась мгновенно, словно ждала именно этих слов от
Ирины.
- Ты думаешь, я зажала его?! Нет, нет и нет! Никогда! Зачем
мне это нужно! - и посмотрела на Ирину честными глазами, слиш­
ком честными, и стало ясно: письмо было.
Зоя поняла, о ч&і подумалаИрина
- Нужен мне твой Вадим вместе с его придурошным братом!
Стоит только мигнуть, от этого добра оібоя не будет. Говорю тебе:
почта не было. Спросиу самойПашки.
Зоя вскочила со своего мягкого ложа и* как всегда в пылу
чувств, забегала по комнате.
-Чтобы я... да оттебя? Закого ты меня принимаешь?!
-Я , кажется, ничего особенного не сказала, - попыталась оста­
новить её Ирина - Не было письма, значит, не было. Всё. Точка
-Н у нет, в самом деле! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.
Какты могла подумать!
- Ладно, ладно. Меня обмануло моё ощущение, - примири­
тельно сказала Ирина, а сама ещё больше уверилась: Зоя лжёт,
письмо было. Но зачем утаила? Опять ревность? То внушает, что ей
всё равно, то ревнует. Ничего не поймёшь! «Да понимает ли Зоя саг
ма себя?-подумалаИрина.-Икак мне её понять?»
Зоя взяла учебник химии, села в кресло, уткнулась в книгу, но
через минуту оакинула её, потянулась, заломив руки, проговорила
уныло:
- Скука какая! Хотя бы какая-нибудь сволочь пришла
Ириназасмеялась: Зоязабыла, чемтолько что хвасталась.
- Занимайся химией или включи телевизор, вот тебе и лекарст­
во от скуки.
—Да ну её всё к чёріу! Химия в голову не лезет, а потелевизору
гонятдопотопный фильм. А тебя это можетразвлечь? Да нет, что ни
говори, вы, учителя - синие чулки. Вот, к примеру, когда ты в по­
следний раз маникюрделала? Молчишь? Вам всё некогда. А я знаю,
некоторые офицерши в город ездят, наш мастер их не устраивает. А
вы, педагоги, помешаны на своих учениках, всё восптываете, пере­
воспитываете. Ни за какие деньги не пошла бы в школу. В больнице
ши посмирнее, хотя температурапорой под сорок, а они скачут. А в
школе вообще на головах ходят. Разинут пасть, вытаращат глаза, и
несутся по коридору, и орут! А чего, спрашивается, орать, так что
кишкивидно? Закалил, бы оплеуху, чтобы в себя пришёл.
-Простоты не любишьдетей.
-Почему, хорошихлюблю.
- Хорошихвсе любят, а вы полюбите нас серенькими.
- А почему они серенькие? Да потому что рюдиіели ими не за­
нимаются. А что может одна школа? Сколько раз видела в клубе:
перед фильмом орут, толкаются, хлобыщут друг друга, а мамаши нулём, будто так и надо. Никогда не одёрнут. Чего молчишь? Ска­
жешь, неправда?
-Отчасти. Детямразрядканужна, движение, ведь онирастут.
- Да надо знать, где разряжаться! Нет, что ни говори, а наши
камышинские фефёлы нарожают детей и пускают по воле волн,
плывите, мол, сами, куда выплывете, там и будете. А самим только
бы языкичесать, а папанямводку хлестать-и вся затея.
- Ты преувеличиваешь, Зоя.
- Нисколько. Не первый год в Камышах живу, это ты пока ни­
чего не видишь. Но увидишь, придётвремя.
Ирина стояла у косяка двери, с чуть иронической усмеш­
кой слушала разглагольствования Зои, соглашаясь и не согла­
шаясь с ней.
- Я расскажу тебе один случай: однажды в педучилище было
какое-то общее собрание, в зал согнали все курсы. В углу, іде при­
строились первокурсники, стоял сплошной гвалт. Мы спрашиваем
нашего учителя: «Борис Ильич, неужели и мы такими были?» Он
засмеялся: «Если не хуже».
- А я очём? Ия о том же. Восшпывагь надо!
- Нас четыре года воспиіывали, и это только в педучилище.
Нескорое и нелёгкое это дело. Кто-то из великих сказал: человек
развивается в сопротивлении окружающему.
-Да сопрспивляюгся-то наши детки хорошему, а не плохому.
А сейчас вообще волю дали - учителей себе выбирать по вкусу!.. А
учителя для них всегда плохие, потому как стараются людей из них
сделать...
-Спасибо тебе, защитницаты наша!
Иринаподошлак Зое и поцеловалаеё в макушку.
- Мне жалко вас, хотя я по своим школьным годам помню, ка­
киеразные бываютпедагоги...
- Давай сменим тему, - предложила Ирина - Давай лучше
пожалеем твою бабушку Марию Петровну. Мне кажется, она очень
одинока
- С чего ты взяла?! - удивилась Зоя. - Оначто, жаловалась?
- Да нет, не явно. Мы с ней огород чистили, потом чай пили,
онао себе рассказывала Ужас, а не жизньу неё была!
-Она сказала, что хотелабы считатьтебя своей внучкой?
Иринаопешила:
-Д а, сказала.
- Всё понято, эго значит только одно, что ты ей понравилась,
а не то, что я плохая внучка Я своей бабуле помогаю во всем, даже
коровудою, когда ей нездоровится. Ты два месяца прожилау меня и
ничего не заметила Ты думаешь, вечерами я на свидания бегаю? Ну,
Вадима мы не считаем. Меня выручает, что я работаю по сменам.
Ты - в школе, а я - на скотном дворе бабушки. Не думай, я не забро­
сила её. Ты ведь учила психологию?
-Проходили.
- Тогда ты должна знать, что к старост у человека понижается
жизненный тонус, зато повышается потребность в любви и внима­
нии окружающих. Так и мой бабулик, а если учесть, что ей всю
жизнь внушали, и в первую очередь её муженёк, мой легкомыслен­
ный дедушка, что она никому не нужна, так она, бедная моя, до са­
мой смерти теперь будет считать себя одинокой, никому не нужной
и несчастной. И переубедил» её в обратном невозможно, я сколько
разпыталась.
- Какая ты, Зоенька, умная и добрая... - начала хвалиіь Ирина
хозяйку, но Зоя её оборвала
-Хватит! Сейчас ты откажешься от своих слов. Вот... письмо
Вадима, - она сунула руку подтелевизор идостала белый конверт. Ну, презирай меня! Ругай! Я прочитала. Не смотри такими глазами,
знаю, что подло поступила Но ты изучала типы характеров, ты ви­
дишь, что сангвиники действуют под влиянием порыва, а потом...
потом стыдно становится. Поняла?
- Чего уж туг не поняіь. Хорошо, что вообще отдала, а могла
быивыбросшь.
-Хотела, но не смогла
- Никак не пойму, что ты за человек?
- Обыкновенный. Обещаю: никогда такого не повторится.
Прост!..
На том они и расстались, пожелав друг другу спокойной ночи.
Ирина в своей комнате села к столу и написала Вадиму ответ, не пе­
реставая думать о Зое. Она, конечно, реавнуег, хота и делает вид что
Вадим ей безразличен, иначе не вскрыла бы письмо. Просто удивля­
ет, что Зоя его прочитала. Но ничего страшного, Вадим обошёлся
общими словами: как доехал, как сестра, как пошла служба после
отпуска. Письмо его-как проба, разведка, поиск в темноте. Навер­
ное, ондогадывался, в чьи руки может попасть его послание, ведь от
Зою знает давно. А хозяйка огопь повернулась новой стороной: за­
ботливая внучка, любящая, понимающая своего “бабулика” лучше,
чемта сама себя понимает, и в то же время способная вскрьпъ чужое
письмо и тут же признаіъся и раскаяться в этом Какие ещё возмож­
ности скрьпы в этой сложной натуре? Зоя, точно вольный ветер, ду­
ет, куда захочет, не признавая никаких преград, не удерживаясь в
рамках устоявшихся понятий. В ней словно борются две силы: сти­
хийные и упорядоченные. Ирина прощает ей, мирится с выходками
Зои, хозяйка кажется ей интересным человеком, с добрым сердцем,
но... в конце концов, эго может надоесть. Жстіь и не знал., что пре­
поднесётона в следующийраз?
«Ладно, - решила Ирина, - не будем горопиіься с выводами.
Поживём- увидим. Уйіи надругую квартиру никогдане поздно».
ГЛАВА ШЕСТАЯ
1
Больше всего на свете Вера боялась однообразия, может бьпь,
поэтому её жизнь так богата событиями, правда, не всегда самыми
лучшими, но всегда приводящими к переменам. Говорят, характер
человека определяет его судьбу. К Вере это относится целиком и
полностью. Ей вечно чего-то не хватает, вечно тянетк чему-то, пусть
туманному, неопределённому, но желанному... Одни мечтания,
предчувствия, сожаления. Редко выпадают дни полного согласия с
собой и с жизнью. Только за любимую работу в школе прощает она
судьбе злые щелчки и затьгчины. Но если бы суметь заглянуіь в не­
ведомые ей самой поташные уголки души, то легко убедиться, как
помнит она все нападки судьбы, хранит, приводит в систему и при
случае, отнюдь не без гордости, рассказывает о них, следуя извеч­
ному женскому стремлению считать себя жертвой обстоятельств.
Редко встретишь представительницу прекрасного пола, которая счи­
тала бы себя счастливой. Чаще можно слышать такое: «Что там тебе
не везёт, вот мне-это уж точно не везёт». Трудно быть судьёй в та­
ком споре и уж ни в коем случае нельзя сомневаться (если не хо­
чешь нажил» себе врага) в правоте той илидругой стороны. Все пра­
вы. Есть такая категория женщин: им нравится выглядеть несчаст­
ными, несга крест обездоленности, невезучесги и обделённосги
судьбой во время вселенского распределения счастья. Попробуйте
опель этот крест и дать им тихую, спокойную, счастливую жизнь.
Они придумают другие беды: что всё кругом - скука, пустота и од­
нообразие, что родные и близкие - пресные и неинтересные люди и
что где-то идёт яркая, значительная, захватывающая дух жизнь, и
только они одни остаются на обочинедороги.
Возражать им не стоит, лучше оставить при собственных инте­
ресах. Каждый пожинает определённое ему не столько судьбой,
сколько характером.
... В среду после полудня Вера, уступив настойчивым прось­
бам Аннушки, пошла к ней за капустой и кабачками. Та наложила
ещё и лука, и моркови, и свеклы.
-Я что, в магазин пришла?-запротестовала Вера, хотя заранее
знала, что Аннушкавсё равно сделает по-своему.
- В магазине - с нитратами, а у меня - всё чистое. Садись, по­
обедаем.
- Мы с Максимомуже поели.
- Тогда- чайку. Я сырники жарила.
-Как ты всё успеваешь, Анна! Девчонки помогают?
-Куда там! Отжариваются - уроков много задают.
Они сидели на кухне у окна с видом на сад. Там полыхало раз-
ноцвеіное пламя осени - жёлго-багрово-зелёное, нарядное, радую­
щее глаз. И Вере так хоршіо и уютно сделалось в этой маленькой
кухоньке, рядом с подругой, от шторой всегда веяло бесконечной
надёжностью, добротой и ещё чем-то неуловимо успокаивающим.
Захотелось сидеть вот так вечно, забьпь все тревоги, волнения и со­
мнения и никогдане возвращаться к ним.
Но через полчаса Вера поднялась, распрощалась с Аннушкой и
пошладомой. Там её ждали Максимка, тетради и подготовка к уро­
кам, как это было вчера, позавчера, как это будет завтра, послезавтра
и... всегда Одно и то же каждыйдень, с ума ссйга можно. Вера по­
смотрелана серое, бесприютноенебо, сжалазубы ито ли вздохнула,
то ли простонала Потом опустила взгляд на землю. Кусты сирени
на Сиреневой улице, по которой она шла, тоже были жалкими, ста­
рыми, хотя ещё и зелёными, одним словом, отвратительными. Сча­
стливые краски осени остались за волшебным окном на кухне Ан­
нушки. Остальное - всё не так: вчера Максимка залез на дерево, со­
рвался, ободрал живот, да так, что ещё чуіь-чуіь, и пропорол бы до
кишок, до сих пор её трясёт, как только представит, чем это могло
закончиггься! Грошев после Дня учителя не звонит и не показывает­
ся, а почему? Кажется, всё нормально было: пришёл, поздравил, по­
дарил хризантемы (наверное, в город ездил, в Камышах таких крупных, белоснежнофоскошных никогда и в помине не было), сидел
дольше обычного, а уходя, поцеловал руку, впервые за всё время, её
даже в жар и краску бросило от неожиданности, смущения и удо­
вольствия. У него этотак хорошо получилось: нежно, почгагеяыюи
даже скромно. На душе весь день было легко и радостно. А теперь
пропал на целую неделю. Спрашивать у Аннушки о брате не хочет­
ся, звонить самой-тоже, гордость не позволяет. Да и опасения есть:
позвонишь - не отвяжешься потом, а её вполне устраивают ни к че­
му не обязывающие отношения. Грошев внимателен, но не навяз­
чив, чего же ещё нужно? А всё-таки слегка побаливаетсердце, будто
там застряла заноза, что не даёт знать о себе целую неделю. А тут
ещё Аннушка... Так хорошо посидели на кухне, нет, надо было всё
испортить под конец. Вера уже с крыльца спустилась, когда та ска­
зала: «Шмелёв с юга вернулся, наотдыхался». Вечно она всё знает!
Ну и вернулся, ну и что? Лично ей, Вере, это глубоко безразлично.
Всё - в прошлом, глубоком, давнем прошлом. Он даже не узнал её
там, у Воробьиного ручья, когда, больше месяцаназад, они случайно
столкнулись лицомк лицу.
Они и сейчас столкнулись лицом к лицу и уже разминулись, но
оба враз остановились.
-Вера, ты?! Едва узнал тебя! - Николай Шмелёв смотрел так,
будто впервые её видел.
-Здравствуй,-она опустилаглаза
- Сколько же мы с тобой не виделись?!
-Месяц.
-Почему месяц?
- Месяц прошёл после нашейвстречи у Воробьиного ручья.
- Постой, постой... Так это ты была? Значит, и там я не узнал
тебя? Как жетак?
- Наверное, сильно изменилась.
-Несильно. Простоя не ожидал, что ты в Камышах.
- Я слышала, ты ездил отдыхать? Хорошо отдохнул?
- И отдохнул, и подлечился.
- Ошуск скоро кончится?
- Уже кончился. Завтра уезжаю. Где ты живёшь, если не
секрет?
-Вон в томдоме.
-Я провожу?
Они не спеша дшіли до подъезда Остановились. День был се­
ренький, невзрачный; векр кружил пыль и жёлтые листья, надоед­
ливо забегал с разныхсторон.
- Угости метя чаем, Вера, - вдруг попросил Николай.
Она чуть помедлила, осмысливая услышанное, но, не опреде­
лив своего отношения к его просьбе, согласилась.
-Н у что же, пойдем.
И вот он сидит за столом, и ему тесно на узкой табуретке. Ка­
жется, ему вообще тесно в маленькой кухоньке.
- Мне Федя Кожухин писал... Несчастливо у тебя жизнь сло­
жилась.
-Н е надо об этом, Коля.
-Извини.
Вера разглядывает Шмелёва. Посолвднел, возмужал, юн какие
плечи широченные, но лицо... глухое, закрытое, нет ничего от
прежнего мальчишки. Тот мог бьпь и надменным, и простым, и лас­
ковым, таким, как в ту непрогляднуюночь, когда они стояли рука об
руку, стесняясь своей нежности. Или в ту ясную лунную ночь, коща
они шли по дороге вчетвером, и светло было как днем, и, хота все
молчали, сгг Николая снова передавалась ей нежность. Сколько лег
прошло! И все-таки они встретились. Вот сидит Коля Шмелёв ря­
дом, а Вера вспоминает слова Аннушки: «Теперь вы оба свободны,
прошлое можно вернуть». Кто знает? ѴЬ прошлого повеяло теплом
и надеждой. Не верится, что тот, из-за кого столько слёз пролито, о
ком столько передумано, кого так ждалаитак долго любила, свдит с
ней за одним столом, перед ним дымится чай... Как всё просто,
словно и не было долгих лег и разных собьпий. Николай пьет чай,
обжигается. И вдруг Вера слышит:
- Чай горячий - хозяйка злая, - он с улыбкой взглядывает на
неё, но на лице- снисходительность, в глазах- насмешка.
«Ну вот и получай, восторженная дура», - ругнула себя Вера.
Теплом натебя повеяло? Откуда? И от кого? Ничтотебя не учит...
- Ну, как, Вера Михайловна?Что скажете?
-Н е знаю. Наверное, со сторонывиднее...
- Да я не об этом! А ты что, обиделась? Пошутил я. Как соби­
раешься жить?
Вера опускает голову: и этот не церемонится с брошенной
женщиной. Ах, Аннушка, Аннушка, какие мы с тобой фантазёрки!
Прошлое можно вернуть... И я-то размечталась! Нет, прошлое не
возвращается, оно остается только в памяти, и то в самых дальних её
уголках, и не дай бог вьггашщъ его на белый свет, увидишь, как об­
ветшалооно, каким жалкими ненужнымкажется сегодня.
- Как жила, так и буду жить, - через силу проговорила она, не
поднимая глаз.
- Эго не ответ, - Николай встаёт, идёт в комнаты, по-хозяйски
осматривает их. - Женщине одной плохо. А у тебя ничего, уютно.
Шмелёв подходит к ней, берёт за плечи, закрыв глаза, тянется
побледневшим лицом. Она в ужасе смотрит на это чужое, ставшее,
как у покойника белым и неподвижным лицо, упирается в могучую
грудь, лихорадочно ищет слова, способные остановил, друга из
прошлого.
- Никогдане думала, что ты такого мнения обо мне!
Не бог весть что, но, кажется, подействовало: он открыл глаза,
опустилруки.
—Всё так же недотрогу из себя строишь?
- Уходи, - сказалаона глухим от возмущения голосом.
- Уйти? Вот так просто и уйти? - в голосе Николая издёвка, и
выражение лица противное такое - презршелыю-обвинигельное.
Он ещё и обвиняет?! Но Вера не давала выхода возмущению, её
удерживалспад за него, за себя. Как всё неожиданно глупо, нелепо!
- Ну что ж, Вера Михайловна, - не дождавшись ответа, прого­
ворил Шмелёв, - прощайте. Вот теперь я тебя узнал... Спасибо за
чай.
Шмелёв говорил и говорил и не торопился уходить, и секунды
тянулись, как вечность. Но вот, наконец, дверь за нимзахлопнулась.
Вера не почувствовала облегчения, гаев и возмущение пере­
шли в обиду. Зачем он так? За что? Чего хотел? Чтобы она от радо­
сти повисла у него на шее? Осчастливил! Ни слова, ни полслова сразу протянул руки: падай в них, Вера, пользуйся моментом...
Впрочем, слова были: «Чай горячий - хозяйка злая». Ей захотелось
закричать в голос, но вместо этого она бросилась к телефону, набра­
ла номер военкомата, судорожно вздохнула, когда на той стороне
раздался голос Грошева: «Слушаю вас».
- Владимир Николаевич? - спросила она.
- Верочка?! -удивился or - Что отучилось?
А как было не удивиться, если она звонила ему первый раз в
жизни.
- Ничего, Владимир Николаевич. Просто мне захотелось уз­
нать, что вы сейчас делаете?
Какой оградой повеяло на неё от голоса Грошева, такого нуж­
ного сейчас.
- Ты откуда звонишь? Из дома? Я сейчас приеду, Вера, что-то
случилось, я приедусейчас.
- Нет-нет, ВладимирНиколаевич, не сейчас» потом...
- Но что случилось? Что?
- Да говорю вам, ничего, - она засмеялась нервно, со всхлипом,
успев прикрьпътрубку ладонью. - Так чем же вы заняты?
-Копаюсь в бумагах.
- Ну, копайтесь, не буду вам мешаіь.
-У тебя правданичего не случилось?
- Правда, правда, - она помолчала, а по проводам через трубку
к другому человеку понеслись признательность, благодарность и
чувство защищённости, и были услышаны, поняіы и приюпы: эфир
- хорошийпроводниктого, чего не выскажешь словами.
-Спасибо, что позвонила, - прошепталией в ответ.
- До свидания, ВладимирНиколаевич.
Вера положила трубку, подумала: всполошила человека, а за­
чем? Но как легко стало после разговора с Грошевым! И в кваріире
всё изменилось: сумерки уютно заползают в окна, тишина теплеет,
вода из крана постукивает так успокаивающе. Всё случившееся
отошло, отдалилось.
ПришёлМаксимка-отращиваться к другу играть в шахматы
- Вчера две партии я у него выиграл, две он у метя, а две вни­
чью, - скороговоркой доложил он.
- На равных, значит?
- Сегодня я его обставлю.
-Так уж?
-Нет проблем.
-Есть хочешь, гроссмейстер?
-Хочу. В животе у меня голодом веет.
Вера засмеялась, Максимка до сих пор иногда говорит афо­
ризмами собственного сочинения. Она покормила сына, села прове­
рял. тетради. После экскурсии в лес ученики писали сочинение об
осени. Успокоенная и примирйшая, Вера погрузилась в мирребячь­
ей фантазии.
«Когда дует ветер, листья осыпаются, как цветной дождик», читает Вера. - Молодец, Оленька- цветной дождик; хоть словечко,
да своё».
«Природа стала золотистая», - это сообщает Вова Тоже не­
плохо.
А вот пракгачный камышинский мужичок Алёша: «Когда
идёт дождь, мы в школу приносим сменную обувь». И еще: «Лес как будто кладбольшущий».
У Каш серенькое, скучное сочинение, зато эпиграф велико­
летный:
Обожаю эго времягода!
Праздникзолотаи багреца
Синяящемящая свобода
Ясность неизбежного конца
Mapjrapma Алигер. «А я и не зналау неё этих стихе®,-думает
Вера, - надо почитать».
~ «Мне нравится осень. Она разноцветная, пёстрая, шуршащая».
И вновь Вера мысленно радуется: «Кто это так хорошо подметил?
Серёжа Тараканов. Умница, Серёжа! Шуршат листья, шуршит ве­
тер, шуршитдождь».
Она отрывается от тетради, задумчиво смотрит в окно. По про­
тивоположной стороне улицы шагает слепой музыкант Витя Са­
мойлов, торопится в Дом офицеров. Большой аккордеон за плечами
кажется невесомым, так легко он несёт его. Шаги твёрдые, уверен­
ные, папочка почт не касается земли. Вера слышала игру Самойло­
ва: в прошлом году приглашали его в школу на Дао> учителя. Вши
улыбался со сцены зрителямтак, словно видел всех, радовался всем;
его послушный инструмент рассказывал о любви к жизни. Не вери­
лось, что на сцене сидитслепойчеловек!
«Образец для подражания нам, вечно жалеющим себя», - ска­
зала о музыканте Наталья Кирилловна, и была права У Веры под­
нималось настроение, когда ста видела Вило. Она и сейчас улыбну­
лась. Всё хорошо, всё будет хорошо, всё должно быть хорошо.
Вера снова склонилась над тетрадями.
2
Последней в стопке была тетрадь Саши Чугунова. «Осень я не
люблю, - написал мальчик, - холод, грязь, дожди. Деревьяумирают,
вся природаумирает, а в смерт ничегохорошего неі».
«Вот это да! - поразилась Вера. - Неужели сам додумался?!
Скорее всего, мать продиктовала, но почемутак мрачно?»
На другой день, раздавая сочинения, она внимательно посмот­
рела на Чуіунова Он сидел равнодушный, апатичный. Вера попро­
бовалапошутть:
А вот Саше Чугунову осень не нравится, почему? Да, осенью
всё умирает, чтобы возродопься весной. Тебе не нравится такой за­
кон природы?
Но мальчик шупси не принял, молча выхватл из рук учитель­
ницы тетрадь (Вера стоят неподалёку), швырнул её на паріу, неук­
люже, с шумомплюхнулся на место, опустл голову.
Вера ничего больше не сказала, она почувствовала что-то не­
ладное. Припомнила: в последнее время Чугунов переменился.
Раньше спокойный, ласковый, теперь стал раздражительным, драч­
ливым, смслрел на всех враждебным взглядом. Она упрекнула себя,
что сразу не поговорила с Сашей. Думала, пройдёт это с ним. Но
вот- невесёлое сочинение, грубый жести злое лицо.
«Схожу вечером домой, - решила Вера, укладывая после уро­
ков тетради в портфель».
- Можно, Вера Михайловна?
Вера вздрогнула.
- О чём вы так задумались, что вздрогнули? - спрашивает Ни­
на Павловна, проходя к столу. - Здравствуйте.
- Здравствуйте. Вы очень ксгаіи пришли, Нина Павловна, говорит обрадованная Вера. -В ы мне очень нужны. Задумалась я о
ЧугуновеСаше.
-И я пришла о нём поговорить, специально с работы отпроси­
лась. Значит, вы тоже заметали? - родительница уселась за паріу,
сложиларуки.
- Я заметала, что в последние дни он вроде как не в себе, а по­
чему, не моіу понял».
- А я вам скажу почему. Мы с его малерью в одном отряде ра­
ботаем. Там страшная история. Пьёт она, прогуливает. Вчера коман­
дир послал меня узнаіь, в ч&і дело. Прихожу к ним домой, у неё
очередной запой. Увидела меня, магом запустила Я говорю, нечего
мапокапъся, не такое слышала, среди солдат работаю. Подумала бы
лучше о сыне. Да что толку с пьяной говорил». Пошла я тогда к со­
седке, та многое рассказала. Катерина не только пьет, а и с солдата­
ми гуляет, Чугунов проснётся ночью, жены нет, он берёт сына и да­
вай разыскивать её. Я в ужас пришла: зачем же сына с собой таска­
ет?! Кошмар! Чугуновы недавно у нас в отряде, но слухи всё равно
доходяг. Оказывается, он перевёлся к нам из-за жены, когда в той
части узнали о её поведении. Я говорила с ним, спросила, почему не
разведётся, разве это жена и мать? Говорит, обязательно разведусь.
Но сказали, что он так и бегает из одного отряда в другой, а пьяницу
свою не бросает.
- Сегодня же схожу к ним.
- Не совеіую, Вера Михайловна, не советую. Она ж вас бра­
нью встретит. И Саше неловко будет, схыдно за свою мал». Она ведь
не просыхает.
-Что жеделать, НинаПавловна? Как помочь Саше?
- Думала я, да ничего не придумала. Материнства её не лишат,
Чугунов не даст. Скорее всего, в другую часть ошіь попросится. Ну,
а как здесь межТараканов?
- Побольше бы таких в классе, как ваш Сережа Мы все его
любим.
Пина Павловна покраснела, опустила голову, потом посмотре­
ла на учительницу повлажневшими глазами, засмеялась:
- Как мы болезненно реагируем на отзывы о наших детях!
Помню, в первом классе учительница сказала про моего старшего
Алёшу, что не моет уши. Она просто уничтожила меня, я долго не
могла в школу ходил». За себя так стыдно не бывает. Зачем было ей
выставлять меня на родительском собрании? Скажи наедине. Ну, не
уследила, зачем же казнил» при всех! Но вы, Вера Михайловна,
оченьделикапная. Я счастлива, что мойСергей попалк вам.
- Спасибо, - покраснелатеперь Вера.
- Ну, я побежала, Чугуновым я займусь, а вы не особенно пе­
реживайте.
- Как жене переживал»? Жаль Сашу.
- Еще как жаль! Но что можем мы, если там - полный тупик
До свидания, Вера Михайловна.
Родительница ушла, а голова Веры ещё полна её торопливым
голосом, её страшным рассказом. Бедный мальчик, несчастный ре­
бёнок! Нет, она обязательно сходит к Чугуновым домой, поговорят
с матерью, чего бы это ни стоило. А ощу надо посоветовать: пусть
лечит жену, сейчас кодируют. Ведь можно спасти человека, если за­
хотел».
3
Ближе к вечеру Вера отравилась к Чугуновым. Насколько
легко ей было работать с детьми, настолько не любилаона иметьде­
ло с их родителями, не со всеми, конечно, но с большинством. Вера
умела понял», что хочет ученик, на что он способен, кому нужна
ласка, а кому строгость; встречала неприятности, досадные случай-
носіи и накладки в работе почта спокойно, отнюдь не убаюкивая
себя мыслью, что все дета - ангелы, и была всегда плова к неожи­
данностям: сглаживала конфликты, наводила порядок, поправляла,
учила, наставляла - всё без крика и раздражения, деловито и споро,
радуясь, когда очередные недоразумения, срывы, озорные выходки
или просто ошибки преодолены, объяснены, улажены и снова на­
ступает мири согласие в классе.
Но с родителями общий язык находила с трудом. Ох уж эта
взрослые! У каждого - своё понятае, своё суждение и... нежелание
зачастую считаться с чужим мнением. В каждом выпуске были у
неё такие мамаши: придут к учительнице тр о сть совета или про­
сто узнаіь о своем чаде, а только она начнёт швориіь, как перебьют
и начнут высказывать своё. Вот, к примеру, на днях была мамаПета
Авдеева, миловидная, весёлая, модная женщина, работает телегра­
фисткой. Как только она появилась, сын убежал из класса Мать не
обратилавниманияна эго, спросила:
-Какіугмой Авдеев?
- Хорошо. Петя-умный, серьёзный, трудолюбивый мальчик.
Немного замкнутый, в классе друга у него нет...
- А как науроках, не балуется?- перебилаАвдеева.
- Нет, не балуется.
-А вы его жучьте, ВераМихайловна, жучьте.
-Помилуйте,-опешила Вера,-за что?
- Для профилактаки, - засмеялась мамаша, - жучьте хоро­
шенько.
Вера, отвернувшись, поморщилась, а про себя подумала: «А ято считала её умной. И вот почемуубежал сын». Петя-высокий ру­
соголовый мальчик с честными серыми глазами, один из лучших
учеников в классе, и вдруг этот абсурд, дикий совет «жучиіь».
Кошмар!
- Вы шутаге?-спросила онамамашу.
- Нисколько, - та перестала смезпься, лицо стало холодным,
чужим. - Я считаю, к людям надо относиться как можно жёстче, для
их же блага.
- По-другому - пробуждать в человеке зверя?
- Нет, чуть-чуіь не так: не делай людям добра, не будет тебе
худа.
- Исыну не делаіь добра?
-Прежде всего-ежовые рукавицы.
- Возможно, но приэтомребёнокдолжензнать, что его любят.
-Ясвоего сына лучик знаю,-резюмировала родительница.
После такой «милой» беседы Вера кинулась к Аннушке за по­
мощью, за успокоением.
-А ты бы сказала ей, что, вццно, в своё времяеё маложучили!
-Т ы бытак и сказала?
-Н у, что-то в этомроде.
Да, у подруги всё лучше получается, с родителями она ладит,
те души в ней не чают. Нет! Вератоже не конфликтуетс родителями
своих учеников, но в её отношениях с ними всегда есть какая-то не­
видимая черта, которая мешает обеим сторонам быть открытыми,
сердечными друг с другом. Веру родители уважают, а Аннушку обожают.
- Я вижу, что она не права, но и чувствую, что мне её не переубедиіь. Такой апломб...
-Проведи родительское собрание на тему: «Как я восптываю
своего ребёнка». Пусть её поучатдругие...
-Так и сделаю.
Но Вера осталась недовольна собой, значит, есть в ней нечто
такое, что держит родителей учеников на расстоянии, конечно, за
некоторым исключением, но от этого не легче. Собрание она прове­
ла в конце сентября, но из тридцати двух родителей пришлитолько
четырнадцать. Авдеева не соизволила присутствовать, хотя, как уз­
налаВера, в тот вечер онане дежуриланателеграфе.
А теперь вот предстоитразговор с Чугуновой. Можно понять и
объяснил», почему муж уходит от жены - разлюбил, полюбил дру­
гую (как её Евгений), почему сноха ненавидит свекровь или наобо­
рот-разные люди, неконтакгность; сьш становится равнодушным к
матери (например, Антошка, брат Аннушки), попадая под влияние
жены, - слабовольный человек, способный на предательство... Бы­
вает, в жизни всё бывает. Но как объяснить поведение женщины, у
которой заглох самый сильный из всех человеческих инстинктов материнская любовь? Чугунова изменяет мужу и пьёт, и ей всё рав­
но, как это отражается на сыне. Живёт, как ей нравится? Распущен­
ность или болезнь? Вера не представляет, с чего начнёт разговор с
ней, но, решив, что обстановка подскажет, входаг в подъезд. Чугуновы жили на первом этаже пягаэіажнош дома Вера позвонила В
ответ - тишина Она позвонила ещё раз, уже не надеясь, что ей от­
кроют. Машинально толкнула дверь, та оказалась не запертой. Вера
переступила порог, спросила громко: «Есть кто дома?» Ей никто не
ответил. Она заглянула в комнаты, заглянула в кухню, даже в ван­
ную. Нигде ни души. «Забавно, - подумала она, - куда же все поде­
вались? И дверь не заперта». Вера вышла на площадку, позвонила в
соседнюю квартиру. Вышла молодая женщина в джинсах, в какойто разлетайке вместо кофш. Вера узнала её: это была известная все­
му военному городку Марина, играющая первые роли в спектаклях
художественней самодеятельности в Доме офицеров.
-Простите, вы не знаете случайно, где Чугуновы?
Марина, украдкой оглянувшись, вышла на площадку, прикры­
ладверь.
-В ы Сашинаучительница? Сашаувидел вас в окнои сбежал, а
мать прячется от вас у меня.
Более нелепой сиіуации Вераи представить себе не могла Она
готовилась спорить с Чутуновой, убеждать, защищать Сашу, даже
услышал» от мамаши брань, угрозы, всё, что угодно, но чтобы та попрюсіусбежала... Такое в голову прийтине могло.
Позвать? - спросила Марина и заговорщически подмигнула
Вере.
-Н е стоит.
Может бьпъ, Чугунова и пріедстанег перед учительницей без
зазрения совести, но Вера не сможет смотреть ей в глаза от сіыда за
неё. Икакой толк будет оттакого разговора?
Вера попрощалась с Мариной и пошла домой. На душе кошки
скребли, и она позвонила Аннушке. «Моё прибежище в минуты
тревоги, - подумала она, набирая номер и радуясь слову «прибежи­
ще»: оно всплылонеожиданнои понравилось ей. - Моё прибежище,
моё спасение, душа моя, Аннушка, готовая всегда и всем прийти на
помощь по просьбам и без просьб».
- Как хорошо, что ты позвонила, - сказала Аннушка, и Вера
представила себе, как уклно устраивается подруга у телефона: садтся на стульчик, локт-на ту\гіх>чку, и во всей её позе, в повороте
головы- спокойствие, мягкость, ласковость.
-Ятебе не помешала?
- Конечно, нет, - на привычный вопрос привычно ответила
Аннушка - Что-нибудь не так? Просто поболтать ты не позвонишь,
ужя знаю.
Верарассказала, какходиладомой к Чугуновым.
- Я себя считаю несчастной. Максимку жалею, как же, сирота!
А бывает хуже. Как это страшно- мал. пьяница! Что делать? Я чув­
ствую, что бессильна
- Нечего было и пытаться говорить с ней. С отцом надо
говорить.
- Я бы на его месте бросила её, - возмущённо проговори­
ла Вера.
-Н о он не может.
- Почему же это? Самапропадаети семьютянет за собой.
- Почему ты не можешь плюнуть на мужа и сестру и зажшь в
своё удовольствие?
- Сравнила! Я и Евгений! Мы расстались, в общем-то, благо­
пристойно.
- А Чугунов любиттакую.
- Любит?! Как можно!
-Жалеет. Надеется спасти. Может, и спасёт.
- Спасёт, если заставит закодировагься. Ну ладно, моя хоро­
шая. Пока А с Чугуновым я непременно поговорю.
... С Чугуновым Вера поговорила, но уже на другую тему; в
ночь на двадцать голое октября мать Саши умерла, отравившись
спиртом. Её нашли в посадках за поселком.
- Сына отправлю к бабушке, - глухим голосом, отворачиваясь
от учительницы, говорил несчастный муж и отец. - Подам рапорт о
переводе в другую часть. Пусть Сашок закончитчетверть. У вас кон­
трольные...
«Контрольные...» У Веры перехватило дыхание. Она поняла,
что Чугунов ещё не осознал случившегося, не принял беды, не пове­
рилв неё.
- Вы можете забрать Сашу в любое время, я аттестую его за
первуючетверть. Какие ему сейчас контрольные!
В последний свой день СашаЧугунов не торопился уйти после
уроков. Вера быстренько выпроводила всех из класса, дежурных
тоже. Мальчик с портфелем в руках подошёл к учительскому столу,
сказал, опустив голову:
-Д о свидания, Вера Михайловна
- До свидания, дружок Нет слов, как я тебе сочувствую. Пусть
в дальнейшем меньше будет у тебя бед и несчастий. Только не теряй
веру в хорошее и в хороших людей, таких, как твой отец. Если будет
желание и время, напишинам.
Мальчик на мгновение поднял глаза, и Вера увидела в них ус­
талость, одну лишьусталость.
Потрясенная, онаедва смоглавыговортъ:
- Всё пройдет, Саща,всё пройдет.
-Д а Спасибо, до свидания.
Он ушёл.
Вера вдруг почувствовала такую же усталость, какую только
что ввдела в глазах Саши.
4
Спало напряжение всех контрольных, прошли родительские
собрания, окончилась первая четверть. Учеников распустили на ка­
никулы. У учителей каникул не бывает, но в этом году пешезло: ок­
тябрьские праздники, которые ещё отражались красными цифрами
в календаре и считались днями отдыха, но уже без демонстраций и
лозунгов, пришлись на среду и четверг, а пятницу и субботу Сергей
Кузьмич коллективу «подарил», как выразилась не без сарказма Ни­
наВасильевна.
-З а что онатак не любитего?-посетовала Вера.
-Когда-то и где-то ей довелось побивать в дирезегрисах, а сей­
час она просто завидует, - пояснила Аннушка; информация, каза­
лось, стекалась к ней сама, и она почт всегда всё знала - Ты к сво­
импоедешь?
- Да, мы с Максимкой соскучились по бабушке с дедушкой.
Наконецотосплюсь. А ты что будешьделаіь?
- Стирать, убираться. В кои-то веки вычищу всё как следует.
Они обнялись на прощанье.
... На вокзале Вера встретилась с Ириной, и сии вместе сели в
электричку.
- Кажется, совсем недавно впервые ехала я в Камыши, - со
вздохом сказалаИрина,-и вот уже прошлобольшедвух месяцев.
- Но если вспомнить, сколько всего произошло за эти два ме­
сяца, то покажется, что было это давно. Странное свойство у време­
ни, - задумчиво говорила Вера, - оно насыщается делами, чувства­
ми, поступками и мыслями людей, а без всего этого пустеет и сжи­
мается. Не замечали, Ириночка?
- Как-то не думала об этом, но, пожалуй, вы правы. Сколько
новых людей я узнала!
- Как родительское собрание пршіло? Вы концерт с ребятами
готовили?
- Да. Раздала табели, подвела итоги, а потом пели родителям,
плясали. Особенно импонравились «Русские матрёшечки».
-ИГалябыла?
- Конечно. Она моя первая помощница
—Вы умницы. Музыкальную школу окончили? А я воо жизнь
мечтала как следует научшъся играл», но инструмент мои родители
не смогли купить, а занятий в педучилище недостаточно было. Как у
Гали с Федором Николаевичем? Поверьте, я не из любопытства
спрашиваю. Я Федю знала ещё мальчишкой. Тогда он только ещё
собирался учиіъся на художника Я не поверила, он выглядел, ну...
как деревенский паспушок. Сейчас совсем другим стал. Умное бла­
городное лицо, и бородкатак идёт ему.
- Моя Галя особенно не разговорится, не выворачивает душу
наизнанку, как я. Но, может, эго и лучше. Говорит, Фёдор Николае­
вич очень интересный человек
-Д о сих порему не везло. Я радаза Федю.
... Первый день отдыха Ирина провела дома, отсыпалась, си­
дела перед телевизором, и странно было ей впервые за два месяца
никуда не торопиіься, ни о чём не беспокоиіься, не думал», какой
материалподобрал» к уроку, к внеклассным занятиям, не перебирал»
в уме, не забылали ещё что-нибудь. На другой день пошли с Галей
к учителюБорисуИльичу.
День был солнечный, но холодный. Ветер нёс по улицам пыль,
обрывки газет, конфетные обёріки. Демонстрации вчера не было, но
люди по старой привычке стекались на площадь, просто прогулива­
лись.
- Никогда раньше так грязно в городе не было, - проворчала
Галя. - И урны почти все исчезли. Недавно я вычитала, что челове­
чество переживает всеобщее оглупление. Похоже, - Галя брезгливо
перешагнула через лужу разлитого молока с картонным пакетом в
ценіре. - У каждого столба мусор стали кидать. В свиней превраща­
емся. Никому нет дела Настоящих интеллигентов не стало. Таких
слов, как «спасибо, извините» почти не слышно, зато матерятся да­
же женщины.
- Да, Галка, мы с тобой не современные. Может, потому, что
знаем одного настоящего интеллигента, а?
-В от это и плохо, что одного. Мне иногдахочется сесть радом
с Борисом Ильичём на крылечке леіним вечером. Помнишь, как
часто мы бегали к нему в каникулы посмотреть, не сидит ли он на
своём излюбленном месте. Мне казалось, он специально садится ве­
черами на ступеньку и ждёт кого-нибудь из своих учеников. Мне
хотелось и сейчас хочется сесть с ним радом, и долго-долго гово­
рить, и спрашивать, и советоваться, и узнать какие-то тайны, нам
ещё неведомые. Или распахнуть душу так, чтобы он заглянул туда и
подсказал, что там хорошо, а что лишнее, как этот мусор, и что нуж­
но выбросить. Я так и делаю иногда: сажусь и начинаю откровен­
ный разговор, но... только мысленно.
Ирина удивилась: Галя и откровенность - это несовместимые
понятия. О чём ей спрашивать, о ч&і советоваться, если она всегда
знает, что хочет. Никаких сомнений и колебаний, всегда спокойная,
уверенная, опекавшая её, Ирину, как свою младшуюсестрёнку. Нет,
определённо подруга меняется и, наверное, не без влияния Фёдора
Николаевича
- Почему мысленно?- спросилаИрина
- А потому, что если я сама не разберусь в своей душе, то ни­
кто за меня это не сделает. Я посижу ряде»! с учителем молча, про­
сто так, и мне уже легче и погепнее ж ть. У тебя не бывает такого
ощущения?
- Нет. Рядом с Бортсом Ильичем - нет. У метя совсем другое
чувство. Мне тоже кажется, что он знает что-то такое особенное,
мудрое, но деяться не торопится.
- Так всё потому, что он истинный интеллигент. Chi не навязы­
вает своего мнения, как это очень любят делать спесивые дураки,
считающие себя умниками. Чем глупее человек, тем больше он ум­
ничает. А Борис Ильич умеет уважать людей, даже таких, ещё зелё­
неньких, как мы.
-Просто он очень хороший человек.
- Да не простохороший, а редкий. Таких сейчас почти нет.
Подруги повернули за угол, подошли к маленькому двухэтаж­
ному домику. Назвонок дверь открыл самБорисИльич.
- Какая неожиданность! - обрадованно сказал он.
- Мы без предупреждения, извините нас. Не помешаем?спросилаГаля.
- Никогдане задавайтетакого вопроса, - чуть смущённо сказал
учитель.
В педучилище Борис Ильич держался уверенно, много смеял­
ся, шутил; там он был в своей стихии, яркий, одарённый преподава­
тель, умница, светлая голова, воспитанный, никогда голоса не по­
вышал ни на кого, а вот дома он выглядел всегда чуточку растерян­
ным. Иринане понимала, почему, но особенно не задумывалась и не
делала выводов, просто чувствовала, и всё. Эта растерянность пере­
давалась и ей, и сна испытывала неловкость. Нет, не тянуло её, как
подругу, посидел, с учителем на крылечке: был какой-то барьер,
преодолетькоторый она не могла
Борис Ильич провёл девушек по крутой чисто вымытой лест­
нице на второй этаж (старинной конструкции дом, теперь таких не
строят). Большая квадратная комната и одна крошечная комнатйіка- таково жилище учителя и его дочери, старой девы, преподава­
тельницы иностранного языка в пединстіуге. Старинная мебель,
ширмы, карпшы на стенах. И потолок на высоте мгпра четыре, не
меньше. Ирине всегда-то казалась неуютной квартира Бориса Ильи­
ча, но теперь, после Зоиной избушки, где до потолка можно достать
рукой, онапоказалась особенно нелепей.
-Первьш делом на потолок посмотрела,-сказал Борис Ильич,
усаживая гостей за круглый стол, - понимаю, почему. Я ведь тоже в
деревне родился. -Угощайтесь, -он придвинулкоробкуконфет.
- Вы можете представить себе мальчонку, который несётся бо­
сикомтак, что рубашонкапузырится на спине?
-Нет, не можем.
Они немного посмеялись, у Ирины исчезла неловкость.
- Недавно по телевизору передавали концерт колокольной му­
зыки. Слышали?
-Я слышала,-сказала Галя.
- Мне нравится, что многое сейчас возрождается. Колокола
всегда были символом России.
-А как вы вообще относитесь к тому, что сейчас творится в
стране?- спросилаИрина
- Я не историк, не полиіик, а всего-навсего методист по рус­
скому языку и литературе, И я уже устарел; моя методика годится
лишь для детского сада Поэтому и ушёл на пенсию... Как дела у
нашей Ирины Юрьевны? Вашего директора, Сергея Кузьмича, я
знаю по курсам повышения квалификации. Он энергичный, способ­
ныйчеловек.
- Я его немного побаиваюсь, - ответила Ирина, - хотя до сих
пор, несмотря на все мои промахи, я встречала с его стороны пони­
мание.
-А ученики как?
- Дисциплинапокахромает, но уже не так сильно, как вначале,
постепенно приучаюк себе.
- Сейчас д е т другие стали, беспокойные, как и время, в кото­
ром живём. Я спросил внучатого племянника, емудесзпь лет, хотел
бы он стать пионером? И что же он ответил? Хочу стать не пионе­
ром, а миллионером, - Борис Ильич улыбнулся виновато и горько. Мы теряем самое ценное-душу человека
... Реформы,инфляция, лицеи, гимназии-разговорнаэште­
мы подруги продолжили и тоща, когда ушли от учителя, но по
скольку единого мнения у них не было, они просто увязли в споре.
Время наступило такое, что всё происходящее каждый толковал на
свой лад, а где истина, не знал никто.
- В одном прав Борис Ильич, - примирительно сказала Галя в
конце долгих препирательств, - все народы чтят своё прошлое, а у
нас, если уж ломать, так до основания: опорочили армию, врачей,
учителей; доля правды есть, конечно, но только доля. Вот ты, что ты
скажешь проучителей?
- Труженики, эніузиасты, без памяга любят своё дело, ну а
случайные люди бывают везде. Ох как хочется, Галка, чтобы всегда
былотолько хорошо!
- Првди завіра ко мне домой, я покажу тебе что-то хорошее,
интересненькое.
-А что?
- Не спеши. Узнаешь завтра.
На этоми расстались.
5
- Что пишет Вадим? - спросила Галя, когда на другой день
Иринапришлак ней.
- Ты позвала меня поговорить о Вадиме? - в свою очередь
спросила Ирина - От него давно нет писем, но он предупреждал,
уезжает на полевые работы. Аты не увиливай, показывай, что обе­
щала
- Сейчас, сейчас. Достану коржики из духовки. Чай будем пип.
потом, а сейчас иди сюда
Они прошлив Галину комнату.
- Смотри. Эго всё работы ФёдораНиколаевича
На стене висело несколько маленьких картин - пейзажей (раз­
мером с открытку и чуть больше): сосны, лужайка, крутой берег ре­
ки. В небе бледное готю то лилуны,то ли солнца
-Нравится?
- Очень! Какая прелесть! Всё так неброско, тихо, мило. Хочет­
ся туда, - Ирина села на диван напротив стены с миниатюрами. Каким покоем и лаской веег от них. На душе становится легко и ра­
достно. Даже это белое пятнышко неизвестно какого светила что-то
передаёт...
Галя приселарядом.
- Фёдор Николаевич говорит, всё дело именно в этом пятныш­
ке. Черезнего-связь с космосом.
-Как это? Мне кажется, ты начиталась фантастки.
-А ты, сразу видно, ничего, кроме «Семьи и школы», не чита­
ешь. А я из «Техники - молодёжи» и других источников много по­
черпнула Например, человек связан с космосом. На нашу судьбу
влияют звёзды. Вот ты родилась в феврале, твой знак зодиака - Во­
долей. Твоя стихия - воздух, буря. Ты общительна, умна, любишь
гостей, в доме любишь порядок, но настроение твоё переменчиво,
ты бурлишь, как водопад. Каждый камешек на пути водного потока
заставляет его шуметь, но добиваться своего. И в то же время люди,
рождённые под этим знаком, натуры сложные, живут как бы в вы­
соком измерении, их не возьмёшь практицизмом, они стремятся к
новому, всегда в авангарде. Эго коротенько о Водолее, всего я ещё
не запомнила.
- Слушай, а это интересно! Дай и мне что-нибудь почитать. Я,
в самом деле, слишком погрузилась в школьные дела Вообще-то я
тоже замечала, что моё настроение зависитотпогоды.
- И от погоды, и от солнца, и от Луны, и от Земли. Земля связа­
на с системой координат всей Вселенной и подчиняется общим за­
конамразвитая Космоса
-А Земля-токак влияет?
- Вся земля разделена на прямоугольники, зоны. Есть зоны геопатогенные, с энергетическими ямами. Там нельзя строить важ­
ные обьекіы, а если патогенная зона есіъ в квартире, то человек всё
время болеет и может даже умереть. Об этом мне Фёдор Николае­
вич рассказывал. Ты не представляешь, Ира, какой он интересный!
- Он тоже любит фантастику?
-Т ы огопъ о своём. Оівеіь мне, почемутебе стало хорошо при
взгляде на эти картны? Да потому, что Фёдор Николаевич писал их
с любовью. Они успокаивают, пробуждаюттихую радость. Разве не
так?
- Так. Я тоже хочу такие картины. Можешь пожертвовать хоть
одной?
- Нет, извини. Я скажу Фёдору Николаевичу, он напишет спе­
циально для тебя.
-В ы часто встречаетесь?
- Не часто. Он очень занят. Пишет сейчас большую каріину,
потом - реставрация церкви в Камышах да ещё уроки в школе. А
как он любит музыку! Мл тоже с тобой любим, в музыкальной
школе учились, но он понимает её по-своему. Он говорит, что когда
пишет каріины или расписывает купол в камышинском храме, то
словно музыка водит его рукой. Стоит ему взяться за кисть, сразу
слышит Грига илиЧайковского. Я ему верю. Даже по этим крошеч­
ным картинам видно, что это так Он признался, что, когда писал их,
слышал песню Сольвейг. Похоже, правда? Такие же мягкие задум­
чивые линиии краски, как и в музыкеГрига.
- Ты совсем другой стала, Галя, - сказала поражённая Ирина Я простоне узнаю тебя.
- Всё благодаря Фёдору Николаевичу. Он и меня настраивает
надоброіу, на свой лад. Люблю его картоны, люблю Грига, люблю
всё, что любит он
-Т ы счастлива?
-Н е то слово. Я благодарна судьбе за то, что ты уехала в Ка­
мыши, за то, что там я встретила его. Помнишь, я говорила, что
выйду замужза музыкантаилихудожника?
- Он сделал предложение? Как интересно! А когда свадьба?
- Мы решили пожениіься, но не скоро. Пока денег на свадьбу
нет. Думаю, ближе к весне решитсявсё.
Иринакинулась обнимать подругу.
-М ы никогдас тобой не расстанемся!
-Я думалаоб этом. А Вадим?
-А х, Вадим... Не знаю, поканичего не знаю. Ctaмне нравится,
и даже очень. Письма такие славные пишет. Но, представляешь, ко­
гда приходит вожатый Славка Сенюшкин, когда провожает меня до
дома или просто остановит на улице поботать, Вадим куда-то ото­
двигается.
- Знаешь, Ира, я обоихтвоих кавалеров видела по разу, но шес­
тое чувство говорит мне, что их и рядом ставить нельзя. Есть что-то
в Славке тяжёлое, с чем он и сам, наверное, справляется еле-еле, а
Вадим - совсем другой... ну... не могу подобрать нужного слова...
Короче, забывал, о нём я бы не советовала. Пойдём пить чай.
.. .Ирина ушла от Гали, переполненная непонятым чувством.
Зависти к подруге? Вроде, нет. Радости за неё? Ну, это само собой.
Отчего же так тревожно стало на душе? То мимолёгаое успокоение,
которое навеяли картины Федора Николаевича, исчезло без следа
Онадолжна быіь довольна, ведь Галя нашласвою судьбу. Как часто
сожалелаИрина, что у неё нет поклоннике», и сама Галя ни разу ни­
кем не увлекалась. Померещилась однавды ей влюбленность в Се­
рёжуКрасильникова, но всё оказалось ошибкой. Нет, теперьзаГалю
можнобьпь спокойной. А вот за себя? «Да, конечно, всё дело во мне
самой», - пришлак выводу Ирина, пряча лицо в широкий воротник
свитера от похолодавшего к вечеру ветра Улицы показались ей чу­
жими, серыми, пустыми, они на самом деле такими были: холод
почт всех загнал по домам, редкие прохожие тоже прятали лица и
руки. Где-то, наверное, выпал снег.
Вадим - простой, открытый, понятный. Теперь понятый, ко­
гда объяснил, зачем ходил к Зое и почему пограшл месяц зря. Счи­
тал, в городе у Ириныесть парень. Это Зоятаким пут&иобезопасила
себя от возможной соперницы- Ничего у неё не вышло, хотя артист­
ка по наіуре, могла постараться и увлечь Вадима Да нет, ничего она
не могла Вадим не примитив, подобно Толику. Но, увы! И не такой
интересный человек, как Федор Николаевич Но почему не такой?продолжала спорить сама с собой Ирина - Что я знаю о нйя? А
впрочем, знаю. Он любит картины Константина Васильева А что
ещё? На этом - всё. За несколько коротких встреч узнать человека
невозможно. Да и чего знать? И зачем знать? Потянулодруг к другу,
и точка Хорошо думать о нём, вспоминать, представлять доброе
спокойное лицо, искреннюю улыбку. Он хороший, он просто мне
нравится. А Славка? Тот забавный, как сказала бы Вера Михайлов­
на; то искренний, весёлый, ну просто душа нараспашку, то замкнёт­
ся, станет неприступным, холодным, какэтот ветер.
Домавключилателевизор, позвала мать:
-Посиди со мной, ладно?
Ирина подсунула ладони под руку матери, прижалась к родно­
му плечу.
- У тебя всё в порядке, дочка? - спросила обеспокоенная Ли­
дияМатвеевна, не так часто проситдочь посидеть с нейрадом.
-Грустно что-то. Плакать хочется.
- Хочется, поплачь, - Лидия Маівеевна погладила голову до­
чери, прижала к себе. - Как бы мне хотелось оградил» тебя от всех
бед, и от больших и от маленьких! Но, увы, невозможно. Ты стала
взрослой, у тебя появилисьсвои проблемы, и подпоркибудут только
мешать. Ведь придёт время, когданас не станет...
Иринавсхлипнула.
- Ну, не буду, не буду, извини, нашла, чем утешил» тебя. Да­
вай-ка лучше расскажи всё по порядку и с самого начала, вместе
решим, что к чему.
-Д а нет, мама, ты права: я самадолжнаразобраться во всём, а с
твоими подпорками навсегда инвалидом останусь. Ты тоже меня из­
вини. Расскажу, когда всё будет ясно мне самой.
Ирина обняла мать и затихла, положив ей голову на
плечо.
- Если бы вечно так было, - вздохнула Лидия Матвеев­
н а ,-а то ведь улетишь ты, моя птичка, из родного гнезда куданибудь подальше своих Камышей.
- Я буду прилетать, мама. Я буду всегда возвращаться в
своё гнездо, а вы будете меня кормить из клюва в клювик.
Мать и дочь рассмеялись.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
В один из дней каникул директор собрал учителей начальных
классов для подведения итогов первой четверти. Ученики продол­
жали отдыхать, и непривычно тихо было в школе без них. Сергей
Кузьмич ещё не подошёл, иучителя переговаривались между собой.
- В городе уже появились школы с пятидневной неделей, сказала Вера - Я считаю - правильно, родители больше будут об­
щаться со своимидетьми.
- То - город, а село, как всегда, тащится в хвосте, - блеснула
очками Нина Васильевна. - Как ни хорюшоу вас в военном городке,
а провинциявсё же ощущается. Смотрели фильм«Офицеры»?
- Смотрели. Я тоже хочу в Москву, - сказала Зоя Николаев­
на.-Но, увы, мы дорожные строители, в столицах дороги уже про­
ложены. Нашадоля - глушь.
- Как вам это нравится! - с коротким смешком воскликнула
Аннушка. - Камыши ей глушь! Вы, наверное, настоящей глуши не
видели!
-Я н е о Камышах,-смутилась молодая женщина. -Явообще.
А в глуши мы бывали, и не раз, в лесах, в степи, подъездныедороги
кточкам.
- Но даже в райцентре, - снова вклинилась в разговор Нина
Васильевна, - чувствуется разница между местными детьми и воен­
ными. Вот, например, моя Катя Ермолаева, в диктанте живого места
нет, сплошные ошибки Пошла домой- поговорил, с родителями.
Три раза ходила, никого не могла застать. Мать - целый день на
свиноферме, отец-тракторист. Наконец, повезло: застала обоих до­
ма Говорю: «Так и так, у Кати, наверное, двойка будет по русско­
му». Никакой реакции. Отец вообще ни слова не проронил, лицо каменное, непроницаемое, мне показалось, он здорово нагрузился А
мать принялась нахваливать Катюшу: такая помощница, всё по до­
му делает, братишку нянчит. Спрашиваю: «А когда она уроки дела­
ет? Где её уголок?» Вот стол (единственный в доме), здесь и делает,
когда Коленьку уложит. Ужас! Какие ей уроки, если к вечеру она с
ног валится? У меня ещё семь человек деревенских, учатся неплохо,
но разница между детьми из семей военнослужащих и местными есть. Д ет военныхболее развиіы.
- Сенюшкин и Шура Волкова - камышинские, - возразила Зоя
Николаевна
- Ну, эго исключение, - усмехнулась Нина Васильевна. - Бы­
вают и в глуши самородки. А в целом...
- Зато дети военных равнодушнее. Они не успевают привык­
нуть к одной школе, как едут в другую. Не знаю, кешу как, а мне
трудно расшевелил, их.
- Деревенскиедети проще, сердечнее...
Их спор прервал приход Сергея Кузьмича. Он был методистом
начальных классов.
-Извините, задержался с ощом ученика Начнём.
И начал. Он долго говорил об успеваемости вторых и треіъих
классов (первоклашек не аггестовывали), о дисциплине, об откры­
тых уроках, о наглядности... Порассуждать директор любил.
- О наглядности хочу сказал, особо. В конце чеіверт я был на
уроке природоведения у Анны Ивановны. Цель урока- повторение.
Ничего не скажешь, материал за первую четверть ребята усвоили
отлично. Ещё оімечу, что вопросы Анны Ивановны заставляли уче­
ников думал», сравнивать, приводил» примеры из собственных на­
блюдений, и, если деш стали внимательно и с любовью смотреть, к
примеру, на закат и определял», что си обещает на завтра, - ветер,
дождь или ведро, то это, несомненно, заслуга педагога. Но, Анна
Ивановна, - Сергей Кузьмич с улыбкой и с укоризной в голосе по­
вернулся к Аннушке, - меня страшно удивило: почему никакой на­
глядности на уроке? Мне даже как-то неловко говорил, об этом вам,
учителю со стажем. Как вы могли дать такой урок?! Диапозитивы,
слайды, пластинки, магнитофонные записи-уж я лине стлался ос­
настил. ваш методический кабинет чем только возможно. Я помню
другие вашиуроки и ничего общегоне нахожу с этим.
Вера взглянула на подругу. Аннушка сидела спокойная,
даже вроде с лёгкой улыбкой слушала вдохновенную речь ме­
тодиста начальных классов. Сергей Кузьмич обо всём говорил
вдохновенно и с подъёмом, голос у него был сильный, звуч­
ный, красивый, и он играл им.
- Не забывайте: лучше один раз увидеть, чем сю раз услышать.
Я огорчён, Анна Ивановна
- Можно мне ответить? - спросила Аннушка и, получив раз­
решение, поднялась с места. - Каюсь, наглядности не было. Я подругому собиралась провеет урок. Вы, Сергей Кузьмич, обычно
предупреадаеге о приходе заранее, на этот раз вы изменили своему
правилу: застали меняврасплох.
- Но ведь мне не нужны показушные уроки. Я хотел уввдегь
рабочийурок.
- Согласна Но я наметала провести письменную работу. Заго­
товила каждому ученику отдельные вопросы, а потом, если останет­
ся время, собиралась провести викторину. И призы приготовила книги.
-У вас весь урок получился-викторина
- Я не успела как следует перестроиться. Знаю, не рекоменду­
ется проводить письменные работы поусіным предметам, особенно
в начальных классах, вот и не сказала вам ничего, а получилось
только хуже. Мнедосадно. Зайдите ещёраз.
-Буду обязательно. Но ваш примеря привелне случайно. Есть
кое-кто го нас, кто о наглядности забывает, кто старается наговоршъ
как можно больше, а ведь перед вами - дет, мышление их конкрет­
но, а не абстрактно. Ну и наша молодёжь, - директор посмотрел на
Ирину, - пусть учится на ошибках старших, и ещё... хочу погово­
рил, о наших взаимоотношениях с учениками.
Учителя переглянулись, Сергей Кузьмич выдержал паузу.
-М не стало известно, одна из вас за то, что ученик забыл дома
тетрадь, поставила в дневник двойку.
- Назовите кто, -зашумели учителя.
- Нет, на первый раз обойдёмся без фамилий. Но только на
первый. А сейчас хочу спрость, разве это метод, - бичевать за ма­
лейшее упущение? Но это ещё не всё. Другая учительница началь­
ных классов поставила в угол мальчика, который забыл дома учеб­
ник. Ну, знаете, товарищи, этот случай из ряда вон. Вы сами-то про­
бежали постоять по стойке смирно хотя бы двадцать минут? Сове­
тую попробовать. Это- пример бездушия. Ребёнок вырастет, какую
же памятьунесёт он о школе, о своём первомучителе?
- Ему бы следователем работать, - прошептала Нина Василь­
евна.-Какой талаот пропадает!
- Таким и должен быть директор, - заступилась Аннушка.
- Мне кажется, эго она поставила ученика на полчаса, - пред­
положилаВера, когда они вместе вышли из школы. - Она не любит
свою работу, как-то призналасьмне.
- Кто же её гонит в школу? Сидела бы дома. Муж подполков­
ник, обеспечит.
- О Ермолаевой вроде бы искренне переживает, - возразила
Вера, закрываясь от холодного веіра Он кружил со всех сторон, об­
рывал последние листья. От золотой осени не осталось и следа. За
какую-нибудь неделю ветер и холод стёрли яркие краски, всюду только серое ибурое: серое небо, серая земля, бураяломкаятрава.
- А почему бы и нет, в человеке всё... - Аннушка не договори­
ла. К подругамподошлаИрина.
-Н е помешаю?
- Конечно, нет! Нам давно расставаться пора До свидания, Ве­
ра. Мне и попутчицаксіши.
- Не до свидания. Я к тебе за картошкой приду, - махнула ру­
кой Вера, направляясь в сторону своего дома.
- У неё погріеба нет, - пояснила Аннушка, когда они остались
одни. - А ты как питаешься?Хорошо?
- Ой, Анна Ивановна! Не то слово! Зоя закормила меня. В
школьную столовую не велит ходить, говорит, гастрит получу. Я ей:
а как жедет?
-Н о это она зря. Корімягу нас неплохо
- Зоя вообще любит всё преувеличивать, - без осуждения ска­
зала Ирина - Мечтает еделапь из меня такую же толстушку, как са­
ма
-Или как я,-засмеялась Анна Ивановна-Не надо. Оставайся
стройной.
Они пошли просёлком по уірамбованной днищем машин по­
лосе плотной грязи, с опаской поглядывая на колею. Анна Ивановна
могла свернуть на Сиреневую улицу, где ходила обычно и где грязи
было не меньше, но сегодня решила навесппь мать, которая жила в
конце Садовой, сразу за мостом, потому и составила компанию
Ирине.
Среди домов военного городка было потише, здесь же, на про­
сторе, ветер разволновался не на шутку: он выхватывал из низких
туч пригоршни влаги, кидал в лицо, разносил клубы брызг по на­
бухшей бурой траве, кропил чёрные деревья и кусіы над Камышин­
кой с остатками пожухлой листвы, подталкивал в спину, забегал с
боков и стремительно гнал в сторонуцеркви остовы былья.
- Ну и погодка! - ёжилась Ирина - В городе такого ветра не
бывает.
- У нас - степь. Привыкай, девушка И купи резиновые сапоги,
б© них не обойдёшься. Утопишь сюи полусапожкив грязи.
Иринапосмотрелана облепленные грязью сапожки, на жижу в
колеях разбитой солдатскими машинами дороги и вздохнула Ноги
уже мокрые, теперь Зоя заставит парить их и пить таблетки для про­
филактики.
-Машина,-оглянулась Анна Ивановна-Давай перебираться
к бережку, там начинаетсяхорошаятропка
Она помогла Иринеперепрыгнуть через широкуюколею, но та
прыгнула неудачно, один сапог отлетел в грязь. Анна Ивановна,
смеясь, вытащила его, вытерлао траву, помоглаобуться.
- Видишь, нужна «фирменная» обувь для нашего бездоро­
жья, - пошутилаона
Машина трудно, наощупь, двигалась по мсро грязи, мотор на­
тужно гудел. Из кабины высунулся молодой солдат, спросил: «Под­
везти?»
- Подвези, голубчик, подвези! - обрадовалась Анна Иванов­
на - А то моя попутчицасовсем закоченела.
Они забрали» в тёплуюкабину.
- А мы не утонем вместе с машиной?- шугя спросилаИрина
- Вчера меня краном вытаскивали, — засмеялся шофёр и
сдвинул пилощу на заіылок. - По самую кабину засел.
-'Правда? - притворно испугалась Ирина - Тогда мы лучше
выйдем.
- Но это не здесь было, далеко отсюда А вот и большак.
Он крутанул руль, грузовик оторвался от просёлка, весело по­
катал вправо, к церкви.
- Эй, кудаты нас? - закричалиони одновременно.
- А вам куда надо?— с лукавой улыбкой спросил солдат.
- Он не знает, куда нам надо! Не на кладбище ведь! Туда еще
рано!-засмеялась Анна Ивановна.
-А вваш у сторону мненельзя, некогда
- Проказник! Хоть чугь-чуіь да проехаться с девушкой. Оста­
нови.
Шофёрпослушно остановил машину.
- Спасибо, что из грязи вывез, - поблагодарила Анна Иванов­
на-Счастливого пути.
Иринапошлане оглядываясь.
- Какаяты строгая, девушка Улыбнулась бы ему на прощанье,
что тебе стот? Может, ты невесіу ему напомнила? Всё смотрит.
-Пусть смотрит. До домадовезти- его нет, а теперь смотрит.
-Дисциплина, что ты хочешь. Приказ выполняет.
- Вот и пусть выполняет, - Иринаподумалао Вадиме.
АннаИвановна спросила, будто подслушав её мысли:
- Вадим пишет'?
-Пишет.
- Держись его, девушка, я его хорошо знаю, на глазах рос. На­
дёжный парень, серьёзный, зря слова не скажет (в Камышах, видно,
это было высшей похвалой «зря слова не скажет»), а ведь сиротой
рос. Родителей рано потеряли они - два брага и две сестры. Сёстры
растли Анатолия и Вадима Вадим выучился, человеком стал, а
братец - іуляй-вегер, до киномеханика едва дотянул. Вот и твой
дом, девушка, до свидания. ПриветЗое.
Она пошла дальше по дороге, а Ирина свернула на тропинку к
своемудому.
2
Мать Аннушки жила с братом Антошкой и его семьёй на саг
мом берегу Камышинки. Здесь прошли детство и юность Нюры Аннушки - Анны Ивановны; потом она вышла замуж за Андрея.
Своим замужеством она удивила всю деревню и родню. Ещё её ро­
весники ходили в женихах, многие вернулись из армии, и выбор
был, а она вдруг связала свою судьбу с вдовцом, старше её и с доче­
рьюна руках.
- Что же тебя заставляет на ребёнка идти? - сокрушалась маггь.
-Парней, что ли, мало?
- Ребёнок не помеха Я люблю Калашникова, - отвечала Аннушка-Иянужнаему, не одолеть ему горя в одиночку.
Жену Андрея Калашникова убило в грозу: выбежала снять бе­
льё, её и настигло возле хлевушки.
- Ну, как знаешь, только чужое дитя - чужим так и останется.
Мать ты Катюшке не заменишь.
- Зачемты так говоришь, мама! Зачем пугаешь? Разве не быва­
ет, что мачеха как мать родная?Я буду такой.
- Ты-то будешь, а она? Трудновато тебе придётся, - уже усту­
пая, жалостливо сказаламать.
- Всё будет хорошо, моя родная, - прошептала Аннушка и по­
целовала её в голову.
- Да и то, дочь вырастет, замуж выйдет, а жить-то тебе с му­
жем. Андрей человек серьёзный. Благословляютебя.
Аннушка давно пришла к выводу: мать всегда права Любовь
Андреевна любила повторять: «Мать,не послушаешь, добра не уви­
дишь». По молодости, по глупости Аннушка частенько оімахива-
лась от её советов, а потом убеждалась: выходило, как мал» пред ска­
зывала. Со временем она уверовала в силу материнского слова и
просила, к примеру, когда уезжала в город на экзамен: «Пожелай
сдать педагогику на пятёрку». Она и педучилище, и пединститут
окончилазаочно.
- Ты меня коцпуньей считаешь? - довольная, спрашиваламать.
- Что-то в этом роде, - шутила Аннушка, - в твоих словах за­
ключена магическая сила
Аннушка и на этот раз знала всё будет, как говорит мать, но
отступиться от Калашникова из-за дочери и не подумала Если не
сложатся отношения с девочкой, она перетерпит, а кроме Андрея ей
никто в целом свете не нужен. Увлечение Колей Шмелёвым смени­
лось глубоким чувством к другому. Вот и мать считает Андрея хо­
рошим человеком, значит, всё будет нормально, в людях она умела
разбираться. В деревне её уважительно называют Андреевной и хо­
дят поделиться бедами, пожаловаться на болезни, попросить совета
Любовь Андреевна былахорошейтравницей.
От мыслей о матери Аннушка вернулась к Калашникову. Не
зря она полюбила его, характером он напоминает мать: такой же
спокойный, сдержанный, «слова лишнего не скажет» - высшая
оценка камышинцев, и... добрый. Из-за своей доброты и избаловал
дочь; жалея, никогда не одёргивал; Аннушка тоже не была стропой,
даже когда было нужно, она оглядывалась на мужа: вдруг Андрею
не понравится, вдруг подумает: мачеха, придирается. Так, общими
усилиями, сделали из Кати эгоистку. Ленивая выросла, не помощ­
ница, ничего по дому делать не хочет: ни прибраться, ни на кухне
повозиться. Конечно, уроков много, класс выпускной, но разве не
видела Аннушка, как падчерица кладёт под учебник какой-нибудь
захватывающий рюман про любовь и так не слезает с дивана целый
день. Стоит попросил, о помощи, отвечает, что некогда, уроки не
все сделала Ленка копируетво всем старшую сестру.
Аннушка идёт по тропинке к дому матери, а её дом, на Цен­
тральной, возвышается надо всеми домами, не дом, а настоящий те­
рем, голубой с белым, с солдатом-флюгером на коньке; красивый
дом, краше в Камышах не найдапь; постарался Андрей, изукрасил
резьбой, словно кружевами шлёп.
Переступит она порог этого дома, и начнётся: уборка, стирка,
стряпня, а дочки ещё и подгонять примутся: «Мам, ну скороты? Мы
есть хотим! Мам, испекипирожков! Мам, блинчиков!»
И она будет крутиться, вертеться, торопиться всё переделать, и
не ради этих баліушек - одной семнадцать, другой-десяпь, хороши
уж лсяладки, можно и в плуг впрягать, - а ради их оща, ради того,
чтобы никаких ссор и недоразуменийне было под красивойкрышей
этого дома, чтобы хозяин, придя с работы, нашёл уют и тишину и
мог отдохнул, душей у семейного очага.
А вечером они сядут с Андреем проверял, тетради (он - по ма­
тематике, она - по русскому языку), делиться новостями, и нет для
неё дороже этихчасов.
Аннушка ещё раз взглянула на свой бело-голубой дом и по­
вернут к материнской калипое.
ЛюбовьАндреевналежалав постели, укутаннаядо подбородка
одеялом.
-Опяіь приступ?-спросила Аннушка
—Огшь.
С полгода назад Любовь Андреевна застудила почки, лечилась
травами, но результатов покане было.
- В больницу надо, сколько можно говорить! - проворчала
дочь.
-Н е хочу. Попробуюсвоими силами.
-Мам,-Аннушка подселак матери, взяла заруку,-травы-не
«скорая помощь». Они медленно действуют, а у тебя - приступ за
приступом. А почемуты землёй не полечишься, как лечилакогда-то
тётю Таню?
- Землёй- от тоски только.
- А Надюха где? У вас не топлено.
-Н а фермуушла Виталикак соседям отвела
Маль закрыларукой глаза, всхлипнула.
- Мам, ты чего? Опяіъ с Надюхой ссорились?
- Не ссорилась я Она кричала: «Лежишь, корежа, притворя­
ешься! Внука нянчиіь не хочешь!» Ей бы так притворяться!
- Так и сказала?! - Аннушка вскочила, от злосш у неё дыхание
перехвалило, - Вот... наглая!
Она побежала на кухню, покидала в печку дрова, подсунула
пук соломы, зажгла. На газовую плиіу поставила чайник. Вернулась
к матери.
- Сколько раз говорила, иди к нам жиіь, - в сердцах сказала
она
- Ты хоть не кричи на меня, - через силуульйнулась маіь.
- Нет, ну правда, мам? Чтотебя здесь держит? - уже спокойнее
заговорила Аннушка - Дом у нас большой, у тебя своя комната бу­
дет. Девчат в одну поселим.
- Если бы отец был жив, - закрываясь углом подушки, начала
Любовь Андреевна,-никто бы...
-Так что же, у тебя и защиіников больше неі7!
-Лучше у сына под столом, чем у зятя за столом.
- Как вам это нравится! Под столом! Ну, я поговорюс ними.
- Не надо, Нюр, хуже будет. Приноровшьсяможно.
- Кто бы мог подумать, что сноха невзлюбит тебя. Всю жизнь
одно уважение знала от людей, - Аннушка поёрзала на сіуле,
всплеснула руками. - В голове не укладывается. Обзываіься взду­
мала Оіыскал сокровище! Из Павловки приволок... Нет, мам, я за­
бираютебя к себе, решено!
- Иди, дочка, посмотри, кактам печка, растопилась?
- Ох и дипломат ты у меня, мама! Да не кипячусь я больше, онасбегала на кухню. - Ты просто не любишьмоихдевчат.
- Вы что, сегодня сговорились обижать меня?
- Да нет, я не в обиду. Ведь жить так дальше невозможно.
- Было бы у меня здоровье... Что же я, внука, что ли, не хочу
понянчить? Он мальчишечкасмирный, послушный.
Любовь Андреевна замолчала. Аннушка задумалась. За окна­
митемнело.
- Мне пора, мам. Дел много. А ты всё-таки подумай, может,
решишься к нам С Надюхой поговорю. Только она слушать не уме­
ет. Злость ударит в голову, глаза побелеют, губы затрясутся, совсем
бешеной сделается. Откуда такая напасть на нашу голову?! Как мы
дружно жили. Антошкаласковый всегда был.
- Не надо с ней говорить. Идидомой, поздноуже.
- А печка? Я чайник поставила.
- Сейчас Антошка првдёт. Завари мне васильков. И жар спа­
дёт, и болеть перестанет. Мешочек- там, на полке.
-А ты обедала?-ахросилаАннушка
-Обедала Она хст> и швырялавс£ подряд, но обед сготовила
Напоив мать отваром и поправив ей одеяло, Аннушкаушла На
дороге со стороны школы увидела Антошку, но ждать не стала Го­
ворил» сейчас с фагом не хотелось. Не выдержит, сорвётся и накри­
чит, а с нимнадо по-доброму, лучше поймёт.
3
Аннушка прибавила шаг. Скоро совсем стемнеет. Как быстро
летит время! Не успеешь оглянуться, день уже кончается. Как назло,
ей повстречалась мать Игоря, полная, солидная дама с печатью важ­
ности на лице. Пусть все знают-идёт жена командирачасти.
Аннушкаподавилавздох, Д&осинане дасг мимопройти.
- Здравствуйте, Анна Ивановна, - любезно начинает Дюжи­
на-Хочу зайіи в школу, да всё некогда Трудно оторваться от до­
машнихдел, как болото затягивают.
Аннушка вяло согласилась. Есть у некоторых родительниц ма­
нера: в школу зайіи некогда, а вести нескончаемый разговор на ули­
це время находят.
- За молоком вот к Федоровне ходила, - зачем-то объясняет
командирша - лучше брать от одной коровы.
Аннушка начала злиться: сначала про молоко, потом про своё
здоровье. Так иесть.
—Печень у меня больная.
- Вы меня извините, Валентна Александровна, я всё ещё до­
мой никак не дойду.
- Пожалуйста, пожалуйста,—обижается та, - скажите два сло­
ва, как там мойИгорь?
- Способный мальчик, но несобранный. На уроках иногда раз­
говаривает, отвлекается.
- А вы построже с ним, Анна Ивановна, построже, - поучает
мамаша
-Сірогость здесь ни причём,-хмурится учительница-В нём
слишком много зазнайства, на товарищей смотрит свысока Откуда
в нём это?
Аннушкапрекраснознает, откуда, но ей интересно, что ответит
Дёмкина
- Не знаю, Анна Ивановна, мы с отцом внушаем, чтобы хоро­
шовёл себя на уроках. Плохомуне учим.
- Значит, где-то есть просчёт, Валентина Александровна Лю­
дей уважать он не умеет. Обратитена это внимание.
Тон командирширезкоменяется.
- Что вы такое говорите! Он - хороший у меня. Умный и по­
слушный. Вы простоневзлюбили его за что-то.
- Это несерьёзный разговор, Валентина Александровна,- де­
лаяударение на каждом слове, говоритАннушка-До свидания.
- Все вы, учителя, такие! - комацдирша стоит этаким моноли­
том, не думая уступать дорогу. - Поговорить по-человечески не мо­
жете.
- Говоршь приходите в школу. И, как правильно вы заметили,
говорить по-человечески, а не на повышенныхтонах.
Аннушка обошла необъятную комацциршу и, не слушая её
больше, направилась к дому. От разговора остался неприятный оса­
док. Ещё она знала теперь Дёмкина не посчитается со своим /фаго­
ценнымвременем и побежитжаловатьсядиректору.
Вспомнила Аннушка, как в конце сентября заглядывал в шко­
лу отец Игоря. Он явился во время урока и, нетерпеливо глянув на
часы, сказал:
-Я слушаю вас, Анна Ивановна
- Эго я вас слушаю, - удивлённо слветилаучительница - У вас
есть время заниматься сыном?
- Практически нет,-чуть тутилсяДёмкин-старший.
- А Игорю нужна мужская рука, трудный характер складыва­
ется у него.
- Постараюсь найти время. И с женой поговорю. Спасибо, Ан­
наИвановна
«С такой поговоришь, - думала Аннушка, расставшись с ко­
мандиршей, - наверное, ДЁмкину проще солдатами командовать,
чемдоговориться с жёнушкой. Злая, какнаша снохаНадюха».
Уже ночью, когда стрелки часов приближались к двенадцати,
Аннушка рассказала мужу, как ходила к матери, как встретила на
дороге Демкину и о чём и как потолковали. Заодно поговорили о
собсівенньк детях и о том, что надо убедить ЛюбовьАндреевну пе­
рейти жить к ним...
Шумит осенний ливень за окном, постукивает вепса яблони по
ставням, а в тёплой тёмной комнате всё шепчутся два голоса Ночь
приближается к своей середине.
4
В понедельник Аннушка подгадала так, чтобы по дороге в
школувстретить брата Дождь, не прекращавшийсяв последние дни
ни на минуіу, словно притомился и решил дать передышку себе и
людям. Но тучи низко клубились над землёй; ветер гнал их в сторо­
ну церкви, бессилен развеять бесчисленные полчища. Тусклый рас­
свет обещал продолжение ненастной погоды.
Антон выбежал из дома, когда до начала уроков оставалось
минут десять, и им пришлось почт бежать. Но, несмотря на это,
Аннушка не отказалась от своего намерения поговорить с братом.
Слова его жены, что маіь не болеет, а притворяется, возмутили её до
глубины души. Смолчать она не могла Антошка встретил её безмя­
тежной улыбкой и весёлым «здравствуй».
-Как мама?-спросила Аннушка.
-Нормально.
-А как у них с Надей?
-Нормально.
- У тебя всё нормально. Вчера Надюха кричала, что мать не
болеет, а притворяется... Обозвала. Эго тоже нормально?
Антон ничего не ответил, лишьускорил шаг.
-Чего молчишь?
Брат взглянул весело и невинно.
-Н о она не хочет нянчить Виталика.
- Да неужели вы не видите? Она больна! Я ещё понимаю, На­
дюха - сноха, а ты? Почему я должна вдалбливать тебе очевидные
вещи? Почемуты веришь кавдому Надюхиному слову?
-Надя ни причём. Я сам всё вижу.
- Сам?! - поразилась Аннушка -Хорош гусь! Давно бы взяла
её от вас, да не идёт. К дому привыкла
- Неужелитакой пустяк имеет значение?- удивилсяАнтошка
- Какой ты, право. Вообрази себе, имеет! Была бы хорала, ес­
ли бы моглапахать навас.
- Ну, она никогда себя не утруждала Всю жизнь проработала
учётчицей на ферме.
- Какой ш негодяй!-озлилась Аннушка
-Д а, я негодяй, - спокойно согласился брат.
- Не учётчицей она работала, а дояркой. Учётчицей - только
перед пенсией. Что же ты не пошёл вкалывал, в колхоз? Физкультурав школе... Очень тяжёлаяработа. Сердцау тебя нет.
- А почему нет? Почему? Она всегда только тебя любила
-А с кем она из больницы не вылезала, когда ты от колита по­
дыхал?! Помнишь?
- Разве? Нет, не помню.
-И сейчас одно твердит лучше у сына под столом, чем у зятя
за столом. Хорошее место ты ей отвёл. Радуйся.
Аннушка перестала приноравливаться к быстрым ішгам брага,
отстала. Он тоже сбавил скорость.
- Не забывай, Надюха ей чужой человек, - уже спокойнее про­
должала сестра, хота сгорала от желания закатил, бралу хорошую
оплеуху, чтобы очнулся, стал прежним.
- Ты не думай, - начал оправдываться Антон, - не преувеличи­
вай Надино влияние.
«Господи, в кого же он такой телок уродился, - с безнадёжно­
стью подумала Аннушка, - кто возьмёт за верёвочку, за тем и пой­
дёт»- Она мать твоя, Антоша. Без отца нас поднимала Ты ведь до­
брым всегда был...
«Чёрта с два, - решила про себя Аннушка, - значит, содело в
нём равнодушие, а теперь вот проявилось. Забаловала его мама: сла­
бенький, хиленький, зато получился крепкий себялюбец».
Не совсем удачда начинался для Аннушки первыйдень второй
чеіверіи. В учительской её перехватил завуч старших классе» Баг­
ров Валентин Дмитриевич, олвёлв сторону.
- У меня к вам просьба, Анна Ивановна, - он помолчал немно­
го, натянуто улыбаясь, обнажая крупные прокуренные зубы, нако­
нец выговорил: - Нельзя лиЛёшув ударники вывести?
В другое время Аннушка сдержаннее поговорила бы о внуке
завуча, но у неё ещё не прошла злость на брага, поэтому она в серд­
цах ответла:
- Можно, если дома лучше следагь будут. Домашнее задание
делает плохо и не всегда. А на уроке занимается посторонними де­
лами.
Багре» ещё продолжал показывать жёлтые зубы, но это уже
былане улыбка, а оскал.
- Значит, так уроки строите, если находят время на посторон­
ние дела, - он нагнулся над учительницей, словно собирался уку-
СИП».
- У Лёши классная работа- посторонние дела, а морской бой главное.
-Я был лучшего мнения о вас, Анна Ивановна.
- Спасибо за комплимент, Валентин Дмитриевич. Давайте,
сделаю, как вы хотите, начну завышал» Лапе отметки. А знаний у
него прибавится?
Давно прозвенелзвонок на урок, а они всё препирались. Вошёл
Сергей Кузьмич, поднял вопросительно брови, и Аннушка с облег­
чением покинулаучительскую.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
Людские судьбы делают зигзаги, петли завязываются в узлы и
клубки. Любовь бывает с ответом и без ответа, кому что предначер­
тано, и тогда непостижимые тайны людских судеб выстраиваются в
треугольники, прямоугольники и даже многоугольники, и мы гово­
римсокрушённо: как всё запугано!
Шура Волкова, первая ученица десятого класса школы номер
два в военном городке, в последний день осенних каникул собрала
всё в портфель на завтра и посмотрела на часы. Скоро должна прий­
ти с работа мать (она работала на железнодорожном вокзале), зна­
чит, пора подогреть ужин. Шура пшіла на кухню, включила газ и
поставила на плиіу кастрюли, задумалась. Оща с работы всё нет, и,
если мать вернётся раньше, был» скандалу.
Так и случилось. В сенях хлопнуладверь, загромыхало ведро буряприближалась.
- Где он? - с порогакрикнулаВалентина
- Кто? - спросила Шура, делая вид, что не поняла, и оттягивая
моментвзрыва
- Она ещё спрашивает! Папаша твой, этот прохвост несчасг-
ный!
-Ужинаіь будешь?-с невинным видом продолжалаЩура
- Ты мне зубы не заговаривай! Ты заодно с ним!
У Валентины пухлое лицо с мелкими чертами; когда-то оно,
несомненно, было если не красивым, то очень симпатичным, а те­
перь расплылось, утопив глаза и нос. Она обежала все комнаты, за­
глянула во все углы, полное тело трясётся, губы дёргаются. Сумку и
сапоги бросила у порота. Щура терпеливо подобрала сумку, поста­
вилана место сапоги. Принялась собирать на стол.
- Нет, вы посмотрите, - обратилась к несуществующим зрите­
ляммать.-Она даже не спросит, что случилось!
- Я итак знаю. Всё то же самое, - устало проговориладочь.
-Т ы чёрствая, как твой отец! Копия его! Один к одному! Пусть
толькопридёт... Получитухватом. Огопь у Любки видели!
- Успокойся, - поймаламаіь за руку Шура - Сядь. Скажи, кто
опять завёлтебя?
Валентна скинула на табуреіку пальто, плюхнулась на него.
Щура порадовалась, кажется, всё обойдётся. Но на беду вернулся
отец и помешал свершться благому делу. Мать метнулась к печке,
схватила ухват и, выдохнув «убью!», огрела вошедшего. Отец отнял
«орудие убийства» и, посмеиваясь, сказал:
-Пожалей хоть рогач. Опять наплели.
- Наплели?! А ты невинный?!
- Как младенец. Подавай, дочка, на стол, - os вымыл руки, сел,
не торопясь, на табуретку. Мать, не замолкая ни на минуту, осыпала
егоупржами.
Отец работает на ферме ветеринаром, его часто приглашают и
в частные дома к больному скшу, подносят, как водится, в благо­
дарность выпить, и он, бывает, приходит домой навеселе. За покла­
дистый характер его любят в Камышах и называют ласково Випоіш.
- Ну, пошуми, пошуми, - приговаривал Випоша, отправляя в
рот ложку за ложкой. - Давно не шумела Соскучилась.
Маіъ стояла, уперев полные руки в бока, и без устали поносила
неверного супруга на чём свет стоит.
-Изверг! Подлец! Чтоты со мнойделаешь?!
«Сейчас побежит в сени травшъся», - удручённо подумала
Щура.
Так и есть. Мать кинулась к столу, выхватит пузырёк с уксу­
сом, но так, чтобы видели дочь и отец, подбежалак двери, ударила в
неё крепким задом. Потом на этом месте появится синяк, который
будет показыватьдочери как награду за праведноедело.
Щура пошла за ней, отняла пузырёк, увела мать в комнаіу. Та
рухнула на кроваіъ и залилась слезами.
Випоша, поужинав, подошёл к жене, потрепал по голове и ска­
зал:
- В кого жеіы такая у меня глупая?
Валентна молча отвернулась к стенке. Випоша ушёл чисппъ
хлев.
Шура убрала со стола, пошла в комнаіу матери, села на сіул
возле печки. Ничего не хотелось: ни читать, ни вязать. Она смотрела
на маіь и думала: коща же родители угомонятся. Под сорок уже, а
ведут себя, как молоденькие. Вдруг услышала:
-О чём задумалась, дочка?
Шуравздрогнула.
- Ну вот, - недовольно сказала мать. Слёзы её высохли, не для
кого стало плакать. - Вздрагиваешь. А это мне надо пугаться, все
нервы он мне истрепал. Господи, везёт же другим бабам, а этот кобелинани одной юбки не пропускает.
- Мам, может, хваіиТ? - неожиданно для себя заговорила Шу­
ратакимтонем, каким никогдараньше не говорила с матерью.
-Что хваіш ?-та даже приподняласьс постели.
- Хватит верить всем и каждому. Отец, конечно, не святой, но
люди ещё больше прибавят. Неужели ты не понимаешь, что им нра­
вится дразниіь тебя?
- Откуда ты знаешь? - удивилась Валентина и улеглась по­
удобнее, подперев голову рукой.
- Знаю. Тоже глаза и уши есть.
- Это надо же! Заговорила как взрослая!
- Взрослая, уже в десятом классе, и паспортесть.
Мал» расхохоталась, колыхаясь растёкшимся по кровати те­
лом.
-Яйца курицуучат! Дожила. Что ещё скажешь, взрослая?
- Надо бы следил» за собой получше, не ходил бы тогда отец к
другим.
- А чем я плохая? Серёжки вот золотые.
- Да, золотые. А волосы? Нет, правда, мам, - Шура подвинула
стул к кровати, - сделай прическу, маникюр. Займись гимнастикой,
ты всё полнеестановишься.
Валетина от изумления потеряла дар речи. Шура перевела
дух. Она наконец высказала матери то, что давно носила в душе, и
приготовилась просить прощения, она нисколько не сомневалась,
что взрывная мать обрушится на неё за дерзость так, как ада одна
умеет.
Но в комнате повисла тишина. Шура подняла на маіь винова­
тые глаза Валетина задумчиво смотрела поверх головы дочери,
потомповернулась к ней и... улыбнулась.
-Теперь вижу, ты и вправду взрослой стала Только и Любка
не лучше меня. Толстая, как бочка
-А ты стань лучше неё.
- Маникюр сделать и пойтикоровудоть?
- Ты же с людьми имеешь дело, они прежде всего твои руки
видят. Хочешь, я сама тебе всё куплю? И жидкость для сюпия лака
Будешь почаще подновлять. Ты видела офицерских жён? Видела,
как они отличаются от наших женщин?
-Они со скотом не возятся, навоз не чистят.
- Конечно, и всё же, если захотеть... И ещё хочу сказать... Щура помялась, - не устраивай сцен, не бегай травиться. Отец уже
привык к этому.
- Господи, Шура! Можно подумать, ты - мать, а я - твоя дочь.
Шура промолчала Ёй иногда и самой кажется, что она старше
своей шумливой и вспыльчивой матери.
- А одета как? - продолжала Шура. - Ничего нового не поку­
паладавным-давно.
- Я-то ладно, - ответила подобревшая мать, - вот тебя надо
приодеть. Ты действительно стала взрослой. Осеннее пальто...
- Сейчас пальто не носят, - перебила её дочь, - купи мне
куртку.
-Хорошо,-загорелась мать,-куртку и шубу. Сейчас искусст­
венные продают, очень симпатичные, и недорого. У меня есть на
книжке. На «стенку» копила, ну да ладно. Завтра же пойдём в воен­
торг. Ты после уроков сразу туда. Я буду ждать. Отпрошусь на ча­
сок. Танька заменит.
Шура улыбнулась, поцеловала мал. в щёку и ушла в свою
комнаіу, включила телевизор. Шла программа «Время». Она слу­
шала и не слушала, о чём говорит диктор. Волнение прошедшего
часа сначала улеглось, теперь снова нахлынуло. Как надоели эти
бесконечные ссоры родителей, шум, крики, выяснение отношений,
попытки матери выпить уксусную эссенцию. А отец? Его вообще
понять невозможно. Если разлюбил и потянуло к другой, хотя бы к
Любе Шмелёвой, то сделай всё по-честному, прямо и открыто ска­
жи, что не хочешь больше жить с женой. Да куда там! Погуливает,
попивает, возвращается домой, миролюбиво выслушивает брань,
ведёт себя так, будто ничего не случилось, и крики матери - выход­
ки вздорной женщины. И ни один из них не думает, каково живётся
невольному свидетелю всей этой безалаберности - их дочери. Они
считают её бесчувственной куклой и заняты только собой. А её бук­
вально трясёт, когда поднимается очередная буря. От отца всё от­
скакивает, мать выкричится и успокоится, и вот уже довольна, мо­
жет хохотать и говорил, о другом. А у дочери остаётся тяжёлый
осадок на душе, ей тошно, она не знает, куда себя деть, как прекра­
тить бессмысленные раздоры родителей, как сделать, чтобы в доме
были тишина и покой и она, их дочь, могла любть своих мал» и от­
ца, не опасаясь и не ожидая безобразных сцен. Шура сидела в крес­
ле, сжавшись в комочек, беззащигаая, несчастная, потерянная.
«Господи, - взмолилась девочка, - когда же наступит для меня по­
кой?!» Последовало мгновенное превращение: комната, телевизор,
стены - всё исчезло. Открылась даль, туннель в пространстве, а на
переднем плане - могила, деревянный крест. «Вот твой покой!» Эго
был не внутренний пшос и не голос свыше, это было ощущение по­
коя, умиротворения, блаженства Мгновение прошло, всё вернулось
на место: комната, а в ней телевизор, Шура в кресле, пол, потолок и
всё остальное. Она не испугалась, не вскочила, не закричала, увидев
место, где найдёт вечный покой. Чувство умиротворения и согласия
с миром не проходило. Мысли и чувства приняли другое направле­
ние. Жизнь надо принимать во всей её сложности, а людей со всеми
противоречиями. Так даже лучше и интереснее. Что получится, если
всё будет правильным? Скука получится, однообразие, застой,
омертвелость. В человеке должно бьпь перемешано и хорошее, и
плохое, и в этом, наверное, мудрость жизни.
Взять, к примеру, мать. Она помешанана своей ревности, и это
плохо. А как она содержит квартиру - это хорошо. Скатной зани­
мается неохотно, зато в доме всё блестит - белит, красит по два раза
в год, занавески без конца меняет! «Квартира наша должна бьпь не
хуже, чем у городских». В комнате Шуры- письменный стол, шкаф,
кресло, диван-кроваіь, телевизор, на полу и над диваном - ковры. В
родительской комнате -тоже ковры, сервант, шифоньер, две низкие
кровати. Всюду зеркала, часы... Часы электронные, часы с кукуш­
кой, правда, кукушка давно замолчала Квартира для матери предмет поклонения. А приодеть себя и семью забывает или не на­
ходитвремени.
Оіщ однавды пришёл с работы разъярённый, швырнул по­
ношенную кроличью шапку на пол, она прокатилась по всей кухне и
остановилась подстолом.
- Сколько раз просил, купи новую, - просипел Виіюша; кри-
чаль он вообще не умея, а от злости голос его совсем пропадал. Люди уже смеются! Я что, не заработал?До копейки отдаю, а ты всё
на книжку носишь. За каким чёртом, спрашивается? Давай, залепи
своими коврами окна и двери. Сама лохудрой ходишь и нас в пугал
огородных превратила! Ну, шишига, дождёшьсяу меня.
Шапка была немедленно куплена. С тех гор не нужно стало
напоминатьВаленпше дважды о том, что необходимо купить.
Завтра пойдёт Шура в военторг с матерью, купят они куртку и
ещё что-нибудь. Как хорошо было бы одеться во всё новое и прой­
тись перед домом напротив, чтобы выглянул один человек в окно,
увидел её... И, кто знает, пересгалбы смотреть на другую, всегда
модно одетую, стройную, красивую, и понял бы, что соседка его не
хуже, ведь одеждатак меняетчеловека.
Шура достала дневник и села писать об этом человеке и о
странном явлении собственной могилы.
2
Утром Валентна подоила корову, процедила молоко, Шура
опустила горшки в погреб. Випоша задал корм скотине- Зорьке и
овцам, кур выпустил во двор. Утро было пасмурное, прохладное, но
тихое. Випоша вздохнул полной грудью и пошёл в дом. Шура по­
ставила перед ним тарелку щей, отец любил плотно поесть с утра
Валентна ужеумчалась на работу.
-Досталось нам с тобой вчера! - подмигнулдочери отец.
Вот умру, тогда отдохну от вас, - сказала Шура и ушла в
свою комнату. Отец застыл с ложкойу рта.
Мысли Шуры переключились на школу. Но что значит - пере­
ключились? И кто переключает наши мысли? Сами? Одна другую?
Шура решала эти вопросы, переодеваясь к школе. Нет, мысли все
сразу размещаются в голове, только одни выбегают вперёд, другие
уступают им место. «Я могу думать сразу о многом: на кухне сидит
отец, я переодеваюсь, вижу свою комнату, чувствую весь дом, пом­
ню, первые два урока - литература, вижу уже веснушчатую физио­
номию Марго...» Вот эта мысль оттеснила все другие и выдвинула
сама себя на передний крайтак сильно, что задвинуть её обратно нет
никакой возможности.
Шура Волкова неохотно собиралась в школу в первый день
второй четверти из-за Маргариты Афанасьевны, которая невзлюби­
ла её с первого взгляда. В прошлом году первого сентября вместо
доброй старенькой Надежды Ивановны в класс вошла худая длин­
ная Марго, как окрестили новую учительницу ученики. Она поло­
жила дипломат на стол, достала зеркальце и расчёску, не спеша по­
правилаволосы, как бы специально обращая внимание на них, а они
были прекрасны: пышные, светлые, почти светящиеся, подкрасила
губы и только потом обвела взглядом класс, встретилась с глазами
Шуры и нахмурилась. На лице простодушной деревенской девочки
учительница прочитала осуждение. Она ничего не сказала ученице,
лишь вопросительно взглядывала в течение урока. Этот вопрос «как ты посмела» - навсегда остался в тазах высокомерной Марго,
когда она обращалась к Шуре или просто смотрела на неё и ещё на
некоторых нелюбимых учеников. А не любила Марго в основном
сельских, выделяя учеников из офицерских семей, неприкрыто за­
нижая оценки одним и завышая другим.
Что может сделать один спесивый недалекий человек, обле­
чённый какой-никакой властью? Прежде всего разрушить веру в
справедливость. Заставить поневоле подражать себе более податли­
вые илитрусливые души. Расколоть подростов на два лагеря. Эго и
произошло бы в девятых классах, если бы... В школе учатся, глав­
ным образом, дети из военных семей, камышинские остаются в
меньшинстве, и бьпь бы неравной борьбе, если бы Маргариту Афа­
насьевну дети военных полюбили так же, как она их. Но, к счастью
для всех и к несчастью для Марго, её лишь терпели, как терпят
плохую погоду, надеясь, что это временно.
Шура, однако, не замечала, чтобы на Марго удручающе дейст­
вовало равнодушие любимцев. Эта странная учительница приходи­
ла на уроки, объясняла материал, точно пересказывая учебник, того
же требовала и от учеников —попробуй только рассказать о какомнибудь писателе или о его произведении своими словами и иначе,
чем дано в учебнике. Марго сделает чужое лицо, молча поставит за­
ниженную отмеіку, пропуская мимо ушей недовольный ропот клас­
са. Щуре казалось, что Марго создала свой, раз и навсегда устояв­
шийся внутренний мир, сама никогда из него не выходила и других
не пускала в него. Даже любимчиков, но для них включала «цвет­
ное» лицо, для нелюбимчиков - «черно-белое». Эго сравнение при­
думала сама Щура: иногда экран цветного телевизора, мгновенно
переключается на чёрно-белое изображение, потом незаметно для
глаза возвращается к исходным краскам. Так и лицо Марго мгно­
венно переключалось с цветного на чёрно-белое в зависимости ог
того, кто был перед ней. Но... Была ли Марго приветлива или не­
дружелюбна, веяло от неё ровным постоянным холодом, как ог хо­
лодильника с неисправным регулятором.
Ученики из нелюбимых по-разному относились к учительни­
це: кто с безразличием, кто втихомолку посмеивался, кто старался
угодил», в душе осуждая за чёрствость. Наверное, одна Шура пере­
живала Она не могла поняіъ причину пристрастного отношения к
ней Марго и постепенно пришла к выводу: виней всему её внеш­
ность. Для новой учительницы неважным оказалось, что училась де­
вочка на одни пятерки и лучше всех в Камышах пела Если у тебя
круглое лицо, круглые глаза и бесформенный нос, не прямой и не
курносый, если волосы прямые, неопределошого цвета, карликовый
рост, а неги и руки далеки от изящества, то откуда взяться уверенно­
сти в своей значимехли, ведь даже в пословице говорится, что встре­
чают по одежке (по красоте!), хотя и провожают потом по уму, но
это уже второстепенное. Разве оценила Марго ум и знания своей
ученицы, разве не смотрела на неё, как на муху под увеличительным
стеклом? «Как ты посмела, дурнушка, осудил» учителя?» - читалось
в глазах Марго.
А Шура всего-навсего подумала тогда: разве нельзя было при­
чесаться в учительской?
Когда Волкова съехала на четверки по литературе, Сергей
Кузьмич вызвал её к себе в кабинет.
- Что происходит с тобой, Шура? Ты твёрдо шла на медаль, и
вдруг... Ну, рассказывай. Дома опять? Мать? Отец? Ну что ты мол­
чишь? Я думал, ты поступишь в консерваторию. У тебя феноме­
нальный голос. Нет, конечно, тыис четвёркой поступишь, если они
там что-нибудь понимают, а они, конечно же, понимают! И я хочу,
чтобы ты оставалась нашей гордостью. Так кто виноват?
-Никто,-не поднимая глаз, тихо ответилаШура
-Ладно. Я поговорю с МаргаритойАфанасьевной.
- № надо! - вырвалось у Шуры.
- Понято. Иди.
Вскоре Сергей Кузьмич пришёл на урок литературы, попросил
вызвать Волкову. Шура, нарушив правила Марях», мысленно махнув
на неё рукой, своими словами и со своими мыслями и выводами
вдохновенно раскрылатему.
- Хорошо. Четыре, - не глядя на директора, сказала Марго.
Даже в такой моментне сумелаона пересилить себя.
Директорпромолчал, возмутились любимчикиМарго:
-Почему?! Зачто?!
-Сегодня онаотвечала не так, как всегда
Повисла гробовая тишина Сергей Кузьмич неопределённо
улыбался, ученики в его присутствии не посмели спорть да и знали
уже по опьпу, бесполезно; если Марго что решила, то это беспово­
ротно.
Шура, с подступившими к горлу слезами, села на место. После
уроков она сама пошлак директору.
- Сергей Кузьмич, переведите меня в первую школу.
- Нет, нет и нет! И не думай. Всё будет хорошо. Сіупай,- он
проводил её до двери, похлопал по плечу.-Яне могу разбрасывать­
ся такими, как ты.
С тех пор Марго ставила Шуре пятёрки, как она того, кстати, и
заслуживала, но вопрос «как ты посмела?» в маленьких серо­
голубых глазкахучительницы приобрёл оттенок брезгливости.
Щура пыталась приучить себя не обращал» на неё внимания,
но ничегоне получалось.
Что же мешалодевочке не чувствовать себя Золушкой без крё­
стной мягери, которая помогла бы ей попасть на бал, где все люди
весёлые, счастливые, довольные? Почему она не настояла на пере­
воде в другую школу? Ответ простой: с седьмого класса она была
влюбленав Славку Сенюшкина.
Жила Щура, как и Славка, тоже на Сиреневой улице, тоже в
последнемдеже, но черездорогу от Славкиногодома.
Она вцдела Славку во все времена года, то в коляске, сделан­
ной отцом специально для сына с больными ногами, то с костыля­
ми. В восьмом классе он бросил косшли, встал твёрдо на ноги, как
Илья Муромец, и соседи стали вместе ходил, в школу. Их стали
дразнить «жених и невеста», Славке это нравилось, а Шура украд­
кой плакала Эго была напраслина Тогда она испытывала лишь жа­
лость к Славке, перенёсшему такую тяжёлую болезнь и так счастли­
во справившемуся с ней, и всё.
Славкасказал однажды:
- Если ты боишься дразнилок, ходи в школу с девчонками.
-Я не боюсь. Ты неправильно всё понял.
Славка ничего не ответил, но с тех пор она перестала сущест­
вовал. для него. Оказывается, можноне замечал, человека, живя бок
о бок с ним.
На смотре художественной самодеятельности в клубе «Ви­
тязь», куда собирались таланты из многих деревень, Шура заняла
одно из первых мест (и в прошлые смотры тоже), но, как поправил
комиссию Сергей Кузьмич, - «высшее из всех первых». Она пела
русские народные песни и кружилась с платочком в руке, и старый
клуб, казалось, слегка покачивался от её голоса и рукоплесканий
зрителей.
В первом ряду сидели Слава Сенюшкин и Петя Шишкин.
Петька хлопал громче всех, а Славка изумлённо таращился на неё, и
в глазах его вместе с удивлением читался вопрос: как могут исхо­
дил» из хрупкого слабого горлышка этой тонкошеей девчонки такие
сильные и красивые звуки? И где робость, скованность, незамет­
ность его кроткой соседки?
В самом деле, на сцене Шура становилась совсем другой, лёг­
кой, радостной, свободной. Музыка и песни словно открывали
дверцу клетки, откуда вылетала певчая ггтичка, расправляла крылья
иуносилась в сияющиевоздушныедали.
Её не отпускали со сцены, и она перепеламного песен. А когда
после смотра шладомой, Петька встретился ей и вместо того, чтобы
подразнил» («кнопка идёт»), сказал, поіупя голову: «Здравствуй,
Шура». Будто впервыеувидел её за сегодняшний день.
-Т ы что, заболел? - засмеялась она Петька покраснел и про­
шёл мимо.
Весенний день был таким светлым, праздничным, как и на­
строение Шуры. В вётлах над речкой кричали грачи, гд&то мычала
стосковавшаяся по воде корова, в строящемся военном городке та­
рахтел трактор. Пахло распускающимися почками, прелой землёй.
Музыка в этих обычных звуках и даже запахах. Музыка в шелесте
оживающих листьев. Музыка в лёгком ветерке, музыка в душе Шу­
ры... Музыка, и восторг слушателей, и похвалы комиссии, и Петька
вот ни с того ни с сего поздоровался...
Звёздный час Шуры Волковой продолжался.
Она повернулаза угол своего дежии столкнулась со Славкой.
- Ой! Напугал! - засмеялась она. Сегодня ей всё время хоте­
лось смеяться.
Славка встал перед ней и снова, как в клубе, уставился удив­
лёнными глазами, точно она невидаль какая.
- А я и не знал, что у тебя такой голос.
Она вспыхнула Удивительный человек этот Славка! Не
знал... Она каждый день поёт дома, да так, что полсела оставляет
работу и прислушивается. А он? Свдиг над книгами целыми днями
и ничего не слышит. И вдруг, словно проснулся, раскрыл глаза, тем­
ные, бездонные глаза Шура глянула в них в тот весенний день тоже
словно впервые и увидела, какие они ласковые, добрые, смотрят на
неё и точно любуются. Ей отчего-то стало неловко, но она переси­
лиласебя и постаралась спросить не без лукавства:
-Н у как, понравилось?
- Конечно! - у Славки это «конечно» получилось таким ис­
кренним, убедительным, он действительно любовался и восхищался
своей соседкой, вдруг ставшейдля него открытием.
- «Конечно», - повторила с его интонацией Шура, - а сам ни
разу не похлопал.
Она побежалак крыльцу своего дома, Славка крикнул вслед:
-Мысленно я оібил все ладони.
Шура засмеялась, махнуларукой и скрылась задверью.
Ещё никто и никогда не ответил на вопросы, как, почему и от­
чего зарождается любовь, почему у одних она не меркнет, у других
умирает? Тем более не собиралась ломшъ над ними голову Шура
Славка сказал доброе слово, улыбнулся, внимательно взглянул в её
глаза в такой момент, когда душа была открытадобру. Звёздный час
не прошёл совсем, он оставил после себя одну маленькую, но очень
яркую звёздочку, и Шура пошла за ней, счастливая тихим счастьем,
не мучимая молчанием, неведением своей звёздочки, то есть Слав­
ки, теперь-то знающего, что в душе одной девочки загорелась свеча
первой любви. Как хорошо было ноапь это сияние в душе, сияние,
от которого иначе смотрелось всё вокруг: и цветы, и трава, и небо, и
старый дом, и школа, и маіь с отцом с их вечными ссорами, и все
люди, и всё-всё, чем жила она до сих пор. Ей ничего не надо было
взамен, лишь увидеть его на переменах, на улице, на крыльце, уви­
деть улыбку, т&шые глаза: карие днём, почти чёрные вечером, ус­
лышатьторопливуюречь и негромкий смех...
Когда мать узнала о влюблённосги дочери, а в Камышах очень
скоро все узнали об этом, то сказала в сердцах:
- Нашла в кого влюбиться! Вон сколько военных понаехало.
Подрастёшь, отдам за офицера
- Насильно? - наивно спросиладочь.
- Сама захочешь. К тому времени блажь из головы выветрится.
Славка не скоро женится. Ему учиться надо, он жеу нас вундеркинд.
- Почему ты думаешь, я тороплюсь замуж? Мне тоже учиться
надо.
- Да? В самом деле? - язвительно спросила мать. Шура ждала
каверзы и тут же получила её. - Тогда зачем же ты забиваешь себе
голову любовью?!
Шура заплакала и выбежала во двор. В палисаднике цвела си­
рень, сама просилась в руки. Шура сорвала веточку и, прикладывая
её к лицу, отправилась на берег Камышинки, села под ветлу, чтобы с
дороги никто не увидел, и стала смотреть на воду, чистую, прозрач­
ную, но ещё не согревшуюся после зимы. Запах сирени и тихие во­
ды реки успокоили её. Она уже без обидыдумала, как не правамаіъ,
считая, что дочь забивает себе голову любовью. Ничего она не заби­
вает. В душе Шуры всегда звучит музыка, иногда она вырывается
наружу, и тогда невозможно не петь. Теперь же, независимо ог му­
зыки и не мешая ей, вспыхнул свет, подобный сиянию зари, и поя­
вилась примиряющая всё и вся семицветная радуга. Смешная, недо­
гадливая мама...
Шура потрогала воду рукой, полюбовалась, как стекают с
пальцев светлые прохладные капли, и тихонько запела. Как-то на
репетиции дядя Витя Самойлов сказал: «Не старайся петь громче,
чтобы тебя, как Фросю Бурлакову, слышали в правлении, старайся
петь красиво, управлять голосом. Кстати, настоящий певец может
петь вполголоса и даже шёпотом». Вот Шура и запела почти шёпо­
том: «Летела гагара, летела гагара над тундрой седой...» Ей нрави­
лись слова этой песни, но больше нравилась мелодия. Она пропела
песню до конца, потом повторила её без слов. Солнце опустилось за
ветлы натом берету Камышинки, вызолотило каждый листик Речка
засыпала, покрываясь дымкой сна, как над лицом спящего ребёнка
Солнце исчезло, показался месяц. «Там месяц гуляет, как юный
олень... Там милый мой ждёт». Ей хотелось верить, её милый тоже
ждёт и хочет встреч с ней. Не тех встреч, когорте бывают каждый
день по дороге в школу или из школы и на улицах села, когда всей
ватагой собираются они кататься на санках с горл зимой или ку­
паться в Камышинке летом, ходят в луга за опятами или в лес за яго­
дами, а встречи, например, вот в такой час на берету речки, чтобы
вместе посмотреть на заход солнца, на ранний месяц и на то, как за­
сыпает Камышинка, поговорить, помечшіь, помолчать вдвоём.
Шура начала вест дневник, но писала не о собьпиях своей
жизни, а исключительно о Славке: ще встретила его, как он посмот­
рел, что сказал. Доверяла страницам свои ощущения, настроения,
свое чувство к Славке, а чувство становилось всё сильнее, глубже,
сияние и тихая радость оставались, но уже хотелось большего: хо­
роших слов, назначенных встреч. Однако... свиданий не предвиде­
лось, а хорошие слова Славка говорил раз в год, после смотра худо­
жественной самодеятельности: «Какой голос, какой талант, ты нашагордость». А такое ей говорили и другие.
Так продолжалось два года, Славка не сторонился её, но и не
приближал к себе каким-^шбудь сокровенным словом или особен­
ным взглядом, нет, обращался с ней вежливо, ровно и благожела­
тельно, как почт со веши.
В девятом классе у Шуры начались нелады с Марго, и она
ушла бы в старую школу, и никакие уговоры Сергея Кузьмича
не помогли бы, если бы не её неистребимая вера в хорошее.
Она верила, что придёт день, когда Славка поймёт её и услы­
шит её пение не умом, а сердцем, рано или поздно он полюбит,
не может не полюбить, потому что никто в целом свете не по­
любит его сильнее, лучше и преданнее, чем она, его соседка по
улице, его сверстница, пусть не самая яркая, можно сказать,
даже незаметная среди своих подруг, но богатая таким чувст­
вом, какое не у всякой девчонки может найти Славка.
А в этом году пришлаидругая беда, нежданная, неотвратимая:
в Камышах появилась новая учительница начальных классов Ирина Юрьевна, стройная, красивая, изящная, полная прогивопо-
ложность ей, Шуре. Если в негласном противостоянии с Марго ей
помогал весь класс, окружив в пику учительнице тихую и скромную
девочку вниманием, дружелюбием, сочувствием, то в поединке с
Ириной помочь ей никто не мог. Да и не случилось никакого по­
единка, Славка сразу влюбился в Ирину. Шура поняла это по его
глазам, по лицу, по жестам. В нём появилось то самое сияние, какое
онаносилав своей душе.
Вот почему Шура Волкова неохотно собиралась в школу в
первый день после осенних каникул. Снова увидеть сухое отталки­
вающее лицо Марго, серое от веснушек; слупшь занудливый голос,
пересказывающий тему точь-в-точь по учебнику (повезло же дру­
гим, у кого ведёт лигерагіуру Наталья Кирилловна!); снова уввдеіь,
как на переменах и после уроков Славка торопится к своим третье­
клашкам... Но разве не ясно, что это только предлог - стать вожа­
тым, ему нужно видеть её каждыйдень, вот и всё. Шураревнует, но
по-своему. У неё нет неприязни к Ирине, нет зависти, только обида,
что природа обделила её красотой. И в кого она такая уродилась? В
каких предков села Камыши? Маіь и отец вроде нормальные, а дочь
их-коротышка, самая маленькая в классе, после неё-только Вовка
Шмелёв.
... Шура надела старенькое пальто - рукава коротки, значит,
она всё-таки растёт! - выглянула, не появился ли Славка, и села
ждать у окна После той размолвки, когда Ставка не стал слушать и
не захотел понять её, они помирились и снова ходили вместе в шко­
лу, но вот псшилась Ирина, и Шура снова отошлана задний план.
Наконец Славка вышел на крыльцо, и только коща его не сгат
ло видно из окна, она тоже выбралась из дома По дороге шла Катя
Калашникова, которую Шура считала подругой, правда, с большой
натяжкой. Креме своей красоты, Катя ничего не замечала и жать не
хотела Девочки кивнули друг другу и молча пошли по Сиреневой
улице, думая каждая о своём. Шура следила за идущим впереди бы­
стрым шагом Славкой. В военном городке тот пешёл медленнее.
Здесь отовсюду виднадорога, покоторой ходит учительницатретье­
го «В» класса—дорога от Садовой, мимо церкви, старого кладбища,
по пустырю до Лагерной улицы, упирающейся в школьную калит­
ку. Но дорога пуста, только грузовик тащится по колдобинам. Почему-то военные эіу боковую просёлочную дорогу не торопились
укреплять. Раньше здесь была целина, была узкая тропинка Воен­
ные машины проложили колею и тонули в ней осенью и весной.
Военный городок построили на возвышении, всё село видно из
концав конец, видны и поля за ним, и линия горизонта
Но Шура, как и Славка, смотрела ближе. Ирины не было на
дороге, может бьпь, прошла раньше. Значит, Славка не увидит учи­
тельницудо уроков, и ей на времястало легче.
Ну почему мы часто любим не тех, кто нас любит? Петька
Шишкин шлёт письма из армии, скоро вернётся домой, ждут его бу­
квально наднях, а Шуре всё равно. Она из вежливости отвечала ему,
зачем же зря обижать человека, но слова Пети, что будет ждать её до
восемнадцати лег, обходиламолчанием.
...Шура столкнулась с Ириной и Славкой на перемене возле
учительской. Они вежливо ответили на её приветствие.
«Вот и всё моё свидание, - с грустью подумала она, - только
такое, а другого, наверное, никогда не будет».
Она опустила голову и пошла в кабинет химии на следующий
урок.
3
С тех пор, как Славка Сенюшкин согласился стать вожатым, он
прибегал к ребятам ежедневно: иногда забежит на перемене, а уж
после уроков - обязательно. Но в третьих классах- по чегыре-гопъ
уроков, а в одиннадцатых - не меньше шести, к тому же разные се­
минары, зачёты, собеседования. Если предстояло выпустить стенга­
зету или готовиться к сбору, вожатый договаривался, чтобы его по­
дождали. Тогда Ирина отпускала занятых в деле учеников дежой
пообедать, а потом они возвращались к определенному часу в шко­
лу. Сама она домой не ходила, обедала в школьной столовой, за что
получала упрёки ог хозяйки: «Привыкла к скудному пайку на го­
родские талоны? Я должна тебя откормить. У нас всё своё. Вон бабулик принесла сливок, а они простояли до вечера Ты просто пада­
ешь со своими учениками». Ирина обнимала хозяйку, приговарива­
ла: «Ты - моё солнышко, я у тебя живу, как у Христа за пазухой.
Спасибо тебе». Но Зоя на ласку не поддавалась: «Не подлизывайся.
Пигаіъся надо дома Разве нельзя прийіи и поесіъ, апогомторчаіьв
школе до темноты? Я бы Нинкину жратву (Нинка - школьный по­
вар) в рот не взяла...» Ирина возражала «Некогда бегть туда-сюда
Ну, не ругайся, всё будет хорошо». Последнее слою Зоя оставляла
за собой: «Была бы я твоей матерью...»
Ирина сидела в классе, ждала Славку (сегодня надо сделать
фотомонтаж), проверяла тетради, мимоходом вспоминала Зою и
улыбалась. Заботливая, добрая, хорошая Зоя. ИМарияПетровна, как
и её внучка, куска не проглотит, чтобы не угостил, кого-то. К ней
бегают племянники и племянницы, внуки и внучки сестры Катери­
ны (по-уличному - Фёдоровны), а то сама нагрузит корзину и пой­
дёт одаривал, родню.
«Повезло мне,-думает Ирина, не отрываясь ог тетрадей,-хо­
рошие здесь люди, даже мои родители не уезжают без деревенских
подарков и покупок. В военном городке не так, как в селе, там люди
отъединены друг от друга, разделяются по отрадам - ракетчики из
отряда Малахова, авгобаговцы из отрада Дёмкина, строители из от­
ряда Орлова...»
Ирина так углубилась в свои мысли и в проверочную работу,
что вздрогнула, когда с шумомраспахнулась дверь.
-Здравия желаю! Разрешитедоложиіь?-услышала она
У двери остановился солдат в парадной форме. Первой мыс­
лью Ирины было: это кто-то от Вадима, отпускник илидемобилизо­
ванный. Нет, скорее демобилизованный, погон не видно. Общаясь с
матерями, а иногда и с отцами своих учеников из офицерских сшей,
она научилась различал, звания, знала уже всю символш^ военных.
В этом ей помогла иВера Михайловна
Ирина встала, глядя во все глаза на солдата, чувствуя, как заго­
релось лицо, сердце заколотилось, будто она в гору идёт. Она рас­
сердиласьна себя, собралась с силами и с улыбкой сказала:
- Вольно. Докладывайте.
Они рассмеялись. Солдат был совсем молоденький и кого-то
ей напоминал.
- Демобилизованный сержант Шишкин явился в ваше распо­
ряжение, - отрапортовал Пётр и снова засмеялся. - Приехал вчера
вечером.
- Садитесь, сержант. Я вас слушаю.
Он уселся за первую парту напрошв учительского стола, снял
фуражку, положилрядом иуже без шутокзаговорил:
-Извините, что я вот так нагрянул. У вас учится мой племяш
(«Воистину, все камышинцы связаны родственными узами», - бы­
стропромелькнулоу Ирины), сын моей старшей сестры
-Кто?
-Ю ра Пастухов.
-А х, Юра! -пропшулаИрина, невольно улыбаясь.
-Что? Сорвиголова?
-Нет, нет! Хороший мальчик, но...
- Троечник. Эго я уже знаю. Ничего, теперь дело пойдёт ина­
че, - солидно пообещал Пегя Шишкин. - Я вот этам ремешком при­
грозил.
- И пусппе в ход? - спросила Ирина, а про себя подумала:
«Нет, он не от Вадима. А если бы от Вадима? Разве это повод так
пугаіься?»
-Никак нет. Эго так, для острастки. Юра и без этого всегда ме­
ня слушался.
- То-то мне ваше лицо показалось знакомым! Вы так похожи.
-Такточно! Особенно уши. Может, поэтому он меня слушает­
ся?-Петя наклонил голову, прячаулыбку.
- В каких войсках служили?
-Связь.
-Связь?!
-Такточно. А что?
- А кто комаццирроты?
- Мой земляк - Вадим Зарубин. Бывают в жизни совпадения!
Вы его знаете?
«Всё-таки от Вадима, - смяіённо и вместе с тем обрадовано
подумала Ирина - Но нет, судя по вопросу “вы его знаете”, Вадим
не говорил обо мне со своим земляком».
- Познакомились... у Зои.
-Передайте Зое от него привет.
-Как онтам?
- Жив-здоров, чего и всем камышинцамжелает.
Прозвенелзвонок с пятого урока Петя встал из-запарты.
- Не верится, что когда-то сам сидел за такой. Рад был познакомиіься, Юра уважает вас, определённо говорю. Разрешите идт?
Мне ещё с одним человеком надо встретиться.
Петя Шишкин ушёл. Ирина сложила проверенную стопку тет­
радей по математике, подошла к окну. Как этот лихой сержант сы­
пал: «здравия желаю», «гак точно»... Вадим тоже военный, но та­
кими словечками не щеголял. Сегодня ровно месяц, как он уехал, а
кажется так давно! Пять дней от него письмо идёт. Два письма при­
шло за это время, не считая того, которое перехвалила Зоя. В нём не
было ничего особенного, видно, писал с учётом любопытства под­
руги детства Подруга... Эго она так говорила На самом деле они
лишь в раннем детстве росли вместе. Потом, ковда мать разошлась с
Шишкиным и вышла замуж за Вишневецкого (ездила к двде в Но­
вороссийск итам познакомиласъХто уехала из Камышей и забралас
собой Зою, когда ей было десять лет. Откуда жетогда Вадим так хо­
рошо знает её? Значит, проницательный, умный... Умный - да, но
проницательный? Почему поверил Зое, что у неё, Ирины, есть в го­
роде жених? Нет, не такой уж проницательный, а мог бы, ведь ему
уже двадцать три года Кстати, Зое не двадцать, как оказала Наталья
Кирилловна, а двадцать два «А я всем говорю - двадцать», - со сме­
хом призналась та, когда однажды у них зашёл разговор о возрасте
Вадима Да, Зоя любому может заморочил» голову, не только Вади­
му, всё зависит от её настроения. Правда, в последнее время она
спокойнее стала
Ирина снова села за стол, придвинула тетради по русскому
языку, первой была тетрадь Юры Пастухова Помятая, углы загну­
ты, почерк - хуже некуда: исправления, подтирки, но грубых оши­
бок почти нет. «Юра вас уважает, определённо вам говорю», - ска­
зал ей Петя Шишкин. «Приято слышал», товарищ сержант». Юра
на уроках сидит тихо, но вот всё ли слышиі? «Горизонт имеет фер­
му квадрата». Иринаулыбнулась.
Следующие тетради - Ломакина и Захарова Эти всё слышат,
тетради аккуратные, ошибок мало. Два друга, всегда тихие на уро­
ках, но порой кажется, уж лучше были бы как Коля Корочкин. Да­
лёкие, чужие, ни разу не улыбнулись своей учительнице, ни разу не
заговорили на посторонние темы, ничего, кроме ответе» на задан­
ные вопросы, и всегда с таким видом, мол, поскорее бы отделаться
от этих вопросов Конечно, дети военных часто меняют школы, а
туг в одной и той же школе учителя поменяли, но только ли в этом
дело? Скорее всего, здесь влияние родителей. Свешана Геннадьев­
на, мал» Юли Лапочкиной, говорила, что некоторые родители недо­
вольны. После опьпной учительницы со стажем их класс доверили
зелёной выпускнице педучилища Домой сходшь? Поговорил, с
родителями? Сказать мамашам: извините, дорогие, мою неопыт­
ность, но я же стараюсь. Можно сходить, можно серьёзно погово­
рит», но Ириначувствует: пока никакие разговоры не помогут. Надо
придумал» что-то другое.
Она проверила лишь половину тетрадей, когда прозвенел
звонок с шестого урока. Сейчас придёт Славка, принесёт фото­
карточки, они вместе прикрепят их к листу ватмана. Он фотографировал своих подопечных украдкой на переменах, чтобы
те «полюбовались» на себя, на своё поведение в минуты отды­
ха. Так и решено было озаглавить - «Минуты отдыха».
Ирина освободила стол, разложила лист, по краям закрепила
учебниками, чтобы не свёртывался в рулон, достала лезвие и краски.
Вот и вожаіый явился, он всегда держал слово. Ирине не терпелось
взглянуть поскорее на снимки, Славкапротянул ей чёрный пакет.
- У тебя просто великолепные снимки! Профессиональные.
-Н у уж скажете, профессиональные!
- Давно занимаешься?
- Давно. Что ещё мне было делать?
Иринапромолчала. Она жала, что Славкадолго болел, что-то с
ногами, но что? Надо спросиіь Зою.
Рассматривая фотографии, Иринасмеялась.
- Эго Пастухов?! Паршивец, залез на подоконник! А я только
что хвалила его.
-Кому?
- Сержаніу Пете Шишкину.
-Ш ір вернулся?! Ая и не знал.
- Он приехал вчера вечером. Приходил узнать про Юру. По­
том убежал куда-то.
- Наверное, к Шуре Волковой. Безответная любовь.
- Бедаая девочка То-то она всегда невесёлая.
-Бедный Пётр.
-Даже так?
- А что? Вы бы слышали, как она поёт. За одно это влюбиіься
можно. Смотритедальше.
А дальше - куча мала в коридоре. На вершине пирамиды с
гордым видом восседал Корочкин.
—Ну вот, этотв своём репертуаре. Что с нимделать?
- А вы где были, Ирина Юрьевна? - с шутливым упрёком
спросил Славка
-К урежу, наверное, готовилась. На доске писала Или в мето­
дический кабинет ушла К сожалению, в основном - мои. Другие дети как дета, тоже бегают, но не до потери же пульса Что с ними
делать? Как быть с Колей?
Славка прорезал на вашане отверстая, вставлял снимки.
- Хотел бы я посмотреть завтрана их реакцию.
- Зайди передуроками.
- Постараюсь. А с Колей я вот что вам посоветую: сходи­
те домой. У него отец строгий, живо образумит...
- Давно собираюсь, да неохота жаловаться. Он меня потом во­
обще возненавидит.
- Шучу я. А надо бы поучись. Ведь давно известно, что добро­
детель входит в человека (определённого сорта) через мягкое место.
Нет, Корочкин к телесным наказаниям прибегать не будет, он лишь
посмотрит на сына вот так... - Славка сдвинул брови, выпятил гу­
бы: «Ты чего наіворил, огуречная твоя душа?» У Коли душа увдёг в
пяіки. Голос папаша выработал на собраниях, он раньше был секре­
тарём райкома партии, теперь - главный редактор камышинской га­
зеты «Вперёд». Крылатое название.
- Смотри, смотри! - перебила Ирина. - Казаков верхом на
Чернышёве! Вот не ожидала, что Валера позволиткому-то ездить на
себе. А Вшя? Надоело смирным бьпь?
- Да видел я всё эго, - сказал Славка, бережно отбирая фото­
карточки. - Витя Казаков - правая рука Коли Корочкина, как Казаков-старший был правой рукой Корочкина-сгаршего. Сынки повто­
ряютотце».
- Данет, просто Витя очень независимый.
-Кроме Коли, ниот кого не зависит. Я об этом и говорю.
Так, обсуждая учеников и ведя лёгкий разговор, трудились они
над фотомонтажом. Ирина обводила красным фломастером конту­
ры снимков.
Когда всё было кончено, лист прикреплён клейкой лентой к
шкафу с экспонатами, они вместе пошли домой. На перекрёспсе Ла­
герной и Сиреневой расстались. Это был даже не перекрёсток, а
узел: к Лагерной сходились под разными углами, но в одну точку
пространства Железнодорожная, Сиреневая улицы и просёлочная
дорога.
- Всего хорошего, ИринаЮрьевна
-Д о свидания, Слава.
Дома Иринаспросилау Зои:
- Ты знаешь, чем болел Сенюшкин?
- Знаю. Туберкулёз костей.
-Кошмар! И вылечили?
- По крайней мере, приостановили. Но не слишком ли много
вниманияты емууделяешь? Смотри, напишуВадиму.
-Я саманапишу. Славка- вожатыйв классе.
- И кого же он водиі? Октябряі? Пионеров? Кажется, сейчас
нет нитех ни других. Перестройка.
- Есіъ. Можно всіупаіь по собственному желанию. Мои- ещё
со второго класса октябрята. Разжалованияникто не просит.
- Есть хочешь? - перевела разговор Зоя. - Или у Нинки запра­
вилась?
- Нет, не заправилась. Да ты сиди, я сама, - остановила Ирина
поднимающуюсяс места Зою.
- Ну, хорошо. Я позанимаюсь пока, - она посіучала по учеб­
нику. - Какая же это нудяга - неорганическая химия! Египетская
тьма
Ирина засмеялась. «Египетская тьма» - находит же словечки
Зоя.
После обеда Иринаушла в свою комнаіу гоговться к урокам.
Зоя в своей комнате тихонько бормотала, продираясь сквозь египет­
скую тьму. Потом Зоя ушла на работу. Ирина, приготовив всё на
завтра, легла на кровать, взяла астрологический календарь, решив
познакомиться с литературой, шторой так увлеклась Галя. Но
странно, чем дальше она читала, тем большее чувствовала недоуме­
ние: свои черты характера она находила во всех знаках Зодиака.
«Наверное, я родилась сразу подо всеми созвездиями», - с иронией
подумала она «Хорошо, что завтра суббота, поеду домой, увижу
Галю, поговорю...» С тем она и уснула
4
Последним субботним уроком было рисование, но Фёдор Ни­
колаевич, загопый росписью в церкви, попросил Ирину заменил»
его.
- А потом вместе поедем в город, хорошо? А то я не успею
сделать то, что спланировал
- Хорошо. Согласна. Так даже лучше. Я проведу экскурсию.
Там и порисуем.
После похолодания наступили тёплые дни, термометр показы­
вал плюс пятнадцать. Небывалое явление в середине ноября, но сей­
час можно всего ожидаіь: климат меняется - запылённость, задым­
лённость, парниковый эффект. Над селом и над военным городком,
несмотря на то, что он возвышается над Камышами, Ирина часто
видела смог, особенно долго он стоит в сырую тихую погоду. Но се­
годня сухо, солнечно, самый раз сводить ученике» к реке, пройти
мимо посадок, подышал» запахом прелых листьев. Нет нежнее аро­
мата вянущей травы, палей листвы, умирающего срубленного дере­
ва Ирина любит этот запах, ей кажется, что душа растений, расста­
ваясь с телом, благословляет всё остающееся на земле.
«Рассуждаю в духе Гали Бороовой», - подумала Ирина, спус­
каясь со школьного крыльца Перед железной калиікой она встала,
повернулась лицомк ученикам и предупредила:
- Если кто рванётся, как спрингер, вперед, завтра без родителей
в класс не пушу.
Учительница вынуждена была прибегнул» к угрозам: ещё ни
одна экскурсия не прошла без того, чтобы, едва выйдя за калитку,
мальчишки (не все, конечно, но большинство) во главе со своим во­
жаком Колей Корочкиным не срывались с места, словно по сигналу,
и не уносились табуном к берегам Камышинки. Три экскурсии про­
вела она, и каждый раз повторялось одно и то же: ребята убегали,
онаих упрекала
-И не стыдно вам?
- Стыдно, Ирина Юрьевна, ох как стыдно, - покаянно бормо­
тал Корочкин, сокрушённо покачивая головой.
- Да ничего тебе не стыдно! - в раздражении воскликнула она
тогда.
-Обижаете вы нас, обижаете.
- Тебе нравится издеваться надо мной? - в упор спросила она
после третьей экскурсии, помня наказ Гали быть с учениками есте­
ственней.
Корочкин искренне удивился, ничего не ответил, словно впер­
вые потерял дар речи, и опустил глаза Голову он никогда ни перед
кем не склонял, а глаза опустил впервые. Обычно он их распахивалв
изумлении с невинным видом на лице, но надне зелёных глаз всеща
плясали чёртики.
... Ирина стояла, загородив калиіку и ожидая привычных
комментариев Корочкина, но... он молчал и все молчали Она опус­
тиларуки, улыбнулась и сказала:
- Кажется, вы стали взрослее. Ну, пошли.
Девочки окружили её, Тамара Сгепашкина взят за руку. Ири­
на несколько раз оглянулась: мальчикизамыкали шествие, тихонько
о чём-то переговариваясь. Не было сомнения, что на них подейство­
вали фотокарточки: насмотрелись на себя со стороны. Сначала хо­
хотали, тыкали пальцами в снимки, некоторые стошли от фотомон­
тажа с покрасневшими лицами. Юра Пастухов возмутился: «А чего
я сделал?! Подумаешь, на подоконник сел!» «Ну, ты же у нас при­
томился, сидючи на уроке», - поддел его Славка Юра мигом спря­
тался за чью-то спину. Валера Чернышёв погрозил кулаком Казако­
ву: «Попробуй еще раз!»
«Конечно, подействовало, - с удовлетворением подумала Ири­
на, оглядываясь на мальчишек. - И Славке спасибо большое за его
придумку с фотографиями. Вот ведь, не знаешь, где найдёшь».
- А ну-ка, Тамара, запевай! - задорно крикнула Ирина - Нашу
любимую, «Качели».
К Камышинке подошли с песнями.
- Смотрите, - показала Ирина на реку, - сегодня она не такая,
как всегда. Что-то новое в ней, а что?
- Очень синяя, - начали подсказывать ученики. - Холодная.
Застывшая. Уснула К зиме приготовилась.
- Правильно. Молодцы. Вижу, в наблюдательности вам не от­
кажешь. А теперь посмотритена небо.
-Оно тоже синее, как Камышинка,-сказалаЮля Лапочкина
- Потому что отражается в реке, - солвдно сказал Валера Чер­
нышёв.
- Мне кажется, самое красивое зрелище на свете... - мечта­
тельно заговорила Ирина, - это зрелище воды, неба и огня. На что
ещёможно смотретьдолго-долго, не отрывая глаз?
- На костёр, - подсказалаСіепашкина
-Н а лошадей!-выпалил ЮраПастухов.
Любушкин и Захаров засмеялись:
-Юра-пасіушок.
- Один умный человек сказал: нет ничего прекраснее на свете,
чем яхта под парусом, танцующая женщина и скачущий конь, - ти­
хо и с расстановкой проговорила Ирина Юра Пастухов придвинул­
ся к ней, Корочкин и Казаков опёрли от неш злоязычную парочку.
Юля Лапочкинажалостливо посмотрелана Пастухова
- Так что Юра прав, - заключила Ирина, не гладя на друзей. Кто ещё хочет сказать?
- Я люблю смотреть на луну... ночью, - начала после неболь­
шой заминки Юля Лапочкина Она сняла напряжение, возникшее в
начале разговора, и её тихий доверительный тон подвигнул на от­
кровенность и других. Девчонки наперебой стали перечислять, что
им нравится: восход солнца, закат, радуга, гроза, снегопад, весенняя
капель...
- А почему мальчики молчат? Ну, Коля, что в природе тебе по
душе? - повернулась к Корочкину учительница
- Если честно, я об этом как-то не думал. Наверное... утром на
рыбалке-туман над рекой.
- А говоришь, не думал. Ну, что будем рисовать?
- А где сядем?- спросила практичная Тамара Сгепашкина
- В самом деле! Вся об этом я не подумала, - искренне огорчи­
лась Ирина, иученикам эго понравилось.
- Мы доманарисуем, - сказал ВалераЧернышёв.
- Хорошая мысль, - одобрила Ирина - Нарисуйте то, что вам
больше всего нравится. Только не войну, мальчики.
В классе было поветрие: ребята на свободную тему рисовали
танковые бои, воздушные атаки, звёздные войны, недаром почти все
они были детьми военных..
-А сейчас давайте поиграем... в <арегий- лишний».
-А как это? Научите.
Ирина объяснила, расставила детей парами и сама встала с Та­
марой Сгепашкиной.
Игра понравилась. Учительница, как простая девчонка (а она и
была ею в свои девятнадцать лет), бегала по кругу и смеялась вместе
со всеми.
А потом, возвращаясь в школу, снова пели. Мальчики участия
не принимали, шли поодаль. Ирина махнула им рукой- присоеди­
няйтесь!
Сначала от группы отделился Валера Чернышёв, за ним-ещё
несколько человек, остальные оглядывались на Корочкина Он шёл,
ни на кого не глядя, о чём-то задумавшись. «Как же мне понять
его?» - подумала Ирина, глядя на непривычно тихого сегодня Колю
Корочкина
Походом к реке она осталась довольна Какие они все были се­
годня милые, искренние, доверчивые. Не толкались, не задирали
друг друга, не говорили глупостей. Всегда бы так.
5
Только юным кажется, что впереди их ждёт безоблачная, ра­
дужная жизнь, без тревог и забот, а всё плохое было случайным,
мимолётными больше не повторится.
В субботу Ирина поехала домой, встретив на вокзале Фёдора
Николаевича Но к ним присоединилась Вера Михайловна с Мак­
симкой, так что не удалось поговорил» о Гале, об астрологических
прогнозах, как она собиралась сделать. Словоохотливый Фёдор Ни­
колаевич почт всю дорогу рассказывал о росписи церкви, о биб­
лейских преданиях. Слушаіь его было интересно. Но потом они с
Верой Михайловной начали вспоминать молодость, обсуждать ка­
кого-то Колю Шмелёва, который служит на Чёрном море, собирает­
ся второй раз жениться, передаётпривет Вере. «Очень тронута»,- не
совсем любезно откликнулась та Незаметно перешли на политику
(опять же по инициативе Федора Николаевичах чк> хорошего и
плохого было при коммунистах, как стало при демократах... Вон у
Шишкиных сын вернулся из армии, а обмыть приезд нечем, даже в
городе не достать спиртного - «сухой закон». Отложили празднова­
ние на неделю, гонят самогонку, как же иначе - родни полсела Фё­
дор Николаевич при разговоре размахивал руками, часто поправлял
волосы, ёрзал на свденье и поминуіно улыбался. Иринаскучала, не­
вольно досадуя на разговорившуюся парочку. Лучше было одной
ехать, тогда, по крайней мере, никто бы не мешал думать о своём.
Но тут Фёдор Николаевич повернулся к ней и спросил, как прошёл
урок рисования. Она кратко рассказала, чем занималась с ребятами.
Ш выслушали внимательно, с интересом, и Иринаоттаяла
Суббота прошла как обычно, в разговорах с родителями за ча­
ем перед телевизором и с Галей. Астрология и есть астрология, не
наука, одним словом-миспжа Галя спорить несши, перевелараз­
говор на школьные дела, как там её магрёшечки поживают, как Ко­
рочкин и другие. Ирина ей во всех подробностях описала экскур­
сию, о чём говорили, об игре в «третий - лишний», как шли с песня­
ми туда и обратно, о своих впечатлениях. В голосе её была гордость
за своих учеников и за себя. «Я уже соскучилась по ним», - прижа­
лась Галя. «Приезжай, давно не была». - «Мы созвонимся ещё». В
воскресенье ходили с матерью по магазинам, искали резиновые са­
поги. Заодно купили новые джинсы на толкучке. Экипированная те­
перь посезону, Иринаотправилась в Камыши.
Следующая неделя прошласпокойно, хорошая рабочая неделя.
Мелкие нарушения случались, не без этого. Ирина уже начала по­
нимал»: всех под одну гребёнку не причешешь. Д ет разные - есть
тахие и подвижные, общительные и замкнутые, весёлые и флегма­
тичные; одних балуют дома и они уверены в себе, на других или ма­
ло, или совсем не обращают внимания - они легко обижаются, пла­
чут, из-за пустяка лезут в драку. Как и взрослые, они умеют любить
и не любить (ненависть проявляетсятолько в виде вспышки и тут же
проходит), радоваяъся и огорчаться, завидовал, и злиться; умеют
бьпь стеснительными и смелыми, грубыми и вежливыми, послуш­
ными и непокорными; с кем надо помягче разговаривать, с кем-то
построже.
Но в конце недели её смирные симпатичные детишки сорваг
лись. Как будто всю неделю они сдерживали пар, а в субботу этот
пар разорвал котёл. «А я-то надеялась, что всё теперь у нас будет хо­
рошо», - с отчаянием подумалаИрина
...В субботу ученики писали изложение. Так хорошо начался
урок: в классе - тихо, спокойно, веяло сосредоточенностью, заинте­
ресованностью, небольшой рассказик всем понравился. Ирина хо­
дила вдоль парт, заглядывала в тетради (совет Анны Ивановны: не
сидите на уроках, смотрите, что сии делают и как, обучайте), по­
правляла, подсказывала, помогала слабым ученикам составить
предложение, правильно написал. слово. В конце урока она намети­
ла провести взаимную проверку написанного. «Сегодня вы замените
меня, будете учителями».
И вдруг Юра Пастухов чихнул. Чихнул громко, смачно. Кто-то
подскочил на месте, кто-то вздрогнул, кто-то поднял голову, а Коля
Корочкин, оторвавшись от тетради, сказал: «Будь здоров, Юра». С
этого и пошло. Хихикнул Казаков, подхватил Ломакин, помет другу
Захаров, засмеялся сам Пастухов. Смех нарастал, набирал силу - и
вот уже охватил весь класс. Напрасно Ирина стучала линейкой по
столу, напрасно призывала к тишине. Ученики не унимались, от хо­
хота ложились на парту, сползали на пол.
К Ирине вернулось чувство бессилия первых дней. С ума, что
ли, они все посходили? Она опустилась на сгул, посмотреланаЮлю
Лапочкину, на Валеру Чернышёва Они да ещё кое-кто из девочек
сочувственно смотрели на учительницу. Тамара Сгепашкина удив­
лённо пожималаплечами.
Конец урока сорван, теперь ни о какой взаимной проверке и
речи бьпъ не может. Катя Иванова, Юля и Тамара собрали теіради у
изнемогающих от смеха товарищей. Ирина положила их в сумку и
отпустила детей на перемену, твёрдо решив сегодня же сходил» к
Корочкиным, рассказал» родителям, как изодня в день изводит её по
мелочам их сынок. А сорванный урок —уже не мелочь, и как дер­
жится на уроках, словно она не учительница вовсе, а его ровесница,
замечания в свой адрес принимает как повод порассуждать на воль­
ную тему, на переменах что вьпворяег... Кстати, покажет им фото­
карточку - вещественное доказательство: восседающий на пирами­
де их наследник. Да что там... Много всего накопилось, поэтому,
когда класс зашёлся в гомерическом смехе по вине Коли, она при­
помнилавсё и опшадываіъдеда в долгий ящик больше не захотела
.. .Ирина надела джинсы и резиновые сапоги, взяла зонт и че­
рез сени вышла на улицу. Отсюда спуск более пологий, тропинка с
пожухлой травой не скользкая. Время приближалось к четырём, но
сумеречно было, как вечером. Над Камышами - завеса дождя.
«Может, не ходить? - засомневалась Ирина - Отложить поход до
лучших времйі? Только когда они наступят, лучшие времена? Вре­
менное потепление сменилось сезоном дождей, затем дожди перей­
дут в снег. Нет, ждать нечего...» Ирина решительно зашагала по
пружинящей полегшей траве. В раскрытый зонт охотно и вперебой
застучали капли крутого дождя, а слитный шум их пропадал где-то
за колодцем, в опустевших огородах и в ветлах над речкой Камы­
шинкой.
Ирина спустилась на мосг, держась за мокрые перила Ноги
скользят по грязным доскам, разъезжаются. Сомнения вновь верну­
лись к Ирине: не надо было идти, сидела бы сейчас в тепле, вела раз­
говоры с хозяйкой о чём придётся или бы почитала книгу. Но нет,
нет, не надо расслабляться, надо довести делодо конца
На Центральной улице от дома Фёдоровны донеслась песня,
там наконец праздновали возвращение Пеги. Слышался смех, захо­
дился от радости баян. Кто-то хлопнул дверью. До самой Родничковой улицы сопровождала Ирину музыка «Наверное, вышли на
крыльцо», - подумала она Потом мысли её вернулись к Коле. Роди­
тели ниразу не показалисьв школе, спокойны за своё дигяпсо, носит
хорошие отмети, и ладно. А то, что он будоражит весь класс и ме­
шает спокойно работать, их совершенно не касается. Ну ничего, не
долго им оставаться в неведении, достаточно показать снимок, это убедительнее всего.
Позади осталась Родничковая улица, вокзал. Дождь вроде по­
утих. Вот и Мышиный хутор. Среди богатых особняков, построен­
ных для начальства времён застоя на месте заброшенных халуп, чьи
хозяева подались на житьё в город, находится и дом Корочкиных.
Ирина без труда находит табличку с номером шесть. Но странно,
злость на Колю поубавилась. Прогулка под дождём успокоила, и
стало казаться Ирине, что не так уж и виноват Коля. От не грубый,
не упрямый, все его выходки -н е от злого умысла. Просто он очень
подвижный, и самое главное, - очень независимый. Не жаловаться
надо, а понять его, тогда сумеет найти она подход к этому славному
мальчику.
Ирина поднялась на крыльцо в твёрдой уверенности, что по­
ступила правильно, не убоявшись дождя, надумав сходиіь к Коле.
Но... жаловаться не будет. Просто поговорит, посмотрит на него в
домашней обстановке.
Ирина постучала и, не услышав ответа, вошла Вся семья Ко­
рочкиных была в сборе. Мать сидела за швейной машинкой, отец
оторвался от каких-то бумаг.
Я Колина учительница, - представилась Ирина - Здравст­
вуйте.
- Ирина Юрьевна! - шумно поднялся из-за стала Корочкинстарший.-Что привело вас в такую погоду?
- Ну, до красных дней теперь далеко, а раньше - всё некогда
было. Осваивалась. Столько нового.
Она заговорила непринуждённо, и тон её всем понравился.
- Да-да, конечно. Проходите.
-Я натопчу. С меня льёт.
- Пустяки, - Сергей Филиппович помог сняіь куртку, подви­
нул домашниетапочки, усадил к печке, не переставая повторять: - И
всё же... неспроста. Уж точш Николайтому причина А ну, призна­
вайся, огуречная тага душа, что натворил?
Иринаулыбнулась, Славка был прав, точно такие слова произ­
нёс Колинотец.
- Я сам собирался заглянуть в школу, да тоже всё некогда В
дневник заглянуть не выберу минупси.
Сергей Филиппович ходил по комнате, потирая крепкую
шею. Наталья Ивановна принесла Ирине чай. Отец продол­
жал:
- Но Николай у нас молодец, крепкий отличник. Может,
съехал?
-Нет, не съехал,- ответилаИрина, прихлёбывая чай.
Коля стоял у шкафа, вертел в руках пустой пузырёк из-под
одеколона, словно пытался переломил, его в узкой серединке. Он
молчал, исподлобья взглядывая на отца
- Да, Ирина Юрьевна, давно имел намерение поближе позна­
комиться с вами, а то лишь - визуально, в сентябре, когда приходил
к директорупо делам, он показал мне вас.
«А я и не жала»,-удивилась Ирина
- Николай-то всё - ИринаЮрьевнада ИринаЮрьевна, с языка
ваше имя не сходит. Прямо подметили парня, уж ему и мал. с отцом
не авторитет, только Ирина Юрьевна Вот я и собирался получше
узнапу что за чудо-учительница появилась у нас в Камышах. Мож­
но истатейку в газету тиснуть.
- Что вы, что вы! - запротестовала Ирина. - Мне ещё са­
мой учиться надо. А вот про Веру Михайловну и Анну Ива­
новну - нужно.
-Про них уже ішсали, а здесь другая мысль: становление ново­
го педагога, трудности преодоления, успехи... На Николая жалобы
какие есть? Как его поведение?
- Нормально, - ответила Ирина, не поднимая головы и делая
вид, что занята чаем.
Сергей Филиппович наконец остановился и даже сел, когда
раздалосьмягкое: «Сядь ты, отец, в глазах рябт».
Ирина впервые вццела мать Коли и не могла оторвать взглада
от её огромных с поволокой глаз. А лицо? «Печать святости, подругому не скажешь, - размышляла Ирина, - столько в нём добро­
ты, терпеливости и кротости. Коля не в маіъ, он в оща неугомон­
ный».
На ученика своего Ирина смотрела украдкой. Ей казалось,
встреться она с ним взглядом, и он поймет, что пришла она не про­
сто так. И уж, конечно, не за тем, чтобы ужать, есть ли у него свой
«уголок», не мешает ли что занятиям дома Его отметки - лучшее
объяснение, что никто и никаким образом ему не мешает. Зачем
нужно было приходить?
Коля продолжал заниматься пузырьком и тоже не смотрел на
учительницу. Они только один рш встретились глазами, когда после
похвалы оща, особенно после слов «с языка ваше имя не сходно),
Коля остановил на учительнице глаза, без растерянности и без сму­
щения, даже с лёгкой усмешкой: вот так-то, Ирина Юрьевна, а вы
всё-таки пришли нажаловаться. «Но я не выдалатебя», - сказала она
ему глазами. Коля отвернулся.
Иринавстала
- Спасибо за чай. А зашла я потому, что просто хотела познакомться с родителями своего лучшегоученика
- Вы опередили нас, - улыбнулась Наталья Ивановна - Коля,
проводиИринуЮрьевну.
Они вышли на крыльцо. Дождя не было, но из-за сплошных
туч сумерки спускались раньше обычного.
- Вы где шли, по Ценіралыюй? - спросил Коля. - Хоппе, я
проведу короткойдорогой?
-Додана?
- До дома Через Мышиный хутор, мимо гумна, потом - ого­
родами, там-уже ваш дом.
-Н у, показывай.
Он взял её за руку и повёл за собой. Быстро темнело. Ирина
приняла невольное старшинство своего ученика, ведь он вырос
здесь, знал все тайные и полузабьпые тропы, а она была не только в
классе «новенькой», как сказал однажды Коля, но и вообще в Кат
мышах, а значит, в чём-то беспомощной. Мальчик понял эго, и ему
понравилось вест её заруку, считая себя сильным и знающим.
Держась за маленькую руку, чувствовала она, как недавние со­
мнения рассеиваются, сменяются доверием, радостью общения, и
чем дальше шли сет по узкому просёлку, тем теплее и свободнее
становилось у них на душе.
«Вот что ему нужно, - понялаИрина, - не подчиняться, не рав­
нялся на кого-то, а опекать, покровительствовать, защищать. Ну что
же, я учіу это. Не надо его ломать и кроить по общей мерке. Он личность, и ему надо помочь оставайся ею». Ирина знала, никогда
не забудется этот тёмный ноябрьский вечер, и, если не навсегда, то
надолго, останутся друзьями учитель и ученик.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
1
В один дождливый ноябрьский день, отпустив Максимку к од­
нокласснику Вовочке поиграть в шахматы (тог жил этажом ниже),
Вера взялась за книгу, но не смогла одолеть и одной странички.
Сутра у неё без всякой причины было плохое настроение, а после
обеда совсем стало невмоготу. Она неприкаянно побродила по ком­
нате, посмотрела в окно на залитую дождём Лагерную улицу, ред­
ких прохожих, ёжившихся ог холодного ветра. «Господи, какая тос­
ка! -вздохнулаВера.-Ипогода—хуже некуда...» С ней и раньше
бывало такое- накэдывала то ли скука, то ли предчувствие чего-то
плохого. И не знала, как спастись ог такого настроения. Но сейчас
онарешилапозвонить Грошеву. Давно не слышала его голоса, давно
не виделись. Ну, куда он пропал?Почему не даёт о себе знаіь?
Вера взглянула на часы: нет ещё четырёх, значит, он на работе.
Она подошла к телефону, но заколебалась. Стоит ли звониіь пер­
вой? А вдруг он не хочет больше видел, её, помншь о ней, если ис­
чез так надолго? Может, нашлась другая женщина, более поклади­
стая и мягкая, чем она, зацикленная на своей беде? Эта мысль испу­
гала Веру. Значит, надо позвонить, выяснть всё сразу. Вера поняла,
что ревнует, и, как ни странно, это принесло облегчение.
- Владимир Николаевич, это я, - сказалаона в трубку.
-Верочка! Как я рад!
Он действительно обрадовался, она почувствовала по голосу.
- Куда вы пропали? - спросила она, тоже обрадованная, забыв
о своей обычней сдержанности.
-Никуда не пропал. Сижув своём кабинете.
-Какувасдела?
- Тяжкие дела Надо двоих послать в Чернобыль.
-Кошмар! Столько лег прошло, и всё надо?
- Эхо будет долгим.
- А вы бросьте клич, - посоветовала Вера - Послать - это
ужасно, а если добровольно, вроде легче.
- Умница Так я и сделаю, - засмеялся Грошев. - Но, если серь­
ёзно, добровольцы уже нашлись. Только от этого не легче.
- А сына своего вы бы послали? - вдруг вырвалось у Веры.
- Ох, не испытывай меня, дочь Евы. Не знаю.
- Извините, ВладимирНиколаевич. Я не подумала
- У меня есть идея, - перевёл разговор Грошев, - давайте в
воскресенье махнём в цирк. Когда Максимка был последний раз в
цирке?
- Когда ему было около пята Но он сказал: «Эго - для ма­
леньких».
-Ничего, у меня он так считать не будет.
Вера прекрасно помнила тог поход в цирк. Эго было вскоре
после развода с Евгением. Чтобы не думать, не маяться унизитель­
ным чувством брошенной женщины, чтобы хоть немного забьпъся
и развеяться, она пшіла с сыном на большое новогоднее представ­
ление с ёлкой, Дедом Морозом. Эго мало помогло. На какие-то два
часа она действительно забылась, наблюдая за Максимкой то с ра­
достью, когда ему что-то нравилось, то с досадой: он вертелся и не
хотел смотреть на гимнастов. А потом насмешил её, заявив после,
что цирк - это для маленьких. Но дома она была рассеянной, вспо­
минала цирк и множество людей, которые, конечно же, все были
счастливы, а она... Вера нехотя разговаривала с родителями. Мама
Таня рассердилась: «Чего сидишь как в воду опущенная? Свет кли­
ном сошёлся на нём?» «Наверное, сошёлся», - ответила она. «Ты
ещё молодая, другого найдёшь! Выкинь из головы!»
Обиднее всего было то, что мужаувела сестра. Вере казалось,
да и сейчас кажется, если бы чужая незнакомая женщина это сде­
лала, было бы тоже нелегко, но понятнее. Многие расходятся, и
ничего, мир не рухнул. Но сестра... Такое никогда не выкинуть из
головы.
- Значит, решено? Пойдём? - продолжал Грошев. - Я ему до­
кажу, что цирк - место людей мужественных, смелых, отчаянных.
Билепыдостану.
- В такую погоду?-возразилаВера.
-А мы на моей машине.
- На машине мы согласны, - полушутя сказала она
-В от и добро. Жди звонка
Вера положит трубку, села на диван и задумалась. Оказалось,
ничего страшного в том, что позвонила первая. Даже наоборот. Он
утешил, ободрилпросто звуком своего голоса, добрътмтоном.
Мысль, что на Евгении свет клином сошёлся, отходила всё
дальше. Иногда лишь становилось тоскливо, как, например, первого
сентября. Максимка пошёл в школу, а отец ж видел его в школьной
форме, не разделил с ними радости и не почувствовал важности но­
вой ступеньки в жизни сына. Первого сентября к ним пришёл Гро­
шев, и они с сыномбыли не одни в такой праздничныйдень.
Или когда Шмелёв напросился в гости, повёл себя бесцере­
монно, а она испытала бессилие и беспомощность одинокой жен­
щины. И опять на помощь пришёл Грошев. Вера не метла еще оп­
ределил. своё отношение к Владимиру Николаевичу. Ей нравится
его внимание, нравится, что Максимкатянется к нему, она радуется,
когда он приходит, угощает его охотно, ещё охотнее прибегает к его
сочувствию и пониманию в трудные минуты, а вот дальше... Даль­
ше ничего не хочет, ни прикосновения, ни призывав глазах, никако­
го посягательства на себя. Как собака на сене: и нужен, и не нужен.
Но сегодня её испугала мысль, что вечно он яедщь не будет. Вера ос­
талась довольна, что позвонила.
В воскресенье они выехали пораньше, чтобы успеть заглянул»
к её родителям. Ш сам просил познакомить его, и Вера после недол­
гого колебания решилась. Она почувствовала: что-то неизбежное
есть в том, как поворачивалась её жизнь. Не Шмелй, её первая лю­
бовь, свободный, как и она, стал поддержкой, а Грошев, седеющий
мужчина, старше её на десяіь лег. Он терпеливо и ненавязчиво втор­
гался в её судьбу и занимал всё больше и больше места. Вера поняла
в этотнеласковый день началадекабря, подороге в город, что ей ни­
чего не остаётся, как уступал» и покоршься воле этого человека
Какой радостью, каким огромным удовольствием была для
Максимки поездка в машине. С неба сыпала снежная крупка, ветер
разносил её по полям, сметал в небольшие ложбинки, и кое-где уже
забелели узкие полоски. Шуршали шины, рвался с сухим треском за
стёклами ветер, а в машине было тепло и по-семейному уютно. Сын
всю дорогу простоял за спиной дяди Володи, вцепившись руками в
его плечи. Вера поддерживалаего за ноги.
Они, наконец, познакомились, Грошев и её родители. Для маг
мы Тани эго значило очень много: если Верочка привела своего
приятеля в родительский дом, стало бьпь, у неё оттаяло сердце,
прошлое забылось, а с этим- всё очень серьёзно.
- Давно бы так, - шепнула она Вере, - что я говорила? Най­
дёшь и та друга Какой солидньй да пригожий.
«Солидный» - это высшая похвала Вера видела: мама Таня
сама не своя огградости за дочь-племянницу.
- Да подожди ты, ничего ещё не решено, - попыталась возра­
зить Вера.-Мы просто хорошие знакомые.
-Будет тебе! Как он на тебя смотрит!
Вера улыбнулась, польщённая, и сама себя поймала на этом.
Как ни отгораживайся от Грошева, а вот он здесь, сидигг, разговари­
вает с отцом о политике, и ей хорошо, что он здесь. Так вписался в
новую семью, точно давно знал её.
Так же хорошо и надёжно чувствовала себя Вера и в цирке.
Она не одна! Полузабытое чувство единения с другой душой, с дру­
гим человеком ожило в ней именно здесь, среди массы людей, кото­
рые всегда казались ей такими счастливыми. И вот она со всеми на
равных, тоже не одна, тоже покойна и счастлива В перерыве, когда
стояли за мороженым в очереди, Грошев обнял её за плечи - она не
отстранилась. Вера почувствовала себя снова молодой, красивой,
нужной.
Максимка не огспускал руку дяди Володи ни на минуту, как
приклеился. Владимир Николаевич спросил его в конце: «Ну, ты всё
ещё считаешь, что цирк-для маленьких?» Тот, не раздумывая, от­
ветил, что уже не считает, а когда вырастет, будет акробатом. «Когда
вырастешь, будет поздно, -улыбнулся Грошев. - Этому сейчас надо
начинать учиться». Максимка с готовностью пообещал: «Я запи­
шусь в секцию!»
Вера даже позавидовала сын слушался и соглашался с Грошевым по первому слову и никогда не спорил, как с ней. После цирка
поехали сразу домой, в Камыши: дел много. Тетради не проверены,
планы уроков не составлены. А там - погладить надо, приготовить
всё на завтра. Вера и не обещала родителям вернуться к ним из цир­
ка На обратной дороге Максимку укапало, и он задремал, присло­
нившись к её плечу. Дома он уселся перед телевизором, наскоро
проглотив ужин. Вера села проверят» тетради. Владимир Николае­
вич пристроилсярядом, смотрел, иногда вставлял замечания.
-З а это я бы не поставил четвёрку. Небрежно написано.
- Но всё правильно, - возражала Вера - Я ставлю оімепси за
знания
-А за прилежание?
- Какое там прилежание. Скоростное письмо, буквы все изу­
родованы. Всё скорее надо, всё больше втиснуіь в урок. Как же с
них требовать красоты почерка? В старших классах на это уже не
смотрят. Если ученик исправил букву, значит, подумал, поработал
головой.
-Похвально. Очень благородно с твоей стороны. Но я всё же
не согласен.
Они поспорили немного, доказывая каждый свою правоіу.
- Я стараюсь развить у них внимательность, зоркость к слову.
Собранный ученик пишет без исправлений. А вот Петя Русаков не
может. Рассеянный, витает где-то мыслями, но умный мальчик
- Одним словом, индивидуальный подход?
-Конечно.
-Н у что ж, как говорится, пораи честь знать. Я пойду?
Вера подняла голову: в глазах Грошева стоял вопрос:
«А мажет, разрешишьосгаіься?» Она оівела растерянныйвзглад:
- Ну, ладно, - поднялся он.-Д о свидания, акробат, - крикнул
Максимке. - До свидания, Верочка Звони почаще. У тебя такой
нежный голос, особенно потелефону.
Она вспыхнула Проводила его до двери, испытывая малень­
кую боль и большуюдосаду от загнанной в сердце занозы: «нежный
голос... особенно по телефону». Уложив Максимку спать и приго­
товив всё на завтра, Вера легла в постель, уткнулась в подушку, хо­
тела поплакал», но слёз не было. Они клубились где-то внутри и не
собирались пролиться и освободил» душу от напряжённости. «Чего
испугалась? - допрашивала себя Вера. - Почему не оставила? Ведь
нравится, хорошо радом с ним, вон какой день подарил нам с Мак­
симкой. Нет, я ненормальная,- пришла она к выводу, - определённо
ненормальная, итакой меня сделалите... двое».
В окне дома напротив замигал красный свет, словно подтвер­
ждая: да, да, ты ненормальная... Вера с ненавистью посмотрела на
него.
2
Проснувшись, Ирина первым делом выглянула в окно. За ночь
выпал снег, вот отчего так посветлело в её каморке. Грязные дороги,
жалкие, промокшие и озябшие дома будто подменили. Кто-то
большой и добрый сжалился над деревней и одел её в чистый и
пышный наряд
Во дворе школы летали снежки, Ирина не устояла перед иску­
шением, слепила комок, запустила в физкультурника Антона Ива­
новича, а пока он лепил ответный ком, юркнула за дверь, услышала
глухой стук с той стороны, мысленно показалаемуязык.
Ирина сбегала в раздевалку, потом в учительскую, взят жур­
нал и пошла в класс. Она вся сияла, как первый снег на улицах Ка­
мышей. Давно не было так радостно и свободно на душе. Вот что
могут сделать с юным существом первый снег, ступенька вверх в
отношениях с Колей Корочкиным и весёлые глаза Славки Сенюшкина. Он встретился ей на лестнице, поздравил с началом зимы и
сказал, что придётна большой перемене.
И ученики словно другими стали - радушнее, внимательнее,
смирнее, будто их тоже обновил выпавший снег. На первой переме­
не она подозвалаКолю Корочкина.
Слушай, Коля, у меня есть идея... Хочу попрюсть тебя стать
моим помощником. Последи, пожалуйста, за дисциплиной на пере­
менах. Сам видишь, я не всегда успеваю: тетради раздать, на доске
написать задание. Юра Пастухов вчера демонсгрѳгшвно залез на по­
доконник. Нипочём ему какие-то там фотокарточки или браінины
угрозы. Ломакин с Захаровым девчонок за косы дёргают, те визжат.
Поможешь, а? Тебя они слушаются.
- Нет проблем, Ирина Юрьевна, - спокойно ответил Коля, но
взгляд, который он бросил на учительницу, яснее ясного показал ей,
что умный ученик понял всё. Она тоже не сталаделать вид, что ни­
чего не заметила, и сказала;
-В от это мне и нравится в тебе, ты всё понимаешь.
Корочкин улыбнулся и пошёл в корвдор наводить порядок.
Ирина последовала за ним: не переусердствовал бы. Почувствует
себя начальником, начнёт раздавать пинки, и покрепче головы на­
чинали кружтъся, заполучая хоіъ какую-нибудь власть. Но она
увидела, как Коля вместе с Юлей Лапочкиной собирали учеников
играть в «ручеёк».
«Молодец, - мысленно похвалила его Ирина. - Из него полу­
чился бы хороший учитель». Она невольно примеряла всех к своей
любимой профессии.
На большой перемене пришёл Славка. Ирина поделилась:
надо бы провеет октябрягекий сбор, но вот на какую тему? Слав­
ка посоветовал обсудить с ребятами. Кое-кто уже стоял рядом,
подходили и другие. Они любили своего вожатого. Он ими не ко­
мандовал, не приказывал, держался на равных, как с хорошими
друзьями. Мальчики в шутку звали его «дядя Слава». Он не воз­
ражал, посмеивался добродушно, считая, что этим ласковым про­
звищем они вносят теплоту в отношения младших со старшим.
Девчонки же немного кокетничали перед Славкой, чаще поправ­
ляли банты, звонче смеялись, некоторые бросали лукавые взгляды.
Особенно одна - Катя Иванова, симпатичная весёлая девочка, раз­
витая, умная, но слишком подвижная. На уроках она делала всё
быстрее других, потом начинала подсказывать своему соседу медлительному с виду Игорю Суркову.
- Зачем ты это делаешь? - спросила её как-то Ирина - Пусть
£024709
сам думает.
- У меня терпения не хватает смотреть, как он еле-еле повора­
чивается, - откровенно призналась девочка, и Ирину порадовало её
доверие. Этого она больше всего хочет от своих учеников.
- Возьми над ним шефство, но не будь нянькой. Ничего за него
не делай, заставляй самого. Ты меня пеняла?
- Поняла Попробую, если не устану его подталкивал..
... Сейчас, на большой перемене, Ката первой предложила
- Что-нибудь о дружбе? По-моему, мальчишки не умеют дружипь. Задцраютнас, дразнятся. Ломакин назвал Сгепашкинудурой.
-Они и между собой не дружат, -добавила Юля Лапочкина, дерутся без конца
- А давайте возьмём строчку из песни «Вместе весело ша­
гал.»,- поддержал девочек Славка - Я слышал, как вы поёте её.
Очень даже неплохо.
Тема всем понравилась. Иринетоже.
-Будем гоговтъея. Я подберу материал, - обрадовалась она
- А я возьму на себя игры. Кто мне поможет? - к Славке потя­
нулись руки. - Всех принимаю. Несите, кто что найдёт или приду­
мает.
Подходили ещё ребята, многие вернулись из столовой. Стояли
большим полукругом. Иринасчитала, что в такой непосредственной
обстановке лучше решались некоторые вопросы.
- У меня есть ещё одно предложение, - обратилась к ученикам
Ирина,-посмотрите на нашу стенную газету.
Все повернули головы к задней стене. - Ваіман достать трудно
и приходится каждый раз писал, заголовок. А если сделать неболь­
шой стенд, заголовок написал, масляными красками, а листы с тек­
стом приклеивать липучками? Так ведь лучше будет, правда? Чей
отец сможетпомочь нам?
- Мой, - подняла руку Тамара Степашкина. - Он у меня
столяр.
- А что если придумать другой заголовок? - снова вступила в
разговор Катя Иванова - «Октябрёнок» - это... это...
- Не крылато, - помог подобрать слово Славка. - Дельная
мысль. У нас сегодня день находок. У кого какие предложения?
- «Ёжик»... «Ералаш»... «Какіус»... «Дружба»...
- «Любовь», - с ехвдцей закончил Захаров.
- Не остроумно, - одёрнул его Славка.
Захаров скрылся за спиной Ломакина
- Может, «Рупор» или «Кристалл»? - спросил Славка.
Ученики хором одобрили оба названия. Славка засмеялся.
-Короче, всёодобрям-с...
- «Копилка»? - выкрикнул ЮраПастухов.
- А что... - повернулся к нему Славка, - по-моему, звучит
очень даже неплохо. Иногда ты бываешь просто гениален, Пастухов
Юрий. Как вы считаете, Ирина Юрьевна, сгодится? Хотя тоже не
крылато, но поделу.
-М не нравится. Соберём всё в нашу копилку, а в конце года вьпрясш и сравним, какими были и какими мы стали. Молодец,
Юра. Остальные согласны?
Остальные были согласны. Славка взглянул на ручные часы.
- Пораи восвояси. Сейчас звонок будет.
-Спасибо, Слава... - началаИрина, но он перебилеё:
- Не пойте мне дифирамбы, Ирина Юрьевна. Мне самому ин­
тересно. Я так долго свднемсвдел дома... Ктомужелюблювозться с мальчишками.
- А с девчонками?
- И с девчонками. Разгадывал, их непостижимые тайны. Каж­
дая из них уже сейчас - маленькая женщина. Простодушная, как
Сгепашкина, или нежная, как Лапочкина, кокетливая насмешница
Катя Иванова...
- А говоришь- «тайны».
-Эго-наверху. А что афыго-загадка, вечная и неотступная.
...Такую загадку Ирине преподнесла вечером Зоя. Она ворва­
лась, как вихрь, включила свег (Иринав своей комнате при настоль­
ной лампе готовилась к урокам), не раздеваясь, забегала по комнате.
-А х, Ирэн! Какой мужчина!
Ирине пришлось выйти на Зоинуполовину и слушать.
- Как он посмотрел! Такой снег валит!
С шубы и гошка Зои падали капли, длинные ресницы и воло­
сы словно росой окропились. Ирина залюбовалась хозяйкой. А та
всё металась по комнате, и половицы стонали вместе с ней.
- Кто посмотрел? Мужчина или снег? - сыронизировала Ири­
на, чтобы остановить Зоюи услъшшьчп>то вразумительное.
Та в самом деле прекратит бег, расстегнула шубу, распустила
платок. Уставилась на Ирину осознанно и даже лукаво. Вернулась
наконец наземлю.
- А ну-ка скажи, - начала она насмешливым голосом, - почему
это Сенюшкин в такой час шёлпо нашейулице? Уж не оттебя ли?
- С какой стати? Мы в школе виделись.
- А ты не такой уж синий чулок, как я думала. Вадим,
Славка...
- Так кто на тебя смотрел? - Ирина не посчитала нужным от­
вечать на выпад.-Скажешь или неі?
Ей удалось повернул, мысли и чувства Зои.
-Содцат! Глаза вот такие, чёрные, жгучие. Иду я, они навстре­
чу строем вдут. И вдруг один... М-м-м, какой взгляд!
-Как ты увиделав темноте?
- Так в военном городке светло. А мы как раз под фона­
рём были.
- Как ты попала в военный городок? - продолжала Ирина до­
прос с пристрастием, но Зоя этого не замечала
- Ходила в Дом офицеров. Буду участвовать в новогоднем
концерте. Меня сам Харитонов пригласил - начальник гарнизона
Завтра-на репетцию.
-А институт? Когда готовиться будешь?
-Успею. Захочу- и всё успею.
- Сомневаюсь я.
- Не сомневайся. Дежурство - по графику. Сколько дней сво­
бодных? Репетиции - вечером. И позаниматься успею, и бабулику
помочь.
Она обняла и закружилаИрину по комнате.
- О тусга, задушишь! - со смехом отбивалась Ирина.
- Давай ужинать. Я голодная - как волк!
Никакие события не лишали Зою аппетита. За столом она про­
должаластроить планы на будущее.
-Познакомлюсь там с каким-нибудь офицером. Выйду замуж.
Обязательно - за военного. Я так решила Пусть Тонька от зависти
лопнет.
-Кто это?
-Подруга моя.
-Подруга?! Отчего она сюда ни разу не забегала?
- А мы с ней поругались и два месяца не разговаривали. Из-за
Вадима
-Да?!
- Она говорит давай на спор, что Вадька не женится на тебе.
Ну, что ж, на этот разя проспорила
-Т ы с ней спорила?!
- А что туг такого? Мы с ней вообще поспорили, кто первой
выскочит замуж. Я должна первой.
- А как же любовь, Зоя?! Я иначе представляю себе заму­
жество.
-Как?
- Любовь, брак, супруг - это чш-то прекрасное, предназначен­
ноетолько длятебя... Не могу объяснитьтебетолком, нет слов.
-И не надо, - Зойка расхохоталась. - Я поняла и так. Твоя по­
ловина С ним - полная гармония, этакая возвышенная симфония
чувств. Ты отсталая вдеалистка Даже смешно, что есть ещё такие.
Сейчас любовь - это секс. По Фрейду поступками человека движут
инстинкты.
-Как животными?
-А человек кто?
- Ну, ты сильна! У человека на первом плане должна быть ду­
ховность.
- Вот именно, что должна быть, а её неіу. Посмотри на совре­
менных девиц. Кто из них уже к семнадцати годам непорочен? К
семнадцати, подчёркиваю. Случается, что начинают уже с пятого
класса А у тебя, Ирэн, скажешь, нет инстинктов? И не выбираешь
междуВадимом и Славкой?
- Мне тошно тебя слушать, - Ирина бросила ложку и ушла к
себе в комнапу. Зоя последовалаза ней.
- Ты на меня обиделась?
У Ириныбыло ощущение, что её облили грязной водой.
-Нет, не обццелась, - холодно ответила она-Каждый судит о
других по мере своей испорченности, - Ирина отвернулась к окну,
чувствуя за спинойдыханиехозяйки.
-Прости, Ирэн, я забыла... с тобойтак нельзя.
Ирине стало смешно: Зоя, словно провинившаяся ученица, по­
корно просит прощения. Это хорошо, может быть, что-то дойдёт до
т у р /*
ІН А *
- Скажи что-нибудь, - продолжала ширенным тоном Зоя. - Я
не могу так... когдаты молчишь. Докажи, что я не права
- Я ничего не хочу доказывать, - повернулась к ней Ирина, - я
просто верю в хорошее. Всё можно облагородил», как и испачкать
можно всё. Можешь считать меня ненормальной, несовременной,
какой хочешь, но я не хочу торопиіься жить, будто завтра конец
света
- Я тебе завидую, - сказала Зоя, со вздохом опускаясь на стул.
Иринасела напротив неё, на кровать.
- Ты не видела столько грязи, сколько я. Наверное, поэтому мы
с тобой судим обо всём по-разному. А у меня и сейчас каждый
день - болезни, кровь, гной, вонь. Я и хотела бы, как ты, устрем­
ляться ввысь, но у меня не всегда получается. Так что не суди меня
строго.
- Я никого не осуждаю, - примирительно сказала Ирина,только не навязывай мне свою философию.
- Ну, хорошо, хорошо, - улыбнулась Зоя. - Пойдем по­
ужинаем.
- Не хочется. Я лягу почитаю.
- Ладно. Завтра разбуди меня, когда сама встанешь. Проведу
генеральнуюуборку.
Этими словами о генеральной уборке, сказанными с лукавой
улыбкой, Зоя как бы пообещала: всё у них дальше пойдёт попрежнемуидаже лучше.
Ирине не читалось, слишком взбудоражил её разговор с квар­
тирной хозяйкой. Нет, с Зоей определённо не соскучишься, каждый
день выдаёт что-то новое. Поспорила на Вадима... Решила жениіь
его на себе, чтобы выиграть пари у подруги? Нарочно не придума­
ешь. Но почему тогда на прощальном вечере так вела себя: металась
от песен к танцам, зорко следила за Вадимом, не давала и словом
перекинуться. Потом хотела утаиіь первое письмо Вадима. Даже
после его отъезда не оставалась Зоя равнодушной, не могла прими­
риться, что Вадим предпочёл ей Ирину. Значит, дело не только в
споре с Тонькой? Зачем сегодня вспомнила об этом дурацком спо­
ре? Наверное, потому, - мелькнула догадка, - что вот только теперь
Вадим стал ей безразличен. А как запугивали, что Зоя пьёг, мужчин
любит. Не пьёт, если не считать проіщльного вечера и символиче­
ских выпивок с Вадимом. И ни одного мужчины пока не привела в
дом. Даже с Толиком не стала встречаться. И всё-таки есть что-то в
Зое удалое, бесшабашное, способна она на хорошее и на плохое без
оглядки.
Иринавзялась за книгу, но больше одной страницыне осилила.
Снова мысли, но уже другие, хотя тоже из разговора с Зоей. Секс,
инстинкты, свобода нравов. По истории, кажется, учили: Римская
империя пала, коща там началась свобода нравов. Конечно, Зоя
медсестра, онатрезвее смотритна жизнь» но нельзя же всё объяснять
инстинктами. А как ловко уходит от ссоры, а она, Ирина, готова на
полный разрыв только потому, что их с хозяйкой взгляды не совпа­
дают... Может, Зоя просто наговаривает на себя, бравирует? Скорее
всегр, иначе зачем ей держаться за квартирантку? Отпусти, полу­
чишь свободу.
Ирина прислушалась. На Зоиной половине тихо. Уснула она
или ушла к бабушке? Неизвестно. Зоя умеет при желании двигалъся
совершенно бесшумно. Девушка взялась снова за книгу, наконец за­
интересовалась содержанием и вскоре забыла о споре, о противоре­
чиях Зоиного характера и о тем плохом, о чём не хотелось даже ду­
мать, чтобы не мешалоей жиіь, как нравится.
3
В середине декабря Сергей Кузьмич назначил даіу педсовета,
Ирину попросил высіупть с докладом о внеклассной работе. Она
пожаловалась Славке:
-О чём говорил»? Мы так мало сделали.
-А другие что сделали?-задал он встречный вопрос.
- Ну... не знаю. У Веры Михайловны - Максимка, с ним уро­
ки надо делать, у Анны Ивановны семья, а я ...
- Нет, Ирина Юрьевна, не занимайтесь самоуничижением. Са­
дитесь пишите. Я помогу вспомнить. Выставка рисунков на тему
космическо-фантастическую, приготовленную с помощью вашей
подруги, - раз, концерт для родителей в конце первой четверти два Когда педсовеі?
-Послезавіра.
- А завтра у нас сбор - «Вместе весело шагать». Причислим.
Ну а кроме того - классный час, стенная газета «Копилка», вон она
висит.
Славка улыбается, смотриткак заговорщик
-Хоппезнал», какой о вас отзыв? Молодая, энергичная.
- В самомделе? И кто жетак говорит?
-Учителя.
-А кто именно?
- Ах, Ирина Юрьевна! Много будете жаль, плохо станете
спаи».
Ирина засмеялось. Молодец Славка! Вовремя поддержал. Она
почувствовала себя увереннее после похвалы: «Молодая, энергич­
ная». Может, слишком громко сказано, но она старается. Уроки уро­
ками, но там всё по методике, и общение с учениками не такое жи­
вое и непосредственное, какое бывает после уроков. Так интересно
подбирать сгахи и песни к сбору, репетировать, перекидываться
шутками, смеяіься, не заботясь об авторитете. Впрочем, она давно
перестала об этом думать. Уроки или внеклассная работа, обучение
или воспитание - всё это труд, повседневный, кропотливый, а не
вэяіие вершин с наскока, о чём раньше даже не подозревала.
- Слава, я ребятам сказала, что сбор начнём после пятого уро­
ка. Ты как, сможешь?
-Нет, конечно. Но после шестого я приду. Начинайтебез меня.
Где вас искал»? В классе?
- В кабинете пения. Сергей Кузьмич разрешил. Там - пианино.
Фотоаппарат принесёшь? Вот и хорошо. Теперь, кажется, всё. Всё
обговорили, продумали, предусмотрели. До завтра.
На другой день ученики 3-го «В» класса щжшли в школу на­
рядными: мальчики в белых рубашках, девочки в белых фартуках,
на головах - пышные банты. Настроение у всех было праздничным.
Четыре урока пролетели быстро, без происшествий, только на пере­
менах больше смеялись, суетились. Ошесли в комнаіу пения боль­
шой рулон бумаги, где крупно выведено: «Вместе весело шагать»,
прикрепили наверху доски. По просьбе Ирины отец Юли Лапочкиной - командир роты из отряда Орлова - заставил солдата из репы
обслуги написать этот лозунг. Обо всём этом подробно информиро­
вала учительницуЮля.
- Так-таки и заставил? - усомнилась Ирина.
- Ну, приказал, - поправилась девочка, - он ведь командир.
- Скоро мы весь посёлок заставим работал» на себя, - пошути­
ла Ирина. - Доску для стенгазеты сделал отец Тамары Степашки-
ной, буквы - «Копилка» - вырезал и приклеивал содцат из отрада
Малахова, там-отец Кати Ивановой начальник штаба
- Я знаю, - сказала Юля. -Н о всё остальное мы сами делали:
рисовали и писали заметки в «Копилку», учили стихи.
Иринаулыбнулась:
-И я эго знаю. И загадки подбирали, и пословицы писали: од­
ну половинку пословицы на одной карточке, другую - на другой.
Вы у меня молодцы. Ты меня поняла?
- Конечно, поняла, - серьёзно ответиладевочка. - Просто захо­
телось, чтобы вы и нас похвалили.
Ирина покачала головой, глядя вслед ученице. Как повзрослому они иногда рассуждают. А она первого сентября нажала
их детьми. Недаром, наверное, Коля Корочкин поправил учитель­
ницу, назвав её в классе новенькой. Сейчас Коля в кабинете пения,
Ирина дала ему ключ. Мальчики должны расставить стулья вдоль
стен, освободить место для игр. Какой сдвиг! Она не боится теперь
отпускаіъ учеников одних, не боится за инструмент, если там - Коля
Корочкин! Никто ничего не тронет. Вот только Ломакина и Захаро­
ва пришлось попридержал, в классе. Эіи двое не признают автори­
тета Коли, пока не признают, и, если ничего серьёзного не натворят,
то уж двигать сіулья не будут, а начнут ехидно подшучивать: рабо­
та, мол, дураке® любит, или ещё что-нибудь в этом роде. От всякого
активного участия в сборе друзья отказались. Ирина старается дер­
жать их в поле своего зрения, так ей спокойнее и они не испортят
ребятам настроение.
Прозвенел звонок на пятый урок - труда. Ирина раздала тра­
фареты - обклешъ донышко и бока внутренней части спичечного
коробка, в середину потом вставят хохолок из мягкой цветной бума­
ги, завяжут ниточкой - получится неплохая игрушка на ёлку. Самые
лучшие Ирина отберёт и положит в шкаф до Нового года. Отец Ко­
лиКорочкинаобещал позаботитьсяо ёлкедля класса Будет и общая
ёлка, но в классе- чаепитие под собственной новогодней гостьей.
Минут за пятнадцать до концаурока, когда завершалась работа
над игрушкой, а кое-кто уже справился (Игорь Сурою - с помощью
Кати Ивановой), Ирина начала ставить в журнал отметки. Троек не
было. Игрушка понравилась, и ученики с удовольствием трудились
над ней.
- К следующему уроку принесите верх спичечного коробка,
соорудим хлопушку, вот такую, - Ирина показала образец, сделан­
ный ею дома.
-Эта-ещ ё красивее,-сказалаЮли Лапочкина
Ирина порадовалась похвале. Юле понравилось, значит, по­
нравится всем. Если Коля Корочкин был авторитетом у мальчиков,
то девочки прислушивались к Юле. А как важно для учителя общее
настроение! Эти маленькие люди, каждый со своим характером,
мнением, привычками, могли в любой момент обьединиіься и сталь
неуправляемыми, как, например, в первые дни сентября, когда, заи­
гравшись во дворе, всем классом «не услышали» звонка и не яви­
лись на урок. Или как на уроке русского языка, когда ог слов Коли
Корочкина «будь здоров, Юра» зашлись ог смеха. Об этомлучше не
вспоминать: такого бессилия она не испытывала никогда в жизни.
Но они могут стать и хорошими помощниками, как сегодня, если им
интересно, а кто-то умный из сверстников - Юля Лапочкина или
Коля Корочкин - задаст такси тон любому делу, какой именно и
нуженучителю.
Очень кстати придумал Славка тему сбора: «Вместе весело
шаппь»!
Не будет никаких докладов, нудных рассуждений, что нужно
бьпь дружными, не ссориться, помогать друг друіу. Эго они уже
слышали. Живой разговор о них самих, так доходчивее. И больше о хорошем, похвалить, поощрить.
-Вот, например, Игорь Сурков...
Все посмотрели на мальчика И кр. удивлённо оглядывался,
вертел головой во все стороны, точно впервые заметил, что в классе
он не один, радом товарищи.
- Вы знаете, чем Игорь увлекается? - спросила Ирина, обводя
взглядом сидящих на расставленных вдоль стен стульях ученике». Самолетостроением.
-О й! Как? - посыпались вопросы. -Настоящими самолётами?
- Вот такими, - Ирина достала из коробки пластмассовую мо­
дель самолёта.
- Подумаешь! - фыркнул Захаров.
-Каждый сумеет! - подхватилЛомакин. -И з «конструктора».
- А ты попробуй сам. Узнаешь, сколько надо терпения, ловко­
сти, аккуратности. Посмотрите, как чисто сделано.
Ирина сама удивилась, когда маіь Игоря пришла в школу и
вместо обычных вопросов («ну, как тут мой сын?») рассказала, чем
он увлекается, чем занятдома.
- Не поверите, Ирина Юрьевна, часами может сидеіъ за сто­
лом. Говорю, уроки делай, сходи, погуляй, а он: потом. У нас всю­
ду эти самолёты - на полках, на шкафах. Не знаю, плохо это или
хорошо.
-По-моему, хорошо.
- А уроки делает с подталкиванием. Приду с работы, он, ко­
нечно, и не садился. Туг ужин готовил» надо... и с ним... Не успе­
ваю. Отец почти всеща на площадке.
-Прячьте «конструктор». Покане сделаетуроки, не давайте.
- Пыталась. Он начинает из чурок вырезать. Иногда до десяти
вечера сидим над уроками, глазау него слипаются...
- Принесите мне самолёт. Я попробую на сборе с ребятами по­
говорил».
И вот она показываетна сборе поделкуИгоря, спрашивает:
-Нравится?
Мальчики хором- да! «Молодец, Игорёк», - это Лапочкина
- Представьте себе, что вы уже выросли, окончили школу. Ку­
да захочет поступил» Игорь? В институт. Учиіься строил» настоя­
щие самолёты. Так, Игорь?
Мальчик покраснел, смущённокивнул головой.
- А в институт принимают по конкурсу, по знаниям. Ты же у
нас в основном получаешь тройки. Примуттебя?
- У него уже и четвёрки есть! - не утерпела Катя Иванова.
- Есть. Ты ему хорошо помогаешь. Значит, Игорь может
учиться лучше. И будет учиться лучше. Мы все верим, правда ведь?
Игорь ещё станет главным конструктором, как... подсказывайте
- Туполев, Антонов, Яковлев... - включились мальчики.
- И вы станете гордиться своим одноклассником.
.. .Неизвестно, прорастут ли семена добра, которые старается
посеяіъ в душах своих учеников учитель, но каждый из них вериг и
надеется, что прорастут. А без этой веры и надежды человеку не на­
до всіугшь научительскую стезю.
...После стихов, песен, маленькой сценки по сказке «Отец и
сыновья» - веник ломал каждый желающий, после игр с послови­
цами, командами - кто быстрее (на призы выдавались жевательные
резинки), после общих песен и игры в любимый «ручеёк», после фо­
тографирования (Славка подошёл как раз к весёлой част сбора) ка­
бинет пения наконец опустел. Остались лишь дежурные - Катя
Иванова и Игорь Суршж Вот тогда и ужаснулась Ирина: всюду-на
полу, на стульях и даже на пианино - остались обёртки от жеватель­
ных резиноки сморщенные комочки.
-Какой кошмар! - схватилась она за голову.
-Д а они просто свиньи! - констатировала гфямолинейная Ка­
тя.-Убирай теперь за всеми.
- Слава, сделай крупным планом. Пусть полюбуются с недель­
ку, а потом-в «Копилку».
- Охотно. И шагать нам вместе весело и мусорил». Человек животное коллективное. Да не расстраивайтесь вы так, Ирина Юрь­
евна, - сказал Славка, переходя на серьёзный тон, когда они вместе
шли домой. - Человек развивается в сопротивлении окружающему.
Эго не моя мысль, великого классика, и я с ним согласен. Я бы срав­
нил учителя с ваятелем. Он лепит из глины что-то стоящее, а глина
не сразу поддаётся. Не сразу, но, в конце концов, поддаётся. Сове­
тую показать эти снимки на ближайшем родительском собрании.
Должно сработать. К тому же мне кажется, что у нас плова тема
следующего сбора: «Мойдодыр». Годится?
- Ты прирож дённы й учитель, Слава Тебе надо в пединститут
идти.
- Нет, увольте, - короіко засмеялся Славка. - Эго я с вашей
помощьючто-то могу. А любшоя технику, как Игорь Сурков. Но не
самолёты - элекіронику. Электронные приборы. Вот на такой фа­
культет и пойду.
Они прошли Сиреневую улицу, остановились напротив Спавкиного дома. Прежде чем разойтись, поговорили ещё об учениках. С
крыльца дома напротив сбежала Шура Волкова, крикнула им «при­
вет» и направилась в сторону военного городка
-Так вы с ней соседи?-спросила просто так Ирина
- Да На репетицию пшіла Они с вашей хозяйкой чіо-то гото­
вят к Новому году. Щура даже со мной советовалась, хотя я в музы­
ке ни бум-бум. Чем и удивила меня Кажется, я становлюсь главным
музыкальным консультантом для самой лучшей петуньи в Камы­
шах.
-А мне кажется, Слава,-Ирина запнулась,-она...
-Что она?
-Она влюбленав тебя.
- Вы так считаете? - Славка с улыбкой посмотрел сначала на
Ирину, потом вслед Шуре. Ирина поняла, что Славка знает всё сам.
Но тот продолжал шутливым тоном: - Эго надо же. Жили-были
мальчикидевочка, вдруг...
- Хотела бы я с ней поближе познакомиться, - перебила его
Ирина,-Шурамне нравится.
- Мне тоже нравится, - с расстановкой начал Ставка, глядя на
Ирину сверху вниз,-очень нравится...
Иринасмотрела на него, как загипнотизированная.
-О чень... Щура... —закончил он. Ирина засмеялась, поверну­
лась и быстрым шагом пошладомой. Нет, не эго имя хотел произне­
сти Славка, нет, конечно, нет...
Ирина помахала Славке рукой. Как ей хорошо сейчас, легко,
беспричинно весело, забылась неприяпносгь со «жвачками» (сама
виновата - додумалась раздавал» такие призыІХ перед глазами Славкино лицо, его тёмные, почти чёрные глаза. Какой сегодня за­
мечательный день! Чистое синее небо, чистый белый снег, малень­
кое декабрьское солнце, лёгкий морозный воздух. Ирина шла и ти­
хонько напевала: «Вместе весело шагать по просторам, по просто­
рам, и, конечно, напевать лучше хором...» Ей былохорошоот ясной
погоды, просто от молодости, от зова жизни, от надеждна лучшее
Мысль о тем, чьё имя хотел назвал» Славка, была неясной, как
смутный сон, и прояснять ничего Ирине не хотелось. Дома её ждало
письмо от Вадима
4
Перед началомпедсоветаАннушка сказалаВере:
-А ведь мы отстаём отИрины. Вон какую внеклассную рабоіу
развернула Говоригь сегодня будет об этом. Как этотебе нравится?
- Мне нравится, - ответилаВера-Н е мешаетинам поучиіься
-Н о время, время... Где его взять? Придёшьдомой, не знаешь,
за что брться: готовить, сіиреть,убиршься или затеіради садиться.
- Дочерей привлекайна помощь.
- Ты как мой Андрей. Дала разгон, а толку? Катя ссылается на
уроки, одиннадцатый класс, много задают, а Ленка на неё смотрит,
тоже, говорит, много задают. Одни споры, а дела нет.
-Я сама с Максимкой маюсь. Одни тройки носит. Зоя Никола­
евна говорит: самые грязныететради в классе - у него. Не может пи­
сать без исправлений.
- У мальчишек это бывает. Да и первый класс... самый труд­
ный. Считай, это переход от детского сада Там - нянчатся, а в шко­
ле - требуют. Не нажимай пока, а то может появиться отвращение к
учёбе. Нельзя, чтобы дети ходили в школу, как на каторгу.
- Он вчера сказал: не хочу в школу идти, опять тройку поста­
вила: не ценит она моитруды.
-Таки сказал?-засмеялась Аннушка
-Д а Но между нами: я бы тройку не поставила Чисто, ошибок
нет, только буквы кривые. Вижу, он старается, но не получается.
Будто строчек не ввдиг, одна буква выше, другая ниже, третью на­
пишет правильно. Ты знаешь, я через Максимку лучше стала пони­
мал. своих учеников. К примеру, МаринаБекгашева пишеткрасиво,
чисто, но почти в каждом слове исправление. Маленькое чистенькое
исправление. Раньше до тройки снижала, она - в слёзы. Мал. её
спрашивала, что делаіь? А я - внимательнее бьпь. Теперь смотрю
на Максимку... хочет бьпь внимательнее, а не получается. Начала
ставил. Марине четвёрки, знания-то, в принципе, есть. И представь
себе, меньше стало исправлений. Не слишком ли мы поройдавим на
них? Требуем, грозим, порицаем, а похвалить лишнийраз забываем.
Пришла Ирина, села за один сюп со своими коллегами. Ан­
нушкаповернулась к ней:
- Я просто влюбилась в тебя, девушка Класс не узнал.. Что с
Корочкиным сделала? На переметах его не слышно, а раньше всегда
был в центре всякой заварухи.
Иринапожалаплечами.
-Ничего. Домойходила
- Нажаловалась?- воскликнулаАннушка
-Нет. Просто так.
- Если бы нажаловалась, вред ли было к лучшему, - заметила
Вера.
- Он меня почт до дома проводил, за руку держал, как ма­
ленькую. Короче, опекал.
- Коля- личность.
- То-то эта личносп, недавно на голове ходила, - проворчала
Аннушка-Дега они ещё.
- Конечно, дети. Со своими сложностями. Ирина правильно
понялаКорочкина
.. .Сергей Кузьмич начал педсовет, сказал вступительное слово.
Он говорил о защите прав детей, об учителях, которые давят на де­
тей авторитарностью («Будто угадал мои слова», - шепнула Вера), о
принципах школы будущего, которые должны зародтъся сейчас, в
школах настоящего времени.
- Спросил недавно одного шестиклассника; «Ты любишь хо­
дил. в школу?» Он ответил: «Нет». «Почему», - спрашиваю. «Неин­
тересно», - сокровенно признался он. И вот я спрашиваю вас, колле­
ги: почему нашимдетям неинтересноходшъ в школу?
«А это он мои слова подслушал!» - обрадовалась Аннушка
- Я отвечу сам: кое-кто не только не думает о новых методах
преподавания, как лучше и интереснее преподнести материал, про­
сто пересказывает учебник. Был я на таком уроке... Маргарита
Афанасьевна, вы меня поняли? Ведь вы литературу преподаёте, а не
юридический кодекс. Извините за оглашение, но мы и наедине мно­
го с вами беседовали. Безрезультатно.
Марго побагровела до такой степени, что даже веснушки ис­
чезли, кинула на директора переполненный ненавистью взгляд. Он
тоже покраснел, но глаз не отвёл идаже улыбнулся, не победно, но и
не виновато, а как бы говоря: «Пеняйте на себя, уважаемая».
Учителя зашевелились, негромкопереговариваясь.
- Думает, ей всё можно, - повернулась к учителям трепьих
классов НинаВасильевна,-как же, муж-начальник гарнизона
- Благодаря нашему особенному положению, - продолжал
Сергей Кузьмич, - росту военного городка, недостатков в учителях
нет, но есть дефицит доброты к ученикам, добросовестности в рабо­
те. К счастью, далеко не у всех.
- А сам-то он интересно строит уроки? - снова повернулась
НинаВасильевна
- Очень! - горячо откликнулась Аннушка - Даже на переме­
нах ученики не отпускают его, провожают до учительской, просят
дальше рассказывать. Он - лучший историк во всём Камышинском
районе.
-Аядумала...
- Нам нужны инициативные учителя, - перевёл директор вни­
мание на шушукающихся Нину Васильевну и Аннушку, - я буду
лишь приветствовал» эго. Только не надо подменял» депо видимо­
стью. Качество преподавания —эго не отметки, а ребёнок, с охотой
идущий в школу. Каждый должен поставил» перед собой вопрос: «Я
на своём месте?» Если нет, то лучше уши из школы, а не сражаться
с учениками, как со злейшими врагами. Это относится к вам, Вален­
тин Дмитриевич. Прошу не обижаться, давно уже пора настала на­
звал» вещи своими именами.
-В о даёг! Такого ещё не бывало! - не утерпела Нина Василь­
евна, наклонившись в сторону сидящей рядом Зои Николаевны. Гласность и перестройка
-И к вам, Нина Васильевна
- Ко мне?! - вскочила она с места
- Пожалуйста, сядьте. Уточнял» не буду, сами всё знаете. Если
захотите, можете выступил» потом. Да, д ет сейчас стали другими, и
с родителями трудно. Некоторые из вас жаловались мне. Но почему
никогда не жалуется учитель географии Юрий Николаевич или учи­
тельница математики Лидия Николаевна, или молодая ботаничка
Светлана Петровна? А всё потому, я смело могу сказать, что они на своём месте. Ищите, гфобуйге, но не оставайтесь равнодушными,
косными...
После выступлений учителей старших классов Марго заявила:
«Избавться от меня вам не удастся». Встала Нина Васильевна пы­
талась оправдаться, но, чем дальше говорила, тем больше запутыва­
лась. «Я только Степанова наказала за невыполненное домашнее за­
дание». Директор парировал: «Тем, что не допустили выполнять
классную работу?» Она села на место, наверное, впервые сконфу­
женная. Настала очередь Ирине сделал, своё сообщение о внекласс­
ной работе. Ей было страшно выходить со своим коротким докладиком. Напрасно старалась она унял» дрожь в руках и в голосе, но
потом увлеклась, забыла, что выступает перед опытными солидны­
мипреподавателями, и в конце уже спокойно отвечала на вопросы.
Последним был вопрос Маргариты Афанасьевны, и даже не
вопрос, а выпад:
- Как попала в нашу школу Ирина Юрьевна? Почему учителя
со стажем ждут очереди, а эта-обскакала всех?
ДляИрины её слова прозвучали, как іром в январе.
- Разве неизвестно? Я - через облоно.
—Не волнуйтесь, всем известно,—вступился директор.—А вам,
Маргарита Афанасьевна, я после отвечу, а пока не мешайте нам за­
кончить педсовет.
Из школы они вышли вместе. Аннушка не отпускала от себя
Ирину,то держаза руку, то обнимая за плечи.
-З а что онатак на меня?-недоумевала Ирина.
-Н е натебя, а надиректора Злость ей в голову ударила
-Н е завидую я её ученикам,-оказалаВера.-Мстительная.
- Скоро она уедет. Мне по секрету сказали Часть гарнизона
передислоцируется. Вот какое словечко я теперь знаю, - засмеялась
Аннушка, - натощак не выговоришь. Будет новый начальник, а Ха­
ритонова переводятв округ.
Онидошлидо подъездадома Веры.
- Зову всех к себе. Подзаправимся, чтобы выговориіь такое
трудное слою?
- Нет, я другое хочу сказаяь, - нерешительно начала Аннуш­
ка,- понимаешь, Грошев заболел. Я-кнему.
-Что с ним?-у Веры внезапноупал голос.
- Ангина Я виновата. Напоила молоком из погреба Темпера­
тура высшая.
-Я с тобой пойду. Надо сделалъкомпресс.
Ирине показалось, что про неё забыли. Она повернулась и по­
шла
-Ирина, извините нас,-крикнулаВер>а
- Извини, девушка Сегодня я тебе не попутчица, - добавила
Аннушка
- До свидания! - махнула рукой Ирина и пошла по Сиреневой
улице.
Давно уже стемнело, и никакая сила не могла заставить Ирину
пойти короткой дорогой через пустырь, мимо кладбища. Она готова
пройти все Камыши из конца в конец, только бы оботуіь зловещее
место. Но она недолго шагала одна, её догнал Славка Сенюшкин.
Ирина так обрадовалась, что не спросила, откуда он идёт и куда
Славка сам объяснил: «Ходил к другу Алёше Тараканову. Конст­
руируем с ним кое-что».
- Что именно?- поинтересовалась Ирина
-Так, пустячок. Вы с педсовета?
-Да,-вздохнула Ирина
- Что, доклад не понравился?Не может этого бьпь!
-Д а нет, понравился.
Что-то ещё случилось?- осторожно спросил Славка
Неожиданно для себя Ирина рассказала ему про выпад Марга­
рита Афанасьевны.
- Ну, я не удивляюсь. Ог Марго можно и не того ожидать.
- Марго? - улыбнулась Ирина
- Да, так зовут её за глаза Больше всех невзлюбила она Шуру
Волкову.
-О на саматебе говорила?
- Нет. Шура никогда жаловаться не станет. Говорил мне Алё­
ша Тараканов, ему - Катя Калашникова, а Кате - Шурина одно­
классница Вот такая длинная цепочка А я думал, в школе все об
этомзнают.
- Это у вас там, наверху, знают, а мы внизу ничего не видим,
ничего не слышим, кроме своих учеников, - пошутилаИрина
- Вы где будете встречать Новый год? - вдруг спросил Славка
-Дома Аты?
-Пока не знаю. Наверное, у Таракановых.
- И Шура будеі? - не отдавая отчёта, зачем это делает, спроси­
ла Ирина
- Обязательно. Она дружит с Катей, а Катя дружит с Алёшей.
Вот вам ещё одна цепочка
- А ты с кем дружишь?
- Со всеми. Я очень коммуникабельный, Ирина Юрьевна.
- Почему же тогда не зовёшь ты меня по имени и на «іы»?
Хотя бы когда нет радом учеников? Ведь мы ровесники.
- Информацию к размышлению принял, - отшутлся Слав­
ка -Надо подумаіь.
- Вот твой дом, Слава
-Я провожувас. Можно?
-Можно, если нетрудно.
-Трудно, но надо, - балагурил Славка.
- Почему надо? Посмотри, вся Садовая как на ладони. Пустая.
- Пустая ладонь, а что с тыльной стороны? То бишь на задах
камышинскихдомиков? Или в камышахречки Камышинки?
-,Да ну тебя! Не пугай!-засмеялась Ирина.
Славкапродолжалдурачиться:
- Подходите вы к дому, а из-за угла, со стороны Марии Пет­
ровны, вдруг выскакиваетджигитс кинжалам в зубах.
- Кинжал-то опсуда?-сквозь смех спросилаИрина.
- Из-за пазухи. Постой, девушка, - кричит он, - будь моя или
зарежу. А туг выхожу я...
-Откуда?
- Оікуда-нибудь. Хватаю кинжалкрепкойрукой и...
Они подошли к Зоиному дому, итут из-за угла половины дома
Марии Петровны выбежала тёмная фигура. Ночь была светлой на­
столько, насколько она бывает при облачном небе, но чистом снеж­
номпокрове. Иринаойкнула и схватила Славку за ріукав.
- А вот и джигит. Что я говорил? Джигит по имени Шура. Я
почтиугадал.
Эго действительно былаШура Волкова.
Иринасказалаподошедшейдевушке.
-Слава ужасы рисовал, и вдруг вы...
- Эго он умеет,- королю обронилаШура.
- Что ты здесь делала, дата? Поведай своему шабру, то бишь
соседу.
- С Зоей устроили спевку, - охотно начала объяснять она, - по­
том пошли к бабушке примерять варежки. Она Зое связала, потом,
сказала, будет вязать... - Шураповернулаголову к Ирине.
- Самый подходящий момент вам познакомиться, - понял её
молчаливый вопрос Славка - К тхжу же ИринуЮрьевну весьма за­
интересовал камышинский феномен.
- Перестань, Слава, - тихо попросила Шура, подавая руку
Ирине.
-Извини, но я серьёзно.
- Не надо о серьёзномтакимтоном.
- Не обижайся, дитя. Сегодня дивная ночь, вон и луна проби­
лась сквозь тучи. Не хочется бьпь сфьёзным. Давайте покатаемся с
горки. У вас есть санки, ИринаЮрьевна?
- Не знаю. Но уже поздно. Мне ещё материал к уроку подоб­
рать надо. Извините.
-Извиняем. Пойдём, соседка Мы с тобой усіроим волшебную
ночь, у нас-то санки найдутся. До свидания, ИринаЮрьевна!
Ирина постояла, посмотрела, как, взявшись за руки, Славка и
Шура сбежали с пригорка, повернулась и ушла к себе домой, слегка
завидуя этойпаре.
5
Для Шуры та декабрьская ночь действительно стала волшеб­
ной. Они со Славкой катались на санках с беретаКамышинки. Здесь
ребяіишки укатали снег ещё до них. Весело было Шуре, давно сна
так от души не смеялась. Славка потешный: сыплет шутками, а то
анекдот из школьной жизни расскажет. Про знаменитого Вовочку:
«Вызвал учитель Вовочку прочитать стихотворение наизусть. Во­
вочка начал: «Что ты рж&пь, мой конь ретивый... Забыл». «Начни
снова», - требует учитель. «Что ты ршёшь мой конь ретивый», снова споткнулся Вовочка Всё. Отпад. Учитель говорит: «Начни в
последний раз». Вовочка: «Что ты ржёшь, Иван Петрович?» Шура
от хохота упала в снег.
- Анекдоттвой - с длинной седой бородой.
Славка поднял её, принялся заботливо отряхивать пальто,
шапку.
- Для маленьких. Анекдоты про современных Вовочек не для
ушейтаких, как ты.
- Не маленькая я. Мне скоро семнадцщь.
- Да, таких раньше уже замуж выдавали. А что ещё было де­
лать? Но и га у нас не засидишься. Женихтвой не приревнуеі?
-Какой жених?
-Петя Шишкин.
-О н не женихмне.
- Не обижайся. Я сегодня какой-то не такой, - ж обнял её за
плечи. - Каюсь, иногдая Шишкину завидую. В такую улыбку, как у
тебя, я тоже мог (нлвлюбиться.
- Нутак влюбись.
-Разрешаешь?
-Опять шушшь?-отаернуласьЩура.
-Щучу. Прост. Мне нельзя. Место забронировано.
-Какое место?
-В сердце.
Шура убежала домой. На свой* крыльце Славка увидел Пепо
Шишкина. Он сидел на перилахбоком ичерез плечо сказал Славке:
- Я инвалидов не бью, но если ещёразунижутебя с ней...
- Славка поднялся на крыльцо, приблизился к сидящему не­
брежно Пете, неуловимо быстрым движением толкнул его в плечо.
Тот, не ожидая ничего подобного от «инвалида», свалился с перил в
сугроб.
- Иди сюда, Ромео, - благодушно позвал ревнивца Славка,
усаживаясь на еш место. - А теперь послушай, что я тебе скаиу. Та­
кую девушку, как Шура, кулаками не завоюешь. Слишкомумна она
для тебя.
Петя, набычась, стоял на нижней ступеньке крыльца, сжимая и
разжимая кулаки.
- Не сучи кулаками, сержант. Пораскинь мозгами, если они у
тебя есть. Придёт время, о Щуре узнает весь мир. По радио или по
телевизору объявят выступает народная аргсисіка Александра Вол­
кова Или: выступает она в филармонии, а в первом ряду сидит трак­
торист камышинского района Пётр Шишкин. А может, не сидит, а
лежит на мёрзлом снегу, ремоніирует свой агрегат.
- Не устал ещётрепаться, философ?- сердито спросил Петя.
- Не беспокойся, силы ещё есть. Вот другой вариант: бравый
сержант неведомо каким путём добивается согласия любимой вый­
ти за него замуж, ставит её к корьпу жмыхаіь мазутную одежду
тракгориста-супруга, и просвещенный мир никогда не узнает, что
был в Камышах уникальный голос и что охрип он, обессилел, сло­
мался, когда покорная жена подпевала мужу в пьяном застолье:
«Шумел камыш,деревья гнулись...»
-Кончай, умник! -взорвался Петя.
- Выпусти пар, сержант. Кидаться с кулаками, это легче, чем
думать.
Петя поднялся на крыльцо, сел рядом со Славкой.
-Я всё равно её тебе не отдам, не надейся.
- А теперь давай поговорим по-мужски. Вижу, ты пришёл в
норму. Пойми, выбирал, ей, а не нам, и не между мной и тобой. Я
тебе не помеха А чтобы она выбрала тебя, а не какого-нибудь арти­
ста, а врашщься онаестественно будет среди своих коллег, тебе надо
учться дальше. Вот тебе мой дружеский совет, а там решай, как
знаешь. Ауфидерзеен, бамбино.
Славка ушёл. Петя остался. В прислкрыіую дверь из своих се­
ней выглянула Шура Она была уверена, что дело окончится дракой,
но, увидев, как захлопнулась за Славкой дверь, успокоилась и за­
крыла бесшумно свою.
Долго не гас свет в Шуриной комнате. Она писала дневник
Славка обещал сделать ночь волшебной. Эго удалось ему. Он обни­
мал свою соседку, заглядывал в глаза, подарил незабываемые слова:
«В такую улыбку, как у тебя, я тоже мог бы влюбиться». Волшебст­
во этойночи не окончилось, оно продолжалось во все остальные дни
и в новогодний вечер. Славкатанцевал только с ней, с Шурой, снова
смотрел в глаза, улыбался, держал её руку в своей.
Шура, конечно, догадывалась, что Славка хочет просто за­
быться, не думать об Ирине, непонятой, недоступной, которая по­
лучала письма от Зарубина Вадима, писала ему и неизвестно где и с
кем отмечала самый лучший праздник в году. Но Шура терпелива,
она умеет ждать и дождётся, когда место в Славкином сердце разбронируется. Она не слепая и прекрасно видит, что Славке с Ириной
непросто, а с ней, с Шурой, ему весело, легко и свободно. А это уже
немало. Остальное зависит от неё самой. Если у неё нет Ирининого
изящества, то нет и гордости, граничащей с самомнением, как у той.
Нет уверенности пополам с самоуверенностью, зато есть тихая неж­
ность и ненавязчивая любовь, а это должно перетянуть. Умный
Славкане можетне понять, что емунужнее.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
1
Первый снег растаял, по народному поверью он и не должен
оставаться на всю зиму. После слякоти снова был снегопад, потом
ещё раз текло, капало, и только к концу декабря уложился крепкий
основательный снег.
Последняя суббота перед Новым годом. Ученики аттестованы
иотпущены на каникулы. Ёлка-через два дня, и пока не надо нику­
да торопиться, не надо думал, о тетрадях, о подгоіхжке к урокам, о
внеклассной работе. Можно расслабиться. Ирина лежит в постели с
книгой в руках. По привычке она проснулась в семь часов. Вчера
Славка дал ей почитать “Грозовой перевал”: «Мне хочется знать
ваше мнение, и совпадёт лионо с моим».
Книга оказалась интересной, захватила с первой страницы.
Ирина не заметила, как пролетело время, вот уже пришла с ночной
смены Зоя.
- Она всё лежит, соня! - воскликнула хозяйка. - И не завтрака­
ла небось? Вставай.
Ирина уже была на ногах. Как же так случилось, что она забы­
ла про всё на свете? Не разогрела Зое завтрак, провалялась всё уіро в
постели. Сіыд какой! Она кинулась в кухню, поставила на газ чай­
ник, достала из холодильника масло, творог, сметану.
-Д а ты не суетись. Я не голодная. Вот спать хочу, умираю. Се­
годня ночью ни на секунду не прилегла. Привезли старичка с воспа­
лением предстательной железы, а Тонька- домас ОРЗ. Я заменяла.
-Н оты ведь, как я поняла, не хирургическая сестра! - удиви­
лась Ирина
-Н у и что? Дипломанет, но я потихоньку училась. Что я, хуже
Тоньки, что ли? А потом... мне просто интересно. Я и роды могу
приняіь, не только уколы да перевязки... Чаю попью и - в постель.
Ты когдадомой поедешь?
-После обеда, а что?
- Я до двенадцати посплю, потом Шура придёт. Мы с ней по­
репетируем один романс.
Ирина быстро собрала на стол, они сели завтракать. Зоя, хотя и
сказалась не голодней, но уписывалаза обе щеки.
—Какой романс?-поинтересовалась Ирина
- «Утро туманное». Эго - моя идея. Она всё больше русские
народные поег, ая говорю: «Смени репертуар. У тебя-универсаль­
ный голос, ты всё можешь спеіь». Вот мы и решили сначала попро­
бовать сами, а уж потом- под оркестр. Видела бы ты, какой оркестр
в Доме офицеров! Там два таких офицерика, опіад!
-А когда концергг?-спросила Ирина.
- Не концерт, а вечер по образцу «Голубого огонька». Тридца­
того. Приходи. Домой в последний день уедешь.
- Не знаю. Посмотрю. Слушай, Зоя, я попозже поеду домой.
Хочется узнать, как поёт Шура. Столько разговоров о ней, а я ни ра­
зу не слышала
- Извини, Ирэн. Она специально уговорилась, что тебя дома не
будет.
-Почему?!
- Стесняется, наверное, - пожалаплечами Зоя.
-Н а сцене...
- Да, на сцене не стесняется, - перебила Зоя. - Депо, конечно,
не в том, что она вообще стесняется. Только тебя.
- Ничего не понимаю.
- Не понимаешь? Дорожкуты ей перебежала Славка с угра до
ночи вьётся вокругтебя, а она с детства к нему неравнодушна
- Значит, мне не показалось?
- Ну вот, дошло идо тебя. Всё. Я набоковую.
Зоя легла спать. Ирина, стараясь не греметь, перемыла посуду,
ушла в свою комнату и тоже легла, не раздеваясь, с книгой. К ней
пришёлБарсик, улёгся в ногах.
- Ты тоже понимаешь, что нельзя мешать хозяйке? - Ирина
погладила широкую спинку кота, тот замурлыкал. «Знаешь, какую
песню поют коты? - спросила как-то Зоя. - А вот какую: “Бабы ко­
сят, мужики носят”». «А не наоборот?» - засмеялась Ирина «Нет, в
эгом-то вся соль: бабы косят, мужики носят, мужикиленивее баб».
Ирина улыбнулась: какая чепуха лезет в голову. Она взялась
за книгу и незаметно задремала Разбудил девушек громкий сіук в
окно.
- Это Шура! - Зоя мгновенно скаталась с кроваіи. У неё это
было профессиональное: засыпать в любое время и в любом месте,
но просыпаться от малейшегосіука, не зовут ли больные.
Но пришла не Щура, а почтальонша Паша «Косая Пашка», звала ее Зоя. У Паши действительно один глаз косил. Маленькая,
полная, неопределенного возраста почтальонша была словоохотли­
вой, но в речи её - сплошные междометия.
- Вот... письмо... это самое, ей, - сказала Паша, когда Зоя
впустила её в дом.
- И как я могла на Шуру подумать! - всплеснула руками Зоя. -
Так барабаниіь можешьтолько ты. Почему не опустила в ящик?
- Эго самое... ты с ночи, что ли, значит?
- Значит, с ночи. Ты мне вопросов не задавай, а отвечай на
мои, - не унималась Зоя.
- Эіо самое, письмо толстое, значит, в ящикне лезет, вот.
- Врёшь всё. Поди-ка есть захотела. Будешьтворог с молоком?
-Ага,-осклабилась Паша
- Садись. Мне всё равно вставать надо. Первый час. Но только
ты у меня не балуй. Бросайписьмав ящик.
-Ага,-повторила Паша.
Она села в кухне за стал. Иринаушла в свою комгаіу, вскрыла
конверт. Письмо на четырёх страницах, фотокарточка. Вадим - в
парадной форме. Глаза смотрят прямо в глаза Ирина повертела
снимок, отводя в разные стороны, взгляд Вадима не отрывался от её
глаз. Кажется, похудел, щёки слегка ввалились. Больше месяца был
на полевых работах, письма передавал с нарочным. Полписьма о ра­
боте, погоде, ещё полписьма, как представляет её на уроках, над тет­
радями. А в конце: хочет попросить у командира отпуск в январе,
если она не возражает,- поженятся.
Иринаахнула Стать женой Вадима! Вот так, сразу!
Вошла Зоя.
-О т Вадима?
-Д а.
-Что пишет?
Шестое чувство подсказало Ирине не говорить о самом
главном.
- О полевых работах. Вспоминает Камыши.
-И всё?
-А что ещё?
- Надо бы ему поторопиться, Славка по пягам ходит... за его
невестой.
-Перестань.
-Уже перестала, - Зоя подошлак окну.-А вот и Шура
Она побежала в сени. Ирина начала готовиться к отъезду, слу­
шаларазговор девушек.
-Я Пашу видела,-сказалаШура,-от вас шла. Вам письмо?
- Ирине. Ог Вадима Мне никто не пишет. Даже мать. Теле­
фонными звонками отделывается. Помнит, когда дежурю, в больницутрезвонит. График, наверное, составила, когда моя смена
Ирина вышла из своей комнаты уже с сумкой, поздоровалась с
Шурой.
-Чтобы не мешать, удаляюсь.
-В ы нам не мешаете,-возразила Шура, глядя наИрину счаст­
ливыми глазами. Ирина задумчиво посмотрела на неё: «Бедная де­
вочка, считает, что Славкины шансы уменьшились, если есть пись­
мо от Вадима, и не знает, что мы с Сенюшкиным простодрузья...»
- Тогда я послушаю, хорошо?
- Конечно, - улыбнулась Шура
- Ты можешь и полезной нам бьпь, - согласилась Зоя и объяс­
нилаШуре: -Ирина окончила музыкальную школу.
-Яслышала, как онаиграет... в школе.
Зоявзяла гитару. Шура села возле стола
- Словавыучила? - спросилаЗоя.
-Д а.
- Ты знаешь, Ирэн, какая у нее памяіь? Один раз прочитает и
всё наизусть уже знает.
-Зачем жета тогда спрашивала?-засмеялась Ирина
-Машинально. Забыла, с кемимеюдето.
Шура запела Ирина сразу оценила голос: сильный, звучный,
красивый, хотя твёрдо ещё не поставленный, но... сколько обещает!
Пока этот дивный голос словно в клетке, нужен лишь учитель, спо­
собный открыть дверцу.
- Феноменально! - искреннеи с восхищением оказалаИрина, богаіый, просторный голос. Ничего лучшего не слышала
- Ты не преувеличиваешь? - спросила Зоя. Шура закрыла ру­
ками покрасневшее лицо.-А Зыкина? Сгрельченко?
- Мне кажется, у Шуры голос - для оперы. А потом... это моё личное мнение. Очень понравилось. Спой ещё что-нибудь.
Слушать-одно наслаждение.
Шура пела Ирина слушала, и начинало казаться ей, что стены
домика раздвинулись, что перенеслись они в степь широкую, к ко­
стру под звёздным небом, а голос девочки - это и ветер, то ласко­
вый, то порывистый, это и пламя костра, то тихого, то взрывного, и
даже здесь, под опфьпым небом, в степи, этому голосу было тесно,
он стремился улететь вдаль, подняться повыше к звёздам, а Ирина
следовала за займ голосом, позабыв, где находится.
«И часто плачем мы невольно, когда дожди случат в окно, не
потому, что сердцу больно, а потому, что есіь оно», - пела Шура, И
Иринетоже захотелось заплакать от щемящей грусти, тихой радости
и непонято ещё от чего.
- Она хочет это спеть на Новый год,—ворвался трезвый голос
Зойки.-Ты как считаешь, Ирэн?
-Чтобы она ни спела, всё хорошо, отлично, превосходно.
Зоя нахмурилась:
- Ты уже влюбилась в Щуру?
Иринаподбежалак ней, чмокнулав щ&су.
-И в Шуру, и в голос. Завидую белей завистью. А у метя...
мага-аленький гшосок.
- Зато у тебя ноты есть. Доставай. Я считаю про осень - не по
сезону.
- По сезону у меня есіъ только «У леса на опушке».
-Н у и что? Её голос сделает феноменальной любую песню.
... На элеюричку Ирина побежала, когда уже стемнело. «Не­
обыкновенный голос, - думала сна под перестук колёс. - Что-то
раскрывает в душе, освещает самые далёкие сумеречные закоулки.
А как любит Славку! А мы просто друзья со Славкой, и с тобой под­
ружимся...»
Так рассуждала Ирина, а на сердце было неспокойно. Со Слав­
кой они стали друзьями потому, что он согласился бьпь вожатым,
поневоле приходится часто обшщъся. А больше ничего. Ни словом,
ни взглядом он не дал понять, что Ирина для него больше, чем учи­
тельница в этом классе. И для неё он только вожатый. Правда, и Га­
ля, и Зоя наталкивают её на мысль, что неспроста он согласился
бьпь вожатым. Но Славка сам объяснил всё: он любит детей. Ко­
нечно, Иринауже привыклак нему и, если случится Славке не пока­
заться хота бы один день, ей начинает не хватать его шуток, смеха,
его присутствия. Он словно заряжает всех своей энергией, весельем,
доброжелательностью. Девчонки на крыльях летают, мальчишки
покладистее становятся. И она чувствует себя приподнятой над
школьными буднями. Ну и что? Просто ещё одного хорошего чело­
века встретила в Камышах... которого любит Шура. Шура... Фе­
номенальная личность. Как она преображается, когда поёт! Малень­
кая, тихая девочка неуловимо для глаз меняет свою незаметность на
неповторимость, притягательность; из куколки вылетает бабочка
А Славка? Так ли уж он равнодушен к Шуре, как кажется?
«Мне всё это безразлично», - уговаривала себя Ирина, мрачно
глядя в окно на белые поля, чёрные деревья и такое же чёрное ноч­
ное небо. - Пусть кого хочет, того и любит. У меня свои проблемы.
И Вадим замужзовет. Как туг бьпь? Дать согласие, значит, уехать из
Камышей, от учеников, от материс ощом. А как жеинститут?»
В полумраке вагона было так же неуютно, как сейчас на душе
Ирины.
... В воскресенье и дома, и у Гали обсуждался один вопрос: что
ответил. Вадиму? Родители посоветовали отложить до лета, не
спешить и всё обдумать хорошенько.
Галя сказаладругое:
- О чёмтуг думать? Ты любишь его?
- Кажется, люблю.
- Вот то-то и оно, что кажется. Когда любишь по-настоящему,
ничего не кажется и не мерещится.
-Я так мало встречалась с ним! Не успела ни узнать, ни при­
выкнуть, ни полюбить. Он нравится мне, очень нравится, но... Мне
просто надёжно, что он есть.
- Вот так откровенно и напиши: надо проверил» себя и полу­
читеузнаш другдруга.
- Вот он и примчится в январе... узнавать друг друга, - усмех­
нулась Ирина
-А ты не хочешь. Илихочешь, но лукавишь?
- Не знаю. Ничего не знаю. Какой-то деловой подход, мы
словно на базаре. Прикидываем ценутовара
- Знаешь, как я поступаю в таких случаях? Если колеблюсь,
если сомневаюсь, делать что-то или не делал», решаю лучше не де­
лать. Напиши, что ответ туипь, когда приедет в отпуск. Но ничего
сверх того не обещай. Чтобы он гоіш был ко вешу. Он любиттебя.
Жаль, что не можешь ответить ему такой же любовью - не рассуж­
дающей. Я догадываюсь, почему. Славка Как у тебя с ним?
Ирина рассказала о сборе, о педсовете, как встретилась со
Славкой на дороге, о Шуре, о намёках Зои, о ссор» с ней.
- Да, возможно, вы просто друзья. Хотя мне казалось и сейчас
кажется, что неспроста он появляется в классе каждый день. Но это
ещё ни о чём не говорит. Может всё остаться на одной точке, без из­
менений. Ты говоришь, Шура незаурядная личность? Хотела бы я
тоже познакомиться с ней.
- Вот и приезжай. Совсем забыла нас, - упрекнулаИрина
- Не забыла Скоро Фёдор Николаевич освободится, он закан­
чивает картину для выставки и целиком уйдёт в работу над роспи­
сью церкви. Тоща будем видеться каждую неделю. А теперь рас­
скажи поподробнее о своих сорванцах.
Они долго «вдели за Галиным круглым сшлом. Ирина расска­
зала про поход к Коле Корочкину, про сбор, показала фотокарточки:
её ученики на перемене, на сборе, а вот «жвачки», оставленные в
комнате пения, - всё поняли, усвоили, перевоспитались, ничего не
скажешь! А вот она, Ирина, Славкаи её запечатлел, на уроках...
- Когда он ушел?
- Освобождён от физкультуры - тяжело болел. Только в вось­
мом классе оставил костыли. Собирается поступать в политехниче­
ский. Он и Шура - первые ученики в школе. Щура точно идёт на
медаль. Славка-за ней.
-И здесь они радом.
-Д а, рядом.
На Новый год ты будешь с нами. И не возражай, - такими
словами проводилаИринуподруга.
2
На ёлку ученики пришли нарядные - не в парадной форме, а в
маскарадных костюмах: Красная Шапочка - это Катя Иванова. «Те­
бя просто не узнать, как хорошо смотрятся и шапочка, и корсет»!
Иринаникого не забылапохвалипь.
Юля Лапочкниа - Мальвина; «Удачнее костюма для тебя не
придумать. А локоны?» «Покрашенный парик», - спокойно объяс­
нилаЮля. «С естественной простотой», - одобрилапросебя Ирина
Тамара Сгепашкина- Золотая рыбка Косіюм совсем простой:
голубое шитье, на голове - обруч с золотой рыбкой (ёлочной иг­
рушкой из папье-маше). «Очень оригинально. Такого костюма я ни­
когда не видела», - искренне восхиіилась Ирина -Незатейливо, но
красиво».
Виія Казаков, Коля Корочкин, Валера Чернышёв - мушкетё­
ры. Ирина от души смеялась, когда они расшаркались перед ней,
размахиваянад поломшляпами, неумело, но старательно.
Юра Пастухов ходил с маской волка, иногда приклады­
вал к лицу и выкрикивал: «Ну, заяц, погоди». Зайцем был
Игорь Сурков, он бегал от «волка», откуда только прыть взя­
лась.
Ломакин и Захаров надели костюмы Петрушки, из которых
немного выросли.
Ирина радовалась, глядя на своих учеников, любовалась ими,
узнавая их с новой стороны.
После общей ёлки в актовом зале началось чаепитие в классе.
Ирина с ребятами в последние дни развесили гирлянды, снежинки,
фонарики, сделанные собственными руками. Ёлку наряжали роди­
тели вчера вечером. Они сдвинули паріы, принесли стулья, сголы из
кабинетов. Пока Ирина смотрела, как пляшут её ученики в зале, разложили пироги, торіы, печенье, поставили самовар.
Мать Юли Лапочкиной принесла магнитофон. Танцевать вы­
шли в коридор, но веселились одни девочки, мальчики столпились у
окна. Матерт тянули их за руки, они упирались. Первым решился
Корочкин, за ним, само собой, потянулись остальные.
Ирину удивила Оля Ежова. Посредственная ученица, молчали­
вая, поройдаже угрюмая, сейчас она словно сбросила маску малень­
кой страдалицы (без видимей причины - родители души в ней не
чаяли и баловали), отплясывала от души, размахивая подолом цы­
ганской юбки. Ломакин показал на неё пальцем, мать шлёпнула его
поруке.
Катя Иванова подбежалак Ирине:
- Пойдёмте, потанцуем.
Ирина оглянулась на родителей. Никто на неё не смотрел, и
она решилась, вышла в круг. Под песню «Весёлого сапожника» она
плясала со своими учениками, они улыбались ей, а Юля Лапочкина
потом крикнула «браво» и похлопала в ладоши. В танце маленьких
утят Ирина оказалась ведущей, на неё смотрели и повторяли движе­
ния. ДажеЛомакин и Захаров встали в общийкруг.
В самый разгар веселья пришёл Славка Сенюшкин. Ребяш с
криком «дядя Слава» кинулись к нему.
- Наконец-то я вижу «дядю Славу», - сказала Светлана Ген­
надьевна-У моет Юлии с языкане сходит его имя.
Девочки тоже подошли к Славке. Тамараспросила:
-А вы аппаратпринесли?
- А как же! Со вспышкой. Таких красавиц да не запечатлеть!
Кто первый?
Началась весёлая суматоха Ирина подумала: какая находка
для её учеников этот Славка Она не могла нарадоваться на своего
вожатого.
- Завтра будет готово, - пообещал Славка, - но... сначала фо­
томонтаж. Когдау вас родительское собрание?
-Завтра вечером,-ответила Ирина
- Давайте к десзпи соберёмся. Я вам помогу. Годится, Ирина
Юрьевна?
-Годится. Спасиботебе.
-Н е ради забавы, а ради любви к делу,-оішугился Славка.
Вечером Иринаготовилась к собранию. Утром пошлав школу.
Славка уже был там, и почти весь класс тоже. Он сам отобрал сним­
ки для монтажа, остальные раздал ученикам и оправил домой.
- Одна голова хорошо, а тридцаіь - плохо. Не мешайте нам за­
ниматься серьёзным делом.
Остались лишь Корочкин с Казаковым да Лапочкина с Ивано­
вой. Среди снимков были и фотографии Ирины.
- Давайте в самом центре поместим Ирину Юрьевну, - пред­
ложилаКата Иванова.
- На каком листе?-усмехнулась Ирина. -В от на этом, ще ку­
ча мала?
Все затеялись. Ката покраснела, но не обиделась.
Приготовиличетыре фотомонтажа, повесили на заднюю стену,
поближе к двери. Заголовки придумывали сообща: на первом - «Не
ветер бушует над бором... Эго мы на перемене»; на втором: «Вме­
сте весело шагаіь... - это мы на сборе»; на третьем: «А это - не
свалка, это-кабинет пения после нашего сбора»; на четвёртом «Хо­
рошоли, ёлка, тебе у нас? А нам очень хорошо с тобой!»
До двух часов дня трудились, остались очень довольны проде­
ланным. Ириназаперлакласс до вечера.
- О ч&д задумались, Ирина Юрьевна? - спросил Славка, когда
они шлипо коридору.
- О тем, что на конкурсе «Самый чистый класс» мы не заняли
ни первого, ни второго, ни даже третьего места. После уроков оста­
ются бумажки, куски хлеба, огрызки Яблок, конфетные обёртки. Об
этом буду говорить на родительском собрании.
- Вы уж не очень нас ругайте, - попросилаЮля Лапочкина
- Да нет, начну с хорошего. Хорошего у нас много. Но придёт­
ся заикнуіься и о минусах. У тебя ваг место всегда чистое, у Тамары
Сгепашкиной - тоже, Коля с Вшей иногда оставляют бумажки, Ка­
тя науроках ест конфеты...
-О й, больше не буду, ИринаЮрьевна!-воскликнула та, и все
засмеялись.
-А обёртки бросаешь на пол.
- Нечаянноуронила Больше не буду!
Все снова засмеялись.
-Н у ладно, уговорила Напервый раз. Ты меня поняла?
- Вы так любите спрашивать «ты меня поняла», - сказала Юля
и взялаИрину заруку. - Я решила, тоже буду учительницей.
Они вышли на крыльцо. Падал редкий снежок. Он лёгким пу­
хом покрывал слежавшийсяснег.
- Самая новогодняя погода, - сказал Славка-Представьте се­
бе: идёт крупныйгустой снег, бьюткураніы...
- Где? В Камышах? —улыбнулась Ирина. Славка опяіь начи­
нает фантазировать. Ученики слушают его, приоткрыврты.
- В Камышах везде бьют куранты. Вы разве не слышали? И
вот, когда раздаётся двенадцатый удар, распахивается дверь и... К
Коле Корочкину входит Дед Мороз. «Здорово, дружище, - гово­
рит. - Я принёс тебе подарок, ноты его получишь, если разгадаешь
загадку: что на свете всех быстрее?»
-Мысль! - выпаливаетКоля.
-Н а, получи...
- А что? - спрашиваетКоля, увлёкшись игрой.
- Развернёшь пакет, когда я уйду. А к Юле Лапочкиной захо­
дит Снегурочка..
-А ко мне? А ко мне?-наперебой закричали остальные.
- К Виге Казакову - Снеговик, к Кате Ивановой... А кто при­
ходит к Кате?
- Фея, - подсказывает Катя.
-Точно, фея.
Они подходят к Лагерной, девочкам и Казакову надо сворачи­
вал» к своим домам, но они обо всём забыли.
- Что подарил» тебе, Красная Шапочка, спрашивает фея. Отве­
чай, Катя, ведь фея спрашивает.
-Цветик-семицветик,-отвечает Катя.
- Зачем тебе этот волшебный цветок? Какие желания за­
гадаешь?
-Во-первых...-начинает с готовностьюдевочка.
- Ч-т-ш, - останавливает её Славка, - не надо вслух, а то не
сбудется. Не отрывай лепеспсов, покане вырастешь.
-Почему?
-Чтобы не потратил» попусту.
-Н о цветок к тому времени засохнет и потеряетсилу.
- Ну, хорошо, разрешаю, пользуйся. Ты права, - с шутливой
серьёзностью говоритСлавка.
- А к ИринеЮрьевне кто придёі? - спрашиваетЮля.
«Эта девочка думает не только о себе», - мысленно одобрила
её Ирина Славка понял её мысль, подхваоил:
- Молодец, Юлия. Только ты вспомнила о своей учительни­
це. Вам пора подомам. Мы уже миновали ваши чертоги.
-Нет, Слава, отвечайте,-настаиваетЮля.
- Ну, если ты так хочешь. К Ирине Юрьевне въедет принц на
беломконе.
-Прямо в квартиру?-смеётсяКатя.
- Да. Куда же ещё? - сохраняя полную серьёзность, отвечает
Славка - Принцне можетбез белого коня.
- Очень забавно, - говорит Ирина - Всё. Сказка кончилась.
Давайтеразбегаться. С Новым годом вас, с новым счастьем.
-И вас тоже! И вас!
Дальше они пошливтроём, трешй -Коля Корочкин.
- Очень жаль, что вы не хотите послушать куранты в Камы-
шах,-покатал головой Славка
-Н о они же везде бьют, ты сам так говорил.
- Ну, хорошо. Когда они ударят двенадцатый раз, вспомните о
нас с Колей, а мы с Колей вспомним о вас ровно в полночь. Догово­
рились?
- Договорились. Я пойду просёлком. Мне надо скорее. Собра­
ние.
- И ещё мне жаль, - остановился Славка, - что я так долго не
увижу своих друзей из 3-го «В».
- Хочешь, я приду к тебе, дядя Слава? - пожалел вожатого
Коля.
- Очень хочу. Приходи обязательно, Коля, - Славка со сме­
шинкой в глазах посмотрел на Ирину. Потом обнял мальчика и по­
вёл его к Сиренеюй улице, крикнув на прощанье Ирине:
- С Новым годом вас, с новымиуспехами!
Ирина пошла одна по пустынному просёлку. Ещё недавно они
с Анной Ивановной тонули здесь в грязи, а теперь - укатанная глад­
кая дорога Она подумала и о Славке, о его словах. «Жаль, что я так
долго не увижу...» И запнулся, и посмотрел лукаво на неё. Her, мне
показалось, отмахнулась она Нечего за него досказывал». Он шутил.
Он вообще большой шутник, ауменя-через три часа собрание.
Дома Ирина вспомнила, что забыла отдать Славке книжку, она
давно прочитала её. Когда теперь отдал»? До Нового года вряд ли
получится.
Ирина пообедала, постоялау окна, в своём закутке, посмотрела
на дорогу, по которой трактор тащил волокушу с сеном, в водителе
она узнала Пело Шишкина Задомом матери Анны Ивановны трак­
тор начал медленно сворачивать, чтобы по берегу Камышинки доб­
раться до фермыза Мышинымхутором.
В доме тихо, только за стенкой иногда неторопливо пройдётся
Мария Петровна Ирина села за стол, написала план собрания, сде­
лала небольшие записи почти о каждом ученике. Время ещё остава­
лось, решила заглянуть к Марии Петровне. Она что-нибудь скажет,
подбодрит, около неё так успокаиваешься. Но Мария Петровна ока­
залась не одна К ней пришла Любовь Андреевна, шіъ Анны Ива­
новны.
- Ой, извинищ - смутилась Ирина
- Проходи, проходи, ты нам не помешаешь, - позвала Мария
Петровна, сидя за столом, как всегда с сигаретой. - Мы о травах ста­
нем говорить и о болезнях. О чём ещё любят говорил, старики!
-Нет, нет! Не буду вам мешал».
Ирина вышла во двор, взяла пригоршню снега, потёрла лицо;
оно сначала обожглось, потом наполнилось приятной теплотой.
Мысль о собрании не давала покоя. Как пройдёт? Так же, как пер­
вое? Тогда Ирина успела лишь подвести тоги и раздать табели, и
разговор повели родители, да так, словно учительницы и не было
рядом с ними. Одни упрекали её, другие защищали. Она тогда боль­
ной вернулась с собрания и буквально рухнула в постель. Хорошо,
Зоине было, поплакалав одиночестве.
Что преподнесутродительницы на этот раз?
Но Ирина боялась напрасно. Споров и нареканий не было, ей
не помешали высказаться. Более того: когда она дала краткую ха­
рактеристику каждому ученику, стараясь выделил» в первую оче­
редь хорошее, отец Коли Корочкина за всех подвёл итог. Похвалил
за фотографии:
- Напрасно не сказали про этого наездника, - махнул он рукой
на фотоснимок, где Коля венчал пирамиду из переплетённых тел.
Еще он отметил, что налицо и сдвиги - сбор, новогодний утренник,
упрекнул родителей, что не приучают к аккуратности («Надо требо­
вать, а не бьпь няньками»), и снова похвалил: Ирина Юрьевна при
всей своей неопьпност многому научила детей, каждый это чувст­
вует по своему ребёш^, он с родителями разговаривал.
- Добрый пуп» вам, Ирина Юрьевна, на вашем нелёгком по­
прище,-патетически заключил он свсяо речь.
Однако после собрания, когда почт все разошлись, к ней по­
дошламать Захароваи посетовала:
- Я не учительница, но педагогику знаю. У вас нет индивиду­
ального подхода к ученикам. Вы разделили всех на любимчиков и
нелюбимчиков. Мой Миша, к сожалению, пошл в нелюбимые...
-Д а что вы... Да нет... - пролепетала Ирина, растерявшись от
прямого выпада.
-Н ет, да! Все знают, что ваш любимчик - Корочкин, вот па­
пашаи распинался за вас.
Ирина, как во сне, собрала всё в портфель, закрыла класс и по­
шла домой по Сиреневой улице. И чем дальше шла, тем обиднее
становилось ей... Захаров сам всех сторонится, сколько раз предла­
гала ему принятьучастие в какой-нибудь сценке иливыучить стихо­
творение.
Приближаясь к дому Славки, Ирина подумала: как сейчас
кстат было бы встретіься с ним, пожаловаться на несправедливую
мамашу, уж он найдёт слова утешения, придумает какую-нибудь
историю, чтобы рассмешить. Но... крыльцо было пусто и улица
пуста. Ирина заплакала Она одна в этих Камышах, никому не нуж­
на ИЗоидома нет, и Славка ходит где-то, наверное... с Шурой.
Наутро она отпросилась у Сергея Кузьмича и, ничего не объ­
яснив Зое, уехала домой, под крылышко своих родителей.
3
Последний день старого года не спешил уходить. Вера и рань­
ше замечала, что время может сжиматься, может и растягиваться.
Сегодня оно шло медленно, и она многое успела: навести чисгоіу в
квартире, поглдциіь платье, полежать с книжкой идажеподремать.
Новый год Вера встретит у Аннушки. Она порывалась остаться
в городе у родителей, но мама Таня уговорила вернуться в Камы­
ш и-к друзьям, к Грошеву.
- Нам, конечно, лучше, если ты с нами, - сказала она, - но
вдруг Владимир Николаевич - твоя судьба? Не оставляй ало одного.
Онтянется к тебе. А прошлое- забыть пера
- А вы не обидитесь?
-Д а нет, нет! Тебе и самойтудахочется! Поезжай.
Вера оставилаМаксимкуу родителей, сама вернуласьдомой.
И вот неторопливый последний дань года заканчивался. Стем­
нело. Она подошлак окну. На улице - л&гкийморозец, на градусни­
ке - минус шесть, снег сверкает под светом дневных ламп, чистый,
белый. А она любит, чтобы падали снежинки, чтобы была настоя­
щая новогодняя ночь. Хорошо ещё, что не тает, как в прошломгоду,
когда осели и сталитонными сугробы, а под ногами - сплошное ме­
сиво из снега и воды.
Раздался звонок. ПришлаНатальяКирилловна
- Хочу показать своё новогоднее платье, - сказалаона
- Проходи. Показывай.
Наталья Кирилловнаскинулахалах, повернулась перед Верой.
-Н у как?
-Просто чудо! В таком только на бал.
- Я так долго искала эту ткань. Именно такую: голубую с блё­
стками. Эго - мой цвет. А ты какое наденешь? И где будешь? У Ан­
ны Ивановны?
- Да А платье - надёванное, жёлтое, - Вера достала его из
шкафа
- Ну и что? - возразила Елена Кирилловна - Оно очень ми­
ленькое. Ты смуглая, жёлтый цветтебе к лицу.
-М не бы хотелось тоже новое и такое жедлинное, каку тебя.
-Что жеты молчала? Мы бы вместе опили.
-Н е додумалась.
Наталья Кирилловна сняла платье, закуталась в тёплый халат и
села надиван.
- Максимкау родителей?
Вера кивнула Она оіметла, как прямо и непринуждённо си­
дит её гостья, как мягки и женственны линии её тела, как естествен­
ны жесты. Хочется смотреть на неё и любоваться, а ведь на лицо далеко не красавица: небольшие серые глаза, монгольские скулы, ко­
роткий нос, полные губы, но есть изюминка в этой женщине, кото­
рая делает её такой привлекательной. Вера помнит, как на открытии
школы начальник гарнизона Харитонов спросил Сергея Кузьмича;
«Кто эта прелестная дама?». Учителя в тог же вечер узнали об этом,
заспорили. Наталья Кирилловнавмешалась в их спор:
- Ну, это смотря на чей вкус. Я считаю самой красивой в школе
Анну Ивановну, Светлана Петровна - Веру Михайловну, а Нина
Павловна всех нас считает красавицами, потомучто мы молодые.
- Послушали бы наши ученики, о чём мы говорим, - сказала с
неизменной улыбкой на полном лице НинаВасильевна
-А что? Учителя должны говорить только об умном, только о
правильном? - возразила Наталья Кирилловна - Забудьте, что вы
учителя, хотя бы на один вечер. Пошлитанцевать.
Евгений весь вечер приглашал только её, Наталью Кириллов­
ну, и держал за талию так бережно, что Вера не смогла утерпеть,
чтобы не упрекнул, мужа:
-Зря стараешься. Она любитсвоего Сергея.
- Да ладно тебе, Верок, - отмахнулся он и поспешил через весь
зал к Наталье Кирилловне, а по спине его читалось: думай что хо­
чешь, только не мешай.
Вера никогда не ревновала Евгения, считала, что никто нико­
гда не заинтересуется им, не заведёт даже лёгкого флирта, так робок
и неуклюж он был с женщинами. И вдруг такая прыть! Как теперь
стало ясно, это был первый сигнал. Потом былаЛюська.
-Т ы меня слушаешь?-спросилаНаталья Кирилловна
- Извини. Вспомнила вечер на открытии школы, как Евгений
танцевал с тобой. Я думала, он и ухаживать за женщинами не умеет,
а тебя держал, как хрустальную вазу.
-О н и тебя так держал. Ты же не видела себя с ним со стороны.
- Больше двух лег прошло, а я всё ломаю голову, кто виноват:
Люська? Он? Я?
-Д а никто. Ушла любовь, и всё. Не сестра, так другая.
- Они оба обвинили меня. Евгений - что я всё отдаю школе,
Люська-что не умею любить, как надо. Цравы они, наверное.
- Не копайся, не вороши, особенно сегодня. Никто ещё нико­
гда не мог наши вразумительного ответа на вопрос «кто виноват».
Ты не однатакая. Другие живут, не умирают.
-А т а знаешь, что у них в душе творится?
-Н о всё проходит, а ты не даёшь уйти прошлому, держишь в
себе. Забудь. Начни новую жизнь. Ведь, если разобраться, у каждого
есть свои проблемы.
-Иутебя?
- И у меня. - НатальяКирилловна встала, подошла к окну.
- У тебя такой муж! - удивилась Вера - Мать с вами ездит,
дочь умница
-А т а знаешь, что у меня в душетворится?
-Т ы говорила, что любишьжизнь, что нет времени грустить?
-Д а Люблю жизнь. Не люблю грустить. Только не всегда эго
зависит от нашего желания. Ваг я смаірю на твою квартиру: люст­
ры нет, вместо неё - невзрачная люцега, занавесок на окнах нет, не
любишь, чтобы свет загораживали, ковёр только один, ящик вместо
сержанта А мне порой хочется очутиться на твоём месте. Я бы тоже
не сталаувлекаться вещизмом. Зато я наслаждалась бы свободой.
-Н е понимаю, о чёмты?
- Ты, наверное, думаешь: ваг она с жиру бесится. Муж краси­
вый, видный, способный хирург, дома - мать всё делает, а я живу
как барыня и маюсь дурью. Порой и мне кажется: привередничаю.
Да, муж у метя красивый, умный, но... кошка, живущая сама по се­
бе. Пикники, мальчишники. .. С кем, где, почему без меня, почему
без предупреждения? Соберёмся в кино сходиіь - его нет. Догово­
римся знакомых навесппь, не придёт вовремя. К нам придут - Сер­
гей неизвестно где. В итоге- я одна Иногда кажется, у меня не муж,
а любовник Пришёл - ушёл, никаких обязательств, никакого долга
перед семьёй. Пообещал дочери в ТЮЗ свозиіь, забыл, отвлёкся на
другое. Не знаю даже, придёт ли он сегодня домой вовремя встре­
тить с нами Новый год.
-Как жета терпишь всё это?!
- Как? Люблю. Он ведь умница. Кажется - военный врач, а по­
пробуй поговорить с ним. В политике разбирается, литерагсурузнает
не хуже меня, даром что я филолог, об искусстве судигг, что твой
доктор наук.
Наталья Кирилловна помолчала, опустив голову. Вера с удив­
лением и состраданием смотрела на неё.
- Ты скажешь, я из одной крайности впадаю в /фугую: то ру­
гаю, то возношу. Нет, здесь всё взаимосвязано. Серёжа - весь из
эмоций. Я вижу, чувствую, понимаю, как бывает он иногда тяжёл
сам для себя. Он мир, жизнь, людей принимает не как мы, он всё
пропускает через обнажённые нервы. Ему бы не хирургом быіь, а
поэтом, художником.
Наталья Кирилловна прислонилась к подоконнику, сложила
руки, глядя на Веру, как безнадёжно больной на доктора.
- Вот и суди, счастлива ли я, если сама не знаю. Конечно, я
счастлива, что встретила такого незаурядного человека, но... хотела
бы, чтобы он всегда и весь был мой. Но с Сергеем это невозможно, и
я мучаюсь, злюсь. Ты спросишь, а женщины? Нет, для нето это не
главное. Он верен мне, но чем-то, непонятно чем, всегда отгорожен.
Кажется, знаю его, поняла, но есть что-то, что он и сам не понимает
в себе. Я люблю его, но я устала, - Наталья Кирилловна отошла от
подоконника, снова села надиван.
-Уж е девять доходит. Ты не опоздаешь к Калашниковым?
- Мы договорились к одиннадцати. Грошев зайдёт.
- Значит, ещё есть у нас время. Ты, наверное, недоумеваешь,
зачемя всё выложила?
- Нет. Я понимаю. Иногданадо выговортъся.
- Да, иногда нужно. Но не знаю, сумела ли я объяснить суть.
Ты имела и потеряла, а я всё время точно на зыбкой середине: он и
со мной, и не со мной. Я много думала о вас с Евгением. Предатель­
ства я тоже не простила бы, но ты, мне кажется, потому потеряла
его, что не поняла. Он интересный человек, я разговаривала с ним.
Но что поделаешь, по-моему, вины твоей в этом нет, мы себя-то
инойраз не понимаем.
- Не вижу логики. Интересный человек и... продавщица.
- Продавщица - не значит дура. У твоей сестры есть женская
хитрость, у тебя нет. Но эго уж кому что дано. Ты не можешь забьпь
Евгения - задето твоё самолюбие. Тебе больше подошёл бы мой
Сергей. Он не даст никому успокоиться, увериться в нём. Ты из та­
ких, тебя тормошить надо. А я хотела бы спокойной, надёжной
любви, ведь так хорошо, когда всё ясно и понято, и как мучительно
гнаться за призраком. Однако добровольно отказаться от эпих мук я
не моіу. Мне всё время кажется: ещё немного, и я приручу своего
супруга.
- Переделаешь на свой лад, потом сама же за это презирать его
будешь.
- Возможно, - улыбнулась Наталья Кирилловна, - мы такие.
Вот и выходи замуж за Грошева Этот не даст себя переделать. Ты
будешь с ним счастлива
—А он будет счастлив со мной? Ты всё про меня знаешь?
-Н у, если ты что-нибудь скрыла...
-Скрыла. ОднаАннушказнает.
Доверительный тон Натальи Кирилловны настроил и Веру на
откровенность.
- Меня муж бросил не потому, что я плохо держала его, а по­
тому, потому...
Нет, выговорить трудно, язык отяжелел, не слушается, однако
Вера пересилиласебя
- Ты помнишь, я говорила, что наш отрад был на острове Сво­
бодном? Там случилось сильное землетрясение.
- Ты мне рассказывала
- Так вот, я испугалась так, что себя не помнила От испуга...
выпаливолосы. На мне парик.
-Н у и что?-весеш спросилаНаталья Кирилловна
- Как что? - возмутилась Вера. - Ты не считаешь это тра­
гедией?!
- Не считаю и тебе не советую. Я знала одну девчонку, учти,
семнадцати лег, у неё волосы выпали после болезни, голова гладкая,
как арбуз, а она-ничего. Жизнерадостная, лёгкая, замуж вышла. Ты
слишком всё усложняешь. Вогт придёт Владимир Николаевич, рас­
скажи ему.
-Н и за что!-ужаснулась Вера
- Вот увидишь, ничего страшного не случится. Все мы узники
собственных заблуждений, не всегда понимаем, как правильно по­
ступил», и самоуверенно отвергаем подскажу судьбы. Не бойся ни­
чего, не бойся жиіъ. С Новым годомтебя, с новым счастьем.
-И тебятоже.
Онирасцеловались.
- До будущего года?
-Д о будущего.
4
«Правильно сделала Наташа, что рассказала о себе, - думала
Вера, со&фаясь к Аннушке. - Всё познаётся в сравнении. А как хо­
рошо получилось это её - «ну и что?» Не ужаснулась, не удивилась,
не кинулась утешать. Про девчонку кстати вставила Мне надо научиіься неунывать».
В половине одиннадцатого раздался звонок. Эго Грошев. Вера
с улы&сойоткрыладверь.
- Вы готовы, сударыня?- с пороганачал Грошев.
-М ы готовы, - продолжая улыбаться, ответилаВера.
Он поздравил с праздником, поцеловал руку. Вера накинула
пальто.
На улице тихо, морозно. Снег скрипит под ногами, мелкие се­
ребристые блёстки танцуют в свете фонарей. Справа над церковью
светится ущербная луна
- Давайте пройдем мимо церкви, а, Владимир Николаевич? предложилаВера
- Я не против, но... Не слишком ли мрачно перед Новым п>
дом?
- Ничуть. Мы с Аннушкой ещё в юности ходили к церкви но­
чью. Храбрость испытывали, но испытания не выдерживали, убега­
ли. На этот раз не убегу, со мной вы. Вспомним молодость, ладно?
-Ладно.
- Ещё мы ночью ходили в речке купаться. Шагнёшь и... слов­
но в бездну со звёздами опустишься. Любили всякие приключения,
а вы?
- Мне нравилось летать. Там... небо совсем другое. Эго не
описаіъ, видеіь надо. Ты набираешь вькхлу... Зато теперь я ползаю
по земле.
-Извините. У меня всегда так: хочу лучше, а получаетсяхуже.
-Н е бери в голову. Всё нормально.
- Я давно не ходила ночью, - после недолгого молчания при­
зналась Вера. - Иногда с педсовета, но то вечер, а не ночь, ещё звуки
кругом. Теперь тишинатакая. Белая тишина Летом- совсем другая.
- Ты стихи не писала случайно? - сжал её руку Грошев.
- Почему как только вслух залюбуешься природой, спраши­
вают: вы не поэт, вы не пишите стихов? Разве только поэты пони­
маюткрасоту?
- Вижу, не только.
Они подошли к концу прюсёлочной дороги. Справа тем­
нела церковь, но до неё надо было ещё идти, и Вера заявила,
что раздумала.
- И отсюда хоршю видно, что ничего интересного там нет, все
загораживают леса, вокруг строительный мусор... Пойдёмте-камы
по болыпачку, вдоль по улице, да вспомним, что доживаем послед­
ние минуты старою года Странно. Никакого перерыва Часы идут,
тик-так, тик-так. Секунда - старый год, ещё секунда - и вот уже но­
вый. И мы по этим мгновеньям скользим без остановок. Я глупости
говорю, да?
- Милые глупости, - улыбнулся Грюшев. -Под Новый год всё
разрешается. Если только по-умному делать, то этотоже глупость.
- С вами легко, Владимир Николаевич. Вы всё понимаете.
- Думаю, что да. Однако слова не мои.
-В сё равно. Вы ...
- Вера, - с мягким укором остановил её Грошев, - не пора ли
перейти окончательно на «ты»?
- Наверное, ещё нет, - потупилась Вера -Н е торопите. Я сама
Где-то сейчас Зоя... - они как раз шли мимо её дома, - и Ирина...
Знаете, что порой приходитмне в голову накануне Нового года?
-Расскажи.
- Как будто сижу я в комнате возле большого окна во всю сте­
ну. Ночь. За окном поле в снегу, вдали лес, звёзды висят низконизко. На земле мир, покой, счастье. Люди не обижают друг друга,
не убиваютдаже зверей
-Девчонка ты ещё, - ласково проговорилГрошев.
-Э го плохо?
- Эго очень хорошо, /fyina у тебя чистая.
Оставшийся путь они прошлимолча
Как всегда под Новый год, у Калашниковых было людно и
шумно, много гостей, и обязательно кто-то новый.
Для Веры всё пошло не так с самого начала Аннушка чмок­
нула её в щёку и убежала на кухню. Грошева отвёл в другую ком­
нату Николаша, внук Фёдоровны. К ней подошёл незнакомец,
патлатый, с бородкой и в очках, спросил: «О чйл скучаете»? Вера
отчего-то почувствовала раздражение, бросила с вызовом: «О ста­
ром годе, а что?» «Давайте поскучаем вместе», - растягивая рот до
ушей, предложил очкарик, Вера молча повернулась и ушла на
кухню к Аннушке.
-Тебе помочь?
- Всё уже готою. Порасадшься.
-Что это за неандерталецтам, в зале?-спросила Вера
- Не понравился, испортилтебе насгрюение? Уже вижу всё. Он
хороший парень, Эдик - муж троюродной сестры Андрея. Их с же­
ной потянуло на экзотику - встретить Новый год в деревне. А прие­
хали и увидели вместо сказочных избушек шшэіажные здания во­
енного городка и новые улицы Камышей. Неси хлеб, а я - вилки и
ножи. Теперь всё.
Они вышли в зал.
- Вон жена Эдика, Нина, Сидит около Володи. Они не были у
нас лег десять.
После короткого застолья и тостов за старый год начались тан­
цы. Веру не отпускал Эдик, его жена держалась за Грошева При­
ближалась полночь. Включили телевизор. Ждали перезвон гаран­
тов. Мужчины раскупорили шампанское. Когда часы начали отсчёт
последним секундам, подошёл Грошев.
- С Новым годом тебя, Верочка, счастья тебе, мне... нам,-он
поцеловал её в губы. - Пусть новый год будет лучшестарого.
- И вам... счастья, здоровья, - ответила она заученными сло­
вами, другие в голову не шли. Не так она думала встретить Новый
год. Но Грошев, не обращая внимания на её насупленный вид, весе­
ло продолжал:
- Выпьем за наше счастье, Верочка, - и чокнулся с ней бока­
лом с шампанским, потом обнял, прижал к себе. - Я верю... что в
новом году произойдётчто-то очень хорошее.
Вера немного оживилась. Плохое настроение от глупых вопро­
сов очкастого рассеивалось. Но это была недолгая передышка. Эдик
не на шутку принялся ухаживать за ней, опережая Грошева, первым
приглашал на танец, шептал на ухо: «Очаровательная! Что вы со
мнойделаете?!»
- Вы не боитесь, что жена приревнует? - спросила Вера со
злостью.
-Что вы! Мы с ней цивилизованныелюди.
«Цивилизованные люди» словно забыли друг о друге: одна по­
ловина не отпускала Веру, другая прилипла к Грошеву, как будто
договорились разъединил, их.
Но не столько на Эдика злилась Вера, сколько на Грошева Он
танцевал с Ниной, поглядывая в сторону Веры ничего не выражаю­
щим взглядом, а сам всё говорил и говорил о чём-то с фигуристой
городской гостьей. Вера неприязненно огладывала её: мощныетеле­
са, но нигде ничего не висит, в корсет, что ли, затянулась? Танцевала
онапревосходно. Необыкновенно пластично.
«Всё к лучшему, - решилаВера,-пусть танцует. Ему с ней ин­
тереснее. Меня оставил на чужого человека, сам пристроился к этой
танцорке... Что ж, не буду мешать».
Она улучила момент, ускользнула от навязчивого партнёра,
выбралась в прихожую. Сейчас она уйдёт домой, включит телеви­
зор, зажжёт свечи, засветит огни на ёлке. Будет у неё празднично в
кваріире. Новый год со свечами, как приЕвгении.
Вера лихорадочно рылась в ворохе чужих пальто, отыскивая
своё. Куда же оно запрюпастлось?
- Вы забыли, сударыня, что оставили пальто в спальне.
Она резко повернулась. Грошев стоял, опершись о косяк- из­
любленная его поза.
-Вон там,-махнул он рукой. Тон насмешливый, взгляд колю­
чий. Недоумение, гнев, обида захлестнули Веру. Неужели это он час
назад обнимал и поздравлял с Новым годом. «И я поверила ему как
последняядура!» - с горечью подумала она, а вслух ядовито сказала:
«Благодарю. Вы очень любезны». И метнулась мимо него, но он пе­
рехватил её, крепко сжал руку выше локія, она напрасно старалась
отцепить его пальцы.
-Пустите!
- Нельзя ссориться в такую ночь, сударыня. Плохая примета.
Подошла та, затянутая в корсет, по-свойски положила полную
руку на плечо Грошева, томно пропела: «Пойдём, потанцуем». Он,
не оглядываясь, неуловимым движением сбросил её руку, а сам, не
разжимая пальцев, пристально смотрел на Веру. Нина флегматично
пожалаплечамии удалилась.
-Правда, шикарнаяженщина?
- Бесподобно шикарная!
-У нас с тобой одинаковый вкус. Ну?
-Что «ну»? Идите, танцуйте, вас ищут. Ипустите меня!
Грошев разжал пальцы, сделал шаг в сторону.
-А вас, сударыня, ждёт ваш кавалер.
- Какой ещё кавалер? - в запальчивости она забыла об оч­
кастом.
- Тог, который так очаровательно шептал на ушко: «Очарова­
тельная».
- Не нужно мне никаких кавалеров! - она кинулась в спальню,
Грошев за ней. -Оставьте меня в покое!
Больше всего Веру обидело, что Аннушка даже не подошла к
ней, не спросила, почему она уходит. «Пусть, пусть, - решила Вера,
уже до концажалея себя и от всего отрекаясь. - Значит, так надо, та­
кая моя судьба. Никомуя не нужна».
Она выбежала на улицу, оглянулась. Никто не шёл за ней, не
торопился, не смотрел вслед. «Богатый» дом Калашниковых оста­
вался позади, уходил в ночь сам посебе, а она, одинокая, несчастная,
оставалась сама по себе, и сами по себе полились слёзы. Ущербная
луна да звёзды были свидетелями этих слёз. Но тут она увидела, что
кто-то поднимаетсяот моста, и Вера словно очнулась. «Господи, что
это со мной? Зачем сбежала? Сейчас меня узнают, заметят слёзы, и
завтра всем Камышам станет известно: учительница Вера Михай­
ловна шланочью однаи проливаласлёзы. «Несчастная истеричка»!
Прохожий поравнялся с ней. Это был слепой музыкант Витя
Самойлов. Вера перевела дух. Вшя вежливо поздоровался, пожелал
счастья в Новом году. Милаядеревенская привычка! А какой слух у
него, ведь снег на укатанной дороге не скрипел под ногами. Случай­
ная встреча переменила мысли Веры. Может, вернуться? Нет, стыд­
но. Что, собственно произошло? Отчего она взбеленилась? Оттого,
что Грошев танцевал с другой? А сколько он может терпел» её хо­
лодность? Ждать, как подачек, её редких звонков? Нашлась царица
мира! Сама во всём виновата Ему надоест, и он вообще её бросит.
Возле моста Вера повернула вправо: не хотелось идти по доро­
ге, по которой так недавно прошла с Грошевым; лучше задами,
вдоль речки, здесь есть хорошая тропинка. Два берега, и река, и пус­
тыря» поодаль - всё сливалось в одно белое, лишь кусты вётел таин­
ственно темнели и молчали в глубокой дремоте и ожидании весны.
Ей вдруг стало спокойно от белей тишины, неподвижных кустов, от
заснеженных крыш Сиреневой улицы. Она запрокинула голову и
шла, как маленькая девочка, любуясь звёздным небом и не думая,
солидно ли так вести себя учительнице. Она была одна, и никому не
было до неё дела, а потому ощутила себя свободной от всех услов­
ностей. «Я люблю речку, и деревья, и звёзды, и больше мне ничего
не надо...»
Однако в военном городке оживление её угасло. Ночь, луна,
звёзды, речка остались в другом мире, а здесь - огни, веселье за ок­
нами, дружные компании родных, приятелей... а она - отщепенец.
«Лучше бы я осталась у родителей, - подумала Вера, - с Максим­
кой, в городе...»
Вера поднималась по лестнице, опустив голову. На втором
этаже услышала музыку. Это у Таракановых молодёжь встречает
Новый год Вот запела Шура, Вера сразу узнала этот голос, да и кто
в Камышах не знал его. Она постояла, послушала «У леса на опуш­
ке жилазима в избушке...» Припев все подхватили, потом рассмея­
лись. «Веселятся, а я...» - вздохнула Вера и стала медленно подни­
маться дальше. Приближаясь к площадке на пятом этаже, она со­
бралась ещё разок всплакнуіъ, но у двери своей квартирыувидела...
Грошева Её обдало жаром.
-Т ы забыла свой шарф,-как ни в чём не бывало сказал он. Вот.
-Н о это не мой шарф,- она расстегнула пальто. - Мой- вот.
-Ай-ай-ай! Как жетак? Нетвой. А я видел его на тебе.
Вера открыла дверь. Грюшев, не ожидая приглашения, шагнул
за ней.
Да шут с ним, с этим шарфом. Значит, это мой, - приговари­
вал он за её спиной. Она включила свет в прихожей, повернулась к
нему: «Издеваетесь?»
- Вера? - предостерегающе поднял он руку и покачнулся. Помни... Новый год... Уже третий час идёт. Нельзяссориться.
-Д а вы напились, я вижу! - возмутилась она.
- Напился. А теперь закусить хочу. Есть у тебя что-нибудь? Грошев разделся, прошёл на кухню, открыл холодильник. Вера за­
стыла в изумлении. Таким Владимира Николаевича она никогда не
видела.
- Вот яйца, сыр... Сейчас сделаю омлет с сыром. Садись. По­
пьём чаю, и я тебе скажу. Скажу, что женюсь на тебе. Так что шей
красное платье, длинное, до полу.
-В от как!
-Д а, так.
- В таком случае, чай питьмы не будем!
- Но я могу сказать и передчаш.
- Не трудагесь, ВладимирНиколаевич.
- Почему не трудиться?
-Потому что я на вас не женюсь.
- А тебе и не надо жениіъся. Тебе надо в мужья меня взял» и
шить красное шжіье.
-Пьяный, а соображает.
-Соображаю.
И вдруг Грошев мгновенно приподнял её и прижалк себе. Она
увидела себя на уровне форточки, руки упирались в его плечи. Он
туг же отпустил её и рассмеялся.
- Так вы не пьяны?!
-Нисколько.
-Забавно! С вами не соскучишься.
-Точно, со мной не соскучишься. Нодавай всё-таки чаю.
Они пили чай в зале, разговаривали. Вера сделала, как хотела:
зажгла гирлянды, свечи.
-Чай присвечах,-сказал Грошев.
- Нравится? Мы с Евгением всегда на Новый год...
-М-м-м, Верочка! -замотал шлоюй Грошев.-Ну-ка повтори:
«Мы с Володей встречали Новый год при свечах. И чае». Дай мне
вина.
- Зачем?-испугалась Вера
- Каждый раз, как ты произнесёшь имя мужа, я буду
напиваться.
-Н овы сопьётесь!
- И сопьюсь. И будет эго натвоей совести.
- Не надо... Володя. - Она подошла к Грошеву, обняла и при­
жалась щекой к голове.-Яне хочу, чтобы т ... ты спивался. И чтобы
всякие там в корсетах клалируки натвои плечи.
- Значит, ты согласна шить красное плалье?
Вера отстранилась, отошлак ёлке.
-Я не могу... Володя.
- Почему? - он встал, хотел подойти к ней, но остановился на
гюлпуш.
-В ы не знаете... -Вера запнулась.-Я... Вот если вам всё ска­
зать... Вы самиоткажетесь.
-Вера, я всё знаю.
-Чтоты знаешь?
-В сё, что случилось с тобой на острове.
-К ... как?!
- Мне Анна рассказала. Слушай, перестань себя жалеть. Я
люблютебя такую, какая ты есть, и пускать слюни над твоим несча­
стьем я не собираюсь. И,-заключил он почт жёстко,-чтобы нико­
гда об этомта разговоране заводила.
-Т ы говоришь со мнойкак командир.
- А я и есть командир. Бывший, - он улыбнулся, сел на диван,
закинул ногу на ногу. - Иди сюда. Наша семейная жизнь будет по­
строенапопринципу: «Женада убоится мужа».
-А х так! Значит, надо крепко подумать, - подыграла Вера, - и
ответмой, окончательный и бесповоротный, получите черезтри дня,
товарищ командир.
- Я не моіу так долго ждаіь! Не хочу. Я не двинусь с этого
места, покане услышу «да».
Вера седа радом, взялаего руку.
-Какая горячая!
-Тынеоівеіипа
«Да, да», -хотелось сказать Вере, но почему-то не выговарива­
лось. Вместо этого она поірогала лоб Грошева, потом приподнялась
икоснулась его лба губами, как делала всегда, когда хотела убедить­
ся, нетлитемпературыу Максимки.
- Да у вас жар! Вы, наверное, не долечились после ангины!
Таблеікудаіъ?
- Не надо. Прюйдёг, - он откинулся на спинку дивана. - Не
уходи от ответа.
- Завтра. Я всё скажу завоза Поедемте вместе к нашим?
- Охоіно. Я уже соскучился подесантнику. Когда?
- В десяіъ на вокзале. Выспимся как следует.
- Решено. Там всё обсудим. После праздников - в ЗАГС?
Согласна?
- Не подлавливайменя, Володя, - засмеялась Вера. - Согласна.
Грошев всіал, Вератоже.
-Я пойду. До свидания... на вокзале.
Она прюводила его до двери, немного разочарованная. Легла в
пустую постель, задумалась. Почемутак странно повёл он себя? Она
дала согласие, а он ничего, кроме едо свидания», не сказал. Такой
весёлый был вначале, а потом словно угас. Может, всё-таки болен?
Не надо былоотпускать его.
Вера долго не могла уснуіъ, всё думала о Грошеве. Не помни­
ла, как провалилась в сон. Утром вскочила, словно кто толкнул её,
быстро собралась и, не завтракая, помчалась на станцию. Оставалось
петь минут до отхода электрички, но Владимира Николаевича не
было. Передумал? Заболел? Она не знала, что делать: ехать или схо­
дить к Грошеву. А вдруг он просто проспал? Значит, так она ему
нужна? Вера купила билет и побежала в тупик, где стояла элекгрич-
ка Она почт тотчас тронулась.
Весь день пошёл комом. Вера места себе не находила.
- Что случилось? - допытывалась мама Таня. - Как Новый год
встретила?
- Нормально, - Вера не стала ни о чём рассказывать, тёіка за­
сыплет вопросами, а туг итак тошно.
-Что жеты будто потерянная?
-Н е выспалась. Голова побаливает.
Она сказала правду: голова болела.
-Я , пожалуй, поеду?
Родители огорчились, но удерживать не стали. Максимка оста­
вался у них на каникулы.
.. .Вера со станции пошла к Аннушке. Ей она всё расскажет, с
ней посоветуется, и они вместе всё обсудаг.
-А у нас беда,-встретлаеё подруга-Володя заболел.
- Всё-таки заболел. О п т. ангина?
-Если бы ангина Воспаление лёгких и инфаркт.
-Н ет... подожди. Как это сразу?!
- Болезнь не предупреждает. Он и раньше жаловался
на сердце.
-А воспаление откуда?
- Не знаю. Застыл, видно, где-то. Всё так совпало. А туг ты ещё
раскапризничалась. Эго он не дал тебя вернуіъ. Я ему: жалко Веру.
А си: портим мы её своей жалостью. Что у вас было? Он следом за
тобой пошёл.
Аннушка сидела за столом и нервно разглаживала рукой и без
того гладкую скатёрку.
- Хорошо у нас было, - непослушными губами выговорила
Вера-Шутил. Предложение сделал.
-А ты ?
- Отложиладо завтра То есть на сегодня. А он встал и ушёл. Я
уснуть не могла Сегодня к нашим собирались, он не пришёл. Я ре­
шила: проспал, раздумал ехать. Анна, ты думаешь, из-заменя?
-М не кажется, всё вместе, мужчины любяттяжело, не так, как
мы. Мы слезами всё вымываем, а они в себе запирают. Когда я ска­
зала о тебе... ну, о п ар и ке... он даже обрадовался: «Только-то и все­
го!» Раньше надо было рассказать. Он очень одинок. Родители
умерли, жена-тоже, сестра в Топовке. Мы вот, да ещё дальняя род­
ня, с ними - мало общего. А каково мужику возвращаіься в пустую
квартиру? У тебя - Максим, а у него-мёрлвая ташина в доме. А ты
с ним, то так то этак...»
Вера заплакала.
-Н е надо. Всё будет хорошо. Иди к нему.
Праздник закончился госпиталем. Грошев лежал с закрытыми
глазами, щёки его пылали. Вера приселау кровати на табурепсу. Как
неожиданно всё повернулось. Она про него невесіь что навыдумы­
вала, а он лежит туг беспомощный, бальной, и виновата в этом, ко­
нечно, только она. Права, во всём права Аннушка: я занята только
своими переживаниями, не пригляделась внимательно, не расспро­
сила, что с ним, ошусіила домой. А вдруг он умрёт? Грошев заше­
велился, оікрыл глаза
-Вера... Видишь, свалился, подвёлтебя, извини.
- О чаи ты, Володя! Мне надо было ещё вчера догадаться, она взяла его горячуюруку, прижалак щеке.
- Ты что? Я ведь не умираю, - пошутил он, но, увидев её рас­
ширившиеся от ужаса глаза, поспешилдобавил.: - И никогда не ум­
ру. Нам ещё с тобой в ЗАГС нужно. Шей пока красное платье, как
водилось в старинуу славян.
- Красный сарафан, а не платье, - с трудом улыбнулась Вера.
-А яхочу платье.
Онарасплакалась.
Через неделю лицо Грошева почернело, глаза ввалились, нос
заострился. Вера ходила к нему каждый день, дежурила по очереди
с Аннушкой и с женщинами из военкомата. Помогали и родные.
Болезнь Грошева провела резкую черпу в жизни Веры: по ту
сторону осталась она прежняя, обиженная и зачерствевшая в своей
обиде, а по эіу сторону появилась другая Вера, новая, мудрая, пере­
росшая свои прошлые метания. Гроше» сказал однажды: «Правду
часто с жестокостью путают». И она путала, и возносилась над все­
ми, и не видела настоящей правды за оскорблённым самолюбием,
не понималаеё.
Как-то вернувшись из госпиталя, Вера услышала романс
Тургенева, мужской голос грустно выводил: «Утро туманное,
утро седое...»
Она прибавила звук, села, не раздеваясь, на диван. После слов:
«... милого голоса звуки любимые» полились слёзы.
Каким эхом отозвались в её сердце звуки песни? О чём плакала
онасветлыми слезами?
Всё сгремтся вперёд, ито скрываются, то открываются мысли
и дела людские, и переизбыток радости рассеивается в скорби, из­
вечной спутницежизни.
Звуки любимые... Эго отдалившийся и прощённый Евгений и
сестра Люся - пусть будет им счастье; эго любимая работа, детские
голоса, школьные звонки, и радости, и смятения, и поиски юных
душ- пусть не будет концаэтой жизни; эго родные, друзья, близкие,
их притяжение и отстранение - пусть никогда не исчезнут знаки их
соучастия в её судьбе; эго Владимир Николаевич, её последний
смысл, освобождение, отречение и награда; эго - сама жизнь, колы­
бель рождения и смерти, счастливые и обездоленные странствия
судьбы.
Звуки любимые всей её прошлой, настоящей и будущей жиз­
ни, её и всех людей земли, тесную связь с которыми так отчетливо
онапочувствовала в трудную минуту.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
1
Новый год Ирина встречала дома с родителями. Никогда ещё
не было ей так скучно. Одно дето устраивал» в семейном кругу чаешпия передтелевизором по субботам и воскресеньям, снимая уста­
лость и напряжение прешедшей недели, и совсем другое - повто­
рять привычное в ночь, когда такой праздник, когда ждёшь чего-то
необыкновенного, сказочного или просто нового. А Ирина осталась
перед телевизором одна, мал» с ощом ушли спать сразу после две­
надцати. Конечно, она могла пойіи к Гале, подругазвала её, но бьггь
третьей лишней не захотелось. Она сидела перед экраном, смотрела
на артистов и завидовала их яркой жизни. Музыка, веселье, смех.
Красивые наряды, счастливые лица. Вот если бы случилось чудо, и
Р^ринасмогла собрать за своим столом всех, кого любит, она усади­
ла бы за него Вадима, Славку, Галю с Федей, Зою, родителей, Веру
Михайловну, Анну Ивановну. Да, пёстрая компания, но в центре она, Ирина, а с ней всем им будет хорошо. Она сыграет на пианино,
споёт и станцует. Все начнут восхищаться, подпевать ей, танцеваіь с
ней - и Вадим, и Славка. Нет ниревности, ни зависти, ничего мелко­
го, суетного, лишь понимание, любовь инежность.
Ирина вздохнут и выключила телевизор. Размечталась, как
Славка Сенюшкин. Лёжа в постели, она попыталась предегавшъ,
что он делает сейчас. Танцует у Таракановых с Шурой? А Вадим?
Г де, с кем? Как встречаетНовый год Зоя?
Ирина поняла вдруг, что её тянет в Камыши, к Зое, к Славке.
Отогрелась у родителей и заскучала? Так и есть. Там, в Камышах,
теперь главная её жизнь: школа, ученики, Зоиндом, ласковая Мария
Петровна, коллеги - Вера Михайловна и Анна Ивановна А роди­
тельский дом - её тихая пристань, где она отдыхает и набирается но­
вых сил, чтобы продолжать самостоятельнуюжизнь
.. .Ирина возвращалась в Камыши с таким чувством, словно не
была здесь сто лет. Бежала по знакомым улицам с радостным ощу­
щением долгожданной встречи. Вот дом Анны Ивановны, светлый,
нарядный в сгущающихся сумерках январского вечера. Вот дом
Славки, словно вопрошающий, где же она так долго пропадала. Вот
мосг через Камышинку, протянувший ей навстречу руки-перила,
Ирина погладила правое из них. Вот Садовая улица, широкая, при­
ветливая, с церковью удивительной архитекіуры, ни дать ни взять космический корабль, готовый к сгаргіу, а там - военный городок, с
редкими огнями на фане серо-лилового неба
Садовая улица поднимается от моста вверх по пологомухолму,
и, чем ближе подходит Ирина к Зоиномудому, тем явственнее про­
ступают пяіиэіажки военного городка, тем больше они возвышают­
ся над старыми домами Камышей. Странное сочетание города и де­
ревни. Вон тёмные окна школы, вон цепочка огней на арке офицер­
ского Домакультуры.
Ирина постояла на камне-крылечке, окинула взглядом весь по­
сёлок, повернулась к двери. Все окна Зоиного дома светились огня­
ми - ставни ещё не закрывались, слышалась музыка. «Кто это у
неё?» - подумалаИрина. В тёмных сенях онанашариларучкудвери,
открыла. Пахнуло печным теплом и пирогами. У Зои продолжается
праздник, но с кем? В тесной прихожей Иринаразделась, поправила
волосы и открыла дверь в комнату. По случайному совпадению му­
зыка смолкла, и все повернулись к вошедшей. В тишине особенно
радостнопрозвучал голос Зои:
- Ирэн?! Как кстати! Проходи, что жеты встала!
Было от чего оцепенеть Ирине: за столом сидели совершенно
незнакомые ей люди- два офицераи рыжеволосаядевушка.
- Знакомьтесь: Ирина - моя кваріирангка и подруга, учитель­
ница в военной школе, а эго Тоня, мы с ней работаем. Олег Зоря, повела рукой Зоя в сторону смуглого, а другой, русоголовый, голу­
боглазый представился сам: - Богдан. - Садись, Ирэн, садитесь,
мальчики.
Зоя рассадила всех, собрала грязныетарелки.
- Тоня, помош мне.
Девушки ушли на кухню. Ирина осталась одна с офицерами.
Оба они были высокими, плечистыми, красивыми, каждый посвоему. У Олега правильные черты, но лицо замкнутое; улыбчивый
Богдан открыто смотрел на Ирину.
- А я вас видел в городке, - сказал он, - но не знал, что вы учи­
тельница
Ирина улыбнулась воівег на его доброжелательную улыбку.
Ошеломлённостьпервых минутпрошла, онавздохнула свободнее.
- Вы в старших классах преподаёте? - продолжал расспросы
Богдан. Олег не проронил ни слова и удивительно лежконе смотрел
ни на кого и ниш что.
- В начальных, - ответилаИрина, переводя взглвд с одного ли­
ца надругое. Олег заинтересовал её, но не тем, что был красивее Бо­
гдана, - правильный овал лица, глубокие карте глаза, - а несоответ­
ствием умного выражения с отсутствующим присутствием за сто­
лом, в комнате, ще кроме него находились ещё двое. Общительный
Богдан был похожна Андрея Миронова, только черты лицамельче.
Вернулись Зоя и Тоня, расставили вымытыетарелки.
- Давайте за знакомство,- предложилаЗоя.
Иринаопяіь не узнавала свою хозяйку: обычно шумная, поры­
вистая, бесшабашно весёлая, сейчас она была спокойной, велича­
вой - плавныедвижения, сдержаннаяулыбка, мягкий говор.
Богдан разлилвино, Ириназакрыла свою стопку рукой.
-Почему?-удивился тот.
- Не настаивай, - сказала ему Зоя. - Каждому - по по­
требности.
Тоня насмешливо взглянула на Ирину (детский сад!), но ниче­
го не сказала
Ирина готова была без конца смотреть на Зоину подругу, на­
столько красива была она: узкие зелёные глаза, скошенные к вискам,
яркие, не накрашенные губы; нос длинноват, но нисколько не пор­
тил девушку, молочно-кремовый цвет лица; пышная копна рыжих,
от природы вьющихся волос, делала Тоню просто неотразимей.
«Недаром они соперницы», - подумала Ирина Родом с подругой
Зоя проигрывала, уступала ей. Тоня женственнее, мягче, вот почему,
наверное, Зоя решила держаться светской дамой, оставив свои за­
машки. Глядя на них, Ирина недоумевала, как они могли поспорить
на Вадима
- На вас не дует из окна? - спросил Богдан, наклонившись к
Ирине. Она ответила, что нет, и перехватала злой взгляд Тони.
Зоя улучила минутку, объяснила Ирине, откуда взялись
военные.
- Мы познакомились на репетициях, друзья играют на элек­
трогитарах. Тебе они понравились?
-Кто из них твой?
- Олег. Я без ума от него. Он сам предложил провести вечер в
домашней обстановке, я не навязывалась, не думай. Сказал, что при­
ведёт друга Ну знаешь, как эго обычно бывает? Я позвала Тоню.
Если бы знала, что ты вернёшься... Богдан просто прелесть. Вы бы
здоровоподошлидругдругу.
- Оставь. Ты опяіь за своё, - недовольно проговорилаИрина
- Никто своей судьбы не знает, - возразила Зоя, - ещё неиз­
вестно, что у тебя будет с Вадимом. За Олега я бы завтра замуж по­
шла
- Не торопись, - посоветовала Ирина, - оставайся всегда такой,
как сегодня, и всё будетхорошо. Как прошёлновогодний огонёк?
- Успех феноменальный! Нас с Шурой без конца вызывали.
-Рада затебя.
- Спасибо, - Зоя чмокнулаИринув щёку.
Потом устроили танцы. Ирина отговорилась усталостью по­
сле дороги, села в кресло и принялась наблюдать за парами. Сего­
дня она любовалась Зоей. Даже когда та пела страстный романс:
«Тебя я лаской ошевою и обожгу и утомлю», лицо у неё было та­
кое кроткое, милое, что Ирина восхитилась в душе: лучше не при-
думаіъ. Зоя приковала внимание обоих офицеров. Обольститель­
ная Тоня отошла на второй план. Она это почувствовала и сказала
Зое: «Сегодня ты поешь хуже, чем всегда». Но её слова были
встречены молчанием.
Вечер прошёл чинно и скромно, потом Ирина осталась одна
Она залезла под одеяло, взяла книжку, но чипздь не хотелось.
Вспомнился Вадим, прощальный вечер за этим же столом, где сего­
дня сидели другие люди, и так захотелось, чтобы Вадим оказался
здесь сейчас! Она представила, как он сядет рядом на сіул, возьмёт
её руку в свою, большую добрую руку с бугорками твёрдых мозо­
лей... Она прижмётся щекой к тыльной стороне ладони, скажет: «Я
согласна стать твоей женой».
Зоины знакомые многое всколыхнули в душе Ирины.
Но вдруг всплыло лицо Славки Сенюшкина, смуглое продол­
говатое лицо, чёрные глаза, улыбка, явственно раздался характер­
ный смех, его голос: «К Ирине Юрьевне въедет принц на белом ко­
не». Иринавидитсебя на пустыре, нет ни дороги, ни тропинки, один
снег кругом, но ей легко, она скользит по поверхности снежного по­
крова, как на лыжах, но легче и стремительнее. Вдали скачет всад­
ник на белом коне. Ирина видит его руки, ноги, плащза спиной, но
лицаразличить не может. Кто это? Вадим? Славка? Неразглядеть на
таком расстоянии, но что-то хорошее приближаетсяк ней
Ирина очнулась от сіука двери и звука шагов вернувшейся
Зои. Пусіъ не заходит, желания разговаривать сейчас нет никакого,
не хотелось Ирине расставаться с тем хорошим, что привиделось во
сне.
Таки случилось. Зоя не заглянула, молча улеглась в постель; у
неё тоже появилось нечто хорошее и сокровенное, о чём она не за­
хотеладелиіься пока «Так даже лучше», - подумала Ирина прежде
чем уснуть.
2
Зимние каникулы для учителей тоже отдых, хотя не в полном
смысле этого слова Herr спешки, суеты, шума, но... надо заполнить
журнал, составить план работы на третью четверть, новое расписа­
ние, подобрал» дидакіический материал к новым темам да просто
поговорить с коллегами, обменяться опытом, посетовать, что дети
стали другими, - труднее и сложнее, и виней вешу - перегрузка
информациейпорадио, телевидению.
Новост так и обрушились на Ирину, когда она после праздни­
ков пришла в школу: заболел Грошев, Веру Михайловну директор
отпустил дежурить возле него; Петя Шишкин упился в новогоднюю
ночь и чуть не замёрз на завалинке собственного дома; Марина самая популярная участницахудожественной самодеятельности при
Доме офицеров (соседка Чугуновых, с которой когда-то разговари­
вала Вера) - в ночь на первое января вышла на балкон в одной ноч­
ной рубашке и играла на аккордеоне, пока её, пьяную, силой не увёл
супруг, на Голубом огоньке в Доме офицеров случился переполох кто-то решил устроить фейерверк и выстрелил из ракетницы прямо
в зале, любителяострых ощущений арестовали натрое суток Жизнь
в Камышах без Ирины сошла с рельсов. Анна Ивановна вскользь
спросила, как дела, и, не слушая ответа, убежала в свой класс. Ирина
взяла журнал, чтобы написать списки по каждому предмету, и тоже
отравилась в класс, взялась писать план, но отложила ручку. В
комнате было тепло, тихо; висели ещё праздничные гирлянды и ук­
рашения. Вспомнилось ей чаепитие, родительское собрание, вспом­
нился Славка с фотоаппаратом...
Открылась дверь, Ирина вздрогнула Показалось - это Славка,
но вошла Катя Иванова, поздоровалась, сильно покраснев, она во­
обще легко краснела
- Я виделав окно, как вы проішш. Мы подумали...
- Кто «мы»? - перебила её с улыбкой Ирина Она поняла, что
девочка пришла простотак, потянуло к учтельнице. - Зови всех.
Каля выпорхнула, вернулась с Валерой Чернышёвым, Тамарой
Степашкиной и Таней Коряевой. Ирину удивил приход Тани. Уче­
ницей она была старательной, но держалась отчуждённо. Для неё дочери военного - камышинская школа была третьей по счёту.
Ирина разговаривала с её матерью, и та сказала, что Таня трудно
привыкает к новому месіу. Отец - строитель, приходится часто пе­
реезжать. Четыре детских садика; в каждой школе- по одному году,
а в первом классе смениладвух учителей. Поэтому Ирину особенно
порадовало, что Таня пришлав школуне пообязанности.
- О чём вы подумали? - спросила она, когда ученики, разде­
лись иуселись за парты.
- Может, что надо... - неуверенно проговорилаТамара.
- Конечно, надо! Молодцы, что пришли. Давайте снимем но­
вогоднее убранство.
- Давайте, давайте, - весело загалдели все. Они боялись,
что учительница выставит их, чтобы не мешали, но оказалось,
они нужны.
- Можно, я позвонюКорочкину?- спросилВалера.
-У них есть телефон?
-Е сіь.
-А яине знала
Валера убежал звонть с почіы. Иринас девочками принялись
снимать поделки. Катя раздобыла ведро и тряпку, снимала снежин­
ки со стёкол. Все по очереди помогали друг другу. Через полчаса
явился Коля Корочкин с неизменнымдругом Витей Казаковым.
- Сейчас дядя Слава првдёт, - сообщил Коля, - я заходил за
ним.
- Вот ихорошо, - сказалаИрина,- ато не вездедостаю...
Она не договорила; Славкабылтут кактут.
- Здравствуйте. Вижу, без меня вам не обойтись.
- Сам вешал, сам и снимай, - сказал Коля, показывая на гир­
лянду над доской.
- Непременно. А как вы, Ирина Юрьевна? Что нового в горю-
де? Какая там погода?
Иринаулыбнулась.
- Теплее, чем в Камышах. На улицах снега совсем нет. Растаял.
Здесь ещёдержится. Я только в Камышахи вижунастоящуюзиму.
- Эго - плюс Камышам. Гордитесь, аборигены, - повернулся
он к мальчикам. - Чего стоите? Вы джентльмены или нет? Катя мо­
жетупасп. с подоконника. Коля, смени её.
- Не упаду,-зарделась Катя.
- Прошуне спорить.
Так, балагуря, Славка определил всем участок работы, а Ирина
в который раз отметила, как легко он вносит во всё оживление, заин­
тересованность, праздничность. Ей есть чему поучиться у вожатого.
Когда классную комнапувымели, вычистили, Славкаспросил:
- Вы домой сейчас?
-Н е знаю. Схожу в учительскую. Подождите меня.
В учительской Ирине сообщили, что СергейКузьмич отпустил
всех желающих по домам. Из учителей начальных классов никого
уже не было. У окна завуч старших классов Багров мучился над рас­
писанием. Маргарита Афанасьевна о чём-то шепталась с учитель­
ницейнемецкого языка
Ирана поставила на место журнал, вернулась к своим учени­
кам. Они все пошли поЛагерной улице.
- Последний раз мы шли по Лагерной в прошлом году, - ска­
зал Славка
-Неправда,-возразил В тя Казаков, - всего три дня назад.
- И всё-таки в прошлом году, - похлопал его по плечу
Славка.
Все засмеялись, поддакивая вожатому.
Таня Коряева шла позади всех. Ирина тоже отстала, взяла де­
вочку за руку.
- Как настроение, Танюша? - спросила она, чтобы начать раз­
говор.
-Нормальное.
- День, правда, не очень весёлый. Пасмурно. Под ногами сля­
коть. У тебя сапожки не промокают?
- Нет, - продолжалаодносложно отвечал» Таня.
- Вот твой дом, но, если хочешь, пройдись с нами. Чем ты за­
нимаешься в свободное время?
-Читаю. Вышиваю.
- Принеси посмотреть. Я очень люблю, когда девочки
вышивают...
- Меня мама научила, - немного оживилась Таня. - Она гла­
дью, я пока крестом.
- Онахорошовышивает?
- Хорошо. У нас дорожки всякие, салфетки, диванные
подушки.
-Завидую. А у меня времени на это не хватает.
- Я пойду, ИринаЮрье&на?
-Иди, моя хорошая. До свидания.
Вечером Таня сообщит новость матери: Ирина Юрьевна на­
звала её «мояхорошая».
...Ирина Юрьевна ещё будет ошибаться, оступаться, терял,
ниточку к сердцам ребят и снова находить, не всегда её будет выру­
чать интуиция, как с Колей Корочкиным или Таней, но ей поможет
любовь к учениками к своему делу.
Девочки разошлись по домам, мальчики отправились в гости к
Валере Чернышёву. Иринаи Славкаостались одни.
-Как Новый год встретили, ИринаЮрьевна?
- Дома. С родителями.
- Правильно. Это семейный праздник, - Славка, смеясь, загля­
нул ей в глаза.-А по Камышам скучали, верно?
- Да, я уже привыклак ним. А ты как всгрешл?
-Я был у Таракановых, как и собирался.
«С Шурой», - про себя добавила Ирина Зоя уже сообщила ей
эту новость.
- Было очень весело, - продолжил Славка, но таким тоном, как
если бы сказал: «Было не очень весело».
- Да, чуть не забыла, - Ирина открыла сумку. - Вот книга.
Спасибо.
-Понравилась?
-Очень!
-А кто изгероев больше всех?
- Кто? - Иринапомолчала, перебирая в уме всех действующих
лиц «Грозового перевала». Она чувствовала, Славка неспроста задал
ей этот вопрос, но она прислушалась к собственному впечатлению и
ответила:
- Как ни странно - Хитклиф. Злой, вероломный и тем не
менее...
- Тем не менее, - подхвати довольный Славка, - его сила ха­
рактера, ум, воля привлекают, вызывают невольное уважение.
Их мнения совпали. Как это хорошо. И как хорошо, когда не
возражают, не спорят, вопроси твоему мнению стараясь доказать
своё. Ей стало так легко и оградно; ну и пусть, что он встречал Но­
вый год с другой. Шура, конечно, умна, обаятельна Маленькая,
славная, она понравилась Ирине с первого взгляда: круглое личико,
широковатый нос, неяркие губы, серые небольшие глаза, беззащит­
ный взгляд которых обезоруживал и притягивал. Нравится Шура,
несомненно, и Славке, но вот идёт он рядом с ней, с Ириной, прибе­
жал по первому зову, они обсуждают книгу, им интересен один и
тот же герой... Но разве дето только в злы? Славка, ученик выпу­
скного класса, находит времявозиться с её учениками, провожать их
учительницу до дома, трагаіь время на фотографии... Только ли из
любви к детям?
Они идут уже по Садовой улице. Вот и Зоин дом, её, Ирины,
прибежище, пусть временное, но уже такое привычное. Останови­
лись у камня-валуна
Солнце пробилось сквозь толстый слой туч, робко уронило
свет на одноэтажные домики улицы, позолотило шпиль церкви и
снова спрягалось. С крышкапает. Плюс один...
Ирина сняла варежки, связанные Марией Петровной, протяну­
ла Славке руку, вопросительно сказала:
-Д о свидания?
- До свидания, - ответил Славка, крепко тряхнув её руку, по­
вернулся и побежал с пригорка
Ирина с удивлением смотрела ему вслед. Как быстро он ушёл,
а ей хотелось, чтобы он задержал руку, остался ещё поговорить. До­
ма Зоя встретила её радостными возгласами и упрёкш:
- Наконец-то! Я уж думала, ты со своим Сенюшкиным нико­
гда не расстанешься!
- Да мы и минуты не стояли! - удивилась напору хозяйки
Ирина
-Н у да, а мне не терпится подеяться с тобой новостью. Олег
сделал мне предложение.
-Так сразу!-ахнула Ирина
-Н е сразу. Мы встречаемся с нимуже две недели. Как пришла
я на репетицию, так он и засёк метя. Помнишь, я говорила, в ан­
самбле есть два классных парня? Один из них Олег. Вот пусть те­
перь Тонька попляшет. Её-то Богдан молчит. Посмотрим, кто пер­
вой выскочит замуж.
-В ы что, огопь поспорили?
-Д а нет. На этот раз не спорили. Но онатак уверена в себе. Ты
же видела, какая она броская. Вот её зло и разбирает, что мужики
льнут ко мне. Её Богдан-и то предлагал встречаться, но мне больше
понравился Олег. Мы сегодня подали заявление. Через месяц свадь­
ба Успею ли сшитьплатье?
- Поздравляю, Зоя, - Ирина обняла хозяйку. - Очень рада за
тебя.
- Тебе тоже замуж надо, - заявила Зоя, щедрая от своего сча­
стья. -Вадим и Славка-это лишь заявки. Ты понравилась Богдану.
Оібей его у Тоньки. Вот было бы здорово!
- Зачем платье шить, можно купиіь готовое, - перевела разго­
вор Ирина, не желая отвечать на нелепое предложение Зои.-В п>
роде в комиссионках- любое на выбор.
- У менятакие габариты!
- Есть и на твои габариты. Мы вместе выберем. Согласна?
- Конечно. В первое же воскресенье поедем. Денег я уже давно
накопила
3
К Рождеству снег почт весь растаял, целую неделюдержалась
плюсовая температура Ирина умудрилась просіудиіься. Или зара­
зилась в школе. Заболели Анна Ивановна и Сергей Кузьмич, и ещё
кое-кто из учителей. Нина Васильевна, больная, вполсилы ходила в
школу, оделяя коллег с виду лёгкой, но тягомотной болезнью, пока
завуч старшихклассов не приказалей отлежаться дома
Началась третья четверть, а Ирина лежалав жару. Лекарства не
помогали. Зоя делала уколы, пичкала антибиотиками, от которых
приключитесь аллергия. Ирина слабей рэукойподносила к лицу эер>кальце и в ужасе смотрела на распухший нос, затёкшие глаза Уча­
стковый врач отменила аніибиотики, велела пиіь димедрол, от него
Ирина впадала в забыіье. Но во сне задыхалась, выплывая из него,
как изтёмнойтяжёлой воды, ловя ртомвоздух.
Зоя металась между больницей, домом и свиданиями с Олегом.
К себе жениха старалась не водтъ, чтобы не заразился и, главное,
чтобы суженый не положил свей красивый глаз на Ирину, слишком
памятен ей печальный случай с Вадимом. Дай Тонькадо сих пор не
может ушокоиіъся оттого, что Богдан проявил трогательную забо­
ту, спросив, не дует ли на Ирину изокна Чемтолько она привлекает
мужчин? Не красавица, худая как палка, а вот поди же! Славка без
ума от неё, Вадим пишет почт каждую неделю, расстояние ему не
помеха- не можетзабьпь того единственного вечера, когда она сама
уступила его Ирине. Хорошо, что Олег не обратил никакого внима­
ния на жиличку, что правда, то правда Но кто знаег, что будет, если
он чаще станет видеться с ней. Бережёного Бог бережёт, и Зоя тоже
постарается оберечь жениха от непонятных для неё чар своей квар­
тирантки. С этими мыслями Зоя убежала утром на работу, попросив
бабушку последил, за Ириной.
Впервые за последнее время день начинался без туч, без сыро­
сти, без капели с крыш. В единственное окошко Ирининого закутка
смотрелось синее высокое небо, и девушке стало легче. Температура
спала, ноги перестало ломить. Хорошая томная слабость охватила
её, и она погрузилась в сон. Кто-то хлопал дверью, чьи-то голоса
звучали на Зоиной половине, кто-то подходил к кроваш - всё она
слышаласквозь сон, но не могла и не хотела освобождаться от него.
Очнулась Ирина только к обеду, повернула голову и улыбну­
лась. Возле сгола сидела Мария Петровна и что-то вязала
- Здравствуйте, - сказалаИрина
- Ну вот, ну и хорошо, - отложила вязанье старушка - Славно
поспала, на поправку пойдёшь. Сон - лучшее лекарство. А я Любу
приводила, не слыхала?
-Какую Любу?
- Мать Анны Ивановны. Она почитала над тобой, велела пить
свекольный сок. От аллергии. Зоя испортила тебя пенициллином,
говорила ей, не давай. Да она, неслух такой, больше меня, видишь
ли, понимает. На, попей, я приготовила
- Не хочу. Не люблю, - поморщиласьИрина - Противно.
-Я смородиновым соком разбавила Не противно. Пей. Ну, вот
и ладненько. А твои-то пострелята всем скопом заявились. Два уро­
ка только было, вот они прямо с портфелями ввалились. Я их вы­
проводила Не до вас, говорю, ей. Дайте поболел, спокойно. Любят
они тебя. Дети сердцем чуют хороших людей. Правильно сделала,
что на учительницу пошла учиться. А сколько чёрствых учителей!
Ну, я пойду. Заглянупотом. Ещё свеколки потру.
- Не беспокойтесь, Мария Петровна Мне уже лучше.
- Пип. надо больше, осложнения не будет. Зоя собиралась ро­
дителям позвониіь, я отговорила Зачем их пугать, самиуправимся.
Мария Петровна сложила вязанье и ушла. Ирина уткнулась
в подушку, омочив её слезами. Болезнь расслабила её, обострила
все чувства и в первую очередь - благодарность. К Зое, лечив­
шей её, к Марии Петровне, за её доброіу, к ученикам, не забыв­
шим свою учительницу. Интересно, кто заменяет её? Наверное,
по часам, по одному уроку - те, у кого «окно».
Всшз пять дней пролежала Ирина в постели, а ей показалось,
что прошла целая вечность. Болезнь оторвала от привычных дел,
создала пустоту вокруг, и так захотелось Ирине поскорее увидел,
учеников, родителей, Галю.
Она встала на другой день, но была ещё слабой, вялой, быстро
уставала Пробылана больничномещё неделю.
В воскресенье приехали родители; они позвонили в школу и
узнали, почему их дочь не явилась домой в выходные дни. Мать уп­
рекнула Зою, что ничего не сообщила им, поплакала Мария Пет­
ровнаурезонилаее:
- Эго я не велела ей пугать вас. Ирина не одна здесь, мы с Зоей
ни на шаг не отходили. В болезнях разбираемся, обе медсестры.
Сейчас вот сливочек принесла ей, творожку свеженькою. А вы там,
в городе, бегаете по пустым магазинам, не знаете, где свои талоны
отоварить.
Лидия Матвеевна порывалась остаться в Камышах до полного
выздоровления дочери, но Иринауговорила её не делал, этого.
-Яуж е поправляюсь, всё позади. Ты метя поняла?
-Н о ты бледнаятакая!-снова заплакала мать.
- Без воздуха, что ты хочешь. Вот Мария Петровна отпоит ме­
ня сливками и свекольным соком, буду красная, как бурак, - улыб­
нулась Ирина
- Она, я вижу, в надёжных руках, - обнял отец плачущую
мать, - тебе благодарят, надодобрых людей, а ты мокротуразвела
- Конечно, спасибо. Я очень благодарна
- Мы благодарны, - поправил её отец и поцеловалМарии Пет­
ровне руку, чем привёл старушку в умиление.
Родители уехали, но Ирина почти не оставалась одна Навеща­
ли ученики; девочки жалостливо ахали: «Как вы похудели, Ирина
Юрьевна». Пытались поцеловал», но она отстранялась: «Я ещё за­
разная».
Однажды под вечер, когда маленькое январское солнце укла­
дывалось на покой, опустившись к горизонту уставшее и озябшее,
пришёлСлавка Иринавспыхнула, когда он вошёл в её комнаіу.
- Я не помешал? - спросил он, нервно приглаживая короткие
чёрные волосы. - На улице холодает, кажется, зима опомнилась,
взялась за своё дело. Зато скользко стало. Я по вашему пригорку
ползком взбирался. - Ирина поняла, что за многословием и шуткой
он прячет смущение. - Нехорошо пугать своих учеников. Они пря­
мо в панике. Ловят меня в коридорах, когда, мол, Ирина Юрьевна
придёт? А я сам ничего не знаю. Вот и решилудосговериіъся лично,
как идёт выздоровление.
- Садись, Слава, - указала Ирина на стул. Сама села на кро­
вать. -Что нового в школе?
- В школе-настоящая эпидемия. У нас в классе пятеро сжали­
лись. Ихимичка за компанию, идиректор. Поговаривают, нужно за­
крыл»школу на неделю. Как вы себя чувствуете?
- Нормально. Завтра в поликлинику. Попрошусь выпи­
сать.
- Не спешите. Пусть ваши ученики поскучают, лучше
слушаться будут. А когда вернётесь, начнём готовиться к сбо­
ру, я тему придумал: «Делу - время, а потехе - час». Сгодит­
ся?
-Т ы молодец.
- Вы похвалили меня так, словно я ваш ученик, - насмешливо
сказал Славка
- Извини, если так получилось. Но ты, в самом деле, находка
для меня. Что я делала бы безтебя?
- Цените меня, ИринаЮрьевна, цените, - всё так же с насмеш­
кой продолжал Славка - Только поменьше говорите об этом, а то я
возгоржусь.
Иринаогорчилась, не понимая, почему обиделся её вожатый.
Ну, я пойду, - встал Славка. Иринапроводила его до двери. Иногда мне кажется, - повернулся он к ней, уже одетый, - что вы,
ИринаЮрьевна, моложе меня.
-Э го плохо?
-Незнаю,-ответил, помолчав, Славка-Наверное... для кого
как. До свидания. Поправляйся, моя... - он выдержал паузу,улыб­
нулся и, не договорив, ушёл.
Ирина легла в постель, почувствовав усталость. Короткая
встреча со Славкой, полная возникшим непонято отчего напряже­
нием, утомила её. За что он обиделся? Неужели за то, что она при­
зналась, как много помогает он ей в работе? Но она и раньше хвали­
ла его. Что в этом плохого? Он и не обижался... раньше. А сегодня
вдруг выпустил колючки. И что он не договорил? «Поправляйся,
моя...» «Какая «моя»? - пыталась договорить за Славку Ирина, глупенькая, маленькая, дурочка?» Почему она кажется моложе его?
Они ровесники. Ей все твердят, что он влюблён, но по нему это не
ввдно, а говорил, можно что угодно. Люди на вьщумки горазды.
Сам Славка ни словом не обмолвился. Они просто друзья, имобоим
интересно устраивать для учеников сборы, прюводигь игры и просто
общатьсяс нимиво внеурочное время.
Иринасначала немного удивилась, что он пришёлк ней домой,
но и это объяснимо: так и должно бьпь, если они друзья, навестить
больную не предосудительно. Чего же тогда он хотел? Почему
пришёл к выводу, что она кажется иногда моложе его? Почему, по­
чему... Она сломала голову над бесконечными вопросами. Если по­
верил. разговорам о его влюбленности, ну, допустим, так оно и есть,
не мог жеон ждать признания от неё первой?
«А влюблена ли я? - опросила себя Ирина - Не знаю. С ним
хорошо, интересно. Мне его не хватает, когда он пропустит хотя бы
один день и не придёт в класс. Иногда я ревную его к Шуре. Но...
письмам от Вадима ридуюсь больше, чем встречам со Славкой. Хо­
тя... вовсе не хочу отвечал, согласием на предложение Вадима
стать его женойи чтобы он сейчас приехалв Камыши...»
Клубок запуганных и противоречивых чувств легко не распу­
тать. Одна любовь не сдается без борьбы другой, и остаётся лишь
надеяться, что время поможетИрине.
4
В конце января, коща унялись крещенские морозы, впрочем,
не очень страшные, не более двадцати градусов, не то что в былые
времена - тридцать с гаком, в Камыши, наконец, приехал Борте
Ильич в сопровождении Гали Борзовой. Она накануне позвонила
Ирине в школу и сообщила о предстоящем визите. Так получилось,
что первым, кому она сообщила эту новость, оказался Славка. Он
пришёл, чтобы договориться с ребятами о репетиции, как веегда, по­
сле его уроков, часа в два, но Ирина всё отменила Ученикам она на­
помнила о завтрашних открытых уроках чтения и русских) языка,
попросила не подводить её и бьпь активными - приезжает её люби­
мый наставник, у которого она занималась в педучилище, и отаро­
венно призналась, что ужасно волнуется.
- Не подвед&и, - сказал Коля Корочкин, и класс пошумел
одобрительно, в полном согласии с Колей. Каля Иванова пообещала
Игорю Суркову прийти к нему домой, лично проследить, как он
сделает уроки, а заодно погонять по всем правилам. Славка, свиде­
тель этого разговора, от себядобавил:
- Вы должны помочь Ирине Юрьевне, ведь сна в классе но­
венькая.
-Уже не новенькая,-возразил Коля,-она уже наша.
Славка засмеялся, дети тоже. Не забьпь никогда Ирине этих
мгновений; ей предстояло испытание, и ученики поняли это, под­
держали её, прижали своей. Она смеялась вместе со веши, пере­
полненная благодарностью илюбовью к маленькимчеловечкам.
Она отпустила всех, быстро собралаучебники и тетради. Слав­
ка проводилеё до двери школы, сказал на прощанье:
- Даю вам установку: хорошенько подготовиться, не волно­
ваться и провестиуроки на высоте.
-Спасибо, Слава.
-Желаю удачи.
На следующий день Ирина по договоренности с директорш
передвинула русский язык и чтение на третий и четвёртый уроки,
пение вообще отменили. Сергей Кузьмич пообещалтоже прийти, он
знал Мягкова с давних пор, когда сам, ещё молодым учителем, ез­
дил в город на курсы усовершенствования.
Два урока Ирина провела, как в лихорадке, волновалась, во­
преки установке Славки, перелистывала в деапый раз конспекты,
дрожала от страха перепутал, что-нибудь или забыть. Но, когда в
конце класса уселись на стульях директор, Борис Ильич и Галя, она
вдруг успокоилась и, просто забыв, что находится под пристальны­
мивзглядами коллег, провелаурокинепринужденнои весело.
После звонка Сергей Кузьмич пошептался о ч&і-то с учителем
и покинулкласс, кивнув Ирине.
Борис Ильич остался сидеть на стуле у окна, и она с замирани­
ем сердцаподошлак нему.
-Я рад за тебя, Ира,-сказал он. Седые редкие волосики его за­
дорно топорщились, и это было хорошим признаком. Ирина пом­
нит, кода учитель сердился, волосы его ложились прямо и жёстко.
Она перехватила довольный взгляд Гали и, подавив вздох, села за
партулицомк учителю.
Ты много трудишься над плотностью материала, это чувст­
вуется по ответам учеников. Понравиласьмнеработанад ошибками.
Ты добиваешься понимания, объяснения, заставляешь думать, не
торопишься объяснил, всё сама Эго очень важно. Что греха таить,
некоторые учителя стараются как можно больше втиснуть в урок, а
в итоге - знания ученики получают механически, потом всё быстро
забывают. Не количество, а качество - вот главная цель. Ты это по­
няла, ну а мелкиетвои огрехи - не в счёт. Понравилось мне, как уче­
ники работают: споро, без суеты, заинтересованно. Активны. Дис­
циплина отличная. И смоарят они на тебя, как на любимую учитель­
ницу. Знаю, первое время ты помучилась, но не зря. Результат нали­
цо, я тобой доволен.
- Но ведь эго открытые уроки, так сказать, праздничные, нервноулыбнулась Ирина.
- Посредственности и одного - напоказ - не сумеют сделапь, лукаво улыбнулся учитель.
- А я хочу добавил», - сказала Галя,-■что мне понравилось, как
она закончила уроки: поблагодарила учеников за хорошую работу.
Я считаю, не надо кричать и ворчать наребягг, надо большехвалить.
- И любить детей, понимать и прощаіь, - добавил Борис Иль­
ич.-Ирина этоумеет. Молодец.
- Спасибо, - глухим голосом ответила Ирина. Она была оше­
ломленапохвалами учителя, обычно строгого и взыскательного. - А
Сергей Кузьмич?Что он скажет?
-О н уже сказал: «Добро». А он скуп на похвалы. Тем больше
горжусь я своей ученицей. Выпускницанашего педучилища!-с не­
притворной гордостью произнёс Борис Ильич, поднимаясь со сту­
ла,- Никогда не бросай работать в школе, как бы ни сложилась
жизньдальше.
«Наверное, Галя доложила ему про Вадима?» - ахнула про се­
бя Ирина.
- Не смущайся, - понял её умеющий читал» по глазам педа­
гог,-мы все трое-друзья, разве не так?
Он надел пальто и стаял перед девушками с шапкой в руках,
высокий, крепкий, далйсий по стати от своих семидеопи лет.
Ирина и Галя (она оставалась у подруги до вечера) проводили
госта до станции, посадщи в электричку.
-Я -к а к выжатый лимон,-призналась Ирина.
- Представляю,- посочувствовалаГаля.
Они не спеша направились домой. После затяжных морозов
небо укутали тучи, начинал падать редкий снежок. Было тепло, и
Иринасняла варежки.
- Вот уж не думала, что Борис Ильич рассыплется в похвалах.
Никогда раньше такого не слышала, даже когда отвечала ему на пя­
тёрку.
-Теперь совсем другое дело. Ты -его коллега.
- Смешно. Я - коллега! Я всё ещё ученица, но теперь я учусь у
своих ребят. Знаешь, к какому я пришла выводу? Нам должны были
преподавать ещё один предмет- психологиюдетей.
-А педагогика?
- Недостаточно. Слишком обобщённо. Учитель должен бьпь
прежде всего психологом. Я многих поняла в классе, но многих не
понимаю. Захаров, Любушкин, Ежова... Какой ключ к ним подоб­
рать? Мне кажется, если подберу, они и учтъся станут лучше, и в
школу с радостью пойдут. Как всё сложно, Галя! Учим мы хороше­
му, а как же получаются хулиганы, бандиты, воры, убийцы?
- Много ты от меня хочешь, сама часто бываю в тупике. Здесь
всё: и семья, и улица, и наследственность, и время... Где-то я читала,
дети похожи не на родителей, а на время, в котором живут. Расска­
жи, как ты живешь? Мы с Нового года не виделись, Лвдия Магаеевна сказала, что ты болела Я не приехала, сама свалилась. Федор
Николаевич был со мной, а родители - на даче, с козами, курами,
ничего так и не узнали. Они у меня какие-то фанатки. Как в учи­
лище поступила, они и бросили меня на произвол судьбы. Конечно,
так я научилась самостоятельности. Девочки из деревень жили в
общежитии, не пропали, уехали теперь в свои сёла учительствовать.
Но мне обидно было остаться одной. И зимой и летом на даче, об­
жились там, скотину завели. Дома раз в месяц показываются, а то и
реже, меня упрекают, что не люблю работать в саду. Придёт срок,
может, и полюблю. Фёдор Николаевичтак и не видел их. «Мы наде­
емся на тебя, дочка, - сказали они мне, - плохого ты себе не позво­
лишь». А что плохо и что хорошо с их точки зрения?
-Я всегда удивлялась тебе, -сказала Ирина,- и не представля­
ла, как можно жить без родителей. Мои слишком опекают меня до
сих пор. Тоже крайность. Но у тебя...
-Ладно. Я привыкла У меня есп, ты, теперь - Федор Николае­
вич, у тебя как на личном фронте? ЧтоВадим пишет?
- Ворчит, что тяну с ответом. Знаешь, когда болела, Славкадо­
мой пришёл, такое сказал... Иногда any кажется, что я моложе его.
- Вы о чём говорили с ним?
- Об учениках. Он тему сбора придумал, я сказала - молодец,
он просто для меня незаменим, без него внеклассная работа... ну, не
знаю, какойбы была А он-вы со мной, как со своимучеником.
-О н тебе нравится? .
-Очень! Такой помощник! Выдумщик, фантазёр, шутник. Ре­
бята его обожают, а он их. Разговаривает, как с ровесниками, имэто
льстит, и сии из кожи лезут - что двдя Слава скажет. Я ему советую
в пединсіиіут идти, а он -в политехнический.
- Он пришёлнавестить не учительницу, а девчонку.
- Да нет, он сам про учеников заговорил, а потом вдруг - я мо­
ложеего.
- Хотел, чтобы ты поняла, почему он пришёл, а ты не до­
гадалась.
-Я что, на шеюдолжнабыла кинуться?!
-Н е уірируй. А вела ты себя правильно. Не надо его обнадё­
живать. У тебя есть Вадим, и этимвсё сказано. Славказнаето нём?
- Наверное. В Камышах все всё знают. Вот мы и пришли. Ос­
тавайся ночевать. Сегодня Зое в ночь, ляжешь на её кроваіи. Я тебе
расскажу о ней, о её подруге Тоне. Видела бы ты, какая она красави­
ца, но, кажется, злючка Останешься?
- Останусь. Сама хотела напроситься к тебе. Договорились
встретиться с Фёдором Николаевичем поздно вечером, если сумею
устроиться где-нибудь. Он предлагал пойіи с ночёвкой к ним, но я
отказалась. Я не понимаю и побаиваюсь его мать. При первом зна­
комстве так и спросила: у меня серьёзно к Федьке или как... вре­
менно. Кошмарпросто!
- А ты чіоотвеіила?
-Пролепетала серьёзно у меня.
Девчата вошли в дом, разделись, на цыпочках прошли в заку­
ток Ирины: Зоя отсыпалась перед ночным дежурством. Они пере­
оделись, Ирина дала подруге свой халат, потом пообедали, сели
проверяіь тетради. За делами и разговорами провели остаток дня и
начало вечера. Зоя проснулась, тоже поболтала с ними, стала соби­
раться на рабоіу. Ирина спросила, можно ли Гале переночевать у
них.
- Конечно, Ирэн. Нет проблем, - ответила Зоя, накладывая на
ресницы слойтуши.-У неё свидание с Кожухиным?
- Тише! - Иринаоглянулась надверь в свою комнату. - Опсуда
ты знаешь?
- Да тетка Марья всем раззвонила ещё вчера, - понизила до
шёпотаголос Зоя. - У неё не язык, а змеиное жало. Говорит: в городе
жениха не нашлось, в Камыши приехала ловил,. На такую только
Федька и мог позариться. Можно подумать, её Федька красавец. И
что іы думаешь? Красавцем считает, но простофилей. Кого только
она не сватала ему здесь! Как же, свои, деревенские. А что переме­
шались все давно, все эти деревенские, и мелочь родят, соображения
нет. Вон у Жилиных лилипутродился, пацану двенадцать лет, а рос­
том - с пягилетего. Нет, лучше удавшься, чем выйт замужза сво­
его. Вовремя военные понаехали. Не завидую я твоей Гале. Свек­
ровь - настоящая Кабаниха И первая сплетница в Камышах. Они,
надеюсь, в городе будут жшь, когда поженятся?
-И об этомты знаешь?
- Конечно. Всё знаю. Кабаниха всех просветила: деньги к
свадьбе собирают. Кстати, надо подумать, куда тебя пристроить.
Олег будет жить у меня. Ещё неделя впереди. Что-нибудь при­
думаем.
Иринавернулась в свою комнату мрачная, уселась на кровать.
-Что с тобой?-спросила наблюдательнаяГаля.
-Потом. Когда Зояуйдет.
Перед уходом Зоя захлопнула ставни, крикнула: «Не скучайте,
девочки, адью!»
- Новую квартиру искаіь надо, - сказала Ирина, когда подруги
остались одни. - Зоя замуж выходит, через неделю свадьба. Меня не
то задело, что надо съезжать, а то, как она равнодушно сказала об
этом. То опекала, как старшая сестра, то - выметайся. Плаіье вместе
выбирали, онатак радовалась, а теперь...
- Что ты хочешь? Она сейчас занята другим - и не выгоняет.
О бещ ала же помочь. Не беспокойся, всё будет хорошо. Мне идти
надо, извини.
-Где вы встречаетесь?
- Дома у них. Можно потом к тебе зайти? Не хочется там
сидеть.
- Конечно. Я ждувас.
.. .Они пришличерез полчаса, обаподавленные.
- Скандал устроила, - поделилась Галя, когда они с Ириной
вышли на кухню, чтобы приготовил. ужин. - Зачем уходим? Куда?
Она, видите ли, блинов напекла, а я, видите ли, брезгую. Так и сказа­
ла: «Она брезгует нами». Отец заступился: «Оставь их в покое. Им
вдвоём побьпь надо». Но её никто не остановит, на отцанакинулась:
«Тебе бы только перечить! Она Федьку уводит, а мы сами не видим
его неделями». «Федька»... Другого словадля сына нет.
- Теперь я тебе скажу: не бери в голову. Спитак привыкла вес­
та себя и обращаться с сыном. Вот тебе чайник, а я чашки понесу.
Вам не с нейжиіь.
- Я бы хотела её полюбиіь, ведь она мать Фёдора Николаеви­
ча, но чувствую, не получится. Онасама мешает.
- Примирится, никуда не денется, лишь бы у вас всё было хо­
рошо.
Они пили чай, беседовали. Говорил больше Фёдор Николае­
вич. С увлечением и воодушевлением рассказывал он о житии свя­
тых: Сергия Радонежского, Серафима Саровского, священномученикаКиприана.
...Ирина легла спать, а Галя с Фёдором Николаевичем всё
шептались о чём-то на Зоиной половине комнаты. Она не слышала,
как ушёл Фёдор Николаевич, как Галя устраивалась на ночь. Длин­
ный, полный событий день утомил Ирину; сон пришёл избавлением
от всех житейских забот итреволнений.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
1
Уіром в понедельник, встретив Веру в учительской, Аннушка
спросила
-Как Володя?
- Идётна поправку. Вчера сестра приезжалаиз Топовки.
-Ольга?!
- Да, познакомились с ней. Забавная такая: улыбается, а на гла­
зах слёзы.
-Как онитам живут?
- Я не спросила, мы же в первый раз встретились. Она быстро
уехала Нотеперь уже не надо дежурил» ночью.
-Завтрая схожу.
- Хорошо, а то Максимка целый день без приглвда, хуже
учиіься стал. В тетради страшно заглянуть. Опять двойку принёс. За
классную работу. Я посмотрела, можно было и тройку поставил».
Он плачет, говорил возьму спички и подожгу школу. А дома? Всё
роняет, за что ни возьмётся. За ужином два раза стакан с чаем пова­
лил. Сам расстроился. «У меня стаканная лихорадка», - так выра­
зился. И смех и грех! Несобранный, рассеянный. Не знаю, что де­
лал». Вижу-знания есть, а почерк...
- Не ругай много, выправится. Он мальчикумный.
Они встречались и на переменах, говорили опять о Грошеве, о
Максимке, об учениках.
Перед последним уроком Аннушка замешкалась в методиче­
ском кабинете, подбиралапособия к уроку чтения, а когда вернулась
в класс, то просто остолбенела: такого она ещё не видела. Мальчиш­
ки из самодельных трубок заплевали жёваной бумагой доску и по­
толок; девочки смеялись, вместо того чтобы остановить стрелков.
Не ожидала она от них такого, обычно девочки - её первые помощ­
ницы; деловитые, рассудительные, они -тормоз для буйней энергии
мальчишек. И вот подвели, ни на кого нельзя положиться, на минуту
одних оставить нельзя.
- Что это такое?! - рассердилась Аннушка. - Чем вы за­
нимаетесь?
Голос у Аннушки вообще громкий, а тут ещё вышла из себя,
кричалатак, что на улице, наверное, слышно было.
Потолок и доску оттёрли, для этого попросили щётку у убор­
щицы, но урок был сорван. Домой отпустила с выговором, вгорячах
обвинив всех.
- Не думала, что вы способны на гадость. Станете вы дома оп­
лёвывать мебель? Не станете. А классная комната- тоже ваша квар­
тира Давайте, превратим её в свинарник! Идите, видеіъ никого не
хочу.
Стали расходиться, одни ушли, равнодушно пожав плечами,
другие- виновато прячаглаза, кое-кто попросилпрощения.
Недовольная учениками и собой - могла и без крика обой­
тись,- не попрощавшись с Верой, так выбили из колеи ученички,
ушлаАннушкадомой. Там по инерции накинулась надочерей.
Начала Ленка Не отрываясь от книги, лениво пошевелив ру­
кой, капризно протянула
- Мам, пирожке®хочу.
- На обед - борщ, - отрезала Аннушка, но Ленка не уловила
настроения матери, продолжалаканючить:
- Не хочу борщ, хочу пирожков.
- Я тебе сейчас таких пирожков напеку, век будешь пом­
нить! Почему не переоделась? Что за бардак на твоём столе?
Ленка испуганно вытаращилась на мать.
- Лешяйка, уселась с книжкой, а мать у вас и уборщица, и ку­
харка, и посудомойка
- Мам, я сейчас, - Ленка вскочила, быстро переоделась, навела
порядокна столе, спросилазаискивающе: - Ты довольнатеперь?
-Нет. Я не всё сказала. Сейчас првдёг Катеринаго школы, ещё
добавлю.
Каія вернулась чуть позже, молчанаправиласьв свою комнапу.
Буро в доме она почувствовала с порога, едва взглянув в лицо маче­
хи: кто-то расстроил её в школе, значит, им с Ленкой достанется то­
же. Так и есть, зовёт зычным голосом:
-Катерина, иди сюда.
Падчерица нехотя вышла, заранее обиженно сжав губы и ок­
руглив глаза.
- Эго что ещё за мину ты состроила?! - возмутилась Аннуш­
ка -Приготовилась? Значит, виноватой себя чувствуешь?
- В чём? - пршіешала Катя.
- Не знаешь, а несчастной прикинулась!
Случалось, что мачеха журила их с Ленкой, но добрым до­
машним голосом, и это не принималось всерьёз. Теперь же тон был
резким, обидным. Катерина забыла о скорбной гримасе, к которой
прибегала не раз, зная по опыту, что она смягчающе действует на
рассердившуюся мачеху. Сегодня не подействовало, пршворяться
не было смысла.
На Аннушку смотрели большие серые, как у оща, глаза (как
только она умудряется превращать их в маленькие копеечки!), зате­
нённые длинными густыми ресницами, и губы уже не куриная гуз­
ка, а нормальные полные губы. Невольно залюбуешься свежестью и
красотой падчерицы. Особенно хороши у нее волосы - пушистые,
вьющиеся, собранные в толстую косу до пояса
Аннушка смягчается, но виду не показывает, начинает гово­
ритьтвёрдым голосом:
- Вот что я вам скажу, дорогие мои, и будет это в первый и по­
следний раз, впредь много слов тратить на вас я не собираюсь, буду
действовать. Хватит, нагуляли жирку, с этого дня у вас будут посто­
янные обязанности. В понедельник уборкой кваршры занимается
Елена, в среду ты, Катерина, в суббогіу- все вместе. Ужин и завтрак
готовится вами поочередно, обеды беру на себя. Не приготовите хлеб с водой, и всё. Стирку и глажку вместе... по обстоятельствам.
Все остальные подсобные работы выполнять по первому требова­
нию. Я вас превратила в эгоисток, я и буду исправлять. Отец помо­
жет.
- Но я не умею готовить! - протестует младшая.
- И я,-тихо вторит старшая.
-Вон поваренная книга. Изучайте.
Девчонки оторопело смоірят на мать. У Ленки в глазах ожида­
ние: может, это шупса, и по лицу матери пробежит отсвет улыбки, и
они все облегчённо засмеются, и всё встанет на свои места. Но лицо
материсурою, на улыбкудаже намёканет.
-А уроки?-спрашивает робкоКатерина.
- У меня тоже уроки. И теіради. И внеклассная работа. И соб­
рания. И весь дом на мне. Не многовато ли для однсй? Пирожков
захотела, доченька? Вот сейчас пообедаем, ты поставишь тесто, где
что лежит, знаешь. Пока оно подходит, мы делаем уроки, а потом
все вместе лепим. Вот так.
Ночьюпризналась мужу:
- Боюсь, поздно взялась я за них. Катерина уже невеста, а де­
лал, ничего не умеет. Видел, каких пирожков они налепили? Да и
жалко их, уроков и вправду много задают.
-Ничего, управятся. Быстрее всё делать научатся. Видел я, как
Лена начинала делаіъ уроки, у неё только на сборы полчаса ушло, а
Катя под учебник кладёт роман и читает весь день. Ты знала об
этом?
- Знала, да жалко было. А ты почему молчал?
- Тоже жалко было. Так что нам с тобой тоже надо исправ­
ляться. Помни, трудом не испортишь. Не кидайся делал, за них, не
забывай требовал,. С Катериной поговорю отдельно. Они потом
спасибо скажут, что научили всему. Добротадолжнабьпь разумной.
- Я и на учеников сегодня накричала, - устраиваясь поудобнее
на руке мужа, повинилась Аннушка - Остался неприятный осадок.
-И часто ты на них кричишь?
- Не часто, но бывает. Представляешь, мальчишки удумали за­
баву: заплевалииз трубок жёванойбумагой доску и потолок.
-В от черти!-восхитился Андрей.
- Тебе смешно?- удивиласьАннушка
- Конечно, нет, но я не представляю мальчишек без шалостей.
Тихони мне не нравятся.
- Слышь, Авдрюш, жаль, что сейчас в школе мало мужчин. Я
не беру нашего завуча Багрова, си давно обабился среди нас, а вот
побольше бы таких, как географ Юрий Николаевич. Авторитет.
Ученики его любят, даже такие, как Митя Чернов. Мы, женщины,
не так на всё реагируем. Много личного вкладываем. Почему ребята
не іщугв учителя?
- Новые времена Да и зарплатау вас мизерная. Семью не про­
кормишь.
- А жаль. Вот ты, например, совсем иначе воспринял выходку
моих мальчишек. Я посчитала за личную обиду. Орала Теперь
стыдно.
- Ничего, утрясётся. Но... кричать не надо было. Крикомниче­
го не докажешь. Надо взывать к сознательности, к доброте. Ты на­
половинутак и сделала, но криком всё испортила
-Знаю.
-Н у, спи, утро вечера мудренее.
...И вот наступило это утро. Со стеснённым сердцем подходи­
ла Аннушка к своему классу. Вздохнув,открыта дверь. Не глядя на
вытянувшихся учеников, прошла к столу, коротко бросила: «Здрав­
ствуйте, садтесь». Но ученики не шелохнулись, словно ожидая че­
го-то. Удивлённая учительница подняла голову. Первая парта, где
сидят армяночка Каринэ и тихий рассеянный Вова Привалов, была
почему-то пуста, но... поднималась над ней рука с надетым на
пальцытряпичным Петрушкой.
Ой! - вырвалось у Аннушки. Ребята дружно рассмеялись. Спешу представиться! - Петрушкиным голосом «завела речь» кук­
ла. - Меня зовут Пегр-р-руша. Доброе утро, Анна Ивановна. Как
поживаете?
Аннушка рассмеялась. Из-под парты вылез Саша Васильев.
Лицо его раскраснелось, на губах довольная улыбка. Саша-самый
подвижный мальчик в классе и большой выдумщик. Это он вчера
начал пальбуизтрубок, другие подхватили. Ему идосталось больше
всех. И вот, пожалуйста, как ни в чём не бывало устроил представ­
ление. Значит, не помнитзла, и у неё отлеглоог сердца.
-А я думаю, кто же это у нас такой способный актёр? Моло­
дец, Саша. Спасибо, ребята. Вот это сюрприз!
Аннушка началаурок, а сама думала, какой прекрасный выход
из неприяіного положения они прцдумали, как ловко показали, что
не обиделись на неё за вчерашнее, признали, что сами виноваты.
Она была благодарна им за всё. Пусть не специально придумали,
пусть иніуитивно, всё равно хорошо.
А д ет, увидев, что учительница поняла их, оценила шутку с
Петрушей, довольны были вдвойне. Она любила их сейчас, как ни­
когда раньше, и дала себе слово не срываться. Прав Андрей, можно
ведь и по-другому показал, своё недовольство, спокойнее - зато до­
ходчивее. Они, хотя и маленькие, но уже личности и понимают
больше, чем иногда кажется взрослым. А крик унижает учеников...
иучителя.
2
Однажды среди недели Аннушка прибежала в школу перед
самым звонком. С вечера напомнилаЛенке, что её очередь готовить
завтрак, но та, конечно, іроспала. Аннушка накормила мужа, а до­
черям сказала, пусть сами о себе заботятся. Время пролетело за раз­
бирательством, попрёками, спором. В итоге звонок застал её перед
дверью в учительскую. Она схватила журнал, побежала на первый
этаж. У двери её класса стоял завуч старшихклассов Багров.
- Здравствуйте, Валентин Дмитриевич, - удивлённо поздоро­
валась Аннушка.
- Опаздываете, Анна Ивановна, - постучал он длинным про­
куренным пальцем по часам.
Аннушка промолчала, лишь вопросительно посмотрела на за­
вуча.
- Я посижу у вас на уроке, - сказал он, показав в улыбке круп­
ные жёліые зубы, повернулсяи пошёл к задней парте.
«Час от часу не легче, - с досадой поморщилась Аннушка, даже разрешения не спросил. Хозяин». Ученики вытянулись вдоль
парти, казалось, не дышали.
- Здравствуйте, ребята, - сказала она, улыбкой подбадривая
и х.- Садитесь. Дежурные, раздайте тетради, - на столе у неё уже
лежала стопка собранных с домашней работой. - Проведём само­
стоятельную. Каждому в тетрадь вложена карточка с двумя задача­
ми. Решайте.
«Неудачно день начался, - сторчалась она, - опоздала из-за
Ленки... Сказахь-то сказала, что онидолжныпомогать похозяйству,
а вот как приучил» их к этому? Теперь ещё «ревизор» на мою голо­
ву... Тетради не успелараздать. Всё заметит».
Аннушка ходила по рядам, помогала слабым ученикам
разобраться в трудной задаче.
Минут через пятнадцать Дёмкин уже протягивал ей тет­
радь.
-Так быстро? Всё решил?
Мальчик высокомернокивнул головой.
Вчера был случай: несколько учеников рассказали ей, как Дём­
кин при всех заявил, похваляясь, что он всё уже знает и учиться ему
скучно. Ничего не скажешь, он по матемаіике самый способный в
классе, но она боялась, что эта лёгкость в учёбе помешает ему стать
усидчивым. Вот и доказательство: появилась спесь - учиться ему
скучно, всё знает. Опасные признаки. Аннушка вернулась к столу,
отыскала карточку с задачей, которую сама решила с трудом, огне-
ела Демкину, честно сказала:
- Попробуй, Игорь, решить эту задачу. Я справилась с ней не
сразу. -Мальчик небрежным жестом взял протянутый листок, но к
концу урока победный вид слетел с него. Он пыхтел, возился, крас­
нел от зпосіи.
На перемене Багров сказал: «Зайдёте после шестого урока».
Она кивнулаи занялась Дёмкиным.
- Решается вот так и вот так. Понял? Один мудрец сказал: «Я
знаю, что ничего не знаю». Человек учится всему всю свою жизнь,
Игорь. У тебя в классе совсем нет друзей. А почему, ты догадыва­
ешься?
Дёмкин не отвечал, стоял, набычившись, ковырял носком бо­
тинкапаріу.
- Оставь паріу в покое. Я одно скажу тебе, Игорь, сын коман­
дирадолжен бьпь достойным своего оща.
Ученик вспыхнул.
«Кажется, я нашла слабое место, - подумала Аннушка, - надо
ещё поговорить с отцом».
На последнем уроке широко распахнулась дверь, и в класс раз­
винченной походкой вошёл Митя Чернов, её бывший ученик, сей­
час девятиклассник.
- Здравствуйте, Анна Ивановна, - пробасил он, направляясь к
учительскому столу и не обращая вниманияна замершийкласс.
- Сядь за последнюю паріу, М тя. Я сейчас подойду к тебе,
поговорим.
Длинный, нескладный, Митя, суіуля плечи, прошаркал на ука­
занное место.
«Ввалится когда-нибудь вот так, а у меня на уроке Багров или
директор, что тогда будет? - размышляла Аннушка. - Но и запре­
тить подобные визиты духу не хватит. Его часто выгоняют с уроков,
и он идёт к своей первой учительнице, раже можно на это сердить­
ся? А куда ещё идт ему? Наулицу? Нет, будь что будет».
Класс учился пришивать пуговицы. Она смотрела, у кого как
получается. Вова Привалов вставил в иголку нипсу длиной с полметра, наделал петель и не знал, как справиться.
- Покороче надо,- она оторвала нитку, вставиладругую.
У Лены Кругловой не получался узелок.
- Неужелиты никогда не шила? Длякуклы что-нибудь...
-Ш ила Узелок мне мамаделала
- Самой надоумеіь. Смотри, вот так надо...
Только к концуурока онаподошла к Чертежу.
- Опять попросиливыйт?
Тот кивнул, опустив усыпанное угрями лицо.
-Багров?
-Он.
-Чготынаіворил?
- Повернулся к Масловой за линейкой, а он... Другим и не та­
кое прощает.
- О тебе уже сложилось мнение. Я предупреждала в своё вре­
мя. Ты жене хотел слушаіь меня.
-Дурак был.
.. .Трудное детство было у Мита. Отец, напившись, попал под
поезд мал. с горя тоже запила. Считая себя виноватой перед сыном,
старалась успокоил» свою совесть поблажками и тем самым при­
учила Мило ко вседозволенности. Потом опомнилась, бросила
пшь, вышла второй раз замуж. Но дело было сделано: сын рос непо­
слушным, упрямым, грубым. Оічим не сумел ничего изменить в се­
мье; попытался лаской и терпением расположить к себе мальчика,
но своевольный Митя не поддался, и отчим оставил его в покое. Так
и жилиони, не замечаядругдруга
Три года учительница вытряхивала из Чернова всё недоброе,
тёмное, лишнее, пробовала, ошибалась, искала подходк его душе.
Ребята за грубость невзлюбили Мило с первого класса, ничего
ему не спускали, а у того любое препятствие своим желаниям и
прихотямвызывало приступы злобы.
Однажды случилась драка Павлик Румянцев ел яблоко. Ми­
тя подошёл и откусил огромный кусок. Павлик, мальчик не из
робких, толкнул Чернова Тог в ответ замахал кулаками. Подоспе­
ли ещё три-четыре мальчика, навалились на Мило. Аннушка едва
их растащила, поставила Чернова перед классом.
- Давайте разбер&іся. С чего всё началось?
- Он без спроса откусил, - закричал возмущённый Павлик. Мог попросил», я бы емудал, не жалко, а он...
- Митя, разве так можно? - упрекнула она Чертова -Тебе на­
до извиниться.
Но вместо покаянияЧернов завёл несусветное:
-Приведу друзей... всех перережем, всех!
Аннушка ахнула
-Как вам это нравится? Остановись, Митя, что ты говоришь?!
Но он продолжал кричать, брызгая слюной; на шее вздулись
жилы.
-Всех, всех перережем!
Ученики смеялись, кто-то крутил пальцем у виска Она поло­
жиларуку на горячее мокроеплечомальчика Cte весь дрожал.
-Успокойся, Митя, садись на своё место.
Больше Аннушка не допускала общественных судилищ над
Чертовым, поняла, с ним надо по-другому. И точно. Спокойные, за­
душевные беседы с глазу на глаз оказалисьдля него доходчивее.
Во втором классе он пробовал куршъ, в третьем начал мате­
риться. Она оставляла его после уроков, пыталась докопаться до
первопричины.
- Скажи, Митя, зачем ты матюгаешься? Вон нянечку обругал,
старого-то человека...
-Я ?! Матюгаюсь?! Неправда! - по своей привычке стал отпи­
раться он.
-Правда, Митенька, правда Ребятаслышали.
-Врут они.
- Все врут? И тётя Шура? Запомни, ты будешь плохо отно­
ситься к людям, они к тебе-тоже. Откуда ты только знаешь плохие
слова?
Последнего вопроса она могла не задавать, знала, что мал» и
отчим - матерщинники, наверное, не стесняются и при ребёнке вы­
ражаться. Миія подтвердил её догадку.
- Дома мать с дядей Лёшей при мне матерятся. Придут соседи
играть в карпы, тоже сплошной мат. А вы спрашиваете, откуда я
знаю. А старшеклассники в туалете?
- Но, Митенька, прошу тебя, брось ты это. Мне так не хочется
слышаіь плохое о тебе. И я так не люблю, когда матерятся, просто
не выношу этого, плохо мнеделается.
М тя, как старший, взглянул на неё и, снисходя к слабости
учительницы, пообещал небрежно: «Ладно».
Наблюдая за учеником, Аннушка поняла: он порой не знает,
куда девать себя, столько в нйиі кипит энергии. Она назначала его
ответственным за сбор макулаіуры (тогда школа ещё занималась
этом) - командовал, он любил. Придумала должность постоянного
дежурного. А когда собрались подготовить пьеску к внеклассную
чтению, рискнула дагп. ему небольшую роль, строго предупредив,
чтобы выучил слова
Митя никогда не открывал дома книгу для чтения, и бесполез­
но было спрашивал, наизусп, стихотворение, никоща не учил он и
правил по русскому языку, имея о них лишь общее представление.
Домашние задания выполнял кое-как и не полностью, зато по поне­
дельникам всегда начинал новые тетради. Но памяіь у незло была
превосходная, и на тройки он тянул; в классе выполнял всё, хотя ко­
ряво и грязно.
Сергей Кузьмич как-то поинтересовался - тогда они ещё учи­
лись в старой школе- чем онадержит этого ученика
- Не знаю, - пожала она плечами, - всем: прошу, умоляю, уго­
вариваю, задабриваю... В пьесе вот участвует.
Директорулыбнулся и ничего не сказал.
А ей было трудно с Черновым. Особенно тяжело начинался
очередной учебный год. Три месяцавольной жизни начисто стирали
следы её усилий. Приходилось всё начинал, сначала: заново при­
учать к с