close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Кравцова Р. Бег сквозь время

код для вставки
Сборник фантастических рассказов и повестей Раисы Кравцовой «Бег сквозь время» - четвёртая по счёту книга саратовского прозаика. Фантастические сюжеты для автора не самоцель, а одна из возможностей показать человека в исключительных, «вневременных»
РАИСА КРАВЦОВА
БЕГ СКВОЗЬ ВРЕМЯ
Фантастические
повести и рассказы
О
_______________________________________
Саратов
АНО «Журнал “Волга - XXI век”»
2008
УДК 82-312.9(02)
ББК 84(2Рос=Рус)6-445
К78
Иллюстрации:
фоторепродукции с картин Г. Г. Голобокова к рассказам
«Звезда моей печали», «Созвездие Дракона»,
«В приёмном покое Вселенной», «Дорога домой»
Кравцова Р. Д.
К78
Бег сквозь время : Фантастические повести и расска­
зы. / Раиса Кравцова; вступ. ст.ІМ. Чернышёва] - Саратов:
АНО «Журнал “Волга - XXI век”», 2008. - 396 с.: ил.
ISBN 978-5-91320-002-0
Сборник фантастических рассказов и повестей Раисы Кравцовой
«Бег сквозь время» - четвёртая по счёту книга саратовского прозаика.
Фантастические сюжеты для автора не самоцель, а одна из возможно­
стей показать человека в исключительных, «вневременных» условиях:
на просторах Вселенной, в отдалённом десятком тысяч лет будущем.
Книгу предваряет прижизненная статья М. А. Чернышева, из­
вестного писателя, наставника и друга многих саратовских литерато­
ров.
Простая по языку и увлекательная по форме изложения книга,
несомненно, привлечёт внимание широкого круга читателей.
УДК 82-312.9(02)
ББК 84(2Рос=Рус)6-445
ISBN 978-5-91320-002-0
© Кравцова Р.Д., 2008
Михаилу Александровичу
Чернышёву,
моему другу и наставнику,
человеку безмерной доброты,
глубины ума и сердца,
посвящаю эту книгу
Автор
4
В ПОЕДИНКЕ СО ВРЕМЕНЕМ
Фантастика... Открываешь первую страницу - и вот уже
оказывешься где-то, как говорится, «в тридевятом царстве»,
где и люди «не те», и обстоятельства «не те», и вообще всё
«не то»...
Конечно, встречается фантастика и более «реальная», но
от неё - жутко становится, хоть оглядывайся.
Но есть и такая фантастика, которая будит в нас доброту,
которая не напугать нас спешит, а поддержать, силы нам при­
дать, вдохнуть уверенность; фантастика, которая «нас самих»
показывает, только в чрезвычайных обстоятельствах, в неви­
данных, дофантазированных условиях... Такую фантастику
хочется читать, и не для того только, чтобы убить время или
пощекотать себе нервы, а для того, чтобы уверовать в свет­
лую предначертанность судеб людских, чтобы не спешить от­
вернуться от жизни, а лицом к ней встать.
К такой именно фантастике относятся и произведения
Раисы Кравцовой. Нет здесь сверхгероев, этаких суперменов
будущего, усилиями воли своей, помноженной на могучую
технику, меняющих орбиты планет. Персонажи Р. Кравцо­
вой - просто люди, только, может быть, более внимательные
друг к другу, чем мы, более ответственные за каждый посту­
пок свой, чем мы... И оказывается, этого вполне достаточно,
чтобы нам поверить в них - людей будущего, понять их.
А что, разве не так? Разве люди будущего должны отличаться
от нас чем-то ещё, кроме нравственного совершенства? Нет,
не верю я в лишённых туловищ монстров будущего... Это для сенсации, успеха у экзальтированных читателей. Люди
останутся людьми...
Вот почему мне особенно пришёлся по сердцу рассказ
«Урок истории». Люди будущего изучают историю не только
5
по книгам. Пользуясь машиной времени, они отправляются в
путешествие в нужную эпоху и воочию встречаются с исто­
рическим прошлым страны. Они видят его не искажённым
симпатиями историка, а таковым, каковым оно было. Героиня
рассказа Майя оказывается в эпохе Гражданской войны. Все­
го несколько часов проводит она среди тех, кто отстаивал Со­
ветскую власть, но на всю жизнь остаётся с ней самоотвер­
женный образ молодого партизана. Вот когда девушка пони­
мает, что время не само движет эпохами, движут временем
люди. Написан рассказ очень уверенно, с точными вырази­
тельными характеристиками персонажей. И не говорит этого
автор прямо, но чувствуется за содержанием рассказа, что ви­
дится ему через многие годы преемственность поколений,
благодарная память будущего.
Рассказ этот современен. Сейчас, когда в какой уже раз
пересматривается отечественная история, так необходимо
выработать такой критерий правды, который бы позволил по­
литикам не насиловать историю. Конечно, у нас нет машины
времени, но, может быть, ею для нас станет наконец
ПРАВДА?
Почти все рассказы Р. Кравцовой так или иначе связаны
с идеей машины времени. Это придаёт книге ощутимую це­
лостность, тем более что в рассказах нередко действуют одни
и те же герои. Нет, «Бег сквозь время» не становится в ре­
зультате этого, скажем, «повестью в рассказах»; рассказы
здесь самостоятельны и по замыслам, и по художественным
задачам... Однако всё это придаёт книге достаточную ориги­
нальность, вполне способную вызвать читательскую заинте­
ресованность. Но главное достоинство книги, разумеется, не в
этом.
Фантастические сюжеты для Кравцовой - не самоцель, а
возможность с неожиданных сторон показать, казалось бы,
«старые» темы, завязывая их в неожиданно яркий динамич­
ный художественный узел.
6
Сейчас много говорится о Земле - общем доме нашем.
Говорится и политиками, и экономистами... Идея единства
живого существа с планетой, давшей ему жизнь, лежит в ос­
нове рассказа Р. Кравцовой «Чистая планета». Фантазия авто­
ра здесь достаточно смела. Можно с живым интересом сле­
дить за непредсказуемостью движения сюжета, за неожидан­
ностью происходящих в рассказе метаморфоз. Приключения
землян на далёкой Чистой планете, пытливость и мудрость
жителя планеты Тава - Ио, чей путь в космосе непредсказуе­
мо пересёкся с судьбами землян, — это увлекательная, но
внешняя сторона рассказа. В глубине же его - мысль о един­
стве всего живого со средой обитания, перерастающая в тор­
жественный гимн великой задаче человека - беречь и укра­
шать землю свою. Планета Тава для Ио - живое существо, он
разговаривает с ней, он слышит и чувствует её, путешествуя в
космосе. В этом его преимущество перед землянами решаю­
щими провести эксперимент над чужой планетой, едва не за­
кончившийся катастрофой.
Умение остро «закручивать» сюжет помогает автору ру­
кописи завладеть вниманием читателя. Вот ещё два рассказа,
особенно заинтересовавшие меня: «На задворках Галактики»
и «В созвездии Дракона».
Цивилизация далёкой планеты достигла необозримых
вершин в науке и технике, но... потеряла возможность чувст­
вовать, переживать. И вот уже умирает планета, несмотря на
технические достижения, исчезает с неё растительность, все­
гда созвучная чувствам. Вот когда оказывается, что самые
обычные эмоции, наши земные смех и слёзы, способны со­
вершить чудо - возродить жизнь на пустынной почве... Это в
рассказе «На задворках Галактики». А что во втором? «Ока­
зывается», человек может стать богом, если будут задейство­
ванными «лишние» 20 милллиардов клеток его головного
мозга. Но нужно ли ему это? И снова спасает человека от ги­
бели и от «всеведения» (не одно ли это и то же?) земная
обычная (обычная ли?!) любовь к Земле, любовь к женщине,
7
дарующая самую-самую, не сравнимую ни с чем радость, в
которой... тоже ведь есть нечто божественное.
А сколько рассказов не менее интересных? Вот в сказкепритче «Ликарис, сын Жёлтой звезды», обращаясь к малень­
кому солнечному лучику, сетует Время - Великий Хронос:
«Моя слабость в том, что я принадлежу всему сразу, а зна­
чит - ничему... Я не плачу о потерянном, ибо мне нечего те­
рять». И снова хочется упомянуть о «злободневности» мысли,
положенной в основу произведения. Сейчас, когда нередко
средствами массовой информации обесценивается понятие
«Родина», так отчётливо и своевременно звучат слова этой
сказки: «Любовь к родине измеряет нужность человека!».
Вот рассказ «Скачок в неведомое». Машина времени пе­
реносит робота Элю в мир человеческих мыслей прошлого, в
мир созданий человеческого разума, где «живут» литератур­
ные герои. Р. Кравцова нашла своеобразный приём для выра­
жения мысли о бессмертии духовных созданий человечества.
Фантазия фантазией, но не по-иному ли мы теперь будем ка­
саться взглядами строк больших писателей наших?
Останавливает на себе внимание и одно из самых объём­
ных произведений в книге - повесть «Божество разрушенного
храма». С самых первых страниц повествование отличают
юмор, тонкая ирония. Однако чем дальше, тем неожиданнее
развиваются события (такое и представить трудно: жители
чужедальней цивилизации воскрешают мёртвых женщинземлянок, чтобы спасти жизнь на своей планете), авторский
юмор теряет беззаботность, обретая ту самую грустинку, ко­
торая делает его умным. Да, человека можно оживить, но для
того, чтобы он мог жить в другой цивилизации, понадобилось
бы стереть память о пережитом, а это та же смерть... К этой
проблеме привлекает внимание экспериментаторов «вос­
кресшая» волей инопланетян женщина-учёный. Она отрицает
бесчеловечный эксперимент, осуждая самодостаточную без­
душность научных поисков каросцев. Мужество человека,
уважение к нему противостоят здесь самодостаточной без­
8
душности научных поисков. Но подано всё это ненавязчиво,
исподволь, в контексте довольно увлекательных событий.
Характеры, обрисованные в повести, по-своему привлека­
тельные, живые, интересные.
Следует сказать, что язык книг Р. Кравцовой вообще
прост. Нет, не упрощён, а именно прост. Между прочим, на­
писать просто - гораздо труднее. Тут ведь требуются не толь­
ко усилия ума, но и сердца. Кравцова не бережёт своего серд­
ца, пытаясь найти самый короткий путь к читателю: от серд­
ца - к сердцу.
Что можно сказать, итожа разговор?
Книга, на мой взгляд, состоялась. И добротная, и, что не
менее важно, - добрая. Человек, человеческое в человекевот что прежде всего интересует Раису Кравцову. Вера в че­
ловеческую справедливость помогла создать рукопись свет­
лой книги о том хорошем в человеке, которое сейчас ещё не
всегда оказывается победителем, но за которым всё-таки бу­
дущее. Думается, что такая книга нужна, ведь совсем не ли­
шены основания опасения, что семена безверия нынешних
дней прорастут людьми без Родины...
Ну а окончательную точку в рецензии я поставлю тогда,
когда упомяну ещё об одном рассказе - «В приёмном покое
Вселенной». На безвестной планете находит жена мужакосмонавта, потерпевшего аварию. Ситуация складывается
таким образом, что улететь на Землю может только один. И
они остаются оба. Время здесь для них «идёт» быстрее, чем
на Земле, супруги стареют, седеют на глазах друг друга. Не
стареют чувства.
Он печален, этот рассказ. Но эта печаль - светлая и чис­
тая - пробуждает в нас не отчаяние, а... надежду.
М. ЧЕРНЫШЁВ,
член Союза писателей России
НАЧАЛО
Нет пустоты. И всё всегда в полёте,
Движенье на пылинке и звезде,
Живая мысль меняющейся плоти
Настойчиво пульсирует везде.
М. Дудин
БОЖЕСТВО РАЗРУШЕННОГО ХРАМА
ГЛАВА ПЕРВАЯ
По к и н у т о е жилище
Кладбищенский сторож Прокопыч, давно пришедший
по здравому рассуждению к выводу, что покойники на то и
есть покойники, чтобы мирно лежать в могилах, и что ни
белая, ни чёрная магия никого и никогда не поднимала с
вечного и надёжного ложа, а потому никто из них не нуж­
дался с его стороны в крепкой охране, сладко выспался в
эту ночь, как и во многие другие, ещё не ведая, что его спо­
койной и размеренной жизни пришёл конец.
По старой деревенской привычке он проснулся вместе
с солнцем и приступил к сложному ритуалу подъёма, не­
укоснительное исполнение которого, как он считал, было
залогом его долголетия. Сегодня, в день своего рождения,
он приглашён на студию как последний участник Великой
Отечественной войны и один из долгожителей планеты, по­
тому особенно тщательно и целеустремлённо приступил к
выполнению хитроумной системы упражнений для укреп­
ления тела и духа.
Для начала он пошевелил руками и ногами, согнул их в
тех местах, которые ещё гнулись без скрипа, и, глядя на
11
жёлтые от солнечных лучей занавески, весело проговорил:
«Хорошо! Всё хорошо! Мир прекрасен, и я люблю его, и
меня все любят, и день меня ждёт интересный. Я здоров и
крепок, и таким увидит меня сегодня весь мир, и все будут
удивляться и спрашивать, как удалось прожить столько лет
и сохранить память и здоровье, а я охотно поделюсь секре­
том: надо любить жизнь и людей, не завидовать, не жадни­
чать, не злиться, не копать яму ближнему; добро продлевает
годы, зло укорачивает их. Вот и Андриановна моя тоже
приближается к внушительному возрасту, а шустра, как
девчонка, бодра и деятельна, поскольку с пониманием и
душевностью относится к жизни. А кстати, где она, моя
Марьюшка? Куда навострилась ни свет ни заря? Ах да, с ве­
чера собиралась пойти обиходить могилку сестрицы Ан­
нушки, почившей много лет назад...»
Аннушка... Милое, кроткое существо, жить бы и жить
ей на белом свете (по временной шкале Прокопыча), да све­
ла её в могилку тоска по жениху Василию, погибшему в той
далёкой страшной войне с фашистами, которая для всех
стала историей, но не для Прокопыча, живого её свидетеля
и участника.
...Вывозили они с Аннушкой с поля раненых, на пере­
праву налетели немецкие самолёты. Посыпались бомбы.
Одна попала в санитарный фургон. Среди раскиданных и
изуродованных тел отыскала Аннушка своего Василия, пу­
лемётчика стрелкового батальона, и до конца своих дней
сохранила верность жениху, похороненному в братской мо­
гиле с остальными солдатами, погибшими у переправы.
...Думы Прокопыча от времени легки и покойны; всё
уже отболело и ушло, осталось немногое - любоваться но­
вым миром, за который не зря отдали жизни такие, как Аннушкин Василий.
12
Прокопыч старательно приступил к массажу пальцев
рук, но тут вдруг резко хлопнула дверь в коридоре, ходуном
заходили половицы.
Прокопыч удивлённо приподнялся, кряхтя сел, свесив
ноги с ложа. В этот момент в спальню влетела Андрианов­
на, да так стремительно, будто кто с силой пихнул её сзади.
- Пр... Прокопыч! Ох, ах... - Ей не хватало воздуха от
избытка волнения. - Там... Святые угодники, Матерь Бо­
жья, спаси и помилуй!
Вообще-то Андриановна в Бога верила вполсилы, но в
минуты страха или возбуждения не забывала прибегать к
его помощи.
- Что такое? - суровым голосом вопросил Прокопыч,
по опыту зная, что только мужская твёрдость духа способна
привести его половину в нормальное чувство. Сработало и
на этот раз. Старуха прикусила конец платка, сползла по ко­
сяку двери на пол, но связность речи восстановила.
- Пошла я, значит, к могилке Аннушки сирени в банку
поставить... В этом году сирени страсть сколько уродилось.
Иду себе потихоньку, вспоминаю её, мою касатку, молодой,
как мы с ней сирени охапками набирали и приносили ма­
тушке, она большая охотница была до сирени...
«Ну, завела», - поморщился Прокопыч, но перебить не
рискнул, перебьёшь - всё заново начнёт, поэтому он только
крякнул и потёр лысину.
- Иду, значит, к могилке Аннушки, подхожу, а... - Ан­
дриановна коротко всхлипнула, - а могилки-то нет.
- Как нет? Что ты мелешь?
- Ничего не мелю. Могила раскрыта, гроб украден, всё
чисто и гладко, будто никогда и не хоронили в том месте
Аннушку. Только большая ровная яма, как колодец.
- Да ты здорова, Андриановна? - забеспокоился Про­
копыч. - Вечор я видел, ты грибков маринованных поела на
сон грядущий, знать, переела, вот и начались видения.
13
- Видения, видения! - рассердилась Андриановна,
поднимаясь с пола. - Пойди сам посмотри. Сторож, называ­
ется! Могилку свояченицы проворонил!
- Не болтай глупостей! - прикрикнул слегка сбитый с
толку Прокопыч. Сердитый тон его подруги вернее очевид­
ных фактов доказывал свершившееся. - Кому, скажи, пона­
добился гроб, от которого уже прах один остался?
- Он из пластика был, - возразила Андриановна.
- Да, верно. Но ежели для опытов учёным, то делается
это по договорённости, заранее. Ладно, - потянулся старик
за одеждой, - прежде всего властям надо сообщить.
Прокопыч допрыгал до диска, придерживая полунадетые брюки, дёрнул за рычаг.
- Дежурная слушает, - послышался нежный девичий
голосок.
- Украден гроб, - без всякого вступления проговорил в
микрофон Прокопыч. - Кладбище номер два, участок де­
вятнадцатый, могила восьмая, Никифорова Анна Андриа­
новна, восемьдесят лет.
- Сообщение принято. - В диске помолчали, потом вы­
бросили нервное: - Что?!
Дальнейшие события для кладбищенского сторожа
происходили, как в тумане. Он бежал с Андриановной на
девятнадцатый участок, стоял над разверстой могилой и не
верил глазам своим: на месте могилы была яма правильной
круглой формы, с гладкими, точно отполированными стен­
ками.
Появились какие-то люди, спрашивали о чём-то, и
Прокопычу казалось, что он бойко и умно отвечает на во­
просы, а на самом деле лишь беззвучно шевелил губами.
Женщина в белом, с ликом Аннушки, поднесла к его
руке тонкую трубочку, что-то впрыснула, но старик ничего
не почувствовал. Ему виделась свояченица Аннушка в бе­
лом саване, с кроткой улыбкой на устах, но голос её поче­
14
му-то смахивал на голос Андриановны. Постепенно он на­
чал разбирать слова: «В твоё покинутое жилище прими цве­
ты мои. Подобно владыке моему ты умеешь ждать. Время
идёт, и я погружаюсь в пучину скорби моей. Вечной стран­
ницей прими, Господи, меня у врат твоих».
Чужой голос перебил речитатив Андриановны: «Жен­
щину - в лечебницу, сторож приходит в себя. Немедленно
переселить их в город».
Сознание возвращалось к Прокопычу. Сначала он ощу­
тил себя, потом воспринял окружающих в их настоящем
обличье, а потом даже смог произнести длинную фразу:
«Что же это такое, скажите?! И всё из-за того, что я пренеб­
рёг своими обязанностями?»
Женщина в белом, врач, а не Аннушка, как пригрези­
лось Прокопычу, снова поднесла трубочку и успокаивающе
сказала:
- Ещё одна инъекция, голубчик, и можете жить ещё
столько же. Подруге вашей уколы противопоказаны, мы её
полечим иначе. А вы как сторож здесь ни при чём. На пер­
вом кладбище произошло то же самое.
- И, что странно, нарушены захоронения только жен­
щин, - добавил мужчина с седыми висками. - Будет прове­
дено тщательное расследование, виновники, несомненно,
найдутся, - авторитетно закончил он свою краткую речь, и
Прокопыч окончательно пришёл в себя, то ли от уверенного
тона мужчины, то ли от укола. Его бережно подхватили под
руки и повели к зелёному электроплану, а слегка очумев­
шую Андриановну —к белому, с красным крестом. Она со­
всем расслабилась, бедная, от сочувствия окружающих.
- Дня через два вы получите её обратно, - остановили
ринувшегося было к ней старика. - Ишь, какая привязан­
ность... вековая, - необидно пошутили сопровождающие.
Электроплан бесшумно взмыл вверх, внизу зелёным
пятном качнулось кладбище, навстречу метнулись облака.
15
Прокопыч со вздохом прислонился к спинке кресла и
стал смотреть сквозь толстое стекло на раскинувшиеся в
майском цветении поля и леса, луга и долины, на свою род­
ную землю, по которой ходит он множество лет и всё не
может налюбоваться её красотами. В памяти всплывают
прощальные слова его свояченицы Аннушки, прошептав­
шей их перед тем, как навсегда закрылись её ясные, не тро­
нутые временем очи: «В час моей разлуки с землёй пусть
будет моим прощальным словом: то, что я видел, - несрав­
ненно».
В час разлуки с землёй
Прокопыч не бредил: Аннушка, умирая, в самом деле,
прошептала слова одной из своих странных молитв. Так по­
лучилось, что к концу жизни свояченица уверовала в Бога,
приобрела Библию, читала и перечитывала. Среди забро­
шенных книг на чердаке тихо старившегося вместе с Ан­
нушкой родительского дома нашла она растрёпанный мо­
литвенник, зачастила в церковь и покрыла голову чёрным
платком.
На уговоры старшей сестры не отгораживаться от жиз­
ни и что всё надо делать в меру, ответила: всё это верно, но
каждому - своё, и она постарается под конец земного пути
наработать больше добрых и чистых дел, чтобы в жизни по­
сле смерти попасть на тот уровень бытия, где обязательно
должна обитать душа погибшего на войне Василия, ведь он
за короткую жизнь не успел отяготить свою душу грешны­
ми делами...
И так далее и тому подобное. Андриановна в отчаянии
махнула рукой на причуды младшей сестры и больше раз­
говоров на эту тему не заводила.
16
Среди жёлтых ломких листков обветшавшего молит­
венника, найденного ею на чердаке, попались Аннушке ка­
кие-то ещё небольшие разрозненные листки. Она осторожно
взяла их в руки, обсыпала платье трухой, но даже не заме­
тила этого, так понравились ей первые попавшиеся на глаза
строки: «В час моей разлуки с землёй пусть будет моим
прощальным словом: то, что я видел, - несравненно». Не
заметила она также одного упавшего на пол листка, где зна­
чилось: Рабиндранат Тагор. Аннушка решила, что это тоже
молитвы, только из другой книги, выучила их наизусть и
читала поочерёдно с «Отче наш», так до конца своих дней и
не узнав правды.
После того, как положила она в братскую могилу ос­
танки тех несчастных, погибших в санитарном фургоне во
время налёта немецкой авиации, и среди них своего жениха
Василия, затосковала Аннушка, зароптала на судьбу, что
так безжалостно обошлась с ней, оставив незамужней вдо­
вой, и постепенно обратилась к Богу, чтобы иметь хоть при­
зрачную, но всё-таки надежду на встречу с Василием в по­
тустороннем мире. И, умирая, иссохшими губами еле
слышно выдохнула навсегда запомнившиеся слова, надеясь,
что её, раскаявшуюся в своей гордыне и обращённую на
путь истинный, Бог примет в вечную обитель, где ждет её
Василий.
...Аннушка открыла глаза от лёгкого, как утренний ве­
терок, прикосновения чьей-то десницы. Прямо перед собой
увидела она склонённое лицо в обрамлении чёрных кудрей.
«Умерла я или не умерла?» - мелькнула мысль. Ей хо­
рошо помнились озабоченные взгляды врачей, больничная
палата, плачущая Марьюшка.
«Похоже, умерла, - решила она, - а этот чернокудрый
юноша с кротким приятным лицом не иначе как архангел
Гавриил».
17
Аннушка блаженно улыбнулась: «Благодарю тебя,
Господи, что сподобилась милостей Твоих...»
- Как ты себя чувствуешь, сестра? - участливо спросил
архангел.
- Слава Отцу-вседержителю, - прошептала она в ответ,
чувствуя себя здоровой: правый бок не болел, колени не
ныли, голова лёгкая и ясная, зрение острое - далеко всё ви­
дать.
А увидела Аннушка небольшую комнату в два окна без
переплётов, в них заглядывало синее небо с белоснежными
облаками; в углу приютился аккуратный столик, на котором
возвышался расписной кувшин, наподобие тех, что встре­
чаются в краеведческих музеях, только новый; из узкого
горлышка тянулся и шевелил листочками невиданной кра­
соты цветок.
- Где я? - сладко потянулась на своём ложе Аннушка.
- В преддверии рая, сестра.
- Правда? Хвала Господу Иисусу Христу, что даёт мне,
недостойной, лицезреть Царство своё Небесное, чертоги
свои и сферы свои, и не отринул, не презрел рабу свою... Она рывком села и в порыве благодарности схватила руку
архангела, прижалась к ней губами, не заметив, что рука
дрогнула, а в голосе Гавриила прозвучало смущение, когда
он еле внятно пробормотал: «Да благословит тебя Господь,
сестра».
Аннушка отпустила руку архангела, закрыла лицо и
всхлипнула.
- О чём ты, сестра? - обеспокоился архангел.
- В едином приветствии тебе, Господь мой, пусть рас­
кроются все мои чувства и коснутся этого мира у ног тво­
их, - завела снова Аннушка, а Гавриил слегка поморщил­
ся. - Скажи мне, архангел, - спросила она нормальным го­
лосом, - ты ведь правда архангел Гавриил? Скажи, а Васю я
увижу?
18
Аннушка открыто и наивно глядела в лицо чернокуд­
рого, сочтя неуверенный кивок его за согласие с именем,
которым наградила, и продолжала пытать:
- Скажи, увижу? Ведь души убиенных на войне сразу в
рай попадают, это уж я точно знаю. Если меня, недостой­
ную, Господь Бог наш допустил к вратам райским, то Ва­
сю - тем более. Говори, архангел Гавриил, - заволновалась
она, увидев, как по лицу юноши пробежала тень. - Ответь
на мой вопрос.
- Всё в воле Господа, - уклончиво ответил архангел и
отвернулся. - Мне пора, сестра. - Он грустно взглянул в
глаза Аннушки. - Тебе надо отдохнуть, пока... не пробьёт
час, и... Господь не призовёт предстать пред ликом своим.
Архангел пошёл к двери. Аннушка посмотрела ему
вслед и похолодела: на спине архангела не было положен­
ных ему крыльев!
«Дьявол! Дьявол искушал меня!» - ужаснулась она и
собралась было закричать, но какая-то блаженная истома
вдруг обволокла её, склонила на ложе и крепко смежила ве­
ки.
Аннушка уснула.
Ве нок готов для жениха
Сатианолог и главный врач экспериментально­
восстановительной лаборатории Дагея наклонилась над эк­
раном видеофона: старая женщина успокоилась на своём
ложе, можно приступать к следующему этапу обновления
функций организма первой партии людей, поступивших с
Сатианы на Карос. Начальную стадию - оживления и об­
щих поправок - они прошли в медицинском отсеке на
звёздной станции межгалактической связи.
19
Большая комната операторской была разгорожена на
множество кабин с экранами, приборами, системами пере­
дач. Раздавался лёгкий гул голосов обслуживающего персо­
нала.
- Эна, - обратилась Дагея к женщине, сидящей за
пультом крайней кабины, - дайте в 6-ю камеру максималь­
ный тон биостимулятора, экземпляр по сатианским пара­
метрам - на среднем уровне сознания и изношен не по го­
дам.
Руки Эны замелькали над кнопками. Дагея увидела, как
воздух в камере сатианки поголубел, потом стал синим и,
наконец, превратился в густой фиолетовый туман.
- Так, хорошо, - проговорила Дагея. - Гетан, включай
фильтры, Эна, приготовь стимулятор Б-3. - Дагея повернула
регулятор, укрепила изображение сатианки. Фиолетовая
смесь в камере растаяла, воздух вновь стал прозрачным, но
Дагею занимало другое: превращение старой женщины в
молодую. Она видела, как разглаживаются морщины на ма­
леньком личике, как темнеют и густеют волосы, распрям­
ляются скрюченные пальцы рук, исчезают бугры и узлы,
нагромождённые временем на беззащитном теле человека.
- Да она прехорошенькая, наша бабулечка! - улыбну­
лась Дагея. - Подойди поближе, Гетан. Чем не невеста тебе?
Нравится?
- Нравится, - искренне ответил юноша.
- Ну и прекрасно. Давайте теперь послушаем биотоки
её мозга. Подключи датчики.
В комнате, сначала с помехами, а потом всё яснее и
чётче, зазвучал нежный голос сатианки:
- Если мне не суждено встретить тебя в этой моей
жизни... то дай мне чувствовать, что я лишилась созерца­
ния твоего образа. Вася, Васенька... Всё, что я имею, на что
я надеюсь, и вся моя любовь - всё вечно и сокровенно текло
к тебе. Цветы сплетены, венок готов для жениха. После
20
венчания невеста оставит дом свой и одна встретит его в
молчании ночи...
И долго ещё звучал взволнованный голос сатианки из
6-й
камеры
под
сводами
экспериментально­
восстановительной лаборатории. Каросцы недоумевающе
переглядывались.
Эна предположила:
- Наверное, при жизни она была поэтом.
- Нет, - поправила Дагея, - просто она очень религи­
озна, как все женщины Земли. Это молитвы, но среди богов
Сатианы я не слышала о боге по имени Вася.
- Вася не Бог, а жених её, - сказал вошедший в опера­
торскую «архангел Гавриил», он же Астор.
- Жени-и-их, - протянула Дагея.
- Да, он погиб на какой-то там их войне. Кажется, она
до смертного часа не забывала о нём.
- Пустяки, - возразила Дагея, - параметры этой сати­
анки не слишком широкого диапазона. Любому юноше не
составит труда завоевать её бесхитростное сердце. Главное,
наш опыт удался, можно приступать к работе с остальными
камерами.
Дагея шла вдоль длинного ряда кабин, смотрела на
фиолетовое свечение экранов, слушала записи биотоков
мозга. Постепенно она заметила одну странность: никто из
сатианок не упоминал имя Бога.
- Ничего не понимаю, - обратилась она к Астору, от­
ходя с ним к центральному пульту. - Ты помнишь то мона­
стырское кладбище возле старой церкви?
- Конечно, мы вместе его нашли. Захоронение мона­
шек, на Земле - восемнадцатый век. Всё правильно.
- Так отчего же мысли этих монашек, кроме сатианки
из 6-й камеры, далеки от Бога, ведь при жизни они все были
верующими?
21
Астор не успел ответить, раздался взволнованный го­
лос Эны:
- Дагея, сюда! Посмотри на стрелки! Они ушли влево,
а должны вправо!
- Сколько ввели единиц биотона?
- Семь. В схеме указан средний уровень сознания сати­
анки, вот мы и дали побольше. Закрепитель ещё не ввели и
до предела целый час, а она...
- Датчики в порядке?
- Гетан проверил, в порядке.
Дагея смотрела на экран.
- Невероятно! Она встаёт! Какой же это средний уро­
вень? Внимание! Тревога! - объявила она. - Немедленно
заблокировать двери всех камер, иначе у сатианки может
быть шок. Оставить свободной малую студию. Гетан, сту­
пай, встреть её. Операторы! В остальные камеры срочно
введите состав Ф-2, пусть спят все до завтра. Астор, пойдём
в круглый зал, там как раз собрались советники. Вместе по­
думаем, как быть дальше. А подумать есть о чём.
Дагея со вздохом взяла юношу под руку, и они покину­
ли операторскую.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Под чужой сенью
Прежде чем потерять сознание, Дарья Михайловна
увидела в какие-то доли секунды разлетающиеся осколки
приборов, разламывающуюся надвое стену лаборатории,
падающего навзничь своего помощника Юру Павлова. Гро­
хота взрыва она уже не слышала.
22
Ей показалось, она тут же очнулась, тело ещё испыты­
вало боль от падения.
Дарья Михайловна обвела глазами потолок, задержа­
лась взглядом на противоположной стене, машинально оты­
скивая запомнившуюся трещину, но стена была гладкая и
ровная, и не синего, а зелёного цвета. Ничто не напоминало
лабораторию.
«Значит, я в больнице, - решила она, - а что с Юрой?»
Ни о чём больше не думая, как только о том, что же
стало с помощником, Дарья Михайловна встала с постели и
заторопилась к выходу с одним желанием - поскорее найти
врача, даже не обратив внимания на то, что ноги её босы, а
тело едва прикрыто рубашкой. Она поправила сползший с
плеча рукав и начала своё странствие по пустынным кори­
дорам и лестницам. Нигде не было ни души, и ни одна
дверь не открылась в ответ на её усилия.
«Что за чертовщина!» - не раз ругнулась про себя сби­
тая с толку женщина.
Наконец она увидела неплотно прикрытую дверь, с об­
легчением вздохнула и направилась к ней. Но не успела Да­
рья Михайловна сделать и двух шагов, как дверь исчезла,
словно растворилась в воздухе.
«Чертовщина, да и только», - ещё раз подумала она и
шагнула через порог.
Комната оказалась небольшой, полукруглой, с очень
высоким потолком, так что Дарья Михайловна невольно
подняла голову, как будто ей в первую очередь нужно было
определить границы этой высоты, и только потом посмот­
рела прямо перед собой.
У стены возле кресла стоял высокий смуглый юноша с
густыми волосами до плеч, одетый в странный наряд: длин­
ный, до самого пола балахон, какие носили в старину свя­
щенники, монахи или какие-то служители церкви, Дарья
Михайловна точно не помнила.
23
- Тебе ещё рано вставать с постели, сестра, - с непо­
нятным акцентом промолвил «послушник», как окрестила
про себя Дарья Михайловна молодого человека.
- Вы врач?
- Нет, я не врач.
- Ну а мне нужен врач. Как его увидеть?
- Сейчас не время, сестра. Придётся подождать. Вер­
нись в свою ка... в свою палату. Я провожу тебя.
- С какой стати вы обращаетесь ко мне на «ты»? - воз­
мутилась Дарья Михайловна. - Попрошу быть вежливым и
немедленно проводить меня к главврачу.
- Простите, но видите ли, сестра...
- Какая я вам сестра!
- Я не хотел вас обидеть, с... сестра, - промямлил «по­
слушник», и в глазах его мелькнула растерянность, когда он
увидел, как сердито сдвинулись брови женщины.
- Попрошу объяснить, где я, в конце концов, нахо­
жусь?! - потребовала она. - В больнице или в обители свя­
тош?
- Вы в преддверии рая, с... сестра, - заикаясь, ответил
странный молодой человек.
- Что-о?! - шагнула к нему Дарья Михайловна.
«Послушник» проворно юркнул за высокое кресло. Да­
рья Михайловна решила достать его и там, но тут раздался
мелодичный звон и на левой стороне стены ярко засвети­
лось овальное пятно. Через секунду проявилось мужское
лицо, в таком же обрамлении пышных кудрей, но с более
умным и энергичным выражением.
- Добрый день, Дарья Михайловна, - несколько натя­
нуто улыбнулся человек с экрана. - Как вы себя чувствуете?
- Добрый день, - удивлённо ответила Дарья Михай­
ловна. - Вы главврач? Что с моим помощником? Юра жив?
- Это нам неизвестно.
24
- Почему? Если я здесь, значит, вы должны быть в кур­
се, что же произошло в лаборатории?
- Нет, мы не в курсе.
- Где у вас телефон? Я сама всё узнаю. Что вы молчи­
те? Где телефон?
- Завтра всё узнаете, Дарья Михайловна, - мужчина
опустил глаза под её пристальным взглядом. - Прощайте.
Вас проводят на ваше... место.
Изображение исчезло, стена вновь стала пустой. Дарья
Михайловна потрогала её рукой: на месте овала стена оста­
валась ещё чуть тёплой. «Странно, - подумала она, - этот
вид связи мне почему-то не знаком».
- Пойдёмте, сестра, - вышел из своего укрытия «по­
слушник».
- Скажите, любезный, где находится эта больница? В
Прибалтике? - повернулась Дарья Михайловна к пугливому
юноше. - Не пойму я что-то ваш акцент.
- Да, сестра, - согласно кивнул «послушник», но по
голосу его Дарье Михайловне стало ясно, что вопроса он не
понял, а поддакнул на всякий случай.
«Уж не в психлечебницу ли я попала?! - ужаснулась
она. - Только этот монашек больше похож на психа, чем я».
И вдруг ей, не верящей ни в сны, ни в предчувствия,
привыкшей беспокоиться только о своей работе, стало бес­
причинно тревожно, смутно на душе и тоскливо. Она не за­
метила, как дошла до палаты, как исчез её провожатый. Ук­
ладываясь на просторное удобное ложе, она только сейчас
обратила внимание, что полураздета. И в таком виде разгу­
ливала по коридорам и вела разговоры с мужчинами?!
Дарью Михайловну охватил запоздалый стыд, но лишь
на краткий миг. Тревоги внезапно отпустили её, голова по­
тянулась к подушке.
25
Па раме т ры ха ра кт е рис т и к
Главный советник планеты Эдион щёлкнул клавишей,
убирая изображение сердитой сатианки, и резко повернулся
к собравшимся двенадцати членам Высшего Совета. Они
восседали полукругом в креслах с высокими спинками, куда
были вмонтированы батареи микроклимата (старейшины
всегда зябли), и напряжённо и выжидающе смотрели на не­
го.
«Внешне молоды, а душою стары, - с горечью подумал
Эдион, - четверо уже попросили лицензию на исход от ус­
талости. Стареет планета, стареет».
- Надо ли мне напоминать вам, мудрейшие советни­
ки, - заговорил Эдион о деле, - чего стоит доставка с Сатианы хотя бы одной её представительницы? Или вы счи­
таете, что наши энергетические ресурсы неисчерпаемы?
Неужели мы ошиблись в выборе планеты?
- Скорее всего, это ошибка частного порядка, - возра­
зил ему самый старый из советников Пракот, с лицом моло­
дым, но утомлённым грузом прожитых лет. - Пусть объяс­
нит Дагея.
- Наверное, виновата я, - заволновалась та, поправляя
вспыхнувшие красным цветом волосы. - Данные со звёзд­
ной станции пришли без подписи, а я оставила без внима­
ния.
- Кто передавал? Мы узнаем. Это нетрудно! - зашеле­
стели советники.
- В 9-ю камеру, - продолжала Дагея, - мы ввели уси­
ленную дозу препарата, рассчитанную на средний уровень,
как было указано в сопроводительной. А сатианка оказалась
восстановленной раньше срока: до полного передела оста­
вался целый час.
26
- С сегодняшнего дня все данные со звёздной станции
обязательно перепроверять! - зашумели советники.
Эдион слушал их, наклонив голову. Его волосы и
складки белой одежды колыхал ветерок, который, заблу­
дившись в кронах деревьев, словно ненароком попадал че­
рез распахнутое окно в комнату, полную сильных и краси­
вых людей, однако с такими страдающими лицами, будто
все они, вопреки цветущему виду, собирались покончить
счёты с жизнью.
- Эдион, - прервала его молчание Дагея, - я предлагаю
ещё раз посмотреть запись посещения Земли.
- Пустая трата времени, - заворчали советники, - всё
изучено: и язык, и нравы, и обычаи. Что нового можно по­
черпнуть?
- Если вам всё так хорошо известно и понятно, - под­
нялся со своего кресла старейшина Пракот, - то кто возь­
мётся объяснить агрессивное поведение сатианки? Никто. И
я не берусь. Да, мы изучили материал, проанализировали.
Знаем, что, согласно параметрам характеристик, сатианки
кротки, покорны, религиозны, верят в загробный мир. Ис­
ключение составляет ничтожно малый процент, практиче­
ски нулевой. Уровень науки и техники на Земле восемна­
дцатого века весьма низкий... - Пракот закрыл рукой глаза,
покачнулся и почти упал в кресло. Длинная речь обессилила
его. Эдион и Дагея переглянулись, без слов поняв друг дру­
га: вероятно, Пракоту одному из первых придётся дать раз­
решение на освобождение от жизни.
Подавив тяжёлый вздох, Эдион кивнул Дагее: «Гово­
ри».
- Ну что ж, давайте ещё думать, - сказала она, включая
экран. - Насколько нам позволили запасы энергии, мы об­
летели планету. Сами видите, ничего похожего на контуры
нейтринного накопителя не обнаружено. Следовательно,
27
возможность прямого контакта отпадала, и мы приступили
к осуществлению варианта номер два.
- Послушайте, - подал голос отдышавшийся Пракот, а что если всё объясняется гораздо проще, например, каки­
ми-нибудь неполадками в системе межзвёздных трансля­
ций?
- Ничего подобного! - крикнули с крайнего места. Это исключено! Звёздный пульт в исправности. Я сам про­
верял.
- А вспомните, что недавно натворил генетик Бризон
на спутнике восьмой планеты? Тогда вы тоже лично прове­
ряли систему.
Но что произошло на спутнике восьмой планеты, так и
осталось не обсуждённым. Резкий луч света внезапно разре­
зал пространство в круглом зале, и не успели присутствую­
щие удивиться, как в пустовавшее кресло Главного Совет­
ника Эдиона мягко опустилось удивительное создание в об­
разе лысого сморщенного старика в странной одежде.
Мудрейшие советники, с грохотом опрокидывая крес­
ла, дружно кинулись в противоположный конец зала.
Эдион и Дагея застыли у окна.
Старейший советник Пракот первым пришёл в себя:
- Ну, что я говорил? Это всё кинетик Бризон!
- Где я? - пронзительно крикнуло сморщенное созда­
ние, ошалело вращая головой, две волосинки на макушке
стояли дыбом. - Что такое? Хожу я, значит, тихо и мирно
среди вечного покоя, исправно несу службу, как то и поло­
жено кладбищенскому сторожу, и вдруг - трах-бах! Огнен­
ная колесница... А где моя Андриановна? - осмысленным
взором наконец обвёл Прокопыч (а это был, разумеется, он)
присутствующих. - И где я сам нахожусь?
Прокопыч встал с кресла, удивлённо развёл руками:
- Здесь никак симпозиум, да? И без Прокопыча опять
заковыка?
28
Никто не успел ему ответить. Снова огненный луч - и в
освободившееся кресло плюхнулась спутница жизни Про­
копыча - Андриановна.
Кресло Главного Советника сегодня явно пользовалось
особым вниманием диспетчера-кинетика Бризона, дежу­
рившего в данный момент на станции межгалактической
связи.
Небеса горят зарёй
С того памятного утра, когда опустела могилка свояче­
ницы Аннушки, кладбищенский сторож Прокопыч потерял
покой и сон, а потому немедленно приступил к исполнению
своих прямых обязанностей, дабы собственноручно изло­
вить злоумышленника и в корне пресечь дальнейшее появ­
ление разверстых могил в священном месте, предназначен­
ном для вечного покоя и тишины.
Съехать с насиженного места они с Андриановной на­
отрез отказались, и, чтобы не травмировать стариков, им
пошли на уступку.
Снаряжаясь с вечера на дежурство с тщательностью
бывалого солдата, уходящего в глубокую разведку, Проко­
пыч преисполнился былой отваги и решимости постоять за
правое дело до конца. Вновь зазвучали трубы для ветерана
войны, и пусть поле боя было несколько своеобразным, но
солдат всегда солдат, он не допустит нарушения спокойст­
вия даже среди тех, кому уже всё равно. Зато не всё равно
живущим на земле.
Прокопыч так основательно проникся важностью мис­
сии, что позабыл о престарелом ревматизме и бодро выша­
гивал ночами среди могильных плит с ружьём за плечами.
Вернувшаяся после недолгого отсутствия Андрианов­
на, целёхонькая и здоровёхонькая, собралась было пристро­
29
иться в помощники отважному стражу, но её благородный
порыв не оценили и приказали сидеть дома, поддерживать в
горнице свет, дабы послужил он ориентиром в ночных бде­
ниях того, кто взял на свои мужские плечи всю тяжесть ре­
шения стратегической задачи.
Андриановна не стала спорить с изученным ею вдоль и
поперёк супругом, не первый год жила, знала, что это бес­
полезно, для видимости смирилась, покорно нагнув голову
и спрятав непокорство в глазах, а сама каждую ночь, как те­
нь, следовала по пятам неутомимого часового.
Но всё было тихо и спокойно на кладбище, развёрстые
могилы на вверенном им участке больше не появлялись.
Андриановна уже начала подумывать, что пора пустить в
ход все средства, какие используются при осаде неприступ­
ной крепости, дабы заставить её сдасться, то бишь отказать­
ся от пустой траты времени, как вдруг случилось небывалое
в ту самую ночь, какую наметила она сделать последней в
длинной цепи рьяных бдений Прокопыча.
Ночь эта неспешно приближалась к концу и Андриа­
новна уже могла узреть на востоке загорающиеся алой за­
рёй небеса и на их фоне силуэт Прокопыча, как вдруг ши­
рокий луч нестерпимо яркого света озарил могилу актрисы
Маргариты Отсебякиной, трагически погибшей месяц на­
зад, и фотокарточку её с кокетливым локоном над правым
глазом. Еще она успела узреть, как Прокопыч сорвал с пле­
ча ружьё и изготовился к бою, но тут голубой луч вобрал
супругов в сферу своего ослепительного блеска и, после
растворения в зыбком и смутном состоянии, длившемся не­
ведомо сколько времени, выпустил их одного за другим в
мягкое кресло в большом круглом зале с каменным полом и
стоявшими несколько поодаль красивыми людьми в длин­
ных белоснежных одеждах.
Дивны дела Твои, Господи, - пролепетала испуганная
Андриановна, когда картина ранней утренней зари на клад­
30
бище сменилась вдруг ясным днём в незнакомом помеще­
нии.
- Бог здесь ни при чём, - урезонил её обретший к тому
времени твёрдость духа Прокопыч, - это чудесит, как все­
гда, учёный народ. Но по какому такому праву оторвали
они нас без спроса от исполнения наших обязанностей?
В пылу справедливого негодования старик не заметил,
как проговорился, насколько хорошо ему было известно о
тайном поведении его половины.
- Симпозиум симпозиумом, но надо и совесть иметь, упрекнул Прокопыч Эдиона, инстинктивно признавая в нём
старшего. Вы как хотите, а нам с Андриановной домой на­
до, ночь не спавши. Прощевайте, люди добрые. Не обес­
судьте. - И Прокопыч направился к двери. Андриановна за­
семенила следом. Все ещё не обретя ясности сознания, она
тихонько бормотала себе под нос одну из странных молитв
усопшей сестры: «В час моего ухода пожелайте мне, друзья,
счастья! Небеса горят зарёй, и путь мой будет прекрасен».
*
*
*
После ухода стариков мудрейшие советники несколько
минут удручённо молчали.
- Кажется, эксперимент становится неуправляемым, выразил общее мнение Астор.
Советники зашевелились, стали рассаживаться по мес­
там, шептаться:
- Это всё звездная станция... Нет, именно кинетик
Бризон... Что-то там у них вообще...
Дагея подошла к пульту, передала в микрофон:
- Ника, срочно перехватите стариков с Сатианы, под
любым предлогом переведите в 36-ю камеру. Программу
выполнять не надо, они супруги. - Она щелкнула клавишей,
31
повернулась к советникам: —Прерывать эксперимент не бу­
дем, доведём до конца. Я права, Эдион?
Конечно. Это были лишь досадные недоразумения. А
вы как считаете, мудрейшие советники? Симпозиум нам
действительно нужен. Астор, оповести физиков-кинетиков,
нейтринщиков, а в первую очередь - физиков луча. Необхо­
димо срочно найти причину нашей неудачи.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
В преддверии рая
Инженер-настройщик Гетан разблокировал двери всех
камер, подал сигнал пробуждения. Проследив по видеофо­
ну, как сатианка Аннушка спустилась в сад, он сказал стоя­
щему рядом другу Астору:
- Пойдем и мы, «архангел Гавриил», посмотрим вблизи
на очаровательных сатианок, хотя, видит их земной Бог, не
по душе мне всё это. Не так надо было начинать, не с обма­
на.
- Не надо мудрствовать лукаво, каросец ты или нет? Я
другого выхода не вижу.
- А я вижу...
Продолжая спорить, друзья направились в сад.
* * *
Прокопыч с Андриановной проснулись от тихой неж­
ной мелодии, умиление коснулось их душ.
- Райская музыка! - прошептала Андриановна, подни­
маясь с ложа.
32
- Не знаю, в раю никогда не был, - по привычке возра­
зил ей Прокопыч.
Заспорить они не успели, в комнату вошла женщина в
странном монашеском одеянии, волосы её отливали розо­
вым цветом.
Старики, разинув рты, уставились на неё. Андриановна
догадалась первой:
- Слышь, Прокопыч, знать, мода такая пошла...
- Да не жужжи ты, старая, - отмахнулся Прокопыч. Чего ей от нас надо?
Женщина наклонила голову и жестом пригласила ста­
риков следовать за собой.
Все вместе вышли на крыльцо. Дивная картина откры­
лась их взору: невиданные деревья стояли вдоль дорожек,
цвели цветами несказанной красоты. Порхали чудные пти­
цы и пели сладкими голосами. Серебристые струи фонтанов
падали на изумрудный ковёр трав и на низкие кустарники.
Кое-где группками стояли прекрасные юные девы.
- Господи, Твоя воля, - развела руками Андриановна,
так велико было её удивление, и Прокопыч ни слова попе­
рек не сказал, а только крякнул в ответ. Он повернулся к ро­
зововолосой, чтобы узнать, куда это она их привела, но той
уже рядом не было.
- Я так думаю, Андриановна, не иначе как мы попали
на курорт, - авторитетным тоном заявил супруг, считая, что
не к лицу мужчине проявлять растерянность.
- Отродясь не видала такой красоты, - потянула его с
крыльца Андриановна. - Пойдем прогуляемся.
Они спустились по широким ступеням крыльца и по­
шли по одной из аллей. За поворотом увидели молодую де­
вушку. Она стояла у фонтана и подставляла под струи кра­
сивую тонкую руку.
- Скажи, дочка, - обратилась к ней Андриановна, —как
называется этот курорт?
33
При первых звуках её голоса девушка обернулась,
вдруг сильно побледнела и сдавленно вскрикнула: «Марь­
юшка!» Потом сделала несколько неуверенных шажков и
упала на руки подоспевшей к ней Андриановне.
- Что с тобой, милая? - обеспокоено вопрошала та, не
вглядываясь в лицо незнакомки. - Посиди вот тут на травке,
охолонись. Обмерла, сердечная, а отчего - ума не приложу.
Ты хоть что-нибудь понимаешь, Прокопыч?
Старик пожал плечами. Девушка приходила в себя.
- Отколь ты знаешь, как меня кличут, голубка? - спро­
сила её Андриановна, но вдруг, ойкнув, зажала ладонью
рот.
- Марьюшка, - подняла на неё светлые лучистые глаза
девушка и протянула руки, - неужто ты меня не узнаёшь? Я
сестрица твоя, Аннушка.
'
- Свят, свят, свят, - попятилась Андриановна, - но
ведь ты... ведь ты...
- Привёл Господь, свиделись мы с тобой, Марьюшка. Девица поднялась с травы, выпрямила стройный стан, сде­
лала два упругих шага к старикам. - Какая радость! И Про­
копыч здесь! Вы что же, в одночасье? Оба? Вот и собрались
мы вместе у подножия Господнего престола. А ты говорила,
Марьюшка, Бога нет и того света нет. А это что? Видишь?
Теперь только ещё Васю повстречать, и сердце моё успоко­
ится, и райское блаженство осенит душу, и воспоём хвалу
Господу нашему...
Девица наступала, старики отступали.
Вдруг с громким криком Андриановна кинулась прочь,
но, как слепая, ткнулась в дерево и без чувств упала в траву.
- Что это ты, душа моя, спектакль разыгрываешь? укорил девушку Прокопыч. - Неужто можно так людей пу­
гать? Слов нет, схожа ты с её сестрицей, но наша Аннушка
давно преставилась, а мы покамест живы. Ну-ну-ну, - при­
крикнул старик, увидев, что девица снова собирается
34
упасть, теперь уже рядом с Андриановной, - давай без глу­
постей.
- Ничего не понимаю, - прошептала девушка и обес­
силено прислонилась к дереву, забормотав вполголоса: - В
едином приветствии Тебе, Господь мой, пусть раскроются
все мои чувства и коснутся этого мира у ног Твоих.
Поражённый Прокопыч воззрился на девицу: так гово­
рить могла лишь его свояченица. Ноги у старика подкоси­
лись, и он присел рядом со своей половиной.
К девице подошёл длинноволосый парень и увёл её по
аллее.
Прокопыч обнял плачущую Андриановну. Смутные
предчувствия терзали его душу.
*
*
*
Астор нашёл Гетана в ротонде, почти целиком увитой
лианами.
-Почему ты один?
- Сбежал. Не могу изображать небесного жителя.
Стыдно.
- А ты, пожалуй, прав. - Астор сел рядом с другом. Твоя Аннушка встретилась с сестрой... Помнишь, я расска­
зывал тебе о стариках, приземлившихся в круглом зале?
Там плач, стенания. Я тоже сбежал. Не знаю, как быть.
- Нужно рассказать всю правду. Дескать, ни на каком
вы не на том свете, не в раю, а на планете Карос, и мы вам
не ангелы и не архангелы, и Бога среди нас нет. Вам дали
вторую жизнь из-за таких-то обстоятельств. По-моему, это
будет гуманнее.
- А межгалактический устав? А инструкции?
- Инструкции тысячелетней давности! Устав, советни­
ки - всё устарело, одряхлело, покрылось плесенью. Затея с
35
сатианками - низкий обман. Почему не спросили мнение
молодых? Наше, например, с тобой?
- Да, несправедливо, - согласился Астор. - Но, друг
Гетан, пусть устарел устав, отупели наши советники, но
Эдион и Дагея? Им я верю.
- Разве ты не видишь, друг Астор, что они стали раба­
ми традиций? Всё - только с одобрения советников.
- Не зачёркивай их прошлые заслуги. Сам знаешь, что
мудрейший Пракот...
- Вот именно, что прошлые заслуги, - не дослушал его
Гетан, - но не будем спорить. Я от своего мнения не отка­
жусь, надо честно рассказать обо всём девушкам.
- Ну, хорошо, давай попробуем. Проведём свой экспе­
римент, - сдался наконец Астор. - Ты иди к Аннушке. Мне
понятнее сатианка по имени Маргарита. Она быстрее всё
поймёт и легче примет.
* * *
Актриса Отсебякина ходила от одной группы девиц к
другой, спрашивая зеркало, но никто её горю помочь не
мог. Маргарита мучилась от невозможности немедленно
взглянуть на себя, как привыкла делать обычно. Нервно по­
правляя кокетливый локон над правым глазом, она умо­
ляюще смотрела на каждого, кто попадал в поле её зрения.
Луч света, доставивший не по назначению Прокопыча с
Андриановной, вполне справился со своей задачей каса­
тельно актрисы. Она прошла все стадии «гостеприимства»,
которым подверглись все представительницы её пола на
этой планете, широко раскинувшей для них свои объятья,
хотя об этом никто не догадывался.
Отсебякина подошла к высокой красивой девице со
строгими синими глазами.
36
- Послушай, душечка, нет ли у тебя зеркальца?
- Я вам не душечка, уважаемая, - пресекла фамильяр­
ность юной нахалки Дарья Михайловна, ибо то была она.
- Подумаешь! - вскинула голову актриса. - Никогда не
считала слово «душечка» оскорбительным. К тому же мой
возраст позволяет мне...
- Что-о?! Ваш возраст? - задохнулась от возмущения
Дарья Михайловна. - Да я в два раза старше вас! Что за дер­
зость!
- Ха-ха-ха! В два раза! Вы просто сошли с ума, душеч­
ка! - съехидничала Отсебякина.
Тут Маргарита увидела направлявшегося к ним «мо­
нашка» и поспешила навстречу.
- Привет, дружок, - сказала она, оглядываясь на Дарью
Михайловну. - Не сможешь ли ты раздобыть мне зеркало?
«Монашек» недолго отсутствовал и вскоре протянул
актрисе предмет её вожделения. Довольная Маргарита за­
вертела головой перед зеркальцем.
- Благодарю вас, молодой человек, - лукаво посмотре­
ла она вбок, - вы меня просто вернули к жизни.
- Это уж точно, - поддакнул, усмехнувшись, монашек.
- Будем знакомы, - протянула руку актриса. - Марга­
рита. А как ваше имя, если не секрет?
- Не секрет. Меня зовут Астор.
- Астор? Странное имя. И говорите с акцентом. Вы с
Кавказа?
- Нет, сестра.
- Сестра?! - еле сдерживая смех и бросив исподлобья
игривый взгляд, переспросила Отсебякина. - Вот не знала,
что у меня есть такой брат!
- А вы знаете о том, что находитесь в преддверии рая?
- В преддверии чего? Рая? - округлила смешливые гла­
за Маргарита. - Как мило вы шутите!
37
- А если не шучу? Вот сейчас выйдет на крыльцо ваш
Создатель...
- Наш? А ваш? - рассмеялась актриса. - Будет вам,
право, - она шаловливо стукнула зеркальцем по руке юно­
ши.
- А вы сами как думаете, где находитесь?
- В Крыму. В санатории. Я попала в горах под обвал. И
вот - спасли и вылечили.
- Нет, Маргарита, вы не в санатории и не в преддверии
рая, я в самом деле пошутил. Вы - на планете Карос.
- С вами не соскучишься, Астор. Ценю ваш юмор.
Очень рада знакомству. А сейчас, извините, мне надо за­
кончить спор вон с той самоуверенной девицей. Подождите
меня, я скоро.
Отсебякина подошла к Дарье Михайловне, протянула
зеркало:
- Полюбуйся на себя, душечка, - не без ехидства ска­
зала она, - тогда и рассуждай, кто старше.
Дарье Михайловне не оставалось ничего другого, как
взять зеркальце в руки.
- Странно, - проговорила она, внимательно разгляды­
вая вещицу, - это что угодно, только не стекло. Почему я не
знаю, какой это материал?
- Подумаешь! - фыркнула Маргарита. - ОНА не знает!
Профессорша нашлась!
- Я доктор физико-биологических наук, - рассеянно
промолвила Дарья Михайловна, увлечённо рассматривая
предмет.
- Доктор! Ты такой же доктор, как я народная артист­
ка, - продолжала издеваться Отсебякина. - Хватит. По­
смотри лучше в зеркало. - Она рывком повернула зеркальце
к лицу заносчивой девицы.
38
Дарья Михайловна машинально взглянула и, увидев
отражение юного полузабытого лица, отпрянула и поблед­
нела.
- Вот то-то, - удовлетворённо заключила Маргарита, девчонка, а туда же... - О себе она решила, что просто
очень хорошо выглядит сегодня.
Дарья Михайловна, сбросив оцепенение, широким ша­
гом направилась к зданию с твёрдым намерением добиться
на этот раз правды, какой бы горькой и неожиданной она ни
была. Уж она заставит главврача, или как он себя величает,
объяснить, больница здесь, приют душевнобольных или
стационар для проведения гипноза над беззащитными жен­
щинами? Куда, в конце концов, она попала? Это сладкое
пение птиц, незнакомые запахи, цветочки и фонтанчики,
юные девы, необъяснимое омоложение её собственной пер­
соны, болтовня служителей о рае... Если это психбольница,
пусть так прямо и скажут, неопределённость хуже всего.
Желание Дарьи Михайловны объясниться исполнилось
скорее, чем она предполагала. На крыльцо вышел тот самый
мужчина, с чьим изображением она разговаривала накануне
и кого считала за главного здесь. Странная свита окружала
его: мужчины и женщины, одетые в непривычно просто­
рные балахоны; все - молодые, стройные, красивые; круп­
ные чёрные кудри обрамляют лица мужчин, волосы жен­
щин переливаются всеми цветами радуги.
Эта удивительная группа поразила не одну Дарью Ми­
хайловну: юные девы, подтягиваясь к крыльцу, недоумённо
переглядывались.
- Это что, театр? Нет, скорее, цирк.
Но такое объяснение Дарью Михайловну не устраива­
ло. Она поставила ногу на ступеньку крыльца, решительно
вскинула голову:
39
- Вас-то мне и надо, уважаемый. Вчера вы обещали всё
объяснить. Так вот, прошу выложить начистоту, что здесь
происходит?
- Для этого мы и собрались, - ответил, не глядя на неё,
главный, - минутку терпения. Слушайте все! Я обращаюсь
к вам, возвращённые к жизни в запредельном мире. Чтобы
чувства пришли в тишину и мысли оставили всё земное,
примите благословение Господа вашего всевидящего и...
причаститеся животворящих его таинств...
- Уж не вы ли этот самый Бог? - воскликнула Дарья
Михайловна, но ответа не получила, не удостоилась. Лишь
на секунду смешался главный, но тут же продолжал с но­
вым воодушевлением:
- Покинув земную юдоль, предстаёте вы перед Влады­
кой в царстве Его вечном, и отныне волен Он исцелить не­
мощи ваши и ввести в царствие своё, и обещает Он беско­
нечные жизни наслаждения. И будет Его воля законом для
юных, кои станут продолжательницами жизни, получив ка­
ждая избранника.
Маргарита Отсебякина ловила бархатный взгляд своего
нового знакомого и наигранно стыдливо опускала глаза.
Аннушка торжествующе повернулась к Гетану.
- А ты говорил, это не преддверие рая, а другая плане­
та. Слышишь глас Божий? Он изрекает истину, а ты - сата­
на! Изыди!
Она вышла вперёд, упала на колени, простёрла к «отцу
небесному» руки:
- Господи, когда настанет час безмолвного служения
Тебе в тёмном полуночном храме, о повели мне, Владыко
мой, предстать перед Тобой с песнопением... Введи в Цар­
ствие Твоё вечное, Ты, ибо еси мой Сотворитель и всяче­
скому благу Промысленник и Податель, на Тебя же всё упо­
вание моё. Повели, Владыко, увидеться с женихом моим,
ибо милости Твои неисчерпаемы...
40
В толпе девиц раздались смешки: разыгравшуюся сце­
ну большинство приняло за репетицию спектакля. Одна
лишь Дарья Михайловна не знала, смеяться или негодовать.
Она намеревалась серьёзно поговорить с главным, но он
понёс такое, что все сомнения отпали: решительно она в
сумасшедшем доме, и мнимый врач - такой же больной, как
и все остальные, если не хуже. Но... Было несколько этих
«но», которые заставляли задуматься. Во-первых, странные,
растворяющиеся в воздухе двери; во-вторых, возникшее из
ниоткуда изображение на гладкой стене при разговоре с
главным; в-третьих, незнакомый блестящий и лёгкий мате­
риал, из которого сделано зеркальце. А самое главное - чтото неуловимо чуждое было в природе и облике мужчин и
женщин, особенно женщин, не тех юных дев, что собрались
сейчас у ступенек крыльца, а женщин в белых одеждах. При
всём своём невнимании к чисто женским атрибутам Дарья
Михайловна всё же заметила необыкновенное свойство их
волос меняться в цвете.
Словом, было над чем поломать голову. Но фактов для
выводов недоставало, и она решила сделать ещё одну по­
пытку объясниться.
Подняв с земли плачущую Аннушку, Дарья Михайлов­
на сказала:
- Успокойся, голубушка. Это всё недоразумение, оно
должно развеяться.
- Я позабочусь о ней. - Подошёл Гетан.
- Будьте так любезны.
Дарья Михайловна повернулась к группе на крыльце и
обратилась к главному, произнесшему только что пламен­
ную речь:
- Вы утверждаете, что вы - Владыко, Бог и Верховный
судья?
Тот неопределённо пожал плечами, оглянулся на своих
спутников.
41
- Так. На умалишённого вы, вроде, не походите, так
как же прикажете понимать ваши высказывания? Что за
этим кроется? Или всё-таки... бред сумасшедшего?
- Погодите, погодите, - главный потёр рукой лоб, - я
думаю...
- А что тут думать! - раздался громкий возмущённый
голос. Это Прокопыч со своей Андриановной, растолкав
юных дев, пробились к ступеням крыльца. - Дай-кось, ми­
лая, я лично всё выскажу. Сторожу это я, значит, священ­
ные могилы, - обратился он для начала с разъяснительной
речью к Дарье Михайловне, - хожу себе среди ночи в не­
рушимой тишине, и моя Андриановна, незримо и неслыши­
мо, крадётся за мной след в след, всё чин чином, как всегда.
Уж и ночь была на исходе, и небеса на востоке заалели, как
вдруг - сияние, потом тьма, и вот мы тут. Где, спрашивает­
ся, погост? Где священные могилы? — повернулся он к
Эдиону. - Почему моя покойная свояченица, давно предан­
ная земле, разгуливает здесь в образе молодой девы и, знай,
твердит свои чудные молитвы, по коим и признали мы её с
Андриановной? Как всё это понимать? Вот я и говорю, что
тут думать? Надо всё поставить на свои места.
- Неужели не ясно? - робко возразил один из длинно­
волосых. - Вы находитесь в преддверии рая... перед ликом
вашего Господа Бога....
- Это он-то - Бог?! - крикнули в два голоса старики,
впервые в жизни проявив единодушие.
- Мы требуем разъяснений, - поддержала их Дарья
Михайловна, поднимаясь на крыльцо.
Вся группа попятилась к двери, заговорив на непонят­
ном языке.
42
* * *
- Всё провалилось, вся наша операция, - сказала Дагея,
устало прислонясь к двери. - Не представляю, как быть
дальше. Сатианки не поверили нам. Неужели наша экспе­
диция на Землю ошибка? Всё-всё ошибка!
- Не надо, Дагея. Ваша экспедиция ни при чём.
Эдион скрестил руки, наклонил голову, как бы сам себе
проговорил: «Петля Голубой спирали». Советники поняли
его.
На симпозиуме физиков было установлено: луч Сиверона, возвращающий из земной экспедиции Дагею и Астора, прошёл сквозь рукав туманности и получил небольшое
отклонение из-за мощного источника энтропии, неизвестно
откуда появившегося в петле Голубой спирали. Никто из
учёных не мог определённо сказать, какие последствия по­
влечёт почти незаметное отклонение луча. Гипотезы выска­
зывались настолько противоречивые, что пришлось пре­
рвать собрание учёных.
- Да, мне кажется... нет, я почти уверен, - поднял го­
лову Эдион, - всё дело в петле. Что ж, остаётся одно - ска­
зать сатианкам правду, другого выхода пока не вижу.
- Ты думаешь, они поверят правде? - усомнилась Да­
гея. - Я уж не знаю, что ещё можно ждать от людей Земли.
- Надо попытаться, Дагея. И сделаешь это ты. Погово­
ри сначала с сатианкой Дарьей Михайловной, она самая
требовательная изо всех.
- Хорошо, Эдион, я попробую. Кстати, вчера вечером
прислали с межгалактической станции параметры её харак­
теристики. Конечно, там напутали. Её индекс очень высок:
она - учёный, физик-биолог.
- Тем лучше. Во имя Кароса, иди, Дагея, и пусть успех
сопутствует тебе.
43
* * *
Напрасно Дарья Михайловна прислушивалась к незна­
комой речи, стараясь определить, на каком языке изъясня­
лись длинноволосые. Они вдруг стали исчезать за дверью,
которая не растворилась в воздухе, подобно другим, оста­
лась твёрдой и надёжной.
Дарья Михайловна растерянно пожала плечами: снова
её попытка выяснить обстановку натолкнулась на непонят­
ное сопротивление. В чём же дело? Она так задумалась, что
не заметила, как появилась на крыльце женщина с огнен­
ными волосами.
- Вы не откажетесь выслушать меня? - подошедшая
нервно поправила свои необыкновенные волосы. - Только
прошу вас, Дарья Михайловна, успокоить стариков и деву­
шек. Мы оказались не состоятельными в разговорах. Внесу
ясность, - предупредила Дагея возражение сатианки. - Ско­
ро всё будет понятно.
- Ну ладно, - смягчилась Дарья Михайловна и повер­
нулась к девицам: - Займитесь чем-нибудь, уважаемые, по­
гуляйте по саду. И вы тоже, - улыбнулась она Прокопычу с
Андриановной. - Потерпите немного, вы вернётесь к своим
обязанностям, обещаю вам.
Уверенный тон серьёзной молодицы усмирил стариков,
и они отправились на поиски девушки с ликом их любимой
Аннушки, чтобы поговорить на этот раз спокойно и обстоя­
тельно.
Красное свечение
- Меня зовут Дагея. Я сатианолог, то есть специалист
по истории Сатианы, так мы называем вашу Землю, - нача­
44
ла рассказ женщина. - Сатиана - значит, подобная. Подоб­
ная нашей планете. Садитесь в это кресло, вам будет удоб­
но, и мы разумно всё обсудим.
Дагея отошла к небольшому пульту у левой стены ком­
наты, на что-то нажала, перевела какие-то рычажки, и перед
Дарьей Михайловной прямо из воздуха возник блестящий
серебристо-чёрный шар.
- Смотрите на этот шар, Дарья Михайловна. Всё, о чём
я буду рассказывать, вы увидите здесь.
Дарья Михайловна решила ничему не удивляться, на­
браться терпения и до конца выслушать женщину, хотя уже
сейчас терзалась множеством вопросов.
- Вы, Дарья Михайловна, и ваши соплеменницы нахо­
дитесь в данный момент на планете Карос. - Дагея опусти­
лась в кресло по ту сторону шара. - Каким случаем вы здесь
оказались, я объясню позднее.
Она поправила волосы, которые из огненных постепен­
но становились каштанового цвета с зеленоватым отливом.
- Заранее хочу извиниться за некоторую неточность
речи. Ваш язык мы изучали по записям биотоков мозга, Дагея улыбнулась извиняющейся улыбкой. - Так вот, Карос
находится в созвездии Андромеды. Земля - наша ближай­
шая соседка, населённая гуманоидами, с полным сходством
с нами. Расстояние между нашими планетами равно всего
одному переходу луча Сиверона. Вы - учёный-физик, и вам
будет понятным, если я скажу, что речь идёт об использо­
вании нейтрино. Луч Сиверона - нейтринный луч. Сейчас
вы видите башню с нейтринным накопителем. На Земле мы
такой не наблюдали.
Наша цивилизация не намного старше вашей, но по
ритму жизни мы опередили вас. Мы никогда не знали войн,
никогда нашу планету не печалили религиозные и террито­
риальные распри. Много веков мы были счастливы, творили
45
искусство и технику, развивали науки и совершенствовали
общество.
На блестящей поверхности шара, который пульсиро­
вал, то уменьшаясь, то увеличиваясь в объёме, перед Дарьей
Михайловной, как в калейдоскопе, менялись картины при­
роды, возникали и исчезали города и строения, мелькали
смеющиеся одухотворённые лица людей. Дагея называла
имена учёных, изобретателей, художников, поэтов. Но с
особой гордостью она отметила двоих.
Это вот Сиверон, изобретатель нейтринного накопи­
теля и нейтринного луча. А это - Аксен, учёный, биолог. Он
со своей группой получил биостимулятор против старения
клетки: старость для каждого жителя нашей планеты ото­
двинута на неопределённый срок, пока не появится уста­
лость духа; тогда подаются заявки на распыление. Сейчас
всеобщая молодость прежней радости никому не приносит,
так как планета стареет целиком, нет смены поколений. Де­
ло в том, что примерно лет тридцать назад астрономы заме­
тили на орбите Кароса новые спутники. Их было много, и
поначалу предполагалось, что мы вошли в незнакомый пояс
астероидов. При тщательной проверке установили: спутни­
ки имеют искусственное происхождение. Применили дельфа-луч, опустили один из спутников на поверхность плане­
ты. Он оказался... космическим кораблём. Вот он перед ва­
ми, Дарья Михайловна. Вы видите, как открываются люки и
выползают невиданные существа. Длилось всё очень крат­
ко. Корабль взорвался, пришельцы погибли. Это был ино­
родный мир, наша атмосфера погубила его. В эту же ночь
произошло обильное падение метеоритов, а наутро воздух
Кароса засветился красным. Учёные не сразу смогли понять
природу красного свечения, но его связь с ночным выпаде­
нием метеоритов очевидна. Понадобилось время, чтобы по­
нять: неизвестные частицы вступили в связь с молекулами
азота. Чем грозило Каросу красное свечение, тоже сразу не
46
дознались, но что это дело рук пришельцев, не вызвало со­
мнений. С помощью дельфа-лучей чужие корабли были от­
брошены за пределы галактики, но чёрное дело уже было
сделано. Прошло несколько лет, и мы заметили, что ма­
ленькие дети вырастают, а новые не рождаются.
Вы теперь поняли, Дарья Михайловна, зачем прибыли
к нам чудовища? Они пришли убить жизнь, и на освобож­
дённой планете расположиться самим.
Стареет наш Карос, пустеет. Скоро останутся давно
живущие люди, и тех всё меньше и меньше: усталость на­
капливается, и всё чаще поступают заявки на исход. Люди
стали быстрее уставать жить после красного свечения.
Дагея замолчала, провела рукой по волосам, они снова
пылали.
Вы удивляетесь, Дарья Михайловна, - поняла взгляд
своей слушательницы Дагея, - это тоже результат красного
свечения: цвет волос женщин Кароса соответствует их на­
строению. Я волнуюсь, простите. Но трагедия наша не в
цвете волос. Учёные занялись тщательным исследованием,
почему перестали рождаться дети, и пришли к выводу:
красное свечение разрушило структуру молекулы, носи­
тельницы наследственности, причём только у женщин. Со­
циологи полагают - по причине более тесной связи приро­
ды и женщины.
Вам понятно, Дарья Михайловна, в чём нуждается Ка­
рос для продления жизни? В известном нам регионе галак­
тики нет гуманоидов, во всём подобных нам, тогда мы на­
чали поиски новых миров. Так мы открыли Землю. Но уро­
вень развития у нас оказался разным. Межгалактический
устав налагает строгий запрет на прямой контакт двух не­
одинаковых цивилизаций, иначе нарушится последователь­
ность: знания, приобретённые скачком, приносят вред; при­
чина и следствие должны находиться в равновесии. Я по­
нятно выражаюсь?
47
- Продолжайте, Дагея, - ответила женщина, хотя по­
нятно было не всё, но она ждала дальнейших разъяснений.
- Изучая вашу планету, мы обнаружили нечто удобное
для нас: на Земле тех, кто расстался с жизнью, не сжигают,
не распыляют на атомы, как на Каросе. Получив параметры
характеристик с живых, узнали, что сатиане верят в Бога, в
рай после кончины. Здесь для нас нашлось решение вопро­
са: если сатианки хотят рая, они получат его. Но мы столк­
нулись с необъяснимым: вместо того чтобы испытать сча­
стье попадания в рай, ваши женщины проявляют недоверие,
равнодушие и даже сопротивление. Тогда мудрейшие со­
ветники поручили мне объяснить вам нашу ситуацию и по­
просить помочь понять, почему никто не поверил, кроме
Аннушки, что перед ними предстал их так любимый и чти­
мый при жизни Бог?
Дарья Михайловна рассмеялась. Она не помнит, когда
в последний раз смеялась так откровенно, от души.
- Что здесь смешного? - обиделась Дагея.
- Простите меня, - стараясь унять смех, извинилась
Дарья Михайловна. - Нет, а всё же... вдруг я сплю и мне
всё это снится?
- Как можно не верить мне? - с достоинством выпря­
милась Дагея.
- Ещё раз простите, - становясь серьезной, сказала Да­
рья Михайловна. - Я вас выслушала, теперь послушайте
меня. Как я поняла из ваших объяснений, вы оживляете на­
ших умерших женщин, пока неясно, каким способом, но не
в этом дело, так?
- Так.
- И взяли на себя роль святых небожителей? Так?
- Так, Дарья Михайловна.
- Как вы могли додуматься до такого? Вы - цивилиза­
ция высокого научного потенциала, с нейтринными накопи­
телями, с чудо-лучами, способными проникнуть в любую
48
точку Вселенной, не нашли ничего лучшего, как прибегнуть
к примитивнейшему способу спасти жизнь на своей плане­
те?
- Позвольте, Дарья Михайловна, к примитивной жиз­
ни - примитивный способ, не так ли?
- Поясните, я вас не поняла.
- Пожалуйста. Я лично была на Земле, видела храмы и
богослужения, монастыри и... Вот, убедитесь сами... - Да­
гея подошла к пульту, пощёлкала клавишами, - смотрите на
шар, Дарья Михайловна, это - запись нашей экспедиции:
Земля, кладбище рядом с монастырём, восемнадцатый
век...
- Как вы сказали?! - вскочила с кресла Дарья Михай­
ловна, - восемнадцатый век?
- Да, я не оговорилась. Мы посетили Землю восемна­
дцатого века.
- Но ведь на Земле сейчас не восемнадцатый, а два­
дцать первый век! Вы ошиблись!
- Не может быть! - не поверила Дагея. - Хотя... Это
правда, что двадцать первый? Значит, вот что имел в виду
Эдион. Петля Голубой спирали...
- Что, что? - переспросила Дарья Михайловна.
- Пойдёмте к советникам. Выходит, вы правы, а мы
ошиблись. Но не намеренно. Это всё петля Голубой спира­
ли.
Женщины покинули комнату.
Б о ж е с т в о р а з р у ш е н н о г о храма
В зале заседаний женщин встретили тревожным мол­
чанием. Эдион, по своему обыкновению, стоял у окна. Да­
гея метнулась к нему, вслед за ней завихрилось огненное
облако волос.
49
- Эдион, ты был прав! На Земле прошло триста лет!
Вот что означает петля Голубой спирали!
- Триста лет... Но может, не так уж всё плохо? Скажи,
женщина, - обратился он к Дарье Михайловне, - ваши нау­
ки далеко продвинулись по сравнению с восемнадцатым ве­
ком?
- Порядочно.
- Вы знаете нейтрино?
- Знаем.
- У вас есть нейтринные накопители? Вы получили
дельфа-лучи?
- Нет и нет.
- Значит, запрет на контакт нам не снимут, - сокру­
шённо покачал головой Эдион. - По крайней мере, прямой
контакт.
- Но невозможен и косвенный, тот, который избрали
вы.
- Почему?
- Да потому, что ваша ошибка не в том, что вы не по­
пали в восемнадцатый век, а в том, что для продления жиз­
ни прибегли к мёртвым. Вы посягаете на вселенские тайны
бытия: тело-душа, смерть-воскрешение.
Дагея и Эдион переглянулись. Заговорила Дагея:
- Я не имею права посвящать вас в тайны наших зна­
ний, скажу только, что луч Сиверона, кроме первоначально­
го восстановления тел умерших, считывает информацию о
тех из них, кто ещё не подвергся реинкарнации, с ноосферы
вашей планеты.
- Почему же не с вашей ноосферы? - вырвалось у Да­
рьи Михайловны.
- Позвольте напомнить, мы не делаем захоронений...
- Понятно. И всё-таки я не согласна с вами: воскреше­
ние из мёртвых ломает естественный процесс жизни и
смерти человека. Вы боитесь нарушить ход истории пря­
50
мым контактом, но, оживляя умерших, пренебрегаете дру­
гим: человек - продукт эпохи и жить может лишь в своём
времени.
- Но ведь мы предлагаем тем, кто переступил порог
небытия, ЖИЗНЬ, а это уже благо, - возразил Эдион.
- Благо для кого и для чего? Для продления жизни на
вашей планете?
- В первую очередь для вас, - поддержал Эдиона Пра­
кот. - На Земле умирают такими молодыми!
- Нет, уважаемые, ошибаетесь и ещё раз ошибаетесь.
Вы продлеваете нам жизнь, но наша память остаётся с нами.
Чтобы сделать нас бездумными участниками своего экспе­
римента, причём насильственно, поставив перед фактом,
вам надо стереть и нашу память, а это - та же смерть.
Никто не успел ей возразить, все головы повернулись к
двери: за ней раздавались шумные торопливые шаги. Дверь
растаяла, и на пороге остановилась странная группа: четве­
ро каросцев держали на руках чьё-то безжизненное тело, за­
вёрнутое в белый саван.
- Что это?! - встревоженно воскликнула Дагея.
Мужчины молча прошли к середине комнаты, положи­
ли свою ношу на пол.
- Это сатианка Аннушка, - ответил наконец Гетан. Она... повесилась.
- Но почему? - взволновались присутствующие.
- Отнесите её в 14-ю камеру да побыстрее! - распоря­
дилась Дагея.
- Подождите, - остановила их Дарья Михайловна.
- Её сейчас оживят, и она сама всё объяснит.
- Я всё объясню вам, - сказал Гетан. - Причина во мне:
я рассказал ей правду и привёл доказательства, что она на
другой планете, а не в раю. А она сказала: «Если это не Цар­
ство Божье и мне не суждено встретить Васю, то зачем мне
воскрешение из мёртвых?»
51
- Не такая она, оказывается, простушка, - пробормота­
ла Дагея.
- Вот вам подтверждение правоты моих слов, - подве­
ла итог Дарья Михайловна. - Как получилось, что она пове­
силась? - вопрос относился уже к Прокопычу, который вме­
сте с плачущей Андриановной в это время вошёл в комнату.
Андриановна опустилась на колени перед сестрой, а
Прокопыч развёл руками:
- Кто ж её поймёт? Мы и поговорить толком не успели,
застали её вон с тем чернявым, он всё твердил, мол, все мы
на другой планете. Ну, Аннушка заплакала и побежала от
нас. Нашли мы её в самом дальнем конце сада. Стоит, сер­
дечная, у дерева. Мы, значит, к ней. Спервоначалу ничего
не поняли. Андриановна потянула её за руку, а она... так и
повалилась. А на шее тонкий поясок от платья. И не висела,
вроде, чуток прислонилась к дереву. Знать, жить не захоте­
ла больше, вот душа её и отлетела разом. Шут его знает, поскрёб затылок Прокопыч, - странная она всегда была, а
тут совсем разумом затуманилась. Всё твердила: мы в раю и
должна она отыскать жениха своего Василия. И то сказать,
как же она вернулась в земную юдоль, если мы с Андриа­
новной собственноручно предали её земле? А может, мы со
старухой рехнулись и нам являются видения? А? Объясни­
те, люди добрые, что происходит? Откуда такая путаница?
Всё сдвинулось со своих мест и не доступно нашему разу­
мению!
Дарья Михайловна повернулась к советникам:
- Что скажете, уважаемые? Разве это не решение наше­
го спора? Человек - неподходящий объект для эксперимен­
та. Аннушка - глубоко верующая, как и те, из восемнадца­
того века, которых вы собирались использовать, а что полу­
чилось в итоге?
Советники опустили головы. Эдион и Дагея посмотре­
ли друг на друга.
52
- Давайте решим, что делать со стариками, - прервала
молчание Дарья Михайловна. - Вы сможете отправить их
на Землю?
- Сможем, - откликнулась Дагея. - Гетан, займись ими
и... Аннушкой.
Все расселись по местам, когда молодые люди удали­
лись вместе со стариками и Аннушкой на руках, Эдион и
Дагея о чём-то зашептались, а Дарья Михайловна подошла
к окну. Она охватила взглядом синее, с белоснежными об­
лаками почти земное небо, жёлтое небольшое светило, звез­
ду Кароса, ничем, кажется, не отличающуюся от Солнца, и
на секунду промелькнула мысль: уж не чудовищный ли ро­
зыгрыш всё, что произошло с ней?
Она порывисто отвернулась от окна. Ей навстречу гля­
нули усталые глаза советников, полыхнули красным тре­
вожным цветом волосы Дагеи, прикинулась крепким дубом
дверь...
«Нет, всё, что я увидела, - правда, - окончательно по­
верила Дарья Михайловна. - Я на другой планете, погибшая
во время опыта и восставшая из пепла, как птица Феникс,
по воле людей этой планеты».
- Так как же нам поступить? - обратилась к ней Дагея.
- И я, я должна решать, как вам поступить? - с терпе­
ливой улыбкой задала ей встречный вопрос Дарья Михай­
ловна. - Посоветовать махнуть рукой на устав, сказать, что
он здесь ни при чём, если вопрос стоит - быть или не быть
жизни на Каросе, ЖИЗНИ! Могу ли я и имею ли право на
такие советы? А вот пообещать от всех людей Земли добро­
вольную помощь и поручиться за них - могу. Никто не ста­
нет навязывать вам контакт против вашей воли, слишком
много у нас в прошлом собственных ошибок, бед и горя,
чтобы пойти на конфликт с целой планетой. Придёт время,
будут и у нас нейтринные накопители, а вы... Вы решайте,
верить или нет людям Земли.
53
- Хочется верить, - вздохнула Дагея.
- На этом и остановимся, - вынес решение молчавший
до сих пор Эдион. - Лёгкие пути - не всегда верные пути.
Немедленно, сегодня же выходим на связь с Межгалактиче­
ским советом с просьбой создать согласительную комис­
сию. Из любого правила должно быть исключение, и мы
должны всеми силами добиваться этого исключения. Толь­
ко с землянами у нас единый генетический код, и мы верим
вам, Дарья Михайловна. Не так ли, уважаемые советники?
- Именно так, - зашумели и задвигали креслами вели­
чественные старцы с молодыми лицами.
Эдион направился к выходу, советники потянулись за
ним.
Дагея подошла к Дарье Михайловне и встала рядом с
ней у окна, поправляя рукой волосы, огненный цвет кото­
рых сменился спокойным зелёным цветом.
- Вот и хорошо, давно бы так, - обняла её Дарья Ми­
хайловна. - Ну, здравствуй... сестра.
ЗВЕЗДА МОЕЙ ПЕЧАЛИ
На невысоком холме в конце Аллеи Памяти изваяние
старой женщины. Запрокинутое лицо её морщинисто; руки,
протянутые к небу, иссохшие, и далеко-далеко уходит
взгляд.
У подножия этого памятника всегда цветы. Цветов во­
обще много вокруг. Можно посадить цветы один раз - и за­
быть о них. А срезанные свежие цветы - это немеркнущая
память. Сюда приходят молодые и старые, солидные учё­
ные и школьники; но главное - сюда приходят космонавты,
вернувшиеся со звёзд. Для них статуя женщины - примире­
ние с судьбой, соединение прошлого с настоящим и...
окончательное возвращение домой.
1
- Спи, мой маленький, спокойной ночи. - Ксения по­
правила одеяло, погладила сына по голове и повернулась,
чтобы уйти, но Ванечка удержал её за руку.
- Побудь со мной. Не хочется почему-то спать.
- Поздно уже, ночь на дворе. Все спят.
- Не все. - Ванечка привстал, показал рукой на окно. Звёзды не спят. Покажи мне, мама, папину звёздочку.
55
- Ну что с тобой поделаешь! - Ксения взяла на руки
пятилетнего сына, поставила на подоконник. - Вот они, че­
тыре звёздочки, видишь? Папина - самая яркая из них.
- Вижу. Это созвездие Лиры, а папина звёздочка - Ве­
га. Ты говорила мне, когда я был маленьким.
- Когда был маленьким... - улыбнулась Ксения.
- Да. А сейчас я большой, правда?
- Конечно. Осенью в школу пойдёшь. - Она прижалась
к тёплому плечику сына. - А папу не помнишь, тебе всего
годик был, когда он улетел.
- А зачем он улетел?
- Ты ещё не поймёшь.
- Пойму, ведь я уже большой.
- Ну, во-первых, найти планету, пригодную для жизни:
на Земле становится тесно. Во-вторых, нужны новые запасы
полезных ископаемых, они у нас когда-нибудь кончатся. А
ещё - узнать как можно больше о других мирах. И, если по­
везёт, встретить планету, где тоже живут люди, похожие на
нас. Двенадцать кораблей ушло в разные концы Вселенной,
среди них - «Феникс», папин корабль.
- Ты не грусти, - обвил руками шею матери Ванечка, я не улечу от тебя так далеко, как папа. Буду строить города
на Марсе. Это близко. Как думаешь, «Феникс» уже долетел
до Веги?
- Думаю, ещё нет. - Ксения приобняла сына. - Пой­
дём, родной, в кроватку.
- Я сам. - Ванечка спрыгнул с подоконника и юркнул
под одеяло. - Хочу быть архитектором, мама. Построю на
Марсе красивый-красивый город. Папа вернётся, я покажу
ему. А сколько тогда мне будет лет?
- Много, ох много. Страшно выговорить. Папы не бу­
дет с нами семьдесят лет. Значит, тебе будет почти столько
же.
- Я дождусь его, правда, мама?
56
- Конечно, милый.
Ксения поцеловала сына и, вытирая глаза, вышла из
комнаты.
* * *
Маленькой лопаткой Ксения проделала небольшую ка­
навку вокруг старого кострища, лишнюю землю собрала в
валик.
Леонора с Милицей принесли сушняк из ближней ро­
щи, и вскоре загудел, взметнувшись в вечернее небо, кос­
тёр.
Прошло шесть лет с той ночи, как показывала Ксения
сыну папину звёздочку. Он подрос, её малыш, одиннадцать
лет исполнилось. В этом году его перевели в группу с про­
фессиональным уклоном.
Ксения расстелила коврик, села; рядом пристроились
подруги.
Общая судьба соединила этих женщин. Проводив му­
жей в глубокий космос, они сдружились и не расставались
ни на один день, хотя были разными по возрасту, по харак­
теру и даже по внешности. Леонора - высокая, смуглая, с
суровым взглядом чёрных глаз, в которых часто проскаль­
зывала неистовость, исступлённость фанатично преданного
одной мысли или идее человека. Ксения - тихая, спокойная,
по-домашнему уютная и милая, одетая всегда без особых
затей, с плотным пучком русых волос на затылке; во взгля­
де её небольших серых глаз светилась неизменная доброта,
которая чувствовалась и в неторопливом повороте шеи, и в
плавных движениях рук, и, казалось, в складках платья.
Милица - самая юная из них и самая яркая, порой мечта­
тельная, порой пылкая и порывистая; короткие светлые во­
лосы её, тонкие черты лица, фигура - всё сияло свежестью,
чистотой, молодостью.
57
Леонора, вынимая заколки, тряхнула густыми чёрными
волосами, призналась:
- Вот за что я люблю ходить на раскопы - эти ночные
костры. - Она невольно оглянулась в сторону ручья, по пра­
вому берегу которого тянулся раскоп.
Странным и чужим было это место. Более ста лет назад
здесь протекала река, зеленели травы, но люди луга распа­
хали, река загрязнилась и обмелела, почвы истощились; по­
том кто-то всё засыпал мусором. Люди ушли из этих мест, а
свалка осталась. Деревья здесь не росли, птицы облетали
стороной мёртвую зону; время занесло её пылью, песком и
глиной; ветер принёс семена полыни, и только она одна, су­
хая и горькая, смогла расти на могиле погибшей красоты.
Вот тут и вёлся раскоп, как и во многих других районах
планеты: потомки взялись исправлять содеянное предками
зло, чтобы вернуть земле её первозданный вид.
Роботы после захода солнца ушли в ангар за невысоким
домиком - временным жилищем трёх работниц института
генной инженерии. Там же, в ангаре, сложены ящики с ос­
танками растений, которые удалось отыскать под слоем му­
сора. После окончания сезона начнётся кропотливая работа
по восстановлению клеток погибших цветов и трав.
- Непонятное было время, непонятные люди, будто не
ведали, что творили, - вздохнула Леонора, поправляя воло­
сы.
- Вот именно, - поддержала старшую подругу Милица
(она всегда и во всём её поддерживала), - «хорошее» на­
следство они нам оставили.
От могильной ли тишины раскопа, темневшего невда­
леке кучами стекла, пластика, ржавого железа и другого му­
сора, который роботы не успевали за день отнести к утили­
затору, или от тяжёлых дум о муже, но на Ксению вдруг по­
веяло такой печалью, таким одиночеством и безнадёжно­
стью, что всё вдруг распалось, разлетелось на осколки, отъ­
58
единилось сумраком от раскопа, от произнесённых Леоно­
рой слов и покорного согласия Милицы, отгородилось те­
нями сентябрьской ночи, которые притаились в ожидании
своего часа, чтобы потом поглотить последние отблески ко­
стра и всё остальное, что связывало Ксению с этой землёй.
- Ничего, мы справимся, - бодро проговорила Лео­
нора.
- Зато у нас есть ночной костёр, - поддержала подругу
Милица. - Вот сейчас выйдет из темноты лошадь, фыркнет
на огонь...
- А пока вместо лошади за спиной у нас стоит светоплан.
- Жаль, - оглянулась Милица.
«К чему всё это? - думала Ксения. - Копание в земле,
бодрящиеся подруги? Всё потеряло смысл, всё. Никому из
нас не дождаться любимых, а если дождёмся, то станем уже
такими глубокими старухами, что они, молодые, пройдут
мимо, не узнав нас...»
Ксения закрыла лицо руками и разрыдалась.
- Ксения, милая, что с тобой? - обняла подругу Ми­
лица.
- Не спрашивай, - остановила её Леонора, - пусть вы­
плачется. Она только сейчас осознала, а у меня уже всё по­
зади. Слёз больше нет, осталась одна обречённость.
- Зачем ты так говоришь, Леонора? - упрекнула её Ми­
лица. - Мы дождёмся. Я буду молиться за своего Арсения.
За всех - тоже, - поправилась она.
- Ты дождёшься Арсения, а я Руслана - нет. Мне не
прожить ещё шестьдесят лет, я чувствую.
- Никто своей судьбы не знает. Я всего на шесть лет
моложе тебя.
Леонора повернулась к Ксении, отвела её ладони от
лица.
59
- Ну как, отпустило? Тебе нельзя отчаиваться, у тебя
есть сын, ты нужна ему. Ванечка - чудесный парень. Он в
профкласс уже пошёл?
Ксения, вытирая глаза, молча кивнула.
- В архитектурный? Как мечтал?
- Да, индекс способности оказался очень высоким. А
Саша... ничего не знает. Уже целый год нет связи с кораб­
лём! Сын вырастет без отца и будет потом старше его.
- А всё этот... парадокс времени! - Милица всхлипну­
ла и уткнулась в плечо Ксении.
- Простите, - Ксения спрятала платок, - я не хотела.
Пока не оборвалась связь с ними, было легче. Вытри и ты
глаза, Милица. Ничего не поделаешь, жить надо.
- Да, жить надо, - со вздохом повторила Леонора. Пусть наши любимые знают: мы думаем о них, помним. А
они всегда будут знать и чувствовать это и останутся живы
и невредимы, пока живы и верны им мы.
- Конечно! - оживилась Милица. - Они вернутся мо­
лодыми. Я скажу: «Здравствуй, Арсений. Твоя бабуля при­
ветствует тебя». Мне ведь будет под девяносто. Ужас!
- Не беда, - глядя на затухающий костёр, сказала Ксе­
ния, —не беда, что я состарюсь, лишь бы Александр вернул­
ся. Я так думаю: наша жизнь и наша смерть - здесь, на Зем­
ле, а погибнуть в космосе или на чужой планете... Это ху­
же, это страшнее парадокса времени. И если Александру
нужна я, моя память и верность, чтобы выжить, как счита­
ешь ты, Леонора, то я буду жить. Жить и ждать. Пусть бу­
дет мне девяносто, сто...
...Костёр погас; над пепелищем сомкнулись тени; ярче
засияли звёзды, и ярче всех горела Вега. Так казалось трём
женщинам.
-Пора спать, - первой оторвала взгляд от звезды Ми­
лица.
- Пора, —откликнулась как эхо Леонора.
60
Они засыпали землёй тлеющие угли и пошли к домику,
но на крыльце остановились и ещё раз посмотрели на Вегу.
- «Звезда любви, звезда моей печали», - тихо произ­
несла Ксения. - Чьи это слова, Леонора?
- Что-то не припомню.
- Но как верно сказано! - восхитилась Милица. - Те­
перь я всегда буду так называть Вегу: «звезда моей печали».
- Какое ты ещё дитя, - покачала головой Ксения.
- Такой уж она уродилась, такой и останется. Может, и
к лучшему, - заступилась Леонора.
- Я кажусь легкомысленной? - погрустнела Милица.
- Нет, дорогая, нет, - обняла её Леонора. - Никто, ни­
когда тебя не осудит. Пойдёмте спать. Завтра вставать вме­
сте с солнцем.
2
Звездолёт «Феникс» вышел на орбиту единственной
планеты звезды класса «О», яростной, горячей. Арсений,
самый молодой член экипажа, с удовольствием прокоммен­
тировал:
- Отлично. Планета с атмосферой. Первая такая на на­
шем пути.
- Настоящая находка, - отозвался Руслан. - Сейчас мы
узнаем, что у неё под облачной фатой. Кстати, вот ей и на­
звание - «Находка».
Командир корабля Александр стоял у обзорного экрана
и разглядывал планету, крупную, беспокойную, единствен­
ную спутницу этого молодого солнца. Ему казалось, она
крутится, словно игрушечный волчок, но это облака не­
слись вокруг неё с огромной скоростью, сворачиваясь в мо­
гучие жгуты.
61
Ведя наблюдение с орбиты, экипаж «Феникса» отчёт­
ливо видел мельчайшие детали поверхности «Находки» с
помощью «авира» - автомата визуальной разведки.
- Да здесь ничего нет, кроме гор! - разочарованно про­
говорил Арсений.
- А ты надеялся, тебя встретит местная красавица? сыронизировал Руслан.
- А почему бы и нет?
- Твоя Милица... - начал было Руслан, но осёкся.
По молчаливому уговору они старались не касаться
больного места. Полёт за двадцать шесть световых лет мог
окончиться возвращением к чужим людям, к новой незна­
комой жизни. Они знали, чего лишались, отправляясь в
дальний путь, к звезде Веге в созвездии Лиры; знали, что им
суждено молодыми вернуться домой, если, конечно, не­
предсказуемый космос не удивит их неразрешимыми зада­
чами, не проявит враждебности, не внесёт свои поправки в
их расчёты. Впереди одна лишь неизвестность, и они гото­
вы ко всему, но каждый из них ежеминутно, ежесекундно
чувствовал притяжение Земли. Всё пережитое в детстве и
юности, всё, что любили и к чему привыкли: небо Земли, её
леса и реки, тропинка к дому, родные лица, ласковые руки
матери и призывный взгляд любимой женщины, - всё оста­
валось с ними, и ни пространство, ни время, как бы беспре­
дельны они ни были, не прерывали, не ослабляли, не умо­
ляли этой связи с Землёй. Все поступки свои и мысли,
стремления и надежды соизмеряли они нужностью ей. Да,
вслух они ни о чём таком не говорили, и не потому, что не
доверяли друг другу или боялись непонимания, нет. Звездо­
летчики прекрасно знали: в душе у каждого есть потаённый
уголок, самый дорогой, а потому особенно ранимый. У всех
троих - общая судьба, но каждый по-своему воспринимал
её. Александр был уверен в себе, в своём деле и в людях,
которых оставил на Земле, в Ксении; лишь бы застать жену
62
живой и получить её благословение и одобрение за проде­
ланную работу, пусть это будет благословением и одобре­
нием состарившейся женщины, но, прежде всего, - друга,
хорошего, преданного друга, который всегда понимал и не
перестанет понимать никогда. Он рассуждал так: если Земле
понадобилось послать его разведчиком Космоса, значит, так
нужно, и он всё сделает, чтобы в нём не обманулись.
Руслан мучительнее переживал разлуку с Землёй и с
Леонорой. Она всегда стояла перед глазами, всегда была
рядом. Чтобы он ни делал: дежурил в рубке или укладывал­
ся спать, порой казалось, стоит протянуть руку, как коснёт­
ся он её чёрных волос; но... рука встречала пустоту, и серд­
це проваливалось в эту пустоту без дна. Потому и досаждал
он порой Арсению однообразными шутками, так как не ви­
дел у него, не чувствовал, не улавливал тоски по Земле, по
жене, а видел лишь одну необременительность своей судь­
бой. Руслан не догадывался, насколько ошибался в оценке
своего друга. Арсений, в самом деле, не носил в себе тя­
жесть переживаний, не строил далеко идущие планы, не за­
глядывал вперёд. Его больше занимала новизна каждого
дня. Он просто не мог представить, что Милица превратит­
ся в старуху и на Земле его встретят незнакомые люди, по­
этому неосторожные слова Руслана посчитал покушением
на веру, которой жил.
.. .Руслан смущённо пробормотал: «Да-а...».
Арсений застывшим взглядом смотрел перед собой.
Командир повернулся к ним:
- Надеюсь, это в первый и последний раз. Договори­
лись? А теперь посмотрите на экран. По-моему, ветры
здесь, как наши пассаты, но гораздо мощнее, облака - по­
вышенной плотности. А горы - молодые.
- Вероятно, здесь частые землетрясения, - медленно •
заговорил Руслан. - Сплошные расколы, но... слишком чёт­
кий порядок.
63
На экране ни разу не показалась чистая линия горизон­
та, одни лишь скалы да небо из летящих облаков; скалы
разломаны на правильные пирамиды, параллелепипеды, ци­
линдры. У подножия тяжеловесных великанов в форме не­
достроенных высотных зданий и башен с прямыми и ско­
шенными крышами тянулся ряд брусков-малюток. В другом
месте планеты до пределов видимости уходили вдаль круг­
лые образования, с ровными как стол, одинаковой высоты
верхушками. Трещины между ними казались бездонными.
- Вершины скал достают до облаков, - через силу про­
изнёс Арсений, освобождаясь от боли и не виня друга за
неё; виноват был жребий, избранный ими добровольно. Вершины скал достают до облаков, а где же начало?
- В преисподней, - мрачно изрёк Руслан.
- А вдруг эти странные образования - города разумных
обитателей? Планета-город.
- Взгляните на спектр, - отвлёк внимание молодого
фантазёра командир. - Здесь вся таблица Менделеева!
- Да это настоящая кладовая! - воскликнул Руслан.
- Высаживаться будем? - спросил Арсений.
- Не высаживаться, а садиться. Лёгкий бот ветры по­
тащат вокруг планеты.
Они направились к пульту управления, где одно из
амортизационных кресел постоянно занимал дублёр: роботштурман.
Звездолёт начал по дуге скольжение к планете. Все
уселись в кресла.
- Пристегни ремни, Арсений, - напомнил командир.
Но его замечание запоздало: корабль вдруг сильно
тряхнуло. Арсений, не успевший пристегнуться, ударился о
приборную доску, повалился на пол. Александр кинулся
ему на помощь, щёлкнув замком своих ремней, они двумя
змеями повисли по бокам кресла. Второй толчок сбил с ног
64
и его. От удара головой о стенку Александр потерял созна­
ние.
Ураганной мощью встретила планета незваных гостей.
Нос корабля то задирался вверх, то проваливался вниз. Надо
было срочно выводить «Феникс» из ловушки. Робот вклю­
чил дополнительную тягу. Корабль вздрогнул, завибриро­
вал, но беспорядочное движение прекратилось. Приборы
показали: «Феникс» медленно набирает скорость. И вдруг
мощным рывком корабль выбросило из поля притяжения
планеты. Она точно с гневом отбросила от себя инородное
тело. Робот сбавил скорость, отключил аварийные двигате­
ли.
«Вот тебе и кладовая сокровищ, - подумал Руслан, вы­
бираясь из кресла. - Сюда другой корабль нужен, а не этот
тихоход, но мы ещё поборемся, придёт время».
Пошатываясь, держась рукой за голову, где продолжа­
ло звенеть эхо промчавшегося урагана, он выбрался из
кресла, наклонился над лежащими на полу товарищами.
Они были живы.
«Феникс» шёл курсом в сторону Веги.
3
За окном быстро темнело. Ксения подняла голову. Тя­
жёлая чёрно-синяя туча, спрятав солнце в свой мокрый ру­
кав, не спеша, словно примериваясь, приближалась к стан­
ции генной инженерии.
Ох и грянет сейчас! - возбуждённо воскликнула Ми­
лица, отрываясь от приборов и с шумом отодвигая кресло. Люблю грозу в начале мая! А там —снова на раскопы.
Она подошла к окну, прижала к стеклу ладони.
Ксения смотрела не на окно, а на светлые волосы Ми­
лицы, которые та укладывала каждый раз по-новому, не­
65
обычно и красиво, и невольно потрогала свой неизменный
пучок на затылке. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как си­
дели они у ночного костра и плакали об ушедших к звёздам
мужьях. Милица нисколько не изменилась, только ещё кра­
сивее стала, всё такая же порывистая, лёгкая, всё так же
умеет радоваться любому доброму случаю, взгляду, слову.
А Леонора сдала, хотя волосы оставались по-прежнему
густыми и чёрными, осанка прямая, но вокруг глаз появи­
лись коричневые тени, лицо застыло, как маска, глаза по­
тухли, исчезла даже по-своему оживлявшая их грусть; те­
перь в них читалось одно лишь безразличие.
Леонора не встала со своего места, не подошла к окну,
как сделала бы в другое время, не подбодрила Милицу хо­
рошим словом; продолжала сидеть за столом, не прерывая
работы.
Встала Ксения, подошла к Милице, положила на плечо
руку.
- Кажется, даже в нашей лаборатории запахло дождём.
- Правда?! - обрадовалась Милица. - И тебе так кажет­
ся? А я думала... мне одной. - Она оглянулась на Леонору,
тихонько вздохнула. Ксения крепче сжала её плечо.
Туча поглотила остатки синего неба, расползлась в сто­
роны. На лугу, за просёлочной дорогой, догоняя белую ло­
шадь, мчался белый жеребёнок.
- Мать уводит дитя от грозы. Успеет, как ты дума­
ешь? - обеспокоилась Милица.
- Успеет. Ферма уже близко.
Налетел порыв ветра, ударил в окно; стекло ответило
лёгким стоном. Трава на лугу пригнулась к земле. Сверкну­
ла крупная молния, разрезала тучу пополам. Лошади при­
пустили быстрее, вытянув по ветру хвосты.
- Добежали! Успели! - захлопала в ладоши Милица.
66
От горизонта шла стена дождя, через секунду она об­
рушилась на здание института, прильнув бурными потока­
ми к окну лаборатории.
Ксения и Милица вернулись на рабочие места. В ком­
нате стоял полумрак, как поздним вечером, лишь светились
лампы над столами со всевозможными приборами.
- А у меня новость... Ванечка женился, - поделилась
Ксения с подругами. - На «марсианке» Агате. Она там ро­
дилась и на Земле ещё ни разу не была.
- Ну, Ксения! И ты молчала! Как только терпения хва­
тило! - Милица подбежала к ней, поцеловала. - Теперь
ты... как это? Свекровь! Скоро бабушкой станешь. Счаст­
ливая!
Леонора сидела молча, словно ничего не слышала.
Гроза нарастала. Милица при каждой вспышке молнии
и удара грома вжимала голову в плечи, ахала: «Ну и сила!
Ну и красотища!»
- Как ты думаешь, Ксения, - заговорила вдруг Леоно­
ра, - НАШИ помнят земные дожди?
Ксения повернулась на стуле, пытливо посмотрела в
застывшее лицо подруги.
- Они никогда их не забудут. А вот что с тобой проис­
ходит, дорогая? Ты давно уже не с нами. Где ты, Леонора?
Очнись. Когда-то ты сказала: «жить надо». С нами живи, с
нами, Леонора. Пощади нас с Милицей.
- Ну, Милице ничего не грозит, она всем довольна,
особенно вниманием мужчин, - Леонора равнодушно от­
вернулась.
Возмущённая Милица вскочила с места.
- Ты... ты хочешь, чтобы мы умирали вместе с тобой?
Так не ждут. Это предательство! Не ты ли твердила: пока
мы живы, живы и невредимы будут они. А ты разве жи­
вёшь? Ты всех тащишь в могилу - и их, и нас. Никогда не
думала, что ты станешь такой малодушной.
67
- Сядь и займись делом, - холодно обронила Леонора.
- Я не могу больше с ней работать! - взорвалась Ми­
лица.
Ксения переводила растерянный взгляд с одной подру­
ги на другую.
- Я сама уйду от вас, можешь быть спокойна.
- Да что с вами, в конце концов! - не вытерпела Ксе­
ния. - Почему вы так ожесточились?
- Она сама не живёт и другим не даёт! - Милица готова
была заплакать. - Мне и улыбнуться никому нельзя? А что я
замужем толком и не была, ничего не значит?
- Не надо было за космонавта замуж выходить, - пре­
зрительно проговорила Леонора.
- Нет, рядом с ней просто дышать нечем!
- Каждый живёт, как может, - укорила Милицу Ксе­
ния.
- Пусть тогда оставит меня в покое! - Милица обижен­
но и сердито посмотрела на Леонору, которую когда-то бо­
готворила. Леонора тоже посмотрела на Милицу. И вдруг у
Милицы разом пропали и обида, и злость. Сквозь равноду­
шие, сквозь каменную бесчувственность в глазах Леоноры
прорвался всплеск такой нечеловеческой тоски, что Милица
застыла с широко распахнутыми глазами, потом кинулась к
подруге, упала на колени и, зарывшись лицом в её платье,
покаянно запричитала:
- Прости меня, прости, Леонора! Я ведь не знала, не
догадывалась.
Леонора сидела не шелохнувшись, по лицу её катились
слёзы, она их не замечала.
«Ну, вот и хорошо», - подумала Ксения.
Время душевного оцепенения закончилось. С этого дня
Леонора начнёт оттаивать, возвращаться к жизни, к людям
и к ним - своим подругам.
68
«Только не надо оставлять её одну», - решила для себя
Ксения.
Кто из простых смертных мог взять роль судьи и ре­
шить, насколько виноваты друг перед другом и перед мужь­
ями, канувшими в бездну Вселенной, оставшиеся на Земле
женщины? Да и в чём, собственно, была их вина? В том, что
Ксения, вопреки здравому смыслу, решила дождаться мужа,
каким бы он ни вернулся со звёзд, молодым или старым,
цветущим или дряхлым и больным, и потому даже не по­
мышляла как-то устроить свою жизнь? Что Милица не чуж­
далась людей и отвечала улыбкой на улыбку восхищённого
ею мужчины? А Леонора любила мужа убивающей её отча­
янной любовью и ничего поделать с этим не могла? Эти
трое, как и другие жёны космонавтов, знали, что расстались
с мужьями навсегда. Они могут вернуться со звёзд и при их
жизни, но... разлука не прервётся. Однако женское состра­
дание, материнская нежность к родной Земле и к ушедшим,
желание помочь им становились смыслом их жизни, как бы
ни складывалась дальнейшая судьба. Они верили, что уле­
тевшим к звёздам мужьям будет сопутствовать удача, если
на Земле останутся ждать их любимые женщины. И это бы­
ла не мистика, а сверхчувствительность людей, сложившая­
ся благодаря многовековому содружеству. Это - незримая
связь с Землёй, и держится она любовью.
Об их негромком подвиге знала вся Земля.
4
А на Красной планете шёл метеоритный дождь. Густая
атмосфера гасила вторгшихся «пришельцев», не давая им
упасть на поверхность, но самые крупные долетали, подни­
мая фонтаны песка.
69
Экипаж «Феникса» пережидал космический ливень в
штурманской рубке, хотя всем не терпелось поближе позна­
комиться с Красной планетой, названной так за красные об­
лака; ещё одной планетой, встреченной ими на пути к Ве­
ге,- пятой по счёту. После «Находки» три планеты посети­
ли они, но расстались с ними без сожаления. Первая была
окутана жаром и пеплом действующих вулканов, вторая по контрасту - оттолкнула от себя абсолютным холодом, а
третья - унылая, серая, ещё не проснувшаяся или уже по­
чившая, без единого яркого проблеска, оставила тягостное
впечатление.
Но Красная планета приняла путешественников совер­
шенно иначе: спокойной атмосферой, весёлыми красками
неба и земли. К сожалению, они не успели ступить и шагу в
новом мире, как началась метеоритная бомбардировка, ко­
торая задержала их на корабле. Экипаж не сидел сложа ру­
ки: командир изучал движение планеты относительно роя
метеоритов, определяя время, когда он перестанет быть по­
мехой для взлёта и опасным для скафандров. Руслан уточ­
нял координаты дальнейшего пути. Арсений считывал с эк­
рана «авира» данные о Красной: состав атмосферы, поло­
жение магнитных полюсов; проводил гравиметрические из­
мерения.
- Сила тяжести чуть больше, чем на Земле, - вслух пе­
речислял он. - Магнитный полюс совпадает с южным. Воз­
дух для дыхания не пригоден, много углерода. Раститель­
ный покров бедный. В обозримом регионе - невысокие чёр­
но-коричневые горные образования и участки песчаных и
каменистых плато...
- Это мы и сами видим, - прервал его Руслан, - ком­
ментатор ты наш неутомимый.
- Ты следи за расчётами, а не на обзорный экран смот­
ри, - посоветовал ему Арсений.
70
Александр улыбнулся. Кроме того единственного слу­
чая - лёгкой стычки на орбите Находки, - друзья, если и
вступали в перепалки, то только в шутливые, как сегодня.
Весёлая перебранка скрашивала будничность их работы в
космосе, привносила разнообразие в томительное ожида­
ние, когда корабль, словно без движения, зависал в бездон­
ной пропасти среди звёзд; когда впереди бывало одно лишь
неведение - какое светило встретится, какие миры увидят
они ещё - и увидят ли. И, наконец, шутки друзей отвлекали
от тоски по Земле и по всему, что там оставлено.
- Петушиные гребешки на песке, - продолжал рассуж­
дать Арсений, - растения или минеральные образования?
Скорее всего - растения. Багровое небо... точно пожар на
небесах. Облака перенасыщены электричеством. Жёлтый
песок... как на берегу моей Волги. Красивая планета. Ду­
маю, обжить её будет не трудно.
- Тебе бы стихи писать, - Руслан не удержался, чтобы
снова не подколоть друга.
- Гениальная мысль! Как я сам не додумался!
- Всё, метеориты пошли на убыль, - доложил коман­
дир.
- Давно пора, два дня сидим. Ну, Арсений, может,
здесь нам повезёт с аборигенами?
Никто из них и подумать не мог, что ироничные слова
Руслана окажутся пророческими. Звездолётчики направля­
лись к выходу из рубки, чтобы, облачившись в скафандры,
начать знакомство с новой планетой, как вдруг лёгкий щел­
чок остановил друзей у самой двери, и они, поражённые
увиденным, застыли на месте, потом с недоумением по­
смотрели друг на друга: светился экран «авира» и по голу­
бому полю бежали непонятные знаки.
- Кажется, кто-то выходит на связь, - изумился Ар- •
сений.
71
- Не иначе, как сам Господь Бог, - растерянно добавил
Руслан, - ведь аппарат не подключен к сети.
Об экскурсии забыли, сгрудились возле экрана, глядя
на плывущие строчки незнакомого текста. Запись оборва­
лась, но экран продолжал светиться.
- Не для нас эти знаки, кому-то другому они предна­
значены, а мы случайно оказались на их пути, - догадался
Александр.
Но, словно опровергая слова командира, на экране за­
мелькали кадры: приземление «Феникса», метеоритный
дождь, пейзаж Красной вокруг корабля, а потом пошли дру­
гие кадры: моря и реки, горы и леса, города и селения не­
знакомого мира. В тёмно-синем, почти фиолетовом небе
пылало сине-голубое, окаймлённое белым тонким нимбом
солнце, а рядом - две маленькие морковно-апельсиновые
луны. Картины природы сменились изображением людей,
жителей этого фантастического мира, во всём похожих на
землян, кроме пустякового отличия: цвет кожи и глаз был у
них с фиолетовым оттенком.
Впервые после долгих скитаний по Вселенной ждал
путешественников обитаемый мир, на встречу с которым
они почти перестали надеяться. И вот, наконец, повезло:
жители неведомого мира сами нашли их и зовут к себе. По­
следние кадры показали подробный маршрут следования.
Прошли удивление, волнение, неожиданность первых
минут; друзья приступили к изучению Красной, но, чтобы
они ни делали, их не покидало ощущение необычности, но­
визны и значительности случившегося.
Александр на одиночной капсуле отправился на визу­
альное изучение планеты.
Руслан и Арсений спустились по трапу корабля и сту­
пили на песок; он оказался твёрдым, точно спёкшимся.
- Какие температуры подплавили его? - удивился Ар­
сений. - Ведь здесь всего плюс два градуса.
72
- Не везде такой. Видишь? - Руслан показал на башмак
своего скафандра. - Здесь песок рыхлый. - Он сделал ещё
несколько шагов, оставляя за собой следы.
Арсений положил в небольшой контейнер мини-робота
образцы камней, песка, твёрдого и сыпучего, осторожно от­
ломил часть гребешка то ли растения, то ли минерального
образования —анализ покажет, высказал другу своё мнение:
- Насколько здесь уютнее по сравнению с нашей по­
следней - Серой планетой, да и с другими тоже.
- Если нет аборигенов, то внесём Красную в список
перспективных, - согласно кивнул Руслан, откалывая от ог­
ромного валуна осколок. - Смотри, здесь вкрапления золо­
та - и довольно значительные.
- Хорошо, но главное - теперь у Земли есть соседи,
симпатичные люди с фиалковыми глазами. Та девица, что
чаще других мелькала на экране, просто богиня.
- Будем надеяться, хорошие соседи, - охладил его пыл
Руслан.
- Твоя осторожность - феноменальна!
- Твоя наивность - восхитительна!
Некоторое время они работали молча. Руслан откалы­
вал образцы различных пород. Арсений собирал отростки
гребешков, сухих веток и других непонятной природы пред­
метов.
- Моё вместилище полно, - сообщил Арсений и уселся
на камень, выступающий из песка точно пень срубленного
дерева, окинул взглядом небесный свод. - Не знаю, как у
тебя, а у меня такое ощущение, будто облака эти твёрдые;
они скрутились в толстые неподвижные жгуты, а солнце ед­
ва пробивается в щели узкими лучами. Тебе так не кажется?
- Нет, не кажется. Просто очень плотная и тяжёлая ат­
мосфера.
- Полное отсутствие воображения у тебя, друг мой.
73
- Хватит твоего на двоих, - Руслан, не оглядываясь на
Арсения, продолжал орудовать молотком.
- Наверное... - начал Арсений, но, не договорив, вско­
чил с камня. - Что это?
Скалы, камни и песок внезапно окрасились в нежный
жёлтый цвет. Друзья недоумённо озирались: откуда про­
бился свет? Какай источник огня преобразил этот мир?
Солнца по-прежнему не было видно, лишь редкие лучи,
будто застывшие короткие стрелы, пробивались из-за туч,
но воздух продолжал светлеть.
- Нонсенс! Багровый полдень сменяется жёлтым ут­
ром. Я думаю...
Арсений не успел досказать, из-за дальней скалы взмы­
ло вверх... крыло птицы, сильно вогнутое спереди, с вытя­
нутым отростком в виде клюва, с длинными перьями повер­
ху и тонким хвостом сзади. Крыло из огня.
Арсений, как зачарованный, смотрел на странное явле­
ние; Руслан сделал несколько шагов и остановился.
Огненное крыло зависло над скалой. Потом мгновенно
оказалось над Русланом. Оно не метнулось, не чиркнуло по
небу, просто внезапно возникло над головой человека и не­
уловимо для глаз исчезло, словно влилось, ушло в него, как
уходит в землю молния, и... человек упал.
Арсений вскрикнул и бросился к товарищу.
- Что случилось? - тут же раздался в наушниках голос
командира.
Связь между троими путешественниками была непре­
рывной.
- Не знаю. Руслан упал. Он без сознания, или... мёртв.
Возвращайся скорее! Крыло птицы!
- Какое крыло?
- Возвращайся!
Александр уже мчался на помощь.
74
...Они летели к четвёртой планете сине-голубого солн­
ца два месяца по бортовому времени, и столько же времени
был на грани жизни и смерти Руслан. Крыло птицы, или что
там было, парализовало человека, и понадобилось много
времени и усилий, чтобы вывести его из полумёртвого со­
стояния. Первое слово, какое Руслан произнёс, когда засто­
нал, не открывая глаз, было: «Леонора».
Арсений вскочил со стула.
- Я не ослышался?
- Нет, не ослышался, - подтвердил Александр. - Он за­
говорил, значит, приходит в себя. Руслан будет жить. Оста­
вайся здесь, Арсений, а я пойду в рубку. Мы почти у цели.
Арсений после ухода командира снова сел на стул,
привинченный к полу, взял руку друга в свою. Пальцы Рус­
лана ответили слабым пожатием.
5
- Спи, моя детка, мой мальчик, моя звёздочка. - Ксения
наклонилась над детской кроваткой, погладила тёмные во­
лосики на головке внука. - Спи, ночь уже на дворе, все спят.
- Хорошо, что напомнила о звёздочке! - Шурик отбро­
сил одеяло и босиком пробежал к подоконнику. - Я хочу
попрощаться с дедушкиной звёздочкой. Где она, бабуля,
покажи!
- Ты совсем как папа, когда он был маленьким, вздохнула Ксения. Время будто раздвоилось для неё: дни
идут медленно, а в годы складываются быстро. Вот уже и
внуку пять лет, а она, как прежде, стоит у окна и показывает
всё ту же звёздочку. Давно ли она показывала её сыну?
- Это - дедушкина звёздочка, - провёл пальцем по
стеклу Шурик, - а это - папина. Она близко. Это Марс - бог
войны. Что такое война, бабуля?
75
- Лучше не знать этого, родной.
- Ты тоже, как папа. И он мне без конца говорит: луч­
ше не знать. А я хочу знать всё, что знают взрослые.
- Вырастешь - всё будешь знать.
- Когда я вырасту, буду космонавтом, как дедушка.
- Упаси тебя Боже, милый! Не заставляй нас плакать,
меня, маму и... девочку, которая станет твоей подружкой.
- Но я вернусь. Ведь дедушка вернётся?
- Вернётся.
- А когда?
- Тогда, когда ты станешь старше дедушки.
- Так долго ждать! - разочарованно протянул внук. - А
почему я буду старше?
- Узнаешь, когда подрастёшь. Давай ложиться спать.
- А я уже знаю. Парадокс времени. На Земле время
идёт быстрее, чем на корабле, ведь он движется близко к
скорости света.
- Да, всё верно. Дедушка вернётся совсем в другой
мир, в двадцать третий век, трудно ему будет привыкать.
- Ничего, я помогу, - солидно пообещал внук, - подо­
жду, когда он привыкнет, а потом улечу. Или, лучше, возь­
му его с собой.
- Ох, Шурик, легко ли мне всё это слушать!
- И тебя возьмём, бабуля, - сжалился Шурик.
- Спасибо. Пойдём в кроватку.
Уложив внука, Ксения вышла на веранду. Августовская
ночь была неподвижной, безлунной и словно вязкой из-за
духоты. Всё замерло вокруг, лишь звёзды с равнодушным
постоянством сияли в чёрной глубине.
Сколько таких вечеров провела Ксения на веранде, гля­
дя на Вегу! Где-то там, в немыслимой дали космоса, блуж­
дает «Феникс». Жив ли ещё его экипаж? Когда вернётся
домой? Дождётся ли она своего Александра? Да, теперь
люди живут дольше и впереди у неё много лет жизни, а ка­
76
жется Ксении, что всё уже в прошлом, всё унесло время: и
молодость, и надежды, осталась лишь печаль о годах, про­
житых без самого нужного человека. И всё-таки пустой
свою жизнь она не считает. Вырастила сына; Ванечка стро­
ит города на Марсе, как мечтал с детства; раз в два года на­
вещает мать, теперь вот оставил ей своего сына, названного
в честь дедушки Александром. Нет, жаловаться ей грех. Она
не одинока, как Леонора или Милица. У неё есть любимая
работа - возрождение Земли в её первоначальной красоте,
любимые подруги. Летом они все вместе на раскопах, а зи­
мой восстанавливают из праха и пыли погибшие растения.
Какое счастье ходить по росистым лугам и знать: есть и
твоя заслуга в том, что земле вернули утерянное. Теперь,
правда, они реже стали ездить на раскопы; врачи считают
их работу вредной из-за отрицательного воздействия на
психику зрелищ завалов, но институту генной инженерии
ещё нужны их опыт и знания.
...В небе, закрыв звёзды, мелькнула тень, быстро по­
шла на снижение. Чей-то светоплан опустился за деревьями
сада.
Ксения встала с кресла, подошла к перилам. По аллее
шла Леонора. В дальнем свете фонарей блестело её чёрное
платье. По этому неизменному наряду и по походке узнала
подругу Ксения, хотя лицо у той было в тени от полей шля­
пы.
Леонора поднялась по ступенькам крыльца, молча села
в кресло, сняла шляпу и стала обмахиваться.
- Что так поздно? - прервала молчание Ксения.
- Поздно?! Только что пробило десять. Ты скоро нач­
нёшь ложиться спать вместе с курами.
По тону подруги Ксения поняла: что-то случилось.
Давно она не видела Леонору такой, пожалуй, с того дня,
когда плакала она в страшную майскую грозу. Шесть лет
прошло, и всё было хорошо. Леонора снова стала спокой­
77
ной, рассудительной и даже весёлой. Что же теперь вывело
её из равновесия?
Ксения подвинула другое кресло, села рядом с подру­
гой.
- Рассказывай, - потребовала она, - не ссориться же со
мной ты явилась.
- Пусть она сама расскажет.
- Кто?! - удивилась Ксения.
- Милица, кто же ещё!
- Да в чём дело, в конце концов?
- Да в том, что она выходит замуж!
- Правда?! Вот и славно.
- Удивляюсь я тебе, Ксения. Это ведь ИЗМЕНА!
- Извини, Леонора, но подумай сама: кому измена?
Тем, молодым, которые вернутся к нам, старухам, если во­
обще вернутся? К тому же Милица и года не прожила с му­
жем, в памяти осталась только разлука.
- Почему же ты не вышла замуж? Тоже не бог весть
сколько прожила в замужестве, только два года всего. А вот
не забыла Александра, ждёшь.
- У меня не получилось. Наверное, я однолюбка.
- Мы должны ждать их вопреки всему, если хотим,
чтобы удачно прошёл полёт и они вернулись.
- Не очень верю я в это. Конечно, какие-то биополя и
психополя есть, но на большом расстоянии они, вероятно,
не действуют.
- Действуют, и ещё как! Почему я была как в трансе
одно время? Потому что с Русланом стряслась беда, я в
этом твёрдо уверена, а когда она миновала, ожила и я. Те­
перь снова что-то странное творится со мной. Связь слабеет,
теряется, уходит. Чувствую, не уберегу Руслана.
Леонора замолчала, подняла лицо к небу. В слабом све­
те звёзд оно казалось почти молодым.
78
- Тебе бы тоже не мешало выйти замуж, иначе потеря­
ешь себя.
- Хватит с нас одной невесты. А вот и она. Примча­
лась.
По дорожке к дому шла Милица.
- Прошу тебя, молчи! - взмолилась Ксения. - Поста­
райся понять её.
- Молчать обещаю, но понять... Нет уж, уволь.
Милица поднялась на веранду, встала у перил.
- Ты уже знаешь, Ксения? - спросила она бесцветным
голосом.
- Знаю, и очень рада за тебя.
- Благодарю, ты всё понимаешь, а она... Чего только
от неё не наслушалась! Арсения я не забыла, нет, но лю­
бить хочу живого человека, а не воспоминание. Тридцать
лет одна!
- Она одна, а другие? - не сдержалась Леонора.
- Ты изменилась, Леонора, стала чёрствой, - всё таким
же тусклым голосом продолжала Милица. - Когда-то ты
сказала мне: «Никто тебя не осудит». Тогда ты была доб­
рой, великодушной, и обратная связь, в которую ты так фа­
натично уверовала, была положительной. Ну, допустим, она
есть, эта связь - и что же? Да то, что ничего хорошего пере­
дать Руслану ты уже не можешь!
- А ты не изменилась? Ты не стала чёрствой, если го­
воришь мне такое?
- Прости. Я устала. Устала ломать голову, зачем нуж­
ны полёты к звёздам, если так далеко убегают годы между
улетевшими и оставшимися? Порой мне кажется, вот-вот
сойду с ума. Он молодым вернётся, я стану старухой. Ждать
и бояться встречи? И кому нужна будет эта встреча? Он
вернётся на Землю, но не ко мне. Они перестали быть на­
шими, как только взлетела ракета.
79
- Ну, всё, - Ксения поднялась с кресла, подошла к Ми­
лице, - успокойся. Ты правильно решила. Будь счастлива.
Леонора вскочила, пробежала по веранде, по дорожке
аллеи, скрылась за деревьями.
Женщины проводили её взглядами.
- Ты помнишь, Ксения, как называли мы Вегу? «Звезда моей печали». Пророческими оказались эти слова,
особенно для Леоноры. Бедная.
- Ты только не казни себя. Мы ничем не сможем по­
мочь ей. И никто не сможет. Это обречённость.
Ксения проводила Милицу до светоплана.
6
«Феникс» опустился на берегу залива, на плиты пло­
щадки, по-видимому, специально приготовленной для по­
садки звездолёта.
Руслан и Арсений занялись анализом проб воздуха.
Александр провёл стерилизацию всех отсеков корабля. Ко­
гда он вернулся в рубку, Арсений доложил:
- Всё в норме, командир, планета что надо! Воздухом
дышать можно, но на всякий случай... - он, не договорив,
застыл, прислушиваясь к чему-то.
- Арсений! - недовольно окликнул его Руслан. - Ты
что?
- Тише, я слышу голос, он говорит: «У нас любым
пришельцам безопасно. Имя нашей планеты - Лаузита, све­
тило называется Ружитой. Мы живём в ауре излучения двух
лун - Стипы и Шаут. Вы всё поймёте потом. Чувствуйте се­
бя свободными. Ждите».
- У тебя не бред случайно? - усмехнулся Руслан.
Арсений смущённо пожал плечами:
80
- Чушь какая-то! Галлюцинация... слуховая.
Александр не поверил такому объяснению:
- Не всё так просто. Есть над чем поломать голову. А
пока... приготовимся к выходу. Наденем лёгкие скафандры.
Они спустились по трапу и замерли удивлённые: перед
ними словно ожила одна из картин, виденных на экране
«авира».
С берега дул лёгкий ветерок, поднимал мелкую рябь на
темно-синей, отливающей желтоватой зеленью поверхности
залива. Справа берег дугой уходил за линию горизонта, це­
почка пологих холмов повторяла очертания берега. Слева
тянулись ровные ряды тёмно-зелёной, почти чёрной травы и
полосы утоптанной земли. У горизонта в желтовато-синей
дымке проступали очертания города.
Чуть поодаль от корабля - редкие деревья, кустарники
и ещё какие-то диковинные растения с непривычным соче­
танием красок: чёрно-жёлтые, фиолетово-зелёные, буро­
красные. Оттенки и неожиданные переходы одного цвета в
другой приковывали взгляд, но не вызывали желания полю­
боваться; напротив, чуждая симфония красок угнетала.
Синее - до фиолетовости - небо, сине-голубое солнце
и оранжевые луны окрашивали воздух, водную гладь и рас­
тения в тяжёлые густые тона, как в час предзакатных суме­
рек.
- Мрачная красота, - как всегда, первым дал оценку
увиденному Арсений, - и никаких следов аборигенов, кро­
ме того далёкого города.
- На меня эта панорама действует удручающе, - по­
ёжился Руслан. - Давит на психику, особенно освещение,
будто этому солнцу не хватает мощи. А ты как считаешь,
командир?
- Я и не ждал, что все планеты окажутся двойниками •
Земли. Даже не надеялся встретить в этом регионе Вселен-
81
ной столько интересных миров. В целом не враждебных че­
ловеку.
- А огненное крыло? - напомнил Арсений.
- По-твоему, оно целилось именно в Руслана? Красную
планету стоит изучить повнимательнее.
- Неизвестно, что ждёт нас здесь, - проворчал Рус­
лан. - А вдруг тому посланию миллион лет?
- Завтра сделаем облёт планеты на боте, а сейчас ос­
мотрим окрестности, - распорядился командир.
Они походили по берегу залива среди деревьев, рас­
сматривая странные растения вблизи, поднялись на верши­
ну ближнего холма и увидели всё те же одиночные деревья
и серо-жёлтые заросли высокой травы за рекой.
Солнце спустилось ниже, край светлого кольца коснул­
ся гряды холмов. Луны поднялись к зениту. Тишина, за­
стывший воздух, неподвижность вокруг - утих даже бере­
говой ветерок - вселяли безотчётную тревогу.
- Смотрите! - вдруг воскликнул Арсений.
- Вот и хозяева пожаловали. - Лицо Руслана слегка
побледнело.
Александр споткнулся на ровном месте, проехал на но­
гах по скользкому от травы склону холма.
Со стороны города летел аппарат, похожий на земной
светоплан.
Космонавты заторопились к «Фениксу».
Аппарат опустился неподалёку, открылась дверца, вы­
двинулась небольшая лестница, вышли трое: двое мужчин,
молодой и пожилой, и женщина. Они были почти одного
роста с землянами (женщина чуть пониже), черноволосы; на
бледно-лиловых лицах лучились фиолетово-зелёные глаза, в
них читались интерес, вопрос, ожидание.
Они остановились в нескольких метрах, разведчики с
Земли и жители планеты смотрели изучающе друг на друга.
По лицам лаузитян не заметно было особого волнения, но
82
люди испытывали тревожно-радостное чувство свершения,
встречи с иной цивилизацией; однако к этому чувству при­
мешивались настороженность, незащищённость одиночек
перед целым миром, который неизвестно как примет при­
шельцев.
- Люди как люди, - перевёл дыхание Руслан, - всё, как
у нас, и смотрят вполне доброжелательно. Приятные лица и у молодого, и у этого, который в возрасте, а женщина вы­
ше всяких похвал, хотя и лиловая, словно колокольчик.
- Это она, - взволнованно проговорил Арсений. - Её
мы видели на экране «авира». Как же мы будем общаться,
на каком языке?
- На нашем, - к Руслану вернулась способность шу­
тить. - Скажи им что-нибудь, они поймут.
- Мы поймём, - услышали звёздолётчики. - Это не­
трудно. Ваши слова - в ваших мыслях, а мысли хорошо
слышны нам.
- Так я и думал, —сказал Александр. - Я предположил
это, когда Арсению послышался голос ещё там, на корабле.
- Мир един, мы знаем это давно. Вы не первые гости у
нас. Но не беспокойтесь, слишком глубоко в ваши мысли
мы не будем проникать, это наше моральное кредо. Мы ус­
лышим лишь то, что вы сами захотите сказать, стоит вам
только подумать об этом. А теперь, - старший повёл рукой
в сторону города, - добро пожаловать на Лаузиту.
Женщина сделала шаг вперёд, совершенно земным
жестом поправила волосы, распущенные по плечам, и, пе­
реводя большие фиалково-зелёные глаза с одного космо­
навта на другого, заговорила, чуть шевеля губами:
- Моё имя Юрика, а это мой отец Нагор, он правитель
города. Наш Рэн - космонавт, как и вы.
- Именно этот голос я слышал, - чуть слышно прошеп­
тал Арсений.
83
- Напрасно ты таишься, - с сарказмом заметил Рус­
лан, - наши мысли для них не секрет.
—Привыкнете, - заверил их правитель города. - Это не
страшно, если мысли не враждебные, не чёрные. У вас - не
чёрные. Мы видим, что вы добры, любознательны, самоот­
верженны. Вам хочется многое постичь, мы вам поможем...
по мере своих сил. А сейчас поспешим, скоро Ружита, наше
солнце, зайдёт и для вас начнётся не совсем понятное. Рэн
проводит вас к вашему жилищу и побудет с вами столько,
сколько вы пожелаете. Вам найдется, о чём поговорить. Но,
прежде всего, вас обезопасят от наших микроорганизмов и
вы сможете обходиться без скафандров. Итак, в добрый
путь.
Гости и хозяева направились к летательному аппарату
лаузитян, их опережали длинные тени, одинаковые у при­
шельцев с далёкой планеты и у лаузитян, одетых в лёгкие
костюмы, вроде земных комбинезонов.
7
И потекли дни на новой планете.
По утрам в окна их одноэтажного домика, построенно­
го специально для пришельцев с других миров, сквозь бе­
лые занавески пробивались синие лучи солнца. С его восхо­
дом умолкали ночные шорохи, шёпот, ропот и вздохи; под
этот аккомпанемент друзьям почти не спалось.
« С заходом Ружиты и с восходом наших лун, - посвя­
тил их в суть дела Рэн, - в растениях начинается усиленное
брожение соков, активизируется их рост, отсюда и стоны, и
голоса; без привычки жутко, конечно; все гости жалуются.
Но ничего, потом привыкают, привыкнете и вы».
С первыми лучами солнца начинали кричать длинно­
хвостые красные птицы, угнездившиеся на огромном дереве
84
рядом с домом. Дерево напоминало земную пальму, но с
жёлто- коричневыми, до самой земли листьями.
Друзья просыпались, некоторое время слушали бестол­
ковую разноголосицу, но, когда птицы принимались чётко
выговаривать «Юрика, Юрика», они вставали.
Арсений, натягивая на себя одежду, украдкой погляды­
вал в окно, с тревогой прислушиваясь к тому, что творится
в душе от глупых голосов местных попугаев. Смешанное
чувство радости, ожидания и невольной вины перед това­
рищами мешало ему прямо смотреть им в глаза, особенно,
когда Руслан начинал насвистывать - «Девицы, красавицы,
душеньки, подруженьки», а Александр поспешно уходил в
душевую.
На жёлтой дорожке появлялась Юрика, чей приход уже
возвестили птицы, и неторопливо приближалась к дому,
юная, свежая, незнакомо дивная, отдалённая от землян за­
гадками и тайнами другой жизни, иными обычаями, прави­
лами. Она проходила в кухню, похожую скорее на рубку
космического корабля. Вдоль одной из стен возвышался
пульт с кнопками, тумблерами, рукоятками, мигающими
разноцветными лампочками, но рядом - обыкновенный ку­
хонный стол с тарелками, чашками, ложками; от него веяло
на друзей домашним, родным. Юрика старалась для гостей
подобно земной женщине, и каждый вспоминал свою жену,
только для Арсения образ Милицы маячил где-то вдалеке и
словно в тумане.
После недолгих хлопот на кухне девушка приглашала
гостей к завтраку. Они входили в столовую, озираясь по
сторонам, ведь каждый раз здесь оказывалась другая ме­
бель. Стулья с резными спинками сменялись ажурными та­
буретами или креслами; стол мог быть круглым, квадрат­
ным, треугольным. Цветы вдоль стен меняли свою окраску
на глазах людей.
85
Юрика желала гостям приятного аппетита и, если у них
не было к ней вопросов, уходила. Однажды Александр ос­
тановил её:
Скажите, Юрика, чем вы нас кормите, если этой еды
хватает на весь день, а он у вас в два раза длиннее, чем на
Земле?
- А как же иначе? - удивилась она, положив руки на
спинку стула Арсения; резная спинка внезапно преврати­
лась в плотную, с прожилками под дерево, опору. - Мы рас­
считали нужный вам запас энергии.
Александр и Руслан с изумлением смотрели на стул
Арсения. Юрика смутилась, убрала руки; спинка вновь ста­
ла ажурной. Девушка торопливо покинула комнату.
- Что это было, Саша? Может, теперь галлюцинации у
меня? А друг наш ничего не заметил? Твоя Юрика прикос­
нулась руками к спинке стула, и... спинка стала другой.
- Как это? - не поверил Арсений, вспыхнув от нечаян­
но оброненного Русланом слова «твоя».
- Я бы тоже хотел знать - как! Что скажешь, коман­
дир?
- Я думаю, они умеют переделывать кристаллическую
решётку походя, даже не замечая этого. Вот почему здесь
каждый раз новая мебель.
- Планета колдунов? - усмехнулся Руслан.
- Надо в этом разобраться, - не поддержал его тона
Александр. - Путь эволюции лаузитян длиннее нашего на
несколько тысячелетий. Любопытный путь, интересный.
Они сказали - мир един, значит, это и наше будущее.
После завтрака обычно приходил Рэн, вёл звездолётчи­
ков к стоянке биопланов, как называли лаузитяне свои лета­
тельные аппараты. Встречные, завидев пришельцев, при­
держивали шаг, с улыбкой взглядывали на чужеземцев,
сверкая фиолетово-зелёными глазами, и шли дальше, а у
космонавтов оставалось чувство радости, приподнятости,
86
новизны. Они постепенно привыкали к чужому миру,
встречая неизменные знаки ненавязчивого внимания и пре­
дупредительности от троих лаузитян, первыми встретивших
их на этой планете, и доброжелательность многих других, с
кем приходилось сталкиваться во время путешествий по
Лаузите. Всё, что видели, о чём узнавали, они невольно
сравнивали с Землёй, сопоставляли, поражаясь несхожести
двух миров - земного и мира под сине-голубым солнцем.
Сначала друзья познакомились с планетой с высоты.
Они видели моря и океаны Лаузиты, леса и равнины, города
и посёлки. Материк на планете был один-единственный, он
огибал её по экватору, простираясь многочисленными по­
луостровами и островами в сторону южного полюса. На се­
вере лежали льды и снега. Но сколько ни летали над плане­
той, нигде не видели железных дорог, автострад, ни разу не
показалось им ничего похожего на фабрики и заводы. Горо­
да были небольшими, с многоэтажными зданиями в виде
башен, куполов и других разнообразных форм, но без вся­
кого намёка на монолитность и тяжеловесность. Мосты над
реками, лёгкие, невесомые, служили только для пешеходов.
В небе не летали самолёты - лишь бесшумные биопланы;
по воде скользили странные, непривычного вида суда.
На вопросы землян Рэн отвечал с едва заметной улыб­
кой:
- Есть и фабрики, и заводы - они на Стипе. Здесь у
нас - лишь конструкторские мастерские; они - на полюсных
островах. Там же находится и космодром. Я покажу вам его.
Рэн повернул биоплан к югу.
- Вот он, смотрите.
На обширном поле, покрытом серо-зелёной травой, ле­
жало несколько конструкций каплевидной формы.
- Это наши звёздные корабли, - с гордостью повёл ру­
кой Рэн. - Начальная тяга - антигравитационная, а в космо­
87
се мы включаем двигатель, использующий энергию поля
времени.
- У нас тоже начали осваивать энергию поля време­
ни, —не смог промолчать Арсений, - но... пока её мощно­
сти недостаточно для полётов в космосе.
- Всё дело в двигателе. Мы дадим схему, как его со­
брать. И ещё в одном мы вам поможем: среди звёзд есть ко­
роткие дороги. Когда соберётесь домой, получите наш ко­
рабль и карту звёздных путей. Это даст вам возможность
сэкономить время и раньше вернуться на Землю.
...С каждым днём всё больше убеждались разведчики,
что планета, случайно или не случайно встреченная ими по
дороге к Веге, и для них, и для всей Земли - счастливая на­
ходка, везение или закономерный случай в упорных поис­
ках на просторах Вселенной. Они не с пустыми руками вер­
нутся домой; их полёт к дальним пределам Галактики оп­
равдан.
...Вечерами друзья, как правило, оставались одни. Лаузитяне не навязывали своего общества, кроме тех случаев,
когда видели в этом необходимость для гостей.
Краски планеты уже не казались пришельцам такими
давящими, как в первые дни. А может, дело было в том, что
белый ободок Ружиты увеличился, а сине-голубое свечение
уменьшилось, поэтому и природа, и дома, и люди смотре­
лись яснее и праздничнее.
После захода светила, когда на небе воцарялись луны
Стипа и Шаут, начинался странный хор голосов, вздохов,
бормотанья. Дымка таинственности окутывала всё вокруг.
Впечатлений было много, и земляне подолгу обсужда­
ли увиденное: сообщество людей, единое на всей планете,
не имеющее ни централизованной власти, ни руководите­
лей. Есть только правители городов, их называют здесь ко­
ординаторами, которые, вроде земных прорабов, следят за
распределением работ среди населения. Особый интерес
88
вызывали конструкторские мастерские - мозговые тресты
планеты, по-другому - творческие лаборатории, где «на бу­
маге создавались схемы преобразования мира», как выра­
зился Руслан, и необычной конструкции космические ко­
рабли, движущая сила которых - само время.
Какой пустынной показалась им планета вначале, и как
раскрылась она перед землянами потом, особенно в тот
день, когда привели их на Праздник Искусств во дворце на
берегу моря. Вернее, это был не дворец, а сложный ан­
самбль из колонн, ступенек, площадок, редких перегородок.
В одном зале висели полотна картин, виды на которых че­
редовались, подобно кадрам фильма, только в замедленном
темпе: цветущая поляна с наклонившимися от ветра цвета­
ми сменялась водопадом с веером брызг и семицветной ра­
дугой или песчаным берегом моря с играющими в волнах
детьми. Подойти ближе —и можно уловить запах цветов,
терпкость морской воды, упругую свежесть ветра...
Один кадр, сцена, живое изображение - Александр не
мог подобрать точного определения тому, что появилось на
картине, заставил его вздрогнуть: меж цветущих лугов
женщина с ребёнком на руках; она точно танцевала какойто стремительный танец, то прижимая малыша к груди, то
поднимая высоко над головой, то кружа. Женщина показа­
лась похожей на Ксению: такая же тонкая, хрупкая, с пуч­
ком волос на затылке, такие же чуть грустные глаза, правда,
фиолетово-зелёные, а мальчик - это Ванечка, сын, каким
отец оставил его на Земле. Александр зажмурился, тряхнул
головой. Ванечка, конечно, уже вырос, а Ксения... Он ото­
шёл от картины.
В другом зале показывали коротенький спектакль,
фильм с эффектом присутствия, но Александр видел всё ту
же бегущую женщину: вот она поворачивает голову в его
сторону, смотрит прямо в глаза, смеётся, протягивает ре­
бёнка...
89
В себя Александра привёл голос немолодой певицы.
Оказывается, сидит он в кресле среди лаузитян; Арсений и
Руслан о чём-то шепчутся с Юрикой и Рэном. Но вот за­
молчали и они. Голос певицы набирал силу. Песня была без
слов, но слова и не нужны были этой песне. От звуков её
голоса или от чего-то, необъяснимого словами, в сердцах
зрителей - и чужих, и своих - сначала слабо, а потом всё
сильнее обнажалось самое сокровенное, мудрое и доброе.
Освобождаясь от всех запретов, затопляло сознание людей
радостью и печалью, победами и поражениями, взлётом ду­
ха и безумием, слезами и ликованием, счастьем и несчасть­
ем всех поколений от сотворения мира. На немыслимом
подъёме чувств излилась тема любви как искупления, про­
щения и награды. В голосе, томном, волнующем, пробуж­
дающем печаль о прошлом и тревогу о грядущем, копилась,
росла яростная любовь к планете - колыбели жизни...
Друзья вышли из зала потрясённые, ошеломленные, не
понимающие, к которой из планет пережили они любовь, к Лаузите или к Земле.
...Шли дни, складывались в недели, длинные лаузитянские недели, и космонавты, оставаясь вечерами одни, всё
чаще умолкали, чувствуя, как всё настойчивее напоминает о
себе Земля. В такие грустные минуты обязательно появлял­
ся кто-нибудь из лаузитян, редко - Юрика, чаще - прави­
тель Нагор. Юрика с чисто женским любопытством рас­
спрашивала о прекрасной половине рода человеческого: ка­
кие наряды носят, чем занимаются, как строят семью.
- Разве можно найти друга вслепую? - недоумевала
она. - У вас есть книга судеб?
- Какая книга?
- Значит, нет, - уклонилась от ответа Юрика.
90
Нагор расспрашивал о Земле; многое о ней он уже знал,
почерпнув сведения из памяти гостей. Рассказывал он и о
своей планете.
- На каком-то этапе развития у многих миров путь
одинаковый: потребительское отношение к природе, её бо­
гатствам, которые и мы когда-то считали неисчерпаемыми,
а планету - долготерпеливой. Много веков назад она была у
черты непоправимого, но лаузитяне вовремя опомнились;
цивилизация пошла другим путём - психобиологическим.
Теперь мы находим смысл жизни в понимании тонкостей
человеческих чувств и мыслей, а они многообразны и бес­
предельны. У вас говорят: каждый человек - вселенная, но
вывод ваш - чисто умозрительный, хотя в нём - начало но­
вого этапа эволюции землян. Вам ещё предстоит познать
глубину и мудрость такого пути развития. У каждого сооб­
щества свои ступени, и оно само должно пройти их. Что мы
вам можем дать? Попробуем дать понять, как научиться ме­
нять пространственную решётку. Заметьте, не сам способ
изменения, а как научиться этому. Дадим схемы устройства
антигравитационных приборов. Однако вы построите их
лишь тогда, когда найдутся учёные, способные разобраться
в этих схемах. А вот к умению общаться телепатически вы
придёте сами: здесь нет ни схем, ни формул.
- Конечно, жить в мире взаимопонимания прекрасно, согласился Александр, - ну а вдруг к вам явятся завоевате­
ли, грубые, материальные, тогда как? Ведь у вас нет защиты
от них.
- Есть. Мы можем на расстоянии определить, с чем
прибывают к нам гости, это раз. Во-вторых, нам ничего не
стоит внушить агрессорам, если прибудут таковые, любые
чувства: страха, паники, тоски. Это сильнее всякого оружия.
- И это всё?
91
- Я же недаром сказал, что сообщество должно само­
стоятельно пройти все ступени лестницы познания, а не
прыгать через два-три пролёта.
- Значит, вы можете внушать и положительные чувст­
ва? - поинтересовался Арсений.
- Да, но не делаем этого, считаем не этичным, как не
считаем этичным заставлять следовать нашей воле людей
дружественных нам миров. Другое дело - мы сами...
- Но ведь это страшно быть всегда обнажённым друг
перед другом и в мыслях, и в чувствах, - возразил Руслан.
- Не понимаю вашего страха. Когда есть что скрывать,
рождаются ложь и недоверие. А это не только страшно, но и
опасно. Мы давно наблюдаем за вашей планетой и знаем:
люди на Земле разделены на группы по родству, по едино­
мыслию. Внутри этих групп вам не страшно быть откровен­
ными, искренними, то есть обнажёнными в мыслях и чувст­
вах. Вы стремитесь к пониманию и огорчаетесь, когда не
находите его. Где же здесь место страху? Над вами ещё тя­
готеет недавняя ваша история, когда человек мог лишить
жизни себе подобного. Сейчас вы поднялись на новую сту­
пень, но она далеко не последняя. Их много впереди - и у
вас, и у нас.
- Вы наблюдаете за нашей планетой? - удивился Алек­
сандр. - У вас есть средство связи на такое расстояние?
- Нет, связь не такая, какую вы подразумеваете. Когданибудь мы найдём способ взаимного общения сквозь пространство-время; пока у нас есть только «окна», в которые
видны и ваш, и некоторые другие миры в настоящем, про­
шлом и будущем. На Лаузите - четыре таких окна, только
они - односторонняя связь. Мы их называем книгой судеб,
однако, это всего лишь опоэтизирование физического явле­
ния.
- Какова природа окон? - поинтересовался Арсений.
92
- Трудно сказать. Мы предполагаем - в искривлении
пространства-времени при возникновении полей возле двух
мёртвых зон; вы их называете чёрными дырами. Мёртвые
зоны, к счастью, далеко от нас, а окна - их косвенное влия­
ние.
Арсений от всего услышанного взволнованно перевёл
дыхание. Руслан с тоской подумал о родной, понятной Зем­
ле. Александр прикидывал в уме, чем отплатить лаузитянам
за внимание, открытость, дружелюбие и готовность поде­
литься своими знаниями.
- Не надо никакой платы, - ответил Нагор на тайные
размышления Александра. - Ваш прилёт к нам - уже пода­
рок. Судьба одного из вас связана...
- Отец! - остановила его Юрика. - Не предугадывай.
- Ты права, - осекся Нагор.
Мысленный диалог отца и дочери гости Лаузиты, есте­
ственно, не слышали.
...Однажды, когда истекал месяц пребывания на плане­
те под сине-голубым солнцем, друзья заспорили:
- Они живут в нирване, - горячился Руслан. - Всё им
даётся шутя. Они не живут, а играют.
- Неправда! - возразил запальчиво Арсений. - Они
строят дома, мосты, дворцы, корабли!
Руслан съехидничал:
- Одним мановением руки.
- Выращивают сады, - не слушал его Арсений, - чис­
тят леса, ухаживают за травами и цветами. Нет, это не
праздные люди. Главный их труд - умственный, это да. А
для тебя он что, второстепенный? Нет, мне по душе лаузитяне.
- Вижу. То-то ты выспрашивал, могут ли они внушать
положительные чувства. А зачем тебе внушать, ты уже по­
пался. Посмотрел бы ты на себя со стороны, когда приходит
Юрика. И всё-таки - без колдовства здесь не обошлось.
93
- Самое плохое, что случилось здесь с тобой, друг, ты
потерял чувство юмора и... способность понимать других.
- Скорее, наоборот...
- Я думаю, - прервал их спор Александр, - нам пора
возвращаться домой, пока все мы, не только Арсений, не
поддались чарам жизни на этой планете. Боюсь, потом нам
не вырваться. Здесь всё привораживает, притягивает к себе,
берёт в плен наши души: и небо, и холмы, и говорящие де­
ревья, и луны, и сами лаузитяне, хотят они этого или нет.
Они излучают доброту, привлекают глубиной мыслей и
чувств, понять сложность которых мы пока не в состоянии,
а когда поймём, побороть силу их притяжения не сможем.
Мы забудем Землю. Вспомните голос той певицы, живые
картины...
Плотная туча закрыла обе луны, вдали громыхнуло.
Первые капли зашумели по листьям.
- Ну нет, на меня чары этой планеты не действуют. Руслан вскочил, заходил по беседке. - Здесь даже гром бо­
ится заговорить во весь голос, деликатничает, а я хочу яро­
стной грозы, снега, града!
- Значит, и впрямь пора домой. Завтра же начнём сбо­
ры.
- Я - против, - поднялся Арсений. - Зачем торопить­
ся? Дома нас встретят совсем незнакомые люди!
- Не все. Многие родные и друзья будут ещё живы, возразил Руслан.
- Но разница? Разница в возрасте? ОНИ, может, и бу­
дут ещё живы, но кто они, кто мы? А сюда мы больше ни­
когда не вернёмся, и, если даже вернёмся, здесь тоже не
станет наших друзей.
- У нас будет карта ближних дорог космоса, - напом­
нил Александр, - и корабль лаузитян. Мы вернёмся на Зем­
лю на двадцать лет раньше.
94
- Тем более, незачем торопиться, - продолжал настаи­
вать Арсений.
- Возражений больше нет, - съязвил Руслан, - можешь
оставаться.
- И останусь! - Арсений выбежал из беседки.
8
Наутро Юрика объявила: Рэн срочно отбыл к звезде
Альма; жители её девятой планеты попросили посредниче­
ства лаузитян в распре между народами северного и южно­
го полушарий.
- Представляете, - оживлённо говорила девушка, глядя
только на Арсения, - у них страны разделены океаном, как
можно поссориться, живя так далеко друг от друга?! - Она с
детским недоумением развела руками. - Так что сегодня вы
свободны. Я могу составить вам компанию и показать книгу
судеб. Хотите?
- Хотим, - шагнул к ней Арсений.
Александр попридержал Руслана, вознамерившегося
тоже взглянуть на книгу судеб.
- Не мешай им. Сейчас должна решиться их судьба.
- Но его ведь ждут на Земле!
- Ты имеешь в виду Милицу? Это сложный вопрос.
- Я объясню ему, что к чему!
- Не стоит. Арсений - мечтатель, поэтическая душа,
вот почему он так легко приписался к этой планете. Ты уве­
рен, что ему будет лучше пойти против себя? Я - нет.
- Ты меня удивляешь, командир! Так легко уступить
товарища... женщине.
- Не женщине - планете. Мы однажды избрали путь •
отречения, возврата нет. Но приобрели мы неизмеримо
большее - положили конец одиночеству Земли. А Арсе-
95
ний... предоставь его своей судьбе. Он станет посредником
между Лаузитой и Землёй.
- Твои друзья недовольны тобой, - начала разговор
Юрика, сворачивая с дорожки к берегу реки, - особенно
этот сердитый и шумный Руслан. Не заступайся, я знаю, что
недовольны.
Арсений опустил голову. Конечно, она многое понима­
ет, а главное то, что скрывать он не в состоянии: как неот­
ступно думает о ней, как знает о её приближении к домику
не только по голосам птиц, как мерещатся её шаги, шелест
платья в любую минуту, даже когда летит на биоплане, да­
леко оставив город.
- Что это за книга судеб? - прервал Арсений слишком
много говорящее ей молчание.
- Увидишь. Но это, конечно, не книга в привычном по­
нимании. Это - перекрёсток разных мерностей. Когда коль­
цо Ружиты достигает максимума и излучение становится
полным, на дневной стороне Лаузиты возникают простран­
ственно-временные «окна», где появляются изображения
некоторых миров Вселенной, но только тогда появляются,
когда соприкасаются с биополем человека. Кстати, видим
мы их не глазами, а внутренним зрением. Вы ещё только
догадываетесь, как сильна связь человека с космосом, а мы
знаем давно. Вот, например, Стипа и Шаут... Откуда они
взялись, какой путь проделали среди звёздных просторов,
пока ни прибились к нашей планете, теперь узнать невоз­
можно. Однако это и неважно, важно, что мы живём в их
ауре. У вас тоже есть спутник - Луна. Она тесно связана с
Землёй не только тем, что вызывает приливы и отливы. Лу­
на рождает живительные соки в ваших травах и цветах, и
они лечат вас. Луна пробуждает чувство красоты, влияет на
ваше настроение. Но это слабое воздействие, поэтому вы
мало придаёте ему значения. Наши Стипа и Шаут влияют
96
на нас вдвойне. Я имею ввиду способность проникать в ду­
ши людей не только своего мира, но и миров, далёких от
нас. Я много «прочитала» по книге судеб и могу предска­
зать ваше будущее, всех троих, но ты не поверишь, поэтому
веду тебя к книге. Мы ещё можем вернуться. Люди Земли
не любят знать, что ждёт их впереди. Ну как, не раздумал?
- Нет, не раздумал, - сделал шаг в её сторону Арсений.
- Тогда поспешим. Через час Ружита сбросит свети­
мость в два раза. За этот час можно далеко увидеть, узнать,
перечувствовать, как, например, увидели мы ваш корабль на
Красной планете, а ещё раньше... видели Землю и старт
«Феникса». Я знала, я уже знала весь твой путь.
- Понятно. Все вы - ясновидящие.
- Ты не то слово подобрал или... не понял. Ну ладно,
сейчас ты тоже станешь ясновидящим.
Они дошли берегом реки до мостика, перешли на дру­
гую сторону.
Воздух и небо становились светлее; деревья, трава,
цветы - ярче, благоуханнее. Лицо и руки Юрики стали поч­
ти такими же светлыми, как у земных девушек, а фиалковые
глаза - серо-зелёными. Одета она в белую тунику, чёрные
волосы перехвачены розовым жемчугом, или чем-то, похо­
жим на него.
Арсений смотрел, как идёт она по тропинке, словно не
касаясь земли, как плавны её движения, как тонок и нежен
её профиль. Такой же была и юная Милица, хотя внешнего
сходства нет никакого; общее у обеих - изящество в при­
чёске, одежде, походке. Милица!.. Сердце защемило, сжа­
лось в тоске. Сколько ей сейчас лет? Пятьдесят? Шестьде­
сят? На Земле прошло лет тридцать-сорок. Где такие часы,
которые бы точно измерили, насколько разошлось время
земное и их личное, - в полёте и при высадках на планеты.
Они, трое, прожили всего восемь лет. Как же соединить,
примирить в сердце Землю и Лаузиту, свою первую любовь
97
и ставшую близкой девушку с неземными, фиалково­
зелёными глазами? Как, когда, почему стала она необходи­
мой ему со всем своим чужеродным миром?
- Послушай, Юрика... Я хочу спросить...
- Не продолжай, я знаю, что ты хочешь сказать. - Юри­
ка остановилась, посмотрела виновато. - Полететь с тобой
на Землю я не могу, не сумею жить там. Мне нечем будет
защищаться от разноречивости, непредсказуемости поведе­
ния, от непостоянства мыслей и чувств землян. Твои чувст­
ва совпадают с моими, но об этом мы ещё поговорим... по­
том. Сейчас надо сосредоточиться, мы пришли.
Арсений огляделся. Тропинка увела их от реки и в ров­
ном зелёном поле закончилась перед большим белым валу­
ном.
- Садись. - Показала Юрика на валун. - Это и есть
книга судеб - то самое место пересечения разномерных ми­
ров. Ты увидишь сейчас Землю, близких тебе людей, МилиДУ-
Арсений резко повернулся к ней.
- Милицу?
- Ты никак не можешь привыкнуть к нам, - укорила
его Юрика, - как же я смогу привыкнуть к вам? Садись. Ты
наконец узнаешь то, что знаю я.
Арсений послушался, сел на камень. Пылало полднев­
ное солнце, благоухали травы, какие-то птицы парили в не­
бе; всё материально, осязаемо, а он вдруг поверил в сказку
этой девочки.
- Не спеши, - остановила его попытку встать с камня
Юрика. - Смотри в себя, а не по сторонам.
Перед глазами Арсения поплыл туман.
Через некоторое время он поднялся с валуна, поблед­
нев, шагнул к девушке.
- Ты... ты всё внушила мне!
98
Юрика отшатнулась, как от удара, инстинктивно при­
крылась рукой.
- Такое показать тебе может любой. Позвать? Ещё не
поздно.
- Не надо никого звать. —Он обошёл девушку и напра­
вился по тропинке прочь от страшного камня: он увидел
Милицу с новым мужем.
Юрика догнала его.
- Ты сердишься, а я ведь предупреждала: люди Земли
не любят знать своё будущее. Не переживай, это должно
было случиться, и я объясню, почему Милица нашла нового
друга. Вы, люди Земли, связаны между собой такими же
энерго-полями, как и мы, но вы - прости, что повторяюсь, не придаёте им значения. Поля эти слишком слабы, поэтому
не воспринимаются вами всерьёз, хотя влияние их вы ощу­
щаете всегда. Вам передаётся хорошее и плохое настроение
близких и даже далёких по духу людей; у вас бывают пред­
чувствия беды и радости, и всё-таки не верите своим чувст­
вам. Вот параллели: женщины плакали у костра - ваш ко­
рабль потерпел неудачу на планете Находка; твоя минутная
растерянность, когда ты забыл застегнуть ремни, и непроиз­
вольный порыв Александра помочь тебе, когда помочь бы­
ло уже нельзя, вызваны сбоем информации... биоинформа­
ции. Дальше: Руслан находился между жизнью и смертью,
получив заряд живого электричества от огненного крыла
птицы, - кстати, это форма органической жизни на Красной
планете - и всё это время полумёртвой была Леонора. И
ещё параллель, которая объясняет поступок Милицы: она
вышла замуж за другого, так как чувство любви ослабело за
годы разлуки, не успев окрепнуть за то время, что вы про­
жили вместе. Милица отпустила тебя, поэтому ты сейчас
колеблешься между Лаузитой и Землёй. Одна Леонора ве­
рила в обратную связь.
- Верила? А сейчас не верит?
99
- Ей осталось недолго жить, - опустила глаза Юрика
под пристальным взглядом Арсения. - Если бы ты не встал
раньше времени с камня, то увидел бы, что на планете двух
солнц скафандр Руслана пробьёт метеорит.
- Не пробьёт. Я предупрежу его.
- Не поможет. Он не поверит тебе. Так уж вы, земляне,
устроены. Знаю, ты скажешь ему, но ведь Руслан - скептик.
Его гибель повлечёт смерть Леоноры. Александр вернётся
домой один.
- Один? А я?
- Ты не сможешь покинуть Лаузиту и... меня. Наша
связь крепче. Ты будешь счастлив со мной. Я узнала всё из
книги судеб.
9
Сегодня в доме Ксении праздник: прилетел с Марса
Ванечка с женой Агатой, пришла Милица с мужем и доче­
рью - все собрались ради Шурика, выпускника школы звез­
долётчиков.
С помощью кибера Ксения накрыла стол в саду под
старой липой. Её сажали они вместе с Александром в год,
когда родился Ванечка. Липе теперь, как и сыну, пятьдесят
лет. А сколько лет его отцу? Сколько ещё ждать ей? Месяц
назад Земля получила сообщение: «Феникс» возвращается,
но находится пока далеко, где-то посреди Вселенной.
Сколько ждать теперь уже неважно. Главное —Александр
жив. Однако была одна странность в тексте: «возвраща­
юсь», и подпись - «Александр». Почему «возвращаюсь», а
не «возвращаемся»?
Александр возвращается! Как она рада: он жив, здоров.
Теперь можно быть спокойной. Для себя ей ничего не надо,
жизнь прожита.
100
...Закончив хлопоты, Ксения опустилась в кресло, по
привычке поправила реденький пучок седых волос, с нетер­
пением поглядывая на калитку. Скоро она распахнётся от
быстрой руки внука, шаги его простучат по каменистой до­
рожке, звучный голос заполнит все уголки сада.
Ветреный майский день сменился прохладным вече­
ром. Цвела черёмуха, заглушая резким ароматом тонкий за­
пах марсианских цветов - подарка сына, которые из мелких
чахлых порождений марсианских пустынь на Земле превра­
тились в крупные и крепкие растения.
Ксения зябко повела плечами под тёплым платком. Не
от вечерней прохлады стало ей знобко - от ожидания. Не­
заметно подошла Милица.
- Что-то задерживается Шурик, - пожаловалась Ксе­
ния. - Позвонил час назад, что вылетает, а сам...
Милица опустилась в соседнее кресло.
- Не волнуйся. С друзьями, наверное, задержался. Она помолчала, потом сказала со вздохом: - Почему-то
вспоминается Леонора. Могла бы сейчас быть вместе с на­
ми, если бы вовремя оставила работу, а не лезла в то гиблое
место.
- В наше-то время умереть от облучения! - с горечью
добавила Ксения.
- У меня такое впечатление или предчувствие, будто
она специально искала смерти. Бедная, не дождалась своего
Руслана. И я не дождалась.
- Ещё неизвестно, дождусь ли я.
К ним подошла Юлия.
- Что заскучали, милые мои бабулечки?
- А ведь она права, —натянуто улыбнулась Милица. Старая я для неё мать. Всё у меня наперекосяк.
- Хотела бы я так же выглядеть в твои годы. Мои дру­
зья при первом знакомстве принимают тебя за мою сестру.
101
Что же Саши так долго нет? Я, между прочим, никуда его
без себя не отпущу.
- Так тебя и спросили.
- Спросят. Скоро стану врачом, а врачи нужны и в
космосе. И корабли теперь другие, помощнее. Не плачьте,
бабушка Ксения, мы улетим и вернёмся ещё при вашей
жизни.
- Вы улетите. Ванечка с Агатой вернутся на Марс, кто
же встретит Александра? - Ксения поднесла к глазам пла­
ток.
- Ну вот, не обошлось без влаги, - шутливо упрекнул
мать подошедший Ванечка.
- Мы встретим отца, мама, - обняла свекровь Агата. Ты и я, и Шурик, и Юлия. Для начала их в дальний космос
не пошлют.
- Не беспокойся, нам заранее сообщат, когда они вой­
дут в Солнечную систему. - Милица встала, прошлась по
дорожке. - Скоро взойдёт Вега. Сергей до сих пор ревнует
меня к ней. Правда, Сергей?
Высокий худощавый Сергей, с узким лицом аскета, ус­
мехнулся:
- Уж-ж-жасно ревную. Но, если бы ты перестала смот­
реть на «свою» Вегу, я бы ушёл от тебя.
- Молодец, папочка! - захлопала в ладоши Юлия.
- Помнишь, Ксения, как мы говорили? - Милица оста­
новилась возле черёмухи. - «Звезда моей печали». Вроде
недавно всё было, а прошло пятьдесят лет. Вот уже летят
обратно наши разведчики, но я... почему-то не представляю
встречу с Арсением. Я была моложе Юлии, когда проводи­
ла его. Каким он стал? Не выходит сегодня из головы «Фе­
никс». Отчего вдруг?
В этот момент за оградой сада послышались голоса.
Юлия вскрикнула и кинулась к калитке.
Ксения сжала руку Агаты.
102
- У меня такое ощущение, что встречаем мы не внука,
а Александра. Наверное, всё так и будет, когда он...
Калитка распахнулась, вошли двое. Юлия затаратори­
ла:
- Что так долго? Мы ждём, ждём. Прими от меня пер­
вой поздравление, молодой специалист-звездолётчик. А это
кто? Твой друг? Здравствуйте. Мы так и думали, ты там с
друзьями...
- Подожди, Юленька, - Шурик поцеловал девушку в
щёку и осторожно отстранил. - Сейчас всё узнаешь.
Он сделал несколько шагов по дорожке. Его окружили,
затормошили:
- Вот и ещё один космонавт в нашей семье!
- Покажи диплом!
- Поздравляем!
Гость остался стоять у калитки, с грустной улыбкой
глядя на оживлённых и радостных людей. Его никто не за­
мечал.
Шурик, отклонив объятья, поспешил к Ксении.
- Смотри, бабушка, хорошенько смотри, кого я привёл
с собой.
Все расступились, молча гадая, кого же привёл с собой
новоиспечёный звездолётчик. Молодой человек неторопли­
вым шагом направился к старой липе. Его чёрные густые
волосы были слегка растрёпаны, голова чуть наклонена. Не
дойдя до кресла Ксении, он остановился, обвёл глазами не­
знакомых ему людей.
Милица у куста черёмухи сдавленно вскрикнула.
Ванечка вздрогнул.
Ксения застыла, скорбно сжав губы и безвольно уронив
на колени руки.
Перед ними стоял вернувшийся со звёзд Александр,
стоял, озираясь, не видя ни одного знакомого лица, кроме
своего внука, который встретил его на космодроме.
103
Александр не изменился, лишь суровей стал взгляд
тёмных глаз, жилистее руки, решительнее поворот шеи.
- Саша... - шевельнула непослушными губами Ксения.
Александр шагнул к ней, опустился на колено. Она
провела тонкой высохшей рукой по его волосам, прошепта­
ла чуть слышно:
- Вот ты и дома, Саша.
*
*
*
По длинной дорожке Аллеи Памяти идут двое, в руках
их белые розы. Они подходят к памятнику старой женщине,
кладут цветы.
- Это твоя прабабушка Ксения? - повернулся к своей
спутнице молодой мужчина с фиалково-зелёными глазами.
- Можно сказать: она - и не она. Это памятник верно­
сти.
- У нас на Лаузите поют песню: «Звезда моей печали».
Её сложили мои родители: отец - слова, мама - музыку.
Отец часто ходит к камню - к книге судеб - и смотрит на
Землю, пока Ружита не сменит свечение.
- Ты привёз эту песню?
- Конечно.
- А почему отец не прилетел вместе с тобой?
- Чтобы не превратить маму Юрику вот в такой же ка­
мень, как твоя прабабушка. Но мы не будем стариться в
одиночку, ведь правда? Если ты не полетишь со мной, я ос­
танусь на Земле. Что скажешь?
- Как решишь ты. В любом случае я соглашусь с тобой.
Вечернее солнце уронило на землю последний луч, луч
задержался на лице статуи, и девушке показалось: старая
женщина улыбнулась живой одобрительной улыбкой.
ДОРОГА ДОМОЙ
Дороги жизни, как и дороги к себе, неизмеримы словно
космос, не только взлёты и падения оказываются неожи­
данными для нас, но и то, что простирается дальше самой
неизмеримости, - наша память.
Расскажу подробно обо всём, пусть люди узнают, что
случилось на борту корабля при возвращении на Землю и
почему не суждено мне было стать свободной, раскованной
и счастливой, как большинство землян двадцать третьего
века.
1
Больше ста лет назад на разведку в космос ушли с Земли
звездолёты; обратно вернулись немногие. Они рассказывали
о беспредельности Вселенной, о дивных солнцах, о стран­
ных мирах, о живых и мёртвых планетах, но не было в их
рассказах самого главного - сообщения о планете, которая
могла стать новым местом жительства непомерно увели­
чившегося населения Земли. Тогда в космос отправилась
новая партия кораблей, и среди них - наш трансгалактиче­
ский лайнер «Арго». Через пятнадцать лет после старта с
Земли он вышел к Капелле в созвездии Возничего. Это была
105
конечная цель нашего путешествия, к счастью, не напрасно­
го. Вторая из семи планет Капеллы была словно создана для
того, чтобы принять в свои объятия людей с перегруженной
Земли. Здесь были вода, кислород в атмосфере и множество
оазисов с богатой растительностью посреди песчаных и ка­
менистых пустынь, скалистых гор и сухих мшистых хол­
мов. Капелла мирно и приветливо сияла в бело-голубом не­
бе, по которому кучерявились островки облаков, а ветерок
так нежно овевал после многолетнего затворничества со­
средоточенно ожидающие лица колонистов, что сердца их
дрогнули, раскрылись и приняли в себя новый мир.
Короче, колонисты оставались обустраиваться и ждать
пополнения с Земли, а мои родители и я вместе с ними
должны вернуться на Землю и рассказать о долгожданной
находке; связь на таком расстоянии была еще невозможна,
поэтому «Арго» предстояло в скором времени проделать
обратный путь.
В память о нас, улетающих, новую планету назвали в
честь моей мамы - Лидией. Я радовалась за маму, горди­
лась ею; кто ещё из землян может похвалиться, что где-то
во Вселенной есть планета с его именем? Да никто не мо­
жет!
Впрочем, моя судьба тоже не обычна: я родилась на ко­
рабле по дороге к Капелле. А некоторые родились на Земле,
но ещё в младенчестве вместе с родителями отправились в
далекое путешествие и родины своей не помнили. Другие
появились на свет уже на «Арго», как я и мои лучшие дру­
зья - Элиза, Спартак и Горик. Мы провели бок о бок двена­
дцать лет, дети пятого отсека; на Земле сказали бы - одной
улицы или двора. Теперь у них на Лидии будут настоящая
улица, настоящий двор, у всех, кроме меня.
Итак, мы возвращались на Землю. Наш «Арго», преодо­
лев притяжение Лидии, взлетел, и жизнь моя стала похожа
на рассказ без окончания, прерванный на самом интересном
106
месте. Разве могли, скажем, заменить моих друзей роботы?
Разве можно было с ними посмеяться, пошутить? Они не
умели даже обидеться, когда я, досадуя на всё на свете, так
загоняла их в тупик своими нелогичными вопросами, что у
них начинали дымиться их искусственные мозги.
Чем дальше уходил «Арго» от Лидии, тем сильнее тос­
ковала я. Совсем забросила рисование (родители считали,
что я непременно стану художницей, они находили у меня
большой талант), почти перестала ходить в живой уголок,
довольно жалкий, после того как на Лидии остались все зве­
ри, а у нас - только кролики, белки, несколько рыбешек в
аквариуме, кошка Ванда, собака Фличка и попугай Рэм. И
это они призваны скрасить наше одиночество? Смех, да и
только! Зато часами просиживала я перед экраном, смотре­
ла последние записи моего пребывания на Лидии. Съёмку
делала мама тайком от нас, чтобы потом подарить мне в
утешение диск, где запечатлены сцены последнего свидания
с друзьями. Вот смотрит с экрана моя милая подружка Эли­
за; я всё любила в ней: её манеру смеяться, откинув голов­
ку, привычку теребить кончик длинной чёрной косы и свы­
сока поглядывать на Спартака и Горика. Ну, на Горика не
мудрено смотреть сверху вниз, он такой тихий, покорный и
робкий, зато - самый умный из нас. Он обещал решить
формулу обратимости времени, построить машину времени
и первым из землян встретить меня на Земле. Мой славный
чудак и фантазёр Горик! Как счастлива была бы я вновь
встретиться с тобой, осуществись твои мечты, но пока это
невозможно!
А вот наш гордый и упрямый Спартак удивил меня.
Помню последний день на Лидии, когда прощалась я с по­
любившимися местами, где прошел, по выражению мамы,
месяц нашего отпуска. Мы сидим под деревом у края обры­
ва, внизу - широкая речная пойма, а сама речушка узкая,
мелкая, но быстрая, пенистая. Она каскадами падает с утёса,
107
а потом торопливо бежит к посёлку колонистов, построен­
ному за какие-нибудь две недели, бежит, чтобы дальше пре­
вратиться в полноводную солидную реку. Горик держит
меня за руку, глаза у него грустные-грустные. Элиза отво­
рачивается, подносит к глазам платок. Спартак сердито вы­
говаривает: «Предупреждаю, если начнётся плач, уйду».
Так он сказал, а сам... Когда я стояла у трапа - за моей
спиной - родители, а чуть поодаль корабля - провожаю­
щие - и когда отец тихо сказал: «Пора», я вдруг увидела: из
серьёзных, строгих глаз моего друга покатились слёзы. Не
Элиза, не Горик заплакали, а он, Спартак, самый стойкий из
нас.
- Да ну тебя, Спартак, перестань! - смеясь и плача, мах­
нула я рукой.
Вот так всё и началось. Я не могла сразу оторваться от
прошлого, не могла справиться с памятью о нём, тосковала
и плакала.
...Когда «Арго» вышел на космическую дорогу к Солн­
цу и набрал скорость, близкую к световой, помню, мы со­
брались в столовой. Робот Тим накрыл на стол, отец при­
нялся за еду, а мама отложила вилку и глубоко вздохнула.
- Право, не могу отделаться от мысли, правильно мы
поступили или нет.
- О чём ты? - поднял голову отец.
- Наверное, лучше было бы остаться со всеми... ради
Лары. Пятнадцать лет в пустом корабле... без друзей, без
старых привязанностей. Ей нужно общение со сверстника­
ми. Мы-то с тобой пошли в космос по велению сердца, а за
что она должна мучиться? Посмотри на неё, побледнела,
осунулась.
- Слышишь, Лара, - повернулся ко мне отец, держа
вилку словно пику, - вот как обстоят дела, Оказывается! Ну
что же, дочь, решай; как скажешь, так и сделаем. Повернём
«Арго», опустимся на Лидию, скажем: мы передумали,
108
пусть летят другие. А что? Ещё не поздно. Устроим пир по
случаю возвращения. Я спляшу на радостях. Хорошая
мысль, а, Лара?
- Тебе всё шутки, Максим, а я серьёзно, - снова вздох­
нула мама.
Я смотрела на отца, и, как всегда, не могла сдержать
восхищения. Я так любила его манеру говорить: громко,
преувеличенно, со смехом, таким хорошим смехом. Я доб­
рела от его голоса, мама тоже, и даже воздух в комнате доб­
рел.
Мама недаром завела разговор обо мне: я сидела, низко
склонившись над тарелкой, и слёзы капали в суп. В столо­
вую я пришла после просмотра записи о моих друзьях. Ме­
ня не утешило мамино сочувствие, знала - это лишь слова,
а вот от незатейливой папиной шутки слёзы высохли и на
душе стало легче. Я даже без горечи подумала, что не рас­
сталась со своими друзьями, они всегда будут со мной, в
моём сердце - и Элиза, и Горик, и Спартак. Милые мои ро­
дители, люблю вас очень-очень! Мама тревожится, это ес­
тественно, на то она и мама. А отец - сильный, он всё мо­
жет, главное - поддержать добрым словом или шуткой, и
пусть его шутки не всегда удачны, но интонации как раз те
самые, важные, нужные, ободряющие. Слова сами по себе
скучны и неинтересны, когда записаны для посторонних;
они лишены того тонкого и радостного чувства понимания,
которое передается от человека к человеку при живом об­
щении.
- Всё будет хорошо, Лидок, - уже не смеётся отец, и
этот внезапный переход от шуток к серьёзному тихому раз­
говору тоже люблю в нем. Умеет он подчинять нас своему
настроению. Вот и мама почти успокоилась, и я повеселе­
ла. - У неё есть толковые учителя — наши роботы, есть
фильмы о Земле, а теперь - и о Лидии; у неё есть, наконец,
призвание - живопись, так что скучать будет некогда. Да­
109
вайте не будем превращать проблему в трагедию. - И уже
мне: - Ты всегда была весёлой, неунывающей, смелой де­
вочкой, Лара, оставайся такой. А, в самом деле, - снова пе­
реходя на шутливый тон, воскликнул отец, - может, вер­
нуть тебя к твоим друзьям? Где ты хочешь жить, Лара, на
Лидии? Или остаться с нами?
- С вами, на корабле, - ответила я и по-другому отве­
тить не могла. Я не выбирала для себя судьбы космонавта,
как не выбирала и родителей. Если они предпочли летать
среди звёзд, годами томиться в стенах корабля, терять род­
ных и близких и возвращаться к чужим, значит, и моя доля
жить их жизнью, пока не стану взрослой. Жребий наш часто
определяется еще до нашего рождения.
Но... одно дело пообещать не поддаваться унынию, дру­
гое - исполнить обещанное. Тоска не отпускала меня. Я
бродила по коридорам, переходам, лестницам, по всем от­
секам корабля, когда-то полным людских голосов, смеха;
вспоминала, как с Элизой сажали цветы в оранжерее, кор­
мили животных; как с Гориком просиживали за шахматами;
со Спартаком устраивали соревнования по плаванию...
Мама ещё раз попыталась образумить меня, мягко и
терпеливо, как умела только она:
- Мне кажется, ты уклоняешься от занятий и своих обя­
занностей, Лара. Ты затянула прощание с друзьями, нельзя
так, девочка моя.
Я ничего не ответила, неохота было. От занятий вовсе не
уклоняюсь, по-прежнему изучаю науки, хотя без прежнего
интереса, и по кораблю делаю всё, что положено: с роботом
Тимом наводим чистоту в отсеках, ухаживаем за растения­
ми. А вот прощание затянула - и ничего не могу поделать с
собой.
Впереди - долгая дорога, неизвестная, а потому чужая
мне Земля, а позади - планета, ставшая родной. В замкну­
том пространстве корабля всё складывается иначе, чем на
110
Земле: взрослеем мы раньше, чувства наши глубже, привя­
занности крепче; мы - словно близнецы: если больно одно­
му, страдают все. Могла ли я сразу перестроиться на другой
ритм жизни?
- Я не прошу тебя забыть своих друзей, - продолжала
мама, - но, если без конца думать об одном и том же, мож­
но свихнуться. Ты никогда не была нюней, не плакала даже
тогда, когда пума едва не сорвала скальп с твоей головы. Ты
была проказливой и смелой до безрассудства. Возьми себя в
руки, Лара.
- Уже взяла, - улыбнулась я, обхватив себя за плечи.
- Вот и хорошо. Сейчас ты похожа на прежнюю Лару дочь космических разведчиков. Обещай оставаться всегда
такой.
- Обещаю, только ещё немного, самую капельку погру­
щу, можно?
- Ох, ты вся в отца. Не поймёшь, когда серьёзно гово­
ришь, когда шутишь.
...Если бы я знала тогда, что ждёт нас впереди, то не
тратила бы время на вздохи, не превращала бы, как выра­
зился отец, проблему в трагедию. Но я ещё так мало жила и
так мало видела, потому и отнеслась к разлуке с друзьями,
как к беде. А настоящая беда ждала своего часа.
Уговоры родителей мало помогли. У меня самой хвати­
ло здравого смысла понять, что раскисать негоже, а врож­
денное упрямство привело, в конце концов, к выздоровле­
нию души. Я заставила себя серьёзнее относиться к урокам,
начала заниматься спортом, вернулась к живописи.
Так прошёл год, а потом ещё и ещё, а всего их было
пять. Пять счастливых лет, как я теперь понимаю, треть на­
шего пути, ведь рядом была мама. Она будила меня по ут­
рам песенкой о солнце, что встаёт за Волгой в ковыльной
степи. Я улыбалась, представляя себе летнее утро (не кора­
бельное, условное, а настоящее), Волгу в розовой дымке,
Ill
седые метёлки ковыля, синее небо с белыми облаками.
Много раз видела я всё это в фильмах о Земле, и она уже не
казалась мне чужой благодаря стараниям мамы. Она сама
любила Землю и передала эту любовь мне.
Смотри, Лара, - показывала она на серо-голубой экран
дисплея, где в верхнем левом углу застыла маленькая жёл­
тая звёздочка - Солнце, а в нижнем правом со скоростью
улитки полз наш корабль, - вот дорога домой. Каждый
день, каждый час, каждая секунда приближают нас к Земле.
Когда мы долетим, уже начнётся двадцать третий век. Ещё
будут живы твои бабушки и дедушки - наши с отцом роди­
тели - и друзья, и знакомые. Ты полюбишь Землю, там твоя
жизнь станет содержательнее, интереснее, одним словом,
другой. Появятся новые друзья...
Мама без конца могла говорить на эту тему; ей так хоте­
лось поскорее оказаться дома - на Земле.
2
Внезапно наш корабль отклонился от курса. Приборы
слежения отметили появление пылевого облака и дали сиг­
нал обогнуть его. Уклоняясь от опасного для корабля скоп­
ления пыли, мы неожиданно вышли к звезде с пятью плане­
тами. Мои родители, разведчики космоса по призванию, не
могли спокойно пролететь мимо, ведь это такая удача звезда с системой планет. Мне тоже было интересно узнать,
что представляют собой эти планеты, вдруг какая-нибудь из
них окажется пригодной для заселения. Наверное, поиско­
вая лихорадка передалась мне по наследству от моих милых
космических разведчиков. Но, главное, такая находка была
настоящим подарком в нашем однообразном путешествии.
Как я и надеялась, на четвёртой планете оказалась атмо­
сфера, которой можно было дышать. Отец решил опустить
112
корабль, а мама в последний миг заколебалась, и это после
возбуждённых разговоров, предположений и предощуще­
ния новизны! С чего бы вдруг?
- Не пойму, Лидок, что встревожило тебя?
- Сама не знаю, какое-то странное предчувствие. По
крайней мере, Лара должна остаться на корабле.
- Да ты что? За что? Как ты можешь?! - от возмути­
тельной несправедливости я стала косноязычной.
- Для нас с отцом разведка - это работа, - продолжала
настаивать мама. - А тебе зачем рисковать?
- Какой риск? Откуда? Мы облетели... она ведь пустая!
- Потише, Лара, - остановил меня отец. - Давайте пого­
ворим спокойно. На чужой планете всё может быть, любая
неожиданность, это правда.
Я упала духом: ну вот, и он тоже.
- Но... мы будем начеку. Я возьму оружие.
- Максим! - с упрёком взглянула на него мама.
- Парализующее, Лидок, не больше. И ни на шаг друг от
друга. Надо понять, в конце концов, Лару.
Я кинулась на шею отцу.
...С запоздалым сожалением признаюсь: обрадовалась я
решению отца, ох как обрадовалась. Но кто из нас, смерт­
ных, может предвидеть свой следующий шаг, каким он
окажется, к чему приведёт? Не дано нам знать своё буду­
щее, вот и платим мы за доверие к нему жестоким отчаяни­
ем и мучительным бессилием что-либо изменить потом.
Она ничем не угрожала нам, эта четвёртая планета. Мы
провели три дня под ярким горчичным небом и огромным
красным солнцем, и какие это были славные каникулы!
Оказывается, за пять лет я забыла ощущение простора, ка­
кое впервые узнала на Лидии. Мне всё время хотелось петь
и смеяться, бегать по мягкой зеленовато-сизой траве, ды­
шать вольным воздухом и знать: всё это настоящее, не ис­
кусственное, как на корабле.
113
Теперь я уверена: рок настигает нас в минуты наивыс­
шей радости.
Планета была необитаемой. При облёте мы не видели
никаких сооружений, которые говорили бы о следах разум­
ной деятельности в привычном для землян понятии.
В один из дней мы объехали на аэроходе довольно об­
ширный район планеты, но ничего живого не видели. Это
был мир растений - травы, кустов, деревьев. Правда, одна­
жды показались в отдалении какие-то чёрные крупные ша­
ры, прыгающие по земле, как перекати-поле. Мы долго гна­
лись за ними, но они то появлялись, то исчезали в густой
траве; нам так и не удалось рассмотреть их поближе. Отец
сделал несколько снимков, с тем мы и вернулись на ко­
рабль, нисколько не сомневаясь в том, что шары - порож­
дение растительного мира.
- Вот и всё, - с сожалением сказала я, когда мы встали у
трапа корабля, прощальным взглядом окидывая небо, бело­
жёлтые облака, пологие холмы, зелёную равнину, речку
вдалеке, словом, всё, что было видно с возвышенности, где
стоял наш «Арго».
- А ты ещё хотела лишить меня такой красоты! - шут­
ливо упрекнула я маму.
- Вот и верь твоим предчувствиям, Лидок, - поддержал
меня отец.
И тут из-за кустов, высокой грядой тянувшихся метрах в
пяти сбоку от корабля, выплыл он, чёрный шар. Думаю, не
только я, но и мои родители обрадовались возможности по­
ближе рассмотреть непонятное создание покидаемой плане­
ты.
Надо сказать, впечатление шар произвел малоприятное:
похож он был приблизительно на что-то среднее между
осьминогом и петухом. Тело осьминога было закрыто ме­
таллическим (так, по крайней мере, показалось мне) круг­
лым панцирем чёрного цвета, диаметром около метра, с
114
двумя жёлтыми полувыпуклостями, как если бы к большо­
му мячу приклеили два поменьше. В середине этих жёлтых
мячей вращались чёрные бездонные зрачки. Из многочис­
ленных отверстий свисали, извиваясь, коричневые щупаль­
ца с петушиными гребешками на концах.
- Вот вам и абориген! - легкомысленно воскликнула я.
- От него жутью веет, - поежилась мама, а отец взял на­
изготовку пистолет-парализатор.
Шар не двигался, и даже зрачки его перестали вращать­
ся. Мне он показался безобидным; захотелось потрогать
панцирь - на самом деле он искусственный или нет. Я сде­
лала шаг вперед. Шар не дрогнул, но, честное слово, в его
позе появилась настороженность, словно он испугался меня.
А может, так оно и было.
- Да он вроде разумный, этот уродец! - Я шагнула и ...
Всё произошло мгновенно: шар вскинул щупальце, мама
метнулась ко мне, отец выстрелил. Шар исчез, словно испа­
рился, а на земле осталась лежать мама. На шее у неё крас­
нело маленькое пятнышко, лицо побелело так, будто на не­
го наложили маску из гипса. Отец поднял маму, понёс в ме­
дицинский отсек. Ещё не осознав, что случилось, я убрала
трап, задраила дверь, и мы стартовали. Через день отец вы­
стрелил капсулу в сторону злополучной планеты, где она
зароется в землю; так мы похоронили маму и остались с от­
цом на корабле одни.
3
Когда капсула исчезла с экрана внешнего обзора, отец,
уронив на колени тяжёлые руки, покаянно опустил голову:
- Не уберёг я её.
- Ты ни при чём, это я виновата. Зачем понадобилось
мне кидаться к шару?
115
- Ведь она же предчувствовала. Где было моё чутьё раз­
ведчика?!
Он закрыл руками лицо. У меня внутри росла ледяная
глыба, от её тисков нечем становилось дышать и больно
сжималось сердце. А потом - словно провал в памяти. Не
помню, как я очутилась в медицинском отсеке, на кушетке.
Отец сидел в кресле напротив.
- Ну вот, очнулась наконец, - ровным, без выражения
голосом сказал он.
В углу возле столика возился робот Тим, гремел инст­
рументами, значит, делал мне укол. Лишь несколько секунд
была я спокойна, потом всё случившееся обрушилось с но­
вой силой. Думаю, лицо моё исказилось, потому что отец
приподнялся с кресла, положил мне на лоб ладонь.
- Не надо, Лара, не надо. Ничего теперь не исправить.
Я оттолкнула его руку, уткнулась в подушку и заскули­
ла, точно беспомощный щенок. Слёз не было. Был один
ужас от непоправимого. Нам не хватило какой-то минуты,
чтобы улететь. И откуда взялся этот проклятый шар? Что за
сила была в нём, какой энергией он убил маму, если у неё
сразу разрушился мозг, свернулась кровь, а наши всемогу­
щие лекари-роботы ничего не могли сделать?
Тим вышел и вскоре вернулся.
- Посмотри, Лара, кого я привёл.
Я обернулась с намерением обругать тупоголовую ма­
шину. Если он не понимает, каково мне сейчас, так я ему
объясню. Но Ванда и Фличка, а это их привёл Тим, так вы­
жидающе, так умильно смотрели на меня, что гнев мой ис­
парился, хотя тошно стало мне от такого утешения. На
спинку кровати уселся попугай Рэм и прокартавил: «Доброе
утро, Лара».
С такими словами обычно входила в мою комнату мама.
Я наконец заплакала.
116
Отец молча встал и вышел. Фличка тоненько заскулила,
совсем как я недавно, а Ванда прыгнула ко мне на грудь и
уткнулась носом в щеку. Я прижала её к себе и заплакала
ещё сильнее, но, честное слово, мне стало легче от сочувст­
вия моих бессловесных друзей и ... от слёз.
Потянулись месяцы жизни на корабле, унылые, однооб­
разные и нестерпимо медленные. Ничего общего не было с
моей тоской о друзьях; тогда я жалела себя, зная, что ря­
дом - отец и мать. Я немного любовалась собой и носилась
со своим горем, слегка рисуясь, благо было перед кем. И
совсем иначе было теперь. После смерти мамы отец пере­
стал улыбаться, шутить; разговаривал со мной редко, а если
говорил, то глухим, безжизненным голосом. А мне так не
хватало его внимания, ведь я не переставала винить себя в
смерти мамы. Нет, конечно, отец по-прежнему заботился
обо мне, но без души, по инерции. Он спрашивал: как ты
себя чувствуешь, Лара, но таким равнодушным, мёртвым
голосом, что лучше бы молчал. Похоже, несмотря на слабые
возражения, он всё-таки считает меня виноватой в смерти
мамы, одну меня. И он прав.
Такие вот безотрадные мысли терзали меня день и ночь,
и некому было пожаловаться, поплакаться. Всё в одиночку,
всё в одиночку. Эти мысли не оставляли даже тогда, когда
сидела в классной комнате перед учителями-роботами; ко­
гда с Тимом работали в теплице или занимались уборкой
всех отсеков «Арго»; когда рисовала или общалась со свои­
ми зверятами. С ними я разговариваю, перед ними плачу.
Ванда требовательно выговаривает: «ма». Это значит, нуж­
но взять её на руки. Я беру и тоже требую: «Скажи всё сло­
во “мама”». Она закатывает глаза, открывает рот, да так и
замирает. Лентяйка, говорить «ма» научилась, а дальше ни в какую. В ответ на дальнейший гипноз совсем закрыва­
ет глаза и буквально цепенеет, а ко мне от неё идет такая
117
умиротворяющая волна, что я расслабляюсь, горькие мысли
уходят. Наверное, гипноз Ванды действует на меня сильнее,
чем мой на неё.
Но такие минуты быстро проходят, после них становит­
ся ещё горше. Если бы рядом оказались Элиза, Спартак и
Горик... Вот кому можно было открыть душу и получить
взамен понимание и утешение. Они теперь счастливы вме­
сте, а я одна.
Как я уже сказала, потянулись месяцы, а не годы по той
простой причине, что не успели эти месяцы сложиться в
один год, как тоскливой и одинокой нашей жизни пришел
конец. «Арго» потерял управление. Мы попали в гравита­
ционный рукав. Каким ровным и спокойным был полёт к
Капелле, и сколько неожиданностей встретилось на обрат­
ном пути!
Отец засел за вычисления, а я не отрывалась от смотро­
вого экрана в рубке корабля.
Надо сказать, зрелище было необычное и жутковатое:
звёзды исчезли, а по спирали неслись тёмные и светлые по­
лосы, устремляясь вперед с невероятной скоростью и ввин­
чиваясь в невидимую точку. Где начало, где конец дороги к
Солнцу? Ослепшие приборы бездействовали, несмотря на
старания отца оживить их. Супермозг выдавал однозначное:
«гравитационный рукав», а на вопрос, как выйти из него,
показывал такие гроздья формул, что разобраться в них не
хватило бы всей нашей жизни.
Однако мы вышли из ловушки, так и не поняв, каким
образом наш «Арго», подобно песчинке вовлеченный в ги­
гантский водоворот, вдруг оказался среди спокойных звёзд,
в пространстве, которое показалось мне особенно необъят­
ным после гравитационного туннеля.
Меня охватило такое ощущение, словно мы вынырнули
из глубокого омута на тихую гладь воды. Крикнув что-то
невразумительное, я кинулась к отцу; он провёл рукой по
118
моим волосам и... улыбнулся. Впервые после смерти мамы.
И впервые заговорил доверительно:
- Как я испугался за тебя.
- А за себя?
- И за себя... из-за тебя.
- Ты молодец, спасибо.
И я всё простила ему: и его молчание, и кажущееся рав­
нодушие. От нахлынувшей жалости закапали слёзы. Отец
улыбнулся ещё раз и предложил бодро так:
- Давай-ка засядем за работу. Нужно заново вычислить
путь к Солнцу. Ты уже прошла все науки, можешь быть
толковой помощницей мне.
Мы два дня просидели возле наших умных приборов,
нанизывая на экраны формулы и цифры, ели и спали урыв­
ками, ведь корабль мчался наугад, потеряв всякую ориенти­
ровку. Я переживала: вдруг занесёт нас в немыслимую даль
и дорога домой превратится в дорогу желания - и только.
Но вот наступил час, когда на зеленоватом поле дисплея
вместо цифровых и буквенных кружев появилось в левом
верхнем углу Солнце, а в правом нижнем - крошечная ка­
пелька нашего корабля.
Отец уронил голову и уснул прямо в кресле. Робот Тим
отнёс его в каюту. Мне же спать не хотелось, чувствовала
себя бодрой, свежей, словно после долгого сна. Ведь неда­
ром говорится, что клин клином вышибают. Захотелось
есть, и я отправилась в столовую. Тим уже был там и ставил
на стол приборы на двоих. Наше настроение и наша недав­
няя загруженность не повлияли на его пунктуальность, и,
если наступало время трапезы, он с точностью до одной
минуты выставлял еду, даже если мы подкреплялись на хо­
ду или вовсе не приходили в столовую.
- Ох и проголодалась я, Тимоша! Приведи Ванду и
Фличку, всё веселее будет. Да и остальных покорми.
- Все накормлены, а кошку с собакой сейчас доставлю.
119
- Доставь, сделай милость, да поскорее.
Робот ушел. Я с охотой принялась за еду, чувствуя себя
какой-то обновлённой; словно смерть мамы, моя тоска о ней
и удрученность отца ушли в далёкое прошлое.
Я доедала уже второе, когда тихо скрипнула дверь. На­
верное, вернулся замешкавшийся Тим или проснулся отец и
тоже захотел подкрепиться. Я обернулась и... оцепенела.
Голову обдало жгучим холодом, волосы зашевелились, а
всё тело стало будто чужим. На пороге в столовую стояла...
мама.
Если не тронулась умом в тот момент, то лишь потому,
что, вероятно, сработал какой-то предохранитель и я поте­
ряла сознание. Но это было потом.
- Странно, - сказала мама, - я опоздала к обеду. Нико­
гда со мной такого не случалось.
Она прошла к столу, подвинула стул и села напротив
меня. Я, как заводная кукла, поворачивалась за ней, ничего
не соображая.
- Что-то нездоровится, в висках ломит. Ты почему не
ешь? - будничным голосом спросила мама, коротко взгля­
нув на меня. - Что с тобой, Лара? - она отодвинула при­
бор. - Ты белая как мел. Почему так странно смотришь?
Она встала и направилась ко мне. Помню, я дико закри­
чала, а потом отключилась. Всё исчезло, всё поглотилось
чернотой.
4
Очнулась я на кушетке в медицинском отсеке. Второй
раз попадаю сюда. Весёлое путешествие, ничего не ска­
жешь!
Отец сидит в кресле, закрыв глаза. Как постарел он за
последнее время: на лбу морщины, как песчаная зыбь на бе­
120
регу реки, кожа на лице жёлтая, дряблая, под глазами тени.
Бедный отец, как он устал! После смерти мамы... Вот тут я
вспомнила всё, о чём забыла в первый момент, очнувшись
после беспамятства.
Мама! Была она в столовой, или мне показалось? Да нет,
показалось, померещилось. Просто мы с отцом перегрузи­
лись работой, переутомились, вот и почудилось от устало­
сти. Но отчего не проходит ощущение реальности? И страх
от этого ощущения не проходит тоже? Вот мама подвигает
стул, встает, идёт ко мне...
- Папа! - кричу я.
Он, вздрогнув, вскакивает, садится на краешек моей ку­
шетки.
- Успокойся, Лара, теперь всё позади.
- Что позади?
- Твоё беспамятство, что же ещё? Не понимаю, что так
напугало тебя. Тим говорит, ты так кричала. Что случилось?
Ты можешь объяснить?
- Я сидела в столовой... И вдруг... Тим никого не ви­
дел?
- Кого он мог видеть?
Мне стало холодно, я натянула одеяло, затряслась как в
ознобе.
- В столовую... в столовую вошла... мама.
- Как мама?!
- Не знаю, но я видела её, как вижу сейчас тебя.
- Ты много думаешь о ней, казнишь себя, что виновата в
её смерти, вот она и примерещилась. Это - галлюцинация.
Мы слишком одиноки с тобой. В этом ошибка наша и коло­
нистов, но... слишком спокойным был полёт к Капелле. Те­
бе надо выспаться хорошенько. Дать снотворное?
Я согласилась. А что было делать? Остаться наедине с
мыслями о пережитом ужасе? Отец не поверил мне, но и не
убедил, что я дожила до галлюцинаций. Нет, была мама в
121
столовой, была, говорила, ела. И платье на ней было то са­
мое, в котором похоронили - малиновое, с вышивкой впе­
реди от ворота до пояса.
Незаметно я уснула, но сон не принёс облегчения - это­
го и надо было ожидать.
Может, и бывают такие галлюцинации, правдоподобные
до жути, но только не на этот раз и не у меня. Снова и снова
возвращалось виденное в столовой, я не могла просто так
избавиться от него, слишком реально всё было! Мама дви­
гала стул, касалась приборов, ела, говорила обыденным го­
лосом; потом, заметив моё необычное состояние, встрево­
жилась. Нет, что-то здесь не так. Может, я сошла с ума? Бе­
зумцам их бред тоже кажется действительностью. Но, если
допускаю возможность безумия, значит, я нормальна?
Вот такие мысли мучили меня, плотные, неуступчивые,
одинаковые до головной боли. Снова захотелось, чтобы ря­
дом оказались Элиза, Спартак и Горик. Мы всё обсудили
бы, поразмыслили и пришли к ясности. Уверена, Горик обя­
зательно нашёл бы объяснение случившемуся. Ведь мама
была в столовой, хотя это... нонсенс!
Прошло несколько дней, но каких! Вот теперь-то и на­
чались галлюцинации. Я почувствовала: что-то изменилось
на корабле. Повсюду слышались шорохи, шаги, шелест пла­
тья. Иногда я ощущала лёгкое касание, словно кто-то про­
водил невесомой рукой по моему плечу, спине, волосам или
дышал в лицо. Я вздрагивала; пугаясь, оглядывалась по сто­
ронам.
А отец? Вот кто должен был заменить всех друзей: по­
говорить со мной, подумать, поддержать в тяжёлую минуту,
как раньше, но - увы! Кажется или нет, но он снова стал из­
бегать меня настолько, насколько это возможно в замкну­
том мире корабля; однако, довольно обширном мире, где я
могла проплутать целый день и не найти его в многочис­
ленных отсеках и каютах. Вместе мы бывали лишь в столо­
122
вой да в рубке управления, но отец так тяжело молчал, что
нечем становилось дышать, а не то чтобы разговаривать.
Несчастья обычно сближают людей, а у нас с отцом полу­
чилось наоборот. Лишь один раз посмотрел он на меня
внимательнее:
- У тебя нездоровый вид, Лара. Что же делать?
Я поняла по-своему его последние слова, истинный их
смысл откроется позднее.
- Что делать? Не оставлять одну. Мне страшно, папа.
Тишина на корабле такая... говорящая. Я слышу всякие
звуки, кто-то трогает меня. А ты ничего не слышишь?
Отец отвёл глаза и ничего не ответил. Понятно, он слы­
шит и чувствует то же, что и я, и ему тяжелее, чем мне. Он прибежище моё от всего непонятного и страшного. Вот я
выговорилась, и стало легче. А с кем ему поделиться, на ко­
го переложить сомнения, озабоченность от того странного,
что творится на нашем корабле? Именно так я поняла тогда
его молчание. В самом деле, могла ли я стать ему поддерж­
кой, если бы вдруг он заговорил со мной о таинственном,
невидимом присутствии какого-то духа? Нет, испугалась бы
ещё больше. Не знаю, не знаю - перед лицом явной опасно­
сти я бы не дрогнула, но когда тебя опутывает, нашёптыва­
ет, окружает что-то неуловимое, еле ощутимое, тогда в ду­
ше поднимается мистический страх.
Я ушла в зооуголок. Рэмка громко прокричал: «Лара
пришла» - и тут же потребовал: «Лара, не плачь». А я и не
плакала, уныло села на скамеечку. Фличка положила голову
мне на колени, а Ванда полезла с ласками. Мои маленькие
друзья чувствовали, что со мной творится что-то неладное,
и по-своему старались успокоить.
Если раньше я никогда не торопила время, не загляды­
вала вперёд и даже немного робела перед незнакомой мне
Землей, то теперь не находила себе места от нетерпения.
Хотелось к людям, под синее небо, на вольный простор. Это
123
была тоска; надо сказать, ужасное состояние, гораздо хуже
моей тоски о друзьях. Огромный корабль с пустыми отсе­
ками, коридорами и каютами, где притаилось что-то жуткое
и чужое, попросту сводил с ума.
Кажется, моё безумие прогрессирует. Вчера включила
экран внешнего обзора (отец велел осмотреть корабль сна­
ружи, думаю, с целью чем-то занять меня, ведь за исправно­
стью «Арго» следят роботы), и первое, что появилось на эк­
ране, - лицо мамы. Я отшатнулась, призрак мгновенно ис­
чез. Не помню, как добежала до каюты отца.
Через некоторое время кошмар повторился - теперь уже
у меня в каюте. Я читала перед сном книгу и вдруг краем
глаза заметила, как медленно открывается дверь. Книга вы­
пала из рук. Дверь оставалась приоткрытой, хотя я прекрас­
но помнила, что закрывала её. Сквозняк? Но откуда он мог
взяться? Так лежала я и смотрела на дверь, словно парали­
зованная. Нет ничего на свете отвратительнее животного
страха. Успокаивая себя, подумала: может, отец заглянул ко
мне перед сном? В глубине души я не верила этому, но не­
обходимо было уцепиться хоть за что-то, чтобы справиться
с убивающим чувством страха. Надо встать, уговаривала я
себя, подойти к двери и убедиться, что за ней никого нет. Я
ведь никогда и ничего не боялась, так неужели теперь под­
дамся слабости?
Трудно, невыносимо трудно было заставить себя ото­
рваться от постели; переставляя деревянные ноги, брести к
двери. В коридоре, освещённом слабым жёлтым светом,
было тихо и пусто, лишь на дальнем конце его, на повороте,
мелькнул и исчез край малинового платья.
Я вернулась в постель и словно провалилась куда-то.
Сон это был или бред, не могу сказать. Я видела все пред­
меты в каюте: столик, кресло, зеркало на стене и экран свя­
зи, но всё - как в сером предрассветном сумраке и отстраненно. А внутри меня - пустота, безразличие, отупение. На­
124
верное, вновь включился предохранитель и спас мой рассу­
док.
Утром пришёл отец. Я вскочила с кровати; апатия сме­
нилась возбуждением.
- Всё, папа, с меня хватит. Мы с тобой играем в молчан­
ку, а давно пора объясниться. Нет ничего страшнее того,
чему нет названия.
Отец сел в кресло. Я делала круги по каюте, размахивала
руками, почти кричала.
- Что с нами будет? У тебя ... у тебя уже лицо мумии:
ты высох, пожелтел и всё-таки продолжаешь молчать. Нам
лететь ещё десять лет! Вдвоём. Или втроём? Что происхо­
дит на корабле? Откуда взялась мама? Я видела её, да виде­
ла - в столовой и на экране обзора. Сегодня ночью она от­
крыла дверь в мою каюту, а потом мелькнула в коридоре.
Не могу так больше, не могу!
- Успокойся, Лара. Ты права, нам надо поговорить, по­
размыслить вместе и... подготовиться, что ли. Моя ошибка,
что молчал. Прости. Не хотел пугать. Ты, наверное, читала
о фантомах? На Земле бытует мнение, что души людей по­
сле смерти продолжают жить... ну, в виде фантомов. Я в
такое не верил. Я материалист, и пока мне не приведут вес­
ких доказательств... Душа, духи, призраки, полтергейст всё это казалось мне праздным вымыслом. Но то на Земле, а
мы в космосе, Лара. Дальние перелёты стали возможны
сравнительно недавно. Мы - первопроходцы, мы - практи­
ки, мы первыми должны принести на Землю всё, что узнаем
о космосе. Но... никогда не думал, не мог даже предполо­
жить.. . Да чего там, и сейчас не верится!
Отец замолчал, а я вся напряглась, ожидая услышать от
него подтверждение: мама действительно появилась на ко­
рабле. Но мама ли? Призрак её, фантом? Космос великий,
дай мне силы! Поверить в это так же абсурдно и жутко, как
узнать о надвигающемся безумии.
125
Отец молчал. Я тоже. Но к чему слова, если и так ясно:
непереносимо, невозможно вслух назвать всё своими име­
нами, будто каждое слово породит новый фантом, отчего
действительность станет ирреальной. Неизвестно каким об­
разом, но мама материализовалась, полностью или частич­
но, пока непонятно. Одно несомненно: это её шаги и её пла­
тье шелестят рядом с нами, её вздохи слышу я, и отец тоже;
её или её призрак видели не раз мы оба. Но что делать нам в
такой ситуации, не знали ни отец, ни я.
- Она пришла к нам, - глухим бесцветным голосом на­
чал отец, прервав затянувшееся молчание, - на третий день
после того, как мы вышли из гравитационной ловушки.
Может, эта ловушка каким-то образом способствовала пре­
образованию духа в материю?
- Мама очень любила нас, - попыталась я по-своему
объяснить случившееся. - Наверное, у фантомов есть па­
мять, вот она и не могла оторваться от прошлого, как не
могла я забыть своих друзей. Маме помог космос, вот и хо­
рошо. Она скучает, хочет видеть нас, говорить с нами.
- Ты уже считаешь её живой? Но никогда мертвые не
возвращались. Не может этого быть, не может!
И такая тоска была в его голосе, что я поняла: отец знает
о маме больше, чем говорит.
5
Страшно только необъяснимое, но когда мы, набрав­
шись мужества, расставили все точки над «і», то вздохнули
свободнее. Свалилась тяжесть с души. Если признать, что
человек после смерти продолжает существовать в качестве
какой-то субстанции, так почему не допустить, что мощное
гравитационное поле или ещё какие неизвестные силы кос­
моса могут материализовать эту субстанцию? Мама очень
126
любила меня и отца, любила Землю, к которой так стреми­
лась всеми силами души, вот эта сила, с помощью других
неведомых сил, и помогла ей вернуться к нам. Не стану
больше бояться её, нет, не стану.
Я шла по длинному коридору к каюте отца и думала, как
сделать, чтобы мама не пряталась от нас с отцом. Если факт
налицо, надо признать его, а сверхъестественное это явле­
ние или реальность космоса - не всё ли равно. Мама верну­
лась... Что ж, как говорит отец, мы - в космосе, а здесь всё
может быть.
- Долго так продолжаться не может, - услышала я голос
отца, когда подошла к его двери. С кем он разговаривает? С
самим собой? И что не может продолжаться? - Она тает на
глазах.
Первым моим движением было открыть дверь и засы­
пать отца вопросами, но... протянутая рука опустилась, но­
ги подкосились, я села на пол. Отец разговаривал с мамой.
- Я для неё - фантом. Человек не может встречаться с
призраками из-за различия энергополей.
- Ты не фантом, ты реальна, но главный барьер - психо­
логический.
- Не только психологический, это преодолимо. Разный
уровень энергообмена. Я реальна, но не совсем. Учусь эк­
ранировать. С тобой уже получается, а с ней почему-то нет.
- Лара ранимее. Неокрепший организм, несформировавшийся характер, неустойчивая психика.
Они там, в каюте, замолчали. Так вот что скрывал от
меня отец: он не только видел маму, он общался с ней!
Я продолжала сидеть на полу и, надо сказать, чувство­
вала себя прескверно. Было и стыдно, и тяжело на душе.
Шла, храбрилась, внушала себе, что не из трусливых и не
стану бояться мамы, а услышала голоса и обомлела от стра­
ха. Конечно, одно дело предполагать, совсем другое узнать,
127
что твои предположения оказались верными, а ты ещё не
успела свыкнуться с ними.
Быстрые, отрывочные, больные мысли метались в голо­
ве, и их мелочность, по сравнению с тем, что произошло с
мамой, вызывала сумятицу в душе. А я, оказывается, эгои­
стка! Больше всего занимают меня мои собственные пере­
живания. А вот примириться, признать свершившееся (а
ведь я почти признала несколько минут назад!) - на это сил
нет.
- Я не могу исчезнуть, - продолжала мама, - убить себя.
Пока это невозможно.
- Зачем так думать?
- Ведь вижу, принесла горе вам обоим. Иногда я будто
отключаюсь и теряю контроль над собой. Скажи, в чём моя
вина?
- Мы уже много раз говорили с тобой об этом. Нет ни­
какой вины. Всё должно быть хорошо. Надо лишь поду­
мать, как уберечь Лару.
- Почему ты не хочешь обо всём рассказать ей? Она ро­
дилась и выросла на корабле, она свободна от всех земных
суеверий и предубеждений.
- Да, она родилась на корабле, но окружали её люди не с
другой планеты, а всё с той же Земли. «Арго» - уголок Зем­
ли. Никогда не прерывалась связь её с настоящим и про­
шлым.
В самом деле, подумала я, отец прав. Наверное, я всё
приняла бы естественнее, если бы никогда не знала связи с
моей родной планетой. Конечно, для людей нашего времени
многое перестало быть необычным, но почему я не могу
спокойно, без внутренней борьбы признать факт воскреше­
ния мамы? Может быть, потому, что связь с земными чув­
ствами никогда не прерывалась, как, наверное, у каждого,
как бы далеко ни уходили мы от своей колыбели.
128
Я поднялась с пола, держась за стену. Нет, нет, нет!
Пусть разные энергополя, но там - моя мама! Произошло
чудо, ну и хорошо. Я поверю в него и не стану бояться. Не
должна, тем более мама сказала, что это временно.
Как во сне, открыла дверь, сделала несколько шагов. В
каюте отец был... один.
- Где она? - озираясь по сторонам, спросила я.
Отец привстал было с кресла, но опять опустился, при­
слонился к спинке и закрыл глаза.
- Я всё слышала. Значит, ты скрывал от меня? Зачем?
- Хотел как лучше, - отец открыл глаза и посмотрел в
угол поверх моей головы. Я оглянулась. У кадки с китай­
ской розой стояла мама. Почему я не увидела её? За таким
кустом невозможно спрятаться.
Она сделала всего один шаг. Волна ужаса накрыла меня.
Отец крикнул:
- Не надо, Лида! Рано ещё!
Мама непонятно усмехнулась, а я отбежала за кресло
отца, уткнулась ему в плечо. Нет, никогда не привыкнуть к
тяжёлому звону в голове, когда она близко, к леденящему
ужасу, к нереальности и чудовищности её воскрешения.
Бедная я, бедный папа, бедная мама! Зачем нам всем такое
испытание?!
6
А время шло, отдавая и отнимая у нас дни, недели, ме­
сяцы борьбы с собой и с мамой, со своим страхом, с её не­
понятными поступками. И вот сложились они в четыре го­
да. Постепенно страх ослабел, хотя недоумение и напря­
жённость не оставляли долго. Главным оставалось то, что
между прежней мамой Лидой и ожившей продолжали сто­
ять её смерть, похороны, наше горе. Ни на минуту не могли
129
мы с отцом забыть об этом и постоянно присматривались,
следили, сравнивали новую маму Лиду с прежней. Отец
сказал, она вполне реальна? Да, из плоти и крови, как обыч­
ный человек, но и далеко не как обычный. Она могла мор­
щиться от боли, унимая кровь на порезанном пальце, и в то
же время - трудно выговорить - выходить из корабля без
скафандра. Я видела такое однажды своими собственными
глазами, когда включила обзорный экран: мама сидела на
носу «Арго», поджав под себя ноги; волосы её развевались,
словно там, в пустоте, дул встречный ветерок. Она, вероят­
но, почувствовала мой взгляд, оглянулась и... стала манить
к себе. Не знаю, какая сила была в её призыве, но я, ни о
чём не думая, бросилась из рубки в коридор, оттуда - к
шлюзовой камере. Меня спасло, что я не сразу открыла
дверь. Опомнилась, когда почувствовала крепкие руки отца.
- Что с тобой? Куда ты собралась? Без скафандра?
- Без скафандра? - машинально переспросила я. - Мама
там... Она звала меня.
- Где там?
- Там... там... - у меня не повернулся язык сказать от­
цу, что мама сидит на носу корабля, снаружи, в пустоте, и
волосы её развеваются, как на ветру.
- Ничего не понимаю, пойдём отсюда.
Он вёл меня за руку, я слегка упиралась, но не из упрям­
ства, нет: только сейчас поняла, что была на краю гибели,
сумей справиться с дверью. Мама звала к себе, напустила
морок, и я пошла, как лунатик. Неужели она не сознавала,
что делает?
Маму мы нашли в каюте; она сидела и спокойно вязала.
Я оторопела. Она не могла вернуться так быстро и пройти
мимо нас незамеченной, так как шлюзовая камера - одна и
дверь её выходит в единственный коридор, по которому
прошли мы с отцом.
130
Как ни в чём не бывало мама улыбнулась нам и снова
склонилась над вязанием. Она ни слова не сказала и ни о
чём не спросила, даже когда мы повернулись уйти.
В каюте отца я бросилась в кресло, села, поджав ноги,
съёжилась в комочек. Мне захотелось укрыться, спрятаться
или стать маленькой-маленькой, чтобы ничего не видеть, не
знать, не понимать.
- Ну, ты убедилась, что тебе всё показалось?
- Опять показалось? Тебе хочется внушить, что я сума­
сшедшая? Ну уж нет! Было время, когда я сама в себе со­
мневалась, но теперь уверена в своём рассудке. Не надо се­
бя обманывать, папа. Ничего нам не кажется. Я повторяю:
мама сидела на носу корабля без скафандра, да он ей и не
нужен. Не мама это, нет. Это - космический монстр. Она
умеет телепортироваться и ... прикидываться человеком.
- Ты преувеличиваешь, Лара, хотя и мне иногда многое
непонятно. Мой тебе самый настоятельный совет: будь ос­
торожна, не оставайся без надобности одна, не отходи от
меня далеко.
Мы долго говорили с отцом, и я пришла к выводу: ниче­
го подобного мама с отцом не проделывала, не показыва­
лась на экране, прогуливаясь за стенами корабля; видно ей
нравилось пугать меня.
Так прошел ещё год. Я не отходила от отца ни на шаг,
но мама совершенно изменила своё поведение. Не знаю,
поняла она, что едва не погубила свою дочь или нет, но
больше мне ничего не угрожало. Наверное, она научилась
следить за собой и справляться с поступками, которые ста­
вили нас с отцом в тупик. Нам даже стало казаться, что она
постепенно очеловечивалась, если можно так выразиться,
и... опрощалась. Всё, чем раньше жила и что любила, поте­
ряло для неё всякий интерес. Она не говорила о Земле, не
садилась к экранам, не подходила к приборам; не скучала,
не тосковала, как прежде, не читала, не смотрела видео­
131
фильмы; полюбила делать то, к чему раньше была равно­
душна: шила, вязала, вышивала, стряпала и... чаще стала
приходить к нам. Может быть, наше присутствие было как
подпитка её жизненной энергии, как тормоз диким выход­
кам? Не знаю, не знаю.
Когда мама садилась в уголке с шитьём или вязанием,
такая тихая, уютная, спокойная, я забывала о своих страхах;
начинала верить - это не призрак, не копия мамы, а она са­
ма - нежная, любящая и... любимая. Только одна стран­
ность настораживала нас - её молчание. Она не поддержи­
вала и не вступала в наш с отцом разговор, никогда не на­
чинала его первой, а если случалось ей заговорить, то, чест­
ное слово, лучше бы продолжала молчать. Одна только тема
была у неё, одна неотвязная мысль, которую она могла раз­
вивать перед нами часами...
- Каждый наш шаг в этом мире - и слово, и дело, и на­
ши чувства - плохие или хорошие, и даже наши намерения,
побуждения, желания - всё определяет предстоящее пребы­
вание в потустороннем мире; мы, как ткачи, создаем ткань
своего бытия после смерти.
- Это не новость, - отвечал отец, - ещё два века назад
было высказано предположение, что мысли и чувства мате­
риальны.
- Да, но на этом всё и остановилось. А во что воплоща­
ется эта материальность? Предположения, одни лишь пред­
положения, и невозможность там, на Земле, доказать чтолибо опытным путём. А я теперь знаю всё, - многозначи­
тельно заключала мама.
- Так расскажи.
И мама рассказывала, но мне эта взаимосвязь двух жиз­
ней человека - ТАМ и ТУТ -казалась примитивной, наив­
ной выдумкой и не внушала никакого доверия.
Однажды мне приснился странный сон: в моей комна­
те - я, отец и мама что-то делаем руками; над полом появ­
132
ляются нити, одна к одной, длинные, голубые, прозрачные,
как дождевые струи.
«Это наша жизнь там, - говорит мама и улыбается лас­
ковой неземной улыбкой. - Всё фиксируется по ту сторону,
всё отражается с зеркальной точностью. Верь мне, девочка
моя...»
Я проснулась и вижу: рядом с моей кроватью сидит в
кресле мама и продолжает улыбаться неземной улыбкой,
словно вынесла её из моего сна, а лицо светится странным,
внутренним светом.
Я не испугалась, я всё ещё находилась под впечатлением
важности, нужности и значительности того ткацкого дейст­
ва, которое совершалось во сне.
« Теперь ты поняла? - спросила мама. - Ты поверила?»
«Да, - ответила я. - И это так хорошо».
«Не забывай об этом, когда придет час испытания».
«Какого испытания?»
«Узнаешь».
И тут я окончательно проснулась. В комнате моей, ко­
нечно, никого не было. Будь я на Земле, сказала бы - света­
ло, но это лишь приборы имитировали рассвет. Я поверну­
лась на бок, перебирая в уме увиденное и услышанное во
сне, в моём двойном сне. Но до чего реальны они были, эти
сны -один в другом! Не могу сказать, что поддалась мами­
ному внушению, будто всё так и бывает, в чём старалась
она убедить нас не только во сне, но и наяву, однако, ощу­
щение ткачихи своей второй жизни после ночного видения
не оставляло меня очень долго.
7
Как я уже сказала, самым напряжённым и тяжёлым был
первый год с мамой, а потом постепенно всё вошло в норму.
133
Мама превращалась в милую добрую хозяюшку, ничего
странного и необычного больше не проявлялось в её пове­
дении. Человек ко всему привыкает, и мы с отцом привыкли
к ней за пять лет, приспособились, а что ещё оставалось де­
лать? Настороженность наша со временем исчезла, мы ус­
покоились и стали принимать её такой, какой она стала. О
смерти и воскрешении её старались не думать, а если и
вспоминали, то без страха и волнения, не ломая понапрасну
голову над неразрешимыми вопросами: почему, каким об­
разом очутилась она на корабле. Надо сказать, мама во мно­
гом помогла нам. Уж не знаю, каких усилий ей стоило, но
она перестала быть назойливой и докучать одними и теми
же разговорами о сотворении живущими своего потусто­
роннего бытия. Метаморфоза свершилась, и этот новый че­
ловек, напоминающий прежнюю маму Лиду только внеш­
ним видом, по-своему тоже стал дорог нам. Теперь меня тя­
нуло посидеть около неё, помолчать или поговорить о чём
придется, а слушать она научилась так, что хотелось гово­
рить и говорить.
Правда, к отцу так и не вернулись былые весёлость и
словоохотливость, но я утешалась тем, что конец нашего
путешествия перестал маячить где-то вдалеке: всё у нас хо­
рошо, домой возвращаемся втроём. Рассказывать на Земле о
случае с мамой необязательно; пусть всё останется для нас
случайным сном, который нужно навсегда забыть и никому
не передавать.
Мы с отцом много говорили о Земле, строили планы на
будущее. Мама слушала нас, не вмешиваясь, и я решила,
что её молчание - знак согласия. Я пойду учиться в акаде­
мию изобразительных искусств, отец и мама освоят новые
специальности, и с полётами будет покончено. Жить будем
в домике над Волгой, откуда так хорошо видны восходы
солнца, обязательно съездим на тот берег и побродим по
ковыльной степи. Я найду новых друзей, постараюсь пола­
134
дить с ними, если не одичала окончательно. И так далее, и
так далее. Словом, обычные домашние разговоры, но для
нас перемены в будущем полны особого значения и новиз­
ны после стольких лет скитания по Вселенной.
Да, всё у нас складывалось удачно и никаких тревог
впереди не предвиделось, пока наш корабль не подошёл к
Земле на такое расстояние, что стала возможна связь.
Этот день, когда на экране появилось лицо первого зем­
лянина и раздался его голос, всё перевернул во мне, сама не
знаю почему. Может, это была своего рода реакция на пе­
режитое, когда долгие недели и месяцы приходилось дер­
жать себя в узде. Голос человека с Земли, словно свежий
ветер, ворвался к нам на корабль и показал всё убожество
нашего однообразного существования. Теперь я часами про­
сиживала возле экрана дисплея, вглядывалась в дорогу до­
мой, которая сильно сократилась; капелька нашего корабля
была на две трети ближе к Солнцу. Ничем другим занимать
себя я не хотела, да особенно и нечем было; всё необходи­
мое, что можно было изучить на корабле, я изучила, а даль­
ше помочь мне могла только Земля. Мои маленькие дру­
зья - Ванда и Фличка тихо скончались от старости, остался
один Рэмка, да и тот не слезал с маминого плеча.
Я изводилась, подгоняя время. Меня стала мучить
мысль, что ещё без малого пять лет придётся провести в од­
них и тех же стенах корабля. Какими тесными они стали!
Однажды мама сказала:
- Ларе не терпится попасть домой.
- А тебе разве нет?
Она оставила без внимания мои слова и продолжала, об­
ращаясь только к отцу:
- Ей ненавистен стал корабль, а ведь, по сути, он - её
родной дом.
- Если бы она не знала, что на свете есть Земля.
- Только в этом дело?
135
Отец ничего не ответил. Я тоже не поняла вопроса.
- А я могла бы ускорить возвращение.
- Как это? - вырвалось у нас с отцом в один голос.
- Неважно как, но вы завтра можете оказаться на Земле.
- Так сделай! - воскликнула я.
Надо сказать, хотя мы и считали, что всё у нас вошло в
норму, и жили мы как обычная семья, но где-то в подсозна­
нии всегда тлела мысль: мама не стала человеком в полном
смысле слова, поэтому я почти не удивилась, когда она зая­
вила о своей сверхъестественной способности мгновенно
перенести корабль на Землю. Честно говоря, меня даже об­
радовало, что мама не потеряла дара творить чудеса, вот я и
выпалила поспешно: «Так сделай!».
- Ты хочешь расстаться со мной, Лара, - с лёгкой, не­
объяснимой укоризной проговорила мама.
- Расстаться? - с недоумением переспросила я.
- Да, расстаться. В ваш плотный мир я могу пройти
лишь как фантом, а хочется остаться человеком. Завтра вы
будете на Земле, но... без меня. А я... я останусь без вас.
Выбирай, Лара.
Я опустила глаза. Мне вспомнился сон, который видела
так давно, сон на грани реальности; теперь понятно, почему
мама старалась убедить, заставить поверить, что всей своей
жизнью мы готовим себе новое бытие в запредельном мире.
И вот настал момент решения - Земля или она. Если я вы­
беру Землю, а значит, откажусь от мамы, то не будет мне
никогда и нигде покоя, а если не расставаться, то придётся
скитаться в опостылевшем космосе до конца дней. Но разве
здесь, на «Арго», не плотный мир?
- Это космос, девочка моя, - ответила мама на мой
мысленный вопрос, - здесь другие законы.
Вот вам и тихая уютная хозяюшка! Она может мгновен­
но переместить нас на Землю, она может читать мысли. Что
она ещё может?
136
- Многое, - сдержанно улыбнулась мама, - только
остаться с вами не могу.
- О чём вы? - вмешался отец. - Ничего не понимаю.
- О Ларе. Ей нужна Земля, нормальная жизнь, ведь ей
уже двадцать два года исполнилось. Сколько можно то­
миться на корабле? Да и ты стал другим, Максим. А при­
чина - одиночество, изолированность, - голос мамы упал
до шёпота. - Я могу положить конец затянувшемуся пу­
тешествию.
- И раньше могла?
- Могла.
- И ничего не сделала ради дочери?!
- Я слишком люблю вас.
Мы с отцом переглянулись и молча опустили глаза,
подумав об одном и том же.
Прежняя мама, не раздумывая, шагнула навстречу
смерти, спасая дочь, а тень мамы Лиды сидит и спокойно
рассуждает, что готова обречь любимых на вечное ски­
тание, лишь бы не расставаться с человеческой оболоч­
кой. Каюсь, именно так подумала я в первый момент, потом-то стыдно стало. Я вспомнила продолжение того ве­
щего сна, вспомнила последние мамины слова: «Помни
об этом, когда придет час испытания». Он пришёл, этот
час, только о чём мама больше заботилась: о моей за­
гробной жизни или о себе? Опять я не о том подумала!
Но кто, положа руку на сердце, сумеет мудро рассуждать
в подобной ситуации? Да, так было со мной, так я рассу­
ждала, но, несмотря на колебания, ответ я свой знала.
Стать снова убийцей матери? Пусть это не мама Лида, а
всего лишь её копия, но ведь она стала человеком. Имен­
но вот сейчас, в эту минуту, она окончательно стала че­
ловеком. Ведь проще простого было ей промолчать о
своих необыкновенных возможностях и спокойно про­
жить с нами ещё пять лет. Да, поначалу она могла выма­
137
нивать меня из корабля без скафандра, любовь матери
была убита в земном понимании слова, но потом... Я ду­
маю, даже у монстра оставалась память о любви к нам с
отцом и к Земле, и мама стала человеком благодаря этой
памяти.
Ну хорошо, пройдут последние пять лет, а что потом?
Потом конец для мамы? Какой конец? Снова небытие?
Мы вернёмся на Землю, она останется в космосе. Её не­
прикаянная душа будет вечно блуждать по Вселенной, а
я спокойно смогу жить дальше? Но не это было главным
в моих рассуждениях: она всё-таки человек, наша мама
Лида! При своих способностях она могла вообще увести
корабль в сторону от Солнца. Могла, она всё могла, но не
сделала, а я-то, эгоистка, прежде всего поторопилась
осудить её.
- Не всё так просто, Лара, - подвела итог моим раз­
мышлениям мама.
- Кто же спорит? - сказала я. - Но из любых сложно­
стей можно и нужно выходить с чистой совестью. Давай­
те не будем превращать проблему в трагедию, - повто­
рила я любимое когда-то выражение отца. - Пусть дорога
домой не кончается никогда.
Видел бы кто, каким счастливым стало лицо мамы, а
я постаралась подавить вздох сожаления. Сознаюсь, не­
легко досталось мне моё решение, но кому на моём месте
оно далось бы легче?
Мне ещё предстояло объяснение с отцом, ведь он за­
хочет, в свою очередь, пожертвовать всем ради меня, а
родительский «эгоизм» извечно сильнее здравого смыс­
ла. Здесь мне тоже нелегко пришлось, но, в конце кон­
цов, мы поладили.
Отец записал на кристалл информацию, которую уда­
лось собрать за время полёта. Завтра мы отправим на
Землю большую капсулу и повернём «Арго» на дорогу в
138
никуда. И да поможет нам Бог или другие всемогущие
силы, которые правят людьми и всеми законами Космо­
са!
Но... завтра для нас наступило на Земле.
Вот что произошло на борту «Арго» при возвращении
на Землю. С памятью об этом жила я все годы. Моя до­
рога домой, как и дорога к себе, оказалась бесконечной.
До самой смерти продлится мое прощание с матерью.
Q
ЛИКАРИС, СЫН ЖЕЛТОЙ ЗВЕЗДЫ
1
Прекрасен дом, в котором родился Лучик. Стены его вспыхивающие и затухающие волны излучения, пол и пото­
лок - тонкий узор пересечённых прозрачных вихрей. Со­
тканный из бесконечно изменчивого свечения дом Лучика частица большого Солнца.
Отец Лучика, как все отцы на свете, всегда был занят, и
сына воспитывала мать. Она брала его на руки и рассказыва­
ла о Млечном Пути, который в юности прошла из конца в
конец. За давностью лет предметы и события, встреченные и
пережитые ею, превратились в сказку.
Шло время. Лучик подрастал. Когда он не был занят
уроками, мать сажала его на качели и читала свою любимую
книгу о мудром боге Айрэ. И так - изо дня в день. Мать чи­
тала, а сын думал о том, почему родители любят навязывать
детям свои интересы и понятия, даже таким взрослым, каким
уже становится он, Лучик.
Мать читала: «Когда бог Айрэ встанет над горизонтом,
сын покинет жилище предков, ибо таков закон, рождённый
вместе с рождением мира. Айрэ укрыт сферами неисчисли­
мыми, но когда наступает Великое противостояние звёзд, он
поднимается со своего ложа и обращает взор на окраины
Солнца, чтобы благословить сынов на дальний поиск...»
140
- Мама, - останавливает чтение Лучик, - а бог Айрэ
смертен?
- Да, сын мой. Все свершается по определенному зако­
ну, и всё имеет начало и конец.
- Но ведь Айрэ - Бог, значит, всесилен? Ты сама гово­
рила мне об этом.
- Да, и сейчас говорю: Айрэ всесилен. Он - защитник
всего сущего, сила, утешающая и гневающаяся, но есть сила,
которой уступает сам Айрэ. Это - Бог времени Хронос, тём­
ный, беспощадный. Никто не видел его в лицо, не стоял пе­
ред ним в честном поединке, но коварство его чувствуют
все: и боги, и люди, и звёзды, и планеты - вся Вселенная.
Мать помолчала, потом продолжила чтение, а Лучик за­
думался о Боге времени: «Не может быть, чтобы жестокий
Бог был сильнее добрых Богов. Моя мать, кроме Млечного
Пути, ничего не видела, знания её неглубоки. Я пойду по
Вселенной, найду Бога сильнее Хроноса».
- Мама, - снова перебил он мать, - когда Айрэ подни­
мется над горизонтом?
- Зачем тебе знать, сын мой?
- Я хочу стать собирателем.
- Сын мой, старый обычай забывается, и тебе нет нуж­
ды покидать родительский дом. Айрэ мудр, знаний накопле­
но достаточно.
- Мудрость не имеет пределов, мама. Всегда можно уз­
нать что-то новое.
- Всё можно узнать из книг, - возразила мать, как воз­
разила бы любая мать на её месте, мечтающая удержать сы­
на подле себя.
- Книги быстро стареют. Истина - в дорогах странст­
вий, в поисках нового.
- Вижу, ты уже вырос, сын мой. Айрэ скоро поднимется
со своего ложа, до противостояния звёзд остался один цикл.
Мне тяжело будет расстаться, но удерживать тебя не стану.
141
Я стою на пороге исхода, жизнь моя догорает, как это и по­
ложено по книге судеб. Не знаю, дождусь ли я твоего воз­
вращения, но путь твой благословляю и как смогу облегчу
его.
.. .Настал положенный срок, и мать сказала сыну:
- Завтра Айрэ встанет над горизонтом. Пришла пора за­
быть детские имена: Лучик, Зайчик, Светлячок. Отныне ты Ликарис, что значит Странник. Когда вернёшься домой зре­
лым мужем, получишь другое имя. А теперь - прими вот
это.
В руках матери появился небольшой обруч; переливча­
тый блеск его слепил глаза. Сердце Ликариса замерло от
восхищения и предчувствия тайны.
- Ты, наверное, догадался, - продолжала мать, - что
это - легендарный обруч Каджар, дар Айрэ твоему отцу. Об­
руч прост в обращении. Нет ничего быстрее мысли, сын мой,
а Каджар свертывает пространство и время в поле желания,
и ты окажешься мгновенно в любой точке Вселенной, стоит
лишь повернуть обруч. А сейчас, Ликарис, мы пойдём с то­
бой по знакомым местам детства, чтобы унёс ты с собой в
бездну космоса память о них. Ты всё преодолеешь, сын мой,
если не оскудеет в тебе любовь к родине, и только тогда ты
сможешь вернуться домой. Не сохранивший любовь к роди­
не, забывает дорогу к ней. Пойдем, Ликарис, сын мой, да
пребудет с тобой удача в странствиях по иным мирам.
2
И было великое смущение по всей Жёлтой Звезде, когда
поднялся со своего ложа могущественный Айрэ. Вереща, за­
бегали мимо Ликариса возбуждённые малютки кванты и фо­
тоны; солнечный ветер подхватывал их, бросал в клубящий­
ся водоворот темных пятен, скручивал в жгуты протуберан­
142
цев, чьи трепещущие руки тянулись к лицу бездонного Кос­
моса.
Расступились сферы, изменились формы и цвета, когда
пустые пространства заполнились Богом.
Затрепетали и смешались подданные, не смея поднять
глаза на Владыку. Только Ликарис смело и дерзко смотрел
на грозного Айрэ, и неизбежное приблизилось: глаза велико­
го и малого встретились.
- Кто ты, юноша? - спросил Айрэ, и от звука его голоса
гул прокатился по Жёлтой Звезде, яростнее заплескали про­
туберанцы.
- Я Ликарис, Странник. Я жду твоего благословения,
Владыка, на дальний путь за мудростью.
Засияло чело могучего Айрэ, пробежала и спряталась в
огненных усах довольная улыбка, но он решил испытать
юношу:
- Какую мудрость желаешь ты найти? Во всей Вселен­
ной нет мудрее Желтой Звезды, пришло время жатвы.
- Я хочу найти мудрость сильнее Бога Времени.
Задумался Айрэ, притихли все волны и вихри в его мол­
чании.
- Ты юн и смел, Ликарис, - заговорил наконец Владыка
глубинных сфер, и эхо прокатилось ураганом по всей звез­
де, - мне нравится твое стремление, но время никто еще не
побеждал. Хочу предостеречь: на своём пути ты можешь
найти гибель или повторение. Многие, ушедшие до тебя, не
вернулись.
- Уроки стариков нужны и полезны, - возразил Лика­
рис, - но каждый обязан прожить свою собственную жизнь,
чтобы полнее постичь мудрость. Только так можно избежать
повторения и оправдать гибель.
- Ты не только смел, но и умён, сын мой, теперь я знаю:
избранный путь приведёт тебя к мудрости, ибо ты уже у ис­
токов её.
143
3
«Старики крепко держатся своих знаний и опыта и лю­
бят навязывать их молодым, - думал Ликарис (а кто из мо­
лодых думает иначе?), но Айрэ не таков, ему дано понимать
стоящих на пороге жизни».
Всякая большая дорога начинается с маленьких шагов.
Ликарис избрал самую яркую звезду в центре Галактики и
повернул обруч. Лучи этой звезды доносили жизнь до чет­
вёртой планеты, а последние три были мертвы и холодны.
Ликарис опустился на вторую от светила планету; она кра­
сивым радужным шариком неслась по орбите, и юноша ре­
шил: это сияющее создание должно быть обителью добрых
намерений. Он так и назвал её - Радужная. Все небо от края
до края занимала одна гигантская радуга, и такими же семью
цветами и даже больше переливались и скалы, и равнины, и
впадины.
Ликарис радостно побежал вперёд - ведь красота радует
всех, но неожиданно оказался в странно молчащем городе.
Длинные ряды однообразных строений своей бездушной
правильностью навеяли на Ликариса уныние.
«Чей извращённый ум смог так испортить красоту?» ужасался он, бродя по пустынным улицам. И вдруг увидел
маленького человечка в переливающейся нарядной одежде.
Послушайте, любезный, - вежливо обратился к нему
Ликарис, - не сочтите за труд объяснить, почему так пуст
этот город и что означают эти скучные бараки?
Но человечек не откликнулся, он был занят: открыв уз­
кую дверцу каменной постройки, старательно заталкивал в
отверстие длинный ящик. Ликарис заглянул внутрь. Ровные
стены и движущаяся лента конвейера уходили в беспросвет­
ную мглу, туда двигался и ящик.
Ликарис подождал, пока человечек закончит работу.
144
- Могу я узнать, что вы делаете? - задал он ещё один
вопрос.
- Ты что, с неба свалился? - изрек незнакомец голосом
грубым и недовольным.
- Вы угадали, - скромно потупился Ликарис, - я с Жёл­
той Звезды.
- Где это? Что-то я не знаю такой.
- Жёлтая Звезда - в последнем рукаве Галактики.
- A-а, так ты провинциал, деревенщина. Объясню, хотя
вряд ли ты поймёшь. Эти бараки, как ты их назвал, не бара­
ки, а восстановительные камеры, а в ящиках - погибшие из
рода отшельников. Да, мы проиграли войну, - вдруг возбуж­
дённо замахал руками человечек, теряя радужные искры с
одежды, - мы проиграли, но это временно. Пусть они тут
знают. Через сто лет всё вернется на круги своя, и тогда мы
посмотрим, кто кого.
Ликарис, в самом деле, ничего не понял.
- Из-за чего война? С кем?
- Ты глуп и недальновиден, пришелец, - презрительно
проговорил человечек, - разве трудно понять? Война идет за
власть над красотой.
- А не лучше ли миром поделить красоту?
- Я же сказал, что ты ничего не поймёшь. Красота
должна принадлежать достойным, то есть нам, бессмертным
отшельникам, а не жалким живородящим этой планеты. На­
ши каналы вечности освобождают нас от деторождения, но
слишком медленно они действуют. Слушай, приходи сюда
через сто лет, не пожалеешь. Здесь такая потеха начнётся!
Мы, вечные, еще покажем себя!
- Значит, вы вечные?
- Туго ты соображаешь. Я целый час долблю тебе об
этом.
- А почему отшельники?
145
- Мы свободно кочуем по Вселенной. Мы - вечные
странники её.
- Значит, вы сильнее времени?
- Мы сильнее всех.
- В чём ваша мудрость?
- В войнах за красоту.
- В разрушении?
- А кто ты собственно такой, чтобы задавать мне во­
просы? Ты слишком болтлив, но я тебя излечу. Полежишь в
ящике, пройдешь через туннель, будешь как новенький.
Человечек протянул руки. Ликарис отскочил, засмеялся.
Карлик запутался в одеждах и упал.
- Ты, жалкий бродяга, - крикнул ему Ликарис, вспом­
нив слова матери: «Ты всё преодолеешь, сын мой, если не
оскудеет в тебе любовь к родине». - Нигде, никогда и ни за
что не выиграть вам войны. Вы будете вечно проигрывать,
потому что нет у вас самого святого, что должно быть у ка­
ждого - родины.
Продолжая смеяться, Ликарис повернул обруч.
4
Ликарис посетил несколько планет в разных уголках
Галактики, очень похожих друг на друга. Он встретил там
тепло и свет, любовь и радость, улыбки и сбывшиеся жела­
ния.
«Наверное, и здесь все счастливы», - подумал Ликарис
о планете, которая привлекла его свежестью и чистотой. Он
проник внутрь одного из домов небольшого посёлка и уст­
роился отдохнуть на подоконнике.
В комнате было тихо, мирно, спокойно. Откуда-то ли­
лась нежная музыка. В кровати рядом с матерью спал ма­
ленький ребенок.
146
«Здесь очень хорошо, - устраиваясь поуютнее, решил
Ликарис. - Я уверен, сильнее времени - любовь, потому что
она...»
Он не успел додумать свою мысль до конца. От страш­
ного взрыва дрогнула земля, пошатнулся дом. Ликарис упал.
«Что это еще такое?» - проворчал он, выбираясь из-под об­
ломков и отряхиваясь. Не было больше домика и уютного
подоконника, из кучи битого камня торчала безжизненная
рука ребёнка.
- Ликарис! - услышал он вдруг громоподобный голос, в
котором были залпы пушек, взрывы бомб и стоны умираю­
щих. - Ты-то мне и нужен!
- Кто ты? - оробел юноша, увидев перед собой свире­
пое лицо с налитыми кровью глазами.
- Ты не узнаёшь меня?! Чему вас только в школе учат!
Я - Бог войны. Ты - дитя света, а я сын огня и мрака, мы
почти родственники, Ликарис. Ты кстати появился здесь. Я
на этой проклятой планете истратил себя. Только твоя моло­
дая сила вернёт мою прежнюю мощь. Объединимся, Лика­
рис, а? Разрушение - вот что вечно и что даёт наслаждение.
В этом высшая мудрость.
- Нет, нет, - попятился Ликарис, —ты ошибаешься, зло
не вечно. Я видел миры, где живут нежность и верность,
сказки и мечты. От них я шагнул на эту планету и снова на­
шел любовь. Зачем ты убил её?
- Когда станешь моим союзником, познаешь упоение от
чужой гибели. Я - сама вечность, я сильнее всех Богов.
«Ну, сейчас я посмотрю, какой ты вечный, - сердито
подумал Ликарис, - я посажу тебя в коробку и выброшу в
центре Жёлтой Звезды».
- Ты говоришь, что выдохся? - притворно ласково на­
чал он. - Ну, подойди ко мне поближе, возьми мою руку, от
неё перейдет к тебе новая сила, мой неугомонный родствен­
ничек.
147
- Ха-ха-ха, - рассмеялся Бог войны. - Ты слишком мо­
лод, братец, чтобы перехитрить меня. Я вижу тебя насквозь
и знаю, что ты задумал. Глупо с твоей стороны. Вместе мы
стали бы несокрушимой силой. Ну, ничего, я поищу силу в
другом месте, где люди еще достаточно безумны, чтобы по­
клоняться мне. Мне, Богу войны! Прощай, блаженный!
Протягивая руку к обручу, Ликарис тяжело вздыхал.
5
Очутился он на планете ласковой, кроткой, приветли­
вой. Плескались голубые волны моря, голубые облака плыли
по зелёному небу, два белых солнца нежили голубые скалы.
«Уф! - перевёл дух Ликарис. - Здесь я отдохну от бе­
зумца».
Не торопясь, побрёл наш странник по белому песку
вдоль кромки лазоревой воды; потом, усталый, свернул к
подножию недалекого холма, прилёг на голубую траву и ус­
нул. Проснулся он от лёгкого толчка, поднял голову, но ни­
чего не увидел.
- Я здесь, юноша, - услышал Ликарис глухой, как изпод земли, голос. - Встань и отойди подальше, тогда уви­
дишь меня. Ты уснул на моей стопе.
Ликарис послушался, отошёл и увидел высоко над со­
бой лицо каменного человека.
- Кто ты? - спросил он.
- Я - житель этой планеты, а ты кто?
- Я Ликарис, Странник, сын Жёлтой Звезды.
- Что ищешь ты, Ликарис?
- Я ищу того, кто сильнее Бога времени.
- Тебе повезло, искать больше не надо. Я сильнее всех
Богов.
- Ты?! - не поверил Ликарис.
148
- Сейчас убедишься. Вот ты - странник, ты ищешь,
значит, ты слаб. Я ничего не ищу, ничего не хочу. У меня всё
есть. Мое каменное ложе неизменно, мои убеждения вечны,
и координаты моего существования тверды и постоянны.
Что может быть сильнее неизменности? Над ней время не
властно, бури перемен ей не страшны. Сядь ко мне на руку,
ищущий, ты проникнешься моим величием и навсегда оста­
нешься со мной.
«Ну уж нет», - мысленно запротестовал Ликарис, а
вслух изрёк:
- Неизменность - это косность, равнодушие. Время
придёт и одержит верх, хочешь ты этого или нет. Мудрость
совсем в другом, но тебе ничего понять не дано. Прощай.
- Так просто я тебя не отпущу! - разгневался каменный
человек и пошевелился на своём каменном ложе.
Ликарис с ужасом увидел, как по мощному телу велика­
на прошла глубокая трещина.
- Вот тебе и неизменность! - покачал головой Ликарис
и торопливым движением повернул обруч, ибо под ним за­
колебалась земля и страшно наклонился вперед каменный
человек.
6
Ликарис так поспешно бежал, что не успел сориентиро­
ваться в пространстве и потому оказался в незнакомом мес­
те, на бесконечной темно-синей дороге. От горизонта до го­
ризонта тянулась эта дорога, а больше ничего не было. Ликарису она понравилась, таинственная, манящая, обещаю­
щая неведомое. В надежде узнать, что же обещает эта не­
обыкновенная дорога в конце, он упорно шёл и шёл, но кон­
149
ца всё не было. И постепенно притуплялось сознание, меле­
ли желания, покой снисходил на душу.
«Я гибну, — отстранённо подумал Ликарис, - гибну
слишком рано. Я ничего не достиг, и ничто не оправдает
мою гибель».
И тут он услышал голос, далёкий, тихий, точно усталый
вздох: «Ликарис, сын мой, где ты?»
«Мама! - слабым эхом откликнулся пленник дороги. Я вернусь! Я должен вернуться!»
С неимоверным усилием поднял он руки и повернул обруч...
- Я укачаю тебя песней, - услышал Ликарис нежный
голос, - а ты спи, мой Зайчик, мое Солнышко.
- Хочу сказку, - потребовал Ликарис.
- Великий Бог вечности! Он заговорил! Леда, Леда! Ты
слышишь?
- Слышу, сестра.
Над Ликарисом склонились два белых чепчика, голоса
слились в причитании:
- Бог мудрости осенил его разум. Мы знали, что так бу­
дет. Светлый ребёнок, рождённый весенним утром.
Нежась в тёплых волнах ласки, Ликарис расслабленно
подумал: «Кажется, я нашёл то, что искал. Нет ничего силь­
нее женской любви».
А белые чепчики продолжали ворковать:
- Жемчужина ты наша, ты Богами ниспослан для уте­
шения нашей старости.
- И вовсе не Богами, - возразил Ликарис, - я пришел к
вам с дороги. Она такая длинная и долгая, без начала и кон­
ца. Я шёл и шёл и начал забывать себя.
Белые чепчики упали в кресла.
- Ты слышишь, Леда? Дорога без начала и конца! Ска­
жи, сыночек, она синяя и тёмная, эта дорога, как дождевая
туча?
150
- Синяя и тёмная, как дождевая туча, - подтвердил Ли­
карис, выпрыгивая из своей колыбельки. - Она вся из возду­
ха и воды, и вот такая бесконечная.
Чепчики вскочили, забегали по комнате, опрокидывая
стулья и кресла; белые в крупную серую клетку юбки их
развевались, словно паруса.
- Свершилось, свершилось! - верещали они. - Это омолаживающая дорога!
«Омолаживающая?! - содрогнулся Ликарис. - Вот по­
чему я превратился в ребенка! Еще бы немного...»
- Скорее, скорее, покажи нам, где эта дорога!
Ликариса схватила на руки одна из сестёр и побежала к
двери.
- Зачем вам туда? - удивился он.
- Мы хотим вернуть молодость! Мы тоже хотим!
Два белых чепчика мчались, не разбирая дороги, как бе­
зумные, и не заметили, как выпал из нетвёрдых рук их «лю­
бимый» сыночек.
Ликарис поднялся и, отряхиваясь, с сожалением по­
смотрел вслед двум удаляющимся старушкам.
«И таковы все женщины», - сделал он вывод, и это бы­
ло еще одно открытие в его дороге странствий. А кто мог
подумать иначе, встретив неверность?
Ликарис поднял руки к обручу и, вздохнув, сказал:
«Прочь отсюда, мой верный Каджар».
7
Ликарис не успел опустить руки, как кто-то крепко ух­
ватился за них.
- Сюда, мой мальчик, сюда, - услышал он тихий шё­
пот. - Я так долго ждал тебя.
- Кто ты? - Ликарис попытался вырваться.
151
- Не спеши. Сейчас всё узнаешь. Но прежде скажи, тебе
удобно в моей лодочке?
- Нет, неудобно. Отпусти.
- Но твоё место здесь. Я - Зелёный куст Зелёной плане­
ты, а ты - сын Жёлтой Звезды.
- Откуда ты меня знаешь?
- Как же мне не знать того, без кого невозможна моя
жизнь!
- Без меня невозможна твоя жизнь?
- Именно.
- Ничего не понимаю!
- Поймёшь, если останешься со мной.
- Не могу. Я Ликарис, Странник, я ишу мудрость, что
сильнее Бога времени, и ещё не нашёл её. Так что, сам ви­
дишь, мне некогда.
- Ничего подобного, Ликарис. Ты нашёл то, что искал.
Высшая мудрость в повторении. Всё на свете повторяется, и
так будет всегда, и Бог времени здесь бессилен. Ты согласен
со мной?
- Конечно, нет. В повторении нет развития. Это тупик.
- Зато есть счастье.
- Счастье неповторимо. В каждое время у каждого своё.
- Ты можешь не соглашаться, но послужить мне дол­
жен.
- Я пленник? - спросил недовольно Ликарис.
- Ты мой друг. С твоей помощью я буду расти, зеле­
неть. Мы украсим планету на радость всем живущим. А вес­
ной всё повторится сначала. Ты не напрасно пришёл ко мне.
Я живу потому, что живёшь ты. Благодаря тебе я стану кра­
сивым, и тогда никто не пройдёт равнодушно мимо. Вместе
со мной ты познаешь мудрость быть нужным кому-то. Очень
прошу, помоги мне.
Ликарис не смог отказать, когда его так вежливо проси­
ли, и остался до конца лета. И куст цвёл, и благоухал, и ра-
152
довал всех вокруг. А когда Зелёная планета пожелтела и по­
лили сплошные дожди, оковы Ликариса пали, и он увидел,
что Зелёный куст умер, но почва под ним была усеяна пло­
дами.
«Прощай, мой славный, заблуждающийся друг, - сказал
ему Ликарис, - ты не повторишься весной, ты возродишься
вновь. В одном ты прав: есть мудрость в том, чтобы прино­
сить радость другим. До свидания. Мы обязательно с тобой
встретимся».
Ликарис повернул обруч, и верный Каджар перенёс его
на новое место, а потом опять на новое - всё дальше и даль­
ше от родного дома.
8
И долго так скитался Ликарис от планеты к планете, от
звезды к звезде, и время шло мимо него и через него, но ли­
цом к лицу этого всемогущего Бога он так и не встретил.
Он видел миры живые и мёртвые, прекрасные и беспо­
рядочные; он соглашался и протестовал, любил и ненавидел,
терпел и прощал; и много раз ему казалось, что находил он
мудрость сильнее Бога времени, но, чтобы поверить в это,
необходимо было встретиться с ним лицом к лицу.
И забрёл однажды Ликарис в места отдалённые и пус­
тынные, где не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы.
Усталый, он прилёг отдохнуть.
И вот видит он - то ли во сне, то ли наяву, - как спуска­
ется к нему ниоткуда существо, ни молодое, ни старое, ни
доброе, ни злое, и голосом ровным и спокойным, как тече­
ние большой реки, начинает с ним разговор.
- Здравствуй, Ликарис, Странник, сын Жёлтой Звезды.
Ты узнаёшь меня?
- Нет, я впервые тебя вижу, - отвечает Ликарис.
153
- Это тебе кажется, что впервые. Я с тобой - с первого
дня рождения и буду до последнего. Я - Время.
Ликарис онемел от неожиданности и не знал что делать.
- Ты хотел поговорить со мной, - напомнило Время. Говори.
- Зачем ты пользуешься своей силой всем во вред? собравшись с духом, спросил Ликарис.
- Да, так считает ваш Айрэ: я - «тёмная, беспощадная,
всё разрушающая сила». И ты согласен с ним, Ликарис?
- Я верю ему.
- Веришь. А совсем недавно считал уроки стариков
бесполезными. Ты взрослеешь, Ликарис, но не мешает и
свое мнение иметь. Теперь слушай внимательно: вспомни
миры, которые ты посетил. Вспомнил? Не будь меня, на Ра­
дужной планете вечно бы шла война, а тот, кто называет се­
бя Богом войны, не знал бы предела своей свирепости. Не
будь меня, на Голубой планете воцарилась бы неизменность,
как того очень хотелось каменному человеку. Продолжать,
Ликарис?
- Продолжай, - опустил голову Странник.
- Да, я разрушаю. Я разрушаю неизменность и творю
новое. Ты видел плоды под Зелёным кустом, когда сам он
умер? Это - продолжение его жизни; не повторение, как он
считал, а обновление. Он родится вновь, но будет уже дру­
гим. Хуже или лучше - неважно, но другим. Повторение
происходит с отшельниками в их восстановительных каме­
рах, поэтому и возомнили они себя сильнее всех, не подоз­
ревая, что давно в тупике. Их борьба за красоту лишь пред­
лог, на самом деле они глубоко равнодушны к ней, а равно­
душие - единственное, что не обновляется, но неизменно ве­
дет к краху.
Да, Ликарис, я стираю и создаю. Я уничтожаю миры как
отжившие, а на их месте строю новые. Но я сею и зло, ибо,
только познав его, люди постигают добро. Все дорожат сча­
154
стьем и любовью только потому, что могут их потерять, а
это рождает нежность, ласку. Желание подольше жить рож­
дает надежду. Боязнь одному провести короткую жизнь ро­
ждает верность. Не будь меня, всего этого не было бы. Гово­
рить дальше, сын Желтой Звезды?
- Говори, Великий Хронос, - поднял голову Ликарис.
- Я знаю, я всё знаю о тебе, ты искал одну единствен­
ную мудрость, которая сильнее меня. Мудрость не одно­
значна, Ликарис; она - и в добре, и во зле, в жизни и в смер­
ти, в великом и в малом. Каждый выбирает своё. Ты выбрал
путь исканий, это тоже мудрость. Скоро она приведёт тебя
домой, потому что ты, пока не догадываясь, познал главную
мудрость - любовь к родине. В своих скитаниях ты тосковал
о ней, думал о ней и становился сильнее меня. Моя слабость
в том, что я принадлежу всему сразу, а значит - ничему. Я не
плачу о потерянном, ибо мне нечего терять; я не стремлюсь
куда-то, ибо мне некуда стремиться, я не радуюсь обретён­
ному, ибо мне нечего обретать. Я - Время, и я несчастнее
вас, живущих во времени. Но чтобы понять это, чтобы не за­
видовать мне, чтобы не желать вечности, нужно, как это
сделал ты, пройти через многие испытания и никогда не за­
бывать место своего рождения, ведь только любовь к родине
измеряет нужность жизни человека. А время для каждого это и друг, и враг, смотря кто как распорядится им. Вот и
всё, Ликарис. Но мы не расстаёмся. Мы всегда были нераз­
лучными, такими и останемся.
...Ликарис очнулся, осмотрелся, но никого не увидел
рядом с собой. «Почудилось мне или нет, что я разговаривал
с самим Временем? Чьи мысли приходили в голову, мои или
моего времени? А разве для меня это не одно и то же?»
Ликарис встал, улыбнулся, повернул обруч и начал путь
домой.
II. СРЕДИ МИРОВ
СРЕДИ МИРОВ
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Её любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Неё одной ищу ответа,
Не потому, что от Неё светло,
А потому, что с Ней не надо света.
И. Анненский
Q
СКАЧОК В НЕВЕДОМОЕ
По профессии я - художник-дизайнер, и уж никак не
физик и не кибернетик, однако по воле случая попала в круг
интересов и тех и других. Давно это было, в дни моей юно­
сти. Особенно горда тем, что лично знала самого великого
учёного нашего времени - Ярослава. Всё, чем мы пользуем­
ся сейчас, создано им: телехронос, телениша, хронограф,
обруч-мыслеуловитель и многое другое.
Земля назвала своего гениального сына Мудрым.
Может, моей рукой движет тоска по Земле, куда я не
скоро вернусь?
После экзамена, когда сам Ярослав Мудрый похвалил
биоробота Элю, мой наставник Любомир взял меня на Эле­
гию: из бесплодной, безжизненной планеты мы должны бы­
ли сделать для человека не просто удобный, а красивый
дом. И мы делаем его. Но я хочу дышать воздухом Земли;
мы с ней связаны, как два живых существа, и разорвать эту
цепь, значит, погибнуть. Лишь ТАМ мой дом, ТАМ люди,
которых люблю, перед которыми преклоняюсь: Даркони
получил «живую воду», Туманов открыл колодцы безвре­
менья, Антон спас целую планету, Леонтина участвовала в
опасном эксперименте астрофизиков, которые пытались по­
лучить какие-то частицы, составляющие матрицу Вселен­
ной, в природной лаборатории Чистой планеты. Но Ярослав
создал то, о чём всегда мечтало человечество и что казалось
вообще неисполнимым - машину времени.
157
Я была рядом с ним в самом начале испытаний, в дни
проб, ошибок и первых успехов.
Память об этом бесконечно дорога мне.
А было всё так.
* * *
Испытание машины времени с биороботом Совет учё­
ных назначил на шестнадцать ноль-ноль. Мы с Элей от­
правляемся в темпорозал. Чем ближе его двери, тем сильнее
волнуюсь я: мне так не хочется снова увидеть разочарова­
ние на лице Ярослава. Полгода опытов давали странные ре­
зультаты: из прошлого возвращались неодушевлённые
предметы, а живые существа исчезали бесследно. Было ре­
шено заменить животных биороботом. Их начали создавать,
когда Аскольд получил биостимулятор, названный его име­
нем - «аскольдиний». Одного грамма аскольдиния доста­
точно, чтобы мёртвый пластик превратился в тёплую жи­
вую массу. После того, как над роботом потрудятся кибер­
нетики и биохимики, наступает наша очередь - дизайнеров.
Эля - моя первая модель. При осмотре её Ярослав сказал:
«Великолепная работа, Илона», а наставник Любомир, фи­
зик и ведущий дизайнер планеты, похвалил более сдержан­
но, но взять на Элегию не отказался.
...Эля идёт лёгкой походкой, красивая и грациозная, и
я невольно любуюсь ею, ведь в неё вложена частичка моей
души.
Наконец мы минуем длинный коридор, входим в тем­
порозал - большую овальную комнату; в западное полу­
кружие её вмонтирована машина времени, на первый
взгляд, ничем не примечательное сооружение, похожее на
теленишу, только с прозрачной завесой нечётких очерта­
ний. Временная завеса - она вроде дымки: кажется, здесь -
158
и нет её; неуловимая грань между прошлым и настоящим.
Меня перед этой зыбкой дверью охватывает смешанное
чувство восторга и удивления.
Весь Совет учёных института физики времени уже в
сборе: кибернетики - братья-близнецы Игорь и Олег, исто­
рик Северин, Любомир - ему я сдаю сегодня экзамен. Мне
повезло, что попала к такому наставнику, учиться у него
мечтают многие из обжитого сектора Галактики. Здесь, ко­
нечно, и Аскольд, непоседливый, как всегда. Состояние по­
коя, кажется, противопоказано ему. Такое впечатление: чем
дольше он находится в движении, тем больше делает от­
крытий.
Аскольд подбегает к нам, бросает коротко: «Ну нако­
нец-то» - и бежит дальше.
Генеральный конструктор сидит в кресле, застыв в не­
удобной позе. Я заметила: когда Ярослав волнуется, то ста­
новится медлительным, просто цепенеет весь. При виде нас
с Элей он едва не по слогам произносит: «Приступаем».
Я подвожу Элю к машине времени. Техник Остромир
надевает ей на запястье браслет: здесь останутся точные ко­
ординаты времени и пространства, где побывает робот.
Браслет - это одно из последних изобретений Ярослава
и тоже проходит испытание.
Остромир подходит к пульту, начинает перебирать
клавиши и комментировать вслух свои операции: «Продол­
жительность опыта двадцать минут, координаты - двадцать
девятый век, интервал - сто лет».
- Иди, Эля, - подталкиваю я робота, - ничего не бойся.
- Страх не запрограммирован, - отвечает она и прохо­
дит сквозь прозрачную завесу. Некоторое время мы видим
её словно сквозь кисею, но вот Ярослав командует:
- Готовность.
- Есть готовность! - откликается Остромир.
- Пуск.
159
Остромир поднимает красный рубильник: ожили элек­
тромагнитные и гравитационные волны, искривили про­
странство и время... Это, конечно, моё примитивное объяс­
нение, а на самом деле всё гораздо сложнее, но не берусь
судить об этом. Хочу рассказать о другом.
Эля исчезает за трепещущей дымкой, чтобы через два­
дцать минут появиться вновь, если... Если не распылится,
не растворится, не распадётся на атомы.
Ждать двадцать минут! Как тяжело тянутся они, на­
полненные людскими надеждами и волнением. Аскольд и
Северин нервно прохаживаются вдоль стен. Кибернетики
Игорь и Олег о чём-то спорят, и русые их бородки вдохно­
венно подняты кверху. Мы с Ярославом отходим к окну.
Стоим, смотрим, как сыплются с тополей жёлтые листья,
как бегут по небу тучи, суетятся, сталкиваются, где-то не­
подалёку падают дождём.
- О чём говорит твоё предчувствие, Илона? - перево­
дит на меня медленный взгляд Ярослав. Я знаю, за шуткой
он старается спрятать волнение.
- Моё предчувствие говорит: на этот раз будет удача.
Эля выдержит экзамен.
Я не просто утешаю Ярослава, я в самом деле верю в
благоприятный исход опыта. Ведь она всё-таки работает,
наша машина времени, хотя и неизвестно пока, куда попа­
дают кролики, неизвестно, как исчезают, но всё это попра­
вимо. Машину изучат, раскроют её тайны, она станет по­
слушной в руках человека, и тогда люди смогут путешест­
вовать во времени так же легко и просто, как теперь по
Млечному Пути, по нашей и даже чужим Галактикам бла­
годаря безвременным колодцам Туманова, а ведь когда-то
это тоже было всего лишь мечтой.
Наконец-то они проходят, эти бесконечные двадцать
минут. Рубильник щёлкает, автоматически опускаясь в по­
ложение возврата, и этот щелчок больно ударяет по натяну­
160
тым нервам. Мы спешим к машине и видим: за временной
дымкой стоит Эля. Вернулась!!! Она вернулась, наша кра­
савица! Солидные учёные кидаются в объятия друг другу,
кто-то кричит «ура».
Эля делает несколько шагов. Вот она уже рядом с нами.
В порыве радости и восторга я крепко обнимаю её, но тут
же в страхе отшатываюсь. Ярослав подхватил меня под ру­
ку:
- Что с тобой, Илона?
- Она... она другая!
- Как другая? - воскликнул он, и все разом замолчали.
- Холодная.
В самом деле, вместо тёплой живой Эли, какой она бы­
ла до испытания, у меня под рукой оказалось что-то мягкое,
упругое и холодное, словно я обняла резиновую куклу.
К Эле подошёл Аскольд, внимательно осмотрел. Мы
ждали, что он скажет.
- Уверен, нарушена структура клетки. Нужен лабора­
торный анализ. Но вот почему нарушен? По какой причине?
Ещё один сюрприз машины? - Аскольд в раздумье потёр
лоб.
- Послушаем робота, - предложил Ярослав и повёл
Элю к креслу. Она, бедная, шла как старушка, кряхтя и
охая. Куда подевались её живость и весёлость? С трудом
согнула Эля свой стан, с тяжёлым вздохом опустила в крес­
ло непослушное тело.
- Расскажи обо всём: где была, что случилось? - засы­
пал её вопросами Ярослав.
- Переход... Барьер... Зима... - язык не повиновался
Эле, обрывки фраз нам были непонятны.
- Браслет! - вдруг воскликнули в один голос Олег и
Игорь.
Из-за растерянности первых минут мы совсем забыли о
нём.
161
Ярослав поднял руку робота и покачал головой:
- Невероятно! Здесь только координаты времени, ко­
ординат пространства нет. А время... Какое странное вре­
мя!
Более чем странное: Элю отправляли в прошлый, два­
дцать девятый век, а на браслете стояло: девятнадцатый век,
одна тысяча восемьсот тридцать первый год.
- Обруч, - попросил Ярослав.
Стажёр института физики времени Леонтина, серьёзная
красивая девушка с длинной косой ниже пояса - под стари­
ну, как многое в наш - тридцатый век, сняла с головы зелё­
ный обруч с глазком информатора, надела на голову биоро­
бота, повернула рычажок на панели. В теленише появилось
изображение Эли, прежней Эли, весёлой, радостной, какой
была задумана с самого начала.
- Эля, пожалуйста, доложи подробно обо всём, - очень
медленно проговорил Ярослав.
В теленише прежняя Эля поправила волосы, разгладила
складку на платье, бойко начала:
- Сейчас. Значит, так...
Мы невольно посмотрели на Элю, сидящую в кресле, и
отвели глаза: резиновая Эля не шевелилась, бессмысленный
взгляд её был неприятен.
- Значит, так, - повторила Эля в теленише, - когда
Остромир поднял рубильник, я очутилась в темноте. Через
некоторое время - резкий толчок, будто машина налетела на
какую-то преграду, и я вдруг очутилась в сугробе снега. Вот
с этого момента начинаются странности. Я стояла по пояс в
снегу, но холода не ощущала; хотела взять горсть снега, но
рука прошла сквозь пустоту. Я огляделась вокруг. Была
звёздная ночь. Неподалёку раскинулось небольшое селение,
я направилась к нему. Тело почему-то плохо слушалось, я с
трудом передвигала ноги. Не успела сделать несколько ша­
гов, как в блоках памяти стал откладываться текст: «По­
162
следний день перед рождеством прошёл. Зимняя ясная ночь
наступила...»
Я шла по глубокому снегу, но это была одна види­
мость: мир вокруг меня казался нереальным, как, например,
изображение в теленише: мы видим его, но потрогать не
можем - рука проходит сквозь изображение, ничего не
ощущая.
Браслет показывал тысяча восемьсот тридцать первый
год, но я решила, он испортился при переходе через барьер,
с которым столкнулась машина времени.
Между тем текст продолжал фиксироваться на кри­
сталлах памяти. Иногда я слышала мужской голос: «Таким
образом, как только чёрт спрятал в карман месяц, вдруг по
всему миру сделалось так темно, что не всякий нашёл бы
дорогу к шинку, не только к дьяку...» Казалось, кто-то рас­
сказывает мне сказку и воплощает её в зрительные образы,
сказку о любви кузнеца Вакулы к красавице Оксане, о весё­
лых колядках девчат в рождественскую ночь, о проделках
Солохи.
Я видела всех, о ком нашёптывал голос, меня не видел
никто. Я не существовала для этого мира, и это было взаим­
но. Свободно проходила я сквозь стены любого дома, заго­
варивала с людьми, они не слышали, когда мне захотелось
потрогать платье Оксаны, рука ощутила всё ту же пустоту.
А голос всё говорил и говорил. Полный текст - в блоках
памяти, можете воспользоваться...
- В этом нет необходимости, - вздохнул историк Севе­
рин.
- «Ночь перед рождеством» Гоголя! - воскликнула Леонтина, позабыв о своей обычной сдержанности.
- А дата? Вы поняли, какая дата стоит на браслете? продолжал Северин. - Год создания повести!
- Ты всё сказала, Эля? - обратился к роботу Ярослав.
163
- Осталось только добавить, что при возвращении сно­
ва был толчок, и вот я здесь, но... двигательные функции
нарушены.
- Мы постараемся тебе помочь, - пообещал Аскольд. Теперь понятно, как гибли звери.
- А вот почему гибли? - повернулся к нему Ярослав. У меня есть одно предположение, но его надо ещё прове­
рить. Думаю, машина времени вынесла робота... в поле Не­
стерова.
Все мы прекрасно знали, что это такое. Правда, я не
очень-то интересовалась этим вопросом, но слышала, что
существует поле знаний Вселенной. Цивилизация Земли это мир, информационно замкнутый сам на себя, хотя учё­
ными многое делается, чтобы эта система стала открытой.
Сознание человека расщепляется на три составляющие:
сверхсознание, подсознание и сознание физического тела.
Первый информационный уровень - сознание физического
тела человека, играет ведущую роль, но, к сожалению, фи­
зическое тело не полностью контролирует сознание тонко­
материального тела (второй уровень). Однако у людей с
творческим мышлением барьер ослаблен с рождения. Когда
писатель пишет книгу, то силой своего воображения создаёт
на втором информационном уровне вымышленный мир информационную матрицу описываемых в книге событий,
где герои начинают жить собственной жизнью, абстрагиру­
ясь от воли своего создателя. Об этом давно знал весь мир.
Но Михаил Иванович Нестеров высказал мысль, что воз­
можно проникновение физического тела в этот тонкомате­
риальный план бытия. С чьей-то лёгкой руки этот тонкий
план стали называть полем Нестерова.
Но вернёмся в наш темпорозал.
От недавнего оцепенения Ярослава не осталось и следа:
он жестикулировал, ерошил волосы, посматривал на нас
смеющимися глазами. Мы тоже все были ошеломлены,
164
взбудоражены, захвачены новым поворотом событий: неу­
жели машина времени побывала в поле Нестерова?!
- Я думаю, именно это и произошло, - подвёл итог
Ярослав, постепенно успокаиваясь. - Пока неизвестно, ка­
ким образом, но главное то, что опыт, пусть проведённый
вслепую, подтверждает мысль учёного. Теперь наша зада­
ча - узнать, добиться, изучить, каким способом, каким пу­
тём попадает машина времени в поле Нестерова и что за бо­
гатства хранятся там. А вы как думаете?
- Толчки, что испытал биоробот, это, возможно, вре­
менной порог, своего рода граница поля, - предположил
Игорь.
- Согласен, - кивнул Ярослав.
- Это такое событие! - взволнованно начал историк
Северин. - Ведь там, кроме повести Гоголя, могут быть и не
дошедшие до нас древние свитки и книги, сокровища, утра­
ченные в веках. Если бы это было так!
Вставил своё слово и Аскольд:
- Нет сомнения, животные распадались на атомы. Ро­
боты типа Эли тоже не подходят для такого путешествия.
Прежний облик мы ей вернём, а в поле Нестерова отправим
робота иного класса. Структура веществ...
Аскольдик потёр лоб и забегал по залу; мысли его за­
работали в новом направлении, и, кто знает, какие идеи
осеняли в те минуты его умную голову.
В зале между тем потемнело, тяжёлые тучи прильнули
к окнам и омыли их обильным потоком. Включились при­
боры освещения.
Техник Остромир унёс Элю в монтажную мастерскую.
Леонтина по материалам эксперимента села готовить пере­
дачу на завтра для Земли и всех планет обжитого сектора
Галактики. Историк Северин, наверное, более других заин­
тересованный в путешествиях во времени, сказал:
165
- А в прошлое всё же необходимо найти дверь. Пись­
менные источники и телепередачи, которые ловит телехро­
нос, - этого мало для изучения истории, нужен фактор при­
сутствия.
- Конечно, - согласился Ярослав. - Будем думать над
новой схемой машины времени, это само собой разумеется.
Но пока важнее для нас - дорога к полю Нестерова. - Он
помолчал, потом заговорил раздумчиво, словно ещё не веря
до конца в случившееся: - Если подтвердится, что машина
нашла эту дорогу, значит, не зря люди верили, что создание
духа бессмертно. Конечно, оно бессмертно уже тем, что к
нам через века дошли книги, открытия, изобретения, но...
ведь не всё дошло. И вот мы находим сферу, где всё создан­
ное человеческим разумом живёт так же, как человек живёт
во времени, то есть существует в образах, пусть виртуаль­
ных. Обрести, спасти, вернуть всё, что затерялось, что было
уничтожено, сожжено, затоплено... Насколько богаче ду­
ховно мы станем. Невозможно представить, какие открытия
ждут нас, если, конечно, подтвердится факт появления ма­
шины времени в поле Нестерова.
Мы слушали и молча соглашались с Генеральным Кон­
структором.
СОЛНЦЕ ВСХОДИТ УТРОМ
Следы на песке
Тёплые солнечные блики, просеиваясь сквозь густую
зелень за окном, дрожали и переливались на руках и лице
Ярослава Мудрого, Главного Координатора института фи­
зики времени, но учёный ничего не замечал: он увлёкся
чтением древней рукописи, извлечённой из безвременья по­
ля Нестерова.
Негромкий звонок прервал чтение Ярослава. Он повер­
нулся к теленише и увидел смущённый взгляд стажёра ин­
ститута Леонтины.
- Прости, учитель, что помешала, но в темпорозале
происходит непонятное: на счётчике стоят координаты поля
Нестерова, а машина времени выносит робота в иные пре­
делы. Три запуска - и все с одинаковыми результатами: мо­
ре, песок, следы на песке... - Девушка замолчала на мгно­
вение, потом с видимым усилием закончила: - Следы реп­
тилий и... человека.
- Следы человека и рептилий? Робот исправен?
- Да, учитель. Здесь и Аскольд, и кибернетики Олег с
Игорем.
167
Леонтина накручивала на палец кончик косы. Ярослав
посмотрел на неё отрешённым взглядом, затем рывком под­
нялся.
- Объявите всеобщий сбор. Я сейчас буду в темпорозале.
Леонтина молча наклонила голову, сделала движение
рукой - телениша затянулась малахитовой дымкой, а в глу­
бине, как в глыбе прозрачного льда, на миг застыло юное
лицо Леонтины, невесты его сына Антона, курсантазвездолётчика. Ярослав провёл ладонью по лбу, отгоняя ви­
дение, сосредоточился на полученной информации: снова
машина времени сделала скачок в неведомое, но почему?
По какой причине? Усовершенствованная модель её ис­
правно работает в координатах поля Нестерова, давая вто­
рую жизнь всему гениальному, что создано и утеряно чело­
вечеством в прошлом; и вот - новое отклонение.
В темпорозале в центре внимания была Алиса, копия
робота Эли - первой открывательницы поля Нестерова.
Молодёжь подшучивала над ней:
- Ещё одно поле открыла, Алиса?
- Не поле, а море, - серьёзно отвечала та, чуждая чув­
ству юмора. - Море юрского периода с ихтиозаврами. На
суше - атлантозавры, стегозавры и другие ящеры.
- А ещё что?
- Следы человека.
- Это бред, Алиса.
- Бред для роботов моей системы невозможен.
- Нет правил без исключений.
- Не понимаю.
- И не надо.
Вошёл Ярослав, сел в кресло, остальные последовали
его примеру.
- Итак, машина времени загадала новую загадку? медленно, как всегда, когда волновался, проговорил он. - Я
168
попрошу дежурного техника ознакомить нас с подробно­
стями.
- В двенадцать ноль-ноль я лично отправил Алису в
поле Нестерова, - начал рассказывать дежурный техник
Остромир. - На шкале стояли обычные координаты, не раз
успешно опробованные. Но по возвращении робота её бло­
ки памяти передали на экран проекцию реального мира, а не
эфемерную плоскость хранилища древних ценностей. Мы
вызвали бионика Аскольда и кибернетиков, тщательно про­
верили машину времени, обследовали Алису. Всё оказалось
в полном порядке. Тогда мы снова попытались пробиться в
поле Нестерова, но ни эта, ни последующие попытки не да­
ли результатов: машина упорно возвращалась на берег мо­
ря, к следам на песке. Я всё записал на модуль, посмотрите
сами.
Остромир дал знак роботу. Алиса подошла к лёгкой
конструкции из переплетённых эллипсов, нажала на кнопку.
Зыбкое свечение наполнило темпорозал. Постепенно краски
сгустились, запылали холодным пламенем северного сия­
ния, и вдруг... в глаза людям ударил яркий свет полуденно­
го солнца. Широкий простор открылся их взору. Справа холмистая равнина с болотами, озерками, перелесками, сле­
ва до самого горизонта простиралась водная гладь. Белый
песок, медленные волны, тишина и неподвижность летнего
дня. Алиса идёт по кромке воды, наклоняется, ловит ладо­
нью мелкую волну, набирает горсть песка.
- Я хотела узнать, что передо мной, - поясняет ро­
бот, - миражи поля Нестерова или... Нет, не миражи. Песок
горячий, твёрдый, на ладони - вмятины от крупинок.
Все смотрят на её ладонь. Алиса, идущая берегом моря.
Голос Алисы в зале. Кажется, настоящая она - там, на бере­
гу моря, и рядом с ней среди первобытной природы те, кто
сидит в зале. Они - в глубоком колодце времени, и причуд­
ливый мир предстаёт перед ними. Низко над морем летит
169
неуклюжее существо, похожее на дракона из сказки, роняет
грубые звуки из переполненного зубами клюва. Среди зато­
пленных деревьев колышутся гигантские туши травоядных
ящеров с кожей толстой, серой и потрескавшейся как ас­
фальт. Они неторопливо поворачивают свои крошечные по
сравнению с туловищем головы в сторону ближайших за­
рослей, тупо смотрят, слышится треск ломающихся деревь­
ев, дрожит под ногами земля. Жуткие голоса, страшные
удары, всхлипывание и чавканье доносятся до людей.
Ярослав поёжился: эффект присутствия слишком ощу­
тим. На Земле, несомненно, эра мезозоя, середина её - юр­
ский период.
Но дальше, дальше, туда, где Алиса разглядывает чело­
веческие следы.
Временный и неустойчивый мир, яростный и дикий; до
появления человека - сотни миллионов лет, а следы гомо
сапиенса - вот они, не галлюцинация, не мираж. Глубокие,
крупные следы босых ног.
Алиса долго идёт берегом моря. Следы то исчезают, то
появляются вновь, но того, кто оставил их, нигде не видно.
Кончилась запись. Вышло время, которое робот должен
был провести в поле Нестерова, а перед глазами учёных ещё
катятся ленивые волны древнего моря и тянутся по берегу
невозможные в то время человеческие следы. Нужно было
усилие, чтобы осознать себя на рабочем месте, в темпорозале.
Ярослав не торопился нарушить молчание, он думал об
очередной странности. Два месяца назад при первых испы­
таниях машина времени вынесла робота в поле Нестерова,
до того момента гипотетическое, вычисленное учёными
прошлого. Теперь же при очередном рейсе в это необыкно­
венное поле, где хранятся создания величайших умов всех
времён и народов, машина не подчиняется координатам,
уносит биоробота к берегам неизвестного моря, в неведомо
170
какие времена, ведёт себя неуправляемо при полной ис­
правности.
- Сделаем ещё одну попытку, - прерывает наконец
тишину Ярослав, - подключим контрольный аппарат.
—Ничего другого не остаётся, - разводят руками ки­
бернетики Игорь и Олег и вздёргивают вверх свои русые
бородки.
Через несколько минут всё было готово, получено раз­
решение на дополнительный расход энергии, и Алиса вста­
ла в кабину машины времени. Остромир повернул рукоятку.
Матовый экран дрогнул. Возник и помчался к границе поля
Нестерова резкий синий луч; ниже, вдогонку ему, с опозда­
нием в долю секунды протянулась тонкая голубая паутин­
ка - траектория дубля.
Пульсировали, дышали и деловито спешили в беско­
нечность две линии, следы машины и её дубля в простран­
стве и времени. Так продолжалось минут пять, и тут голу­
бая ниточка скользнула вправо и вниз. Синяя продолжала
мчаться в поле Нестерова.
Дружный вздох поднял людей со своих мест: «Откло­
нение!»
Голубая паутинка всё билась и убегала за пределы эк­
рана и, теперь это знали все, кончалась во временном кон­
тинууме мезозоя. Синий луч обманывал, указывая путь, с
которого машина давно свернула.
Главный Координатор обвёл всех медленным взглядом,
тяжело повернулся и неловко опустился в кресло: когда
Ярослав волновался, тело переставало слушаться его, зато
могучий мозг учёного начинал жить с удесятерённой энер­
гией.
В темпорозале снова повисла тишина. Каждый пытался
осмыслить случившееся: какая сила могла сбить машину
времени с заданной траектории?
171
- Мне кажется, - заговорил первым Ярослав Муд­
ры й,- где-то возник генератор времени, создал свой пространственно-временной канал, и машина проваливается в
него, как в колодец.
- Но этот генератор должен быть в юрском периоде, а
откуда ему там взяться? - возразил Аскольд.
- Да, это абсурд, - закивали кибернетики.
- А следы человека на песке? - напомнил Ярослав.
- Может так быть, что в наше прошлое проник кто-то
из обжитого сектора Галактики? - предположил техник
Остромир.
- Не поставив нас в известность? Сомнительно. Но ге­
нератор всё же существует, и мы узнаем, откуда он и как
там появился! - Ярослав вскочил с кресла, оживлённый,
стремительный - кончилось его замешательство перед не­
ведомым.
Все заразились энергией Главного: никто не может ос­
таваться спокойным или равнодушным, когда его осеняет
новая идея, и весь жар и вдохновение первооткрывателя не­
вольно передаются его коллегам.
Учёные обступили Ярослава, готовые начать обсужде­
ние, но в это время раздался громкий щелчок, и все повер­
нулись к машине времени. Её пустующая кабина затумани­
лась дымкой межвременья и тут же вспыхнула ярким плать­
ем Алисы. Рядом с ней стоял человек.
Люди замерли: надвигалось нечто необыкновенное, не­
понятное и потому желанное.
Алиса вышла из кабины, держа за руку упирающегося
мужчину, вида дикого и неопрятного, с длинной бородой,
спутанными волосами до плеч, босого, жалкого, с тупой об­
речённостью в глазах.
- Это его следы на песке? - спросил Ярослав.
- Его, - кивнула Алиса и посмотрела на своего спутни­
ка. - Он считает, что сошёл с ума, но мозг его в порядке,
172
лишь истощён нервными перегрузками. Его зовут Джон.
Анализ разговорного языка дал мне возможность...
- Подожди, Алиса, - остановил робота историк Добромир, - ты узнала главное? Как он попал в мезозой? Откуда?
- Джон рассказал: он из второй половины двадцатого
века. Землянин. Я отыскала в своей памяти запись о древ­
нем языке Земли...
- Алиса! - почти застонали кибернетики Игорь с Оле­
гом. - Как? Как он попал в юру?
- Если кратко, то - на машине времени, но...
- Кратко не получится, - прервал её Ярослав. - Алиса,
отведи Джона к врачам, я свяжусь с ними, поясню ситуа­
цию - пусть окажут первую помощь. Позже мы подклю­
чимся к мыслеформам его памяти.
Ад с к а я машина
Джон стоял перед незнакомыми людьми в просторном
светлом помещении, слышал разговор на непонятном языке,
но плохо осознавал происходящее. В глазах - туман, в голо­
ве - звон и неразбериха. Только что он лежал на песке, ви­
дел синее небо и ленивые волны бескрайней водной глади,
потихоньку дремал - такое состояние стало в последнее
время привычным для него; в полусне появилось видение прекрасная незнакомка, которая взяла его за руку, повела за
собой и привела в сказочный замок.
Сон продолжается: она снова ведёт его куда-то, он под­
чиняется, только бы не просыпаться, не видеть опостылев­
шее море, жутких тварей, кишащих в его тёплом рассоле,
душераздирающие крики пожирающих друг друга безмозг­
лых уродливых созданий.
«Неужели, Господи, угодно Тебе, чтобы на земле плодилас% почобнря нечисть?! А всё эта адская машина! Снача­
173
ла она угробила своего создателя, а потом принялась за ме­
ня, уготовав всяческие мытарства на этом свете...»
Джон спит (теперь уже по-настоящему), и снится ему
родной дом, качели под высокими вязами, сильные руки от­
ца, улыбка матери - его короткое счастье. В семь лет сча­
стье закончилось. Он помнит борозды ранних морщин у ро­
дителей, как трещины сухой, не родившей в то лето земли,
долгое путешествие их семьи и ещё нескольких разорив­
шихся фермеров в город, где сильнее всяких других ощу­
щений - новизны городской жизни, школы, колледжа, дру­
зей, спорта - было постоянное ощущение изматывающего
недоедания. А потом - совершеннолетие, диплом учителя,
поиск работы и... место служащего в архиве. Учителя стра­
не были не нужны. Единственным просветом в унылой без­
радостной жизни оставался друг детства Генри.
Генри всегда был странным существом, вечно витал в
облаках. Вместо того чтобы жить обычной мальчишеской
жизнью, с драками, ссорами, беготнёй по задворкам и чу­
жим садам, он сидел где-нибудь в уголке и читал книгу или
же мастерил очередное «чудо» из проволок и гвоздей.
Интересы друзей не совпадали. Генри выучился на ин­
женера, а Джон получил профессию учителя, но было у них
одно общее, крепко связавшее на всю жизнь, - клеймо не­
удачников. До самой своей смерти Генри числился рядовым
инженером, хотя, как понял Джон позднее, его друг был ге­
ниальным изобретателем. Однако ни одно изобретение Генри не увидело свет: у него не было денег, чтобы идеи, за­
мыслы и открытия могли послужить людям.
При всей своей невезучести Генри никогда не унывал.
Это и притягивало к нему Джона, который не находил в се­
бе уверенности, жизненной силы и твёрдости духа, какие
видел и ценил в своём друге. Не мог Джон с лёгкой душой
принять неуютное детство, кроме счастливых качелей под
старыми вязами, полуголодную юность, прозябание в толпе
174
безработных и долгие однообразные годы в должности ар­
хивариуса. Зато как неизбежное принял он бегство от него и
от сына вечно недовольной жены. «Твоё невезение точно
зараза прилипает ко мне», - бросила она на прощание.
Постепенно Джон привык к своей обездоленности, хо­
тя тлела ещё маленькая надежда, что жизнь вознаградит его
хорошим сыном.
Роберт рос парнем самостоятельным и больше всего на
свете любил играть в войну. Джон не заметил, когда дет­
ские игры сына вылились в призвание. Может быть, сказа­
лось отсутствие материнской ласки и Роберт очерствел ду­
шой, или проклятое время наложило свой отпечаток? Так
или иначе, подошёл срок, и Роберт отправился в дальние
страны «утверждать справедливость», то есть убивать и
жечь ни в чём не повинных людей. Дошло там дело до под­
вигов или не дошло, но вскоре Джона известили, что сын
его геройски погиб, защищая «демократию и свободу», а
проезжий капрал доставил иную информацию: Роберт уто­
нул по пьяной лавочке и ныне покоится неведомо где - то
ли на дне океана, то ли в брюхе акулы.
Захлопнув за капралом дверь, Джон подошёл к стене,
где висели портреты жены и сына. Роберт был снят сразу
после окончания школы, детская тонкая шейка трогательно
белела на тёмном фоне снимка, а в глазах - ожидание от
жизни всего самого лучшего.
Джон поднёс руку к горлу, жесткий спазм сдавил ды­
хание. Так постоял он несколько минут, лицо сына начало
расплываться от закипевших слёз. Смахнув их, Джон решил
снять портреты со стены, но в последнюю минуту переду­
мал; легче от этого не станет, вечным укором будет отцу
гибель сына —не уберёг, не удержал, не сумел сделать чело­
веком.
Раздираемый противоречивыми чувствами, не зная, как
уравновесить их, не потерять себя и не сойти с ума, Джон
175
сделал то, что привык делать всегда, когда мозг отказывался
переварить сложности жизни, - отправился к своему другу
Генри.
Он вышел из дому. На улице его обгоняли прохожие,
толкали, отпихивали бесцеремонно, а вместо извинений
раздавался смех современных акселератов. В автобусе он не
успел занять свободное место, его опередил патлатый па­
рень, пол-лица которого скрывали тёмные очки, а мощные
челюсти беспрерывно, как жернова, перекатывали жвачку.
В довершение всего автобус попал в пробку, и Джон явился
к другу спустя два часа после того, как покинул порог сво­
его дома.
- Я пришёл, Генри, - начал Джон, усаживаясь в кресло
у камина, - пришёл сказать: сын мой... погиб.
- Какое несчастье! - ужаснулся Генри. - Бедный маль­
чик!
- Но как погиб? Утонул по пьяному делу. Кто учил его
пить? Кто учил убивать людей? А он делал и то и другое. И
вот - позорный конец.
- А как может быть иначе? - ответил Генри, склоняясь
над чёрной коробкой, в которой что-то подкручивал и при­
паивал. - У молодёжи нет завтрашнего дня. Крылатые раке­
ты сделали бескрылым человека: живи одним днём, завтра
испаришься в термоядерной плазме или отдашь концы от
какой-нибудь гадости. А воздух, а вода? Нет, дух всеобщей
гибели висит над землёй. Мы отравлены смогом и химией.
- Да, природа гибнет, люди тоже. Не стало ничего свя­
того. Мы разучились любить и радоваться, разучились быть
милосердными. Куда мы катимся, Генри? В преисподнюю?
- А мы уже давно в преисподней, дело близится к фи­
налу. Но нам с тобой, Джон, бояться нечего. Выберем лю­
бое время, какое нам приглянется, и сбежим от безумного
двадцатого с помощью вот этой штуковины, моей машины
176
времени. Хочешь эпоху викингов? Царство короля Артура?
А можно ещё дальше, когда не было людей вообще.
- Ты опять за своё, Генри?
- Ты меня удивляешь, Джон! Не веришь в мою маши­
ну! Не радуешься изобретению своего друга! Можно поду­
мать, тебя на каждом шагу поджидают подобные новшест­
ва! Ты разучился удивляться.
- Ты прав, я уже давно ничему не удивляюсь. Техника
иссушила душу человека, прогресс оторвал его от земли.
Ничего хорошего нас не ждёт. Планета загажена, ещё не­
сколько лет, и процесс гибели станет необратимым. Выхода
никакого нет, Генри.
- Выход есть, - не согласился изобретатель, - вот эта
машинка.
Джон вздохнул. Бедный Генри! Кто мог подумать, что
через год его не станет. С виду он был крепок, хотя изредка
хватался за сердце, однако не жаловался. Он был занят
лишь одним: своей новой изобретённой штуковиной, кото­
рую громко именовал машиной времени и в которую он,
Джон, разумеется, не верил; по привычке смотря на изобре­
тательство друга как на детские забавы.
- Она поможет не только нам, —продолжал Генри. Если бы удалось протолкнуть и сделать штук эдак... тыся­
чу, две, три. Спасти самых достойных, ведь не все волками
стали. Машина почти готова, осталось наладить точную ре­
гулировку часов и минут и сделать так, чтобы стрелки пере­
водились назад. Смотри, Джон, я научу тебя обращаться:
вот этот рычажок переводишь вправо - создаётся канал; не­
известное мне излучение - пока неизвестное - образует
что-то вроде туннеля во времени. Дальше ставим стрелки на
указатель места - в какую эпоху ты хочешь попасть, а
здесь - время пребывания в прошлом. И всё. Набрасываешь
на плечо ремень, прибор прижимаешь к телу вот этим чёр­
ным диском и... ты уже в прошлом.
177
- По-твоему в прошлом лучше, чем у нас? Насколько я
помню, сплошные войны. Давай уж сразу в будущее.
- Тебе всё смешки, а я серьёзно. Эта машина может пе­
ремещать только в прошлое. Попробуй сам. Хочешь, по­
ставлю шестнадцатый век?
Джон почувствовал, как вскипело в нём раздражение,
но глаза Генри так дружелюбно смотрели на него, что он
смягчился.
- Давай уж твою адскую машинку.
Генри повеселел, засуетился.
- Так, значит, шестнадцатый? Ты не возражаешь?
- Мне всё равно, Генри, кончай эту канитель.
- Сейчас, сейчас. Ставлю против указателя «время пре­
бывания в прошлом» - два часа.
- Пять минут! И ни секунды больше!
Джон забавлялся. Пусть Генри потешится. Он, Джон,
перетерпит розыгрыш, а потом торжествующе спросит:
«Ну, а я что говорил?» Он был уверен, что ничем не риску­
ет, соглашаясь на роль подопытного кролика.
- Пять минут! - возмутился Генри. - Ты и опомниться
не успеешь за это время! А может, ты просто боишься? А,
Джон? - засветился новой мыслью изобретатель. - Но тебе
ничего не грозит. Ты останешься во временном туннеле, бу­
дешь всех видеть, тебя не увидит никто. Реальным для тебя
останется тот круг пространства, в которое ты явишься из
будущего.
«Сущий ребёнок, - подумал Джон, - а ведь уже седые
волосы». Он взял из руки Генри аппарат, накинул на плечо
ремень и уже приготовился отпраздновать победу и произ­
нести желанное: «Ну, а я что говорил!», как вдруг потемне­
ло в глазах, поплыло в голове и тяжестью наполнилось тело.
Джон дёрнулся в попытке сбросить оцепенение, но созна­
ние билось о непреодолимость, дух захватывало от полёта в
пустоту. Похожее ощущение он испытывал, когда во сне
178
падал в глубокую пропасть; и как в детстве просыпался, не
достигнув роковой черты, так очнулся и сейчас, разомкнув
цепь головокружительного прыжка и стремительного рас­
творения в притягивающей и отталкивающей бездне.
Джон не сразу понял, где он. Первой мелькнула мысль:
«Слава богу, это лишь минутное головокружение», но уже
второй мыслью было: «Какое головокружение! Это всё
штучки Генри!»
Страх охватил Джона. Значит, сработала всё-таки ад­
ская машина! Он видит себя в огромном зале, заполненном
людьми; на всех - старинные одежды, словно попал на балмаскарад.
В голове путешественника во времени - сумбур, в ду­
ше - смятение, он затравленно озирается. Ему кажется, взо­
ры всех присутствующих обращены на него, внезапно воз­
никшего из ниоткуда, что услышит сейчас возгласы удив­
ления, возмущения и брани. Однако никто не смотрит на
странного пришельца. Тогда вспомнил Джон напутствие
друга: «Ты будешь видеть всех, тебя не увидит никто».
Трудно с этим согласиться, но, наверное, это так, если стоят
люди в тех же позах, в каких застал их Джон, никто не
встрепенулся, не удивился его внезапному появлению. Он
немного успокаивается, волна ужаса спадает, хотя ему всё
ещё не по себе, но это не мешает как следует оглядеться и
подумать, в какое время забросила его адская машина Ген­
ри, если только всё это правда, а не чудовищный розыгрыш.
Он замечает: взоры всех присутствующих устремлены
в глубину зала, к чёрному помосту, где группа плачущих
женщин окружает кого-то в ярком пунцовом платье.
«Скорее всего, я попал в театр», - решает Джон, стано­
вясь увереннее. Ему даже интересно, как такой маленький
приборчик смог перенести его сюда.
Джон прислушивается к словам пьесы и догадывается:
идёт драма Шиллера «Мария Стюарт». Скоро конец пьесы.
179
Мария всходит на эшафот, сейчас опустится занавес. Но что
это? Никакого занавеса он не видит, а видит, как женщина
обнимает руками колоду, палач взмахивает топором, опус­
кает его, слышится глухой стук, женщина стонет; палач
второй раз опускает топор, брызжет кровь, с третьего удара
голова отделяется от туловища, палач берёт её в руки...
Страшная догадка пронзает Джона: он не в театре, он, в
самом деле, попал в шестнадцатый век, на казнь Марии
Стюарт! Скорее, скорее прочь отсюда! Где она, эта дьяволь­
ская машина? Повернуть рычажок, вернуться домой во что
бы то ни стало! Но усилия напрасны, рычажок заклинило.
Джон похолодел, в ужасе смотрит на прибор. Остаться
здесь навсегда? Ни за что! На глаза вдруг упала тёмная пе­
лена, сознание на мгновение помутилось. В порыве отчая­
ния он сорвал аппарат, замахнулся, чтобы разбить его, но
чьи-то крепкие руки перехватили прибор. Джон сгоряча ки­
нулся на человека, помешавшего ему, но услышал голос
Генри: «Что с тобой, Джон?»
- Генри, это ты? - отступил, тяжело дыша, несчастный
путешественник.
- Кто же ещё? Где ты был, Джон?
- У эшафота Марии Стюарт. Спасибо, удружил.
- Ага! А ты не верил! - произнёс Генри те слова, кото­
рые Джон собирался сказать ему сам.
- Но почему же я вернулся? - спросил он, в изнеможе­
нии опускаясь в кресло. - Ведь переключатель не сработал.
- Чем ты слушал, друг? Я целый час втолковывал тебе:
работа над машиной не закончена. Стрелки нельзя перевес­
ти назад. Я поставил тебе пять минут, и ты вернулся, когда
они истекли. Мне нужна помощь, одному не справиться.
Меня все психом считают, стоит лишь заикнуться, какую
машину я изобрёл.
Это и погубило Генри, быть может, самого гениального
изобретателя своего времени. Никем не признанный, изму­
180
ченный хождениями по предпринимателям, он умер от ин­
фаркта, не выдержав всеобщего непонимания, неверия, рав­
нодушия и насмешек.
Джон принял последнее «прости» своего единственно­
го друга. Синие губы умирающего через силу прошептали:
Когда плохо... Машина спасёт... Не поминай лихом.
Джон отвернулся, закрыл ладонью рот и заглушил
рвавшийся стон. Он остался один на всём белом свете.
Ст р е л ки назад не п е р е в о д я т с я
Прошло три года. Жизнь Джона стала ещё однообраз­
нее, ещё тоскливее. Похоронив Генри, он закинул подальше
проклятую машинку - виновницу безвременной кончины
друга. Казалось, время раздвоилось: его собственное за­
стряло в памяти о прошлом и не успевало за всем непости­
жимым, что несло с собой новое время. Оно мчалось впе­
рёд, унося в будущее хаос существующего: громадный за­
дымлённый город с пробками на дорогах, с фешенебельны­
ми кварталами в центре и трущобами окраин, шпионажем,
подслушиванием, с наркоманией, преступностью. Время
летело в страшную будущность к новым неразрешимым
проблемам, увлекая за собой тяжесть старых, а он, Джон,
выпал из этой жизни, остановился на каком-то перекрёстке,
всеми забытый и ненужный. Надвигающаяся старость тому
виной? Пороки скоростного века, за которые наказует Гос­
подь и приближает конец света, убыстряя время?
И вот наступил день, который подвёл черту под всеми
размышлениями Джона и под самой жизнью тоже. В то ут­
ро он собирался на работу в особенно подавленном состоя­
нии духа. Однообразие дней, одиночество, медленное про­
зябание без родной близкой души убивали его. Дойдя до
лв~рч. он повернулся, с портретов взглянули на него глаза
181
жены и сына; застывший взгляд, застывшая улыбка, как
вчера, как год назад, как всегда. Джону мерещился вопрос
во взглядах людей, которых давно нет рядом: «А кто ты
есть? Что хорошего сделал ты для нас?»
Джон отвернулся и, опустив голову и плечи, перешаг­
нул порог своей квартиры. В последний раз. По дороге на
работу он попал в автокатастрофу. Провалявшись три меся­
ца в больнице, потерял место в архиве и крышу над голо­
вой, но заимел твёрдое решение покончить с этой бездарной
комедией под названием «жизнь».
Перекинув через плечо ремешок прибора - единствен­
ная вещь, которая не пошла с молотка в уплату врачебных
услуг, а портреты жены и сына он сжёг, Джон покинул при­
станище под мостом, где провёл несколько безотрадных но­
чей бездомного бродяги, ибо за квартиру платить стало не­
чем, поднялся по боковым ступеням и пошёл по мосту, раз­
думывая о минуте, когда придётся спрыгнуть в тёмные и
холодные воды реки.
Над городом стояла ночь, густой туман окутывал пред­
меты, свет фонарей тонул в нём, не рассеиваясь по сторо­
нам. Одиночество Джона было полнейшим. Некуда стре­
миться, не о чем больше жалеть. Не нужен! Не нужен нико­
му в целом мире - больной, отчаявшийся неудачник. Для
чего вообще родится человек? Для страданий? Будь проклят
тот день, когда мать дала ему жизнь и не дала счастья.
Джон резко остановился от внезапно пронзившей его
мысли: мать и машина времени! Как он раньше не подумал
об этом? Спасаться бегством в другое время, как советовал
ему незабвенный Генри, он и не подумает; от себя не убе­
жишь ни в какой век, но вернуться хотя бы на краткий миг в
детство он может. Перед глазами его встали высокие вязы,
счастливые качели, добрые руки матери. От нахлынувших
чувств у Джона повлажнели глаза. Мама, мама! Сейчас он
182
увидит её, вдохнёт родной запах детства и унесёт с собой в
вечность дорогие черты.
Джон встал под фонарём, взял прибор в руки, намере­
ваясь перевести стрелки на нужные деления, но чья-то рука
грубо рванула коробку. Джон зашатался, но прибор не вы­
пустил.
Мне эта штучка тоже нравится, папаша, - услышал
он над собой пьяный голос. - Отдавай подобру-поздорову, а
то...
Над головой Джона завис огромный кулак. Отчаяние и
злоба охватили несчастного. Что же это такое?! Да будет ли
когда-нибудь конец всяким бедам?! Он вырвал прибор из
рук грабителя и побежал. За спиной забухали тяжёлые на­
стигающие шаги. Джон не глядя, торопливым движением
повернул рычажки: куда угодно, только подальше от этого
проклятого города.
Падал Джон в чёрную бездну с уже знакомым ощуще­
нием замирания сердца от потери равновесия и ждал, что
откроется сейчас что-то новое, чужое, но не враждебное.
Однако ожидаемый конец не наступал, падение затягива­
лось, и Джон потерял сознание. Очнувшись, он не мог оп­
ределить, сколько длилось небытие, да это и неважно. Важ­
но было то, что он увидел: спокойное синее небо, горячее
полуденное солнце, лёгкие облачка в вышине. Долго лежал
он так, обессиленный пережитым волнением и длительным
падением в иное время.
Наконец усталость отступила, голова прояснилась,
нервы успокоились, Джон неторопливо приподнялся на
локтях, огляделся. Прямо перед ним расстилалось море, ти­
хие волны набегали на белый песок, за спиной тут и там зе­
ленели купы деревьев, вдали поднималась стена леса. Ти­
шина, молчание: ни рёва самолётов, ни автомобильных гуд­
ков, ни одной живой души вокруг.
183
«Интересно, куда я попал?» - подумал Джон и взял в
руки небольшую коробку машины времени. Взглянув на
шкалу, он не сразу понял, куда подевались стрелки. Их не
было в начале, их не было и в середине шкалы, они трепе­
тали у черты невозможного. Указатель веков до упора от­
клонился вправо, ушёл за пределы всех мыслимых времён, а
стрелка длины пребывания в прошлом стояла против слова
«вечность».
Джон смотрел на шкалу прибора и не верил своим гла­
зам. Он потряс коробку, постучал по стеклу пальцем, потом
кулаком, но стрелки не колыхнулись.
«Может, она сломалась, эта адская машинка, - предпо­
ложил поначалу Джон, - и я у себя дома?» Но мигание зе­
лёного глазка не подтвердило догадки: машина исправно
работала и неумолимо светилась красными буквами, посы­
лая импульсы обречённости склонившемуся над ней чело­
веку: «вечность, вечность». Какое бы это ни было время,
Джону из него никогда не выбраться. Генри не успел сде­
лать так, чтобы стрелки переводились назад. Если верить
шкале, машина перенесла его за тысячи лет, если не боль­
ше. О страшной правде своего положения он ещё не дога­
дывался.
Джон поднялся, повесил прибор на плечо и пошёл нау­
гад. Он хотел найти людей и уточнить, в какое время и куда
вынесла его адская машина.
Становилось жарко. Джон снял куртку, разулся, зашлё­
пал босыми ногами по тёплой воде. Широкий песчаный
пляж тянулся в обе стороны до самого горизонта. Одна
странность обратила на себя внимание Джона: белый песок
был девственно чист, нигде не валялись разбитые бутылки,
пустые консервные банки, смятые пачки сигарет, целлофа­
новые обёртки - эти привычные атрибуты цивилизации, и
самое главное - не видно следов человеческих ног.
184
Джон решил не ломать зря голову и прибавил шагу,
чтобы поскорее добраться до какого-нибудь селения и всё
выяснить. Позади он услышал шум крыльев, поднял голову
и остановился. Ещё одна странность поразила его: птица ле­
тела низко, и прежде чем Джон успел разглядеть её необыч­
ное оперение, непомерно длинные крылья и хвост, он уви­
дел в раскрытом клюве острые мелкие зубы. Диковинная
птица давно исчезла вдали, а поражённый Джон всё стоял и
собирался с мыслями. Где он видел подобное? Ни на одном
материке земного шара нет птиц с зубами, даже в заповед­
никах. И вдруг вспомнил: Конан Дойль, «Затерянный мир»!
Книжка с картинкой, где нарисована была такая же птица. А
здесь - ожившая картинка? Значит он, Джон, просто спит и
ему снятся ужасы? Но... Солнце печёт слишком ощутимо
для сна, глаза чётко видят раскинувшееся до горизонта мо­
ре, белый песок и лес.
Джон вытер платком вспотевший лоб. Что это? Сон,
принимаемый за реальность, или реальность, принимаемая
за сон? Где грань между ними, твёрдая точка опоры, где он
обретёт ясность?
Вскоре перед глазами Джона ожила ещё одна картинка,
на сей раз из учебника географии: из ближайшей рощи, ло­
мая деревья, вывалилось гигантское животное, от тяжёлой
поступи дрожала земля. Джон в отупении уставился на не­
лепого зверя с маленькой змеиной головкой на мощном ту­
ловище; оно неспешно срывало листья с дерева, похожего
на огромный папоротник. В глубине рощи снова раздался
шум, но на этот раз деревья трещали, словно под натиском
урагана. Не успел Джон сообразить, что бы это могло зна­
чить, как вдруг увидел: к неповоротливому гиганту метну­
лось чудовище поменьше и вцепилось ему в хребет. Тонкая
шея мгновенно перекушена, острые когти разрывают шку­
ру, доносится отвратительный запах.
185
Оцепенение Джона проходит, он ощущает запах, зна­
чит, не сон снится, а реальная жизнь развёртывает перед
ним одну из мрачных своих страниц. Он начинает пони­
мать, хотя сознание отчаянно сопротивляется, что адская
машина перенесла его на сотни миллионов лет назад, во
времена, когда на земле царили ящеры. Джон озирается по
сторонам и видит подтверждение своей догадки. Среди де­
ревьев совершенно незнакомых ему пород, то скрываясь в
листьях, то показывая серые спины, пасутся травоядные
ящеры. Из болот, как перископы подводных лодок, торчат
головы змееподобных рептилий. Поодаль кружит огромная
птица; её крылья без перьев, обтянутые красноватой глад­
кой кожей, блестят на солнце. Сомнений нет, он попал в
эру, немыслимо далёкую от появления даже млекопитаю­
щих, не говоря уж о человеке. На всём земном шаре, чуж­
дом ему, как планета иной солнечной системы, он совер­
шенно один. Он - и эти чудовища.
Ужас охватил Джона, он в панике бросился бежать.
Долго бежал не помня себя; потерял куртку, башмаки; нога
его попала в выемку, он упал и не поднялся.
Сколько так пролежал, Джон не знал. Очнулся в темно­
те. Над ним низко висело безлунное небо с яркими звёзда­
ми, собранными в незнакомые созвездия. С широко откры­
тыми глазами, без единой мысли в голове встретил Джон
рассвет. Прийти в себя и подняться с песчаного ложа его за­
ставил бешеный аллюр какого-то животного; инстинкт са­
мосохранения сработал помимо воли человека. Джон по­
спешно убрался в сторону, а потом горько усмехнулся:
прошли только сутки, как он искал смерти на городском
мосту, и вот бежит от неё. Но быть раздавленным этим
мерзким монстром?! Нет! Он поступит, как намеревался ра­
нее: воды лазурного тёплого моря - вот они перед ним, и
теперь уже никто не помешает осуществить задуманное.
Жизнь не имела смысла там, в людских джунглях, где идёт
186
та же борьба за выживание, что и в этом жёстоком мире кто кого - и так всегда, от простейших до человека; тем бо­
лее его жизнь не нужна здесь.
Отупение нашло на Джона: ему никого и ничего не
жаль, нет и досады, что не побывал в детстве, не увидел
мать; одно глухое равнодушие ко всему - и ничего кроме.
Чтобы умереть, нужны силы, а чтобы жить, сил нужно ещё
больше.
Он неторопливо разделся, зачем-то аккуратно сложил
на берегу одежду, положил сверху аппарат и пошёл в море.
Не успел проделать и несколько шагов, как услышал над
головой шум крыльев, резкие неприятные звуки и клацанье
зубов. Джон взглянул вверх и обмер: к нему снижался су­
щий дракон. «Силы небесные!» - взмолился Джон и в два
прыжка вернулся к одежде, схватил аппарат, прижал к себе.
«Пока машина с тобой, - говорил ему Генри, - ты остаёшь­
ся в туннеле времени, сам будешь видеть всех, тебя - ни­
кто».
Чудовище пролетело мимо, Джон перевёл дух: без при­
бора здесь и смерть не дадут выбрать по собственному же­
ланию. Он перекинул через плечо ремень с твёрдым наме­
рением окончить задуманное.
Долго шёл Джон, но песчаная отмель не кончалась. Вот
уже далеко остался берег с одеждой, вот уже не видно стало
и берега. Он теряет терпение, он начинает понимать, что
водная гладь - не море, а затопленная низина. Судьба про­
должает насмехаться над ним. Она постоянно уводит его от
роковой черты, не даёт переступить её и оставляет жить,
чтобы никогда не исчерпал он своего отчаяния, бессилия,
никчёмности.
Он вернулся на берег, сел на песок и заплакал.
...И потянулось время. День сменяется ночью, неделя
идёт за неделей. Сколько их прошло, Джон не считает. Ми­
187
гают зловещие красные буквы - «вечность, вечность».
Стрелки назад не переводятся, он обречён медленно дичать,
забывать речь, терять рассудок. Однообразие, одиночество,
ненужность постепенно убьют его. Только бы поскорее!
Джон перестал роптать, смирился со своей участью.
Однажды сквозь привычное состояние полудремоты
перед глазами вспыхнуло что-то яркое, постороннее. Джон
крепче зажмурился: начались галлюцинации. Он сходит с
ума и рад этому. Отключиться, забыть себя - в этом бла­
женство, покой и освобождение.
Джон открывает глаза, садится. Перед ним стоит де­
вушка. Всё кажется в ней настоящим: красное платье, лёг­
кие сандалии, пышные чёрные волосы, но он знает - это
мираж.
- Я - Джон, - говорит он призраку в полной уверенно­
сти в своей невменяемости. - Благодаря адской машине я
загораю здесь и любуюсь «милыми крошками», что кишат
вокруг. Питаюсь ракушками, крабами, хотите попробовать?
Не хотите и правильно делаете. Вот так я и живу. Главным
образом жду, когда свихнусь. Кажется, это уже произошло.
Девушка улыбается, качает головой.
- Нет, ты в здравом уме. Вставай, пойдём, - и протяги­
вает тонкую нежную руку.
Джон делает глубокий вдох. Ну что ж, если это безу­
мие, то он счастлив, что явилось оно в образе прекрасной
девы. Он радостно-покорно подчинится.
Солнце всходит утром
Экран погас, запись биотоков мозга пришельца из
прошлого оборвалась. Ярослав Мудрый повернулся к кол­
легам. Все подавленно молчали, Леонтина плакала.
188
- Остромир, вызовите, пожалуйста, дежурного клини­
ки, - попросил Главный Координатор.
Техник подошёл к приборной доске, нажал на голубую
кнопку. Засветилась малахитовая телениша, проступили
контуры небольшой комнаты. На вызов оглянулась женщи­
на в белом халате, подняла в приветствии руку. Ярослав от­
ветил кивком головы.
- Скажи нам, Данка, каково состояние Джона?
- Почти в норме. Нервные клетки восстановлены, ме­
ханизм общего старения организма отключён, но мы ещё
применяем «живую воду» Даркони. Из-за перенесённой до­
рожной катастрофы у него развился синдром обречённости.
Устранили частично. Душевное равновесие полностью вос­
становится только со временем.
- Можно говорить с ним?
- Через месяц, не раньше. Он должен пройти период
адаптации.
Из больницы Джона отправили в пансионат на Мальте;
сказали: отдыхай и осваивайся. Джон согласился, хотя ни­
когда ещё не чувствовал себя таким отдохнувшим. Вот
только не оставляло ощущение нереальности, временности
всего происходящего, поэтому и озирался порой по сторо­
нам с опаской: вдруг всё исчезнет и он снова окажется на
берегу опостылевшего мелководья, среди мерзких тварей.
По его просьбе с ним отпустили Алису. Джон теперь
знал: его спасительница - биоробот, но с ней он мог оста­
ваться самим собой, помолодевшим внешне, но стариком в
душе. Под вопрошающими взглядами людей тридцатого ве­
ка ему неуютно, точно выставили его голым на всеобщее
обозрение и ждут, как он проявит себя в этой ситуации. А
робот Алиса ничего не ждала от Джона, смотрела спокойно,
без любопытства и, как могла, делила с ним досуг. Вместе с
ней просмотрел Джон множество микрофильмов, однако
189
историю человечества за тысячу лет постичь оказалось
сложно. И как можно было постичь, если совсем недавно
сидел на берегу юрского моря, теперь очутился в тридцатом
веке, а где-то в тумане остался двадцатый, за пределами ко­
торого ему грезились тьма и неизвестность, ведь он сам был
свидетелем, как неслась земля к своей гибели. Но вот вы­
жила, не разлетелась на куски, не рухнула в тартар. Какие
силы спасли её? Это хотел знать Джон.
Алиса включала диковинный прибор - телехронос, с
гордостью объясняла:
Это вроде вашего телевизора, но ничего по заданной
программе. Телехронос - окно в прошлое, он улавливает те­
левизионные передачи. Так люди изучают историю.
Джон смотрел эти передачи и изнемогал от обилия ин­
формации.
Вскоре ему передали просьбу Главного Координатора о
встрече. В назначенный час Джон сидел в плетёном кресле
на веранде пансионата, ждал Ярослава Мудрого и волно­
вался. Он догадывался, что в разговоре с Первым Челове­
ком планеты так или иначе будет определена и его даль­
нейшая судьба.
«А что я могу? - думал он, опустив голову и плечи. Я - жалкий отщепенец всех времён. Нигде мне нет места,
всюду я чужой».
Кажется, все беды и страхи для Джона миновали, люди
на земле давно покончили с войнами, спасли свой дом,
свою планету от гибели, живут счастливо и приглашают
быть счастливым его, беглеца из двадцатого века, а он не
может быть счастлив чужим счастьем.
Джону и стыдно, и не проходит чувство вины, что ока­
зался посторонним для своего времени, не сумел найти себя
в той жизни. А она, жизнь, не стояла на месте, она шла впе­
рёд и без него, и доказательство - теперешний рай на земле.
Но ведь не сам по себе возник этот рай и не по воле божест-
190
ва. Его создали люди, пусть ценой гибели многих. Человеку
свойственно чувство самосохранения, но до известного преде­
ла. Дезертирство само по себе чуждо людской природе, а он,
Джон, отстранился, бежал, не поняв, что в будущее нужно ид­
ти с открытым лицом, а не спасаться бегством, даже если это
будущее видится гибельным. Только так можно победить на­
стоящее или... разделить судьбу всех. Солнце всегда всходит
утром, поэтому не нарушается порядок вещей. Пусть закат не­
сёт неверие и обречённость, ночь преодолевают сильные. Ут­
ром - солнце, а значит, надежда появляется вновь. Джон не
понял этого, зато поняли те, кого собирались спасать они с
Генри.
Так или приблизительно так думал Джон, и это уже было
что-то определённое, хотя до полного утверждения себя было
ещё далеко, ведь однажды он уже СОВЕРШИЛ СВОЙ
ПОСТУПОК, когда поворачивал рукоятку машины времени.
...Ярослав появился минута в минуту. Джон поднялся,
взглянул и оцепенел: перед ним стоял его покойный друг Ген­
ри. Сходство было таким разительным, что Джон не смог да­
же ответить на приветствие.
- Что с вами? - шагнул к нему Ярослав. - Может, отло­
жим разговор? Вы нездоровы?
- Нет, ничего. Простите. Вы... Вы так похожи на моего
друга Генри!
- Возможно, я его потомок по какой-нибудь линии? улыбнулся Ярослав.
Джон промолчал. Ярослав не показал виду, что тоже
удивлён, но по другой причине: он не узнал в этом стройном,
подтянутом человеке того оборвыша, которого держала за ру­
ку Алиса месяц назад. Лишь глаза остались прежними: поте­
рянные, тоскующие глаза человека иного времени.
- Сядем? - предложил Ярослав и, когда они сели по обе
стороны небольшого столика, первым начал разговор: - Коль
191
скоро мы вспомнили вашего друга Генри, позвольте задать
вам один вопрос: как удалось вашему другу создать машину
времени?
- Не знаю, как у Генри всё получилось. Он говорил, что
какое-то излучение создаёт временной туннель, но какое, он
не знал.
- Постойте, постойте, - медленно, как бы в задумчиво­
сти, проговорил Ярослав. - Так что же, выходит этот туннель
существует в природе в естественном виде, а мы в данный
момент имеем лишь искусственные образования, которые вы­
водят в поле Нестерова?
Ярослав встал, сделал несколько шагов по веранде, оста­
новился, некоторое время смотрел на море, но не видел ни
волн, ни чаек.
Джон сидел неподвижно. Он мало что понял из рассуж­
дений учёного, но не переспрашивал, успел смириться со сво­
им невежеством. Одно он знал наверняка, что потерял точку
опоры, что кидает его из одной эпохи в другую, и всё в душе
зыбко и неустойчиво.
- Или я сплю, или сошёл с ума, - с отчаянием прогово­
рил он.
- Her, Джон, ни то и ни другое, - повернулся к нему
Ярослав. - Простите, я отвлёкся. Но тут есть о чём задуматься.
Надо ли говорить, что ваш друг Генри был гениальнейшим
человеком, он на много веков опередил своё время. Его ма­
шина как раз то звено, которое мы так тщетно ищем.
Джон горько вздохнул о своём:
- Вероломство судьбы. Жить должны такие, как Генри, а
не бесполезные существа вроде меня. Что поделаешь, жизнь
мечет отравленные стрелы в избранных.
- Что вас мучит, Джон? Не торопите время, оно поможет
вам.
Джон покачал головой:
192
- Я не понял своё время, как я смогу жить среди вас, в
вашем веке? Я даже не могу понять, каким образом люди вы­
жили? Земля стояла на краю гибели. Есть такая критическая
точка, через которую события перекатываются стихийно, и
люди уже не вольны что-либо изменить.
- И всё-таки, как видите, разум и добрая воля возоблада­
ли.
- Я не верил в это, - опустил голову Джон, - ни я, ни мой
друг Генри. Единственное, на что мы были способны, два
одиноких чудака, это мечтать о спасении лучших представи­
телей рода человеческого с помощью машины времени. Но и
это нам не удалось.
- А по какому признаку вы собирались сортировать лю­
дей?
- Не знаю, теперь я ничего не знаю. Я запутался, мне
трудно разобраться.
Они надолго замолчали. Люди разных эпох, они по
странной случайности оказались рядом, но легче было с по­
мощью техники одолеть пропасть времени в тысячу лет, чем
прийти к полному пониманию. То, что интересовало Яросла­
ва, - машина времени Генри, оставляло равнодушным Джона,
а то, что волновало Джона, казалось Ярославу простым и по­
нятным.
«Пройдёт время, - думал Ярослав, - Джон окрепнет ду­
хом и сумеет найти своё место в новой жизни, ему помогут
само время и люди, а сейчас он должен переболеть, и это не­
избежно».
Джон думал о том, что домой, в двадцатый век, ему не
вернуться, у них нет ещё такой машины времени, да и не хо­
чется туда. Никто и ничто не притягивает его в родное столе­
тие, но и здесь он чувствует себя лишним. Что делать? Как
быть?»
С тревогой и ожиданием взглянул на Ярослава Джон.
Ярослав ободряюще улыбнулся ему в ответ.
ТАНЕЦ С МОЛНИЕЙ
Антон улетал на рассвете. Серебряный корпус ракеты
блестел влажно, как от росы, но воздух пустыни был сух и
неласков.
Леонтина смотрела, как шли астронавты к звездолёту:
спокойно, деловито, так люди ходят на обычную работу, а
не улетают в глубокую разведку в космос.
«Он не может не волноваться, - думала Леонтина, это его первый полёт, и... без меня». Однако походка Анто­
на была такой же уверенной, как и у остальных, более
опытных его товарищей.
Девушка хотела включить мыслеуловитель и уже под­
няла руку, но остановилась. Что она ещё может добавить к
тому, что уже сказано ими на прощание? Смутить Антона
криком отчаяния? Не надо. Пусть не дрогнет его шаг, пусть
будет благословенным и лёгким его первый выход в Боль­
шой Космос. Она повернулась и быстро зашагала прочь,
унося в сердце горечь и обиду.
Они собирались лететь вместе. Леонтина участвовала в
комиссии отбора, как и многие другие добровольцы, и была
уверена: предпочтение окажут ей, она - невеста Антона.
Они радовались: не придётся расставаться. Что бы ни слу­
чилось, чем бы ни закончился полёт - новым открытием
или гибелью звездолёта - всё равно, это одна судьба на дво-
194
Но всё сложилось иначе. Совет Учёных планеты по
просьбе Главного Координатора института физики времени
и отца Антона - Ярослава, отклонил её кандидатуру: физики-точечники начали подготовку нового эксперимента, её
участие в нём необходимо.
...В капсуле подземки Леонтина откинулась на спинку
сиденья, закрыла глаза: снова предстали космодром, за­
стывшая остриём к зениту серебряная стрела ракеты, голу­
бой комбинезон удаляющегося Антона.
Расставаясь, они долго молчали, смотрели глаза в глаза
и всё понимали без слов. Наконец Антон заговорил и...
прочитал любимые строки:
Стойко терпи: эта боль полезна некогда будет.
Горечь нередко несёт силу усталым сердцам.
Ей захотелось разрыдаться, но она заставила себя
улыбнуться.
- Я буду стойкой, Антон, —и шёпотом добавила: - По­
стараюсь, как советует Овидий.
Антон погладил её волосы, она прижалась щекой к его
руке.
- Буду ждать тебя пять, десять лет, всю жизнь.
- Не так много, Леонтина, мы вернёмся скоро, - возразил
он: - Твой эксперимент гораздо опаснее.
- Не беспокойся. Всё будет хорошо.
...Леонтина вышла из подземки на небольшой станции
на берегу Волги. Место она выбрала наугад: только бы по­
дальше от космодрома, от рухнувших надежд. Но как убе­
жать от себя? Как собраться с мыслями, подчинить их необ­
ходимости, справиться с обидой?
Над Волгой ещё стояла ночь, крупные чистые звёзды
спокойно смотрели вниз. Была та глухая пора, когда в пре­
дощущении рассвета особенно плотной становится тьма.
195
Девушка спустилась к воде, пошла берегом, ничего не
видя перед собой, лишь чувствуя рядом дыхание сонной ре­
ки.
Сколько так шла, она не знала, только увидела, что
темнота наконец дрогнула и расступилась, проявились кру­
той берег, могучие купы деревьев, забелели валуны. Небо
быстро прояснялось, но земля оставалась в тени. На гори­
зонте проступила алая полоска зари; обильная роса упала на
землю, на травы, на песок.
Леонтина почувствовала усталость, но не от ходьбы от борьбы с собой, присела на влажный камень, расслаби­
лась. Потянул ветерок; Волга проснулась, заплескала мел­
кой волной.
Из перламутровой дымки выплыла яхта, за ней другая,
третья. Девушка залюбовалась их плавным ходом, долго
провожала взглядом, пока белые паруса не окрасились ро­
зовым и не слились с пламенем разгорающейся зари.
Леонтина рывком поднялась с камня - обида и отчая­
ние нахлынули с новой силой. Она зашагала дальше по бе­
регу - в ту сторону, где скрылись яхты.
«Больше оставаться наедине с собой нельзя, - решила
она, - в одиночку мне не преодолеть себя».
Крутой тропинкой девушка поднялась по откосу, вы­
шла на ровное пространство. На синем, по-утреннему све­
жем небе собирались лёгкие облака; прямо перед собой Ле­
онтина увидела густые заросли шиповника, слева от них
сбегал к реке небольшой лесок.
Пробудилось солнце, заиграло и поднялось выше. От
его лучей матовая роса на листьях шиповника ожила, за­
сверкала.
Леонтина подошла ближе к шиповнику и вдруг увиде­
ла: над верхушками кустов неторопливо плывёт огненный
шар. Она замерла. Шаровая молния!
196
В лаборатории физиков-энергетиков Леонтина не раз
наблюдала за сгустками плазмы, заключёнными в ловушки
из силовых линий, но вот так, на свободе, видела впервые.
Ей стало немного страшно, но лишь на миг, от неожиданно­
сти - тотчас охватило радостно-волнующее любопытство.
Стараясь не делать резких движений, Леонтина шагнула к
кустам, шар отдалился на такое же расстояние. Она снова
шагнула, и снова шар отплыл. Леонтина заинтересовалась.
Она решила обогнуть кусты и встретить шар по другую
сторону зарослей, но он оказался проворнее: когда она ос­
торожно проделала задуманное, шар завис над самой гущей
переплетённых ветвей, куда добраться было невозможно, но
она и не собиралась этого делать. Её удивило поведение
шара, он словно играл с ней. Леонтина остановилась, на­
блюдая за молнией, но та вдруг с лёгким хлопком исчезла.
Девушка огляделась. От кустов шиповника вилась под
уклон узкая тропинка, теряясь порой в густой траве широ­
кой лужайки, в середине которой под высокой плакучей
ивой стоял бревенчатый дом.
Леонтина сразу узнала этот дом. Здесь одиноким от­
шельником жил Даркони. Так вот где нашёл своё последнее
пристанище знаменитый Даркони, Великий Даркони, гор­
дость девяти миров обжитого сектора Галактики! Это он
открыл тайну саморазрушения клетки, получил сложный
состав элементов, выключающий механизм старения эликсир здоровья, известный теперь под названием «живой
воды» - избавление от больной бессильной старости. Отны­
не человек умирает лишь от усталости мозга - так гаснет
звезда, исчерпав свои ресурсы, или от несчастного случая,
когда не собрать его даже по кусочкам.
Леонтина спустилась по тропинке к дому, поднялась по
замшелым ступеням, потянула на себя тяжёлую дверь.
197
- Здравствуй, Даркони. - Она остановилась у порога.
Даркони сидел в глубоком кресле с объёмистым фолиантом
на коленях.
- Здравствуй. Кто бы ты ни была, я рад тебе, - ответил
он, отрываясь от чтения, - проходи, садись, оживи мой дом
весёлой беседой.
- Вряд ли сумею это, - возразила Леонтина, усаживаясь
в такое же, как у хозяина, деревянное кресло. - Мне сегодня
невесело.
- Поэтому ты и пришла ко мне?
- Я случайно вышла на твою хижину, но я узнала её. Она
всем известна, твоя избушка, Даркони, и все знают о твоём
пристрастии к глубокой древности. Что это? Ностальгия?
- Возможно. Я молод телом, но дух мой состарился. Ме­
ня гнетёт груз лет, прожитых моими предками. Я понял:
бессмертие - это невольное повторение прошлого. Долголе­
тие имеет смысл только в постоянном обновлении, а я при­
шёл к равновесию.
- Да, лицо твоё без морщин, но тени лежат на нём.
- Довольно обо мне, - улыбнулся молодой улыбкой ста­
рец, - объясни, если можно, почему тебе невесело? По зе­
лёному обручу твоего мыслеуловителя вижу, ты не шагнула
за черту пятидесяти лет.
- Нет, не шагнула, но я уже узнала тоску, разочарование
и недостойное чувство обиды. Мне предстоит участие в
сложном эксперименте, а я не могу пойти к людям, пока не
избавлюсь от горечи. Со мной поступили несправедливо. Я
Леонтина - невеста Антона, сына Ярослава Мудрого. Мы
должны были лететь вместе к звёздам, меня отстранили изза опыта точечников. Я ничего не хочу. Душой я с Антоном.
Мне трудно. Знаю, я нужнее как физик, но и как астронавт
могла быть полезной. Теперь ты знаешь, Даркони, что со
мной. Я увидела твою избушку и обрадовалась. Ты тих,
спокоен и мудр, как этот древний фолиант, который лежит
198
на твоих коленях. Посоветуй, Даркони, как мне справиться
с собой? Как вернуть интерес к жизни и людям? Как прийти
к прощению?
- Я думаю, нужен риск. Пусть это будет спорт, труд
или ещё что-то, но тебе, как порой и всем нам, необходим
риск, чтобы не утратить способности к подвигам и, как ты
говоришь, к преодолению себя. Тебе предстоит опасный
опыт, что ещё хочешь?
- Я там не одна. Риск, разделённый на многих, не риск,
а просто сложная работа.
- Да, лучше, чтобы никто не подстраховывал...
- Как альпиниста-одиночку? Но в наше время? Разве
что... схватить голыми руками шаровую молнию.
- Молнию? - переспросил Даркони, широко раскрывая
глаза и пристально глядя на девушку. - А ведь это мысль,
Леонтина! Подожди. У меня есть кое-что.
Он вышел в соседнюю комнату, через некоторое время
вернулся с картиной в руках.
- Она очень старая, ей около тысячи лет. Двадцатый
век. Называется «Танец с молнией». К сожалению, имя ху­
дожника мы не смогли восстановить. - Даркони поместил
полотно на полку, отошёл к окну.
Леонтина всмотрелась в картину. Краски потемнели от
давности, растрескались; тусклые тени времени покрывали
и небо, и землю, и фигуру девушки, застывшей в мгновен­
ном порыве опасного танца. Согнутой в кольцо рукой увле­
кала она за собой зловещий красный шар молнии. Смелое,
вдохновенное лицо торжественно сосредоточено, тело вы­
гнуто дугой, ноги едва касаются земли; вся она - взлёт и
стремление к невозможному. Танец с молнией - это игра со
смертью, но ведущая этой игры была выше смерти, была её
победительницей. Сильным рукам и ловкому телу подвла­
стна непонятная, неразгаданная стихия, покорённая муже­
ством и подъёмом человеческого духа.
199
Взгляд Леонтины не мог отрваться от картины: кто мог
тысячу лет назад угадать, подсказать ей, девушке далёкого
будущего, что она должна сделать в трудную минуту своей
жизни?
- Какое удивительное совпадение, Даркони! Сейчас,
неподалёку от твоего дома, я видела шаровую молнию. Зна­
чит, не напрасно зашла к тебе. Наверное, вот так, - она по­
казала рукой на картину, - только так я найду прежнюю се­
бя.
- Это опасно, Леонтина.
- Знаю. Альпинизм в горах Марса или воздушный сла­
лом на Венере ещё опаснее, однако, запрета нет. Через два
дня как раз праздник. Думаю, энергетики не откажут дать
искусственную молнию на полчаса?
- Ну что ж, попытайся. Я приду посмотреть на твой та­
нец. Вот что... Я дарю тебе эту картину. Мне недолго быть
на земле среди живых. Возьми на память о Даркони.
*
*
*
На праздник Союза девяти миров собрались жители
Земли и представители дальних планет обжитого сектора
Галактики.
Леонтина волновалась: она первой начинала большое
театрализованное представление в честь великого Дня объ­
единения. Антенны Земли отправят в космос запись её тан­
ца, телемаяки Вселенной подхватят эту запись и размножат
по лазерным каналам. Девушку, танцующую с молнией,
увидят на всей Земле и ещё на восьми планетах. Может
быть, эта волна догонит и корабль Антона.
Для своего танца Леонтина выбрала небольшое плато в
предгорьях Тибета. Дикий уголок природы, сохранённый в
неприкосновенности, как нельзя лучше отвечал идее танца:
200
укрощение стихии, торжество человека над ней и... победа
над собой.
Леонтина поднялась по ступеням на площадку. По кра­
ям её стояли две ловушки с молниями (одна про запас на
всякий непредвиденный случай), приготовленные заблаго­
временно физиками-энергетиками. Девушка открыла двер­
цу и руками, на запястьях которых были браслетыгенераторы силовых линий, взяла сгусток смертельной
плазмы, подняла его над головой и вышла на середину
площадки.
Зрителей, пожелавших увидеть танец своими глазами, а
не с экранов, набралось много. Они расположились полу­
кругом на специально приготовленных сиденьях. Но Леон­
тина их не видела, всё внимание направила она на красный
шар. Свет внутренней сосредоточенности и готовность к
опасному озарили её побледневшее лицо.
Красные скалы, как декорации, возвышались на заднем
плане. Красный шар пульсировал над головой танцовщицы
с длинными огненными волосами; красное платье под цвет
молнии облегало стройную фигуру. Лишь бирюзовое небо
осеняло эту группу своей холодной бездонностью.
Леонтина сделала несколько шагов вперёд, протянула
перед собой руки, затем резким движением отбросила брас­
леты. Освобождённый шар метнулся в сторону. Плавным
прыжком она настигла его, заключила в полукольцо согну­
той руки. Тело её напряжённо выгнулось, устремилось впе­
рёд и вверх, пальцы ног чуть касались земли.
Только теперь началась музыка. Тихие звуки сменялись
мощными взрывами аккордов. В такт им двигалась танцов­
щица со своим опасным партнёром.
Были в этом танце с молнией уступчивость и властная
грация, изнеможение и сила, нежность и воля, схватка жиз­
ни со смертью.
Божество разрушенного храма
ЗВЕЗДА МОЕЙ ПЕЧАЛИ
Д орога
дом ой
ДОРОГА ДОМОЙ
ЛИКАРИС, СЫН ЖЕЛТОЙ ЗВЕЗДЫ
СОЛНЦЕ ВСХОДИТ УТРОМ
В СОЗВЕЗДИИ ДРАКОНА
В СОЗВЕЗДИИ ДРАКОНА
ЧИСТАЯ ПЛАНЕТА
В ПРИЕМНОМ
ПОКОЕ ВСЕЛЕННОЙ
В ПРИЕМНОМ ПОКОЕ ВСЕЛЕННОЙ
СРЕДИ ЗВЕЗД
СРЕДИ ЗВЕЗД
ПОСЛАНИЕ АРГОЛЕНЫ
201
Отрывистыми движениями Леонтина вызывала неви­
димые завихрения воздуха, увлекая за собой шар, а он, как
разъярённый зверь, фыркал, плевался искрами, шипел, но
пока подчинялся.
Леонтина то замирала над шаром, то вступала в едино­
борство, не давая увернуться, исчезнуть или обдать смер­
тельными брызгами. Капризы шаровой молнии непредска­
зуемы: она может взорваться и опалить, может убить бес­
шумным касанием, но, что хуже всего, она может просто
раствориться в воздухе, и тогда танец Леонтины потеряет
смысл, станет смешным и ненужным.
Сверхъестественным чутьём угадывала девушка кри­
тические моменты и всю силу ума, воли, желания собирала
в одном фокусе - шаровой молнии, подчиняла её внутрен­
нему ритму своего биополя. Молния уступала. Танцовщица
продолжала укрощать её с новыми силами и упорством.
Это был поединок со смертью, хотя со стороны смот­
релся красивым танцем. Зрители всё понимали, поэтому на­
пряжённую тишину, наполненную тревогой людей за дерз­
кую танцовщицу, не могла развеять даже музыка.
Танец заканчивался. Короткими прыжками девушка
повела шар к ловушке, а он, словно негодуя на подавление
свободы, выпустил целый сноп искр, грозно зашипел, но
миновать ловушки не смог.
Леонтина, освобождённая от опасного партнёра, теперь
целиком отдалась музыке. В жестах, в поворотах - пережи­
тые волнение, сомнения, но и воля, и желание победить не
столько молнию, сколько собственное душевное смятение,
выбившее её из колеи после отъезда Антона, - всё это она
поведала зрителям в заключительном танце.
Последний аккорд: руки и голова взметнулись вверх,
тело застыло в законченности осознанной победы над мол­
нией и над собой.
202
Музыка смолкла. Леонтина опустила руки. Только сей­
час взглянула она на зрителей. Лица, сливавшиеся до сих
пор в сплошное пятно, разделились. Люди безмолвствовали.
Она поняла: их молчание - признание и признательность.
Аплодисменты раздались чуть позже.
Леонтина увидела: к ней идут отец Антона и Даркони,
она поспешила им навстречу, одновременно посылая улыб­
ки и приветствие рукой зрителям.
- Я верил в тебя, —сказал Ярослав просто, а для неё в
этих словах был особый смысл: он верил в её победу над
собой, а потом уже над молнией.
На плечо девушки легла рука Даркони.
- Я очень боялся за тебя, но и любовался: есть красота
в преодолении опасности. Такой танец нельзя исполнить,
будучи счастливой. А теперь?
А теперь, - улыбнулась Леонтина, - напомню вам
Овидия: «Горечь нередко несёт силу усталым сердцам».
- Пойдём, Леонтина, —взял её за руку Ярослав. - Нас
вызывает на связь Антон. Он видел твой танец. Мы позабо­
тились об этом.
Они спустились с возвышения и направились к грави­
лёту.
ГОСТЬ ИЗ ПРОШЛОГО
1
Живя среди привычных вещей, не считаешь их чудом.
Данка появилась на свет в мире, который был для неё дан­
ностью: полёты на Марс и другие планеты вместе с родителями-астрофизиками, ускоренное обучение по особой про­
грамме в спецшколах, «живая вода» Даркони, использова­
ние в быту изобретений Ярослава Мудрого... Да много чего
привычного, обыденного, нужного и удобного для жизни
было в этом мире.
Чудесными были детские сказки о жителях параллель­
ных миров, их городах-миражах, о противостоянии тёмной
и светлой энергий где-то в запредельных глубинах Центра
Галактики, о вечных странниках Млечного Пути, скиталь­
цах в поисках потерянных душ и так далее.
Данка росла, осваивалась, училась, выбирала дело по
душе, к чему испытывала очередное влечение: живопись,
океанография или, например, психология жителей второго
тысячелетия. И это была не разбросанность, а норма жизни
людей тридцатого века.
История Джона, человека из двадцатого столетия, по­
трясла Данку. Она как раз дежурила в клинике, когда био­
робот Алиса извлекла из юрского периода этого бедолагу.
204
Наверное, за всю историю человечества не бывало тако­
го случая, чтобы с помощью примитивной машины време­
ни, изобретённой «незабвенным другом Генри», человек из
двадцатого века попал к динозаврам, а оттуда - прямиком в
конец третьего тысячелетия.
Такие зигзаги судьбы привели Данку в восхищение, вы­
звали здоровую белую зависть.
Однако запись биотоков мозга пришельца из прошлого,
в которой, как на ладони, предстала вся его жизнь, повергла
её в шок: безотрадная сумеречная жизнь, без надежд, без
счастья, без любви.
Данка и раньше недоумевала, когда смотрела старинные
телевизионные передачи по телехроносу: разве можно всю
жизнь быть геологом или металлургом, врачом или, напри­
мер, архивариусом, как Джон? Наверное, это ужасно скучно
заниматься одним делом, на одном и том же месте всю
жизнь. Бедные, бедные люди прошлых веков. Как жаль их!
Скудость впечатлений, однообразие, трудные медленные
поиски нового, косность корифеев науки, выставлявших ро­
гатки открытиям, вроде машины времени Генри...
А что самое интересное - люди мирились с таким суще­
ствованием, находили свои радости и даже бывали счастли­
вы. Кроме Джона. Он тоже своего рода феномен, загадка,
разгадать которую Данке хотелось больше всего на свете.
Но адаптация «артефакта», как окрестили гостя из прошло­
го остряки института физики времени, затянулась на не­
сколько месяцев. Данка могла сразу подключиться и своей
биоэнергией помочь ему, но линии судьбы показали: ещё
рано. Она занялась тем, что с помощью модуля «Эллипс»
заглядывала в двадцатый век, стараясь понять обстановку, в
которой жил Джон, и психику людей его времени. От этих
вылазок Данка пришла к однозначному выводу: ни за что на
свете не согласилась бы она жить в то время. Особенно её
возмущало враждебное отношение к природе, бездумное и
205
потребительское использование планеты. К счастью и к
Данкиной радости, позже люди, хотя не сразу и не вдруг,
стали жить по принципу: «не навреди своему Дому», нау­
чились любить и понимать мир живой и неживой природы.
В первичной матрице —основа всего сущего, от атома до
гомо сапиенса, и как же можно выделяться, возвышаться, не
понимать, что человек - не венец мира, а малая частица его,
что гордыня разума - гибель для него самого. Вот это оза­
рение человечества Данка считала чудом всех веков: вовре­
мя открылись глаза у заносчивого царя природы, что ника­
кой он не царь её, а слуга, и чин этот - это звание куда по­
чётнее, чем восседание на троне с видом хозяев, а на самом
деле слепых в своей спеси разрушителей собственного До­
ма.
Поэтому Данка, сменив разные профессии, выбрала од­
ну и собиралась надолго остаться ей верной - это управле­
ние погодой на планете в одном из её поясов.
А пока Джон привыкал к новому времени, Данка наряду
с экскурсами в его век решила попутно углубить знания о
влиянии духовной энергии на хрупкую психику выходца из
прошлого.
Сказано - сделано, и Данке захотелось поделиться с
подругой, вслух поразмышлять обо всём. Кто, кроме Леонтины, может правильно понять и дать нужный совет? Они
обе познакомились с биографией Джона во время сеанса
гипнотического сна.
Леонтина после стажировки в институте физики време­
ни и с отчаяния, что не попала в звёздную экспедицию вме­
сте с Антоном, решилась на смелый и безрассудный, с точ­
ки зрения Данки, поступок: зловещий и прекрасный танец с
шаровой молнией. Сама Данка далеко не трусиха, но ни за
что не рискнула бы соприкоснуться с огненной сущностью.
Другое дело, проникнуть в самые глубокие тайны чело­
веческой души, понять побудительные мотивы тех или
206
иных поступков, помочь избавиться от духовных шлаков,
чтобы стал человек полноправным членом нового мира, в
которое попал. Что может быть лучше и нужнее? Это всё
равно как навести порядок в том регионе планеты, за погоду
в котором она отвечает.
- Нет сомнения, - говорила Данка, покачиваясь на каче­
лях в саду подруги, - это «чудо» восстановили по всем па­
раметрам физического здоровья, а духовного освобождения
не произошло. Я помогу ему.
Леонтина сидела в кресле за столиком, озабоченно
смотрела на подругу. Понимает ли она, на что решилась?
Разве сопоставимы грубый мир тысячелетней давности и
тонкий современный, и возможно ли их сближение, хотя бы
в некоторых аспектах? Джон вырос и жил в том мире и, ка­
ким бы слабаком ни был, научился сопротивляться ему, а
Данка, дитя иного, гармоничного бытия, ничем не защище­
на.
- Тебе это будет по силам? - спросила Леонтина. - Твой
Джон - «артефакт», его недаром так прозвали. Патологиче­
ские процессы, в его случае вызванные неблагоприятной
средой, это не шутка.
Данка остановила качели. Лицо её, с которого в доисто­
рические времена писали бы образ таинственной жрицы
или отважной амазонки, сделалось серьезным и вдохновен­
ным. Леонтина знала: таким оно становилось, когда подруга
загоралась новой идеей.
- Я всё понимаю, - ответила Данка. - Искажённая пси­
хика. В Центре сделали всё, что смогли. Наши правила за­
прещают вмешиваться в подсознание, как это делали в на­
чале третьего тысячелетия, когда увлеклись киборгизацией.
К счастью, вовремя опомнились. Не мудрено управлять че­
ловеком с помощью наномашин, но это уже будет не Джон
и даже не биоробот, а покорный раб. Я попробую оживить
природные возможности на генном уровне.
207
- Нелегко тебе придётся.
- Это мне и нравится.
Подруги ещё долго обсуждали подробности задуманно­
го Данкой предприятия и делились всякими новостями из
личной жизни, пока не погас последний луч солнца и на
траву в саду не упала роса.
2
А тот, кого обсуждали подруги, тоже пребывал в раз­
мышлениях и от обилия противоречивых мыслей чувство­
вал себя на перекрёстке двух дорог, не зная, по которой из
них пойти.
Человек привыкает ко всему, и эту счастливую людскую
особенность Джон испытал на себе. Время, как мудрая река,
уносит с собой все ошибки, заблуждения и несчастья ми­
нувших лет, не стирая памяти о них, но сглаживая остроту
пережитого.
Джон ясно осознавал: он больше не жалкий неудачник,
рано состарившийся душой, да и невозможно им оставаться,
когда вокруг новый мир и новые люди. Правда, радости,
трудности, цели этих новых людей недоступны пониманию
первобытного дикаря, каким всё ещё считал себя Джон, од­
нако их открытость, вера, умение жить и находить себя в
этой жизни поневоле вызывали ответный резонанс в его
мыслях и душе.
Гостю из прошлого дали свободу выбора: хочешь - жи­
ви в праздности, если ни к чему нет влечения, или найди за­
нятие по душе. Он и провёл полгода в праздности, если на­
звать праздностью знакомство с тысячелетней историей, ко­
гда от обилия информации и её осмысления распухала го­
лова, занимало дух и приходило чувство ничтожной мало­
сти собственного бытия.
208
Джону показали, как управлять гравилётом, и если по­
началу состоялось общее знакомство с планетой, обязатель­
ное в сопровождении биоробота Алисы, то после он в оди­
ночку подробно всё осмотрел ещё раз.
Если бы Джон не знал точно, что внизу - земной шар, то
легко мог решить, что попал на другую планету, вполне
схожую с его родной Землёй. Изменилось почти всё - очер­
тания материков, климатические пояса, ландшафты. И даже
созвездия, такие привычные с детства, изменили свою не­
подвижность, поддались течению времени и хотя совсем
немного, но сдвинулись с места.
А люди? Они же все экстрасенсы, ведуны, телепаты,
колдуны. И зачем им этот мыслеуловитель, когда они и без
того знают, что хочет сказать их гость из прошлого, стоит
ему лишь произнести первое слово.
Всеобщее понимание, поощрение, предупредительность,
что ещё нужно, чтобы быть счастливым? Живи и радуйся,
Джон, тебе выпал выигрышный билет.
«Всё это прекрасно, - соглашался он, - с технократией
покончено, человечество встало на путь биологического
развития; даже здания, предметы быта, корабли создают­
ся... или рождаются путём самовоспроизводства. Хорошо
для них, а для меня?»
Можно облететь всю планету, восхищаясь колдовской
красотой ухоженной Земли, не без сострадания вспоминая
двадцатый век с его изломами, страстями, людским безве­
рием в завтрашний день. Или просыпаться ночью, теряя
чувство реальности от всплывшей во сне дикой первозданности юрского периода, будучи единственным человеком на
всём белом свете, а потом, медленно освобождаясь от вновь
пережитого ужаса, возвращаться в добрый надёжный мир.
Можно умиляться и преклоняться, мысленно вставать на
колени, живя как в сказке среди волшебных вещей и пред­
метов, неповторимо ярких людей, видя картины успокоен­
209
ной природы и такое её примирение с человеком, словно
сама тайна жизни навечно объединила их.
Джон понимал: не только можно, но и нужно, иначе как
ему, выходцу из двадцатого века и случайному невольнику
юрского времени с его динозаврами, птеродактилями и про­
чими обитателями, как ему суметь войти в мир тридцатого
столетия, как связать годы прошлой жизни и будущей?
Но праздность, размышления и созерцание не должны
быть долговечными, они не заменят полноты жизни. Джон
заставлял себя не думать, что он - отщепенец своего време­
ни и чужак в новом мире.
«Хватит обвинять время и обстоятельства, - думал он,
отправляясь предрассветной порой в очередной полёт на
гравилёте. - Хватит бесконечно ждать, что придёт кто-то
знающий, развеет все сомнения, избавит от неуверенности и
всё решит за тебя».
Благое намерение, но где найти применение своим об­
новлённым силам и... ничтожным знаниям выходца из
тьмы веков? Да и дистанцию в тысячу лет одним рывком не
одолеешь.
Не переставая ломать голову над вопросом «что делать»,
Джон полетел на восток, словно первые солнечные лучи
могли подсказать ему ответ.
3
Данка сидела за диспетчерским пультом управления по­
годой, не снимая с головы обруч-мыслеуловитель, настро­
енный на частоту биотоков мозга Джона. Всё та же сумяти­
ца в его душе, всё те же неотвязные мысли, как быть и что
делать. Вот опять куда-то отправился на гравилёте, не си­
дится ему на месте. После Мальты, где он только ни пытал­
ся обжиться: на материке, на островах, в тайге и в горах -
210
везде ему тошно. Но самая большая странность его та, что
ни разу не пожелал побывать на родине. Ни мыслеуловитель, ни экстрасенсорные способности Данки не могли ус­
тановить причину этого нежелания, так глубоко в подсозна­
нии была скрыта она, может, и от самого Джона.
Данка сняла обруч и, поглядывая иногда на экран, где
прослеживался курс гравилёта Джона, приступила к своим
прямым обязанностям. Башни-ретрансляторы, похожие на
гигантские грибы, но с граненой шляпкой, словно добрые
джинны, послушно выполняли волю человека: над морем
устраняли готовый разразиться тайфун; в горах разгоняли
чёрное скопление отяжелевших от обилия влаги туч, гро­
зивших вызвать селевые потоки, и переправляли излишек
влаги в степи, предупреждая зарождение суховея.
Несколько часов диспетчерской службы Данка ощущала
себя художником, устроителем, творцом, и эту работу, пол­
ную вдохновения, упоения, удовлетворения, она предпочла
любой другой, уже испробованной прежде или неиспробованной, пусть даже самой экзотической, как полёты к звёз­
дам, о чём мечтает её подруга Леонтина, или, к примеру,
оживление планеты Элегия, куда отправилась недавно экс­
педиция, прихватив с собой другую её подружку - дизайне­
ра Илону, восторженную чудачку и фантазёрку.
Данку интересует многое, ограничиваться только сиде­
нием у пульта - это не по ней. Она не прочь познакомиться
и с таинственными поселениями водяных людей или побы­
вать виртуально в прошлом, взглянуть на тех же рептилий, с
которыми так долго соседствовал Джон, или посмотреть со
стороны на древних египтян...
И всё же, вся её страсть, призвание - это кабинет с пане­
лями, кнопками, рычагами, экранами и - огромная планета,
которая, как дитя, нуждается в её умелых руках, в её любви
и внимании.
211
Вот зажглась красная лампочка. Данка смотрит на экран.
Так и есть, на западном участке пустыни Кызылкум зады­
шали барханы, остекленел воздух, не иначе как надвигается
буря. Надо срочно проверить, не замешкался ли кто в пес­
ках, забыв о предосторожности и пропустив сигнал тревоги.
Особенно беспечными бывают туристы с планет обжитого
сектора Галактики. Но, кажется, всё спокойно. Заповедник,
окружённый силовыми полями, сейчас пуст.
Данка не спускала взгляда с экрана: разве это не экзоти­
ка? Беснующийся ветер, тучи песка, превратившие ясный
день в жёлто-серые сумерки. А по ту сторону силовых по­
лей - цветущие сады многоцветьем окружают заповедник этот кусочек дикой природы, оставленный на радость лю­
бителям старины.
Данка составила программу погоды на несколько часов
вперёд для отведённого ей региона и для биоробота, кото­
рый будет следить за правильным ходом работы автоматики
по выполнению этой программы. На пульте стремительно
забегали огоньки, это пошла передача информации с Центра
к башням-ретрансляторам, поддерживающим стабильность
погоды согласно заданию.
Дежурство подходило к концу, можно расслабиться и
переключить внимание на Джона. Чем он сейчас занят?
Полчаса назад его гравилёт исчез с экрана. Данка включила
поисковую антенну и через минуту с удивлением увидела:
Джон всё ещё в воздухе. Два часа непрерывного полёта это уж слишком! Куда направляется, чего задумал? Даль­
нейшее вообще повергло её в ужас: впереди по курсу грави­
лёта показалась гряда крутых скал, а аппарат словно ослеп,
вместо поворота или снижения рывком прибавил скорость.
Он что, заболел, этот «артефакт»? И почему не срабатывает
программа защиты?
Данка протянула руку к аварийной кнопке, холодея от
мысли, что поздно спохватилась, но нажать не успела. Гра­
212
вилёт вовремя увернулся, приземлился и послал в эфир сиг­
нал об остановке, о свободе от пассажира. Она перевела
дух, крайне недовольная собой. Будущность гостя из про­
шлого известна ей до последнего его вздоха, но случайность
может вкрасться даже в предопределённую судьбу и напра­
вить линию жизни в другое русло. Данка проглядела эту
вилку, когда просчитывала результаты вибрации простран­
ства и времени, возникшие в современной реальности с по­
явлением в ней инородной сущности. Она дала себе слово
не увлекаться экзотикой, а помнить о своей миссии ангелахранителя человека из прошлого.
А человек из прошлого покинул гравилёт и как ни в чём
не бывало зашагал по траве. По всей его осанке, походке,
жестам читалось, что не осознал он опасности, даже не до­
гадался о ней. Он шёл, озираясь по сторонам, как делают
люди в незнакомом месте.
4
Борьба с собой никому легко не даётся. Утреннее свети­
ло приободрило дух Джона, но ответа на мучившие вопро­
сы не послало ни с первым лучом, ни с сонмом последую­
щих.
Наверное, поэтому он с досадой повернул гравилёт на
север. Благо управлять этим полумыслящим аппаратом смог
бы, кажется, грудной ребёнок. Сиди себе и включай взгля­
дом нужную кнопку, а программа безопасности вложена в
память машины в самом начале её создания.
Архивная душа Джона не затянулась паутиной в тихих
хранилищах древности, и путешествие в глубины веков не
сделало его отшельником. Когда-то они с Генри мечтали
оттолкнуться от современности, от всех проблем, укрыться
в каком-нибудь тихом времени, теперь же ему хотелось ис­
213
купить былые грехи и без чувства вины оглядываться на
своё прошлое.
Ни люди, с которыми он общался целые полгода, ни са­
мобичевание, ни успокаивающее благополучие мудрого
тридцатого столетия не сломили его внутреннего неприятия
всего случившегося с ним. А этот полёт на гравилёте, стре­
мительное скольжение до потери ощущения себя, эта умо­
помрачительная скорость вернули ему хладнокровие. Он
знал, на время вернули, но всё равно остался доволен.
Однако успокоенность Джона обернулась легкомысли­
ем, и он вскоре убедился в этом. Гордясь победой над со­
бой, он послал мысленный приказ, кнопке ускорения, пере­
путав её с кнопкой снижения. Умная машина не подчини­
лась человеку, совершила крутой поворот после непроиз­
вольного рывка и плавно опустилась у подножия скалы, в
которую могла врезаться по воле странного существа с та­
ким роем неупорядоченных мыслей и чувств, что едва не
сбилась программа безопасности.
«Дальнейший полёт не желателен, - прочитал Джон бе­
гущие строки над панелью с кнопками, - нет ясности цели».
И снова: «Дальнейший полёт не желателен...»
«Подумаешь, - подосадовал Джон больше на себя, чем
на заслуженные упрёки автомата, - машина - и та умнича­
ет. Охотно пройдусь и пешком».
Ясности цели так и не появилось, и Джон пошёл наугад
по низкой и плотной траве такого густо-зелёного цвета, ка­
кого в жизни не видел.
Скала осталась позади, зато впереди появилась тропин­
ка. Сначала еле приметная, она с каждым шагом Джона ста­
новилась всё определённее. Он с удовольствием шёл по
этой тропинке и почему-то знал: где-то там, за неглубокой
лощиной или за тем высоким холмом, ждёт его что-то не­
обычайно милое, вроде счастливых качелей детства или до­
брых рук матери.
214
Тропинка поднялась по склону холма и на вершине
оборвалась. В открывшейся взору долине, ближе к опушке
бескрайнего леса, увидел Джон притаившийся в кольце ров­
ных кустарников небольшой посёлок.
Отсюда, с холма, он именно таким и показался Джону:
притаившимся в тишине, в неразгаданности иной жизни, с
кольцевыми улицами и энергетической башней в центре,
замершим в ожидании неведомого и нужного светлого
свершения, замершим, как сам Джон, сторонний наблюда­
тель жизни этого удивительного столетия. Будто заворо­
женный, пошёл Джон, не выбирая дороги, к посёлку. Что
там Мальта, или Адриатика, или чудеса сказочной Индии?
Они прекрасны, но оглушающе броски, вычурны и потому
чужды его душе, не избалованной излишествами. А от этого
скромного пейзажа, от тихого посёлка повеяло таким уми­
ротворением на неспокойную душу странника столетий, что
ему захотелось упасть в траву и заплакать. Заплакать впер­
вые за унылые годы неудач, невезения и головоломных ска­
чек по разным временам.
5
Когда Джон поднялся на вершину холма и застыл от не­
ожиданности, очарованный незатейливой картиной раски­
нувшегося у опушки леса посёлка и открывшимся необъят­
ным простором неба и земли, Данка покинула диспетчер­
скую. Она не видела, как Джон сбежал с холма, как упал на
колени и заплакал. Не захотела видеть - и так знала, что с
ним происходит, как он поступит в следующий момент.
Этот «артефакт» действовал по её воле, как только покинул
гравилёт. Это она, Данка, направила его по возникшей ни­
откуда тропинке (попросту внушила, что она есть) к посёл­
ку, где жила сама. Она не особенно погрешила против пра­
215
вил, только немного помогла гостю из прошлого не плутать
понапрасну среди холмов, а выйти туда, куда звала его не­
прикаянная душа и судьба. А судьба его - она, Данка, ин­
формация об этом поступила в самом начале появления
Джона в темпорозале Ярослава Мудрого. Раньше это назы­
вали предчувствием, теперь - отражением сигналов инфор­
мационного пояса Земли от материального мира. О том, что
многие жители планеты - это посредники между тонким
миром и земным, Данка знала с детства, и она - одна из них.
Данка вызвала гравилёт и через некоторое время была
уже на окраине посёлка, опередив Джона. Он шёл медлен­
но, словно боялся, что первое впечатление исчезнет и перед
ним окажется одно из тех поселений, каких он уже навидал­
ся за месяцы пребывания здесь, не враждебных пришельцу,
нет, но вызывающих ощущение неравенства с мощью этого
мира.
- Привет, Джон, - сказала девушка, когда он подошёл
ближе. - Моё имя Данка.
- Я перестал удивляться своей всемирной известности, ответил Джон глухо и таким тоном, будто возвратился к яви
после затяжного и беспокойного сна.
- Но ты не перестал удивляться всему новому, прекрас­
ному, - возразила Данка, а про себя подумала: «Хотя на­
строение у тебя меняется каждую минуту».
- Отключи обруч, - попросил он, глядя на светящийся
зелёный камешек в ободке мыслеуловителя.
- Ты всё ещё не можешь привыкнуть, - заметила Данка,
послушно исполняя просьбу.
- И не привыкну никогда. Считаю не этичным знать чу­
жие мысли.
- Другого ответа я от тебя и не ждала.
- Ещё бы! Ведь я серость по сравнению с вами.
- Вот как? Странный ты вывод сделал. Я имела в виду,
прошло мало времени для привыкания.
216
Джон ничего не ответил, хотя мог напомнить этой само­
уверенной, но бесподобно красивой девушке, что между
ними дистанция в тысячу лет.
- Пойдём, - позвала Данка, - покажу тебе мой домик. Я
не архитектор и не дизайнер, но планировку придумала са­
ма, и мне нравится. Друзья тоже восхищались. Мне инте­
ресно, что ты скажешь.
- Я - подопытный кролик?
Данка озадаченно посмотрела на Джона. Разговор пока
не получался: между ними пропасть в тысячу лет, он пра­
вильно отметил это в своих мыслях, которые без труда уга­
дывались и без обруча. Она - наследница духовного потен­
циала, наработанного веками всем населением планеты, и
он при всём желании не может чувствовать себя равным
людям, которые остаются для него людьми далёкого буду­
щего. Контакт с ними приносит ему одни страдания. Зна­
чит, пришла пора принять меры: пересмотреть его сознание
для принятия нового мира, добиться понимания, что теперь
это и его мир, и они смогут взаимодействовать: она прило­
жит все силы, чтобы так и было, несмотря на ограничен­
ность возможностей гостя из прошлого.
Продолжая размышлять о целях и способах трансфор­
мации личности «артефакта», Данка прошла вперёд. Джон
послушно двинулся за ней в полной досаде на себя: он не
вписался в своё время, где не было места неудачникам, так
почему же здесь, в благоустроенном мире, среди чутких
душевных людей он тоже кажется себе лишним и на про­
стые сердечные слова девчонки отвечает колкостью?
А «девчонка» шла к дому, легко касаясь цветов, росших
по краям дорожки, и они, как живые, чувствуя ласку, тяну­
лись за ней вслед.
Дом открылся за купой густых и высоких кустарников,
не дом, а чудо из стекла и неизвестного материала, лёгкое,
воздушное, несмотря на башенки, лесенки, галерейки. Точ­
217
но добрая аура окружала этот небольшой сказочный домик,
и сам он излучал покой, уют и радушное ожидание на свой
порог любых гостей.
Данка ввела его в дом. Двери открывались сами, и это
было понятно, но девушка пояснила на ходу: «они меня
знают в лицо». Пустой комнате она сказала «привет», и
комната точно обрадовалась хозяйке, оживилась, выставляя
вдоль стен всякие пуфики, полочки, вазы с цветами, стол,
два кресла... «Симбиоз», - коротко проронила Данка, будто
гость должен был знать, как этот симбиоз происходит.
Она усадила его в кресло, придвинула столик, принесла
из кухни два бокала с напитком.
- Я всё думаю, - начала деликатно Данка, усаживаясь в
кресле напротив, - почему ты сравнил себя с кроликом?
Джон едва сдержал смех, так наивно прозвучал её во­
прос. Он давно убедился, что попал в такое время, в такую
эпоху, где даже роботы умнее его, что уж говорить о лю­
дях? Они всегда всё правильно понимают и на всё знают от­
веты. А Данка задала ему совершенно детский вопрос. И он
сказал:
- Я старый дурак, дочка, прости.
- Дочка?! - Данка сдержать смех не смогла, хихикнула в
ладонь. - По биологическому времени мы - ровесники.
- Вот видишь, - обиделся гость, - я опять попал впро­
сак.
- Мне это и понравилось, Джон. Мы все слишком пра­
вильные.
- А нам с Генри так не хватало правильных людей.
Жизнь могла сложиться по-другому.
- А феномен скачка в будущее тебе не интересен?
- Дело не только в этом.
- Понимаю. И всё-таки ты счастливчик, Джон. Я тебе
завидую. Свидетель трёх времён... Экзотика!
218
- Ещё бы! «Артефакт» - редкостный, неповторимый эк­
земпляр, единственный здесь... псих.
Данка покраснела.
- Прости нас всех.
- Да что там... Вы правы.
- Что я могу для тебя сделать?
- Не знаю. Для меня уже многое сделали.
- Да, - согласилась Данка, - тебя изменили внешне,
подлечили, реанимировали психику, но оставили память о
пережитом. Конечно, ты спокойнее вспоминаешь прошлое,
почти смирился с настоящим, но в глубине души остался
маленький островок неудовлетворения и прошлым, и на­
стоящим. Я угадала, Джон?
- Я не сказал бы вернее сам о себе. Ты правильно всё
поняла.
- Вот видишь, я не зря предупредила: мы все очень пра­
вильные, - шутливо парировала Данка, потом, посерьёзнев,
продолжила: - Кажется, знаю, как тебе помочь. По крайней
мере, попробую. Можно?
- Я привык быть ведомым. Делай со мной, что хочешь.
6
Сколько ни храбрился Джон, что сам найдет выход из
тупика, но должен был признать: одному не справиться.
Особенно ясно стало, когда эта забавная девчушка вызва­
лась ему помочь. Назвалась ровесницей? Может, и так, если
его биологические часы учёные люди перевели лет на два­
дцать назад. Что бы она там ни говорила, он старик по срав­
нению с ней, юной, стремительной, переполненной радо­
стью жизни. Смешная, захотела помочь, но чем? Стереть
память? Сделать равнодушно-спокойным как растение? Или
превратить в довольного всем и вся кретина? А что? Они
219
могут. Они всё могут, эти непредсказуемо мудрые люди
тридцатого столетия.
Если даже девчонка считает, что ему нужна помощь,
значит, в самом деле, положение его оставляет желать луч­
шего. И всё-таки, разве у молодой девушки может полу­
читься то, с чем не справились умные приборы учёных му­
жей? Но Данка так участливо на него смотрела, такая го­
товность сделать всё возможное читалась в её глазах, что он
и не подумал сопротивляться: раз так хочет, пусть пробует.
...Данка, довольная, запорхала по комнате: затемнила
окна, что-то нажав на подоконнике, включила музыку, взяла
с полки какой-то предмет, подошла к Джону.
- Нам поможет этот шлем, объяснять его устройство
долго, потом как-нибудь. Надень.
Шлем был похож на вывернутого наизнанку ёжика,
иголками внутрь, но иголками мягкими, ласковыми. На ма­
кушке шлема - антенна в виде рогульки со спиральками на
концах. Пол-лица «подопытного кролика» закрыли очки с
тяжёлыми линзами странной выделки: сильно выпуклые, с
концентрическими матовыми кругами. Сквозь них Джон
видел и девушку, и комнату и предметы, но окутанные ра­
дужной оболочкой.
Джону стало смешно и любопытно: Данка стоит возле
кресла, в которое собирается сесть, сияющая, нарядная, как
рождественская ёлка, вот садится в кресло и ореол мер­
цающих овальных линий повторяет каждое её движение.
- Я включу мыслеуловитель, - говорит она и поднимает
руку, заключённую в разноцветный воздушный рукав «ска­
фандра». - Так надо. Для твоей безопасности.
Джон не может оторвать взгляда от лица Данки. Много­
цветный нимб вокруг головы лёгкой дымкой прикрыл чер­
ты, и они, как ни странно, обозначились резкой четкостью.
Куда делись весёлость, непосредственность, детскость ми­
лого лица девчушки? В кресле сидела мгновенно повзрос­
220
левшая женщина. В её глаза, потемневшие, словно предгро­
зовое небо, глубокие тысячелетней мудростью, трудно было
смотреть. Джон отвел взгляд, и... всё исчезло.
Переход в иное состояние был мгновенным, неулови­
мым; ни понять, ни осознать произошедшее Джон не успел,
да и не испытывал необходимости в этом. Он всё забыл: и
себя, и всю свою жизнь, и перемещения во времени. Лишь
голос Данки, её присутствие, как смутное предчувствие
счастья, и звуки тихой успокаивающей музыки, словно за­
щита и поддержка веры в свою нужность, удерживали его
сознание на грани двух миров - виртуального и живого
земного мира.
В каждом человеке природой заложены таланты, спо­
собности, воля к действию и много других возможностей,
надо лишь угадать их и потрудиться развить, не поддаваясь
лени или успокоению, что способности проявятся сами. От­
дельные порывы к творчеству, редкие вспышки активного
действия не должны породить гордыню: я кое-что могу и с
меня довольно. А дальше: мнимая активность, мнимая по­
лезность и - ожидание всеобщего признания.
Данка понимала, её «артефакт» - личность вообще без
порывов, но не безнадёжная. Обречённость, неверие - это
на поверхности, а близко к поверхности - любовь к родите­
лям, к сыну, к другу, память о прекрасном - качели в детст­
ве, всеобъемлющая жалость и желание спасти людей от
надвигающейся катастрофы, ядерной войны, на грани кото­
рой стояла в то время вся планета. А главное, он остаётся
сам собой: не завидует, не старается казаться лучше, чем
есть, не желает даром пользоваться благами и проводить
жизнь в праздности.
Значит, первое, что нужно сделать, это освободить от
безволия, очистить от зашлакованности духа, открыть кана­
лы для освобождения положительной энергии. А потом...
Потом дать человеку то, в чём он нуждается всегда - древ­
221
нее как мир лекарство, без которого невозможно само су­
ществование мира и всей Вселенной, - любовь.
7
Если человек свободен, решителен и смел, станет он ло­
мать голову над необычностью обстоятельств и причинами,
почему он поступает так, а не иначе?
Вот и Джон не особо задумывался, просто он знал, что
должен совершить прыжок с парашютом, хотя раньше ни­
когда не делал этого, ведь там, в глухой тайге, в домике
лесника умирает ребёнок, и долг врача спасти его. И он
прыгнул, и дух захватило от страха высоты, но Джон спра­
вился с собой, вовремя дёрнул кольцо. Потом, утопая по
пояс в снегу, пробрался к избушке и вылечил ребёнка, ис­
пытав удовлетворение и хорошую усталость.
В горах Джон был спасателем. Он не помнил, что недав­
но спешил на помощь умирающему ребёнку в роли доктора,
хотя, по сути, им не был никогда, как не был никогда и спа­
сателем. Однако, ловко управляясь с альпинистским снаря­
жением, он знал одну цель - спасти погибающих туристов,
и жил этой целью, подчиняя ей все свои силы, желание,
умение. Знал, что всё у него получится, а иначе и быть не
может, ведь если душа охвачена порывом, сходным с вдох­
новением, азартом, просветлением, помочь, спасти, выру­
чить из беды, то человеку всё удаётся.
И где бы ни был Джон, что бы ни делал: тушил пожар,
вытаскивал людей из огня; сидел за штурвалом истребите­
ля, принимая бой, пробирался сквозь джунгли, преследуя
тигра-людоеда, или когда сошёлся в единоборстве с мутан­
том, наводящим ужас на всю округу, Данка незримо нахо­
дилась рядом во всех виртуальных реальностях, которые
для Джона виртуальными не были. Он жил полноценной
222
жизнью человека, способного на подвиги, неосознанно под­
чиняясь дремавшей в глубине его существа генной памяти,
утраченной в противоборстве с роковыми обстоятельствами
жизни в смутном времени двадцатого столетия, а теперь пробуждённой памяти бесчисленного ряда предков, особен­
но тех из них, кто заложил в наследственность крепкий ка­
мень несокрушимой веры в добро, справедливость и уве­
ренность в своей правоте.
Данка окружила словами и своими желаниями, усилен­
ными «обручем» и через шлем, склонного к душевному не­
равновесию человека из прошлого, вживляя в его сознание,
укрепляя в нём главное из всех проявлений наработанного
поколениями позитива - стойкость духа.
Она провела Джона через все мыслимые и немыслимые
испытания, физические и духовные, приблизила к статусу
сверхчеловека, выполнив предназначенное. Теперь пред­
стоит самое трудное: осторожно перевести стрелки высоко­
го напряжения на понятие мирного человеческого счастья,
так как возвращение «артефакта» из виртуального мира в
реальный может оказаться пагубным для него - сработает
обратный эффект.
Данка откинулась на спинку кресла, расслабилась, за­
крыла глаза. Лицо её смягчалось, светлело. Если бы Джон
мог, то увидел бы перед собой не суровую и властную
женщину, какой она была в начале сеанса, и не задорную
девчонку, а милую спокойную хозяюшку этого чудесного
дома.
Джон увидел совсем другое: свою непрожитую с кем-то
жизнь, только непонятно когда, в прошлом или предстоя­
щую в будущем. Картины менялись, как слайды, как
вспышки, яркие, живые; картины сценок, мыслей, ощуще­
ний, настроения. Их было всего пять.
223
Первая: двое стоят у окна и смотрят друг на друга.
Юные прекрасные профили молодого человека и девушки.
Их любовь заполняет весь мир.
Вторая: женщина стоит под деревом, на руках - ребёнок.
Мужчина всем существом тянется к ним, счастливый сча­
стьем отцовства и счастьем молодой матери.
Третья: просторная светлая кухня, двое сидят за столом,
девочка-подросток разливает чай. Мир уюта, покоя, красо­
ты понимания, любви, единодушия.
Четвёртая: на скамейке возле дома сидят муж и жена.
Зрелые годы, первые морщины, первая седина. Осенняя
грусть на лицах. Лёгкие тени второй половины жизни и...
одиночества.
Пятая: парк, цветущие деревья, лучезарное небо. На
скамейке сидят дедушка и бабушка. В песочнице играют
мальчик и девочка. Внуки. Радость, умиление, гордость.
Продолжение жизни, продолжение их любви.
.. .Данка встала, сняла шлем с головы Джона, очки упали
ему на колени, но он не пошевелился - он спал.
Она снова опустилась в кресло, усталая, опустошённая,
но довольная, с улыбкой смотрела на сотворённого ею но­
вого человека. Даже сквозь дымку сна видела она перемены
в облике пришельца: исчезли следы вялости черт лица, они
стали твёрже и вдохновеннее. Даже спящий он не казался
расслабленным, напротив, собранный, как хищник перед
прыжком, весь в готовности продолжать активную, содер­
жательную жизнь не в зыбких реалиях придуманного, а в
этом непростом, многоплановом мире, куда он попал по во­
ле судьбы.
Отныне Данка спокойна за него. Джон проснётся и всё
поймет, а чем ему заняться в повседневности, они приду­
мают вместе.
В СОЗВЕЗДИИ ДРАКОНА
В небе висел жаворонок, вил тонкую нить песни; над
белой дорогой струилось марево.
Антон и Леонтина шли, взявшись за руки, и смотрели
по сторонам на зреющие колосья пшеницы, на яркие нимбы
подсолнухов, чьи шершавые листья дышали зноем. Всё за­
мерло вокруг, лишь птица в вышине, не зная устали, благо­
словляла и раскалённые небеса, и притихшую землю, и мо­
лодых путников.
- Я никогда не забуду этот полдень, это солнце и пес­
ню жаворонка, - поделился Антон.
Леонтина почувствовала тоску в тоне сказанных слов:
завтра на рассвете Антон опять уйдёт в глубокий космос, к
созвездию Дракона. Поддаваясь его настроению, она готова
была сказать: «Оставайся, ты так нужен мне и дочери», но
поняла и краткость этой тоски, и сложное переплетение
двух чувств - любви к Земле и к звёздам, поэтому промол­
чала, лишь посмотрела на мужа долгим взглядом.
Антон догадался, о чём она подумала, с благодарно­
стью обнял, но Леонтина вдруг вырвалась и побежала, ог­
лядываясь на него и маня рукой:
- Скорее, скорее! Майя ждёт нас. Она не простит, если
не увидит тебя перед отлётом.
И они побежали вместе по горячей дороге, бежали бы­
стро, длинными скользящими прыжками, почти летели. Но
225
Леонтина снова повела себя непонятно: остановилась на бе­
регу ручейка, сбросила сандалии, вошла в воду и стала со­
бирать камешки, пересыпать их с ладони на ладонь. Глаза
её, похожие на эти камешки, тоже коричневые и с крапин­
ками, смотрели на него снизу вверх и смеялись. Длинные
волосы цвета огня касались воды, а на лице играли блики от
бегущих струй, и Антон забыл, куда они торопились; пом­
нил, что торопились, а куда и зачем - забыл.
Я улетаю на Сигму, - почему-то начал объяснять
он, - в созвездие Дракона. Мы получили сигнал бедствия и
должны сделать всё, что в наших силах.
Слова повисли в воздухе, ненужные, навязчивые, и бы­
ло ощущение непоправимости, потерянности, беды.
Леонтина ничего не ответила. Антону стало страшно, и
так страшно, как не бывало никогда. Первобытный, перво­
родный ужас перед непонятным поднялся в нём из глубин
генной памяти. Он застонал и... проснулся. Сел, потёр ла­
донями лицо, отгоняя сон, такой яркий в своей ложной
правдоподобности, что не сразу отпустил от себя, и не сразу
приостановилось быстрое биение сердца.
Вдруг Антон услышал, как что-то с мягким стуком
упало на пластиковый пол, он нагнулся и увидел камешки,
коричневые, с крапинками. Антон поднял их, накрыл ладо­
нями и улыбнулся: сон пришёл из яви. Леонтина тогда, на
берегу ручья, отсыпала ему в ладонь камешков и сказала:
«Это мой талисман тебе, чтобы не забыл и вернулся».
Талисман прогнал остатки сна, стёр последние следы
беспричинного ужаса и вернул к началу сна и к началу того,
что было наяву: простор полей, синее небо, голос жаворон­
ка, по-детски любимые подсолнухи, смеющиеся глаза Леонтины и тонкие, лёгкие руки дочери, обнявшие его на про­
щание.
«Хочу с тобой, - вздохнула Майя, - хочу тоже спасать
сигматиков».
226
«Но прежде надо узнать, от чего спасать, - возразил он,
перебирая её длинные, как у матери, волосы, - поэтому я
лечу один».
«Надолго? За свои двенадцать лет я видела тебя только
тридцать два дня».
«Ты считала?»
«Считала. И описала каждый из них в своём дневнике».
«Что поделаешь, родная. Такая у меня работа». - Он
поцеловал дочь в прохладный гладкий лоб.
...Антон встал и, глядя на портреты жены и дочери,
сказал в тишину комнаты: - Пора и за работу.
Он прошёл в штурманскую рубку, сел к экрану внеш­
него обзора. Перед ним простиралась бездна с редкими не­
знакомыми созвездиями. В центре экрана размером с Луну
висела Сигма - тусклый, невзрачный эллипсоид. Что там
произошло? Не опаздывает ли помощь с Земли?
Антон повернулся к УЭМИКСу* и только ещё подумал,
а супермозг уже выдал информацию на экран: звёздную
карту, путь, пройденный кораблём от Солнечной системы,
координаты пространства, куда вышел из колодца Туманова
корабль.
«Туманными колодцами» называют космопроходцы
каналы безвременья неизвестного происхождения: то ли
они - порождение могучей природы, то ли - создание
сверхразума Вселенной. Так или иначе, но каналы были
случайно открыты звездолётчиком Тумановым и вот уже
почти столетие служили космонавтам для дальних перелё­
тов. Корабль, входя в безвременье канала, зависал на месте,
в неподвижности, вне течения времени, в перламутровой
мерцающей сфере, где, как выразился первооткрыватель
'УЭМИКС - симбиоз усовершенствованного электронного мозга и
интеллектуальных кристаллов (фантаст.). - Прим. авт.
227
этих каналов, «пляшут кварки». Потом мерцание прекраща­
лось, надвигалась чернота, и, когда плотность её готова бы­
ла, казалось, раздавить всё материальное, корабль делал
скачок и выталкивался неведомой силой в обычный мир
планет и звёзд, представая перед конечной целью путешест­
вия.
Человечество и жители восьми планет обжитого секто­
ра Галактики должны были приветствовать счастливо най­
денное средство передвижения, ибо время, потраченное на
полёт в любой конец Вселенной, исчислялось всего не­
сколькими годами. Так оно и было по сути дела, и всё же...
в дальние рейсы уходили лишь добровольцы. Причиной
был тот непреодолимый ужас, который охватывал людей
при переходе корабля из мерцающей среды в черноту. Про­
странство поддавалось человеку, но время мстило за своё
отсутствие. Некоторые разведчики - бывало и такое - кон­
чали безумием. Позже был найден выход в искусственном
сне, и, хотя страх полностью не снимался, - приходил он
вместе с пробуждением, болезненный и унизительный, но
краткий.
Антон посадил корабль на дневной стороне Сигмы, не­
которое время изучал планету: воздух для дыхания непри­
годен - мало кислорода, много вредных газов; озонный по­
кров практически отсутствует, поэтому слишком жёсткое
излучение; густой облачный покров окутывает планету покров из взвешенных частиц пыли, песка, металлов.
Он пошёл в шлюзовую, переоделся в скафандр, задраив
дверь, уравнял давление в камере с атмосферным давлением
Сигмы, раздвинул створки шлюза.
«Опоздали! - первое, о чём подумал Антон, когда уви­
дел простиравшиеся до самого горизонта развалины чело­
веческих строений, изъеденных ветрами и временем. - Опо­
228
здали! Значит, сигнал слишком долго бродил по Вселен­
ной».
Трудно было ему припомнить планету более угрюмую,
чем Сигма. Над землёй висели тучи, чёрно-зелёные, мрач­
ные, словно вся печаль веков этого мира сгустилась над
планетой и накрыла её своей тенью. Лишь у горизонта не­
подвижные громады рассекала багровая полоса, подчёрки­
вая траур по всему погибшему. А что это было так, Антон
почти не сомневался. Конечно, и в развалинах могли жить
люди, но не было никаких следов человека среди хаоса
камней. Планета-кладбище. Это показывал УЭМИКС, это
подсказывала интуиция косморазведчика. Черными скеле­
тами, ещё более чёрными, чем небо, на фоне багрового от­
света стояли остовы зданий, металлических конструкций,
останки ажурных пирамид.
Вряд ли что живое сохранилось здесь, но долг развед­
чика заставлял Антона отправиться на поиск. Он сел в гра­
вилёт, и аппарат, скользнув по стапелям, взмыл в непривет­
ливое небо Сигмы.
Внизу проносились руины гигантских городов, разру­
шенные горы, испарившиеся моря, бугристые равнины,
словно перепаханные плугом циклопа. Перевёрнутая и пе­
ремешанная оболочка земной коры, но чем? Гневом самой
планеты, неукротимой и дикой, или всемогущим временем?
Антон летел на запад, вдогонку невидимому солнцу. На
грани дня и ночи неподвижность воздуха сменилась ура­
ганным ветром. Он стонал и бился о развалины, словно оп­
лакивал погибшую жизнь, гудел в наушниках шлемофона.
Сквозь неистовые завывания ветра Антон вдруг услы­
шал тоненькое дрожание одной ноты. Она сливалась с об­
щим хором разгулявшейся стихии. Ему вспомнился сон, по­
вторивший то, что было наяву: жаркая дорога, поля пшени­
цы и подсолнухов, трель жаворонка.
229
Антон откинулся на спинку сиденья, слушая голос не­
утомимой птицы. И вдруг встрепенулся, схватился за науш­
ники. Голос жаворонка! Великий Космос! Неужели здесь
есть жизнь?! Он повернул гравилёт на голос певца и пошёл
по нему, как по пеленгу.
Зона ветров осталась позади. Антон летел довольно
долго, но всё та же мёртвая планета проплывала внизу, без
единого живого кустика или целого здания. Лишь голос жа­
воронка, живой голос птицы родной Земли, звучал в этом
царстве немоты и праха и всё звал и звал куда-то.
И вот среди развалин и беспорядка вдруг увидел Антон
серебристую стрелу башни. Она мелькнула в полумраке
чёрно-зелёных непреходящих сумерек, точно молния, и Ан­
тон непроизвольно затормозил, послал гравилёт вниз, к
стройному зданию, которое среди пыли, щебня и обломков
казалось особенно непостижимым и манящим.
Антон приземлился неподалёку, подняв тучу пыли.
«Неужели на целой планете остался только один свиде­
тель прошлого? - думал он, направляясь к небольшой ме­
таллической двери. - А вдруг тут есть кто-то живой?»
Но никого и ничего живого не нашёл Антон в много­
численных комнатах здания-дворца. Пустота, тишина, без­
жизненность. Он ничего не пропустил, открыл все двери,
увидел предметы непонятного назначения, покрытые слоем
пыли, уже окаменевшей в спёртом воздухе закрытых поме­
щений. Можно было прекратить поиски, но Антона сначала слабо, а потом всё сильнее - охватывало ощущение,
что он непременно должен что-то найти. Интуиция космо­
разведчика подсказывала: не всё сделано, чтобы разгадать
тайну серебристого дворца, ведь не случайно уцелел он
один на целой планете. И голос птицы, не умолкая, звал его
дальше.
Последняя комната, в которой очутился Антон, была
круглой, пустой, необыкновенно чистой и уютной. Вместо
230
потолка - узкий конус шпиля. Вдоль стен поднималась
вверх винтовая лестница. Она еле заметно светилась сереб­
ристым светом, как и дворец, но более приглушённо, и
странным образом обрывалась под самым куполом - над
центром комнаты. Не обрушенная под воздействием време­
ни, она законченно, аккуратно поднимала три серебристые
плитки вверх - в никуда.
Антон постоял в раздумье; чувство самосохранения
подсказывало не взбираться по лестнице, которая никуда не
ведёт, а дух поиска толкал вперёд. Опираясь на лёгкие пе­
рильца, он поднялся на несколько ступенек. Ничего не слу­
чилось. Он прошёл по всем ступеням, не думая, зачем это
делает. Для чего-то сохранились и дворец, и лестница, и,
чем выше он поднимался по ней, тем сильнее становилась
уверенность - здесь он найдёт ответ, что же случилось с
планетой.
На повороте к последней ступени, похожей на неболь­
шую площадку из трёх плит, он остановился, нащупал в
кармане камешки (с ними он никогда не расставался), взял
один и бросил на последнюю плитку. Камешек пропал, точ­
но растворился в воздухе. Лишь на одну секунду заколебал­
ся Антон, а потом, вопреки здравому смыслу, ощутив какой-то внутренний толчок, шагнул вперёд и... очутился на
улице, среди домов, в потоке куда-то спешащих людей. Пе­
реход был таким резким, что Антон закрыл глаза, но и
сквозь веки видел свет зелёного солнца. Ему понадобилось
несколько минут, чтобы прийти в себя, а когда открыл гла­
за, то убедился, что солнце, в самом деле, излучало зелёный
свет, рассеивая по небосводу изумрудные краски. Воздух
тоже был зелёным, тихим и спокойным.
Мимо Антона сновали прохожие, люди, почти земляне,
если бы не разрез огромных глаз, сильно скошенных к вис­
кам; вместо ресниц и бровей поднимались и расходились в
231
стороны длинные стрелки, похожие на усики антенны. Пре­
красные, одухотворённые лица.
Антон смотрел на людей, они - на него, пряча интерес
и смущённо улыбаясь.
Но никто из жителей нарядного города с высокими
стройными зданиями, изукрашенными причудливой фанта­
зией архитекторов и художников, с ощущением праздника,
что прямо-таки реяло в воздухе, не остановился, не попы­
тался заговорить, лишь только шелест чужой речи окружал
Антона, как звук падающих осенних листьев.
Неизвестно, сколько мог бы так простоять Антон, оше­
ломлённый, ничего не понимающий, если бы в наушниках
не раздалось тоненькое попискивание, похожее на трель
жаворонка. Антон не заметил, когда потерял свой пеленг,
потому даже обрадовался его появлению.
Стряхнув оцепенение и окинув взглядом улицу, дома,
прохожих, зелень неба и неяркого светила, Антон пошёл в
ту сторону, куда звала его земная птица.
«Скорее всего, - размышлял косморазведчик, - я попал
на перекрёсток двух времён или сопредельных миров. То
серебристое здание - граница. Я по эту сторону пространст­
ва и времени, а по ту сторону, среди руин, остался мой гра­
вилёт. Что же будет дальше?»
Антон шёл недолго; шумные улицы сменились тихой
окраиной, потом закончилась и она. Светило Сигмы, если
только это Сигма, а не параллельный мир, клонилось к зака­
ту, зелёные тени удлинились. Воздух, уплотнившийся от
влажных испарений земли и травы, замер в ожидании вече­
ра. Вокруг расстилалась изумрудная равнина, впереди вид­
нелся небольшой лесок, а чуть дальше поблёскивала зелень
воды - реки или озера. Травяной покров с тесно перепле­
тёнными стеблями мягко пружинил под ногами.
Он дошёл до леса, где не увидел ни одного похожего на
земное дерева. Жирные сочные листья кудрявой щедрой
232
кроной венчали красноватые стволы, крепкие, толстые, в
несколько человеческих обхватов. Антон невольно остано­
вился. Деревья своей мощью напомнили ему секвойи в пан­
сионате, где Майя оканчивала школу и где было их послед­
нее свидание.
«Майя, Леонтина, как вы далеко от меня, - подумал
Антон, поглаживая ствол дерева и даже сквозь скафандровую ткань ощущая его шершавость, - и как далеко от вас
я!»
К нему снова вернулась память пробуждения при вы­
ходе из туманного колодца: яркий земной сон, дорога и
подсолнухи, глаза жены, коричневые, с крапинками, как у
речной гальки, и тонкие руки дочери...
Что-то изменилось вдруг, что-то хорошее исчезло. Ан­
тон не сразу понял: замолк жаворонок. И лишь только он
понял это, как увидел: из-за дерева вышел глубокий старик
в белых одеждах. Он, словно дух, появился внезапно, не­
слышно, и Антон невольно попятился, не спуская глаз с че­
ловека, внешне вполне земного: длинные седые волосы,
согбенные плечи, морщинистое лицо, иссохшие руки; не­
земными были лишь глаза, скошенные к вискам, с седыми
стрелками-ресницами.
Старик протянул руку, на ладони лежал какой-то пред­
мет. Антон подошёл ближе. Неуловимое движение - и
предмет, похожий на пружинку, уже на оболочке шлема,
над левым виском. Сначала Антон услышал помехи, какие
бывают при настройке приборов связи, потом зазвучали
слова на родном Антону языке:
- Приветствую тебя, пришелец.
Антон схватился за наушники, посмотрел на старика,
тот шевелил губами.
- Не удивляйся, пришелец. Эта пружинка - лингвофон,
он переводит мои слова на твой язык. Чтобы нам удобнее
было общаться, сними шлем скафандра, а лингвофон оставь
233
на голове. Наша планета стерильна, а твои бактерии погиб­
нут в чуждой среде, - говорил старец, и Антон чувствовал,
как поддаётся внушению, как всё больше верит его доброму
взгляду. Ему хотелось поскорее узнать, куда он попал, где
его гравилёт и где корабль? Он устал, измучился, он попро­
сту голоден, так как последний раз ел много часов назад.
Старец, словно прочитав мысли Антона - а, скорее все­
го, так и было - с помощью лингвофона, порылся в склад­
ках одежды и извлёк большой зелёно-голубой плод.
- Подкрепись, это насытит тебя. Мы пойдём к реке, там
присядем; я расскажу обо всём, и ты примешь решение.
Антон переложил снятый шлем на левую руку, взял
плод и, оглянувшись на деревья и на крыши домов за ними,
последовал за старцем. Идиллия, да и только! Он летел за
столько парсеков, готовил себя среди руин под чёрно­
зелёным небом к самому худшему, а перенёсся вдруг в цве­
тущий благополучный край; сидит рядом с величественным
старцем в пышных белых одеждах на скамейке в голубой
беседке, на зелёном берегу зелёного озера, ест экзотический
фрукт...
Антоном на миг овладело сомнение: уж не мистифика­
ция ли всё это? А может, он сошёл с ума ещё там, в туман­
ном колодце? Но если смена странных событий не плод его
больного воображения, то зачем его позвали сюда? Ведь не
ради пикника на берегу озера!
- Ты прав, пришелец, - ответил старик на размышле­
ния Антона, - не ради пикника на берегу озера. Разговор
пойдёт о судьбе нашей планеты Павлии, вы её называете
Сигмой. Ты верно угадал, что лестница в уцелевшем здании
вывела тебя на перекрёсток времён. Здесь ты - в прошлом, а
там - наше будущее. Здание сохранилось не случайно. В
последний момент мы собрали остаток энергии и окружили
дворец от разрушения временем силовым полем. Оно, вре­
мя, замкнулось там, на ступенях лестницы, а теперь разомк­
234
нулось, и это сделал ты, когда шагнул на последнюю сту­
пеньку. Так было предусмотрено нами.
- А если бы не шагнул? Раздумал?
- Тогда всё осталось бы без изменений. Помочь нам
может лишь тот, кто отважен, решителен и любознателен.
Старец помолчал, потом, вздохнув, продолжил:
- Наша Павлия-Сигма умирает. Ты видишь наше сла­
беющее солнце, чувствуешь тишину и размеренное течение
жизни. Озоновый покров тончает, с полюсов наступает
мерзлота, запас природных вод скудеет, многие виды расте­
ний и животных исчезли вовсе, люди стали вялы и нежизне­
способны. Ты сам видел: вся планета знает, зачем ты явился
к нам, но никто не выразил бурного восторга или радости. Я
объясню, почему это происходит, может быть, наш пример
послужит предостережением вам, землянам. Мы входили в
Межгалактический союз, обменивались достижениями нау­
ки и техники. Заметь, пришелец: получали готовые знания и
создали мощную цивилизацию, но... постепенно утратили
дух изысканий, превратились в потребителей, перестав да­
вать взамен. Нечего стало давать, а это - тупик, конец,
смерть. Надо было ошибаться, спотыкаться, уходить в сто­
рону и даже назад, но искать, будить мысль, не успокаи­
ваться, проникать самим в тайны материи, мироздания,
времени, но не стоять на месте. Однако мы уже привыкли
жить на всём готовом.
И вот, по совету и с помощью кординцев с планеты
Кординия из системы цефеид, мы поставили реактор (по
вашей терминологии - в условном центре созвездия Драко­
на) для пользования энергией звёзд, не предвидя и даже не
задумываясь, какие могут возникнуть последствия нашего
слепого подражания чужому разуму. А вышло худо: то, что
приемлемо для мира переменных звёзд, оказалось гибель­
ным для нас, живущих под светом стабильного солнца. Что
там произошло с реактором, мы можем лишь назвать, а не
235
познать, ведь как я уже говорил тебе, мы утратили дух изы­
сканий. Около реактора время ускорило бег и вобрало в зо­
ну своего влияния всю планетную систему нашего светила.
Но можно всё остановить и даже восстановить, если удастся
выключить реактор.
- Это должен сделать я?
- Не ты, но с твоей помощью. Реактор выключат павлийцы, приведёшь их к нему ты.
- Разве у вас нет своих кораблей? - удивился Антон. А я даже не знаю, где мой корабль!
- Корабли у нас есть, но мы не можем пользоваться ла­
биринтом безвременья. Да, теми самыми туманными колод­
цами, которые так послушны вам, землянам. Мы раньше вас
узнали о их существовании, но до сих пор не знаем, почему
они не впускают наши корабли. Слишком глубоко въелась в
нас инерция мышления, чтобы понять некоторые явления
природы Космоса. Ты видел подтверждение этому по ту
сторону временного перекрёстка. Парадокс, который трудно
осознать: меня уже нет в живых, как и остальных павлийцев, а всё это, - старец повёл рукой, - это временная пере­
дышка, действие последней ступени лестницы - площадки
из трёх плиток, в неё вмонтирована панель генератора вре­
мени. Скоро кольцо сомкнётся, но мы успеем всё обгово­
рить и, я надеюсь, договориться. Наш план таков: мы дадим
тебе корабль, двенадцать павлийцев полетят с тобой к реак­
тору. Твоя задача ввести корабль в лабиринт и вывести.
Наши люди выключат реактор, и время вернётся к исходной
точке, откуда начало сужать круги. Вот и всё. Казалось бы,
ничего трудного, и я читаю твоё согласие помочь нам. Но...
Но ты, пришелец, можешь погибнуть. Мозг землян, а мы
изучили тебя, когда ты только ещё подлетал к Сигме, по­
этому и дали пеленгом голос жаворонка, птицы, которую
слышал ты перед отлётом с Земли... Не мы, конечно, а на­
ши приборы, запрограммированные заранее и размещённые
236
в серебристом дворце. Так вот, ваш мозг устроен так, что
главный его резерв - подсознание - не активно и при пол­
ном включении сгорит, как сгорает предохранитель от пре­
вышения энергетической нормы.
Биотоки мозга павлийцев, усиленные с помощью спе­
циальных излучателей, а под их лучи попадёшь и ты, рас­
пределятся в пространстве так, что вызовут тепловую
смерть реактора, его затухание, но и... твою смерть, прише­
лец. Павлийцы выдержат - ты погибнешь. Однако ты впра­
ве отказаться. Насильно заставить мы не можем. Во-первых,
это будет бесчеловечно, во-вторых, в твоём добровольном
согласии кроется шанс уцелеть, один из тысячи, если суме­
ешь напряжением воли удержать сознание. А я думаю, су­
меешь, ведь шагнул ты на последнюю ступеньку лестницы,
сумеешь не поддаться безумию, когда на несколько минут
твой мозг заработает в полную силу. За тобой последнее
слово, пришелец. Подумай, взвесь всё.
- Я подумал и всё взвесил. На одной чаше весов судьба планеты, на другой - моя жизнь. Разве тут можно
выбирать? Кто на моём месте сможет спокойно вернуться
на Землю и жить дальше? Я согласен.
—Тогда в путь! —Старец поднялся и лёгкой походкой
внезапно помолодевшего человека вышел из беседки, под­
нял вверх, как антенны, руки, и в небе показался летатель­
ный аппарат.
...Вскоре корабль павлийцев оторвался от планеты: он
давно уже был готов к полёту и ждал лишь сигнала.
Звездолёт поглощал пространство с околосветной ско­
ростью, Антон знакомился со своими спутниками.
Павлийцы были спокойны и деловиты, веселы и сосре­
доточенны, добры и осторожны, и этот сплав разносторон­
них качеств в характере новых друзей привлекал Антона
неисчерпаемостью и глубиной, а ведь по определению
старца они должны были быть вялы и нежизнеспособны -
237
так какими же были люди Сигмы до катастрофы? Если павлийцам удастся эксперимент, Земля получит умного и доб­
рого соседа.
Вот только имена павлийцев не мог запомнить Антон;
были они так похожи - Иаэй, Аэо, Уаэ, - что он из-за теку­
чести звуков не мог различить, кто есть кто.
Павлийцев чрезвычайно занимал вопрос о происхож­
дении туманных колодцев, они расспрашивали Антона, что
думают об этом на Земле.
Не знают, что и думать, - отвечал Антон. - Есть
предположение, что колодцы Туманова - это испарившиеся
чёрные дыры, но доказательства, приводимые в пользу дан­
ной гипотезы, не объясняют и половины свойств этих кана­
лов безвременья. У нас, космонавтов, есть своя точка зре­
ния: предположение о проницаемости в окружающую среду
возмущений от биологических ритмов человеческого орга­
низма. Волны биополя человека вызывают резонансные яв­
ления в торсионных полях, меняют природу преломления
среды и ломают жестокий закон временной необратимости.
Вот так, но это всего лишь предположения.
...Шло время, корабль мчался к цели, а миг погруже­
ния в туманный колодец всё не наступал.
Антон пока не тревожился. Предсказать, когда про­
странство подчинится человеку, а время пропустит его за
свои пределы, никто никогда не мог. Перламутровый туман
вспыхивал внезапно, материализуясь из пустоты или из по­
ля желания человека.
Никогда ещё Антон так искренне и сильно не стремил­
ся сократить путь и выиграть время, как теперь, когда от не­
го зависел успех дела, но миновал месяц, а корабль продол­
жал в одиночку бороться с пространством и временем.
«Что же случилось? - всё чаще стал задавать он себе
вопрос. - Почему туманные колодцы, так легко и быстро
238
впускавшие корабли землян, сейчас не появлялись? И где
они - далеко, близко? Ни один прибор не может установить
это».
Озарение пришло внезапно: причина в павлийцах! Им
не доступен вход в туманные колодцы, они сейчас в боль­
шинстве, и если верна гипотеза о биологическом воздейст­
вии человека на среду, то... Он поделился своими сообра­
жениями с экипажем.
- Не знаю, в чём причина, космос ещё полон загадок.
Или в этом регионе вообще нет туманных колодцев или...
мне мешают ваши биотоки. Я предлагаю гипносон.
- Мы тоже думали об этом. Возражений нет, - согла­
сились павлийцы.
Три дня бродил по опустевшему кораблю Антон в бес­
покойстве и одиночестве. А вдруг он не прав? Вдруг здесь,
в самом деле, нет никаких колодцев? Или павлийцы ни при
чём, а срабатывает его инстинкт самосохранения? «Так ли
уж искренне хочется мне ускорить полёт? - спросил себя
Антон. - А что если моё подсознание помимо воли сопро­
тивляется надвигающейся катастрофе и удерживает корабль
от погружения в туманный колодец? Нет, не может быть!
Моё желание помочь павлийцам сильнее страха смерти.
Мы, разведчики космоса, даже подсознательно должны
быть готовы к любым неожиданностям, не исключая и свой
гибельный конец. Да, я искренне хочу спасти Сигму, чем бы
ни закончилось это предприятие для меня».
На четвёртый день корабль окутался долгожданным
туманом.
Антон не стал подключать себя к гипноиндуктору: он
боялся, что во сне древний инстинкт самосохранения жизни
одержит верх и корабль не выйдет из колодца Туманова или
выйдет далеко от цели. Антон остался наедине с безвре­
меньем и постепенно терял ощущение реальности; исчез
привычный трёхмерный мир, всё - призрачно, неверно, не­
239
определённо. Стенки корабля то ли растворились в мер­
цающей сфере, то ли сфера заполнила корабль. Первобыт­
ный ужас, от которого, казалось, нет спасения и который
охватывает человека при выходе из сна, навалился на Анто­
на сразу при входе в туманный колодец.
Вцепившись в подлокотники кресла, Антон боролся с
волнами дикого страха, туманившими мозг. «Я должен, я
должен», - твердил он, не в силах вспомнить, что же дол­
жен.
За уступчивость пространства и за свою смиренность
время терзало со всей беспощадностью человеческий дух.
Антона вдруг охватила ненависть к космосу за бесси­
лие перед ним, и тогда пришли нужные слова: «Я должен
быть сильнее».
Наконец мерцание начало ослабевать, корабль прибли­
жался к моменту выхода из колодца; надвигалась чернота, а
вместе с ней сгущался ужас. Грань между жизнью и смер­
тью стала тонкой и непрочной, готовой исчезнуть в любой
миг. Но вот Антон ощутил толчок, волна страха пошла на
убыль. Он несколько минут посидел в кресле, собираясь с
силами, потом встал и, шатаясь, направился к отсеку спя­
щих павлийцев. Он шёл длинными коридорами, и походка
его становилась всё увереннее, ведь там, в рубке, на обзор­
ном экране висел небольшой фиолетовый шар.
- Это реактор, - подтвердил пробудившийся командир.
...В конце пути, когда корабль подошёл ближе и фио­
летовый шар увеличился вдвое, все собрались в просторной
рубке. Павлийцы принялись настраивать двенадцать аппа­
ратов - усилителей биотоков мозга, они называли их пуш­
ками. Раструбы пушек нацелились на фиолетовый шар в
центре экрана; в правом его углу тускло светились несколь­
ко небольших звёзд.
Командир подошёл к Антону:
- Ты готов, друг?
240
Антон чуть помедлил с ответом, потом скупо улыбнул­
ся и сказал:
- Готов, Иаэй. Правильно я назвал твоё имя?
- Правильно. Если человек находит в себе силы улыб­
нуться перед лицом смертельной опасности, значит, воля
его собрана и есть надежда, что он выдержит удары наших
пушек. Ну, приступаем?
- Когда-то я сказал своей дочери: такая у меня работа.
Приступаем.
Антон прошёл в тесную кабину с прочными перебор­
ками из незнакомого сплава, сделанную павлийцами специ­
ально для него; слабая, но всё-таки защита от мощного из­
лучения двенадцати пушек.
Павлийцы молча стояли перед ним, словно стараясь
навсегда запомнить, потом осторожно закрыли дверь.
Антон сел в кресло, достал из кармана коричневые ка­
мешки - свой талисман - и сжал в ладонях.
И вдруг всё вспыхнуло: корабль, люди, приборы и
звёзды.
Удар света ослепил Антона, раздробил сознание на ты­
сячи ячеек памяти прошлого и будущего. Сонм лиц окру­
жил его, эхо голосов оглушило; рваные вихри времён рас­
щепили тело и понесли на волнах огневорота.
Рождались, рассеивались, обособлялись мысли, поня­
тия, чувства, всплывали из тысячелетней и миллионолетней
памяти несущие информацию связи.
Рушились симметрии, создавались гармонии.
Истина, доказательность, математические символы
раскрыли перед человеком свою бездну.
Он был близок к постижению мирового порядка, со­
звучия в природе, всё больше наполнялся силой владения
миром. Не было секретов, не стало тайн. Обнажённая Все­
ленная простиралась перед ним. Теперь он - властелин ми­
роздания, он - Бог, он - сама Вселенная.
241
Остался один миг до растворения, слияния, воссоеди­
нения; всё ближе вечность.
Ещё немного, ещё одна истина - и он станет всемогу­
щим.
Какая истина?! Что ещё не открылось ему? Что мешает,
что держит у тонкой границы перехода в абсолют?
Слабая, едва трепещущая мысль. Откуда она взялась?
Как её понять, как удержать?
Антон пошевелился, словно пытаясь сбросить с себя
тяжкий гнёт нечто. Он не услышал, как выпали камешки из
рук, подсознание отметило это. Подсознание, а не миллиар­
ды впервые активизированных клеток мозга, которые при­
равняли простого смертного к Богу, и от чего сейчас земное
существо погибало: человек пошёл против природы и дол­
жен был поплатиться за это.
Но сквозь зов вечности, сквозь торжество освободив­
шейся материи пробился далёкий, как шёпот августовских
звёзд, тихий, как вздох лепестков цветка, голос: «Майя ждёт
нас, скорее... Это мой талисман тебе, чтобы не забыл и вер­
нулся».
Камешки! Первое реальное ощущение среди химер
расщеплённого сознания; камешки, выпавшие из ладоней;
их... надо... поднять... обязательно... Их дала Леонтина...
Преодолевая чудовищное сопротивление, росток люб­
ви, нежности, жизни набирал силу.
И дрогнула огненно-ледяная Вселенная, раскололась
перед силой земной любви.
Антон медленно поднялся с кресла, с невероятной,
сверхчеловеческой силой повалил стены своей кабины; он
слышал, как они затрещали; сделал шаг вперёд и... упал на
колени.
242
Леонтина услышала глухой стук, оглянулась.
- Что с тобой? - кинулась она к мужу, пытаясь поднять
его.
- Не беспокойся, я сам. - Антон поднялся, стряхнул
налипшие песчинки. Потом разогнулся и, как после долгой
разлуки, обвёл жадным взглядом ручей, поля, небо, улыб­
нулся невидимому певцу.
Хорошо! - сказал он и засмеялся.
- Чего же хорошего? —всё ещё с тревогой глядя на не­
го, возразила Леонтина. - Тебе завтра лететь на Сигму, а ты
теряешь сознание. Надо к врачам идти, а не к дочери. Пой­
дем, сядем в тень. Это, наверное, тепловой удар, ты пере­
грелся.
- Подожди, Леонтина, - остановил Антон жену. - Об­
стоятельства переменились. Если я здесь, значит, реактор
потушен. Я не терял сознания. Нет, не терял. Это был пере­
ход.
- Какой переход? О чём ты?
- Это был переход будущего в прошлое и... мой пере­
ход от Бога к человеку.
- Ничего не понимаю.
- Сейчас всё поймёшь. Я расскажу тебе, а пока, прошу,
перестань смотреть на меня с жалостью. Я здоров. Здоров
так, что готов лететь не только на Сигму, а ещё дальше. Да,
я полечу на Сигму, но на этот раз с другой миссией. Они
уже зовут меня.
- Зовут? Тебя?
- Да. Сейчас институт физики времени принимает с
Павлии, а по нашему с Сигмы, передачу на земном языке.
- Я отказываюсь понимать тебя, - удручённо повтори­
ла Леонтина. - Откуда ты всё знаешь?
- Наверное, во мне что-то осталось от Бога. Скоро
Ярослав вызовет нас, но времени хватит навестить Майю.
Пойдём, потом будет некогда, по пути обо всём расскажу.
243
Антон взял Леонтину за руку, и они зашагали по дороге
между двух полей.
- Смотри, —показал Антон камешки, - твой талисман.
Он был со мной тогда, когда я почувствовал, что значит
быть Богом, и мог погибнуть, однако притяжение Земли
оказалось сильнее.
- Как это? - удивилась Леонтина. - Они отсюда, с ру­
чейка. Я их только что собрала для тебя.
- И да и нет. Камешки вернули меня домой, к тебе.
Они -оттуда.
Антон поднял голову, посмотрел на голубое, вылиняв­
шее от жары небо и глубоко, удовлетворённо вздохнул: в
небе висел жаворонок, неутомимый певец знойных полдней
Земли и... спутник человека в его странствиях по просторам
и временам созвездия Дракона.
УРОК ИСТОРИИ
У подъезда института физики времени они останови­
лись. Леонтина повернулась к дочери, посмотрела долгим
грустным взглядом, вздохнула.
- Не волнуйся, мамочка, ведь наша безопасность гаран­
тирована.
- Ты просто не представляешь, что ждёт тебя там. Ма­
шина не выбирает лёгких вариантов. Конечно, урок нагляд­
ной истории необходим для неокрепших душ, но сумеешь
ли ты разобраться в той ситуации, в которой окажешься,
правильно понять её и не ожесточиться, не потерять веру в
правду и справедливость?
Со спокойствием неведения Майя ответила:
- Урок истории меня не беспокоит, мама. Я думаю о
другом: отец не вернулся с Сигмы, ты улетаешь на Чистую.
Скажи, какая практическая польза вот, например, от вашего
эксперимента? Он ведь очень опасен.
- Не думай сейчас об этом. Собери силы для урока. Ну,
тебе пора, и я тороплюсь. Скажи Ярославу, к твоему воз­
вращению я буду у него. До скорого свидания, дочь. Желаю
удачи.
Леонтина махнула рукой и направилась по травянистой
дорожке к гравилёту.
Майя посмотрела ей вслед, подождала, когда мать огля­
нется, чтобы в свою очередь помахать ей рукой, потом
245
вздохнула, обвела взглядом небо с лёгким облачком, розо­
вые от утренней зари сопки с чистой зеленью лесов на
склонах и недоумённо пожала плечами: зачем нужно уле­
тать от спокойной мирной красоты в чёрную бездну космо­
са, навстречу неизвестности, а может даже - и гибели, как
это сделал отец; а теперь матери предстоит провести с дру­
гими физиками опасный эксперимент на Чистой планете.
Ещё раз вздохнув, она откинула волосы и вошла в ши­
рокие двери института.
В темпорозале, где находилась машина времени, собра­
лись уже все участники урока истории.
Майя поискала глазами деда: в такой ответственный
момент ей захотелось быть рядом с близким человеком. Она
поднялась на цыпочки, силясь разглядеть его среди толпы,
но он увидел её сам и поспешил навстречу.
Майя обняла Ярослава, потёрлась подбородком о его
плечо - привычка с детства, - пожаловалась деду:
- Теперь и мама от меня улетает.
- Всё будет хорошо и у мамы, и у тебя.
- Она рисковала, танцуя с молнией, теперь зачем-то
нужно зажигать плазму.
- Ты предлагаешь растительную жизнь?
- Я против жертв.
- Поговорим попозже. Сейчас ты не примешь мои слова
как истину. Скоро сама всё поймёшь. Пора приступать. Я
ненадолго оставлю тебя, мне надо сказать несколько слов
напутствия.
Ярослав отошёл к машине времени, молодые люди по­
лукольцом окружили его.
- Слушайте меня, стоящие на пороге зрелости! Вам
предстоит сделать последний шаг во взрослую жизнь. Же­
лаю вам мужественно встретить события тех лет и сделать
верные выводы. Все вы знаете, что место и время пребыва­
246
ния в прошлом определяет сама машина времени. Она на­
ходит оптимальный вариант перемещения, выбирает удоб­
ный момент во времени и пространстве, устраивает ваше
появление среди людей, если им при этом случается быть,
незамеченным.
Вы можете вмешиваться в события самым активным об­
разом, чтобы полнее вникнуть и прочувствовать то время.
Согласно формуле множественности реалий пространст­
венно-временного континуума никакое вмешательство в
прошлое не вызывает изменений в будущем. Мы освобож­
дены от опасения вызвать временной парадокс, как предпо­
лагалось ранее, поэтому смелее участвуйте в событиях, ко­
торые развернутся перед вами.
И последнее. Каждый из вас получит браслет - прибор
со шкалой, где будут указаны ваши координаты в прошлом,
в него также вмонтирован генератор биополя. Это биополе,
напоминаю, ваш защитный слой, гарантия безопасности и
спокойного возвращения домой. Помните, с потерей прибо­
ра связан колоссальный расход энергии по изъятию потер­
певшего из прошлого, так как его отсутствие смещает фоку­
сировку темпоральных полей и равновесие каналов возвра­
та. У меня всё. Дежурный, раздайте браслеты.
Ярослав подошёл к Майе.
- Я сам отправлю тебя.
- Спасибо, дедушка.
- Страшно?
- Страшновато! - нервно засмеялась Майя. - Особенно
теперь: вон моё имя на табло. Ты встретишь меня?
- Постараюсь, милая.
Девушка встала на ступеньку машины времени. Ярослав
опустил зыбкую завесу перед ней, и лицо его стало видно
как сквозь частую сеть. Внучка смотрела на деда широко
открытыми глазами.
247
- Не волнуйся так, - ласково сказал Ярослав, - успеш­
ного урока тебе. - Он потянул рубильник.
Майя зажмурилась. В голове дрогнуло, поплыло, пока­
залось, что падает. Она инстинктивно протянула руки, пы­
таясь уцепиться за что-нибудь, хотя прекрасно помнила
гладкие стены полукруглой ниши. Неожиданно руки ухва­
тились за что-то твёрдое. Девушка открыла глаза и увидела
себя на опушке леса; руки её крепко сжимали толстую ветку
дерева.
Майя кинула вокруг быстрый взгляд: впереди река, сза­
ди лес, оттуда бегут люди, падают в траву, поднимаются,
снова бегут, отстреливаясь на ходу. От взрыва качнулась
земля. Майя упала на колени, продолжая озираться по сто­
ронам. Мимо скакали всадники; к ней бежал парень в сером
пиджаке. Над головой что-то просвистело. Парень упал ря­
дом с Майей в траву, крикнул: «Ложись!» Она, ничего не
понимающая, испуганная, попыталась встать с колен, одна­
ко парень дёрнул её за руку, пригнул к траве, накрыл пид­
жаком. Невдалеке ухнуло - на них посыпалась земля. Ле­
жать Майе было неудобно, от терпкого запаха пота спирало
дыхание. Она хотела сбросить с себя чужую руку, но чудо­
вищная сила оторвала её от земли, швырнула к дереву.
Майя больно ударилась спиной, на какой-то миг прервалось
дыхание, потемнело в глазах.
- Ах, чёрт, - ругнулся кто-то рядом. Девушка потрясла
головой, с трудом поднялась. Парень в сером пиджаке тор­
мошил её: «Скорее, скорее, давай на тот берег». Он с силой
повлёк её за собой, приговаривая на ходу: «Здесь где-то
должен быть брод. Ага, вон у того камня».
Они побежали по каменистому берегу к броду. Из лесу
продолжали стрелять.
- С Волчьей сопки бьёт, сволочь! - крикнул парень, вбе­
гая в воду и увлекая её за собой. Быстрое течение сбивало с
ног. Отяжелевший подол платья мешал Майе идти. Не ус­
248
пели они добраться и до середины реки, как перед ними вы­
рос столб воды, накрыл с головой, разбросал в разные сто­
роны.
Майя очнулась на берегу под крутым обрывом, совер­
шенно не понимая и не помня, как здесь очутилась. Она
встала, огляделась кругом. Спутника её нигде не видно, ре­
ка пустынна, никого нет и на берегу, издалека доносятся
ружейные выстрелы и тревожное ржание лошадей.
Девушка поднялась по глинистому склону, села на ог­
ромный валун, одним концом нависший над обрывом. Тело
ноет от ушибов, колени пощипывает - ободрала о камни;
мокрое платье неприятно прилипает к телу и холодит кожу.
Она только сейчас обратила внимание на незнакомый наряд
свой: синее, в мелкий горошек платье с длинными рукава­
ми, на голове - платочек; корректировка машины времени экипировка в духе начала двадцатого века. Майя потянулась
отжать подол платья, увидела на запястье браслет - совсем
забыла о нем; взглянула на шкалу, там стояло: Сибирь,
Гражданская война, год, месяц, день и час, с точностью до
секунды. Прошло всего пятнадцать минут, как она здесь, а
успела побывать под обстрелом, найти и потерять спутника.
И вот сидит на камне одна и не знает, что делать дальше. За
её спиной застыла тайга, внизу равнодушно шумит река,
свинцовая от сгустившихся туч. Тихо, душно, природа за­
мерла перед дождем.
Майя решила идти в ту сторону, где продолжалась пере­
стрелка. Узкая тропинка вьётся среди деревьев и кустарни­
ков, спускается в ложбины. Девушка внимательно смотрит
по сторонам, надеясь догнать, найти своего спутника. Дале­
ко он не мог уйти. Она прибавляет шаг и вдруг видит чело­
века под деревом. По серому пиджаку узнаёт знакомого
парня. Девушка подходит, осторожно переворачивает его на
спину. Юноша слабо стонет. «Жив! - радуется Майя. - Ра­
нен. Но куда?» Она быстро осмотрела его, ничего подозри­
249
тельного не заметила, ощупала голову - пальцы окрасились
кровью. Нашла рану на затылке; рана не опасная, просто
сильно ударился о камень, потом, вероятно, вгорячах, про­
шёл несколько метров и потерял сознание.
Сняв платок, Майя оторвала полоску, сходила к реке,
намочила тряпицу, промыла и перевязала юноше рану. При­
села рядом, стала ждать, когда он очнётся. Разглядывала
бледное лицо. Сколько может быть лет этому парню? Ка­
жется, не больше двадцати, но возле губ притаилась мор­
щинка. Чёрные брови, жёсткие тёмные волосы, твёрдый
подбородок - человек сильной воли и смелого характера.
«А поймёт ли меня он и другие люди двадцатого века? размышляла Майя. - Язык стал совсем другим, но я стара­
лась добросовестно изучать древнерусский».
Раненый не приходил в себя. «Странно, - недоумевала
она, - от такой царапины надолго сознание не потеряешь. В
чём же дело?»
Она снова пошла к реке, прополоскала полоску, отёрла
лицо юноши. Веки дрогнули, но глаза не открылись. Де­
вушка терялась в догадках. Крови много потерял? Нет, это
исключено. Ослабел? В самом деле, парень был худой, из­
мождённый. Она вдруг догадалась: он просто голоден! Вот
почему затянулся обморок, надо поскорее вывести его из
беспамятства, иначе оно перейдёт в смерть.
Майя освободила рану от перевязки, подняла руки, про­
стёрла ладони над головой молодого человека, экранируя
биотоки и посылая встречный импульс, обволакивая мозг
больного биополем своих рук.
« “Живую воду” бы сюда, - подумала Майя, - но...»
Люди пробовали брать в прошлое медикаменты, но в
машине времени исчезают все предметы из будущего, при­
ходится ограничиваться собственным умением, но разве
можно оказать серьёзную помощь лишь одними руками, без
лекарств, без «живой воды»?
250
Реакция раненого на лечение оказалась неожиданной: не
успел он толком прийти в себя, как вскочил на ноги и зато­
ропился: «Скорее на тот берег, скорее к нашим!» Он про­
должал жить с той минуты, на которой прервалось созна­
ние.
- Мы уже давно на том берегу. - Девушка взяла его под
руку и повела по тропинке. - Как зовут тебя, скажи.
- Дмитрием, а тебя?
- Майей.
- Как же это я всё забыл?
- Тебя оглушило. И меня тоже.
- Ты из Берёзовки? Имя у тебя не деревенское.
«Что ответить?» Девушка на миг смутилась и ответила
неопределённо:
- И да и нет.
- Точнее, - потребовал Дмитрий.
Они шагали по тропинке, то друг за другом, то рядом.
Дмитрий снял пиджак, ему стало жарко. Платье Майи
подсыхало. Однако тучи всё ниже опускались, и край их
уже плутал среди верхушек хвойных великанов. Им снова
предстояло принять купель.
Девушка медлила с ответом, обдумывая, как объяснить
своё появление на берегу реки среди бегущих из тайги лю­
дей.
- Я живу в городе. Родители отправили меня к бабушке.
А тут такое...
- Да уж, погуляли семёновцы! Даже детей не щадили.
Ну, ничего, недолго им тешиться.
Майе хотелось о многом расспросить Дмитрия, но она
не решилась: заметила, какой настороженный взгляд бросил
он, когда она, запинаясь, говорила о себе. Конечно, можно
внушить ему что угодно, она сумеет, но не станет этого де­
лать. Пусть всё идёт так, как есть. Машина времени перене­
сла её сюда, и она должна прожить отпущенное время жиз­
251
нью этого человека, испытать те трудности, через которые
он пройдёт за три часа урока истории.
Странным кажется Майе, что события этого дня дав­
ным-давно сложились, отшумели, отпечатались в истории и
след их затерялся в веках; она вторглась в эту частность,
чтобы через неё постичь общее.
- Пить хочется, - Дмитрий свернул к реке.
Майя остановилась у куста орешника, смотрела, как её
спутник нагнулся к воде, как пил из ладоней, роняя про­
зрачные капли, а потом, крякнув, вытер тыльной стороной
ладони губы, исподлобья взглянув на неё.
- Что-то далеко наши отошли, - посетовал он.
Майя перебирала в памяти уроки истории по фильмам,
чтобы понять, кого подразумевает Дмитрий под словами
«наши». На красноармейца он, судя по одежде, не похож.
Но в Сибири было и партизанское движение. Скорее всего,
«наши» - это партизанский отряд. К нему примкнули жите­
ли Берёзовки, за что семёновцы и сожгли село. За одного из
жителей Берёзовки принял Дмитрий Майю, поэтому так
правдоподобно прозвучало её объяснение, только пришлось
назваться девушкой из города. Но он тоже скорее напоми­
нает парня из рабочей слободки, каких она видела по телехроносу.
- А ты из какой среды, то есть, я хотела спросить... се­
мьи? - Майя смешалась.
Когда она впервые заговорила с человеком из глубокого
прошлого, то обрадовалась, что хорошо понимает древний
язык и сама неплохо говорит, но вот понять особенность
мыслей, причину поступков, смену настроений этого чело­
века оказалось намного труднее. В одни и те же слова они
могли вкладывать разные значения, ведь в условные языко­
вые символы каждая эпоха вносит свои поправки. К тому
же рядом с Дмитрием Майю не оставляло ощущение, что в
ней, как в фокусе, сосредоточена тысячелетняя история че­
252
ловеческих деяний: великих бедствий и великих уроков, бо­
рение идей и страстей, философских и культурных преобра­
зований и переосмыслений, торжества свободной и разум­
ной силы. Раздвоенность в мыслях не оставляет Майю: бу­
дущее соприкоснулось с прошлым, причина и следствие
поменялись местами; она возбуждена, напряжена и... сча­
стлива.
Дмитрий свободен в определении их взаимоотношений,
а Майе груз вековых усилий мешает чувствовать себя до
конца равной ему: в чём-то она мудрее, в чём-то беспомощ­
нее.
- Я? - переспросил Дмитрий. - Я из семьи врачей, и сам
думал врачом стать. Но пока некогда. Мне отомстить надо:
мать семёновцы живьём сожгли вместе с ранеными красно­
армейцами, которых она прятала, а отец... не знаю, где он
теперь.
Дмитрий помолчал. Майя притихла. Она не предполага­
ла, что её простой вопрос натолкнётся на такие страшные
воспоминания. Вот откуда горькая складка у губ юноши.
- Ну, ладно, - тряхнул головой Дмитрий. - Сколько тебе
лет?
Она не поняла, как он мог от серьёзного разговора сразу
перейти к вопросу о её возрасте. Вот она, особенность
мышления людей прошлого.
- Мне шестнадцать, - ответила Майя, не сумев скрыть
удивления.
- Не обижайся, - понял её Дмитрий. - Тебе ещё скры­
вать нечего.
Снова Майя ничего не поняла. «Какие мы разные, —по­
думала она. - Тысяча лет - это много».
...Отряд партизан они догнали в небольшой деревушке,
протянувшейся вдоль узкой речонки.
Майя увидела дома, заборы, сараи, строения из настоя­
щего дерева, а не из заменителей, как в её веке.
253
Потом, когда Дмитрий отвёл её к женщинам, Майя ела
чёрный хлеб, запивала квасом, сравнивала с пищей своего
времени и удивлялась особенному, неповторимому вкусу и
запаху, утерянным во времени.
В комнате было человек пять женщин. Майе понрави­
лась шустрая девчонка по имени Нюра, худенькая, несклад­
ная, в длинной кофте явно с чужого плеча; глаза у Нюры
живые, личико умненькое, с хитрецой. Она грызла крепки­
ми зубами чёрствый хлеб, разговаривая с хозяйкой дома Дуней (с родной сестрой, как узнала Майя позднее), а сама
лукаво посматривала в сторону Майи. Казалось, она расска­
зывает по секрету Дуне о ней, Майе, однако по обрывкам
разговора девушка поняла: это не так, сёстры обсуждали
свои дела. Дуня была ранена в одном из боёв, Нюра спра­
шивала, как теперь её нога, рассказывала об отряде, как вы­
ходили из окружения близ Волчьей сопки. Потом девушки
отправились во двор. Майя последовала за ними, встала на
крыльце, разглядывая Дуню, её широкую насборённую юб­
ку с букетиками ландышей и роз по синему полю, светлую,
в голубой цветочек кофту со стойкой у шеи и оборками на
рукавах. Наряд необычный и странный для Майи, сравни­
вающей на каждом шагу своё время с этим, глубинным. А
как хороша коса у Дуни! Длинная, чёрная, она свешивается
до земли, когда девушка наклоняется над кадкой, черпает
воду и льёт на руки младшей сестре.
- А дождь, видать, не соберётся, - предположила Дуня,
откидывая косу на спину.
- Как не соберётся? Обязательно соберётся, - живо воз­
разила Нюра и снова кинула в сторону Майи проворный
взгляд. Майя улыбнулась ей.
И вдруг на другом конце деревни застрочил пулемёт.
Девушки замерли на мгновение, потом бросились к воро­
там.
254
Когда Майя вслед за сёстрами выбежала на улицу, она
увидела: среди домов в панике мечутся люди, а что к чему непонятно. Она остановилась у плетня, потеряв девушек из
виду и не зная куда податься. Со всех сторон стреляли. Ми­
мо пробежал Дмитрий, волоча за собой подпрыгивающий
на кочках пулемёт, что-то прокричал ей, но она не разобра­
ла что.
На Майю наскочила Нюра.
- Чего стоишь? Пойдём, поможешь! Там уже раненые
есть.
- А что случилось? - крикнула ей на бегу Майя.
- Казаки, но их немного. Наши смешались спервонача­
лу, теперь ничего.
Они свернули за угол сарая. Там, поодаль друг от друга,
лежали двое: одному Дуня перевязывала голову, другой, за­
рубленный шашкой, в помощи уже не нуждался. При виде
изуродованного тела Майя оцепенела от ужаса. Нюра потя­
нула её за рукав.
- Пошли, там, у куреня, ещё один упал.
Майя машинально двинулась за ней.
- Да пригнись ты! - крикнула Нюра. - Убьют же!
Только они подбежали к раненому, как смолкла стрель­
ба.
- Всё, кажись, разделались, - удовлетворённо отметила
Нюра. - Куда ранен, дядь Вась? - обратилась она к борода­
тому мужчине - он сидел, привалясь спиной к плетню.
- В ногу, дочка. Вы помогите мне встать, а там я сам
как-нибудь.
Они подхватили его под мышки, поставили на ноги, но
сам он стоять не мог, опёрся об их плечи.
- Вот мы счас, потихоньку до сарая... Дуня перевяжет.
Там затишко, а здеся - на виду, - приговаривала Нюра,
кряхтя и шатаясь под тяжестью тела дяди Васи.
255
Не успели дойти до сарая, как их окружили партизаны,
перехватили раненого, оттеснили девчат в сторону, возбуж­
дённые, они радостно переговаривались.
- Всех уложили!
- Ни один не убёг.
«Чему они радуются? - подумала Майя. - Ведь смерть
есть смерть, кого бы она ни настигла. А здесь... русские
убивают русских, возможно, брат - брата, сын - отца...»
Тот первый бой у реки она почти не видела, он лишь
краем коснулся её, но теперь она оказалась участницей со­
бытий и, ошеломлённая быстрой сменой впечатлений, не
смогла сразу сориентироваться, собраться с мыслями. Зре­
лище крови вызвало у неё отвращение, страх, неприязнь и к
победителям, и к побеждённым.
- А у нас как дела? - спросил кто-то.
- У нас дядя Федя убит, зарублен, - пояснила Нюра, - а
Алёшка в голову ранен, его Дуня перевязывает, счас и дядю
Васю перевяжет.
Нюра крутилась среди партизан, ещё не остывших после
боя, кому-то заглядывала в глаза, с кем-то перекидывалась
шуткой, обменивалась улыбками, всем успевала отвечать и
сама что-то спрашивала, потом не выдержала, вырвалась
вперёд, побежала к Дуне. Без неё сразу вроде тише стало, и
вдруг эту тишину прорезал отчаянный крик. Все кинулись
на крик - за углом сарая раненный в голову Алёша держал
на руках Дуню; незакреплённый конец бинта валялся на
земле. Дуня застывшим взглядом смотрела в хмурое небо,
словно решала вопрос, будет сегодня дождик или не будет.
Уткнувшись в плечо сестры, рыдала Нюра.
Алёша рассказал, морщась от боли:
- Только девчата ушли... Дуня повалилась на меня.
Шальная пуля в затылок попала.
Он поднял на товарищей налитые страданием глаза:
- Выходит, мою пулю на себя приняла.
256
Нюра заплакала громче, запричитала: «Сестричка моя
родненькая, закрылись твои ясные глазоньки... На кого же
ты меня покинула...»
Майя закрепила повязку на голове Алёши, перевязала
ногу дяде Васе. Эта рана её насторожила. Начнёт гноиться,
хлопот с ней не оберёшься, если не обработать антисепти­
ческими препаратами. Она снова подумала о машине вре­
мени, которая не пропускала в прошлое никаких лекарств.
Проклятая корректировка! Путешественника в прошлое
хранит биополе, вмонтированное в браслет, неживые пред­
меты в сферу его действия не попадают.
Майе вдруг захотелось сесть рядом с Нюрой и заплакать
как она, громко и безнадёжно. Что стоят её медицинские
познания без медикаментов, без настойки Даркони, или, как
её называют в быту, - «живой воды», которая возвращает к
жизни даже мёртвых. И Дмитрий куда-то запропастился...
Стоило Майе подумать о своём спутнике, как он - лёгок
на помине - появился перед ней. Оказывается, все уже уш­
ли, она одна стоит у сарая.
- Я искал тебя. Почему ты здесь?
- Нюру жалко, всех жалко. Зачем убивать друг друга?
- Затем, что одни в роскоши живут, а другие батрачат на
них, а должно быть всеобщее равенство, - не задумываясь
ответил Дмитрий. - Вот Нюру действительно жалко, одна
теперь осталась. Мать с братишкой от тифа померли, отец
ещё на германской погиб. У меня дело к тебе есть. Ты в
седле умеешь держаться?
- В седле? - не сразу поняла Майя, она всё ещё была во
власти только что увиденного: зарубленного шашкой бойца
и застывших глаз Дуни, худенького тельца Нюры, сотря­
савшегося от плача. - Умею. В седле и без седла, - поспе­
шила ответить она, заметив нетерпение на лице Дмитрия.
- Порядок. Беру с собой. Приказ командира: выяснить
обстановку в посёлке.
257
Майя не стала переспрашивать и уточнять. Дмитрий
знает, что делает; она охотно подчинится чужой воле, толь­
ко бы не решать самой, как поступать дальше.
Они проскакали на лошадях, худых и усталых, километ­
ра четыре, и постепенно из разговора Майе стала ясна цель
разведки: во-первых, установить, нет ли в посёлке белых,
во-вторых, узнать о дислокации второго полка, на соедине­
ние с которым шёл партизанский отряд. На опушке леса
всадники остановились. Дмитрий помог девушке спешить­
ся. Она приняла его помощь, хотя могла бы рассказать, что
в её веке развиты до совершенства все физические свойства
человека. Она, как истинная дочь своего времени, может в
беге поспорить не только с конём, но и с ветром, а в силе и
ловкости не найти ей равного здесь, да только удивлять сво­
их предков ей строго-настрого запрещено. У Майи и не воз­
никло такого желания; она поняла: легко быть героем, идя
проторенным путём; похвальны деяния людей на поприще
науки, создаваемой на фундаменте предшествующих зна­
ний; светлы жертвы открывателей новых планет, которых
поднимает и несёт на руках вся Земля. Но нет тяжелее
борьбы с тысячелетним укладом жизни, вековыми тради­
циями разделения на угнетателей и угнетённых, поэтому
достойны славы те первопроходцы нового мира, что имели
мужество жить и бороться и верить в свою мечту среди бо­
лезней, голода, разрухи, насильственной смерти, которую
Майя признаёт как неизбежность, но примириться с кото­
рой не может.
- Давай договоримся, - вмешался в её размышления
Дмитрий, - мы с тобой - брат и сестра, ходили в соседнее
село за хлебом.
- На случай встречи с врагом? - уточнила Майя.
- Какая ты догадливая, - усмехнулся Дмитрий. Девушка
смутилась: опять что-то не так сказала.
258
Они отпустили коней попастись и зашагали к посёлку,
который начинался за редким перелеском старыми копнами
сена, огородами, сараями. Где-то злобно лаяла собака, слы­
шались одиночные выстрелы.
- Не нравится мне обстановочка, - нахмурился Дмит­
рий. - Пойдём в обход.
Они свернули налево, пошли узкой тропинкой среди
огородов к деревянным постройкам.
- Если не видно людей, значит, здесь хозяйничают бе­
лые, - заключил Дмитрий.
Слова его подтвердились самым страшным образом.
Уже близки были сараи, когда из переулка вылетели на ко­
нях двое пьяных казаков. Всё произошло мгновенно. Майя
успела увидеть нечто волосатое, оскаленное, перед тем, как
жгучая боль от удара ногайкой пронзила лицо и плечо.
Боль вызвала ненависть, ненависть сняла запреты. Вре­
мя замедлило бег: за что меня бить? что нужно тебе от ме­
ня? Ты же русский, может быть, мой предок? За что ты бо­
решься? Что хочешь от жизни? Бросать в свой волосатый
рот жирные куски и обхаживать нагайкой спины унижен­
ных?
Плавно опускается нагайка, поднятая для второго удара;
Майя ловит её конец, нагайка падает из рук хозяина. Секун­
да растянулась в минуту, потом захлопнулась, как растяну­
тая и внезапно отпущенная пружина.
- Ведьма! - дурным голосом заорал волосатый; его тол­
стые ноги в панике забили по крупу коня, словно пытались
бежать самостоятельно.
Майя замахнулась нагайкой, казак исчез. Она поверну­
лась к Дмитрию, но рядом никого не было. Вдоль сараев
скакал второй казак, за ним по земле волочилось тело,
мелькал в траве знакомый серый пиджак.
Девушка сузила глаза, остановила пристальный взгляд
на скачущей лошади. Лошадь споткнулась, всадник переле­
259
тел через её голову, тут же вскочил, сдёргивая с плеча вин­
товку.
Раздался выстрел.
Майя зажмурилась, затрясла головой от бессилия, потом
побежала и уже на ходу увидела: Дмитрий стоит невредим,
а на земле лежит казак.
- Ты убила? - кинулся к ней Дмитрий.
Она покачала головой:
- У меня нет оружия.
- Дяденька, а дяденька, это я.
Они повернулись на голос: перед ними стоял мальчуган
лет десяти, в старой рубашонке навыпуск, в залатанных на
коленях штанишках, в спутанных тёмных волосах застряла
солома.
- Ты кто? - коротко спросил Дмитрий.
- Я Петька, - так же коротко ответил мальчуган.
- Это ты, говоришь, убил его?
- Я. Это Митрофанов. Он батьку моего расстрелял, а
мамку с Ваняткой и с другими бабами в церкви запер, жечь,
верно, будут. Он из наших, из сосновских. Лютый зверь.
- А что ты тут делаешь?
- Прячусь. Мамка, как увидела, что Митрофанов к нам
повернул, затолкала меня в печку, заслонкой закрыла и ска­
зала, чтобы я опосля убёг на Андреевские склады и пере­
ждал там... А Ванятка всё равно не жилец, ему бы молока,
да, считай, во всей Сосновке и одной коровы не осталось, а
богатеи ни за что нам не дадут, батя за Советскую власть
был.
- Откуда у тебя винтовка?
- Нашёл, - отвёл глаза Петька.
- Ладно, помоги оттащить Митрофанова подальше.
Они поволокли мёртвого казака за угол сарая. Майя села
на траву. Только что пережитое вновь встало перед глазами:
кричащий казак, выстрел, мёртвое тело, выстрел ребёнка.
260
Ребёнка! Знали бы там, в тридцатом веке, как ей сейчас не
по себе!
Вернулись мужчины. Дмитрий спрашивал Петьку:
- Много белых у вас?
- Не так уж много, но на чердаке у купца Сохатых - пу­
лемёт.
- Вот что, Пётр, ты сейчас пойдёшь с нами в отряд, а
потом покажешь дом купца.
- Не-а, - помотал головой Петька, - мамка велела тут
дожидаться. А дом - на площади. Он в два этажа, розовый,
там один такой, найдёте.
- Ну что ж, тогда жди нас здесь, - решил Дмитрий, - мы
скоро вернёмся. Только сиди в сарае и носа не высовывай.
Майя нагнулась, поцеловала мальчика в щёку.
- Ты чего? Я не маленький! - возмутился Петька.
- А сколько же тебе лет, Петенька? - улыбнулась де­
вушка.
- Тринадцать скоро.
Майя сдержала возглас удивления: по виду больше де­
сяти никак не дашь.
- Правильно, Пётр, - поддержал его Дмитрий. - Человек
подвиг совершил, жизнь нам спас, а она со своими нежно­
стями.
- Я поцеловала его как героя, - возразила Майя.
Петька как-то странно взглянул на неё, сглотнул слюну
и, опустив голову, сдавленным голосом спросил:
- А хлеба у тебя не найдётся?
Дмитрий чертыхнулся, глаза Майи стали наполняться
слезами.
- Нет у нас хлеба, Пётр, - отвернувшись в сторону, глу­
хо проговорил Дмитрий, - ты обожди малость, мы прине­
сём. А пока прощай. Ты нам очень помог. Спасибо.
261
Он резко повернулся и зашагал прочь. Майя, помедлив,
последовала за ним, оглядываясь на одинокую худенькую
фигурку.
Девушка шла, опустив голову. Перед глазами стояло ли­
цо Петеньки, с тонкой прозрачной кожей, тёмными кругами
возле глаз - признаками недоедания. И другое ужасало её:
ребёнок - не знающий детства, умеющий в свои неполные
тринадцать лет убивать, переживший гибель близких, втя­
нутый своим временем в водоворот кровавой борьбы.
В эпоху великих и малых потрясений прежде всего без­
винно страдают дети.
«А я ещё спрашивала, зачем убивают друг друга? Не
друг друга они убивают, здесь противостоят силы добра и
зла», - с горечью подумала Майя.
Огороды между тем остались позади, путники прибли­
жались к перелеску, где паслись лошади. В этот момент на­
летел ветер, захлопал зелёными лапами пихт и елей; начал­
ся дождь.
Майя и Дмитрий побежали прятаться под густую плот­
ную крону большой ели, которая чернела справа от тропин­
ки.
- Тебе не холодно? - спросил Дмитрий, пропуская де­
вушку к стволу, где ветер был слабее. - Возьми мой пид­
жак.
Майя попыталась отказаться, но Дмитрий отвёл её руки,
накинул пиджак, задержал ладони на её плечах.
- Ты вся дрожишь и вот-вот заплачешь.
- А ты весь исцарапан, —дотронулась она пальцем до
его подбородка, - и рубашка порвана.
- Это всё пустяки. А вот что с тобой? Больно? - он кив­
нул на вспухший на щеке рубец от казачьей нагайки.
- Это всё пустяки, - повторила она его слова, - вот Пе­
тенька. ..
Дмитрий стиснул зубы, отвернулся. Майя вздохнула.
262
- Ничего, - проговорил он, - будет и на нашей улице
праздник.
А Майя подумала о матери, об отце, о дедушке, о том,
что их с ней сейчас разделяет тысяча лет. Вернее, она о них
ни на минуту не забывала, но так остро вспомнила почемуто именно в этот момент. И захотелось ей домой, в привыч­
ный родной понятный мир, подальше от крови, ран, смер­
тей.
- О чём ты всё время задумываешься? Такой серьёзной
становишься, даже страшно, - Дмитрий смотрел ей в глаза
и улыбался. Неожиданно для себя Майя крепко обняла его
за шею, и были в этом объятии и радость, и боль, и страх
матери за первые шаги ребёнка.
Дмитрий отстранил её от себя, взглянул пристально в
лицо, по которому пробегали мгновенные оттенки мыслей и
чувств этой странной, но вместе с тем такой близкой де­
вушки, поцеловал её в губы и сказал:
- Я женюсь на тебе. Вот только покончим с контрой.
Майя отчаянно затрясла головой, глядя на своего спут­
ника и благодарным, и жалобным, и извиняющимся взгля­
дом.
- Я что-то не так сказал? - забеспокоился он. - Ты про­
сти, третий год воюю, огрубел. Если ты, конечно, согласна.
- Это невозможно, - взгляд её стал огорчённым.
- У тебя есть жених?
-Н ет.
- Тогда - возможно.
- Но ты же ничего не знаешь!
- Скажи, и я буду знать.
В самом деле, почему бы и не сказать? Если им не за­
претили вмешиваться в события, то ничего не изменит и её
признание.
- Ну и скажу. Я... живу в будущем.
263
- A-а... - улыбнулся Дмитрий, - мы все живём мыслями
о будущем, ради него вся эта заваруха. Представь себе,
Майя, жизнь справедливую, правильную, без сословий, без
войн...
- На земле почти тысяча лет такая жизнь. Мой дедушка
изобрёл машину времени, поэтому я здесь.
Дмитрий протянул руку, потрогал её лоб, спросил с ус­
мешкой:
- Ты не заболела?
- Ты не веришь, а я о многом могла бы рассказать.
- Некогда, Майя, некогда. Расскажешь потом.
- Ах, так, - озорно взглянула на него девушка, - нет, ты
посмотришь сейчас. - Она отодвинула еловую ветку. Смотри, Дмитрий, вот так будет здесь через тысячу лет.
То, что Майя увидела мысленным взором - мост над
полноводной рекой, энергетическую установку на одном
берегу этой реки, институт физики времени - на другом, и
чуть дальше - топливный реактор над вулканом - всё, к че­
му привыкла с детства, что любила, знала и могла предста­
вить в малейших деталях, медленно проявилось в воздухе
над склоном холма, над поймой реки, на опушке леса.
Дмитрию показалось: он увидел мираж неведомой стра­
ны, прекрасной, далёкой, манящей. Его поразили и строения
необыкновенной причудливой конструкции, и мост над ре­
кой, который, несмотря на большие размеры, словно парил
в воздухе, и непонятное сооружение в виде барабана над
пламенем вулкана. Поддавшись внушению, он воскликнул:
- Неужели именно так всё будет?!
- Именно так. Верь. Но эту картину забудь.
Она опустила еловую ветку, стирая видение на холме.
Дмитрий повторил свою последнюю фразу:
- Если ты, конечно, согласна.
Потом помолчал, провёл ладонями по лицу, словно про­
сыпаясь.
264
- Ты что-то сказала?
- Сказала бы, только тебе некогда слушать.
Дмитрий недоумённо пожал плечами и вышел из-под
ели.
- Дождь кончился! - крикнул он.
В самом деле, ветер, пошумев, умчался дальше, унося с
собой потоки ливня, а над землёй оставил сеяться мелкую
сыпь, но это уже в расчёт не принималось, и молодые люди
бодро зашагали к лесу.
Дмитрий тихонько свистнул, в ответ раздалось ржание.
Отдохнувшие кони обратно шли ходко.
Молодые люди ехали лесом, задевали за ветки деревьев,
обрушивая на себя потоки тяжёлых капель. Майя, накрыв­
шись пиджаком Дмитрия, украдкой взглянула на браслет:
истекал второй час урока истории. Всего второй час, а ей
казалось, она так давно здесь.
Девушка подняла голову, посмотрела на серое низкое
небо, на мокрый, засоренный сушняком лес, на мелких не­
породистых лошадей и вздохнула. Как отличается всё это от
благополучной жизни в тридцатом веке, где даже погода
меняется по заказу. Да что там погода! Всё на Земле уст­
роено для удобной и интересной жизни людей.
«Но всегда ли так? - возразила себе Майя. - Например,
отец. Он рисковал жизнью, спасая чужую планету, а сейчас
вообще неизвестно, в каком краю Вселенной затерялся и
жив ли. А кошмарный эксперимент мамы Леоны?»
Ответ пришёл сам собой, простой и ясный: человек лю­
бого века, опираясь на школу прошлого, должен оправдать
право жить в настоящем, чтобы стать достойным будущего.
Вот так. А она мучила мать и деда вопросами, зачем на­
прасные жертвы, когда человек достиг полного благоденст­
вия и ничего не остаётся ему больше, как только спокойно
пользоваться его плодами. Какая наивность с её стороны!
265
Дмитрий пришпорил коня, девушка прервала свои раз­
мышления, поспешила за ним. Вскоре они были в отряде.
Дмитрий доложил обстановку, командир отряда приказал
выступать.
Майя отыскала Нюру, рассказала о мальчике, который
прячется в сарае, попросила хлеба для него, заметив при
этом, как переменилась девочка за короткое время: недавно
лукавый взгляд стал по-взрослому углублённым, лицо, и без
того бледное, осунулось и побледнело ещё больше.
Нюра достала из котомки кусок хлеба, протянула Майе.
Та обняла её худенькие плечи, молча привлекла к себе; не
утешала, не было слов, которые могли бы развеять горе. Но
Нюра всё поняла, приникла к плечу Майи, как приникла бы
к плечу родной сестры.
- Я в посёлке останусь, у меня там тётка, - поделилась
Нюра доверительно - и как дорого было Майе это доверие.
- Будь счастлива, милая.
- Ты добрая, - прошептала девочка и на прощание по­
целовала Майю.
.. .Когда отряд остановился на опушке леса и с пригорка
открылся вид на посёлок, партизаны поняли: их опереди­
ли - там заканчивался бой.
- Это второй полк, - со знанием дела объяснил Дмит­
рий.
На долю партизанского отряда выпало отыскивать по­
прятавшихся по дворам белоказаков и тушить пожар.
Майя с Дмитрием поспешили к уже знакомому сараю.
Дверь его была широко распахнута.
- Наверное, ушёл Пётр на подмогу красным, - пошутил
Дмитрий.
Они подошли к двери, над их головами внезапно про­
свистела пуля. Они отпрянули. Майя крикнула: «Петенька,
не стреляй, это мы!»
В ответ послышались сухие щелчки.
266
- Это не Петя! - Дмитрий вбежал в сарай. Майя через
его плечо увидела казака; он сидел, привалившись к стене,
левой рукой держась за бок; правая лежала на коленях с
бесполезной теперь винтовкой - кончились патроны.
В углу сарая на разворошенной соломе лежал Петька, у
рта застыла струйка крови.
- Это ты его убил? - стиснув кулаки, шагнул к казаку
Дмитрий.
- Я. Ну чего? Добивай.
- Сам подохнешь, - сплюнул Дмитрий.
Майя стояла на коленях перед мёртвым мальчиком и
приговаривала, как в бреду: «Живую воду бы сюда, живую
воду...»
- Живая вода бывает только в сказках, - сердито одёр­
нул её Дмитрий.
- И в нашем веке, - возразила девушка.
Дмитрий озадаченно посмотрел на неё. Майя отверну­
лась.
В сарай пришли люди, унесли тела Пети и скончавшего­
ся казака. Дмитрий взял за руку свою спутницу, повёл за
собой.
- Ты плачешь?
- Нет, не плачу.
- Молодец. Из тебя выйдет настоящая партизанка.
- Которая научится убивать людей?
- Но идёт борьба классов.
- Не будем об этом, Дмитрий, сейчас уже ничего не из­
менить.
- Как это не изменить?! - возмутился он.
- Майя в ответ мысленно передала: «Всё хорошо. Успо­
койся».
Они миновали проулок, вышли на широкую улицу. Ми­
мо них проехали две подводы с прикрытыми дерюгой мёрт­
выми телами.
267
- Что это? - остановилась Майя.
- Тиф. Покосила зараза людей.
«А ведь я себе не так всё представляла», - подумала де­
вушка.
Они продолжали идти широкой улицей, но куда, Майя
не спрашивала. День снова потемнел; тучи придвинулись к
земле; мелкая дождевая сыпь сменилась небольшим спорым
дождичком. Где-то горели постройки, белый дым, приби­
тый влагой к земле, стлался под ногами.
Улица закончилась площадью. Посреди неё чернела ви­
селица, рядом стояли, опустив голову, люди. На булыжни­
ках лежали двое, юноша и девушка, по опухшим, посинев­
шим лицам стекали капли дождя, словно слёзы.
Майя побледнела, сдавленным голосом спросила:
- За что их?
- За хранение оружия, - пояснил кто-то.
Она попятилась, закрыла руками лицо. Сколько смертей
перевидала сегодня! Зарубленный шашкой партизан, убитая
случайной пулей Дуня, застреленный Петенька; а в самом
начале урока - рвущиеся снаряды, убитые и раненые, сто­
ны, крики, предсмертное ржание лошадей. И рассказы
Дмитрия, Нюры, Петеньки о судьбах близких, расстрелян­
ных, сожжённых, погибших от болезней, голода. А эти под­
воды с умершими от тифа, повешенные молодые люди, её
ровесники...
Дмитрий обнял её, увлёк за собой.
- Пойдём отсюда. Не надо смотреть, с непривычки
страшно.
- Разве можно к такому привыкнуть?
- Привыкнуть можно, смириться нельзя. Ты плачешь,
или мне показалось?
- Тебе показалось.
Нет, слёз не было. В душе её нарастал протест против
бессмысленной жестокости. Можно объяснить гибель лю­
268
дей в честном бою, но расправа с беззащитными жителями,
стариками, детьми наполнила её гневом и болью. Такую
борьбу ни понять, ни простить она не могла.
Ей вспомнились стихи Овидия, которые так любил отец:
Стойко терпи: эта боль полезна некогда будет.
Горечь нередко несёт силу усталым сердцам.
Не случайно всплыли в памяти эти строчки, она себя
увидела в них: через боль пришла сила, умение судить о
жизни, о бедствиях людей.
Какой наивной, самоуверенной, слепо нетерпимой бы­
ла она совсем недавно! Как примитивно рисовались ей со­
бытия давно минувших времён! Вот красные конники с по­
бедным кличем несутся на врага, враг поспешно отступает,
звучат фанфары.
Порождение своей эпохи, она повторяла ошибку мно­
гих поколений - неизбежная идеализация прошлого, чем
дальше уходит оно от порога современности, тем благо­
склоннее взирают на него потомки.
Перед Майей предстал кусочек подлинной истории без
торжественных гимнов, в тяжёлой будничной повседневно­
сти. Для неё прошлое в данный момент - настоящее, со
своими задачами на каждый день, каждый час; она оплаки­
вает потери как современница. Ею сделан шаг в стихию, в
мятежный всплеск, в то самое мгновение, когда революция
ставит стрелки на часах новой истории.
Так разве могла она оставаться прежней в своих пред­
ставлениях о вещах и явлениях?
«Нет, нет и нет, - призналась себе Майя, - я уже не та,
что была недавно: я не буду больше плакать, упрекать и бо­
яться, я узнала подлинную правду жизни - лёгкости и покоя
мне теперь не надо».
Куда мы идём, Дмитрий? - спросила она, оторвав­
шись от своих дум.
269
- К командиру. Он, наверное, снова пошлёт нас в раз­
ведку. Ты готова пойти со мной? Ты не устала?
- Я не устала. Я готова пойти с тобой, куда... - Майя
не договорила, почувствовав покалывание под браслетом.
Она остановилась, невольно воскликнув: «Уже? Так ско­
ро?» - словно конец урока истории был для неё полной не­
ожиданностью.
Счёт времени давно был потерян ею.
Что скоро? - переспросил Дмитрий и тоже остановил­
ся.
- Я возвращаюсь.
В свой век? - засмеялся он. - Но почему же тогда у те­
бя такой растерянный и грустный вид?
- А потому, - начала объяснять Майя, - что сейчас
включится пространственно-временной канал, биотемпоральное поле притянется к начальному фактору отсчёта
времени и...
Она шагнула к Дмитрию, но... увидела протянутые к
ней руки Ярослава.
Майя молча обняла деда, но без того детски востор­
женного чувства, какое было у неё к нему до урока истории.
Ярослав отстранил от себя внучку, изучающе посмот­
рел в лицо. Она машинально подняла руку, но рубца на ще­
ке уже не было: машина времени внесла свою поправку.
- Когда-нибудь, не сейчас, ты обо всем расскажешь, медленно проговорил Ярослав, - но я вижу, урок истории
не прошёл для тебя даром. А теперь иди к матери, она ждёт.
Майя не удивилась, что Ярослав с первого взгляда по­
нял её перерожденную сущность. Сейчас она любила своего
великого деда спокойнее и глубже. Она подставила ему для
поцелуя лоб и покинула темпорозал.
270
Дмитрий подпорол подкладку кепки, положил туда не­
большой пакет, тщательно зашил края, встал и вытянулся
перед командиром:
- Готов приступить к выполнению задания!
От его громкого голоса командир поморщился, устало
потёр лоб.
- Иди, Дмитрий, и будь осторожен. Ступай в обход
Волчьей сопки через Лисью падь, - он посмотрел на юношу
воспалёнными от бессонницы глазами, крепко пожал ру­
ку. - В добрый час.
Дмитрий вышел из штаба, прошёл улицами посёлка,
миновал окраину, зашагал по тропинке среди огородов.
Вдруг что-то сдвинулось в памяти: он увидел себя на
этой тропке рядом с девушкой. Ясно всплыли огромные
серьёзные глаза, густые тёмные волосы, легкая поступь по
мокрой траве.
Дмитрий морщит лоб, силится вспомнить, где и когда
видел он это вдохновенное лицо? Во сне? Наяву? Ему ка­
жется: чуть-чуть усилий и он вспомнит. Но память усколь­
зает, не даётся, ей не за что зацепиться, чтобы связать раз­
розненную цепь, из которой выпало какое-то звено и зате­
рялось в сумерках смутных неопределенных ощущений.
Поломав голову над тем, почему ему кажется, что он
был не один здесь, а с девушкой, Дмитрий пришёл к выво­
ду, что просто устал, если уже начинают мерещиться де­
вушки.
Впереди за сопкой тучи разомкнулись, в узкую щель
пробился одинокий луч солнца. Дмитрий решительно заша­
гал ему навстречу, отбросив все туманные видения и ощу­
щения: у него важное задание и он не имеет права расслаб­
ляться и отвлекаться на постороннее.
Q
ЧИСТАЯ ПЛАНЕТА
1
Земля потеряла связь с Чистой планетой. От экспеди­
ции, отправленной в глухой сектор Галактики для построе­
ния модели получения частиц - первооснов Вселенной, бы­
ло получено сообщение, что полёт прошёл успешно и всё
готово к опыту. Больше известий не поступало.
День и ночь стволы гиперонных пушек отправляли с
Луны в девятый сектор Галактики импульсы с позывными.
Сгустки энергии, пронизывая космический вакуум, раскру­
чивались на двух концах пространства информацией.
Люди сидели у приборов, слушали морзянку цефеид,
вздохи красных гигантов, стоны коллапсирующих звёзд, но
ни разу из вселенской путаницы не выделился сигнал от че­
ловека.
Чистая планета молчала.
На поиски пропавшей экспедиции был послан звездо­
лёт «Юпитер». Вынырнув из туманного колодца, корабль
взял направление к Чистой. Небольшой диск на обзорном
экране рос, превращался в бело-голубой шар.
Дежурный по кораблю, штурман и планетолог Алан,
смотрел на показания приборов и не верил своим глазам.
Для эксперимента была выбрана безжизненная планета в
272
пустынном уголке Галактики, а анализаторы показывали на
Чистой атмосферу, воду и органическую жизнь.
«Это что угодно, только не Чистая, - подумал Алан и
невольно скаламбурил: - Это Нечистая, так будет вернее».
Он включил теленишу.
Физик и командир корабля Тимур поднял голову. Он
просматривал материалы подготовки эксперимента группой
физиков во главе с Ильмаром и решал вопрос: сумели они
открыть завесу тайны возникновения галактик, звёзд, пла­
нет или опыт не удался?
Земля получила одно-единственное сообщение с «Пер­
сея» об успешном полёте, о приземлении, о подготовке ап­
паратуры к опыту. Оставалось лишь нажать на кнопку со
словом «Пуск». На этом связь прервалась.
Тимур услышал сигнал и повернулся к теленише. В ма­
лахитовой дымке проступило объёмное изображение Алана.
- Командир, - взволнованно начал дежурный, - я про­
верил траекторию полёта «Юпитера» по звёздной карте на
УЭМИКСе. Она полностью совпадает с курсом «Персея».
- С чем тебя и поздравляю, - не удержался от иронии
Тимур, слегка досадуя, что пришлось оторваться от изуче­
ния материалов.
- Мне не до шуток, - твёрдо проговорил Алан. - На
Чистой не должно быть атмосферы...
- Это я знаю, - снова перебил Тимур.
- А она есть.
- Как есть?!
- Не знаю как, но есть. И вода есть, и органика. А глав­
ное - два солнца вместо одного.
- Собери экипаж, проверим ещё раз.
...В рубку пришли второй штурман Андрей, физик Гу­
вер, врач Этель. Все расселись перед пультом, включили
дубли, сняли показатели. Всё верно: координаты Чистой
273
совпадали, но вместо мёртвой перед ними предстала живая
планета. С двумя светилами.
- Посадка отменяется, - сказал Тимур. - Предлагаю
выслать разведывательную ракету «Искра». Полетят трое:
Этель, Алан и я, соответственно - врач, планетолог и физик.
Андрей и Гувер останутся на «Юпитере». Связь постоянная,
через мыслеуловители. Обручи не снимать. Возражений
нет?
- Тебе виднее, Тимур, - ответил Гувер. - Ты выбран
командиром, так и действуй. Можешь надеяться на нас.
2
Тава позвала его, и Ио проснулся. Мало кто на планете
мог слышать голос Тавы. Ио - один из немногих, он истин­
ный тавианец. Почему он с Тавой был одно целое, Ио пре­
красно знал и гордился этим: он был особо рождённым, в
любое время и на любом расстоянии связанным с душой
родной планеты. Знаком этого были розовые крылья и го­
лубые перья на голове.
В то утро Тава подала сигнал тревоги: что-то случилось
с Синой. С этой планеты тавианцы привозили кристаллы,
без которых коротка была их жизнь и могла совсем обор­
ваться, а без людей мёртвой станет и Тава. Корабль, по­
сланный за очередной порцией кристаллов, вернулся ни с
чем и принёс информацию, что Сина претерпела изменения
по неизвестной причине.
Ио понял: Тава просит ЕГО лететь, чтобы выяснить на
месте, куда подевались кристаллы. Как истинный тавианец,
Ио выполнит поручение Тавы.
...Когда запас кристаллов на Таве подходил к концу и
жизни на планете грозила гибель, на поиски новых запасов
отправились истинные тавианцы. Так была открыта Сина,
274
оплавленная вспышкой сверхновой, одной из звёзд двойно­
го светила планеты. Высокие температуры перестроили
структуру коры и создали благоприятные условия для за­
рождения кристаллов, носителей жизни и гарантии долго­
летия тавианцев.
Иногда на Сину украдкой пробираются жители сосед­
ней с Тавой планеты - Летучей Мыши. Им кристаллы нуж­
ны для забавы, как детям игрушки. Если им предложить
что-нибудь взамен, они охотно отдают похищенное. Ко­
рабли их тихоходны, а служба слежения Тавы не дремлет.
Опаснее песочные люди: они агрессивны, хитры и ковар­
ны - кристаллы похищают для наживы. К ним Ио должен
быть беспощаден, поэтому он взял с собой абсолютное
оружие - пестень, при виде его песочные люди обращают­
ся в бегство, побросав украденное, ведь пестень способен
превратить их в камень на долгое время. Тавианцы узнают
похитителей по светящемуся следу, который остаётся по­
сле них на Сине, ну а достать грабителей на их собствен­
ной планете бдительным стражам не составляет труда. Ци­
вилизация на Таве выше цивилизации песочных людей.
Но ни жители Летучей Мыши, ни песочные люди не
способны опустошить целую планету, даже если в запасе у
них будет сто лет. Значит, на Сине произошло что-то не­
бывалое, непонятное и трагичное.
Полный решимости, с подарками для незлобивых жи­
телей Летучей Мыши (на всякий случай), с пестенем и хро­
нотроном на борту, умным прибором, который заглянет в
далёкое и близкое время Сины и даст полную и точную
информацию, Ио вылетел с Тавы.
275
3
Разведывательная ракета «Искра» опустилась на поло­
гий берег небольшого водоёма. С трёх сторон к нему под­
ступал густой лес.
После тщательного анализа атмосферы Чистой прибо­
ры показали пригодность её для дыхания, и люди вышли из
ракеты без скафандров.
Этель спустилась по трапу, осмотрелась. В небе сияли
два солнца: одно было в зените, другое клонилось к закату.
От деревьев, от ракеты падали двойные тени. Тимур и Алан
встали рядом с Этель. Алан держал наготове усыпляющий
стилизатор.
- Как непривычно, - проговорила Этель, - у нас две
тени. А тишина какая, даже ветерка нет. Всё застыло, точно
в кадре. Кажется, никогда здесь не были люди с Земли.
- Ну, это только кажется, - возразил Алан. - Мне эта
неподвижность не нравится.
- Первые сигналы с Чистой поступили именно отсю­
да, - прервал их препирательство командир, - из этой точки
планеты. Первые и... последние.
- Но ни на орбите, ни на планете мы не видели никаких
признаков, что «Юпитер» побывал здесь, - удручённо про­
должала Этель.
- А деревья этого леса напоминают доисторический
земной лес каменноугольного периода, - раздражённо по­
вёл стилизатором в сторону леса Алан. - Я ничего не пони­
маю. Вместо голой и скалистой Чистой, какой мы видели её
по записям косморазведчиков, перед нами - нонсенс. Мо­
жет, УЭМИКС заболел, замечтался или просто пошутил, и
мы попали на другую планету?
- Спокойно, Алан, - остановил его командир.
276
- Будешь тут спокойным, - не унимался планетолог, если мы зашли в тупик.
Тимур нахмурился, он сам ничего не понимал, но голо­
вы не терял.
- Останься в ракете, Алан, а мы с Этель осмотрим ок­
рестности. Обручи не снимать. Возражений нет? - по при­
вычке спросил командир.
- Возьми стилизатор, - протянул Алан оружие Тиму­
ру, - мало ли что.
- Кого здесь бояться? - удивилась Этель. - Насколько я
помню, в наших древних лесах никакой живности не было.
- На Земле, а это - Чистая. Что мы знаем о ней? - воз­
разил командир. - Ну что, приступим?
Тимур и Этель обошли водоём с голубовато­
прозрачной водой, углубились в лес. Они выходили на по­
ляны, поднимались на безлесные холмы - всюду царила
девственная тишина, не нарушаемая ни пением птиц, ни
шорохом пробегающих зверьков, ни порханием бабочек, ни
шелестом листвы причудливых деревьев. Лишь однажды
встретили они группу животных, похожих на что-то среднее
между ящерами и кенгуру. Они мирно паслись на поляне.
Завидев людей, звери перестали жевать, застыв, словно из­
ваяния; клочья травы свисали с их пастей.
- Значит, фауна здесь всё-таки есть! - воскликнула
Этель, делая снимки животных. - Вот тебе и каменноуголь­
ный период!
- Это не Земля. Что мы знаем о Чистой? - повторил
Тимур. - Здесь всё другое.
- Тимур, Этель! - услышали они по мыслеуловителю
голос с «Юпитера», это говорил физик Гувер. - Впереди
опасность! Я вижу очень крупных животных, сверните
вправо и возвращайтесь к ракете. Там, возле «Искры», уже
расположился один такой.
277
- Я вижу его! - подключился к разговору Алан. - Он
будто принюхивается к ракете. Ну и громадина! Похож на
древнего ящера. Тимур, приготовь стилизатор.
Этель и Тимур быстро зашагали обратно.
- Вот так дела: сначала те уродики, теперь - ящеры, недоумевала Этель. - Наверное, Алан прав. «Персей» здесь
не был, и это вообще не Чистая.
- А сигнал? А расчёты?
- Да, не стыкуется, - вздохнула Этель. - Если так, то
какие-нибудь следы должны были остаться? Ведь они со­
общили: всё готово к опыту. Даже если установка взорва­
лась, остались бы обломки.
- Это верно, - согласился командир. - Надо поискать
по всей планете. Вдруг вкралась ошибка, и мы опустили
«Искру» не там, где должен был проводиться опыт.
Часа через два они вышли к водоёму и увидели перед
ракетой ящера. Поражённые необычайной картиной иссле­
дователи остановились.
- Что это?! - прошептала Этель, от изумления потеряв
голос.
-Ума не приложу, - тоже тихо ответил Тимур.
Ящер сидел, подперев голову лапой. Во всей его позе
читалось удивление, словно он решал вопрос: что это за со­
оружение появилось на его не знающей техники планете?
Почувствовав людей, он повернул голову, скрестив лапы на
груди.
- Ничего себе! - выдохнула Этель.
Тимур держал наготове стилизатор с усыпляющими
капсулами. Но ящер сидел неподвижно, внимательно раз­
глядывая людей. В его огромных выпуклых глазах посте­
пенно проявлялось что-то разумное, мелькнул проблеск какой-то мысли.
- Абориген? - предположил Алан. - Первобытное су­
щество Чистой?
278
- Нонсенс, —подал голос с «Юпитера» Андрей. - Всё
противоречит данным разведки. Не должно быть никакой
органики, тем более - аборигенов. На Чистой ничего не бы­
ло, что препятствовало бы эксперименту.
- Всё это мы знаем, - сказал командир, - только не
знаем, что случилось с планетой.
Алан не мог стерпеть, чтобы не возразить Андрею:
- Абориген есть, и у него вполне разумный взгляд.
- Я согласна с Аланом, - поддержала планетолога
Этель. - Этот ящер о чём-то размышляет, я это чувствую. А
как нам с Тимуром быть? Сколько тут стоять, ведь к ракете
не подойти, мешает эта гора.
Ящер поднялся. Тимур вскинул стилизатор, но живот­
ное направилось в другую сторону и скрылось в лесу.
- Хотите верьте, хотите нет, но он понял нас! - вос­
кликнула Этель.
- Совпадение! - хором возразили ей мужчины.
4
Подлетая к Сине, Ио засёк на орбите чужеродное тело в
форме цилиндра с заострённой верхушкой. Что перед ним
космический корабль, он понял сразу, но это не была спи­
раль с Летучей Мыши и не диск песочных людей. Откуда
появился над Синой странный пришелец и что ему здесь
нужно? Ломая голову над этими вопросами, Ио прежде все­
го принял меры предосторожности. Сделать свой корабль
невидимым было для него делом нескольких минут. Вот те­
перь он может спокойно сделать облёт планеты.
Удивлению истинного тавианца не было границ, когда
он сделал первый виток над Синой: она стала другой! Тава
не напрасно встревожилась. Кроме того, на берегу водоёма
279
он обнаружил ещё один корабль, точно такой же, как на ор­
бите, только меньших размеров.
«Великая Тава! - взмолился сбитый с толку Ио. - Что
происходит здесь, на Сине, веками и тысячелетиями неиз­
вестной и ненужной никому, кроме двух привычных сосе­
дей из одной с Тавой солнечной системы?»
Ио приземлился на другой стороне планеты, подальше
от незваных пришельцев, здесь он смог снять маскировку
корабля и выйти наружу.
Кроме густого леса и редких семеек кронков, на тысячи
километров вокруг никого и ничего не было, а Ио так на­
скучили тесные перехода шара. Он с наслаждением распра­
вил крылья, оттолкнулся от трапа и взмыл в воздух.
«Как истинный тавианец, - подумал Ио, - сначала я
должен лично проверить, что случилось с Синой, а хроно­
трон включу потом, сейчас ещё не время».
Он полетел над лесом, иногда опускаясь на поляны и
рассматривая изменённый мир. Растительность планеты, её
атмосфера и единственный вид животных - большеглазые
ленивые кронки - всё это было до вспышки сверхновой.
Потом всё живое погибло, но возникли условия для быстро­
го развития кристаллов.
Ио снял с пояса пестень. Выбрав безлесный склон хол­
ма, он послал короткий импульс в глубь земли из первого
ствола (второй был предназначен для усыпления песочных
людей); огонь выжег большую яму. Очистив оплавленные
края, Ио увидел, как заблестели зародыши кристаллов.
«Далёкая Тава! - ужаснулся Ио. - Что же это такое?!
Неужели придётся ждать, пока вырастут эти детёныши? Та­
ва, ты не сможешь продержаться так долго!»
Взволнованный и удручённый сидел он на краю ямы.
Потом встал и полетел к кораблю.
«Не всё ещё потерянно, - решил Ио, - есть хронотрон,
он должен исправить положение».
280
На корабле он прошёл в приборный отсек. С экрана
связи на него взглянул дежурный тавианец Сарт.
- Привет тебе, Ио, истинный тавианец.
- И тебе привет, - не совсем любезно ответил Ио.
- Ты расстроен? - поднял на голове перья Сарт в знак
недоумения. - Значит, подтвердилось сообщение последней
экспедиции?
- Подтвердилось. Планета как будто вернулась в про­
шлое, какой была перед порогом Великих перемен. Кри­
сталлы - в зародыше.
- А что показывает хронотрон?
- Ещё не включал его. Сейчас в зените Несса, а мне
нужна более мощная Иста.
- Ты спрашивал Таву?
- Тава молчит.
- Странно. А что ты сам думаешь?
- Стараюсь понять. На Сине - чужие корабли, один на орбите, другой здесь.
- Откуда?
- Пока не знаю.
- Они тебя заметили? - встревожено продолжал рас­
спросы Сарт.
- Я проскользнул незамеченным. Но должен предупре­
дить их, что включу хронотрон.
- Моё дежурство кончается, - попрощался Сарт и ис­
чез с экрана.
Не желая разговаривать с дежурным другого полуша­
рия, Ио ушёл из приборного отсека. Хотя и была у него на­
дежда, даже уверенность, что хронотрон внесёт во всё яс­
ность, настроение оставалось подавленным.
Кто, какой злой гений совершил над планетой невоз­
можное, отбросив её во времени на миллионы лет назад?
Зачем это нужно было? А вдруг эти пришельцы агрессивны
281
и настолько ушли вперёд по сравнению с тавианцами, что
сознательно погубили кристаллы на Сине?
Ио вышел из корабля, сел на ступеньку трапа, положил
на колени пестень. О мерах предосторожности он не забы­
вал, хотя светящихся следов песочных людей не видел, но
были чужие корабли из неизвестных далей космоса. Кто
они?
Все эти вопросы, обуревавшие его вот уже несколько
часов, Ио сейчас задаст Таве. Она, мудрая, ответит на них и
успокоит своего истинного сына или призовёт к действию.
Тавианец обхватил крыльями плечи, поднял голову к
небу и запел. По мере того, как он пел, светлело лицо, исче­
зала озабоченность и напряжённость во всей позе; перья,
встопорщенные от недоумения, удивления и даже страха,
опадали, приглаживались и заново окрашивались чистым
светом любви и радости. Тава откликнулась на призыв ис­
тинного тавианца, всё объяснила ему, и Ио в очередной раз
почувствовал, какое это счастье быть сыном такой планеты,
как Тава. Его песня, тревожная и печальная вначале, пере­
шла в ликующий гимн Таве, её неповторимо прекрасным
полям и лугам, оранжевому небу, бирюзовым морям и ре­
кам, её материнскому чувству к своим сыновьям, истинным
и неистинным тавианцам. Все они - её дети, и Тава никого
не оставит в беде.
5
Алан и Тимур отправились в очередной поиск пропав­
шей экспедиции на гравилёте.
Изучив одну сторону планеты, откуда Земля получила
единственное сообщение от группы физиков о готовности
начать опыт, не найдя никаких следов пребывания здесь
экспериментаторов, перенесли поиски на другую сторону.
282
После нескольких часов полёта на обзорном экране
что-то блеснуло.
- Они?! - закричал Алан и вскочил с места. - Тимур,
это они!
Командир сбросил скорость. На экране обозначился
шар, отливающий на солнце серебром.
- Давай поближе, командир, - торопил Алан. - Это,
наверное, наши, их установка. Мы не там искали. Опыт, ка­
жется, не удался, но они живы!
- Успокойся, Алан, - остановил взволнованного плане­
толога командир. - Подлетать не будем. Что-то не кажется
мне, что эта конструкция похожа на земную. Включи ви­
деофон.
Алан нажимал на клавиши пульта, постепенно увели­
чивая изображение. Шар приблизился. Стоял он на лесной
поляне, отбрасывая двойную тень, поверхность его топор­
щилась узкими пластинками, похожими на иголки ежа. А на
ступеньке трапа сидело странное существо: человек не че­
ловек, птица не птица.
- Чудеса! - изумился Алан. - Человек-птица. А как
поёт!
Слушая чарующие звуки неземной песни и испытывая
естественный интерес к незнакомцу, Тимур обдумывал си­
туацию.
- Чужой звездолёт. Что ему здесь нужно?
- А мне нравится эта птица, - восхищался Алан, - ро­
зовые крылья, голубые перья. Мне не терпится познако­
миться поближе.
- Разве ты не видишь на коленях этого сладкоголосого
певца оружие?
Алан укрупнил изображение предмета на коленях человека-птицы и огорчённо проговорил:
- Неужели бластер? Но, может, это обычная мера безо­
пасности?
283
- А если нет?
- Ты думаешь, это он? - повернулся Алан к командиру.
- Сжёг и людей, и корабль? А зачем?
- Как зачем? Опыт должен был вызвать непредсказуе­
мые последствия. Он наверняка здесь не один. Каким-то пу­
тём они вмешались и предотвратили эксперимент, а людей
либо взяли в плен, либо...
- Богатая у тебя фантазия.
- Это не фантазия, а версия.
- Непродуманная версия, - продолжал не соглашаться
Тимур. - Доказательств нет никаких. Ты думаешь, они не
засекли на орбите «Юпитер», а тут - нашу «Искру»? Одна­
ко пока ничего не случилось. Твой вариант отпадает. Поис­
ки экспедиции мы продолжим, а в контакт не будем всту­
пать.
- Ты прав, но наполовину. Если мой вариант отпадает,
то почему нельзя вступить в контакт? Быть может, они зна­
ют, куда исчезли люди, это, во-первых. А во-вторых, не так
часто встречаются в космосе разумные существа.
- Мы не можем рисковать, у нас сейчас другая цель.
Найдём экспедицию, тогда подумаем, - пообещал Тимур
расстроенному Алану.
- Я поддерживаю Тимура, - откликнулся с «Юпитера»
Гувер.
- И я тоже, - поддакнул Андрей.
Командир развернул гравилёт и направил его в сторону
от шара.
Оставшись одна, Этель села у обзорного экрана и стала
ждать. Поисковая группа провела на Чистой два дня, шёл
третий. Этель заметила, что ящеры по одному или по двое
приходят ежедневно в одно и то же время. Она была увере­
на: не случайно. Подтверждалось это тем, как вели себя жи­
вотные, как садились, как смотрели на ракету. Дикие жи­
284
вотные так не ведут себя. Этель чувствовала: не простое
любопытство, какое бывает у земных кошек, например, или
у собак, приводит сюда ящеров, а нечто большее. Они
смотрят на ракету, словно решают непосильный и неведо­
мый людям вопрос, а на мордах проступают недоумение,
удивление, а чаще всего выражение грусти и тоски.
Сегодня Этель решила провести
СВОЙ
экспери­
мент и с нетерпением ждала появления гостей, в душе же­
лая, чтобы пришёл один, тогда ей будет проще проверить
свою догадку.
Вышло, как она хотела: ящер пришёл один, уселся пе­
ред кораблём, скрестил на груди лапы. Этель вышла из ра­
кеты, остановилась на средней ступеньке трапа, чтобы в
случае опасности успеть скрыться в шлюзе. Но интуиция ей
подсказывала, опасаться нечего, ящер - мирное травоядное
животное.
- Здравствуй, - сказала Этель мирному травоядному
животному. - Ты меня понимаешь?
Ящер утвердительно наклонил голову. Движения его
были так медленны, что Этель засомневалась, правильно ли
поняла жест.
- Как же проверить, понимаешь ты меня или нет? проговорила в раздумье Этель.
Громадный неуклюжий ящер, если судить по опыту
земной эволюции, должен стоять на самой низшей ступени
развития, и уж ни о каких проблесках разума и речи не
должно быть. А в глазах ящера видны эти проблески. Этель
с кем угодно могла поспорить, что на морде зверя появляет­
ся выражение удовольствия от звуков её голоса.
«Однако, интуиция - это не доказательство, - подумала
Этель. - Что же делать?»
И тут она вспомнила про обруч. После отлёта товари­
щей Этель была озабочена предстоящим разговором и со­
всем забыла про мыслеуловитель. Она вернулась в ракету,
285
надела обруч и сразу услышала голоса с «Юпитера» и с гра­
вилёта:
- Этель, Этель, что случилось? - звали её из эфира.
- Ничего, ничего! Я на пять минут забыла про обруч.
- Я же говорил! - проворчал Алан. - Не на пять, а на
целый час!
- Мне нужно ещё несколько минут, можно я отклю­
чусь? Всего на несколько минут, - умоляла Этель.
- Только не снимай, - приказал командир.
Нет, снимать она не станет, пусть товарищи видят, где
она, ну а на тайну своих мыслей она имеет полное право.
Этель вышла из корабля, села на последнюю ступеньку
трапа.
- Ну, рассказывай, вспоминай всё, что ты знаешь, о чём
думаешь. Я пойму тебя. Обруч поможет общаться нам теле­
патически. Говори моими словами, говори своими картин­
ками, - внушала Этель животному, - я слушаю тебя, ты
слушаешь меня. Ведь я вижу: ты думаешь о чём-то, стара­
ешься что-то вспомнить, понять. Говори, говори, говори.
И ящер начал передавать свои мысли под влиянием
внушения женщины. Когда он закончил, Этель потеряла
сознание.
6
Деревья, ракета, люди. Слова роятся, жужжат и уплы­
вают. Я знаю, что это слова, но не все понимаю. Откуда они
берутся? Почему я знаю, что это слова?
Нет, лучше сидеть и дремать, дремать и сидеть.
Противоречие: я не могу ничего понять. Что-то беспо­
коит. Что значит - беспокоит? Это значит - мешает. Вот
оно, противоречие: мешает и привлекает. Это я понимаю:
ходить, сидеть, смотреть. Лучше ходить там, где ходят эти.
286
Кто эти? Не помню. А, поняла, вспомнила: люди! Лучше
ходить там, где люди.
Было что-то важное. А что? Не знаю, нет таких слов,
или я опять не помню, не понимаю. Противоречие!
Хочу быть там, где такие же, как я, и где не такие. Где
люди. Они напоминают... Что? Не могу вспомнить. Слова
уплывают.
Такие же, как я, тоже ходят. Мы - одинаковые. Мол­
чим. Смотрим друг на друга. И плачем. Я плачу. Почему?
Не помню, не знаю. Что-то ещё нужно вспомнить. Должно
быть одно солнце. Солнце - хорошо, это я знаю. Два солнца
не должно быть. Противоречие: не должно быть, а есть. Те­
лу - хорошо, голове - плохо. Почему? Не хочу противоре­
чий. Хочу сидеть и дремать. Но я иду. Когда возвращаются
подобные мне, иду я. Иду туда, где люди. Хорошо смотреть
на них. Почему? Не знаю, но хорошо. Вот она спрашивает
меня. Это хорошо. Хочу, чтобы поговорили со мной. Помо­
гай мне, помогай. Я постараюсь вспомнить. Кто я? Не знаю.
Откуда? Из леса.
Тимур, Аллан, Этель. Что означает это? Сейчас вспом­
ню. Вот это слово... где-то рядом. Сейчас, сейчас. Да - имя!
У меня тоже есть имя. Какое? Надо вспомнить. Зачем надо?
Она велит. Вот оно всплывает, вот уже близко. Нет, усколь­
зает, не задерживается. Опять рядом. Близко. Я вспомнила!
Я...
7
Несса миновала зенит, Иста поднялась высоко над го­
ризонтом. Теперь можно включать хронотрон. Как истин­
ный тавианец, Ио решит задачу: по какой причине про­
изошла метаморфоза с планетой. Он пел, и Тава ответила
287
ему: «На тебя вся надежда, сын мой». «А кто эти бескрылые
существа?» - спросил Ио. Тава успокоила: «Они не враги».
Вот только поэтому Ио не направил на них второй
ствол пестеня, когда почувствовал, что незнакомцы разгля­
дывают его и строят страшные догадки. Он пел, но всё ви­
дел и слышал, ибо имел способность, которую эти бескры­
лые называют телепатией, легко улавливать мысли.
Ио прошёл в отсек, где стоял аппарат, и начал разби­
рать цветные шланги с небольшими раструбами на концах.
Красный возьмёт энергию от Нессы, зелёный - от Исты. Ио
вынес шланги и положил на пороге шлюза - раструбами к
светилам, остальные - синий, жёлтый и фиолетовый - под­
ключил к энергетическим накопителям, которые огромны­
ми кубами высились вдоль стен отсека.
«Так, всё хорошо, всё нормально», - подбодрил он се­
бя.
На секунду Ио застыл перед пультом управления. Те­
перь важно не перепутать порядок включения шлангов. На­
чинать надо с конца, с фиолетового. Частицы различных со­
стояний и энергий, взаимодействуя, вызовут краткую, но
сильную кривизну пространства-времени, и хронотрон вы­
даст информацию о прошлом и настоящем Сины, если по­
ложение её по всем параметрам стабильно, а если нет - вне­
сёт свои поправки. Но это будет не скоро. Пока установка
соберёт энергию и справится с пространством и временем,
Ио успеет сделать ещё одно дело - предупредить бескры­
лых, вернуть к ракете.
Захватив пестень, Ио вышел из корабля и полетел на
восток. Тава сказала: «Они не враги», значит, надо этих
«неврагов» обезопасить на всякий непредвиденный случай,
но сам Ио не стал бы тратить свою личную энергию. Он
слышал их мысли и таким образом получил косвенные до­
казательства причастности кого-то из них к трагедии. Но
288
Тава велела, и он как истинный тавианец сделает, как она
хочет.
После долгого полёта Ио увидел наконец аппарат не­
знакомцев. Он пролетел ещё некоторое расстояние, пока не
поймал обрывки мыслей бескрылых. Ио сосредоточил
внутреннюю энергию (телепатемы с такого расстояния они
не воспринимали) и послал сигнал тревоги за женскую
особь, оставшуюся в одиночестве на корабле. Истинный та­
вианец знал, что делал: у «неврагов» сильно развито чувст­
во взаимопомощи.
Только убедившись, что машина пришельцев поверну­
ла к ракете на берегу водоёма, Ио полетел к шару. Поймав
струю попутного ветра, Ио свернул чуть в сторону от своей
первоначальной трассы. Вот тут он и увидел группу стран­
ных кронков. «Почему странных?» - задался вопросом Ио.
Кронки как кронки, но что-то его остановило. Во-первых,
были они крупнее, а в следующий миг он услышал их...
мысли.
«Не может быть, - воскликнул Ио, от удивления и ис­
пуга теряя высоту. - Этого просто не может быть!»
Ни один экскурс в прошлое с помощью хронотрона не
показал даже зачатки разума у ленивых большеглазых
кронков. Это была тупиковая обречённая ниша в скудной
природе планеты. И вдруг - мысли! Пересилив страх —лю­
бопытство оказалось сильнее, - Ио выправил полёт и сделал
несколько кругов над кронками. Да, он не ошибся: живот­
ные мыслили. Правда, размышления их были вялы, отры­
вочны, непонятны. Но были.
«Кто вы?» - спросил Ио животных. В ответ - ни одной
вразумительной мысли. Ио сделал несколько кругов, крон­
ки на связь так и не вышли. Почему-то жутко вдруг стало
истинному тавианцу над этой молчащей группой, лениво
перебирающей в мозгу странные картины то ли бреда, то ли
когда-то виденной яви.
289
«Ничего, хронотрон ответит на все вопросы», - решил
Ио и полетел дальше, успокаивая себя тем, что хотя Сина и
преподнесла ему много загадок, но отгадка уже близка.
Перешагнув через шланги на пороге шлюзовой камеры,
Ио подошёл к приборному отсеку, посмотреть, до какого
уровня дошла стрелка измерительного прибора. Он уже был
у двери, как вдруг мощным толчком был отброшен назад.
От сильного ушиба его спасли крылья, они как буфер смяг­
чили удар, но из глаз истинного тавианца посыпались ис­
кры.
8
После того, как Этель предупредила, что отключается,
Тимур почувствовал смутную тревогу. Сначала он не обра­
тил на неё внимания, но время шло, а тревога не только не
проходила, но становилась сильнее. Наконец, он не выдер­
жал:
- Что она там задумала? Не нравится мне это.
- Вернёмся, командир, - с готовностью откликнулся
Алан. - Мне тоже что-то неспокойно.
Они не догадывались, что это сработал сигнал опасно­
сти, посланный Ио. И как оказалось, не напрасно.
...Опустившись возле ракеты, они увидели распростёр­
тую у трапа Этель. Друзья без промедления доставили её в
медицинский отсек. Через минуту Этель была приведена в
чувство и смогла рассказать товарищам, что же приключи­
лось с ней в их отсутствие. Её слушали и на «Юпитере».
- Последние слова ящера были: «Я - Леонтина».
- Бред какой-то, - пробурчал Андрей.
- Да эти ящеры попросту сожрали наших! - восклик­
нул Алан, импульсивный молодой человек с быстрой реак­
цией на необычайные ситуации, которыми так богат космос.
290
- Съели и научились говорить, - невесело пошутил
Тимур.
В этот миг дрогнула земля. Все попадали на пол. Гувер
с «Юпитера» закричал: «Что случилось?»
- Землетрясение! - вскрикнула Этель, поднимаясь с
пола. Тимур и Алан были уже около двери.
- Скорее в рубку! - бросил на ходу командир.
Все поспешили к обзорному экрану. Алан прихватил с
собой стилизатор. Он не поверил ни единому слову Этель,
что ящер - это её подружка Леонтина, одна из группы про­
павших физиков. Чушь собачья! Он был уверен: ящеры по­
кончили с созерцанием корабля и приступили к штурму.
Командир приказал срочно взлетать.
Но то, что трое увидели на экране, ошеломило их, спу­
тало все мысли. Вместо зелёного пейзажа, к которому при­
выкли за три дня пребывания на Чистой, во все стороны
простиралась равнина, а в её центре высился корабль зем­
лян с отчётливой надписью «Персей».
Друзья стояли перед обзорным экраном и не могли
прийти в себя. Космос ставил людей перед фактом, который
осознать было невозможно.
- Это они, это наши, - первым заговорил Алан. - Мы
нашли их.
- Или они нас, - с сарказмом заметил Тимур.
- Я ничего не понимаю, ничего! - растерянно повторя­
ла Этель. - Где лес? Где ящеры? Откуда взялся «Персей»?
Оцепенение сменилось возбуждением:
- Скорее к ним, скорее!
- Надеть всем скафандры! - приказал командир, поза­
быв вставить привычное «возражений нет?». - Андрей,
опускай «Юпитер».
Люди сидели на камнях и с недоумением смотрели
друг на друга. Леонтина, почувствовав головокружение, об­
291
хватила шлем скафандра руками. Собственное тело каза­
лось ей невесомым, руки и шея - короткими. В глазах това­
рищей она увидела один и тот же вопрос: «что это было?»
Потом все начали подниматься, делать неуверенные
шаги.
Роботы, выполняя неизвестно чей приказ, сворачивали
установку, относили в грузовой отсек корабля.
Леонтина подошла к командиру.
- Ильмар, ты что-нибудь понимаешь? - И вдруг рас­
плакалась, повторяя одно лишь слово - «Ужас, ужас, ужас!»
Командир тоже ничего не понимал: лес, ящеры, полу­
сонное, полубессознательное состояние...
Мужчины хмурились и молчали. Леонтина плакала.
- Нет, нет, это был сон, кошмар. Никогда не забуду!
Все медленно побрели к «Персею».
9
Ио пришёл в себя и услышал, как из шара со свистом
выходит воздух. Он кинулся в шлюзовую камеру, затащив
шланги, быстро задраил дверь, затем пошёл в отсек, где ос­
тавил работающий хронотрон, по пути включая приборы,
восстанавливающие воздух в корабле.
В отсеке Ио увидел, что все огни хронотрона погасли.
Он вынул пластину, внимательно просмотрел запись.
«Всё ясно, - подумал Ио, - это не песочные люди и не
люди с Летучей Мыши, они просто не способны на такое.
Это - земляне. Земляне, - повторил вслух Ио, - далековато
они забрались. Великая Тава, - обратился он за помощью к
родной планете, - зачем они это сделали?»
«Научный поиск, - ответила Тава, - так уж устроены
эти земляне».
292
«Что за научный поиск, - пожал плечами Ио, —если он
едва не загубил целую планету? Если бы не хронотрон...»
Мудрая машина не только выдала информацию об экс­
перименте землян, но и вернула Сину в исходную точку
пространства-времени. А опоздай Ио хотя бы на два дня?
Но об этом ему не хотелось думать, он думал о другом:
«Странные эти существа - земляне, непонятные. Тава ска­
зала: “Они не враги”. Следовательно, не желая никому при­
чинить вреда, они решили проникнуть в тайны мироздания
и нажали на кнопку установки, не ведая, что творят. Воз­
никла сильная разбалансированность, поэтому так быстро
включился хронотрон».
Поразмыслив таким образом, Ио решил, что теперь его
долг раскрыть людям глаза, объяснить их ошибку, иначе в
своём стремлении добираться до самых глубин законов
природы без умения определять последствия они ещё не раз
попадут в беду. А всегда ли рядом с ними окажется кто-то,
кто подобно истинному тавианцу сумеет справиться с необ­
ратимым процессом?
Ио, сделав корабль невидимым, поднял его и опустил
рядом с земными кораблями, потом сел перед экраном и
стал наблюдать, как встречаются люди двух групп: те, ко­
торые пытались провести эксперимент, и те, которые при­
были спасать пропавшую экспедицию. Вот они обнимают­
ся, смеются, плачут и говорят, говорят.
Ио решил подождать, пока спадёт их возбуждение,
пройдёт растерянность, недоумение, испуг. Это ему понят­
но: больше всего пугает людей, даже его планеты, необъяс­
нимое. Ио объяснит им, но позже. А пока он слушал и
смотрел.
Леонтина прижалась к плечу Этель, а та гладила её по
рукаву скафандра и приговаривала:
—Всё позади, всё будет хорошо, забудь.
293
- А если бы я навсегда осталась ящером? - Леонтина
содрогнулась. - Мне страшно. Кажется, я с ума сойду. По­
чему, как всё это произошло? Ужас!
Этель обняла её.
- Думай о том, что скоро увидишь дочь и... Антона.
Земля получила весточку от него. Он уже вылетел с Сигмы.
- Что же ты молчала? - чуть-чуть оживилась Леонтина.
Она ещё не совсем пришла в себя, переживая остатки ощу­
щений от тяжести тела ящера.
- Приберегла напоследок... как самое сильное средст­
во, - не вполне уверенно проговорила Этель; она видела
бесполезность утешений: только время вылечит Леонтину и
всех остальных.
- Я думаю, нам надо улетать и как можно скорее, предложил Тимур. - Возражений нет? Тогда - по местам.
Ио понял, пришла пора ему сказать своё слово.
- Подождите, люди Земли. С вами хочет говорить жи­
тель планеты Тава, истинный тавианец по имени Ио, - на­
чал он свой диалог с землянами, передавая мысли и образы
телепатическим путём.
Ио видел, как все головы повернулись к экрану видео­
фона и все глаза стали рассматривать истинного тавианца.
- Не торопитесь улетать, - продолжал Ио. - Мне мно­
гое надо сказать, а вам - многое понять. Планета Сина, ко­
торую вы называете Чистой, наш запасник кристаллов, а
кристаллы - носители жизни тавианцев. Вы решили провес­
ти беспрецедентный эксперимент. Он не удался и не мог
удаться. Не стану вдаваться в подробности, лишь коротко
поясню состояние планеты после запуска вашей установки.
Высокая плотность энергии перед вспышкой плазмы приве­
ла к возникновению частиц отрицательного времени. Дру­
гими словами, планета провалилась во временную яму. Это
сопровождалось разрушением природных частиц, и члены
экспедиции реадаптировались, то есть, пройдя все стадии
294
нового приспособления к условиям изменённой среды, ста­
ли кронками.
Наш хронотрон - генератор пространственновременных колебаний; он вернул всё в изначальное состоя­
ние. К счастью, без опоздания. Через два дня временная
петля должна была стянуться в узел, и тогда планета взо­
рвалась бы.
- Мы потрясены вашим сообщением, Ио, - от имени
всех заговорил Тимур. - Как благодарить вас за наших то­
варищей? Нет таких слов. Нам многое стало понятно, но
вопросов осталось ещё больше.
- Мне нравится, что вас привлекает процесс познания,
а от ошибок не застрахован никто. Вы не подумали, что лю­
бая планета —живое существо, которое нуждается в любви
и внимании. Нужно быть осторожными, бережливыми ко
всему, что существует вне нас, но одновременно, в чём су­
ществуем мы. Завтра, когда поднимется светило Сины, я
буду ждать вас на своём корабле. Хронотрон покажет и
объяснит то, что не смогу сделать я, сколько бы ни старал­
ся. Но главное, я расскажу вам о моей родной планете, о
счастье иметь с ней одну душу, понимать и чувствовать
связь с миром, породившим нас, в любое время и на любом
расстоянии. И не только со своей планетой, но и со всей
Вселенной, ведь все мы - её дети и хозяева одновременно.
Так будем добрыми и разумными хозяевами в собственном
доме.
- Не беспокойтесь, Ио, - заверил его Ильмар, —мы по­
лучили хороший урок и никогда его не забудем.
- Доброго отдыха вам, люди Земли, - ответил Ио. - До
завтра.
И он выключил экран.
НА ЗАДВОРКАХ ГАЛАКТИКИ
Антон возвращался домой после второй экспедиции на
Сигму. Когда корабль, по его расчётам, должен был уже по­
грузиться в туманный колодец, УЭМИКС в штурманской
рубке повёл себя странно, выдавая на экран невероятную
информацию: диск на счётчике расхода топлива начал вдруг
вращаться в обратную сторону, сбрасывая цифры, и замер
лишь тогда, когда на табло установились нули; стрелка по­
казателя скорости приблизилась к световой и... пересекла
красную черту, скользнув мимо числа - триста тысяч.
Антон вскочил с кресла, приблизил лицо к экрану, но
экран заволакивала какая-то дымка. Он выпрямился, обвёл
глазами рубку. Всё в ней - и кресло, и аппараты регенера­
ции воздуха, и стены, и потолок - тихо колебалось, точно
под слоем медленно текущей воды, всё извивалось, исчеза­
ло и вновь появлялось, как появляется и исчезает изображе­
ние в теленише.
Но сознание Антона оставалось ясным, хотя, казалось
бы, мозг не должен воспринимать происходящее, когда
вместо спинки кресла рука встречает пустоту, а сама рука эфемерна, призрачна. Не только в рубке предметы потеряли
свои привычные незыблемые свойства. Антон знает, видит,
чувствует весь корабль, его корпус, отсеки, коридоры, пере­
ходы, лестницы, которые тоже стали аморфными, прозрач­
ными для человека и для космоса. Однако нет ни удивле­
296
ния, ни страха, ни смятения; есть заторможенность чувств и
острота мысли. Вроде так и должно быть, что корабль со
всем содержимым и сам Антон становятся нематериальны­
ми. Он не видит, а знает: корабль мчится, поглощая про­
странство; мимо проносятся звёзды, гроздья звёзд, с плане­
тами и без планет. Почему, как он это знает? Такие вопросы
не смущают его: знает - значит, так надо.
И кажется Антону, это не корабль летит, он сам летит
сквозь пространство. Цель приближается, вот она уже дос­
тигнута. Стремительный до умопомрачения полёт прекра­
щается.
Все чувства пришли в норму, обычное состояние вер­
нулось к Антону. Он видит предметы такими, какими им
положено быть; потрогал кресло, дотронулся до стенки
УЭМИКСа - всё как прежде: крепкое, надёжное, матери­
альное. Он взглянул на экран внешнего обзора: там про­
стёрлось каменистое плато, на горизонте его венчали горы.
Антон смотрит и ничего не понимает: несколько мгно­
вений назад на экране были звёзды, а теперь их место заня­
ла панорама гористой местности, похожая на земную, слов­
но корабль приземлился где-то в предгорьях Урала.
«Нет, я просто сплю», - решил Антон. Он встал, раз­
мялся, проделав пару упражнений. Кровь быстрее побежала
по жилам, и Антон понял, что не спит. Тогда где очутился
его корабль? Он подошёл к УЭМИКСу, начал задавать
мысленные вопросы; на экране возникли данные: до Солн­
ца - двадцать тысяч парсеков, место положения корабля вторая планета звезды класса Солнца в двенадцатом секторе
Галактики.
«Не может быть! - не поверил Антон. - Неужели я по­
пал в последний сектор, по ту сторону ядра, на самые за­
дворки Галактики?»
«Задворками» называли космонавты двенадцатый сек­
тор за его недоступность, удалённость и за то, что близ его
297
границ исчезали каналы безвременья, называемые в быту
туманными колодцами.
УЭМИКС продолжал выдавать информацию: гравита­
ционные силы и поток тахионов привели к возникновению
воронки, в сферу их притяжения попал корабль.
«В каком секторе Галактики появилась воронка?» спросил Антон. УЭМИКС, этот безотказный помощник,
симбиоз усовершенствованного электронного мозга и ин­
теллектуальных кристаллов с четвёртой планеты обжитого
сектора Галактики, ответил пустым экраном.
У Антона возникло ощущение, что он подобен мухе,
которая бьётся о стекло и не понимает, почему нет выхода,
если всё так хорошо видно.
Нет, надо скорее поднять корабль: на его борту ценные
научные материалы с Сигмы, нужно как можно быстрее
доставить их на Землю. Его привела в отчаяние мысль: быть
на пороге дома и вдруг оказаться на задворках Галактики,
на этой бесприютной планете! Но он уйдёт сейчас из ло­
вушки. Туманные колодцы, так верно служившие до сих
пор людям, послужат ещё раз и выведут его к Солнцу, пусть
он в поисках их и потратит некоторое время.
«Подготовь двигатели к запуску», - обратился Антон к
УЭМИКСу.
«Невозможно», - вспыхнуло на экране.
«Почему?»
«Нет информации».
Антон с досадой стукнул кулаком о ладонь. Придётся
прибегнуть к ручному управлению. Он подошёл к прибор­
ной доске, принялся щёлкать клавишами, нажимать на
кнопки, поворачивать рукоятки, однако не вспыхнула ни
одна лампочка, не мигнул, ни один индикатор, не дрогнула
ни одна стрелка. Корабль оставался мёртвым. Тогда он сно­
ва обратился к УЭМИКСу, сделал запрос о планете, хму­
рился, считывая показания: масса, размер... Сила тяжести
298
почти такая же, как на Земле, так почему неподвижным ос­
таётся корабль? Какая сила держит его? На эти вопросы
УЭМИКС отвечал однозначно: нет информации.
Отчаявшись, он сел в кресло. В голове —тяжесть, виски
ломит, страх закрадывается в душу от неразрешимых во­
просов.
А на экране внешнего обзора на чёрном небе пылало
солнце этой злополучной планеты, сверкали под его светом
расколы камней, высились вдали горы, отбрасывая контра­
стные тени.
Антон закрыл глаза. Сколько так просидел, он не знал.
Очнувшись, пошёл в спальный отсек, включил гипноиндук­
тор и проспал два часа.
Проснулся с более или менее устойчивым настроением,
решил осмотреть место своего нового обитания. Надел ска­
фандр, в шлюзовой камере открыл люк и на гравилёте начал
облёт планеты. Она оказалась довольно однообразной: ров­
ные плато чередовались с плоскими холмами, равнины сме­
нялись невысокими горными грядами или широкими, но не­
глубокими ложбинами. И так - повсюду.
Антон потратил несколько дней на визуальное изуче­
ние планеты. Всюду его встречал одинаковый ландшафт.
Старый дряхлый мир.
И потянулось время в этом мире, неторопливое, тягу­
чее, тоскливое. Чтобы не разучиться говорить, мыслить и не
потерять желания жить, Антон составил строгий режим дня:
работа, отдых, приём пищи и снова работа. Изредка, только
изредка включал модуль «Эллипс» и смотрел земные запи­
си: боялся необратимой власти тяжёлой, больной тоски о
потерянной Земле. Чтобы забыться и сохранить хотя бы
крохи надежды, он старался насытить свой день так, чтобы
не оставалось ни одной свободной минуты. Многочасовая
гимнастика, работа в теплице, осмотр приборов и агрегатов
жизнеобеспечения, уборка, чистка, мелкий ремонт... Еже­
299
дневно вылетал на гравилёте, хотя планета была изучена
вдоль и поперёк и нанесены на карту все холмы и равнины,
и утёсы, и каждая трещинка её бесплодной бесприютной
поверхности. Включал хронограф, который давно уже не
сообщал ничего нового: прошлое планеты было таким же
однообразным, как и её пейзажи. Блуждающая отшельница,
она прибилась к этому солнцу больше миллиона лет назад, а
откуда явилась, из каких космических далей, это хронограф
не показывал. В такие глубины он не способен был загля­
нуть.
Отдыхом Антона были шахматы и вечерние размыш­
ления перед заходом солнца. Перехода от дня к ночи не бы­
ло. Безатмосферная планета не знала сумерек. Солнце спус­
калось за линию горизонта, несколько секунд трепетал край
солнечной короны, потом сразу обрушивалась тьма.
Проводив день, Антон шёл спать.
Утро его начиналось с попытки запустить двигатели
корабля, с облёта планеты на гравилёте.
И однажды он увидел нечто новое в этом угрюмом ми­
ре: у подножия горы появился нарост, похожий на лишай­
ник. В другом месте нашёл целую колонию таких наростов.
Антон сделал анализ: да, эти простейшие образования - ор­
ганического происхождения. Значит, должен быть воздух.
Немедленные пробы подтвердили - есть. Очень разряжён­
ная, маломощная, бедная кислородом, но она уже зарожда­
лась, атмосфера этой удивительной планеты. Почему так, с
чего вдруг начала оживать она, Антон не мог понять.
УЭМИКС тоже не давал ответа.
А странности на планете продолжались, за лишайника­
ми появились островки мхов.
Однажды после завтрака и гимнастических упражне­
ний Антон, как всегда, отправился в рубку, расположился
перед обзорным экраном. Взглянув на ставшую привычной
картину - на плато, уже покрытое мхами и лишайниками,
300
на горы вдали, —Антон заметил нечто новое: среди мхов
появились какие-то зонты. Он надел скафандр и вышел на­
ружу. Зонты оказались грибами, сухими, жёсткими, с дре­
весными шляпками. Были они высокими, доставали ему до
колен. Но, может быть, для этой планеты они самые обык­
новенные?
Как-то ночью Антон услышал за стеной корабля шоро­
хи, лёгкое постукивание. Он сел, прислушался. Нет, не по­
казалось; что-то шуршало, хлопало по обшивке, похожее на
постукивание капель крупного дождя.
Антон с надеждой заторопился в рубку к обзорному
экрану. И не смог подавить вздох разочарования: на плато
падал метеоритный дождь. Рой камней был густой, камни
были не крупные, не больше горошин. Уколы таких метео­
ритов для корабля не опасны.
Антон покинул рубку и под шум каменного дождя про­
спал до утра. Снился ему земной спорый дождичек и Леон­
тина с Майей. Они втроём бегали по лужам, по мокрой тра­
ве, собирали настоящие грибы.
А утром он, поражённый, застыл у обзорного экрана:
плато покрывала зелёная трава. Откуда, каким образом на
безводных камнях могла появиться растительность? Неуже­
ли повинны в этом прилетевшие из космоса камешки? Дру­
гого ответа Антон не находил. Небесные посланцы принес­
ли споры жизни.
С этого дня планета менялась на глазах. Зелень, поя­
вившаяся вначале лишь на плато, расползалась во все сто­
роны, покрывая километр за километром.
Но откуда трава брала воду? Может быть, из грунта? А
вдруг под твёрдым каменистым слоем есть скрытые источ­
ники? Антон решил проверить своё предположение, выко­
пал ямку. Воды не было. Он копал всё глубже и глубже, но
всё с тем же результатом. Тогда он взял горсть земли и сде­
лал анализ. Спектр показал воду, хотя и в незначительных
301
дозах. Это было непостижимо. В самом начале своего пре­
бывания здесь он тоже делал анализы и никаких признаков
воды не обнаружил.
Антон подумал: «Или я схожу с ума, или происходит
чудо».
Тогда и пришло ему на ум дать имя этой странной пла­
нете. Он долго перебирал разные варианты и наконец на­
звал её Чародейкой. Какие-то непонятные силы пришли в
действие с появлением человека в этом глухом уголке Га­
лактики, куда не доходил ни один туманный колодец и где
не ступала нога ни одного космонавта.
Сидя как-то на ступеньке трапа и наблюдая по своему
обыкновению закат светила Чародейки, Антон заметил
красное свечение. Он вскочил со своего места: лучи солнца
рассеивались, значит, атмосфера уплотнялась! Это обрадо­
вало его, взволновало: появилась надежда, что со временем
он сможет обходиться без скафандра.
Перед сном он долго ходил по каюте.
...Так прошёл год. Чародейка зеленела, атмосфера гус­
тела. Во время утренней прогулки к скалам Антон увидел в
ложбинке воду. Это было маленькое болотце, но там уже
плавало нечто вроде головастиков.
При облёте Чародейки он засёк ещё несколько блюдец
с водой. Планета сочилась влагой, отдавая свои соки расте­
ниям. Кое-где в траве замелькали белые и жёлтые головки
цветов. У косморазведчика было такое впечатление, что
планета принаряжалась для своего пленника, человека с да­
лёкой Земли. А может быть, не пленника, а гостя?
Настал день, когда Антон снял скафандр. С каким на­
слаждением подставил он солнцу лицо, чувствуя, как воло­
сы на голове перебирает ласковый ветерок.
Планета становилась для человека добрым домом, но
тоска по Земле, по людям, по жене и дочери не оставляла.
302
Каждый свой день начинал он с попытки запустить двига­
тели. Однако Чародейка не отпускала его.
А потом произошло событие, которое изменило моно­
тонное течение жизни узника планеты. Совершая очередной
облёт Чародейки, на другой её стороне вдруг увидел Антон
корабль. В первое мгновение решил, что у него от долгого
одиночества начались видения, нашло умопомрачение. Он
протёр глаза, корабль не исчез, продолжал возвышаться ог­
ромной сигарой посреди зелёной поляны. На боку его вид­
нелась крупная надпись - «Земля».
Антон опустил гравилёт, подошёл к ракете, потрогал её
шершавую поверхность. Нет, не похоже на видение, мираж
или фантом. Перед ним - вполне реальный и целиком мате­
риальный корабль «Земля». Но как он появился здесь, отку­
да, когда? А вдруг это очередное колдовство Чародейки?
Чтобы не скучал её единственный пленник-гость?
А если этот корабль попал сюда так же, как его? Тогда
там - люди!
Антон вернулся к гравилёту, достал из кабины обручмыслеуловитель, надел на голову и сразу поймал мятущиеся
мысли человека. Он начал терпеливо передавать: «Слушай
меня, слушай. Иди в шлюзовую камеру, открой дверь. Здесь
не опасно. Воздух пригоден для дыхания. Успокойся и вы­
ходи».
В ответ услышал: «Кто ты?»
«Я Антон, космонавт с Земли. А ты кто?»
Ответа не последовало, но он уловил новый взрыв хао­
тичных мыслей и чувств.
Антон стоял и ждал. Наконец дверь скользнула вверх,
на землю упал трап, по ступенькам сошла... женщина. Она
сделала несколько неуверенных шагов к Антону и остано­
вилась.
- Неужели это не бред и ты человек с Земли?
- Кто ты? - повторил свой вопрос Антон.
303
- Я Илона, лечу с Элегии. Слышал о такой планете?
- Конечно, слышал. Ты одна на корабле?
- Одна, вылетела с оказией. Моя ракета - грузовая.
Рейс был благополучным, вошла в туманный колодец, по­
грузилась в сон, как предписывают правила. Проснулась...
корабль стоит на чужой планете. Я ничего не понимаю.
- Я тоже ещё не всё понимаю. Ты пробовала запустить
двигатели?
- Пробовала. У меня не получилось. Не знаю, почему.
- У меня не получается вот уже целый год. По-моему,
двигатели заблокированы.
- Но кем?
- Этого я тоже не знаю.
- А как ты попал сюда?
- Так же, как и ты.
Илона заплакала.
- Не надо, - попросил Антон, беря её за руку. - Могло
быть ещё хуже. По крайней мере, ты не одна, не то, что я в
своё время. Пойдём в гравилёт. Я расскажу тебе по дороге,
что здесь видел. Пойми меня правильно, Илона, но я рад те­
бе. Будет теперь с кем поговорить. Я точно Робинзон, на­
шедший Пятницу. Поистине загадочны пути Космоса. Я и
рад за себя, и огорчён за тебя.
- Мне было так страшно! - прошептала женщина, под­
нимаясь в машину. - Я ведь не космонавт, а всего-навсего
дизайнер. Почти двадцать лет провела на Элегии, и все два­
дцать лет мечтала вернуться домой. И вот наступил день,
когда мои руки дизайнера сделали всё, что могли: превра­
тили дикую планету в прекрасный для людей мир. Настав­
ник Любомир, мой учитель и друг, отпустил меня, а я вме­
сто Земли оказалась неизвестно где.
- Это - двенадцатый сектор Галактики, противополож­
ный нашему рукав спирали, - объяснил Антон, направляя
гравилёт к месту стоянки своего корабля.
304
- Какой ужас! - всхлипнула Илона.
- Успокойся. Лучше посмотри вон туда. Некоторое
время назад здесь ничего не было, а теперь появились кус­
тарники. Не удивлюсь, если завтра на Чародейке зашумят
деревья.
- Я ничего не понимаю, - повторила женщина.
- Я тоже, но я почти привык к сюрпризам Чародейки.
Ты не представляешь, какой унылой была она год назад!
Пусто, голо, одни камни; небо - чёрное, на нём - косматое
солнце... У нас ещё будет время поговорить, - подчёркнуто
бодрым голосом пообещал Антон, опуская гравилёт, - а по­
ка ты должна отдохнуть.
...Антон оказался прав. Не завтра, как он предполагал,
а через неделю на планете зашумели деревья. Но сначала
Чародейкой завладели кустарники, появились птицы, уст­
раивая среди густых ветвей гнёзда.
- Это невероятно! - поражалась Илона.
Деревья выросли за одну ночь после того, как однажды
под вечер над Чародейкой впервые собрались облака, к но­
чи объединились и пролились хорошим весёлым дождём.
Антон и Илона вышли из корабля на утреннюю про­
гулку и, потрясённые, остановились на верхней ступеньке
трапа. Казалось, ничего уже не могло случиться такого не­
обыкновенного, чтобы не просто удивить, а потрясти их. И
всё же от развернувшейся перед ними картины захватило
дух. Плато, на котором стоял корабль и которое столько
времени навевало на Антона лишь тоску своим мрачным
безжизненным видом, сейчас жило, цвело, благоухало. Уз­
ники Чародейки увидели, как тут и там среди кустарников и
полян с невысокой травой группками поднялись деревья.
Они цвели, как цветут на Земле в мае вишни, черёмуха, си­
рень.
Когда миновало изумление первых минут, Илона сбе­
жала с трапа, позвала своего спутника:
305
- Подойди, приглядись сам, это всё-таки не деревья
Земли, хотя бы вот это, похожее на вишню. Цветы - круп­
нее, ярче, сочнее.
- Чародейка навёрстывает упущенное время, - пошу­
тил Антон.
- Я так стосковалась по Земле, - погрустнела Илона. На Элегии мы насаждали земные растения, и то я рвалась
домой, а здесь - всё лишь подобие. Я не могу больше так!
- Не надо слёз, не всё ещё потеряно. Корабли наши це­
лы, мы - живы и здоровы. Придёт день, и планета отпустит
нас.
- Ты веришь в это?
- Верю, иначе сошёл бы с ума. Я тебе рассказывал, что
тут было. Интуиция подсказывает: кому-то нужно, чтобы на
планете появился человек, пожил здесь какое-то время, по­
этому и заблокированы двигатели. Вот оно доказательст­
во, - повёл он рукой, - пышный растительный покров, на
солнце греется ящерица, в небе парит птица, видишь? Чув­
ствую, идёт к концу наше пребывание на этой причудливой
планете.
- Хорошо бы, - вздохнула Илона.
А время шло. Чародейка цвела. Её пленники загружали
себя работой, какую могли найти или придумать. Они гото­
вили отчёт для Земли, собирая образцы флоры и фауны, а
также образцы горных пород.
В часы отдыха Антон не один теперь просиживал за
шахматами, нечаянная спутница оказалась хорошей парт­
нёршей. Иногда она рассказывала ему о своей юности на
Земле, об Элегии, о том, что была свидетельницей первых
испытаний машины времени, созданной Ярославом Муд­
рым.
- Это мой отец, - сказал Антон.
- Отец?! - взволновалась Илона. - Я слышала о тебе, о
твоём подвиге на Сигме, но не знала, что ты сын Ярослава.
306
Я преклонялась перед твоим отцом и... любила. Теперь
можно признаться, ведь мы отсюда никогда не выберемся и
мой секрет умрёт вместе с нами.
- Мы обязательно выберемся, но твой секрет сохра­
ню, - улыбнулся Антон. - На Земле я возьму длительный
отпуск и буду выращивать сады. САЖАТЬ И
ВЫРАЩИВАТЬ, - жёстко повторил он, окинув взглядом
цветущие сады Чародейки. - Моя дочь выросла почти без
меня. Леонтине предстоял опыт на Чистой планете, а
Майе - урок истории. Теперь всё уже состоялось, а я ничего
не знаю. Это самое мучительное.
...У Антона сложилась привычка каждый день начи­
нать с попытки запустить двигатели, и он никогда не изме­
нял ей. В одно прекрасное утро он прошёл в рубку и увидел
ожившие приборы.
Взволнованный, затаив дыхание, смотрел он на пульт.
Сомнений не было: стрелки дрожали, индикаторы мигали,
приглашая человека действовать. Он повернулся к
УЭМИКСу: «Это правда? Мы можем лететь?» На экране
стояла твёрдая фраза: «Корабль готов к старту».
Антон кинулся из рубки, закричал: «Илона!» Она ус­
лышала его и поспешила на голос. Столкнувшись с Анто­
ном в коридоре, женщина тревожно и радостно спросила,
предчувствуя что-то необычайно хорошее и боясь поверить
в это:
- Что? Что случилось?
Антон схватил её за руку, потянул за собой:
- Скорее в рубку! Посмотри сама!
Стоя перед пультом управления, потом перед экраном
УЭМИКСа, Илона не замечала, как по лицу катятся слёзы.
- Ничего не понимаю, - прошептала она.
- Всё-то ты понимаешь, дорогая моя Пятница! - засме­
ялся Антон. - Мы летим домой! Понимаешь? Летим! Го­
товься, я поднимаю корабль.
307
- А как же мой корабль? - спросила женщина расте­
рянно, всё ещё не веря в освобождение.
- Мы не оставим его здесь, не беспокойся. Полетит на
автоматике.
К ночи они покинули Чародейку. Корабли взяли курс
на Землю. Оставалось встретить на своём пути туманный
колодец. Однако до встречи с ним произошло ещё одно со­
бытие.
Антон и Илона сидели за шахматами, как вдруг стена
каюты засветилась и на импровизированном экране появил­
ся человек.
В смятении смотрели освобождённые пленники на но­
вое чудо. Существо на экране было похоже на обычного
жителя Земли, только кожа на лице и руках была чёрная, а
волосы, брови, ресницы и губы - белыми, словно на стене
возник негативный кадр фотоплёнки. Впечатление могло
быть отталкивающим, если бы не глаза: глубокие, бездон­
ные глаза человека другого мира. Они смотрели с усталой
мудростью и, казалось, проникали в самые потаённые угол­
ки ума и души двух путешественников. На крупной голове
мужчины был обруч, похожий на мыслеуловитель, каким
пользуются люди, только вместо датчика поднимались
вверх две стрелки. Человек улыбнулся, показав тёмные зу­
бы, и от этого впечатление, что перед ними негатив, усили­
лось.
- Добрый час вам, земляне, - сказал он. - Хочу объяс­
нить, почему вам пришлось претерпеть многие неудобства
и потратить больше года на чужую планету. Мы вынужде­
ны были так поступить, и вы с нами согласитесь.
Разумным существам вообще свойственно понимание,
сочувствие, сопереживание, а у вас, землян, к тому же велик
запас добра.
Люди моего сообщества другого склада. Наш разум
довлеет над чувствами. Мы не в состоянии так тосковать о
308
Родине, как вы, отчаиваться, сходить с ума и надеяться на
встречу вопреки здравому смыслу.
Нам подчиняются почти все законы природы, и мы не
знаем чувства безнадёжности, ибо находим выход из любо­
го положения, за некоторым исключением. Например, не­
возможен симбиоз планеты и человека нашего сообщества.
А нам необходимо было оживить планету, создать зону от­
дыха.
Да, мы, такие всемогущие, проникшие в тайны приро­
ды, которых ещё не достигли вы, оказались бессильны
вдохнуть жизнь в мёртвую планету. Но только биополе че­
ловека с Земли несёт информацию, способную вызвать воз­
мущения в закоснелой среде, получить ответную реакцию
пробуждения жизни.
Без вреда для вас мы опустили ваши корабли на вы­
бранной нами планете. Сначала это был корабль Антона. Но
слишком медленно пробуждалась жизнь. Тогда мы послали
в виде метеоритного дождя реагенты. Вы, Антон, назвали
их спорами жизни, это не так. Мы называем их катализато­
рами, усиливающими связь энергий планеты и биополя че­
ловека. А потом мы засекли корабль с женщиной на борту.
Это была удача для нас. Благодаря вам, Илона, вашей жен­
ской сущности - мягкости, ранимости, богатству чувств выросли на планете цветущие сады, подобные земным.
Ваши корабли мы заблокировали, чтобы усилить тоску
по Земле, и вы подарили нам оживший мир.
Теперь надо прощаться, туманные колодцы близко,
один из них готов принять ваши корабли. Но мы ещё встре­
тимся. Теперь мы знаем, что на другом конце Галактики, на
других её задворках, - по лицу говорившего пробежала до­
вольная улыбка, - есть планета Земля, где живут полные
эмоционального богатства люди. Вы нам ещё можете пона­
добиться. Прощайте.
Экран погас.
309
- Это не галлюцинация была, Антон? - спросила Ило­
на, с великим изумлением продолжая смотреть на стену.
Антон встал, заходил по отсеку.
- Отнюдь, - сердито начал он, - не галлюцинация, а
совершеннейшая реальность, и она должна послужить пре­
достережением Земле, всем нам и нашим друзьям с других
планет: не превратиться вот в таких сверхлюдей. Этот нега­
тивный божок, этот космический вампир не постеснялся от­
крыть нам всю подноготную и показать, что разум без серд­
ца жесток. Не приведи судьба ещё раз встретиться с подоб­
ными ему.
- Скорее бы оказаться дома, - вздохнула Илона.
Словно услышав её пожелание, корабли погрузились в
туманный колодец.
Q
В ПРИЁМНОМ ПОКОЕ ВСЕЛЕННОЙ
1
Звездолёт «Утопия» бесшумно скользнул ввысь. Аида
проводила его взглядом. Корабль мгновенно исчез из поля
зрения, но она всё стояла с запрокинутой головой, невольно
обманываясь, что следит за светлой точкой в синем небе.
Так бывает: не успевая за сменой кадров, глаза продолжают
видеть исчезнувший предмет.
Наконец Аида опустила голову, оглянулась на группу
учёных института физики времени, провожавших вместе с
ней в пробный полёт необыкновенный корабль. За границей
Солнечной системы наберёт он сверхсветовую скорость,
промелькнёт быстрее молнии среди бездонной пучины Все­
ленной и опустится во вчерашний день какой-нибудь пла­
неты спокойного солнца Крабовидной туманности.
Учёные постепенно расходились, тихо переговариваясь
между собой.
- Пойдём, Аида, - подошёл к молодой женщине Лео­
нид, главный участник разработки принципа полётов с субсветовой скоростью и друг улетевшего звездолётчика. Завтра вечером мы снова придём сюда... встречать Филип­
па.
Аида усмехнулась. Леонид вспыхнул:
- Ты всё ещё не веришь, что муж вернётся завтра?!
311
- Не верю, иначе''бы не назвала корабль «Утопией». Она подавила вздох. - Не верю, но... надеюсь. С этим я ни­
чего поделать не могу. Наверное, и тогда буду надеяться,
если вдруг скажут, что он вообще не вернётся при моей
жизни.
- Я ведь объяснял тебе: всё дело в парадоксе време­
ни...
- Помню, помню, - перебила его Аида. - Субсветовая
скорость - это отрицательное время. Филипп улетит в про­
шлое, возвращаясь со скоростью уже не выше, а ниже ско­
рости света нагонит время и вернётся домой... завтра. Пом­
ню я, Леонид, все твои пояснения, но ведь полёт пробный и
никто не знает определённо, совпадут ли теоретические
расчёты с проверкой их на практике.
- Мы счастливее твоего мужа, - Леонид повёл Аиду с
космодрома, - мы всё узнаем завтра.
За их спинами раздался пушечный выстрел. Аида
вздрогнула. Но это был запущен снаряд для штопки озоно­
вой дыры.
2
Аида и думать не могла вернуться с космодрома домой,
где все предметы были полны присутствием Филиппа.
Леонид проводил её до стоянки гравилётов, и сейчас
она парила над тундрой. Седые мхи и лишайники, оловян­
ный блеск многочисленных озерков под облачным небом,
невзрачная, но притягательная красота, плавный полёт ап­
парата - всё успокаивало, растворяло её боль.
Сначала она собиралась полететь на юг, но потом пере­
думала и правильно сделала. Яркие краски юга, раздражая,
нарушили бы сосредоточенность, а ей хотелось быть наеди­
не со своими чувствами, тоской от разлуки, мыслями о Фи­
312
липпе. Серая тундра под серым небом оказалась тем, что
нужно ей сейчас. Пришли на ум слова: печаль моя светла. И
утихла боль, и вдруг поверилось: всё будет хорошо.
Аида повернула аппарат к дому, опустила его на пло­
щадке у сада, вошла в сумрак аллеи. Здесь, в средней поло­
се, была уже ночь. В траве пиликали кузнечики, в кустах за­
ливался соловей, осколок луны ронял тонкий свет на листья
берёз, а ей вдруг стало больно от красоты ночи; тоска на­
хлынула с новой силой.
С крыльца своего дома Аида увидела: в небе проклю­
нулась крупная звезда, мигнула раз, другой и замерла, глядя
в глаза женщине.
«Неужели ещё не кончился этот день, и Филипп всего
лишь в полдень покинул Землю? - с отчаянием подумала
Аида, тоже не мигая глядя на звезду. - Сейчас он где-то
там, среди звёзд, если, конечно, полёт проходит нормально.
Нет! - оборвала она себя. - Я должна верить. Надо только
переждать ночь, всего одну ночь. Сегодня - разлука, зав­
тра - встреча. Но почему не отпускает тревога?»
Ей стало казаться, что и деревья в безветрии летней но­
чи молчат угрюмо и враждебно, и ущербная луна в небе
тускла и безрадостна, и вспыхнувшая над лесом звезда уг­
рожающе светла, и соловей поёт с надрывом, а кузнечики
выводят «SOS».
«Нет, так с ума сойти можно! - простонала Аида, об­
хватив руками голову. - Хотя бы кто-нибудь из родителей
был рядом!»
Напрасное желание: отец с матерью улетели на Элегию
спасать её от нашествия космических вирусов, которые
разъедали здания, мосты, все строения этой, созданной ру­
ками землян, цветущей планеты.
Конечно, она могла поговорить с помощью телениши с
любым жителем Земли: и с Этель, и с Леонтиной, и с Данкой; каждый из них охотно разделит с ней ожидание, посо­
313
чувствует, найдёт слова утешения, но сейчас ей хотелось
видеть рядом только родителей.
Аида вошла в дом. На кухне, осмотрев кнопки, заказала
лёгкий ужин, но есть ничего не стала, не смогла, только вы­
пила гранатового сока, остальное сбросила в утилизатор.
Прошла в спальню, включила гипноиндуктор без сновиде­
ний и погрузилась в небытие - в сон на грани смерти.
Утром Аида поняла: зря не позволила разрядиться
мыслям и чувствам в каком-нибудь спокойном сне; встала с
ложа усталая, разбитая, недовольная собой. Пришлось при­
нять стимулирующий душ, которым не пользовалась ещё ни
разу в жизни.
Стало намного лучше. Захотелось одеться понаряднее.
Но, постояв в гардеробной и посмотрев на нарядные кноп­
ки, нажала на белую. В таком платье она познакомилась год
назад с Филиппом; пусть и сегодня он увидит её в белом, с
короткими рукавами платье, с красной розой у ворота.
Красные туфли она не спускала в утилизатор, хранила их
как память о дне знакомства с мужем.
Аида постояла у зеркала, оглядела себя со всех сторон
и, махнув щёткой по коротким светлым волосам, вышла из
дома.
3
Она спустилась к реке, в камышах отыскала дежурный
челнок. Ехать на космодром рано, но сидеть дома и ждать
урочного часа было свыше её сил.
Река в этот час казалась пустынной. Все, кому надо бы­
ло ехать на работу, уже проплыли, проехали, пролетели. Её
обгоняли и попадались навстречу лишь редкие отдыхающие
или экскурсанты с других планет.
314
Она задала челноку небольшую скорость; торопиться
некуда, и, хотя до космодрома далеко, времени впереди целый день. Если верить прогнозу учёных, Филипп вернёт­
ся не раньше вечера, в предзакатный час.
Судно невесомо скользило по воде, не оставляя за со­
бой даже ряби. Плавное движение челнока действовало ус­
покаивающе, и один раз Аида даже улыбнулась.
Но вот челнок остановился. Аида сошла на берег. По­
ставив на панели управления «возврат», отправила судё­
нышко к начальной стоянке.
От реки она решила идти пешком по длинной дороге к
космодрому. Ей оставалось ещё полпути до цели, как вдруг,
спускаясь в небольшую ложбинку, заметила, что воздух
впереди затуманился, заклубился спиральными вихрями.
Всматриваясь в непонятное явление, Аида останови­
лась. Спирали закручивались всё туже, пока не собрались в
плотный матовый шар около метра в поперечнике. Затем
вращение прекратилось, в центре шара появилось прозрач­
ное окно. Ни дорогу, ни пологие склоны ложбины увидела
Аида в этом окне. Словно на экране телехроноса, появилась
там странная незнакомая картина: невысокие, покрытые
снегом горы, ледяная пустыня между ними и на заснежен­
ной поляне - разломанная пополам ракета.
Аида рванулась вперёд, видение исчезло. Она добежала
до того места, где появился мираж, прошла ещё несколько
шагов, метнулась в одну сторону, в другую и, понимая всю
нелепость своих поисков, продолжала высматривать шар с
прозрачным окном. В душе поднималось убеждение, что
видела она корабль Филиппа.
Потеряв ощущение времени, Аида, точно изваяние, за­
стыла посреди дороги.
315
4
- Что с тобой, Аида?
Она повернулась на голос. Перед ней стоял Леонид.
- Ничего, иду встречать Филиппа.
- Непохоже, что идёшь. - Леонид с недоумением смот­
рел на неё. - Все собрались на космодроме, а тебя нет. Я
облетел на гравилёте всю округу, побывал у тебя дома. Кто
же мог подумать, что выберешь речной путь? Наконец на­
шёл. Вызываю по мыслеуловителю, а ты молчишь, будто
неживая. Ты не заболела?
- Не знаю, - пожала она плечами и, словно просыпа­
ясь, огляделась по сторонам. Увидев клонившееся к закату
солнце, воскликнула: - Как, уже вечер?! Ведь только что
был полдень!
- Нет, ты определённо больна, - ещё более встрево­
жился Леонид. - Дай мне руку, я посчитаю пульс.
- Не надо, я не больна.
- Тогда пойдём скорее к гравилёту, времени у нас ма­
ло.
- У нас много времени, - возразила Аида, следуя за
Леонидом и преодолевая остатки оцепенения. - Филипп не
прилетит ни сегодня, ни завтра, никогда.
- Что ты этим хочешь сказать?
- То, что сказала. Субсветовые частицы вернутся, по­
теряв по дороге свой груз.
- Прошу тебя, не говори загадками. Вчера ты сомнева­
лась, это ещё можно понять, а сегодня говоришь так уве­
ренно. Что с тобой произошло за какие-то сутки?
- Произошёл странный случай. Пойдём скорее. Фи­
липпа спасать надо. Ему нужна помощь. Он ещё жив, я
знаю. И зачем только понадобились эти сверхсветовые по­
лёты?! Есть ведь колодцы Туманова.
316
Они сели в гравилёт. Леонид перевёл управление на ав­
томатику и повернулся к Аиде.
- Позволь тебе возразить. Туманные колодцы, конечно,
превосходны, нужны и удобны. И безопасны. Но они затор­
мозили развитие космической науки. Помнишь, о чём пре­
дупреждали нас павлийцы?
- Помню, но ведь нельзя злоупотреблять способностью
к жертвенности таких, как Филипп. У нас есть биороботы.
- И опять ты не права. Так мы убьём в себе дух поиска,
как это случилось всё на той же Павлии-Сигме. Но ты объ­
ясни, что за странный случай произошёл с тобой?
- Слушай, только обещай поверить.
Аида рассказала о мираже на дороге.
- Это был корабль Филиппа, - заключила она, готовая
заплакать.
- Успокойся и не торопись с выводами.
- А моё внутренне время? Почему оно остановилось?
Мне показалось, прошло всего несколько минут, а на самом
деле - полдня. Сейчас ты скажешь: нужно обратиться к вра­
чам. Я обязательно покажусь, хотя сама врач. Но дело не во
мне. Вам, физикам, надо бы разобраться в феномене поте­
рянного времени.
- Мы постараемся, - пообещал Леонид, - вот вернётся
Филипп, и мы все вместе займёмся твоим феноменом.
5
Но Филипп не вернулся; опасения Аиды оправдались.
А вскоре Земля получила сообщение об аварии «Утопии» и
координаты места катастрофы. Случилось это на обратном
пути близ звезды Процион - в созвездии Малых Псов.
Срочно был подготовлен спасательный звездолёт. А
торопиться надо было. Сигнал об аварии шёл из прошлого
317
десять лет, догоняя сегодняшний, временной статус Земли;
столько собственного времени прожито Филиппом. Десять
лет одиночества.
К моменту старта «Проциона» время двух точек Все­
ленной сравнялось: время на Земле и время там, где остался
Филипп.
На борту звездолёта собрали экипаж из биороботов.
Изо всех людей планеты право на риск имела одна Аида.
Учёный совет дал согласие.
На десятый день, считая с того дня, когда должен был
вернуться Филипп и не вернулся, «Процион» уже покинул
Землю, подгоняемый страстным желанием одного из членов
экипажа поскорее погрузиться в туманный колодец - на­
дёжный способ кратчайшим путём достигнуть цели.
Теперь, когда остались позади все хлопоты, связанные
с подготовкой к полёту, и корабль благополучно стартовал,
Аида позволила себе на короткое время расслабиться. Но
лишь на короткое. Кто знает, что ждёт её впереди? Жив ли
ещё Филипп? Почему произошла авария? Какие неожидан­
ности встретит «Процион» при подлёте к планете?
В ожидании туманного колодца Аида большую часть
времени проводила в своей комнате, включала модуль «Эл­
липс», снова переживая тот день, когда познакомилась с
Филиппом.
...Год назад она работала врачом в санатории «При­
морский». В жаркий июльский полдень сидела Аида у рас­
крытого окна врачебного коттеджа, слушала шум прибоя,
весёлые голоса купающихся и просматривала записи со­
стояния здоровья своих подопечных. Она не сразу заметила,
что к домику идут двое молодых мужчин, а когда почувст­
вовала их взгляды, подняла голову и улыбнулась. Один из
них, Леонид, был её одноклассником, другого она знала по
снимкам телеинформатора - выпускник школы звездолёт­
318
чиков Филипп; его готовили к полёту со сверхсветовой ско­
ростью.
Молодые люди подошли к окну. Леонид, познакомив
Аиду со своим другом, достал камеру с диском для «Эллип­
са».
- Считаю необходимым запечатлеть вашу историче­
скую встречу, - шутливо сказал он.
- Не возражаю, - в тон ему ответила Аида.
Филипп протянул ей тёмно-красную розу. Откуда она
только взялась, ведь в руках будущего звездолётчика вроде
ничего не было. Аида приколола цветок к вороту белого
платья.
- А ты знаешь, что означала красная роза у наших
предков? - повернулся Леонид к Аиде, не переставая водить
аппаратом по сторонам.
- По-моему, то же, что и сейчас, - не смутилась она.
Покраснел Филипп. Леонид безжалостно прокомментиро­
вал:
- Хороший массаж для кожи лица.
- Такого я не прощаю, - балагуря, подступил к другу
Филипп, - ты будешь утоплен в солёной воде.
- И правильно, - подхватила Аида, - без изобретателя
не будет никаких полётов быстрее света. Пойдёмте купать­
ся.
Она влезла на подоконник, Филипп подхватил её на
руки и, опустив на песок, вопросительно заглянул в глаза.
- Вы против таких полётов?
- Теперь - да.
- Счастливчик, - продолжал поддразнивать друга Лео­
нид, - а я этого «да» так и не дождался.
...В каюте Аиды шумят морские волны, пахнет йодом,
водорослями; она будто чувствует руки Филиппа, плывёт с
ним рядом в открытое море.
319
При повторном включении записи Аида не выдержала
встречи с прошлым - отключила модуль и долго сидела в
кресле, унимая поднявшийся в душе испуг: а вдруг это всё,
что осталось от Филиппа до конца её дней?
Она стала избегать оставаться одна. Биоробот Алиса
делила с ней досуг, рассказывая о своём прошлом: о рейсах
в поле Нестерова, о петле машины времени, когда её выне­
сло к юрскому морю, о встрече с человеком двадцатого ве­
ка - Джоном...
А когда «Процион» вышел за пределы Солнечной сис­
темы, туманный колодец не заставил себя долго ждать. Аи­
да включила гипноиндуктор и крепко уснула.
6
Приснилось ей то, что снится каждому человеку, когда
корабль покидает туманный колодец: самое сокровенное
или сильнее всего пережитое.
Аида увидела дорогу, где появился мираж, и страх за
Филиппа, удесятерённый непонятной силой колодца без­
временья, не прошёл даже тогда, когда она проснулась. Её
предупреждали: при выходе корабля из колодца Туманова
на человека обрушивается первобытный ужас, но она не
предполагала, что будет он на грани человеческих возмож­
ностей.
В дверь постучали, створка скользнула вверх, появи­
лась Алиса.
- Завтрак готов, - весело сообщила она.
Аиду охватило дикое, не свойственное людям её века
желание запустить чем-нибудь в робота.
- Какой ещё завтрак? Ты, прежде всего, должна ска­
зать, куда мы вышли из туманного колодца!
320
- Как куда? - удивилась Алиса. - В заданную точку
координат в созвездии Малых Псов.
- Уходи!
Алиса пожала плечами и удалилась. Аида откинулась
на подушку и расплакалась. Она не оправдывала себя, хо­
тя знала причину внезапной вспышки: ещё не развеялся
кошмар от перехода из туманного колодца, а женщин он
не отпускает дольше, чем мужчин; об этом ей тоже гово­
рили.
«Ну хватит, - приказала себе Аида, - встань, возьми
себя в руки, скоро ты будешь на ледяной планете».
Она с трудом поднялась, медленно начала переоде­
ваться. Проверив все замки на комбинезоне, отправилась в
рубку, в коридоре перешла на бег. Теперь, когда кошмар
пробуждения наконец рассеялся, её охватило острое жела­
ние поскорее оказаться перед экраном внешнего обзора,
взглянуть на планету, где находится её Филипп, живой
или мёртвый; однако сердце подсказывало - живой.
Аида уже приближалась к концу коридора, как вдруг
почувствовала, что пол уходит из-под ног. Её повлекло к
стене, она упёрлась в неё руками, упала, и вот уже видит:
стена стала полом, а пол - стеной. Раздался громкий треск,
сменившийся металлическим скрежетом.
Откуда-то появился Савва, обхватил её руками, побе­
жал к носу корабля.
- Что случилось? - Аида беспомощно трепыхалась в
руках робота, стараясь перекричать страшный шум.
- Корабль дал трещину, разваливается. Надо успеть
загерметизироваться.
Он втолкнул её в рубку, задраил дверь.
- Скорее, Аида, садись, застегни ремни, - Савва под­
толкнул её к амортизационному креслу, помог пристег­
нуться. - Мы падаем на планету, может быть сильный
удар. Если вообще нас не расплющит.
321
- Но почему, почему?! - твердила ошеломлённая про­
исшедшим Аида.
На обзорном экране она видела, как надвигается на
них заснеженная планета. Что-то тёмное появилось сбоку
экрана.
- Нас обгоняет корма, - пояснил Савва, устроивший­
ся в соседнем кресле, - она тяжелее носовой части.
Аида с силой сжала подлокотники кресла, пальцы по­
белели.
Корабль неторопливо сближался с конечной целью
путешествия, беспорядочно вращаясь в замедленном тем­
пе.
- Сила тяжести, по-видимому, невелика, - бесстраст­
но комментировал робот, - иначе мы давно уже врезались
бы в поверхность.
- А вдруг это не та планета? - усомнилась Аида.
- Та самая. Мы тоже терпим крушение, как Филипп.
- Но почему, Савва, почему?
- Скоро всё узнаем, «Эллипс» ведёт запись, - терпе­
ливо отвечал робот, кивнув на модуль в углу рубки.
Корабль, вернее, половинка его, продолжал плавное
падение на планету. До поверхности оставалось несколько
метров, это можно было уже определить без всяких при­
боров. Аида зажмурилась, крепче вцепилась в подлокот­
ники кресла. Но толчок оказался мягким, почти незамет­
ным.
Опустились благополучно, но от чудовищности и не­
объяснимости случившегося Аиду охватило отчаяние.
- Явились... спасатели, - шептала она с коротким
смешком, находясь на грани истерики. - Спасателей самих
спасать надо.
- Прекрати, - жёстко остановил её Савва. Он встал с
кресла, достал из шкафа скафандр. - Надевай. Да не за­
будь мыслеуловитель, иначе мы тебя не услышим.
322
Продолжая дрожать словно в лихорадке от всего пе­
режитого - от крушения корабля и всех надежд, - Аида
стала натягивать скафандр, не попадая в рукава. Савва по­
могал ей.
7
Как сквозь туман, смотрела Аида на корабль, разло­
манный пополам. Обе половинки лежали на снегу недалеко
друг от друга. Она стояла и смотрела на разъятые части, на
рваные края их и не верила своим глазам.
Где-то здесь, на этой планете, которая явилась ей ми­
ражом на дороге, так же лежит корабль Филиппа, убитый,
поверженный гигант, которому не страшны ни абсолютный
холод, ни сверхтемпературы. Так какая же сила смогла
справиться с двумя мощными ракетами? Не должно её
быть, этой силы, во всём обозримом космосе!
- Может быть, тебе лучше вернуться в отсек? - услы­
шала Аида голос Алисы. - Включим гипноиндуктор, ты ус­
нёшь - сон успокоит... Мы сами наметим программу дейст­
вий. На поиски Филиппа отправятся Кид и Савва.
- Нет, я сама хочу найти его, - возразила Аида. Она
посмотрела на блеклое небо, на редкие выступы гор на го­
ризонте, на огромную снежную равнину и вздохнула. - Не
беспокойся, Алиса, я справлюсь.
А пока, словно не она, а кто-то посторонний смотрел,
как Кид и Савва открывали боковой люк в кормовой части
корабля, выводили наружу вездеход. Значит, особых поло­
мок нет, трещина прошла по коридору и двум жилым отсе­
кам. И роботы все успели спастись. Аида машинально пере­
считала их. Воздух для дыхания им не нужен, в пище необ­
ходимости нет. Единственно уязвимое место - искусствен­
323
ный мозг, или, как сами роботы называют его, - блок памя­
ти, ни у кого не пострадал.
Вездеход остановился неподалеку, Савва вылез из ка­
бины.
- Поедешь с Кидом. Возьми вот это, подкрепись. - Он
сунул ей в руки питательные тюбики. - И не тревожься, ко­
рабль мы восстановим. Предусмотрено всё на случай ава­
рии, ты это знаешь. В ваше отсутствие мы отправим на Зем­
лю информацию и попросим не высылать ещё один спаса­
тельный корабль, пока не выясним причину двух катастроф.
Правильно?
Аида кивнула.
- А когда вы вернётесь, мы вместе изучим запись «Эл­
липса», там зафиксирован весь наш путь. Двое из нас зай­
мутся проверкой систем твоего жизнеобеспечения. Садись,
Аида. Удачи вам.
Вездеход рванулся с места, поднимая облако снежной
пыли; она, эта пыль, повисла в разряженном воздухе, засло­
нив и роботов, и обе половинки корабля.
Аида почувствовала себя увереннее: она начала дейст­
вовать - и сразу стало легче.
- Я знаю, Кид, - заговорила женщина не в силах мол­
чать, - корабль Филиппа сломался точно так же, как и наш.
- Откуда? - удивился робот. - Филипп сообщал об ава­
рии без подробностей.
- А я видела, - и она рассказала о мираже на дороге. Но этот феномен ещё можно как-то объяснить, а вот почему
произошли две одинаковые катастрофы, это вообще мне
кажется сверхъестественным.
- Будем изучать, думать. Филипп о причине аварии не
сообщил, значит, она ему тоже неизвестна, - говорил нето­
ропливо Кид. - На Земле учли вариант повторения аварии,
ведь мы направлялись в этот сектор. Терпение, Аида. Мы
всё узнаем и всё сделаем, чтобы вырваться отсюда. Мы, ро­
324
боты, не ведаем страха, но, знаешь, остаться здесь навсегда
даже нам не хочется. У нас тоже есть привычки и привязан­
ности, поэтому для всех нас лучше быть среди людей Зем­
ли. Но мы готовы погибнуть, лишь бы спасти тебя и Фи­
липпа. Если понадобится.
Спасибо, Кид, но лучше, чтобы не понадобилось. Хо­
тя... прошло десять лет по земному исчислению, как Фи­
липп здесь. А сколько прожито им лично, и какое время на
этой планете? Обо всех фокусах парадокса времени не
знаю, я не физик, да и кто знает о них в других физических
полях Вселенной?
Аида говорила, вежливый Кид поддакивал. Сквозь про­
зрачную башню вездехода они видели, как проплывают ми­
мо цепочки холмов, невысокие горные пики и необозримая
снежная целина, иногда пересекаемая полосой торосов.
Вездеход продолжал преодолевать пространство и без­
дорожье чужой планеты.
8
Корабль Филиппа они обнаружили после многочасово­
го поиска за многие сотни километров от места собственной
аварии с помощью импульсного устройства, называемого в
обиходе пульсатором. Этот прибор улавливает отражённый
луч от металлических предметов меньше напёрстка.
Аида даже привстала с кресла, впившись взглядом в
экран. Питательные тюбики упали на пол, она к ним так и
не притронулась. До места катастрофы «Утопии» было ещё
далеко, и изображение на экране - мелким, но она ясно ви­
дела две половинки ракеты. Не обманул её, к сожалению,
мираж на дороге. Носовая часть корабля стояла наклонно к
скале, кормовая лежала поодаль.
325
- Великий Космос! - прошептала Аида. - Оставь мне
его живым!
Наступил момент, от которого зависели её жизнь и
смерть. Душа рвалась опередить время, заглянуть внутрь
корабля, минуя пространство.
«Филипп, Филипп, - молила она, - откликнись, если
ты жив, взгляни на экран внешнего обзора, если он цел, по­
спеши мне навстречу!»
Кид поставил вездеход у кормовой части ракеты,
включил прожектор, высветив часть коридора и двери отсе­
ков.
- Начнём искать здесь, - сказал он и протянул женщи­
не руку, помогая ей подняться на вездеход, а потом перейти
с его крыши внутрь корабля. Они пошли по коридору. Все
уцелевшие двери отсеков были закрыты, на стук робота ни­
кто не отзывался, но и там, где двери оказались сорванны­
ми - в рабочих отсеках, Филиппа тоже не было.
Обойдя всю кормовую часть, они вернулись к началу
пути, к зияющему отверстию. Аида прислонилась к стене,
бессильно опустив руки.
- Он должен был слышать меня... даже без своего, а с
помощью моего мыслеуловителя. Его нет в живых.
- Ну, во-первых, мы не везде ещё искали, - возразил
Кид, - во-вторых, подумай сама, Аида: могла корма так ак­
куратно приземлиться? Здесь всё на месте: и пол, и потолок,
и двери.
- Могла, это тоже вариант.
- Но маловероятный. К тому же на снегу видны углуб­
ления, словно корпус ворочался на своём ложе. Филипп ан­
тигравитационными приборами поставил корму как надо.
- Возможно, но это он мог сделать и десять лет назад.
А потом... потом мог заболеть, остаться без воздуха, без
пищи... - Она не договорила, сорвалась вдруг с места. Тут
326
и Кид увидел, что к звездолёту приближался человек в се­
ребристом скафандре.
- Филипп! - крикнула Аида. Она мгновенно очутилась
на крыше вездехода. Филипп подхватил её и опустил на
снег, как когда-то опускал на морской песок. Следом
спрыгнул робот.
- Я знала! Ты жив! Я верила... - бессвязно повторяла
Аида, вглядываясь сквозь прозрачный шлем скафандра в
лицо мужа и не узнавая его: на неё смотрел глубокий ста­
рик. Она едва сдержала крик.
- Это опять наваждение? - услышала она слабый шё­
пот. - Но таким ярким оно ещё никогда не было.
- Бедный мой, - Аида с испугом смотрела на мужа, десять лет один! Можно поверить и в призраки. Но это я,
твоя Аида! А это вот робот Кид, там и другие: Савва. Али­
са... Мы получили твоё сообщение, и вот мы здесь, толь­
ко... - голос её упал, рука опустилась, - только...
- Только наш корабль, как и твой, переломился попо­
лам, - закончил за неё Кид. А она не слышала, о чём гово­
рил робот.
- Что произошло? - допытывалась она. - Разве можно
так постареть за десять лет?
- Аида, - выдохнул он и замолчал. Молчала и она.
Им так много надо было сказать друг другу, что они не
находили слов, ошеломлённые необычностью всех событий.
За Филиппом тянулись годы и пространство, за Аи­
дой - только пространство, но как соединить, совместить,
какими словами назвать то, что разделяло и продолжало
разделять их, как приблизить всё сейчас, сразу, вдруг, они
не знали. Слова придут позже, и тогда пространство и время
сразу сожмутся в одну точку, и точка эта заполнит весь мир.
«Ты Филипп? - глазами, лицом, всей позой своей во­
прошала Аида. - Ты всё тот же мой Филипп?»
327
- Филипп, но не прежний, - понял он её немой во­
прос. - Я стал старше на полвека.
- Виноват полёт в прошлое?
- Нет. С полётом всё в порядке. Я соединил времена прошлое и будущее с настоящим. Виновата снежная плане­
та. Здесь время течёт быстрее. Я прожил десять земных лет,
а на самом деле в пять раз больше.
- Какой ужас!
- Теперь он позади.
- Ты рад меня видеть?
- И да и нет.
- Не понимаю.
- Поймёшь потом.
Аида снова взяла Филиппа за руку:
- Пойдём. Там наши роботы. Они тоже хотят видеть
тебя. Скоро мы всё узнаем. Автоматы записали момент ава­
рии. Узнаем причину...
- Я знаю причину, - перебил он её, подсаживая в каби­
ну вездехода, - однако не помешает свериться с показания­
ми ваших приборов. Хотя... вряд ли они скажут что-нибудь
новое.
Кид включил скорость. Аида прижалась к плечу мужа.
Радость и горечь смешалась в сердце женщины.
- Насколько лучше мне было бы знать, что ты на Зем­
ле, - проговорил Филипп, положив руку на рукав её ска­
фандра.
- А мне лучше с тобой, несмотря ни на что.
9
Роботы и люди собрались в салоне, предназначенном
для отдыха, где Алисой уже был наведён порядок. Предме­
ты, сдвинутые и перевёрнутые во время падения, заняли
328
свои прежние места, только на столе лежали неразобранной
грудой шахматы. Филипп принялся машинально складывать
их в коробку, внимательно слушая Савву. А тот, включив
модуль «Эллипс», приступил к главному:
- Мы видим звездолёт «Процион» по выходе из туман­
ного колодца. Ни метеоритов, ни комет, ни других небес­
ных тел поблизости нет.
В салоне потемнело, когда светящийся сумрак туман­
ного колодца сменился космической бездной. Вокруг ко­
рабля были лишь далёкие звёзды и чернота. Но впереди по
курсу чернота обрывалась у границы более светлой сферы.
Приближаясь к этой границе, корабль заметно сбавил ско­
рость, но сила инерции была ещё слишком велика, и нос ра­
кеты пересёк черту. И тут все увидели, точно в замедленной
съёмке, как по корпусу корабля прошла трещина в месте
пересечения звездолётом границы тёмной и светлой сфер.
Две половинки начали медленное скольжение к ледяной
планете, вращаясь и перевёртываясь в разряженной атмо­
сфере, потом плавно опустились на снежное поле.
Запись окончилась, в салоне снова стало светло. Все
удручённо молчали. Первым заговорил Филипп:
- Подобное я видел по своему модулю. За годы жизни
здесь я не раз пытался на аварийной ракете пробиться через
границу, но... Попытки не удались. Какая-то сила держит
ракету по эту сторону черты. Теперь я знаю, что это за сила.
Граница двух сфер - раздел двух времён. Мы - в сфере ус­
коренного времени. Природа данного явления неизвестна.
Даже УЭМИКС ничего не объясняет.
- Значит, мы в западне и нам не вырваться отсюда?! ужаснулась Аида.
- У меня есть кое-какие соображения, - продолжал
Филипп. - Если объединить ваш и мой сепараторы энергий,
а за неимением кладовых вакуума использовать латонное
329
поле планеты, то, думаю, можно будет преодолеть барьер.
Полетишь ты, Аида.
- Одна?!
- Да. Только одноместная ракета и очень облегчённая
способна...
- Не продолжай. Ты предлагаешь оставить тебя и всех
роботов здесь и спастись мне одной? Так я поняла?
- У нас нет другого выхода.
- Ошибаешься. Есть. Я не полечу. Полетишь ты.
- Это исключено.
- Давай рассуждать логически. Здесь - зона ускоренно­
го времени. У тебя уже сейчас седая голова, а я... Ты обо
всём рассказываешь на Земле, нам присылают столько се­
параторов, сколько нужно - и мы все спасены. У меня хва­
тит времени дождаться, у тебя - нет.
- Я не могу пойти на это. Пойми ты наконец!
- Я тоже не могу. Ты мой муж. Я не хочу жить без те­
бя, не смогу. И, по-моему, вообще просить о помощи не на­
до. Тебя спасти не успеют, ты же настоишь на своём, я
знаю, а тогда и мне помощь не нужна будет. Мы остаёмся
все.
Они ещё поспорили, потом замолчали. Роботы сидели,
опустив головы, Алиса вытирала глаза.
10
На большой заснеженной поляне в предгорье снегового
хребта, недалеко от места падения звездолёта Филиппа вы­
рос купол здания.
Карликовое солнце посылало свой скудный свет на
просторы планеты, не согревая её, и на одинокое поселение
людей.
330
К подножию горы протоптана тропинка. Там, у самой
высокой горы, стоит земной корабль, готовый в любую ми­
нуту подняться в белёсое небо и унести людей к Земле. Это
роботы на всякий случай собрали из двух кораблей один,
написав на борту «Процион». Кто знает, вдруг время замед­
лит свой бег и сравняется с тем, за роковой чертой. Ведь ес­
ли когда-то оно разделилось, то почему бы не соединиться
ему вновь?
Но дни бегут, собираются в недели, месяцы и годы, а
корабль стоит в бездействии. Серая сфера не меняется и не
собирается выпускать из плена своих случайных гостей.
Так прошло восемь лет по земному времени и сорок по времени этого странного небесного тела. Люди жили по
земным часам, но старились в пять раз быстрее.
...У широкого окна в креслах сидят Филипп и Аида,
смотрят, как с белого неба падает белый снег. Планета ока­
залась тихой, без смены времён года, без ветров. Небо чаще
всего затягивалось тучами, и тогда падал редкий крупный
снег, припорашивая купол здания, ракету и тропинку к ска­
ле. Мёртвую тишину нарушали лишь случайные жители,
роботы и люди с Земли, обретя здесь однообразное сущест­
вование, тихое, одинокое и печальное, как вся эта укрытая
снегом планета.
Аида поддерживает жизнь мужа (тайком от него) с по­
мощью «живой воды», но она уже подходит к концу, а ре­
цепт её изготовления они не удосужились узнать, живя на
Земле, беспечные от внимания всех к одному и каждого ко
всем. Себе Аида не отмеряет ни капли. Она представить не
может, что останется без мужа, - одна на всей планете.
На Землю отправили сообщение о возможности полё­
тов с субсветовой скоростью, Филипп доказал это. Если бы
не случайная ловушка, он смог бы вернуться на Землю со­
гласно расчётам - на другой день после отлёта. Ещё проси­
ли: посыпать новые спасательные экспедиции не стоит, ибо
331
участь их будет схожа с участью двух кораблей; они здесь
сами попробуют вырваться из ловушки, так как Савва, Дан
и другие роботы начали изобретать генератор преобразова­
ния материи времени в энергию. Об одном только умолча­
ли: когда генератор будет готов, Филиппа и Аиды уже не
будет в живых.
Если роботам удастся их задумка, они улетят на Землю
и поведают людям о двух пленниках снежной планеты; ну а
если ничего не получится, тогда Савва и Дан отправят ещё
одно сообщение на Землю. Последнее. В нём они откроют
всю правду.
...Давно уже супругами всё обговорено, пережито, рас­
сказано о полёте Филиппа к звёздам Крабовидной туманно­
сти, о разных мирах, невиданных, чуждых, странных и пре­
красных, похожих на земной и непохожих, причудливых,
непознаваемых...
А дальше потянулись годы, бедные впечатлениями.
Самым сильным и неизменным чувством оставалась тоска
по Земле.
Филиппу было тяжелее - его не оставляло сожаление,
что Аида терпит вместе с ним страшный плен серой сферы,
а ведь могла улететь или вообще не лезть в эту ловушку, ос­
таться дома; больно было ему видеть, как покрывается
морщинами ещё недавно такое молодое лицо, как уходят
силы, заканчивается жизненный путь.
Не переживай, - говорит Аида, - без тебя моя жизнь
на Земле была бы ещё короче. Ты ведь не стал бы спасать
себя, бросив роботов на произвол судьбы, если бы я оста­
лась дома. Ведь так?
Аида искренне довольна: в последние годы жизни Фи­
липп не один на этой планете, которая когда-то привиделась
ей по дороге к космодрому.
332
...День приближается к концу: скоро белые сумерки
сменятся белой тьмой. А снег идёт всё гуще, как всегда бы­
вает здесь перед заходом солнца.
Филипп и Аида сидят в креслах, молчат, смотрят друг
на друга и на снегопад. У обоих волосы белые, как белый
снег на белой планете.
В углу дремлет биоробот Алиса. Время от времени она
поднимает голову, смотрит на людей и ждёт, когда ктонибудь из них встанет и скажет: «Пора и ужин подавать,
Алиса». Тогда она радостно засуетится, засветит люстру в
столовой, включит музыку и накроет стол белой скатертью
и начнёт ставить приборы, тихонько напевая в такт той ме­
лодии, которую выберут люди. И станет казаться ей, хотя
бы на час, что всё здесь, как на Земле: и люди веселы, и
жизнь их не кончается, и впереди много нового, неизведан­
ного, интересного.
Но вечер всё тянется, и снег идёт гуще, и люди молчат
обречённо и тоскливо.
Алиса роняет голову на грудь и погружается то ли в
сон, то ли в воспоминания о земной жизни.
Никто и ничто не нарушает тишину комнаты, лишь за
окном шевелится рой белоснежных бабочек.
11
Гал Калон, Главный планетовед системы Голубого
солнца, или по шутливому прозвищу друзей - великий док­
тор небесных тел, подлетал к пустырю за Чёрной спиралью.
Пришло время забрать оттуда небольшую планетку и при­
способить к делу.
Гал нашёл её четыре цикла назад на окраине системы
гаснущего солнца, замёрзшую, не нужную никому, и отбук­
сировал в запасник, где временно размещались случайно
333
отбившиеся или потерянные солнца, планеты, астероиды,
кометы, чтобы в случае нужды выбрать самое стоящее,
подремонтировать и поставить на службу жителям Примы.
Сейчас наступал именно такой момент: родная планета
Гала приближалась к критической точке перенаселения и
Главный планетовед получил задание вывести на орбиту
Голубого солнца любую планету из запасника. Гал решил,
что самой подходящей для примианцев станет заснеженная
планетка. Её легче других разогреть (у неё - тёплое ядро),
создать магнитные полюса, намёки на них он видел, когда
перегонял малютку на пустырь. А главное, у неё есть воздух
и вода, пусть в небольших количествах, но это уже кое-что,
легче будет отталкиваться при её оживлении. Немаловаж­
ную роль играет и то, что она сравнительно ровная, а углуб­
ления для морей и рек специалисты Примы сделают сами.
Гал на минуту представил себе, какой станет планета
после реанимации: цветущие сады, реки и мосты над ними,
водопады... Нет, не зря выбрана им профессия планетоведа.
Ну вот, пора включать реостаты; видеоэкран показал:
космолёт приближается к границе пустыря. Гал пощёлкал
клавишами. Ворота запасника открылись, судно заскользи­
ло к намеченной цели. Оставалось включить энергополе.
Оно стронет объект с места, укроет, как панцирем, силовой
оболочкой, чтобы не потерялась по дороге атмосфера, и
планетка послушно потянется за космолётом человека в
систему Голубого солнца.
Гал уже протянул руку к пульту управления энергопо­
лем, как вдруг раздался сигнал тревоги. Взглянув на датчи­
ки, примианец оторопел. Этого не может быть! Органиче­
ская жизнь на мёртвой планете?! За четыре цикла не может
зародиться даже бактерия! Ведь он проверял, планета была
стерильной.
Но сигнал не унимался, мигая красным глазом над
пультом.
334
Недоумевая, досадуя на непредвиденные помехи, вели­
кий доктор небесных тел подошёл к экрану и попятился: на
снежной равнине безжизненной планеты возвышалось со­
оружение, возникшее явно не по прихоти природы, - круг­
лый купол здания, окна, крыльцо. У подножия горы стоял
космический корабль, какой был у примианцев в эпоху за­
рождения ракетной техники.
«Может быть, это кто-то из наших любителей стари­
ны? - подумал он, понимая всю шаткость такого предполо­
жения. - Зачем же тогда жилище?»
Гал послал на корабль и в здание запрос по коду при­
мианцев. Ответа не получил. Он навёл экран на внутрен­
ность корабля. Все отсеки пусты. Переключив информатор
на здание, Гал заглянул под его крышу. То, что он увидел,
привело его в крайнее замешательство: в креслах у окна си­
дели двое, третий примостился в углу. В других комнатах
тоже были люди, но не с Примы, нет. Сходство большое, но
цвет кожи... Словно эти люди выгорели на солнце и поте­
ряли привычный для примианцев голубой оттенок.
«Кто они? - спрашивал себя в недоумении Гал. - Как
попали сюда? Ключи от пустыря есть только у примианцев,
а граница его всегда на замке».
Тщательно всё обдумав, Гал пришёл к выводу: скорее
всего, кто-то случайно приблизился к запаснику, потерпел
аварию и навсегда остался в западне. Значит, инопланетя­
нам нужна помощь, и он, Гал, не оставит в беде пришель­
цев.
Филипп и Аида продолжали сидеть у окна. Они не зна­
ли, не ведали, не догадывались, что за густой пеленой снега
недалеко от их корабля опустился чужой звездолёт.
СРЕДИ ЗВЕЗД
1
В детстве Анта не верила матери, что солнце планеты
Девилия, звезда Чиза, когда-то светило ярче и было гораздо
меньше, небо - нежно-зелёным, воздух - прозрачным и тё­
плым. Всего этого Анта не знала, поэтому любила тихие
дневные сумерки, уютное желтоватое небо и Чизу, боль­
шую, красную, какой она всегда была на памяти девочки.
Правда порой подступала необъяснимая грусть, но не
надолго; рядом была весёлая неунывающая Эрофена, и Ан­
та невольно поддавалась её неизменно хорошему настрое­
нию. Бойкая непоседа, переполненная радостью жизни, ог­
ненноволосая Эрофена, словно беспокойный дух огня, ма­
нила и согревала сердца людей в тусклых лучах гаснущего
солнца.
Наступил срок, и подруг развели по разным школам,
согласно их наклонностям. Спокойная умная Анта, с рож­
дения наделённая сильным полем биоэнергии, училась на
биолога-психолога; Эрофена, с её запасом доброты и люб­
ви, готовилась стать врачом.
Время шло, девочки подрастали, набирались знаний, не
ведая пока о предстоящей им миссии.
Чиза между тем разбухала, Девилия остывала. Теперь
Анта знала, что прежде молодая и горячая звезда из белой
336
превратилась в красную, готовая к новому рождению. Мил­
лионы лет согревала она и давала жизнь своей единствен­
ной планете, но всё на свете имеет конец.
Жители Девилии торопились спастись до роковой
вспышки и увести планету в другое измерение, к стабиль­
ному источнику тепла и света, но расчёты учёных, к сожа­
лению, показывали: энергии может не хватить. Решено бы­
ло позаимствовать дополнительную порцию у ближайшей
звезды.
Экспедицию к Ориксу готовили заранее; в состав эки­
пажа вошли и Анта с Эрофеной.
Полёт через Лабиринт ко второй планете Орикса длил­
ся по внутреннему времени космолёта несколько дней, од­
нако Анте он показался удивительно коротким - благодаря
знакомству с Рамэнсом.
Бывают встречи, словно предопределенные свыше, и
понять это можно сразу по той едва уловимой особенности
в тонких одухотворенных чертах лица, в глазах, серьезных
и мечтательных, с легким оттенком грусти, характерной для
многих жителей умирающей планеты, что вызывает ощу­
щение непохожести нового знакомого на своих сверстни­
ков.
Однако, это не было любовью, только лишь родство
душ.
Как не уставала Анта прислушиваться к переливам
струй ручейка или к нежному шёпоту ветра, играющего с
листьями деревьев, так не уставала она вести бесконечные
разговоры обо всём на свете с Рамэнсом. Пилот-механик по
профессии, он увлекался космологией, поэтому, наверное, в
его распоряжение отдали электронный архив - хранилище
всех полётов космолёта еще до появления на его борту но­
вого экипажа. Друзья любили вместе рыться в кладовых
памяти архива.
Однажды Рамэнс задал вопрос:
337
- Анта, ты слышала о гравитационных линзах?
- Конечно.
- А видела?
- Нет.
- Я тебе покажу. Запись сделана в созвездии Красной
Спирали.
На обширной стене аппаратной появилась голограмма
двойных пульсаров.
- Смотри. Год назад здесь произошла вспышка сверх­
новой, появилась чёрная дыра. Образовалась сложная
структура: двойные пульсары и чёрная дыра между ними линза; она фокусирует лучи, направленный пучок которых
уходит так глубоко в космос, что и представить трудно. Но
вот что я заметил и проделал не раз: с помощью мысли
можно перемещать излучение в желаемом направлении. Ты
тоже сумеешь, у тебя большой энергетический потенциал.
- Но ведь это всего лишь голограмма.
- И тем не менее. Если мысленно перенестись к Крас­
ной Спирали... Собственно, зачем забираться так далеко?
Скоро вспыхнет Чиза, а двойные пульсары в нашем небе мы
видим с детства. Схожая ситуация. Ты поняла, что такое
направленные лучи? С их помощью ты сможешь передавать
любые мыслеформы и даже звуковые колебания - слова,
пение - на любые расстояния.
- Скоро всё изменится, - возразила Анта, - мы перей­
дём в другое измерение, а будут ли там двойные пульсары и
созвездие Красной Спирали неизвестно.
Если бы Анта знала, что произойдёт в скором времени,
она иначе ответила бы своему верному другу и не обидела
почти равнодушным отношением к его открытию.
338
2
В том, что он станет космическим разведчиком, Денис
был уверен с детства. И не только потому, что в нём гово­
рил голос крови, - его дед Антон «облетел всю галактику»,
как шутила бабушка Леонтина, и не потому, что колодцы
Туманова сделали доступными самые отдалённые миры.
Нет, просто дух исканий не давал ему покоя с ранних лет.
Отец брал его с собой в города, выстроенные на глубине,
подальше от водяных людей, коренных жителей морской
пучины, контакты с которыми едва-едва налаживались. Де­
нису были интересны эти поездки, но ограниченность про­
странства мешала, по его мнению, полёту фантазии. Он с
удовольствием путешествовал на машине времени вместе с
матерью, историком по древним временам, в разные эпохи,
таинственные, загадочные, порой мало понятные человеку
тридцатого века.
Всё это было прекрасно, но, по его мнению, не того
масштаба. Дениса манил Космос. Бабушка Леонтина вместе
с группой учёных пыталась на Чистой планете создать ус­
тановку для получения эльгамных частиц, этой основы ма­
терии, которая извечно служит Высшему Разуму материа­
лом для строительства миров. Что из этого вышло, всем из­
вестно. И всем ясно, почему не удался эксперимент. Всем,
только не Денису. Простое объяснение, что произошло ло­
кальное изменение пространственно-временного континуу­
ма, его не устраивало. Он думал иначе. Вспышки сверхно­
вых звёзд, чёрные дыры - тоже изменение пространственновременного континуума. Не там ли надо искать источник
зарождения эльгамных частиц, не в зоне ли сегментарных
скоплений, двойных пульсаров, белых карликов - этих ос­
татков взрыва отработанных звёзд?
339
Денис, конечно, не обольщался возможностью с первой
попытки достичь цели. Но цель появилась, овладела им це­
ликом, и не видеть ему покоя, если не приложит всех сил
для её достижения. Прошедший школу космонавтики, изу­
чивший современные постулаты космологии и физики, Де­
нис надеялся на успех.
Под стать подобралась и команда: единомышленники с
неиссякаемой жаждой странствий, исканий, постижения не­
ведомого; реалисты, готовые к любым трудностям, неиз­
вестности, к непредсказуемым дорогам Космоса.
Их было всего двое в команде Дениса: Поль - пилот и
психометрист, немногословный, несколько замкнутый, и
его ровесник Артём - механик и оператор внешней защиты
корабля - полная противоположность Полю, весёлый спо­
рщик и любитель шуток. Денис был старше своих товари­
щей всего на два года, наверное, только поэтому его и на­
значили командиром «Оберона», так как строгого разделе­
ния обязанностей не предусматривалось. Они в любой мо­
мент были готовы заменить друг друга, но в экстремальных
случаях за порядок операций должен отвечать командир.
...Корабль стартовал и после недолгого полёта за сис­
темой Солнца благополучно погрузился в колодец Тумано­
ва.
3
Вторая планета из двенадцати белого солнца Орикса
оказалась приветливым живым миром, богатым лесами, го­
рами, морями, с прекрасным чистым воздухом. Ей дали имя
«Алинкоя», что значит - «Удача».
Экипаж из десяти человек развернул работы: следовало
смонтировать установку, передающую энергию Орикса на
Девилию. Люди и роботы успешно справились с задачей. В
340
зеленовато-голубое небо Алинкои нацелились лучевые ан­
тенны; началась передача энергии через щитовые генерато­
ры. Огненное свечение охватывало шпили антенн и, мощ­
ными импульсами мгновенно пронизывая пространство,
достигало латонных полей Девилии, усиливаемых на месте
удвоенной магнитной сферой. После напряжённой работы
решено было устроить прощальный обед на берегу полно­
водной спокойной реки. Биоробот Ителла охотно включи­
лась в дело и угостила молодых людей блюдами собствен­
ного приготовления, не доверив синтезатору столь деликат­
ного дела, особенно в такой знаменательный день, как за­
вершение работ по отправке энергии на Девилию.
Настроение у всех был приподнятым. Чувство испол­
ненного долга или ожидание скорого возвращения домой
сказалось, только Анта не могла припомнить такого веселья
за всё время полёта к Алинкое. Они шутили, смеялись, меч­
тали.
- Вот мы и обошлись без аргорийцев, - высказал все­
общее мнение командир. - Девилия избрала свой путь спа­
сения.
Аргорийцы - всемогущие жители двадцатипятимерно­
го пространства, вечные странники и спасатели гибнущих
цивилизаций и девилийцам предлагали свою помощь: через
станции слежения, расположенные в межпространственных
узлах, собрать наработанный Девилией астрал, её плазму,
затем пересортировать и отправить на другую планету, в
другую галактику или часть Космоса для переформировки,
доращивания, доработки.
- Не представляю себя в плазменном виде, - засмея­
лась Эрофена и тряхнула огненными волосами, - Я - это я,
а не поток энергии.
- Наверное, такие - аргорийцы, - предположил Рамэнс.
341
- Но они могут и материализоваться, - возразила Ан­
та, - как демиурги.
- Вот с ними я хотел бы встретиться, - мечтательно
проговорил Рамэнс.
- Это понятно. Они - наши звёздные братья, - продол­
жала Анта, - неуловимые, неожиданные. Я видела их в дет­
стве, когда болела.
Поговорили ещё об аргорийцах, демиургах, о Чизе, не­
сущей угрозу всему живому, о Девилии, о предстоящих пе­
ременах в своей жизни и жизни всей планеты, и любая шут­
ка, любое удачное замечание или к месту вставленное слово
вызывали дружный взрыв смеха.
А потом Анта предложила:
- Давайте искупаемся в реке.
Как только это могло прийти ей в голову! Но ничто не
предвещало беды, ведь пробу воды брали, анализ сделали:
вода как вода.
Первой поднялась Эрофена, милая, веселая, озорная
Эрофена, быстрая, как ветер. Сбрасывая на ходу платье и
обувь, побежала она к чистой прозрачной воде, за ней - ос­
тальные.
Эрофена прыгнула с невысокого бережка, поплыла к
середине реки и вдруг стала тонуть. На помощь поспешили
все, кто ещё оставался на берегу. Они не доплыли. Не успе­
ли.
Анта задержалась - заело застёжку на платье - и всё
видела. Последним входил в воду командир. Он был старше
всех и более осторожный, единственный раз нырнул с голо­
вой и тут же вернулся на берег. Но это уже был не он, не
человек средних лет - у ног Анты опустился на песок глу­
бокий старик: седые волосы, морщины, потухший взгляд.
- Анта... скорее...роботы... спасайте... - проговорил
он угасающим голосом.
342
Она дала команду, роботы кинулись в волны, но по­
мощь опоздала. Люди - друзья и подруги, соратники и еди­
номышленники - гибли на её глазах, мгновенно превраща­
ясь в стариков и старух. Роботы несли их к берегу, но сами
один за другим шли ко дну вместе со своей ношей.
Чуть позже волны прибили к берегу клочья бурой пе­
ны.
- Что это, что? - срывающимся от ужаса голосом во­
прошала Анта. Но кто мог ей ответить? Командир лежал на
песке бездыханным, остальные в мгновение ока исчезли
бесследно на этой прекрасной и проклятой Алинкое, по
иронии судьбы названной «удачей».
От космолёта шли роботы Ителла и Гудис.
- Быстрее! - в запальчивости крикнула им Анта.
- Поздно, - сказал Гудис, - процесс необратим. Это река времени.
- Ты знал?!
- Нет, к великому сожалению. Это сейчас очевидно.
Взаимодействие космических лучей и живой плоти. В жид­
кой субстанции время овеществилось...
- Довольно! - Анта рухнула на песок рядом с команди­
ром.
4
«Оберон» вышел к цели путешествия в созвездии
Скорпиона. Здесь, за сотни световых лет от Земли, ещё до
отлёта корабля были обнаружены на немыслимо близком
расстоянии друг от друга два пульсара, которые медленно
поглощала чёрная дыра. По крайней мере, такие данные по­
лучили астрономы Земли совместно с наблюдателями всех
восьми миров обжитого сектора окраины Млечного Пути.
343
...Расслабленные, в полузабытье после гипносна, люди
прежде всего прильнули к экранам видеообзора, но то, что
они там увидели, мигом их взбодрило: полыхающие на эк­
ранах багровые и белые цвета бушующей материи иначе
как фантасмагорией назвать было нельзя. Фиолетовые
вспышки пронизывали клубы, спирали, завихрения, каза­
лось, взбесившегося пространства.
Весь корпус «Оберона», похожий на тонкое серебри­
стое веретено, был охвачен огненным свечением.
- Это - оболочки умершей звезды, - определил Поль.
- Срочно в рубку! - скомандовал Денис. - Немедленно
включить фильтры!
Минуту спустя, уже сидя за пультом управления в опе­
раторском зале, экипаж включился в работу: защёлкали кла­
виши, забегали на приборном щите огоньки, зазвенел поис­
ковый зуммер. Артём, оператор внешней защиты корабля,
доложил:
- Фильтры включены!
- Приготовить ловушки для эльгамных частиц! - отдал
очередной приказ Денис.
- Ловушки готовы! - откликнулся психометрист Поль,
ответственный за биорисы - приборы нагнетания энергий.
- Слева от нас двойной пульсар, - с тревогой в голосе
предупредил Артём. - Справа - голубой карлик. Искажения
невероятные, могут не выдержать фильтры.
- Всё ясно, мы попали в пси-поле искажённых про­
странств, - констатировал Поль.
- Приготовиться! Поль, включи все биорисы, пусть бу­
дут отражающие щиты в три слоя! Артём, направь излуче­
ние от корабля! Я поведу «Оберон» в сторону пульсаров.
Там больше шансов вырваться, чем из полей голубого кар­
лика.
- Ты прав, командир, - согласился Поль. - Этот карлик
сжимается и втягивает в себя всё.
344
«Оберон» повернул влево. Его корпус был попрежнему объят пламенем энергий, но биорисы уже меняли
ситуацию, выбрасывая один за другим импульсы белой
энергии, которая создавала поля защиты, отталкивая, разби­
вая нити посторонних полей. Багровые языки энергетиче­
ского пламени сникли, лишь слабые красноватые язычки
продолжали виться вокруг корпуса корабля. Но их свечение
уменьшалось и вскоре исчезло совсем.
Все вздохнули с облегчением. Денис поблагодарил товари­
щей. Артём включил поисковую антенну.
Думаю, всё в норме. Наблюдаю за голубым карли­
ком. Мне он кажется каким-то странным. Смотрите сами.
Голубой карлик демонстрировал потрясающее воображение
картину: вокруг него возникли две воронки, которые пуль­
сировали и стягивали пространство. На глазах изумленных
пришельцев с Земли две воронки начали складываться, сли­
ваться в одну. Однако, прежде чем окончательно соеди­
ниться, они преподнесли ещё один сюрприз. В раструбе ле­
вой воронки показался зеленоватый шарик размером с тен­
нисный мячик, похожий на миниатюрный глобус с силу­
этами материков, на секунду замер, а затем с головокружи­
тельной скоростью заскользил по спирали, вкручиваясь,
уходя вглубь, и вдруг неуловимо для глаз исчез. Воронка
прогнулась, выпрямилась, протянула длинные щупальца к
одному
из
пульсаров,
искажая
пространственно­
энергетическую сеть и порождая эфемерные образования на
месте стабильной картины материального мира. Россыпь
звезд, созвездия, пылевые скопления - всё дрожало, колеба­
лось, словно неверные миражи в пустыне, теряющие свои
очертания и формы от дуновения ветра. Наконец щупальца
приблизились настолько, что пульсар замер, изменив цвет,
потом золотистой каплей втянулся в искривленное про­
странство, скользнул в самое сердце голубого карлика. Эк­
345
ран озарился настолько яркой вспышкой, что люди неволь­
но отшатнулись.
- Вот так рождаются сверхновые звёзды, - приходя в
себя, выдохнул Денис.
- Чтобы это увидеть, стоило забраться в такую глубину
Космоса, - восхитился Артём.
Прагматичный Поль рассудил иначе:
- Нам повезло, что мы оказались на достаточном рас­
стоянии от этих пульсаров, а то быть и нам в этой воронке.
- А вы заметили шарик, похожий на игрушечный гло­
бус? - спросил Артём. - Уверен, это - планета.
- Не может быть, - возразил Поль, - при вспышке
звезды возникают гигантские температуры.
- А мне кажется, всё может быть, - в свою очередь
возразил Денис. - Если цивилизация высокого уровня, то
люди сумели спастись. Жаль, мы не узнаем, каким образом
им удалось это. Поль, как там наши ловушки?
- Есть кое-что. Разброс энергии после взрыва велик,
есть надежда пополнить запас.
Голубой карлик продолжал испускать радужное свече­
ние, изменчиво полыхающее то в замедленном, то в быст­
ром темпе, клубясь лилово-белыми облаками, вытягиваясь
языками пламени, распускаясь диковинными цветами на
широких полотнищах протуберанцев, простершихся в не­
обозримые дали Космоса. Один из них обнял второй пуль­
сар, но не поглотил его, а только изменил ритм.
- Потрясающе! - прошептал Артём и вдруг восклик­
нул, увидев на эхо-экране непонятные знаки: - Смотрите!
Кажется, ещё один сюрприз дальнего Космоса!
Денис и Поль повернули кресла к эхо-экрану, располо­
женному справа от пульта управления. Денис включил ло­
кальное записывающее устройство. Операторский зал на­
полнился тихой музыкой. Сквозь щемяще-печальную мело­
дию пробивался нежный голос, полный невыразимой тоски.
346
5
Анта возвращалась с Аленкои одна, не считая роботов
Ителлы и Гудиса. Она не помнила, как очутилась в космо­
лёте, не видела, как он стартовал; очнулась в медицинском
отсеке, опутанная трубками, обручами, датчиками. Девушка
потянулась, чувствуя во всём теле лёгкость, улыбнулась и
начала освобождаться от реанимационных пут, ничему не
удивляясь, не задаваясь никакими вопросами: она спала, те­
перь проснулась - всё как всегда. Во сне ей провели - Ителла или Эрофена, или кто-нибудь из экипажа (медицинское
образование было обязательным для всех) - полный ком­
плекс обследования здоровья. Через это регулярно прохо­
дил каждый член команды, подвергаясь не только проверке,
но и стимуляции всех жизненных функций организма.
Анта села, поправила волосы, не такие пышные и бле­
стящие, как у подруги, но тоже довольно густые, вьющиеся,
серебристо-белого цвета, как снега на вершине высочайшей
горы Девилии - Ареи.
Первые вопросы, возникшие в сознании Анты, были:
«Где люди, роботы? Где Эрофена?» Она всегда первой при­
ветствовала её после пробуждения в медицинском отсеке,
потом появлялся Рамэнс.
Недоумевая, чем могли быть заняты её друзья, Анта
отправилась в электронный архив. Там никого не было. Она
пошла в рубку, и там было пусто. Приборы работали, авто­
маты вели космолет к Девилии, на обзорном экране мед­
ленно проплывающими точками светились звёзды.
«Значит, мы еще не в Лабиринте», - подумала Анта и в
растерянности остановилась: куда же все подевались?
Она вздрогнула, когда дверь в рубку с лёгким шорохом
скользнула в сторону и на пороге встали Ителла и Гудис.
При виде роботов в голове Анты как будто что-то щёлкну­
347
ло, стены комнаты качнулись. Она вспомнила. Она всё
вспомнила.
Роботы отвели девушку в её каюту, подключили к при­
бору - восстановителю психической энергии человека, но
он плохо помогал, слишком велико было сопротивление
памяти. Излучение прибора перебивалось всем пережитым
Антой на Алинкое.
Одна, на всем космолёте одна! Последний дивилиец,
командир, умер на её руках. Его поместили в капсулу и за­
рыли в песок там же, на берегу злосчастной реки. Осталь­
ных поглотили, растворили в себе волны.
Река времени... Что это такое? Вода моментально со­
старила людей, но почему? В природе вообще не должно
быть такой воды, ей ли, биологу, не знать об этом? Анта
слабо пошевелила рукой, с трудом повернула голову.
- Гудис, объясни, я не понимаю: ты сказал, в реке вре­
мя овеществилось. Что означает твоё определение?
Гудис, этот универсальный робот-всезнайка, в блоках
памяти которого хранится весь наработанный дивилийцами
научный потенциал, не сумел вовремя понять уникальное
явление природы чужой планеты.
- Анта, - не без смущения начал он своё объяснение, мы знаем: время имеет свою энергию, свои каналы, в один
из которых и собралась перейти Девилия. Но мы даже не
догадывались, что энергия может так уплотниться. Для это­
го нужно мощное излучение и хотя бы кратковременное
свёртывание пространства, а это бывает лишь при взрыве
звезды. Ближайшая к Алинкое звезда... - Гудис замолчал,
за него докончила Анта:
-...Наша Чиза. Ты думаешь... - она не смогла продол­
жить, страшная догадка опалила мозг.
348
6
«Оберон» по гигантской параболе огибал уцелевший
пульсар. В блоках памяти - всеобъемлющих кристаллах,
надёжных хранителях информации, было автоматически
зафиксировано всё виденное разведчиками Космоса: непо­
вторимая картина зарождения сверхновой звезды в редком
соседстве с двойными пульсарами. В небольших контейне­
рах, окружённых слоями энергетических полей, помещался
редкостный и бесценный груз - пучки эльгамных частиц, в
самом мизерном количестве, даже когда пополнили запас,
но вполне достаточном для учёных Земли.
Теперь можно возвращаться домой.
Управление кораблём переключили на автономный ре­
жим.
После отдыха команда собралась в центральном зале,
большой комнате с экранами внутреннего и внешнего обзо­
ра. В ожидании колодца Туманова - этого многократно
проверенного канала быстрого перемещения в пространстве
и времени - космонавты надеялись с помощью дешифрато­
ра понять, о чём вещал голос и что означают знаки, списан­
ные с эхо-экрана. Однако на экране воспроизведения повто­
рялся всё тот же текст, звучала чужая речь, неподвластная
расшифровке даже умному прибору.
- Я одно лишь слово понял - «Анта», - пожал плечами
Артём, - и то лишь только потому, что похоже на наше
земное имя «Анна».
- Возможно, это и есть имя, - предположил Денис.
Поль, невозмутимый «человек с железными нервами»,
как называли его друзья, подошёл к дешифратору и отклю­
чил его.
- Подождём возвращения домой. Этот рекьием выворачирчет душу наизнанку.
349
Денис и Артём молча согласились с ним.
Недолгое молчание было прервано неожиданным сиг­
налом тревоги. Прошедшие суровую школу космических
разведчиков, друзья среагировали мгновенно. Все были
одеты в костюмы-трансформеры, поддерживающие энерге­
тическую стабильность организма, а натянуть на голову за­
щитный капюшон было делом одной секунды. В тот же миг
они увидели на экранах внутреннего обзора отсек, где нахо­
дились контейнеры с эльгамными частицами. Но контейне­
ров уже не было, они тремя кучками праха лежали на полу,
а по отсеку металось серовато-белое облако, сея разруше­
ние.
Переборки корабля, его стены таяли, испарялись, исче­
зали, как по мановению волшебной палочки. Буйное облако
уничтожало всё на своём пути, словно мстя людям за своё
заточение.
Команда «Оберона», потрясенная увиденным, не сгова­
риваясь, поспешила в аварийный отсек, где находился чел­
нок, автоматически покидающий корабль, стоит лишь лю­
дям задраить люк. Запрограммированный на одну цель спасение экипажа в экстремальных условиях, челнок мол­
ниеносно покинул рассыпающийся в пыль звездолёт.
Но не сама ситуация гибели корабля привела в шок ко­
манду, к этому любой разведчик должен быть готовым, а
сожаление о потере кристаллов с записью вспышки сверх­
новой и уникальной картины захвата голубым карликом
пульсара на таком близком расстоянии, на каком повезло
оказаться космонавтам Земли.
Артём схватился за голову:
- Вся экспедиция насмарку!
- Отставить эмоции! - прикрикнул на него Поль. В нашей памяти осталась информация.
350
- Информация, - саркастически протянул Артём, простое словесное описание, несколько голограмм, извле­
чённых из нашей памяти виброрезонатором. Нет, всё зря.
- Не совсем зря, - возразил ему Денис, - на наше сча­
стье эльгамных частиц было мало. Теперь мы знаем: их не­
возможно удержать, они агрессивны, несут хаос и разруше­
ние, способны даже изменить пространственно-временной
континуум, как это случилось на Чистой планете. Нам с ни­
ми пока не справиться. Но... отрицательный ответ - тоже
ответ. Садись-ка, Артём, за пульт, надо...
Денис не успел договорить, его перебил взволнованный
голос невозмутимого Поля:
- Смотрите! Нас притягивает к себе чужой звездолёт!
7
Космолёт Анты приближался к Чизе, к Девилии, к род­
ному дому, которых по версии Гудиса, наверное, уже нет.
Остались позади дни и часы одиночества, тоски по Эрофене, Рамэнсу, всему экипажу, минуты исступлённого жела­
ния постичь, как могло появиться на Алинкое такое пере­
плетение случайностей, когда грубая материя - вода и абст­
рактная субстанция - время под действием гамма-лучей
взорвавшейся звезды соединились в нечто убийственное,
немыслимо-дикое понятие - овеществлённое время.
Анте казалось порой, что душа её умерла вместе со
всей командой. От окончательного безумия её спасали мыс­
ли о доме, об отце и матери, о скором переходе в другое из­
мерение. Однако подспудно тревога не оставляла никогда: а
вдруг Гудис прав и Чиза уже вспыхнула? Признавать такую
вероятность не хотелось.
Анта почти не видела, как космолёт проходил Лаби­
ринт, преодолевая возникающие препятствия энергетиче­
351
ских стен мерностей. Его оболочка накалялась, порой воз­
никала вибрация, если напряжение трёх полей - электро­
магнитного, магнитного и гравитационного - достигало
максимальной силы.
Встречались на пути и пси-поля, искажающие про­
странство; на экранах видеофонов появлялись причудливые
формы материи. В такие моменты Анта отвлекалась от тя­
жёлых мыслей. Зрелище многоцветья и сложности структур
завораживало, поражало воображение, сколько бы раз ни
приходилось наблюдать меняющиеся узоры искажённой
материи. Словно волшебная цветомузыка наполняла Лаби­
ринт: нежные переливы плавно скользящих линий, спира­
лей, волн всех цветов и оттенков неожиданно сменялись на­
громождением могучих чёрно-багровых облаков, крутых,
тяжёлых, давящих, как горькая тоска, как роковая неизбеж­
ность конца. Тогда она закрывала экраны фильтрами.
За безопасность космолёта беспокойства не было. Анта
знала: защитное поле ограждает его, не даёт быть затяну­
тым под действием турбулентных вихрей в плоскость пере­
мещения ультразвуковых колебаний.
Приближался конец пути. При выходе из Лабиринта
станут видны Чиза и пульсары-близняшки; с помощью од­
ного из них, по расчётам учёных планеты, Девилия совер­
шит скачок в другое измерение, когда светило, закончив
свой жизненный путь, превратится в тахеонный излучатель,
в чёрную дыру или в тяжёлый карлик, а поглощённый им
пульсар создаст эрмальное поле, которое и проведёт плане­
ту через это энергетическое сооружение.
Вот и выход из Лабиринта. Ничего ещё не видно, но
связь уже возможна. Анта села к аппарату, настроила его на
волну своих мыслей и послала мощный луч в пространство.
Там, на Девилии, примут его на системную антенну, и
голос Анты услышит вся планета. Все узнают, как прошла
экспедиция на Алинкою, что случилось с экипажем перед
352
отлётом, а когда придёт ответ, она уже не будет одинокой в
своём горе, с ней его разделит каждый житель Девилии. Это
будет скоро, ждать осталось совсем чуть-чуть; Анта со все­
ми вместе уйдёт в другое измерение, в другой временной
канал, к молодому щедрому солнцу.
Она никогда не забудет погибших друзей, но люди Де­
вилии вылечат её душу, избавят от страха одиночества и
ужаса пережитого.
Только бы не было поздно.
Анта стояла у экрана, показывающего одновременно
состояние пространства в срединном рукаве Галактики, и
ждала ответа.
Ответ не пришёл, а то, что увидела девушка при выхо­
де из Лабиринта, потрясло её так, что она отказывалась ве­
рить собственным глазам.
- Гудис, проверь чистоту пространства.
- Есть, - отозвался робот.
Зазвенел поисковый зуммер. На экранах вместо Чизы с
её единственной планетой на освободившемся пространстве
колыхались, переплетались, завивались и снова разлетались
в ослепительном сиянии всевозможных красок энергетиче­
ские сполохи вспыхнувшей звезды. В хаотическом танце
метались пучки эльгамных частиц, фотоны шли мощным
потоком в сторону голубого карлика, который с жадностью
поглощал всё, что попадало в воронку искривлённого про­
странства, в том числе и один из пульсаров.
Фантастическое, уникальное зрелище заключало в себе
беду для Анты.
Опоздали!
Обессиленная, раздавленная горем, она упала на руки
стоящей рядом Ителле. Та отнесла несчастную в особое
кресло, помогающее восстановить душевное равновесие и
сохранить способность адекватного восприятия действи­
тельности, включила усилитель воздействия, так как де­
353
вушка была на грани потери сознания. Применить более
эффективные методы лечения ситуация не позволяла.
Понимала это и Анта, поэтому, немного придя в себя,
отдала приказание:
- Гудис, включи проблематоры.
- Уже сделано, - откликнулся робот.
Она ждала, когда проблематоры, выравнивая волновые
колебания, снимут искажения пространства.
- Баланс пространства восстановлен, - доложил Гу­
дис, - но... поисковая антенна приняла какие-то слабые
частотные колебания.
-Это Девилия! - взволнованно воскликнула Анта. Это ответ!
Гудис усилил приём сигналов.
- Нет, не Девилия. Это сигнал бедствия, и послан он...
демиургами.
- Демиургами?! - поразилась девушка. - Звёздными
братьями?
Анта знала, что демиурги - это сущности высших кате­
горий человечества, которым не нужна подпитка плотной
материей, так как питаются частицами нейтрино, через них
получая необходимую информацию. Они могут жить везде,
в любом пространстве, где только есть звёзды - генераторы
душ, и на нейтронных звёздах, и на планетах. Однако долго
пребывать в плотном мире демиурги не могут, поэтому, идя
на внедрение, если возникает острая необходимость, при­
нимают оболочку наиболее приспособленной защиты от той
среды, с которой намерены вступить в контакт.
Мало кто из девилийцев видел космических братьев по ра­
зуму, прозванных ими звёздными.
- Демиурги терпят бедствие? - удивилась даже Ителла,
робот. - Этого не может быть.
- Правильно, не может, - согласился Гудис.
354
- Тогда кто? Девилия? - Анта попыталась встать с
кресла, Ителла удержала её. - Говори, Гудис. Ты что-то
скрываешь от меня?
- Нет, не скрываю. Мне мешают твои эмоции. Успо­
койся. С Девилией всё в порядке. Её эрмальное поле вы­
держало переход через тахеонные излучатели, позади уже и
пастеральное сечение. В послании демиургов сказано: Де­
вилия попала к звезде с пятимерным пространством. А пя­
тимерное пространство...
Анта уже не слушала рассуждений робота, не до этого
было. Она и радовалась благополучному переходу Девилии
и не могла сдержать слёз отчаяния, что не получилось быть
со всеми вместе и рядом с родителями под новым солнцем.
- Ты меня не слушаешь, Анта, а сейчас нужна твоя по­
мощь. - Гудис несколько раз повторил: «нужна помощь».
Он знал: эти два слова заставят девушку прийти в себя. Так
и получилось.
- Кому нужна?
- Пришельцам. Их корабль разрушен.
- Известно почему?
- Да. Его разрушили эльгамные частицы, собранные
экипажем в примитивные ловушки.
- Разве они не знали, что это под силу лишь аргорийцам?
- Значит, не знали.
- Где они сейчас?
- Демиурги в этот момент пристыковывают челнок
пришельцев к приёмной камере нашего космолёта. Но са­
мое главное - послание девилийцев попало на кристаллы
памяти в приборах этих землян, когда мы были в Лабирин­
те.
- Землян? - переспросила Анта.
- Да. Так они себя называют.
355
8
- Земляне не могут видеть демиургов, а демиурги не
считают нужным вступать в контакт с существами, хотя и
не совсем низкой цивилизации, но достаточно недалекими,
если не умеют управлять торсионными полями - совокуп­
ностью прстранственно-временных вихрей, а пассивно ис­
пользуют их в путешествиях по Вселенной, именуя колод­
цами Туманова. Это одна причина. Вторая - суетливость
мыслей, неопределённость желаний и ограниченность в по­
нимании законов природы. Но разве они могут быть иными,
если их орган управления - мозг загружен на ничтожно ма­
лую долю возможностей, хотя очень высок потолок чувст­
венных восприятий, иначе они не связались бы с эльгамными частицами. Земляне и девилийцы близки по структуре
устройства физических тел, но в плане интеллекта отстают
от девилийцев. Ваша цивилизация древнее, мудрее и более
рациональна.
Анта, удивляясь странной манере демиургов изъяс­
няться в третьем лице, даже когда ведут речь о себе, встала
с кресла и пошла к адаптационной камере, где находились
земляне, получившие такую нелестную характеристику.
Демиурги кружат рядом, не принимая образ человека с Девилии. Анта видит проблески золотистых огней; они то
приближаются, то разлетаются в разные стороны, то сбива­
ются в лучистое облачко, то порхают, догоняя друг друга в
плавном танце, словно мотыльки на поляне утренней зари.
Голоса их сливаются в стройный хор волшебных флейт, от­
чего сердце девушки наполняется умиротворением, надеж­
дой и верой, что всё ещё будет хорошо.
- Вы не оставите нас? Вы нужны нам, - Анта кивнула
на дверь адаптационной камеры, - им и мне.
- Анта хочет внедрения демиургов?
356
Девушка, зная о непредсказуемости поведения звёзд­
ных братьев, об их умении предвосхищать события, ответи­
ла:
- Как посчитаете удобным для себя.
*
*
*
Денису отнюдь не показалось, что время понеслось с
головокружительной быстротой. Так оно и было на самом
деле. Вот экипаж в челноке, миг - и толчок от состыковки с
чужим кораблём, следующий миг - и они все трое сидят в
креслах, опутанные с головы до ног проводами, всевозмож­
ными трубками, присосками, датчиками, в пересечении
красных, жёлтых, фиолетовых лучей. Мерцают экраны, по­
пискивают приборы, шелестят пробегающие по телу зелё­
ные и синие жучки, издавая сухой треск на поворотах.
С такой же скоростью, с какой менялись фантастиче­
ские узоры на экранах, менялось и настроение. Весь сонм
чувств, данных человеку от рождения - любовь и нена­
висть, счастье и горе, боль поражений и торжество побед, и
многое другое, чему Денис не успевал давать определе­
ние, - весь этот сонм по воле какой-то неведомой силы со­
трясал его душу.
Наконец дикая пляска чувств сменилась тишиной, в ко­
торую медленно погружалось гаснущее сознание, застыв на
грани сна и яви.
Миражи или реальность предстали перед внутренним
взором земных космонавтов, суть не в этом, а в том, что
раздвинулись горизонты познания, видения, понимания.
Потоки света, закручивающиеся в одной точке нерождён­
ной Вселенной, пульсация пустоты, её уплотнение, появле­
ние сгустков энергетической плазмы, из которых рождают­
ся звёзды в необозримом начале вечности по воле Высших
357
Архитекторов Вселенной. Их преображение после гибели,
воскрешение в виде карликов или чёрных дыр, и цели, и на­
значение этих преобразований как необходимый цикл об­
новления всего сущего. А в центре всего Мироздания - Че­
ловек, не крохотный атом мира, а его ось вращения, душа,
энергия, смысл и цель самой Вечности.
Наступал предел человеческих возможностей, сближа­
лись начало и конец, звёздное кольцо смыкалось с кольцом
времени...
- Довольно!
Негромкий, мелодичный, но властный голос остановил
бег времени, безумные вихри на экранах и неистовые удары
всего спектра жизненных ощущений и понятий земных лю­
дей.
Космонавты постепенно приходили в себя.
Провода, как живые, отступили, втянулись в ячейки на
приборной доске и мирно посвечивали оттуда спокойными
белыми огоньками.
Кресла плавно развернулись, и трое друзей увидели
стоящих в центре зала незнакомцев. Их тоже было трое. Ес­
ли бы не певучая грация их движений, не этот полный глу­
бокой мудрости взгляд, не мелькание вокруг них и над го­
ловами странных светящихся существ, принимающих то
контуры маленьких человечков, то форму исчезающего
пламени, друзья пришли бы к полной уверенности, что пе­
ред ними такие же космонавты с Земли, как они сами.
Анта подняла руки ладонями вверх; демиурги поняли
этот жест благодарения.
- Демиурги больше не нужны, демиургам пора домой.
Анта хорошо поработала, земляне видят звёздных братьев.
Анта должна довериться демиургам и вернуться на Алинкою. Теперь река безопасна. Демиурги прощаются, они рас­
скажут аргорийцам об Анте.
358
- Гудис, возвращай космолёт в Лабиринт, - велела Ан­
та, испытывая легкое сожаление от расставания со звёздны­
ми братьями.
- Гудис уже пошёл, - ответил робот, в шутку скопиро­
вав манеру разговора демиургов.
Анта повернулась к землянам. От глубокого взгляда её
серьёзных глаз рассеялись сумерки сознания разведчиков
Космоса. Друзья переглянулись в едином признании про­
изошедшей с ними метаморфозы: они знали всё, что знала
Анта, поняли трагедию на Алинкое и трагедию чужого
Солнца и его планеты, одиночество девилийки, оказавшейся
по другую сторону черты, за которой осталось всё, чем жи­
ла она прежде. И, в конце концов, они могли говорить на
языке Анты, по воле случая встреченной ими посреди Все­
ленной.
9
Анта сделала шаг вперед, земляне поднялись с кресел.
Они стояли и смотрели друг на друга, узнавая, привыкая,
принимая встречу как неизбежную данность. Девушка при­
глашающим жестом указала друзьям вернуться на места и
сама села в кресло, придвинутое Ителлой.
Это робот, - пояснила Анта, взглянув на Ителлу, и с
лёгким вздохом добавила: - Почти человек - и всё-таки ро­
бот. В программу адаптации входят не только вопросы фи­
зической приспособляемости к окружающей среде, - про­
должала она медленно, давая возможность землянам при­
выкнуть к чужому языку и без труда понимать его, - но и
предупреждение стрессов, душевного расстройства при
осознании сложившейся ситуации. Также в программу вхо­
дит обучение языку тех, с кем поневоле приходится всту­
359
пать в контакт, знакомство с их историей в планетарном
масштабе и немного личном.
Голос инопланетянки завораживал, вызывал в душе
что-то непознанно-прекрасное, давно забытое или ещё не
наступившее, похожее на детское ожидание чуда, и, хотя
был негромким и чуть печальным, наполнял собою всё по­
мещение, отдаваясь эхом во всех углах комнаты.
Она сидела в кресле легко, воздушно, словно была не­
весомой, и такими же воздушными и невесомыми казались
складки её светлого одеяния, как звёздный пух или как лун­
ное сияние, окутывающее это хрупкое создание.
Денис не мог отвести взгляд от серебристых волос,
сияющим облаком летнего полдня ниспадающих на плечи
этой удивительной девушки. Глаза, прекрасные, но слиш­
ком серьёзные для столь юной особы, казались чернее ночи
на бледном лице девилийки, выросшей в тусклом свете уми­
рающей звезды.
- Обо мне вы знаете достаточно, подробности о вас я
узнаю потом, - Анта немного помолчала, словно прислу­
шиваясь к чему-то, - во время вашего отдыха. Хотя демиур­
ги и успели дать небольшую информацию, но... - Она сно­
ва замолчала, не договорив.
«Слишком доверчива, - подумал Денис, - слишком от­
кровенна, а ведь совсем не знает нас. И что собой представ­
ляют демиурги?»
- Демиурги? - повторила Анта, и Денис понял причину
её заминок: она слышала его мысли. - Демиурги - высшая
ступень совершенства, к которой со временем придут жите­
ли любой планеты. В этом смысл жизни людей плотного
мира.
Говорила Анта и глаз не спускала с Дениса. И вот уже
чудится ему: он тоже читает мысли девилийки, и чувство
глубокой симпатии и понимания - взаимно. Как голубой
карлик всё притягивает к себе, так их потянуло друг к дру-
360
гу, и никуда уже не деться ему от девушки, о существова­
нии которой он ничего не знал до вчерашнего дня.
«Хорошее слово “чудится”. Это так, Денис, всего лишь
чудится».
«Оно от слова “чудо”, и я рад ему».
«Так вот ты какой, житель Земли».
«Я хочу верить, Анта».
«Каждый миг неповторим, этот - тоже. Будем помнить
его».
Анта опустила глаза, подняла руку, провела слева на­
право, отключая телепатическую связь с Денисом.
Нет, ошиблись звёздные братья, нелестно обрисовав
землян. Демиурги просто не захотели глубже проникнуть в
их сущность.
Возможно уровень земной цивилизации ниже девилийской, но их философия близка к галактической философии
совершенствования и служения природе.
Мир под Солнцем молод, любознателен, дерзко глядит
в будущее, и оно их не обманет, если все жители далёкой
Земли так же горячи, сильны, оптимистичны, как эти трое
посланцев.
Анта, несмотря на краткость общения, уже переполне­
на их энергетикой, которая перетекает в неё мощным пото­
ком от всех троих. Однако есть и разница: мысли и чувства
Дениса, человека с открытым лицом и безмерным сердцем,
принимаются ею на волне более тонких колебаний, чем
мысли и чувства его друзей.
Анта подняла глаза и, вздохнув, обратилась к друзьям с
просьбой:
- Мне важно знать... Ваши эхо-экраны случайно пере­
хватили направленный с Девилии луч.
- Они уничтожены! - воскликнул Артём, в запальчиво- .
сти не успев удивиться, с какой лёгкостью заговорил на чу-
361
жом языке. В другое время он не упустил бы случая шутли­
во прокомментировать этот факт.
- Уничтожены эхо-экраны, а не информация, - возра­
зила Анта, - она осталась в вашей памяти.
- Что нужно сделать? - спросил Денис, не задавая
лишних вопросов. - Мы готовы.
- Ничего сложного. Я подключу вас к психорезонато­
ру, а вы постарайтесь сосредоточиться и в мельчайших де­
талях представить себе эхо-экраны в тот миг, когда на них
появился текст; вспомните своё настроение, разговоры, об­
становку, освещение, словом, всё, что можете вспомнить.
...Когда на экране психорезонатора появился текст, а в
комнате зазвучал полный горечи голос, Анта обхватила ру­
ками голову: слепая сила отчаяния и безнадежности вдавила
её в кресло. Всё, что старалась она не вспоминать лишний
раз - боль утраты, бесприютность, бесцельность дальней­
шей жизни, - всё вырвалось на свободу, как эльгамные час­
тицы из кирилийного блока, и готово было уничтожить её.
«Доченька, родная, любимая, мы не можем больше
ждать, промедление грозит гибелью всей планете. Чиза ско­
ро вспыхнет, и вы узнаете об этом сразу при выходе из Ла­
биринта. Девилия благодарит вас за дополнительную энер­
гию, она спасёт нас, а вы возвращайтесь на Алинкою. Будь
мужественной, Анта, с тобой твои друзья. Это единствен­
ное, что не делает для нас с отцом смертельной разлуку с
тобой. Пусть наша любовь хранит тебя. Если случится чтото непредвиденное, обратитесь к аргорийцам. Прощай, Ан­
та, прощай, родная...»
Анта сидела неподвижно, словно окаменев. А на экране
всё бежали строчки и разные голоса, мужские и женские,
посылали слова прощания Рамэнсу, Эрофене, всему экипа­
жу, не подозревая, что слушать их, кроме Анты, некому:
Девилия не получила её сообщение.
362
Ителла отключила воспроизведение записи; она оста­
нется в памяти прибора на случай, если девочке захочется
ещё раз услышать голос матери, но теперь с неё довольно. И
земляне поникли, сидят с посеревшими лицами. Пора дать
всем передышку. Она пощёлкала клавишами на приборной
доске. Мерцание жемчужно-розового света тонкой паути­
ной накрыло сидящих в комнате людей; звуки тихой музы­
ки, будто влекущий зов извечной тайны жизни, утихомири­
ли людские страсти.
Бесшумно покинула Ителла помещение, бросив корот­
кий взгляд на уснувших землян и Анту.
10
Денис проснулся от ощущения несокрушимой тишины,
смутной необычности и непонятности случившегося, но че­
рез мгновение осознание фантастической истории, в кото­
рую попал он со своей малочисленной командой, подброси­
ло его на месте: он столько увидел и узнал за последнее
время! Как раз то, к чему стремилась его беспокойная душа.
Комната была другая, вместо кресла - странное ложе с
приборчиками в изголовье и по бокам, с которого он встал
отдохнувший, полный силы и желания творить, познавать,
жить в ожидании всё новых и новых чудес.
Денис встретился глазами с Полем и Артёмом и по их
взглядам понял: друзья испытывают то же самое.
Они дружно рассмеялись. Смех отразился эхом от стен
просторной и почти пустой комнаты. А когда эйфория спа­
ла, Денис озадаченно проговорил:
- Да, дела.
- Волшебство какое-то, - поддакнул Артём.
Поль деловито осведомился, не без налёта иронии:
363
- А куда же, интересно, мы направляемся? Куда путь
держим, а, командир?
- Безвыходных ситуаций не бывает, - ответил за ко­
мандира Артём.
- Но это Космос, - возразил Поль. - На борту единст­
венный человек - юная девица, потерявшая всё и вся, и,
скорее всего, насмерть перепуганная. Наш челнок годен
для погружения в туманный колодец, а не бороздить звёзд­
ные просторы. Мы же вообще оказались запертыми в чужом
корабле и мчимся по какому-то Лабиринту. Куда и зачем?
- Ты прав, Поль, но отчасти, - продолжал настаивать
на своём Артём. - Нашу ситуацию не считаю безнадёжной.
Могло быть и хуже. Как ты думаешь, командир?
- Зачем попусту спорить? - Денис встал и заходил по
комнате. - Нам феноменально повезло, мы встретились с
представительницей высокой цивилизации, правда, в самый
критический момент и для цивилизации, и для неё. При
всей мощи нашей науки нам известна лишь малая часть за­
конов, по которым существует Вселенная. Не всё известно и
девилийке, но, как вы убедились, нам есть чему поучиться.
Не стоит торопиться, надо просто подождать и поверить хо­
зяйке корабля. Сейчас всё зависит от неё.
- Нонсенс, - пробурчал Поль.
- Не хотел бы я оказаться на её месте, - поёжился Ар­
тём. - Столько пережить...
- И не замкнуться в своём горе, - добавил Денис.
За разговором они не услышали, как вошла Ителла.
- Анта приглашает вас к столу, - сказала она бесстра­
стным голосом.
- Надо же, сколько времени мы не подкреплялись, а
голода не ощущали! - воскликнул удивлённый Артём. Почему?
- Подпитка, - лаконично ответила Ителла.
364
Они вошли вслед за роботом в небольшую уютную
комнату и восхищённо ахнули: воздух в столовой был про­
питан ароматом земляники, добрым и щедрым даром Земли,
затерянной для них в необозримых далях Космоса. Но тут, в
этой крошечной комнатке, она напомнила о себе, поманила
обещанием скорой встречи, как бы говоря: « Где бы вы ни
были, куда бы ни качнули вас звёздные дороги и время, я
всегда рядом, всегда с вами».
Анта смотрела на землян с грустью и одобрением.
- Великолепно! - выдохнул Артём.
- Спасибо, - поблагодарил Денис.
Поль промолчал, пряча довольную улыбку.
Власть чуда непомерна и не нуждается в многословии.
11
После обеда Анта провела землян по длинным перехо­
дам пустующего корабля в штурманскую рубку. За пультом
управления сидел робот Гудис, но взгляды людей прикова­
ли огромные экраны внешнего обзора.
Путь через Лабиринт девилийке уже был знаком, но
космонавты с Земли впервые видели ураганные вихри из­
меняющейся материи, водовороты энергии, фантасмагорию
спектральных излучений.
Анта дала землянам время насмотреться на околдовы­
вающую картину бушующей на экранах яростной прекрас­
ной первичной материи, однако пора было определиться в
намерениях пришельцев и обдумать свою дальнейшую
судьбу. Она предложила им перейти в одну из комнат элек­
тронного архива. Здесь вместо эхо-экранов находились го­
лограммы пейзажей Девилии. Анта не захотела отключить
телепатическую связь, ей было интересно самой ощутить, а
не узнать со слов людей впечатление от картин родной при­
365
роды. Вместе с ними испытала она восторг, восхищение и
лёгкое разочарование от мрачноватости теней на всём: на
зелени, цветах, водных просторах, поняла, что всё на плане­
те жило в тоскливых сумерках перед обречённостью неми­
нуемого конца. Анта вздохнула, предложила сесть и начала
разговор.
- По странной случайности мы оказались в одной точ­
ке пространства и времени, но всякая случайность законо­
мерна, поэтому считаю возможным совместно обсудить
наши планы на будущее. Вы согласны?
Ответил Денис:
- Мы благодарны тебе, Анта, за участие, за помощь.
Ты возвращаешься на Алинкою, и мы могли вместе с тобой,
хотя бы на время...
- Нет, только навсегда. Челнок маломощен. С Алинкои
вы не сможете улететь домой, она - за гравитационной лин­
зой, там нет колодцев Туманова.
- А ты - одна на Алинкое?! - ужаснулся Артём. - Ты и
два робота?
Поль предложил:
- Разве не очевидно, что лучший выход - лететь вместе
с нами на Землю?
- На Алинкое я не буду одна, мне помогут аргорийцы.
- Как они помогут? - спросил Денис. - Нам можно уз­
нать?
- Да, это не секрет. Аргорийцы давно покинули своё
солнце «Аргус», оно осталось в далёкой галактике «Про­
странство Любви». Вечные странники и спасатели, они сво­
бодно перемещаются по Космосу, отыскивая одинокие пла­
неты, подобные Алинкое, переправляют туда людей с дру­
гих миров, погибающих по причинам стихийных бедствий
или от нападения агрессивных цивилизаций низших стадий
духовного развития. А ещё подбирают по каким-либо при­
чинам оставшихся без присмотра детей, которые становятся
366
членами одной семьи. Будет такая семья и на Алинкое. Моя
семья. В этом теперь моя миссия.
- Что можно сказать на это, - развёл руками Денис.
- Анта, почему не хочешь с нами? - не отставал Ар­
тём. - А если аргорийцы далеко?
- Они уже близко, - улыбнулась девушка.
- Но, Анта...
- Довольно, Артём, - остановил его Денис. - Мы не
имеем права навязывать свою волю или подчинять нашим
желаниям.
Анта потупилась: слова командира противоречили его
желаниям, но ни он, ни она ничего изменить не могли. Ещё
одна разлука, ещё одна утрата, такая же непоправимая, как
потеря друзей на Алинкое.
Поль, старающийся не поддаваться всяким там санти­
ментам, спросил:
- Объясни, пожалуйста, Анта, как и когда мы выберем­
ся из Лабиринта?
- Об этом не беспокойтесь. В скором времени всё ста­
нет ясно. А сейчас я отвечу на вопрос Артёма. Дело не в
том, что я не хочу лететь с вами. Я не могу, и не потому, что
не найдётся другая воспитательница. Когда с помощью
психорезонатора мы заглянули в глубину вашей генной па­
мяти для извлечения послания с Девилии и информации о
вас, то даже роботы содрогнулись от увиденного. Вы потом
посмотрите, если захотите, запись череды реинкарнаций
каждого из вас. В общих чертах скажу: войны, распри, за­
висть, убийства... Да, вы стремились к совершенству, душа
человеческая от рождения к рождению по крупицам накап­
ливала добро, но для этого понадобились века.
Анта помолчала, опустив глаза и напряжённо сжимая
подлокотники кресла. Потом, обведя друзей бездонно­
чёрными, словно непроглядная ночь, глазами, глубокими и
мудрыми, как мудрость самой вечности, продолжала:
367
- Вы провели не одну стадию воплощений, очищений,
преобразований и мутаций не только в плане физическом,
но и в плане духовных ступеней возрастания, но... ещё не
получили способность воспринимать энергию высших тон­
чайших материй. Мы - люди разных цивилизаций, носители
духа своих родных планет. Разных планет, - подчеркнула
она. - Но есть и общее: мы чувствуем одинаково, наши ду­
ши сопротивляются неизбежности расставания. И всётаки - моей судьбой станет Алинкоя, а ваши прошлые и бу­
дущие жизни принадлежат Земле. Вы хотели узнать что-то
новое? В дозволенной норме вам передаст Ителла.
Анта встала, пошла к выходу, но у двери оглянулась и
Денис «услышал»: « Моя печаль непоправима».
Впервые в жизни Денис был не волен в себе.
12
Друзья молча переглянулись: эта удивительная девуш­
ка, словно вся сотканная из воздуха и света, с дивными гла­
зами, в которые хочется бесконечно смотреть, только что
стояла у двери и вдруг мгновенно исчезла, как исчезает
проблеск молнии.
- Телепортация! - восторженно прошептал Артём.
- Нашёл чему удивляться, - хмыкнул Поль. - На Земле
тоже есть люди, способные на это.
- Удивляться надо другому, - остановил их Денис, необыкновенному мужеству этой юной инопланетянки.
- И мудрости, - добавил Поль.
- И мудрости. Что-то мистически странное и в то же
время притягательно истинное было её рассуждениях.
- А мы молчали в полном согласии с ней, - посожалел
Артём, - словно нам и поделиться нечем.
368
Чем мы могли поделиться? - в раздумье проговорил
Денис. - Пути, по которым мы идём, девилийцами давно
уже пройдены.
Появилась Ителла, позвала за собой. Снова друзья шли
длинными коридорами, шли как сомнамбулы, подчиняясь
колдовству чужой воли, на ходу выслушивая откровения
робота, пока не очутились в своём челноке, в мире привыч­
ной обыденности и земного порядка вещей.
С эхо-экранов исчезли миражи Лабиринта из красок и
света; звёзды и далёкие скопления галактик разрозненно и
привольно смотрелись из глубин Космоса, а челнок мед­
ленно погружался в туманные сферы колодца.
Ощущение небывалой утраты витало в тесном про­
странстве челнока; чувство недовыполненного дела, неза­
вершённой цели полёта не покидало команду, сменяясь
глухой болью погружения в безвременье.
И даже на Земле, дома, Денис не мог освободиться от
наваждения. Всё виденное им совсем недавно - и взрыв
сверхновой, и щупальца голубого карлика, и поглощённый
воронкой пульсар, и буйство красок изменённой материи всё продолжало грузно давить на переполненный впечатле­
ниями мозг.
А главное, там, в запредельных далях Вселенной, за
гранью миллионов миров осталась одинокая хрупкая де­
вушка, чьей ненавязчивой воле подчинялись они, мужчины
Земли, отважные, несгибаемые разведчики Космоса, ока­
завшиеся вдруг беспомощными перед стихией непознанно­
го.
...Денис шёл по улице. Мимо него мелькали лица мо­
лодых женщин и девушек, но он никого не видел. Прекрас­
ные глаза Анты светили ему из далёкого далека памятью
неповторимой встречи, необъяснимостью тайны