close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Вардугин В.И. Конструкторы сигналов

код для вставки
В книге саратовского краеведа рассказывается об истории создания и развития Энгельсского опытно-конструкторского бюро «Сигнал» со времени его учреждения в мае 1954 года как филиала ОКБ завода им. Серго Орджоникидзе до наших дней в преддверии 55-лети
life
1
Ъ Ъ К W F . ■X'Xt
I
Щ Яi
Я М Ш
R?jS Z ^
I
Ж ' \/
V \ /
Ы Гх
jt
\ Jyrr
Ъ&С 1 Л^Гч
W,у
/
етг
Владимир ВАРДУГИН
КОНСТРУКТОРЫ
СИГНАЛОВ
История
открытого акционерного общества
«Энгельсское опытно-конструкторское бюро «Сигнал»
имени Александра Ивановича Глухарёва»
в судьбах создателей приборов
для авиационной и ракетно-космической техники
1954
-
2009
Саратов
«Светопись»
2009
Автор признателен всем ветеранам опытно-конструкторского бюро «Сигнал» имени А.И. Глухарёва за помощь
в работе над книгой, благодарит Евгения Максимовича Кулагина, Галину Александровну Сурину, Татьяну Петровну
Чуракову, Анатолия Петровича Щеренко, Владимира Фёдоровича Сердюченко, Сергея Валерьевича Титова, Вячеслава
Васильевича Лобачёва, Адольфа Трофимовича Казакова, Валентина Трофимовича Дьяченко, Марата Равильевича Мухомодьярова, Михаила Ильича Строкова за предоставление фотографий из семейных альбомов к публикации, а также
выражает благодарность краеведам Евгению Ивановичу Сушинкину, Константину Алексеевичу Малышеву, Виталию
Алексеевичу Ракову, Ивану Андреевичу Акимову, Николаю Константиновичу Мамонову, Василию Васильевичу Буцких,
Татьяне Юрьевне Лариной и сотрудникам Государственного архива новейшей истории Саратовской области.
Фотографии на цветной вклейке - Геннадия Николаевича Савкина.
Вардугин В.И.
В18
Конструкторы сигналов. - Саратов: Рекламно-издательская фирма «Светопись», 2009, 216 с., ил.
В книге саратовского краеведа рассказывается об истории создания и развития Энгельсского опытно­
конструкторского бюро «Сигнал» со времени его учреждения в мае 1954 года как филиала ОКБ завода им. Серго
Орджоникидзе до наших дней в преддверии 55-летия предприятия, разрабатывающего приборы для авиационной и
ракетно-космической промышленности, для отраслей народного хозяйства. Автор повествует о судьбах ветеранов,
лично причастных к разработке и изготовлению приборной продукции для всех типов отечественных летательных
аппаратов, таких, как самолёты МиГ и Су, Ан и Ту, Ил и Бе, вертолёты Ка и Ми, для космических кораблей «Восток»,
«Восход», «Союз», космических аппаратов «Луна», «Венера», «Марс», для орбитальных станций «Салют» и «Мир», для
Международной космической станции «Альфа» и т.д. Страницы документальной книги посвящены также нашим совре­
менникам, - конструкторам, инженерам и рабочим, - продолжающим сегодня славные традиции прибористов опытно­
конструкторского бюро им. А.И. Глухарёва.
© Владимир Ильич Вардугин, 2009
© Руслан Геннадиевич Савкин, оформление, 2009
© Геннадий Николаевич Савкин, фотоиллюстрации
© Рекламно-издательская фирма «Светопись», 2009
Историко-публицистическое издание
Владимир Ильич Вардугин
Корректор Татьяна Евгеньевна Вардугина
Иллюстрация на форзаце - производственный корпус ОАО «Э0КБ «Сигнал» им. А.И. Глухарёва».
Декабрь 2008 года (фото автора книги)
Иллюстрация на нахзаце - проект генеральной реконструкции здания ОАО «Э0КБ «Сигнал» им. А.И. Глухарёва»,
июнь 2009 года
Дизайн и вёрстка Руслана Геннадиевича Савкина
Подписано в печать 09.06.2009 г. Формат 60x90/8
Бумага офсетная. Печать офсетная. Печ. л. 13,5. Гарнитура «Балтика»
Тираж 1000 экз. Заказ № 8874
Рекламно-издательская фирма «СВЕТОПИСЬ»
410004, Россия, г. Саратов, ул. Астраханская, д.1 «Е»
Телефон: (8452) 42-44-96, 60-10-99, 93-22-09.
www.svetopis.info; E-mail: info@ svetopis.info
Отпечатано с электронных носителей издательства.
ОАО «Тверской полиграфический комбинат». 170024, г. Тверь, пр-т Ленина, 5
Телефон: (4822) 4 4 -52-03,44-50-34. Телефон/факс: (4822) 44-42-15
Home раде - www.tverpk.ru. Электронная почта (E-mail) - sales@tverpk.ru
ИЗ КИЕВА В ЭНГЕЛЬС ЧЕРЕЗ МОСКВУ
Восьмого сентября 2006 года на стадионе Приволж­
ского посёлка заводчане акционерного общества «Сиг­
нал» отмечали 55-летие предприятия. Ведущие торже­
ственного вечера, предваряя церемонию награждения
лучших из лучших и праздничный концерт, углубились
в предысторию юбиляра - Энгельсского приборострои­
тельного завода, вышедшего из недр московского завода
«Авиаприбор», основанного в июле 1918 года и эвакуи­
рованного осенью 1941 года в Энгельс. Рассказывая о
трудностях становления приборостроительной отрасли
в годы гражданской войны, ведущие заметили, что до
революции наша страна отставала в развитии авиации,
покупая аэропланы за границей, что же касается авиаци­
онного приборостроения, то его вообще не было.
Мягко говоря, это не совсем так. А если быть точным,
то и совсем не так. Вероятно, авторы сценария торжеств
на стадионе пользовались источниками советских вре­
мён, когда было принято начинать все отсчёты с 1917
года, представляя царскую Россию отсталой во всех от­
ношениях, и в первую очередь - в техническом плане
(апофеоз такого взгляда сконцентрирован в известной
оценке Сталина: «Он принял Россию с сохой, а оставил с
атомной бомбой»). Между тем факты свидетельствуют о
другом. К осени 1914 года русская военная авиация рас­
полагала большим числом самолётов, чем такие отдельно
взятые страны, как Германия, Франция, Англия или США
(Центральный Государственный военно-исторический
архив (ЦГВИА), Ф. 493, on. 1, ед. хр. 1, лл. 1-4). У нас были
истребители Сикорского, летающие лодки Григоровича,
не уступающие зарубежным самолётам, а четырёхмо­
торный бомбардировщик «Илья Муромец» конструкции
Сикорского в то время был лучшим самолётом в мире. За
1 9 0 9 -1 9 1 6 год в России построили 6200 самолётов (600
- до войны и 5600 во время боевых действий), начав­
шаяся война и революция затормозили авиастроение.
Так, если на предприятиях Германии в 1917 году изгото­
вили до 20 тысяч самолётов, фирмы Франции построили
свыше 23 тысяч самолётов и 44 тысячи двигателей, то
заводы России поставили лишь 1850 аэропланов и око­
ло 1300 моторов устаревшей конструкции: в 1917 году
выпуск самолётов на русских предприятиях значительно
снизился вследствие общей разрухи в стране.
На самолётах того времени устанавливалось не мно­
го приборов: высотомеры, указатели скорости, компасы,
манометры масла и бензина, тахометры и уклонмеры.
Для производства приборов и их внедрения, для под­
готовки аэронавигационных кадров приказом начальни­
ка штаба Верховного главнокомандующего от 11 марта
1916 года в Киеве сформировали Центральную аэрона­
вигационную станцию (ЦАНС). В её обязанности входило
«ведать снабжением авиачастей аэронавигационными и
аэрологическими инструментами, выяснять и устранять
недостатки навигационной службы, рассматривать, соз­
давать, всесторонне испытывать и усовершенствовать
изобретения, могущие стать полезными для аэронави­
гации, проверять приборы, поступающие из военных ча­
стей, а также разрабатывать и создавать новые, произво­
дить различные исследования в области аэронавигации
путём полёта на аэропланах, готовить квалифицирован­
ных специалистов аэронавигации» (ЦГВИА, Ф. 493, оп.
2, ед. хр. 20, л. 26). Аэронавигационная станция имела
мастерские для ремонта приборов и изготовления но­
вых образцов. Возглавил станцию профессор Александр
Александрович Фридман.
В номере заводской газеты «Сигнал» от 24 апреля
1991 года помещена статья «Об истоках», журналисты
разыскали в какой-то старой газете воспоминания пер­
вого рабочего тех фридмановских мастерских, перепеча­
тав их (правда, умудрившись забыть назвать имя автора
тех мемуаров). Он утверждает, что Александр Алексан­
дрович отозвал его с фронта ещё в 1915 году, посколь­
ку приборы нужно было кому-то чинить. Лаборатория
Фридмана располагалась в университете Святого Вла­
димира, при университете же была и школа лётчиковнаблюдателей, в которой имелось много авиаприборов,
заведовал школой бывший прапорщик Фридман. Вот
для ремонта тех авиаприборов Фридман и организовал
мастерскую. Неизвестный автор воспоминаний утверж­
дает, что первыми приборами, которые он чинил, были
самопищущие барографы. Жил он при мастерской, тут
же стоял кухонный стол, в другом углу - кровать, в тре­
тьем углу - рабочий верстак. Несколько месяцев спустя
приобрели ножной токарный станок, с того времени «на­
чалась настоящая работа мастерской». Ему в помощь на­
брали слесарей и часовщиков, организовали провероч­
ную лабораторию, в ней работал лаборант Фафштейн и
помощник его, Виктор Николаевич Финогеев, по никели­
ровке работал Андрей Дмитриевич Ефремов. Стало тесно
в университетской лаборатории, переехали на Крещатик,
в дом номер 42. Работали там в две смены около года.
Когда же немцы подошли к Киеву, по распоряжению на­
чальства в июле 1917 года переехали в Москву, в Соко­
ловские бани. Вскоре эвакуированная из Киева мастер­
ская получила название завод «Авиаприбор».
Такова версия анонимного автора воспоминаний. По
версии же официальных историков завода им. Орджо­
никидзе (рукопись хранится в музее завода «Сигнал»),
в условиях мировой войны, когда закупать приборы за
границей стало трудно, руководство Управления военновоздушного флота в 1916 году решило построить соб­
ственное предприятие по производству авиационных
приборов. Специальная комиссия, созданная для во­
площения этой идеи, местом закладки завода выбра­
ла Москву. Строительство корпусов завода началось в
мае 1917 года в Соколовском (ныне - Электрическом)
переулке. С кадрами будущего производства было про­
ще: 26 июля 1917 года строящемуся заводу (в 1922 году
он получит название «Авиаприбор») передали производ­
ственные мастерские Центральной аэронавигационной
станции в составе точно-механического, токарного, часо­
вого, никелировально-малярного и ремонтного отделений.
Из Киева в Москву переехали 76 специалистов из состава
инженерно-технического персонала и рабочих ЦАНС.
В первые годы «новорождённый» не столько рос и
развивался, сколько выживал. Так, в 1922 году завод пе­
редали в ведение треста точной механики, однако из-за
недогрузки завода и финансовых трудностей трест по­
пытался... закрыть «Авиаприбор». Спасли предприятие
сами рабочие (такое может быть только в нашей стра­
не!): четыре месяца они оставались после смены и по
два часа работали бесплатно, в результате чего завод
впервые получил семь тысяч прибыли. В 1923 году за­
вод начал выпускать приборы собственной конструкции
(первые отечественные авиаприборы, до этого лишь
ремонтировали зарубежные). Началось поступательное
развитие предприятия. В 1924 году разработали жид­
костный уклонметр, в 1925 - унифицированный меха­
низм манометров и аэротермометра. В номенклатуру
приборов вмешивалась и политика: в 1925 году «Авиа­
прибор» получил заказ на разработку и изготовление
прибора для... сбрасывания агитационной литературы.
В 1 9 2 7 -1 9 2 8 годах построили здание лаборатории,
надстроили третий этаж основного корпуса. К тридца­
тым годам оформились коллективы технических служб:
в конструкторском отделе работали два десятка человек,
полтора десятка - в отделе главного технолога, в группе
проектирования оснастки - 35 человек; к тому времени
работали уже лаборатория исследования приборов и ла­
боратория чувствительных элементов.
Летом 1933 года завод перебазировался в Фили, с это­
го времени завод стал заниматься только авиационными
приборами, производство непрофильной продукции (го­
товален, часов-ходиков и прочего) передали на другие
предприятия. «Авиаприбор» наращивал производствен­
ные мощности, строились новые корпуса, они оснащ а­
лись современным оборудованием. Развитие авиации
требовало качественно новой аппаратуры, обеспечи­
вающей полёты в сложных метеоусловиях и ночью, при­
боров, автоматизирующих процесс самолётовождения.
И заводчане успевали за временем: к 1940 году от 80 %
до 100 % номенклатуры авиаприборов в стране выпуска­
лось на «Авиаприборе». 4 сентября 1940 года предприя­
тие наградили орденом Трудового Красного Знамени.
Начавшаяся война с Германией вынудила расширять
производство приборов. В июле 1941 года правитель­
ство постановило создать в Заволжье филиал «Авиапри­
бора». Директор завода К.И. Михайлов выбрал площадку
в Энгельсе, в недостроенных корпусах мясокомбината.
В середине июля первый эшелон с людьми и станками
прибыл в Энгельс. Но создать филиал не удалось: начав­
шиеся налёты вражеской авиации на столицу вынудили
эвакуировать в Энгельс весь «Авиаприбор». 9 октября
из Москвы выехал первый эшелон с оборудованием, 23
октября - последний, десятый. Всего за две недели ра­
ботники завода демонтировали около двух тысяч единиц
оборудования, укомплектовали, упаковали и погрузили
его в эшелоны, погрузили не одну сотню тонн различных
материалов, технической и другой документации, ин­
струмента и оснастки, имущества семей рабочих.
Ещё труднее оказалось возобновить выпуск продук­
ции, столь нужной фронту, на новом месте. «Авиапри­
бор» в мирное время был связан со 120 предприятиями,
ему поставляли до семи тысяч наименований материа­
лов, изделий и инструмента. Нужно было восстанавли­
вать связи (многие поставщики также оказались в эваку­
ации). Нам сегодня невозможно представить, как можно
было преодолеть казалось бы непреодолимое, однако
накануне Нового года завод был пущен.
Для размещения станков заводу отдали недостроен­
ный корпус холодильника мясокомбината без оконных
проёмов и без отопления. Для расселения коллектива
не хватало жилья, приходилось размещать людей в за­
лах и комнатах театра, клуба, в гостиницах города и в
частных домах. В одну комнату селили по две-три, а по­
рой и по пять-шесть семей. Завод не имел транспорта,
чтобы возить рабочих из Энгельса (до центра города
от мясокомбината - 12 километров). Не хватало людей
(многие заводчане-москвичи ушли на фронт), и потому
приступили к обучению кадров из числа сельских жите­
лей прямо в цехах, высококвалифицированные рабочие
обучали новичков.
В 1942 году для заводчан построили 39 бараков - кар­
касных с коридорной системой и шестнадцатиметровы­
ми комнатами и шатровых с большими комнатами под
общежитие для молодых и одиноких рабочих.
Летом 1942 года Энгельс стал прифронтовым городом.
Немецкая авиация бомбила Саратов и в 1943 году, когда
бои шли на Курской дуге. Корпуса мясокомбината фа­
шисты не бомбили: башня мясокомбината служила лёт­
чикам ориентиром при заходе на бомбардировку желез­
нодорожного моста. Если бы немцы знали, что в цехах
рядом с той башней выпускают приборы, без которых не
обходится ни один самолёт...
«В 1942 году удельный вес завода по выпуску при­
боров в объёме Главка составлял 34,4 % ; остальные 19
заводов выполняли 65,6 % объёма производства прибо­
ров, - эти цифры приводятся в машинописной истории
завода им. Орджоникидзе (хранится та история в музее
завода «Сигнал»). - В 1943 году завод произвёл 24,4 %
продукции, а остальные предприятия - 75,6 % » .
За годы войны специалисты завода имени С. Орджони­
кидзе (имя наркома тяжёлой промышленности присвое­
но заводу в 1935 году) изготовили два миллиона прибо­
ров для самолётов и танков. 16 сентября 1945 года завод
был награждён орденом Ленина - высшей государствен­
ной наградой тех времён, ордена и медали получили и
многие заводчане за ударный труд в годы войны.
В 1946-1947 годах полторы тысячи заводчан-москвичей
вернулись в столицу, предварительно подготовив себе за­
мену: энгельсский завод авиационных приборов по реше­
нию Совнаркома СССР от 3 декабря 1945 года остался в По­
волжье. Правда, в 1949 году он частично перебазировался
в Саратов, на площадку бывшей военной мебельной фабри­
ки в районе Стрелки (ныне там - завод им. Орджоникидзе),
а на территории мясокомбината остался филиал саратов­
ского завода (в 1951 году филиал стал самостоятельным
предприятием, ныне - 0 0 0 ЭП0 «Сигнал»).
В 1947 году завод начал освоение новых, более слож­
ных приборов, для их создания и производства в февра­
ле 1947 года при заводе образовали опытное конструк­
торское бюро (ОКБ). Разработки ОКБ передавались в
производство на завод. В мае 1954 года создали филиал
ОКБ по профилю завода, и хотя филиал приобрёл само­
стоятельность лишь в 1962 году, историю наследники
конструкторов тех лет - специалисты ОАО «Энгельсское
ОКБ «Сигнал» имени А.И. Глухарёва» - исчисляют имен­
но с 1954 года.
Создание работоспособного
квалифицированного
Коллектива является
задачей более сложной,
чем создание
нового самолёта».
С .В. Ильюшин, авиаконструктор
ПОЗАВЧЕРА
■
■
H
j
ПЕРВЫЙ ГОД
НОВОРОЖДЁННОГО ФИЛИАЛА
Люди старшего и среднего возраста наверняка
помнят сказки Александра Волкова о волшебнике
Изумрудного города, книга за книгой публиковав­
шихся в 1960-х годах. Вторая сказка из того цик­
ла называется «Урфин Джюс и его деревянные
солдаты». Этот самый сказочный Урфин нашёл
волшебный порошок, обладавший способностью
оживлять неодушевлённые предметы. Настрогав
из чурок деревянных солдат и оживив их, он дви­
нулся завоёвывать мир. Да вот беда: его вояки не
ведали страха и боли, а потому легко могли зажи­
во сгореть, взяв из костра головешку и любуясь,
как красиво горят их руки, воспламенившиеся от
пылающей головешки.
В отличие от деревянных солдат мы, люди, ис­
пытываем боль. Боль - штука неприятная, однако
жизненно необходимая. Всё наше тело пронизано
нервами, которые посылают в мозг информацию
об опасности: схватил рукой горячее, обжёгся - в
мозг летит сигнал: внимание, опасность, нужно
отойти от этого места. И так - каждый раз, когда
человеку что-то угрожает. На страже стоят все
пять чувств, и даже шесть, поскольку интуиция
тоже бережёного бережёт.
Сложные механические системы, такие, как
самолёты и ракеты, хотя и неживые, однако по­
строены «по образу и подобию» живого организ­
ма. Роль нервной системы выполняют датчики и
сигнализаторы, которые посылают в «мозг» - на
пульт управления - информацию о «самочув­
ствии» того или иного механизма, агрегата, участ­
ка «тела». Без них самолёт, ракета, автомобиль,
корабль и т.п. будут не лучше деревянных солдат
Урфина Джюса, гибнувших при первой же опасной
ситуации.
Если то же самое изложить «шершавым язы­
ком» науки, то получится такой текст: «Совре­
менный летательный аппарат для получения
информации о режимах полёта, режимах рабо­
ты силовых установок и агрегатов требует не­
прерывного измерения большого числа параме­
тров. Информация необходима для нормального
функционирования агрегатов и систем летатель­
ного аппарата и двигательной установки. Полу­
чение информации осуществляется с помощью
контрольно-измерительных приборов.
С развитием авиации непрерывно расширяют­
ся диапазоны высот и скоростей полёта самолётов
и вертолётов, увеличивается дальность полётов и
улучшаются экономические показатели (полезная
нагрузка, расход топлива). Это развитие нераз­
рывно связано с совершенствованием силовой
установки, усложнением конструкции узлов дви­
гателя и увеличения действующих на элементы
нагрузок. Для определения соответствия и под­
стройки физических характеристик самолёта,
двигателя и их отдельных узлов требуется созда­
ние различных приборов» (из вводной лекции по
курсу «Расчёт и проектирование чувствительных
элементов», читанной в 1980 году кандидатом
технических наук А.П. Щеренко на кафедре ТОЭЭМ ЭфСПИ при Энгельсском производственном
объединении «Сигнал»),
Вот для создания «нервной системы» самолё­
та, а впоследствии и ракеты, космического кора­
бля Министерство авиационной промышленности
и организовало в мае 1954 года конструкторское
бюро в Энгельсе. Львиную долю приборов, раз­
рабатываемых в те годы нашими конструкторами,
составляли датчики давления, чья область приме­
нения тогда, как, впрочем, и сейчас, необычайно
широка. Помимо технологических процессов в хи­
мической, металлургической, газо- и теплоэнерге­
тической и других отраслях промышленности, где
давление является информативным параметром,
давление используется для определения параме­
тров, функционально связанных с ним: таких, как
расход, плотность, уровень, герметичность, тем­
пература и т.д. Давление является одним из основ­
ных параметров систем контроля и регулирования
двигательной установки и летательного аппарата.
По данным американского комитета стандартов
датчиковой аппаратуры, контроль параметров
давления составляет примерно половину из всех
наземных и около трети лётных испытаний.
Когда в 1941 году из Москвы в Энгельс эвакуи­
ровался авиаприборостроительный завод, вме­
сте с ним перебазировалось на Волгу и опытно­
конструкторское бюро. В сентябре 1944 года, когда
бои шли уже за границей СССР, руководство ОКБ
добилось реэвакуации конструкторского бюро под
предлогом, что невозможно создавать новые при­
боры вдали от научных центров. И три года, до
1947 года, при заводе не было своего ОКБ. При­
знав ошибочным ликвидацию ОКБ, руководство
Главка по приказу министерства организовало но­
вое конструкторское бюро. «Завод из своих скром­
ных резервов выделил ОКБ группу наиболее ква­
лифицированных рабочих, инженеров и техников,
станочное и лабораторное оборудование, причём
площадь для ОКБ также была предоставлена за­
водом на новой площадке», то есть в Саратове,
на территории бывшей мебельной фабрики на
Стрелке (цитата из машинописной истории заво­
да, хранящейся в музее завода «Сигнал»), В том
же 1947 году заводу было поручено освоение 17
авиаприборов для нового самолёта конструкции
А.Н. Туполева и для других машин, основными
приборами были регуляторы давления в герме­
тичной кабине для тяжёлых и лёгких самолётов,
регуляторы напряжения, манометры, термометры,
разделители давления, бензомеры недистанцион­
ные, индикаторы кислорода, термосигнализаторы
и другие приборы. В процессе разработки новых
приборов осваивалась и новая технология. Так,
разработали и внедрили технологию литья под
давлением из магниевых сплавов, из оловянистосурмяных сплавов для задатчика выпуска антенн.
В 1947-1949 годах внедрили фосфатирование де­
талей, электрополировку, латунирование сталь­
ных деталей, брикетирование и предварительный
подогрев брикетов перед прессовкой, инфракрас­
ную сушку мелких деталей, закалку инструментов
токами высокой частоты.
Первым руководителем ОКБ в 1947 году ми­
нистр авиапромышленности назначил Евгения
Ивановича Натансона. Быть может потому, что
талантливому конструктору после ссылки на Се­
вер запретили жить в столицах (отбывал наказа­
ние без вины: перед войной его командировали в
США, чего оказалось достаточно для доноса). На
Севере Натансон вынашивал идею оригинальной,
не имеющей аналогов системы автоштурмана. В
Саратове начал воплощать задуманное в металл.
Его автоштурман представлял собой электроме­
ханический навигационный автомат в виде план­
шета, куда закладывалась карта полёта в гео­
графических координатах. Синусно-косинусный
механизм на планшете суммировал электриче­
ские сигналы от датчиков скорости и курса и вы­
черчивал в прямоугольных координатах линию
полёта самолёта. В 1949 году опытный образец
автоштурмана успешно испытали (для его испы­
таний ОКБ выделили самолёт, опробовал новинку
заводчанин Василий Дмитриевич Чугунов).
Когда в 1951 году в ОКБ пришёл Пётр Дмитрие­
вич Митяшин, Натансон попросил перевести его в
Ленинград, куда передали работы по автоштурма­
ну, чтобы довести до ума своё детище. Начальни­
ком ОКБ стал Митяшин. Пётр Дмитриевич - уро­
женец города на Неве, с 14 лет слесарил, потом
учился в политехническом. Его учили: академик
И.М. Виноградов - по математике, А.И. Некрасов
- по механике, А.Ф. Иоффе - по физике. В 1930-х
в Особом КБ П.И. Граховского создавал технику
для десантных войск: уже тогда умели десантиро­
вать на парашютах танки с экипажами. Новшество
не прижилось, поскольку Гроховский был репрес­
сирован, а вместе с ним «вражескими» объявили
и его методы десанта, которые очень бы пригоди­
лись на фронтах Великой Отечественной.
Митяшин пережил блокадную зиму 1941-1942
годов в Ленинграде. Возглавив ОКБ-3 в Куйбыше­
ве, он с коллективом разрабатывал новые элек­
трические автопилоты вместо пневматических
(гидравлических). В 1963 году Митяшин и его со­
ратники получили авторское свидетельство на ав­
топилот АП-155; многие идеи, заключённые в нём,
работают на самолётах, вертолётах и поныне.
Участвовал Пётр Дмитриевич и в разработках при­
боров для космической техники, о чём свидетель­
ствует подпись на фотографии Луны, хранящейся
в заводском музее (завода им. Орджоникидзе):
«Подарок от главного конструктора «Лунника» Ко­
ролёва С.П. главному
конструктору Митяшину
Петру Дмитриевичу за
участие ОКБ в разра­
ботке аппаратуры для
первого спускаемого ап­
парата на Луну». Сергей
Павлович знал Митяшина по Байконуру, ещё в
1957 году по представ­
лению Королёва группу
саратовцев с завода им.
Орджоникидзе отмети­
ли правительственными
Пётр Дмитриевич
наградами,
Митяшину
Митяшин
вручили орден Трудово­
го Красного Знамени.
В год запуска первого спутника Пётр Дмитрие­
вич официально возглавлял и наше конструктор­
ское бюро, до 1962 года бывшее филиалом ОКБ
завода им. Орджоникидзе, хотя фактически почто­
вый ящик № 12 в своих разработках был самосто­
ятельным, поскольку тематика ОКБ и его филиала
не совпадала.
Первым начальником филиала ОКБ в 1954
году назначили Михаила Сергеевича Шкитова.
О нём не сохранилось почти никаких сведений,
зато мы можем узнать, с какими трудностями шло
становление филиала ОКБ: в 1956 году Митяшин
составил подробнейший «Доклад главного кон­
структора о технической деятельности филиала
ОКБ за 1955 год». В этом документе он рассказал
о работе вверенного ему коллектива за первые
двенадцать месяцев: филиал Государственного
Союзного опытно-конструкторского бюро им. Ор­
джоникидзе ОКБ-213, созданный приказом Мини­
стерства авиапромышленности № 331 сс, начал
свою организационную деятельность при заводе
№ 878 (ныне ООО ЭПО «Сигнал») 14 сентября
1954 года. А приступил к работе над тематиче­
ским планом с 1-го января 1955 года.
Евгений Иванович Сушинкин запомнил, как
появился у нас во вновь созданном филиале ОКБ
Михаил Сергеевич Шкитов. Сушинкин тогда рабо­
тал на заводе, приглядел пустовавшую комнату,
только занял её и обустроил, как пришёл дирек­
тор завода Баенков в сопровождении Шкитова,
токаря А.Д. Артамошкина и ещё кого-то, память
подвела Евгения Ивановича, и выселили Сушинкина в другое помещение, а ту комнату отдали под
филиал ОКБ.
Первоначально структура филиала ОКБ, раз­
мещавшегося, как и завод № 878 в корпусах
Энгельсского мясокомбината, состояла из: кон­
структорского бюро, лабораторий (контрольной и
специализированной - чувствительных элемен­
тов), механического цеха, сборочного участка.
Звучит вроде бы солидно, на самом деле весь фи­
лиал теснился на 450 квадратных метрах. Имен-
но теснился: главный
конструктор указывал,
что, к примеру, лабора­
тории размещаются на
125 квадратных метрах,
в то время как для нор­
мальной работы нужно
225 метров. Кладовая и
склад занимают 25 ме­
тров, требуется втрое
больше. Сборочный цех
хорошо бы расширить
также втрое: до ста ме­
тров вместо занимаемых
Михаил Сергеевич
тридцати.
ТехнологиШкитов
ческой группе, которую
надо создать, выделить
не менее 50 метров. Вдвое меньше займёт терми­
ческий участок, который тоже предстоит создать.
Дефицит площади составляет: 1125 квадратных
метров вместо 450 - 675 метров.
Комплектовался филиал ОКБ за счёт перевода
части ведущего состава инженерно-технических
работников из основного ОКБ (то есть опять лю­
дей перевели из Саратова в Энгельс; пять лет
назад, напротив, переводили кадры из Энгельса
в Саратов) и с завода № 878. На первое января
1956 года в списочном составе филиала - 63 че­
ловека. В конструкторском бюро - 4 инженера и
7 техников. В лабораториях - столько же инжене­
ров, техников на одного меньше. Многочисленнее
всех - механический цех, там работало полтора
десятка токарей и фрезеровщиков. На сборочном
участке занято семеро рабочих. Административ­
ным управлением занимались пятеро. Михаил
Сергеевич Шкитов указывал на дефицит кадров.
Не доставало двух конструкторов, одного техни­
ка, двух технологов и т. п.
С бору по сосенке собирали и станки, опять
же поделились завод № 878 и ОКБ. Завод пере­
дал два ещё довольно-таки не старых (аморти­
зация 25 и 30 процентов) токарно-винторезных
станка, ТВ-01 и ТЕ-135-441, почти неизношенный
токарно-настольный Т-05, два совершенно новых
сверлильных настольных до 8 мм, также новый ги­
бочный станок Бурдон № 6. Завод № 214 передал
выработавший почти наполовину ресурс гидрав­
лический станок. ОКБ-213 поделилось новым обо­
рудованием: токарно-винторезным станком ДИП200, универсально-фрезерным и сверлильным
настольным станками, а также на треть изношен­
ным токарно-настольным станком Т-05.
Оценивая «подарки», Митяшин заключал: «Ха­
рактер оборудования по комплектности совершен­
но не удовлетворяет нормам», особенно беспокоит
его механический цех, который «не укомплекто­
ван средними токарными станками, фрезерными
станками, совершенно отсутствуют плоскошлифо­
вальные бесцентрово-шлифовальные станки», от­
сутствуют также «заготовительная группа пресса,
ножницы и другое оборудование». В списке «не­
достачи» - пять токарных, два сверлильных и т.д.,
всего 17 станков. Необходимо приобрести также
универсальный микроскоп, микроскоп Цейса, два
комплекта плиток угольных, пресс Брюнель. От­
мечая, что руководство филиала не сидело сложа
руки, организовав изготовление нужного инстру­
мента своими силами, также пополняя оборудова­
ние из фондов Главного управления министерства,
тем не менее филиал «нужно доукомплектовать
одним магнитно-электрическим осциллографом
МПО-1, четырьмя вибрационными установками
(«Аскания» - 1 шт., В - 1 5 - 2 шт., ВП-70 - 1 шт.),
одной ударной установкой УИУ-1, четырьмя селе­
новыми выпрямителями. Словом, оборудования
«скорее не было, чем было».
Не лучше обстояло дело и с кадрами: стаж ра­
боты в авиаприборостроении у большинства не
превышал пяти-семи лет, и только двое работали
в отрасли свыше полутора десятилетий. К тому же
почти половина из них не устроены в быту, попро­
сту - бесквартирны, снимают углы, а «приказ ми­
нистра авиапрома о выделении 10 % сдаваемой
в эксплуатацию жилплощади администрацией за­
вода № 878 не выполняется». Сорок человек про­
живали в Энгельсе, 23 - в Саратове.
Так как молодёжь не имела опыта в прибо­
ростроении, в первый же год организовали учё­
бу на рабочих местах: «с целью ознакомления с
общими принципами конструирования и особен­
ностями Т.Т.Т. В филиале ОКБ систематически
проводилось обсуждение принципиальных схем
конструкций и методики лабораторных испытаний
по каждой группе приборов». Учителями выступи­
ли руководители конструкторских групп и началь­
ники лабораторий.
К факторам, мешающим работе, относилось и
замечание главного конструктора: «Отдел снаб­
жения завода не обеспечивает нормального снаб­
жения филиала ОКБ». А если добавить сюда и
дополнительные задания, подбрасываемые на­
чальством по ходу дела («дополнительное зада­
ние в апреле было равно месячному, в мае, июле,
августе - чуть меньше; в 1955 году было спущено
основным ОКБ для филиала 10 дополнительных
заданий, превышающих по объёму полугодовой
план работ филиала»), то трудно понять, как во­
обще работники филиала сумели не только нала­
дить разработку новых приборов, но и за первый
год своего существования «поставить заводам
МАП и промышленности других министерств 1238
приборов 13 типов». Наибольшее количество
пришлось на приборы ЭДД-40к, их выпустили 255
штук; ЭДД-300 - на один меньше. Были и штуч­
ные: прибор ЭДД-25кх собрали всего в трёх экзем­
плярах.
Перечисляя всё это, главный конструктор не
просил уменьшить план или помочь с оборудо­
ванием или с кадрами, а приходил к выводу о
«необходимости перевода в 1956 году филиала
ОКБ на хозрасчёт с установлением твёрдых ли­
митов по объёму работ, по тематике, по штатно­
му расписанию и фондам зарплаты, а также и по
материально-техническому обеспечению».
Пётр Дмитриевич Митяшин не только привёл
общие цифры, но и подробно расписал, чем кон­
кретно занимался коллектив. К сожалению, не
назвал поимённо исполнителей, в докладе упо­
мянуты лишь фамилии четверых, составивших
технологическое бюро филиала: начальник бюро
- Константин Васильевич Захаров, Козлов Геор­
гий Иванович - стар­
ший инженер-технолог,
А.Д. Кудряшов - техникконструктор и А.В. Хватова - техник-технолог.
Отчёт о достижени­
ях филиала не менее
впечатляющ, а если
сопоставить их с теми
удручающими недостат­
ками, о которых сказано
выше, то итог просто
великолепен.
«На 1 января 1956
года разработана тех­
ническая
документа- Борис Поликарпович
ция (рабочие чертежи,
Хватов
технические
условия,
описания, паспорта) на датчики дистанционного
манометра типа ЭДУ, ЭДП, ДМ, однострелочный
указатель, изготовлены образцы приборов.
Датчики типа ЭДВ в количестве 28 штук прош­
ли лабораторные испытания, показавшие их пре­
имущества перед серийными датчиками.
Разработанные датчики охватывают диапазон
давлений от 3 кс/см2 до 400 кг/см2, имеют вес, га­
баритные размеры и трудоёмкость в два-три раза
меньше серийных датчиков. Кроме того, датчики
виброустойчивы при перегрузках до 10 g при ча­
стоте от 20-200 герц и выдерживают свыше 10 000
циклов переменного давления.
Датчики типа ЭДП и ДМ могут быть использо­
ваны вместо датчиков типа ЭДД и ЭДД-к.
В работе лабораторий филиала большое место
заняли исследования нового чувствительного эле­
мента - витой трубчатой пружины из стали 4X13 и
Х17Н2, имеющего существенные преимущества
по сравнению с трубчатой пружиной Бурдона:
меньший гистеризис (гистеризис - отставание во
времени реакции тела от вызывающего её внеш­
него воздействия; упругий гистеризис - отстава­
ние изменения деформации тела от механическо­
го напряжения - В.В.), большее перестановочное
усилие на последнем звене множительного ме­
ханизма, большую циклопрочность при хорошей
линейности характеристики и достаточный запас
прочности, позволяющий пружинам выдерживать
не менее чем 1,5 кратную перегрузку.
Испытания витой трубчатой пружины в приборе
на долговечность показали высокую стабильность
показаний приборов, а следовательно и стабиль­
ность пружин. Так, например, гарантийный срок
больше чем в два раза, вес и габариты меньше в
два-три раза.
В течение 1955 года разработано и освоено 12
типов нового чувствительного элемента - витой
трубчатой пружины на давление от 30 до 35 кс/см2
с углом поворота 8+1° при номинальном давлении
и 7 типов на давление от 40 до 200 кг/см2 с углом
поворота 12+1°. Для изготовления и исследования
упругих характеристик мембран и новых чувстви­
тельных элементов - витой трубчатой пружины за
1955 год была заново создана производственная
база».
Следующий год продолжил восходящую ли­
нию: в 1956 году «конструкции электрических дат­
чиков и электрических дистанционных маноме­
тров, разработанных филиалом ОКБ в количестве
29 номенклатур, переданы на освоение серийно­
го выпуска заводу 878», а «все разработанные
приборы по сравнению с ранее разработанными
имеют меньшие габариты, вес и более надёжны
в эксплуатации», как отмечали в техническом от­
чёте за 1956 год начальник КБ филиала Шехтер и
Шкитов.
В 1956 году в филиале ОКБ организовали
шесть групп, а именно:
Группа 1 (руководитель старший инженерконструктор Кома Меерович Цайреф) - по разра­
ботке дистанционных манометров и датчиков на
низкие давления на базе чувствительного элемен­
та в датчиках - мембрана;
Группа 2 (руководитель старший инженерконструктор Леонид Александрович Фойгель) - по
разработке дистанционных манометров и датчи­
ков на средние и высокие давления;
Группа 3 (руководитель старший инженерконструктор Борис Поликарпович Хватов) - по
разработке сигнализаторов на средние и высокие
давления;
Группа 4 (руководитель начальник техбюро
Константин Васильевич Захаров) - по техноло­
гической обработке технической документации и
техническому руководству производством в опыт­
ном цехе;
Группа 5 (руководитель Тареканова) - по
оформлению технической документации, веде­
нию архива, проведению изменений;
Группа 6 - по стандартизации и унификации.
Шестая группа в 1956 году не приступила к работе,
поскольку подобрать руководителя не удалось.
Как видим из отчёта, к 1957 году филиал ОКБ
вполне окреп, организационный этап конструкто­
ры прошли успешно. Наступало время для сле­
дующего шага.
СМЕНА ИСПОЛНЯЮЩЕГО
ОБЯЗАННОСТИ
Два с половиной года руководил филиалом
ОКБ Михаил Сергеевич Шкитов, и всё это время
оставался исполняющим обязанности начальника
филиала. Только в 1962 году вместе с учреждени­
ем отдельного конструкторского бюро неудобную
структуру, когда глава предприятия находится в
одном городе, а филиал - в другом, ликвидирова­
ли. При заводе им. Орджоникидзе стало своё кон­
структорское бюро, в мясокомбинатском корпусе
- своё, уже не при заводе 878, а подчиняющееся
только министерству. Завод же продолжил, как и
прежде, внедрение созданных нашим ОКБ при­
боров.
Но то произойдёт только в 1962 году. В де­
кабре же 1956 года, подводя итоги второго года
существования филиала, коммунисты завода
им. Орджоникидзе на заседании парткома (9 де­
кабря) заслушали доклад секретаря парторгани­
зации ОКБ В.В. Пронина «О работе партийного
бюро ОКБ». По окончании отчёта он отвечал на
вопросы: «Будет ли выполнена годовая програм­
ма?» - «План будет выполнен». - «Как обстоит
дело с рабочей силой?» - «Обеспеченность ра­
бочей силой в ОКБ на сто процентов» и т.д. Нахим Маркович Мариупольский обратил внимание
на недостатки: неудовлетворительно поставлена
научно-техническая информация, в лаборатории
нет анализов результатов испытаний, не ведётся
систематический анализ дефектов, заключая, что
«ОКБ необходима помощь со стороны завода, осо­
бенно в вопросе расширения площади для ОКБ».
В.Н. Гудков, заместитель главного конструктора
(Митяшин на партбюро не присутствовал, его не
успели известить), заверил, что план 1956 года бу­
дет выполнен, хотя «в работе ОКБ имеются боль­
шие трудности, и их надо устранить, особенно в
части: большой номенклатуры изделий, внепла­
новые заказы, острый недостаток производствен­
ных площадей, взаимоотношения с цехами не на­
лажены».
И тут прозвучал вопрос Г.А. Белоусова: «По­
чему не решается вопрос о руководстве филиа­
лом ОКБ?» На него ответил В.Н. Гудков: «Главк не
утверждает теперешнего и.о. начальника филиа­
ла товарища Шкитова, прочие наши кандидатуры
упорно отказываются от этой работы. Придётся
обратиться по этому вопросу в парторганизации
Энгельса и Саратова» (Государственный архив
новейшей истории Саратовской области (ГАНИ
СО), Ф. 127, д. 55, л. 183).
Нашли среди коммунистов завода 878: его
главный инженер Александр Иванович Глухарёв
в марте 1957 года возглавил конструкторов фи­
лиала ОКБ почтового ящика 464, о чём 20 марта
Александр Иванович Глухарёв
того года и составил Михаил Сергеевич Шкитов
документ - акт передачи своих полномочий пре­
емнику:
«Акт. Настоящий акт составлен в том, что на
основании приказа по Опытно-Конструкторскому
Бюро 11 Главного Управления МАП № 79 от 7 мар­
та 1957 года и.о. начальника филиала ОКБ п/я 464
тов. ШКИТОВ М.С. передал дела назначенному
Приказом Министра Авиационной промышленно­
сти С С С Р от 1 марта 1957 г. за № 55/к начальни­
ку филиала ОКБ тов. ГЛУХАРЁВУ А.А., согласно
прилагаемых документов.
1) Акт о состоянии работ на 1 марта 1957 года
по бюджетным, договорным и приказным темам.
2) Ведомость по оборудованию механического
участка.
3) Ведомость по лабораторному оборудованию.
Сдал: (ШКИТОВ), Принял: (ГЛУХАРЁВ)».
Документ сей скреплён лишь одной подписью
- Шкитова, Александр Иванович Глухарёв почемуто свой автограф не поставил.
Леонид Александрович Фойгель, начальник
конструкторской бригады, в самом начале 1959
года составил технический отчёт, озаглавленный
«Общая характеристика конструкторских разра­
боток». Из этого документа видно, какие задачи
решали конструкторы, что их заботило, как прео­
долевали они трудности.
«Работу, проведённую филиалом ОКБ в тече­
ние 1958 года, можно разбить на две части:
а)
работа над приборами, разработка которых
была начата в 1957 году и которые в 1958 году
прошли государственные испытания;
б) разработка новых приборов», - так начина­
ется отчёт, а далее Леонид Александрович пере­
числяет «большую группу приборов», прошедших
государственные испытания, называя «маноме­
тры типа 1ЭДММ», «сигнализаторы типа ЭС»,
«теплостойкие дистанционные датчики давления
типа ТДУ-А, ТДП-А, ТДМ-А (работоспособны при
температурах до плюс 250°С, нашли широкое при­
менение при испытаниях авиационного оборудо­
вания)», «малогабаритные дистанционные датчи­
ки давления типа МД-А», последние «отличаются
от ранее разработанных датчиков типа ЭДД зна­
чительно меньшим весом и габаритами. Нашли
широкое применение в ракетной технике».
Автор отчёта выделяет основную особенность
обозреваемого периода: «При рассмотрении те­
матики филиала ОКБ за 1958 год выделяется
принципиально новое направление в основных
разработках - освоение и внедрение индуктив­
ного метода измерения давлений. Известно, что
основным недостатком потенциометрических
приборов является преждевременный износ по­
тенциометров, вызываемый вибрацией и пуль­
сацией измеряемого давления. Особенно остро
этот вопрос поднимается в настоящее время,
когда с одной стороны требуется увеличение га­
рантийного ресурса работы, а с другой стороны
повышаются требования к датчику с точки зрения
вибро- и пульсоустойчивости. Таким образом, раз­
работка индуктивных датчиков является актуаль­
ной современной задачей, - делает вывод Леонид
Александрович, подкрепляя своё умозаключение
примером: - достоинства индуктивной системы
наглядно выявились при испытаниях манометра
ДИМ-8 на объекте Р-11Ф, на котором потенциоме­
трические датчики выдерживали не более 30-40
часов работы».
В тот год в трёх приборах, разработанных на­
шим ОКБ, был заложен индуктивный принцип:
электрический дистанционный индуктивный ма­
нометр типа ДИМ-8 (успешно прошёл госиспытания), унифицированный ряд дистанционных
индуктивных манометров типа ДИМ, охватываю­
щий диапазон давлений от трёх до трёхсот кило­
граммов на квадратный сантиметр (техническую
документацию передали на серийный завод, а
опытные образцы отправили на ведомственные
испытания), унифицированный ряд дистанцион­
ных теплостойких индуктивных манометров (от
трёх до ста килограммов на сантиметр, выдержи­
вающих температуру до плюс двухсот семидесяти
градусов).
И ещё об одной группе приборов шла речь в от­
чёте - о создании датчиков для измерения пуль­
сирующих давлений.
«В настоящее время имеется много спосо­
бов измерения пульсирующих давлений, однако
все они связаны с использованием громоздкой и
сложной аппаратуры, что делает невозможным их
применение на самолётах. Сложность разработки
усугубляется ещё тем, что отсутствуют установки
для создания искусственных пульсаций в лабора­
торных условиях, необходимых для исследования
работы датчиков. Таким образом, эта разработ­
ка делится на две части: а) создание датчиков;
б) создание испытательного оборудования».
И такое испытательное оборудование в 1958
году конструкторы создали - установку для созда­
ния пульсаций. Успели они разработать и датчики,
измеряющие давление 15, 100 и 150 кг/см2 с ис­
пользованием индуктивного преобразователя, те
датчики могли использоваться с магнитоэлектри­
ческим осциллографом без усилителя.
Ещё в 1958 году занимались и разработкой
манометров для вертолёта, также разработали
малогабаритные сигнализаторы давления, рас­
считанные на большие перегрузочные давления,
датчик на давление 600 кг/см2 и ряд других при­
боров.
Ответив на вопрос «что делали?», Фойгель
вкратце остановился и на вопросе «как это сдела­
ли?», подчеркнув, что «филиал ОКБ приступал к
новой разработке лишь после тщательного изуче­
ния новых требований с целью выяснения возмож­
ности использования серийных приборов», а «все
работы выполнялись в соответствии с тематиче­
ским планом и по специальным распоряжениям
4-го Управления ГКАТ» (ГКАТ - государственный
комитет авиационной техники).
Уделил внимание Леонид Александрович и
решению технологических вопросов, «в качестве
основных следует указать следующие:
1.
Изготовление и предварительные иссле­
дования трёхзаходных витых трубчатых пружин.
Применение этих пружин позволит повысить соб­
ственную частоту приборов. 2. Изготовление ви­
той трубчатой пружины на давление 600 кс/см2.
Разработка этой пружины с достаточно большим
углом раскручивания (3° - 4°) позволила разра­
ботать дистанционный малогабаритный датчик
ЭДП-600А. 3. Изготовление мембранной коробки
на давление 300 кг/см2из стали 4x13. 4. Освоение
светлой калки в вакууме стали 4x13. 5. Заливка
приёмных узлов датчиков компаундом ЭД-6».
Всеми работами, и вышеперечисленными, и
оставшимися «за кадром» (как-то: хозяйственны­
ми, организационными, бытовыми и т.п.) руково­
дил Александр Иванович Глухарёв, с первых же
дней взявший бразды правления в крепкие руки. В
год назначения на должность начальника филиа­
ла конструкторского бюро ему не исполнилось и
сорока лет. По нынешним меркам - человек моло­
дой, для его же поколения - человек бывалый, за
спиной которого - насыщенная драматическими
событиями жизнь.
«ПУТЬ К КОММУНИЗМУ». 1957 год
Первого мая 1955 года вышел первый номер завод­
ской многотиражки «Путь к коммунизму». Хотя газета
являлась органом профсоюза и администрации завода,
однако освещала и деятельность филиала конструктор­
ского бюро. Правда, в первый год на её страницах ни разу
не встретилось этой аббревиатуры: ОКБ. В дальнейшем
изредка стали появляться сообщения об участии кон­
структоров в общественной и производственной жизни
коллектива завода, располагавшегося в одном корпусе с
конструкторским бюро.
9 мая 1957 года (тогда День Победы был рабочим
днём) газета опубликовала итоги конкурса на лучшую
стенную газету (конкурс приурочивался ко Дню печати),
В таких бараках жили строители коммунизма
в 1957 году
«первое место по сатирическим газетам присуждено ре­
стадиона стартовали 26 спортсменов, на десятикиломе­
тровой дистанции первенствовал Ионин из ОКБ, обо­
дакции газеты «Крокодил» филиала ОКБ, с выдачей пер­
вой премии».
Лучшими были конструкторы и в спорте. В заметке
«Победили спортсмены ОКБ» (газета от 4 июля 1957
года) читатели информировались, что «с 27 мая по 27
июня проходила вторая заводская спартакиада, в кото­
рой приняли участие 265 юношей и девушек, в том числе
8 волейбольных команд, 7 футбольных, 26 велосипе­
дистов, метатели гранат и диска, толкатели ядра, бегу­
ны и прыгуны». Первое место заняли спортсмены ОКБ,
отмечались «секретарь комсомольской организации
т. Коробко и организатор соревнований т. Васильков».
Кроме общекомандного первого места лучшими стали
конструкторы в соревнованиях велосипедистов («ка­
питан команды т. Ионин»). А в заметке «Наши легкоат­
леты» отмечалось, что «в толкании ядра и метании дис­
ка чемпионом завода стал представитель ОКБ Николай
Григорьев», он показал такие результаты: метнул диск на
29, 26 метра и толкнул ядро на 10,13 метра. «В эстафете
4 х 100 ОКБ шли первые, - сетовал автор заметки, глав­
ный судья соревнований по лёгкой атлетике В. Рогачёв,
- но им помешал при передаче палочки Лопата из 23-го
цеха». Цех сняли с соревнований, а команда ОКБ уступи­
ла первенство третьему цеху.
Интересно, смогут ли сегодняшние молодые спор­
тсмены хотя бы повторить достижения своих дедов и
бабушек, если выйдут соревноваться на стадион? Вот
какие рубежи покорили полвека назад наши спортсме­
шедший на финише Домбровского из ОГТ, а на пятики­
лометровой трассе победили Люба Дмитриенко и Вера
Малышева, обе из 11 цеха. В командном зачёте лучшими
стали спортсмены ОКБ.
В этом же номере - статья «Победа футболистов»: в
финале команда ОКБ (капитан Пономарёв) сыграла вни­
чью с футболистами
третьего цеха (капитан Горячев),
ограничившись нулевой ничьёй несмотря на дополни­
тельное время. На другой день конструкторы проигра­
ли - 1 : 2, «однако команда ОКБ давала сильные отпоры
противникам, - подбадривал проигравших автор замет­
ки И. Ледерман, судья соревнований, - хорошо защища­
ла свои ворота и играла более вежливо. Грубо играл В.
Горячев».
Иные страсти кипели 4 июля в заводском клубе, о чём
узнали читатели из репортажа «Партийное собрание
завода горячо одобряет и единодушно поддерживает
решения Пленума ЦК КПСС». На собрании присутство­
вали двести коммунистов, в прениях выступили десять
человек (в том числе и фрезеровщик ОКБ т. Куликов),
ораторы «гневно клеймили антипартийную деятельность
Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним
Шепилова» (для молодёжи поясним: эти руководители
партии хотели сместить с поста первого секретаря пар­
тии Никиту Сергеевича Хрущёва, по-нынешнему - пре­
зидента страны).
Политические бури шумели где-то далеко, в столице,
ны: Евгений Домбровский из отдела главного технолога
а в нашем провинциальном Приволжском посёлке жизнь
завода пробежал стометровку за 12,2 секунды, прыгнул
в высоту на 1 метр 55 сантиметров, в длину - на 5 метров
текла спокойно, размеренно, даже сонно, как в деревне.
45 сантиметров. Зоя Гаврюшова стометровку преодолела
за 14,8 секунды, а Евгения Макеева прыгнула в длину на
разве что тем, что вместо домишек в центре теснились
одноэтажные бараки. В начале 1950-х годов возвели
4 метра 36 сантиметров.
первые двухэтажные жилые дома, строительство про­
должилось и в 1957 году. Вот какую картину нарисовал
В информации «Вечер итогов» Р. Юдина, отметив, что
«в заводской спартакиаде организованнее всех высту­
пал коллектив ОКБ», заключала своё газетное выступле­
Да и внешне заводской посёлок мало отличался от села,
А. Воронин в статье «Благоустроим наши улицы и дворы»
ние словами: «Этот коллектив заслуженно награждён
(номер от 20 июня 1957 года):
«Жители новых домов №№ 10 и 11 по инициативе
переходящим знаменем и вымпелом спортивного обще­
ства».
т.т. Пронина В., Ручнова Б. и Клюкина П. решили бла­
гоустроить участок своей улицы и двор. В палисадниках
В следующем номере, 11 июля, 3. Гончаренко в за­
метке «У наших велосипедистов» сообщила, что от ворот
насажали цветов. Во дворе наметили сделать детскую
площадку с песочным бассейном, грибками, цветочны-
Накануне старта спутника, 3 октября, многотиражка
поместила извещение: «4 октября в 6 вечера в клубе со­
стоится партийная теоретическая конференция на тему
«Великая Октябрьская социалистическая революция и
достижения Советской власти за 40 лет». Логично было
предположить, что организаторы конференции, комму­
нисты, не упустили предоставленную им учёными счаст­
ливую возможность продемонстрировать преимущества
нашего строя: именно в день конференции свершился
прорыв в космос, и сделали это наши советские люди.
Однако о спутнике на конференции и не обмолвились,
судя по репортажу с собрания партактива, помещён­
ного в номере от 10 октября. В клубе над сценой - ло­
Первые дома жилого посёлка, № 10 и № 11,
напротив будущего Дома культуры «Восход», 1954 год
ми клумбами и дорожками к служебным помещениям.
Но эти работы приостановились из-за отсутствия части
ограждения двора и не навешенных ворот. Директором
завода дано распоряжение т.т. Карлину С.Я. и Копендохе И.Т. сделать ограждение и навесить ворота, но они с
выполнением распоряжения не торопятся. Посаженные
деревья и цветы козы уже уничтожают. Мы, жильцы, все
ограждения сделаем своими руками, нам только нужен
лесоматериал, и надеемся, что т.т. Карлин и Копендоха
выполнят указание директора, а за нами дело не ста­
нет».
О том, как выполняют производственные задания
заводчане «своими руками», газета рассказывала из
номера в номер. «Включившись в предоктябрьское со­
циалистическое соревнование, члены нашего коллекти­
ва ОКБ достигли значительных успехов, - рапортовал 26
сентября со страниц многотиражки В. Перевезенцев. На механическом участке успешно трудятся т.т. Котляров
В.Ф., Градсков А.П., Попов Т., каждый из них выполнил
по полторы годовых нормы». Естественно, даже между
строк нельзя было прочитать, что же за продукцию выпу­
скает завод. Между тем приближался день 4 октября, как
сейчас говорят - «начало космической эры». За месяц
до запуска спутника «Путь к коммунизму» перепечатала,
видимо, из какой-то центральной газеты статью «Меж­
континентальные ракеты», её автор, В. Петров, расска­
зывая о новом оружии - крылатых ракетах - разбирал
их достоинства и недостатки на примере американской
ракеты «Снарк», и лишь в конце обширной статьи упо­
мянул о сообщении ТАСС от 27 августа о запуске межкон­
тинентальной ракеты и у нас в СССР: «Нашим учёным и
инженерам удалось преодолеть все технические труд­
ности создания этих удивительных и грозных аппара­
тов, проведённые испытания полностью подтвердили
правильность расчётов и выбранной конструкции. (...)
По оценкам зарубежной печати, ракет с таким радиусом
действия нигде в мире пока не существует. Советский
Союз является первой державой, давшей «мировую ра­
кету».
Если заграничная пресса обсуждала достоинства на­
ших ракет, значит, там были в курсе наших достижений в
ракетостроении. В отличие от советских рабочих, произ­
водивших приборы для этих «мировых ракет».
зунг «Слава Великому Октябрю», цифры «1917 - 1957»,
портрет Ленина, по обе стороны портрета - пурпурные
знамёна с золотыми кистями. Вдоль стены клуба - ви­
трины с книгами и альбомами, диаграммами, картами и
художественными картинами, прославляющими победу
революции. Конференцию начали докладом главного
инженера завода К.Я. Седова «Октябрьская революция и
достижения Советской власти за 40 лет». Затем М.Н. Ж у­
равлёв рассказал о достижениях промышленности, «тов.
Алленов» говорил о комсомоле, а ветераны З.К. Озноби­
шин, «моряк Балтфлота», А.Д. Пьяниченко, «участник
трёх войн», Н.Д. Золотов, «коммунист с 1918 года», поде­
лились воспоминаниями о событиях октября 1917 года.
Закончилась конференция пением «Интернационала».
Любопытно, что о спутнике не сообщала многотиражка
и в номере от 17 октября, зато в заметке «Организована
выставка» рекламировала представленные в заводской
библиотеке новинки: книгу А. Штернфельда «Искус­
ственные спутники Земли», в которой рассказывалось о
проекте запуска в США спутников, о том же шла речь и во
2-м номере журнала «Знание»: Б. Ляпунов в статье «Пер­
вый шаг во Вселенную» поведал о готовящемся запуске
американского спутника «Авангард».
И всё это печаталось, когда весь мир обсуждал полёт
первого искусственного спутника Земли, запущенного с
космодрома Байконур!
И только 24 октября в статье «Штурм Зимнего - штурм
Космоса» В. Итис восторгался тем, что «"металлическое
зёрныш ко" диаметром 58 сантиметров и весом 83,5 ки­
лограмма открывает новую эру в истории человечества,
делает ощутимым, близким и реальным полёт человека
в Космос, его рейсы на другие планеты, создание целых
«небесных островов».
А 5 ноября 1957 года «Путь к коммунизму» напечатала
сообщение «Правительственные награды за труд». Ме­
далью «За трудовую доблесть» награждались сборщик
Виктор Сергеевич Замятин, начальник цеха Владимир
Иванович Коротченков, медалью «За трудовое отличие»
- мастер Николай Иванович Жилин и техник Николай
Григорьевич Бирюков. Ордена «Знак Почёта» удостоен
главный инженер Константин Яковлевич Седов. Так­
же газета извещала, что «инженер Глухарёв Александр
Иванович награждён орденом «Знак Почёта». Инженер,
которому предстоит внести значительный вклад в тот
штурм космоса, который начался в минувшем октябре.
ШКОЛА ГЛУХАРЁВА
Недавно итальянские историки нашли в архи­
ве сенсационный документ. Оказывается, титан
эпохи Возрождения Леонардо да Винчи - великий
учёный и не менее великий художник, а также ис­
кусный архитектор, инженер, техник, математик,
анатом и музыкант, оставивший заметный след во
многих сферах науки и искусства - русский! О том
свидетельствует документ, подтверждающий про­
исхождение из донских степей матери Леонардо:
её, казачку, во время одного из многочисленных
набегов на Русь захватили в плен турки и продали
на невольничьем рынке в Италию, где и купил мо­
лодую невольницу отец Леонардо да Винчи.
Эту историю я вспомнил, в очередной раз слу­
шая рассказ соратников Александра Ивановича
Глухарёва, поражающихся разносторонней ода­
рённости главного конструктора: как равный с
равными разговаривал он с математиками, меха­
никами, электронщиками, металлургами, блистая
энциклопедическими знаниями в каждой из этих
областей.
Биография Александра Ивановича мало чем
отличается от биографий его сверстников, рож­
дённых в первые годы советской власти. Родил­
ся в Калужской области 26 ноября 1919 года. С
началом Великой Отечественной войны студент
Московского авиационного института им. С. Ор­
джоникидзе ушёл в ополчение, был тяжело ранен
(та рана мучила его всю жизнь; Евгений Иванович
Сушинкин вспоминает, как Галина Ивановна Красовская, жена Александра Ивановича, жалова­
лась: утром вижу - у него рука ноет, говорю ему,
иди в больницу или хотя бы дома полежи, а он
- нет, на работу пойду! Никогда не показывал, что
ему больно). Из госпиталя вернулся в институт,
окончив его, работал на московских авиазаводах.
В 1947-1949 годах - главный технолог завода
№ 555 в Вильнюсе. И снова - учёба, на этот раз
в Академии авиационной промышленности (Мо­
сква). В 1951 году направлен в Энгельс на завод
№ 878 главным инженером, затем был заместите­
лем директора завода. С 1 марта 1957 года при­
казом министра авиационной промышленности
№ 55/К его назначили исполняющим обязанности
начальника филиала ОКБ, только в 1962 году при­
ставку «и. о.» сняли вместе с учреждением са­
мостоятельного конструкторского бюро, которое
Александр Иванович возглавлял до ноября 1979
года.
О том, что Александра Ивановича не утверж­
дали в должности начальника филиала ОКБ до
преобразования филиала в самостоятельное
предприятие, я слышал от его многих соратников.
Откуда пошло такое мнение, виной ли тому вре­
мя, прошедшее с тех лет, или же иные причины
родили этот миф, только документы свидетель­
ствуют: начальником филиала Глухарёв стал с
первого дня. В архиве отыскался документ от 8
апреля 1958 года за подписью непосредственного
начальника Глухарёва - Петра Дмитриевича Митяшина, подтверждавшего полномочия Алексан­
дра Ивановича:
«ДОВЕРЕННОСТЬ. Настоящая доверенность
выдана Начальником Государственного Союз­
ного Опытно-Конструкторского Бюро № 213 4
Управления Государственного Комитета Совета
Министров С С С Р по авиационной технике МИТЯШИНЫМ Петром Дмитриевичем на основании
Устава, утверждённого Министром Авиационной
промышленности С С С Р приказом № 544 от 20
августа 1957 года начальнику филиала Гос. Союз­
ного Опытно-Конструкторского Бюро № 213 тов.
ГЛУХАРЁВУ Александру Ивановичу в том, что ему
представляется право:
1. Нанимать и увольнять для филиала ОКБ213 рабочих и служащих в пределах установлен­
ной численности и лимита.
2. Производить все операции по снабжению
филиала ОКБ-213.
3. Арендовать необходимые филиалу ОКБ-213
строения, помещения и склады.
4. Открывать и закрывать текущий счёт и рас­
поряжаться им, подписывать чеки, платёжные по­
ручения, получать деньги и ценности и выдавать
обязательства.
5. Получать от всех учреждений, мест и лиц
имущество и иные ценности для филиала ОКБ213.
6. Представительствовать по делам филиала
ОКБ-213 во всех государственных, профессио­
нальных и общественных учреждениях и органи­
зациях.
7. Вести все дела филиала ОКБ-213 во всех
судебных и арбитражных учреждениях, со всеми
правами, предоставленными законом с правом
окончания дел миром, полного или частичного от­
каза от исковых требований.
8. Настоящая доверенность выдана начальни­
ку филиала Государственного Союзного ОпытноКонструкторского Бюро № 213 ГЛУХАРЁВУ Алек­
сандру Ивановичу сроком по 31 декабря 1958 г.
(тридцать первое декабря одна тысяча девятьсот
пятьдесят восьмого года)
Начальник ОКБ-213: (подпись) (МИТЯШИН)».
(В документе в дате «1958» восьмёрка зачёр­
кнута и вписана девятка).
Из филиала в самостоятельное предприятие
ОКБ при заводе 878 перевели в августе 1962 года.
Приказ № 10 Государственного комитета Совета
Министров С С С Р по авиационной технике от 14
января 1963 года гласил:
«В соответствии с приказом от 31 августа 1962
года № 285, приказываю:
Утвердить в прилагаемой редакции Устав Го­
сударственного опытно-конструкторского бюро
№ 878 ГКАТ.
Александр Иванович Глухарёв поздравляет коллег
с очередной творческой победой
ОКБ-878 подчинить 4-му Управлению ГКАТ.
Начальнику Финансового отдела тов. Головину
и начальнику 4 Управления тов. Коровину опреде­
лить уставный фонд и выделить необходимые
оборотные средства ОКБ-878.
п.п. Заместитель Председателя Госкомитета
Совета Министров С С С Р по авиационной технике
С. Лещенко».
В справке, хранящейся в конструкторском
бюро, о вкладе Глухарёва в развитие отрасли ска­
зано так: «Впервые создал теоретические основы
проектирования приборов для измерения давле­
ния в жёстких эксплуатационных условиях (вы­
сокая и низкая температуры, вибрация и т.д.) и
создал школу специалистов (статья Виталия Алек­
сеевича Ракова, опубликованная в «Советской
России» к 80-летию Глухарёва, так и называлась:
«Конструкторы сигналов - школа Глухарёва»).
Создал унифицированные ряды совершенных ма­
нометрических приборов различных типов, обе­
спечивших измерение давления на всех объектах
авиационной и ракетно-космической техники, соз­
дававшихся в 1957-1980 годах от кораблей и ра­
кет «Восток» и «Союз» до орбитальных станций
«Салют» и «Мир»; от военных ракет 8К63 до 8К69,
8К84 и 8К-62. От самолётов Ту-104 до Ту-160. От
МиГ-21 до МиГ-29. От Су-7 до Су-27. От Ан-24 до
Ан-124».
«В основе разработок была как внутрипроектная, так и межпроектная унификация, что позво­
лило обеспечить отрасли оборонной промышлен­
ности необходимыми приборами силами одного
(правда, достаточно мощного) серийного завода
и позволило сохранить большое количество го­
сударственных средств, - отмечалось в юбилей­
ной статье «Памяти лидера», опубликованной
во втором номере журнала «Самолёт» за 2004
год к пятидесятилетию ОКБ. - Александр Ивано­
вич Глухарёв буквально совершил революцию в
идеологии измерения давления и создании особо
надёжных приборов для авиационной и ракетнокосмической техники. Были созданы точные при­
боры с большим ресурсом работы, большими сро­
ками хранения, с массой, уменьшенной в 2-10 раз,
с высокой термостойкостью и вибростойкостью.
Обладая исключительной надёжностью, эти при­
боры в течение нескольких десятков лет продол­
жают эксплуатироваться на всех типах летатель­
ных аппаратов».
Об одном обстоятельстве, помогшем решить
эти задачи, говорит Евгений Иванович Сушинкин,
проработавший в конструкторском бюро вместе с
Глухарёвым все двадцать два года, что Александр
Иванович руководил коллективом прибористов:
«Ни один институт в то время специалистов по
датчикам не выпускал, поэтому мы осваивали но­
вую для всех технику. Начальник нашего прибор­
ного управления в министерстве, Павел Петрович
Кочеров, по этому поводу замечал: «Вам легче
разрабатывать, так как у вас нет никаких тради­
ций, которые часто мешают новому, оригинально­
му...»
«Школу Глухарёва» прошли десятки конструк­
торов, заметим: прошли, а не окончили, потому
что Александр Иванович сам был в постоянном
поиске и того же требовал от коллег. Многие из
работающих и ныне в конструкторском бюро вспо­
минают, что Глухарёв мог остановить разработку
уже почти готового прибора, так как ему пришла в
голову мысль, как улучшить конструкцию (и всег­
да оказывалось, что он был прав: после аврала,
- сроки поставки прибора никто не продлял! датчик или сигнализатор выходил гораздо лучше
прежнего, отставленного).
О своих конструкциях Александр Иванович раз­
мышлял непрерывно, вечерами часто видели его,
быстро идущего в одиночестве вдоль шоссейной
дороги, прогуливался до Квасниковки и обратно:
при ходьбе хорошо думается!
А его голова удерживала одновременно раз­
работку всех приборов, над которыми трудились
конструкторы. «Бывало, утром придёшь к свое­
му кульману, оставленному накануне поздно ве­
чером, а на чертеже пометки: значит, Александр
Иванович уже успел поработать!» - добавляет
штрих к портрету главного конструктора Евгений
Максимович Кулагин. «Александр Иванович все
основные, важные разработки вёл и контролиро­
вал сам, несмотря на структуру с тематическими
отделами, конструкторскими бригадами, - уточня­
ет процесс сотворчества с главным конструктором
Равиль Хамитович Мухомодьяров, возглавляв­
ший ОКБ в 1997-2005 годах. - Любил подходить
к кульману и немножко как бы со стороны посто­
ять, поразмыслить, обменяться мнениями, дать
ценные указания». И это не воспринималось как
мелочная опека, стояние над душой. Александр
Иванович не подменял собой всех и вся, он был
соработником. Поразительно, как ему удавалось
быть в курсе всех разработок, ведь в 1970-х годах
ежегодно на кульманах нашего ОКБ было по 70-80
тем, полтора десятка из них в течение года завер­
шались, передавались в серийное производство,
уступая место новым темам.
Талантливейший инженер Константин Петро­
вич Феоктистов, создатель гагаринского космиче­
ского корабля «Восток» (соотечественники знают
его больше как космонавта, бортинженера перво­
го многоместного космического корабля «Восход»,
совершившего полёт в октябре 1964 года), в книге
«Траектория жизни» представил труд конструкто­
ра прежде всего как труд коллективный: «Как охот­
ничьи собаки, гоняющие зайца, бегают инженеры
мыслью по кругу, когда ищут решение проблемы.
Бегают и по одному, а чаще стаей. Пробегают одни
и те же места, перебирают множество вариантов.
Вот появилась первая мысль - забраковали сходу,
через некоторое время опять возвращаемся к ней.
Опять забраковываем. И так несколько раз. Потом
происходит привыкание, обдумывание подробно­
стей, и вдруг всё проясняется! «Это же решение.
И достаточно простое!» А чьё оно, это решение?
Да и не установить - истина рождается во время
смены позиций. Но где-то внутри каждого таится
самообольщение - моя идея. На самом деле это
всё же, как правило, действительно коллективный
труд нескольких единомышленников».
Кроме конструирования приборов Глухарёв
непрерывно совершенствовал и «конструкцию»
самого предприятия, создавая и расформировы­
вая подразделения - бригады и отделы. Однако
сложившиеся творческие коллективы из трёх­
четырёх человек не трогал, всячески способствуя
развитию талантов. Для скорейшего вживания в
коллектив он создал систему, по которой каждый
специалист, приходивший в ОКБ, проходил стажи­
ровку на всех основных участках (чувствительные
элементы, сборка, испытания), и только после это­
го садился за кульман или же направлялся на тот
участок, где и специализировался в дальнейшем.
А ещё в обязанности Глухарёва входило то,
что мог делать только руководитель конструктор­
ского бюро - взаимодействие с московским на­
чальством. Это отнимало много времени и сил,
потому что новые идеи, которые он продвигал,
нужно было отстаивать, а промышленная отрасль
весьма консервативна (и это правильно), прове­
ренному временем прибору отдаётся предпочте­
ние по сравнению с новым, который ещё неиз­
вестно как поведёт себя на практике.
Виталий Алексеевич Раков, с первых лет тру­
дившийся рядом с Глухарёвым (последние 16 лет
- в должности его заместителя) поведал историю
об инициированной Глахарёвым замене потен­
циометрических датчиков на индуктивные, так
как потенциометрические достигли предела своих
возможностей и уже не выдерживали нагрузок на
ставших реактивными авиадвигателях. «Техниче­
ская часть задачи была решена, - говорит Виталий
Алексеевич, - но появились сложности с эксплуа­
тацией: на борту самолётов питание - 27 вольт
постоянного тока, а источников переменного тока,
от которых можно бы запитать манометры с ин­
дуктивными датчиками, не было. Потому-то часть
главных конструкторов самолётов и двигателей
не горели желанием проводить изменения на сво­
их самолётах и продолжали требовать надёжные
манометры, питаемые постоянным током. Тогда
Александр Иванович организовал в министерстве
серию совещаний с главными конструкторами и
сумел доказать, что внедрению индуктивных при­
боров альтернативы нет. В итоге министр авиа­
промышленности Пётр Васильевич Дементьев
издал приказ о замене на объектах авиационной
техники потенциометрических датчиков на индук­
тивные. Для решения вопросов о порядке замены
приборов Глухарёв лично встречался с главными
конструкторами и окончательно решил этот слож­
ный организационно-технический вопрос».
А сколько нестандартных решений приходи­
лось принимать ему уже не как руководителю, а
как инженеру-конструктору, дабы преодолеть из­
вечное противоречие: датчик должен быть лёгким,
но надёжным. Для космической техники с агрес­
сивным одновременным воздействием холода,
жары и вакуума требовалась тщательная герме­
тизация прибора, а это - лишний вес. Александр
Иванович предложил гениальное решение: вооб­
ще отказаться от... герметизации. Наши конструк­
торы (основные разработчики - К.В. Захаров, А.В.
Штырков, В.П. Кубри, Е.П. Емцев) создали высоко­
точные многоконтактные датчики обратной связи,
которые блестяще проявили себя на космических
аппаратах «Луна», «Марс», «Венера».
В конце 1970-х годов создавался стратегиче­
ский ракетоносец Ту-160 (он и сейчас остаётся
самым грозным самолётом дальней авиации).
«На самолёте применили новейшую систему ото­
бражения информации с использованием двух
цветных электронных трубок, - рассказывает В.А.
Раков. - Поскольку такая система применялась
впервые, для индикации основных параметров
двигателей решили применить дублирующую си­
стему с электромеханическими профильными ин­
дикаторами (их разработали К.В. Захаров и А.В.
Штырков). В качестве подвижного элемента в ин­
дикаторах впервые в приборостроении была при­
менена тонкая никелевая лента, получаемая ме­
тодом гальванопластики. Это позволило получить
гораздо большую точность и стабильность изме­
рения, чем с традиционной капроновой лентой,
склонной к растяжению под действием тягового
усилия прибора и к старению с течением време­
ни. Идея применения таких лент принадлежала
Глухарёву, на это техническое решение было по­
7 ноября 1968 года перед демонстрацией у Дома культуры «Восход», слева направо: Виктор Иванович
Дорошенко, Тамара Александровна Такаева, Иван Андреевич Акимов, Валентина Петрунина,
Александр Иванович Глухарёв, Герман Николаевич Петрунин, Леонид Александрович Фойгель
лучено авторское свидетельство».
У Александра Ивановича - двенадцать патен­
тов на изобретения. Могло быть и больше, но он
«не жадничал», никогда не вписывал свою фами­
лию «за компанию» на правах руководителя, на­
против, случалось, что, вложив идею в разработку
нового изделия, полагал свой вклад недостаточ­
ным и вычёркивал себя из списка соавторов. Ра­
виль Хамитович Мухомодьяров вспоминает при­
сказку изобретателя Глухарёва: «Ребята, новое
придумать - не сложно: сел и нарисовал. Зато
доводить надо будет - годы». У него принцип раз­
работки - использовать всё, что годами нарабо­
тано».
Ещё одна поговорка, часто произносимая
Александром Ивановичем: «Вы сами делали дыр­
ку в двигателе, вы должны и думать, как её за­
крыть» (то есть датчик, который ставится на дви­
гатель, не должен стать причиной аварий). А уж
как закрыть - забота не только конструктора, но
и технологов. Александр Александрович Чесноков привёл такую историю. Александр Иванович
поручил ему сконструировать датчик, набросав
на листочке ход мысли. Чесноков же, увидев, что
изготовить такое будет трудно технологически,
предложил свою конструкцию, на совещании об­
народовав её, чем вызвал неудовольствие Глу­
харёва, дескать, я же сказал, как надо поступать.
На возражение, что в таком случае технологи не
смогут обеспечить сборку, Александр Иванович,
обращаясь к присутствовавшим технологам, под­
черкнул: «Вы технологи, вы и думайте». «Упёртый
был Александр Иванович», - заключил Александр
Александрович и вспомнил другой случай, когда
конструктор предложил вариант лучший, чем глухарёвский. Александр Иванович бился и так, и
этак, но у его датчика характеристики всё равно
оказывались хуже. Самолюбивый был Александр
Иванович, но, смирив гордыню, всё же подписал в
серию прибор конкурента (дело не должно стра­
дать!). А победитель вскоре уволился...
Что ж, все мы грешные. Но Александру Ивано­
вичу шероховатости характера прощались из-за
его безграничной любви и преданности делу. Ска­
зать, что он первым приходил на работу и послед­
ним уходил - ничего не сказать. В этом Александр
Иванович не был оригинальным. Эпоха 19501960-х годов выдвинула тип руководителя - пол­
новластного «хозяина» предприятия. Тогда идея
безудержного личного обогащения ещё «не овла­
дела массами», и «красные директора» всю свою
неуёмную энергию вкладывали в дело, которое
им поручили («красных директоров» «демокра­
ты» хаяли в эпоху приватизации, что не мешает
тем хаятелям пользоваться накопленным «крас­
ными директорами» потенциалом до сих пор). В
историю саратовских предприятий вписали свои
имена директора, стоявшие, как и Глухарёв, у ис­
токов созданных ими оборонных предприятий:
Евгений Гаврилович Екимов с завода приёмно­
усилительных ламп, Владимир Степанович Куз­
нецов с завода «Корпус», Валентин Георгиевич
Павлюков (СЭПО), Константин Андреевич Гра­
чёв (научно-исследовательский технологический
институт), Олег Михайлович Радюк (НИИ «Вол­
на», ныне - «Алмаз»), Георгий Архипович Умнов
(«Тантал»). Они чувствовали ответственность за
всё, что творится у них на предприятии, были для
своих подчинённых, как говорится, и царь и бог и
отец родной...
Заботу Александра Ивановича довелось ощу­
тить и мне, правда, опосредованно. Имя Глухарёва
слышал с детства: отец работал в механическом
цехе шлифовщиком, часто в разговоре дома произ­
носил: «Глухарёв сказал...», «Глухарёв велел...»,
«Глухарёв не подписал...». Долго не подписывал
Александр Иванович документ на присвоение ше­
стого разряда (от разряда зависел оклад), отец,
естественно, обижался. Но Александру Ивановичу
виднее, кого казнить, кого миловать. Когда в 1966
году отец начал строить дом вместо землянки,
Глухарёв выделил ему беспроцентную ссуду, по­
мог приобрести нужные стройматериалы (тогда
их не покупали в магазине, а «доставали»). И уж
совсем облагодетельствовал отца Александр Ива­
нович, когда в 1971 году болезнь лёгких (сказалось
вдыхание годами мелкой пыли) надолго вывела из
строя. О возвращении к профессии не могло быть
и речи (станочником в ОКБ отец проработал с 15
января 1962 года до осени 1971 года: сначала шли­
фовщиком, потом, с сентября 1970 года, «заточни­
ком твёрдых, тугоплавких сплавов на абразивных
кругах сухим способом», как записано в трудовой
книжке). Кто рядовой рабочий и кто - главный кон­
структор? Однако Александр Иванович не отпра­
вил своего подчиненного на инвалидность (хотя
мог бы: отец пролежал в больницах и санатории
полгода; кстати, путёвку в Крым выхлопотал ему
Глухарёв), а подыскал ему дело по силам, опреде­
лив начальником административно-хозяйственного
отдела, как шутил бывший заточник, «заведующим
уборщицами». Когда же через два года болезнь
отступила, ушёл с «лёгкой» должности завхоза и
стал мастером по ремонту и содержанию зданий
и сооружений, а ещё через полтора года - плотни­
ком, не расставаясь с пилой и топором уже до вы­
хода на пенсию в 1983 году. Александр Иванович
сам принимал решение и сам готов был отстаивать
его перед любыми инстанциями. А своих в обиду
не давал...
На календаре - 1962 год. Евгений Иванович
Сушинкин зашёл в кабинет Александра Иванови­
ча, когда тот обсуждал производственные дела по
телефону с невидимым собеседником, но, по всей
вероятности, добрым знакомым, что подтверди­
ла смена темы: речь зашла о делах домашних с
передачей приветов и поклонов родственникам и
друзьям.
Накануне у Глухарёва выдался неприятный
день: его «пропесочили» на заседании горкома
партии за отказ выделить в только что постро­
енном доме (в этом доме № 30 второго квартала
Сушинкин проживает и ныне) квартиры для горо­
да. Александр Иванович доказывал, что жилья
не хватает и для своих специалистов, что люди
с большими семьями ютятся в крохотных барач­
ных закутках, божился, дескать, вот скоро введём
второй свой дом, тогда и рассчитаемся с долгами,
однако ему всё же влепили выговор по партийной
линии.
Главный конструктор положил трубку, Евгений
Иванович, выяснив вопрос, с каким пришёл к на­
чальнику, не удержался и полюбопытствовал, с кем
он только что беседовал по телефону. Александр
Иванович, назвав имя-отчество и должность собе­
седника - члена Военно-промышленной комиссии
(структура очень серьёзная, обладающая властью
не меньшей, пожалуй, чем ЦК партии), - пояснил:
«Мы с ним в одной группе в академии учились...»
Евгений Иванович было затеял разговор, мол,
сказали бы ему о вчерашнем заседании, один зво­
нок в горком из ВПК - и они бы не посмели выно­
сить ему выговор, но Александр Иванович сделал
брезгливое выражение лица, давая понять, что он
не станет никого ни о чём просить, полагая: лич­
ная дружба - это одно, а дела производственные
и партийные - другое, к тому же впутывать в свои
проблемы товарища считает недостойным. В дан­
ном случае гордость - не порок, а проявление ха­
рактера и нрава...
Особенности характера стали и причиной его
отъезда в Подмосковье, в Государственный НИИ
авиационных систем: не смог Александр Ивано­
вич приспособиться к новому своему положению
не полноправного хозяина, а всего лишь замести­
теля генерального директора, когда в 1976 году
конструкторское бюро объединили с серийным
заводом.
Поводом к решению оставить выпестованное
им конструкторское бюро послужила история с
приказом: генеральный директор производствен­
ного объединения «Сигнал» Василий Аристар­
хович Шипулин распорядился все изменения в
документации на осваиваемые в серии изделия
согласовывать с Фойгелем, главным инженером
объединения. Александр Иванович на том прика­
зе написал: «Не согласен. Не имею права дове­
рять». С этого всё и завертелось. Нашлись люди,
которые раздули из искры пламя, зная взрывной
характер Глухарёва. Преподнесли Шипулину то
несогласие главного конструктора ОКБ (а он же
был и заместителем Шипулина по объединению
«Сигнал») как недопустимое вольнодумство, Ва­
силий Аристархович, естественно, возмутился:
«Как? Он не имел права так реагировать на мой
приказ!» К сожалению, не нашлось умного чело­
века, кто примирил бы двух лидеров, из-за пустя­
ка пострадало дело. Тут же собрали партийное
собрание, осудили поступок коммуниста Глухарё­
ва, что ещё больше раздосадовало его и укрепило
желание решиться на окончательный разрыв.
Спрашиваю Вячеслава Васильевича Лобачёва, в то время начальника тематического отдела
ОКБ, мог ли секретарь парторганизации Токарев
выступить третейским судьёй и уладить миром
конфликт. «Нет, не мог, - ответил Лобачёв. - Когда
два орла схлестнулись... Вот Гусев, первый секре­
тарь обкома партии, - тот мог бы. Вызвал бы обо­
их к себе в кабинет, поговорил... Или наш горком
партии. Не захотели, или же им так преподнесли
развитие событий, что Александру Ивановичу
не дали доработать даже до его шестидесятиле­
тия. День рождения у него 26 ноября, а накануне
Октябрьских праздников мы его в Москву прово­
жали. Перед отъездом собрали «мальчишник» на
природе, в лесу на Ставе в Энгельсе. Провожать
своего старого товарища пришли Адольф Тро­
фимович Казаков, военпред Виктор Васильевич
Мухин, главный конструктор с завода Орджони­
кидзе Виктор Давыдович Саюров, всего человек
пятнадцать-двадцать. Александр Иванович дер­
жался молодцом, виду не подавал, хотя, конечно
же, представляю, как ему было тяжело.
Вскоре мы у него в гостях побывали, второго
января 1980 года. Хотя и с опозданием, но искрен­
не поздравили с шестидесятилетием. Вместе со
мной были Николай Андреевич Гончаров, Вита­
лий Алексеевич Раков, Анатолий Владимирович
Заворотный, Валентина Ивановна Сунчелеева.
Хорошо посидели, поговорили. Галина Алексан­
дровна, супруга Александра Ивановича, накрыла
на стол, вспоминали прошлое, было чего вспом­
нить, Глухарёв в Энгельсе без малого тридцать
лет проработал. Рассказывал о своей новой ра­
боте. Да, жалко, что так получилось: шестьдесят
лет - творческий расцвет, наше ОКБ многое по­
теряло, расставшись с Александром Ивановичем.
Ну да что теперь толковать! Что случилось - то
случилось...»
А осталась - школа Глухарёва, в которой уроки
творческой работы усвоили десятки и сотни чело­
век, в том числе и Андрей Александрович Глуха­
рёв. По окончании девятого класса в 1961 году сын
главного конструктора пришёл в ОКБ лаборан­
том. Тогда поступить в институт было непросто (а
пользоваться «связями» Александр Иванович не
хотел принципиально), абитуриентам с производ­
ственным стажем отдавалось предпочтение. Рас­
Владимир Фёдорович Сердюченко с дочерью Галиной на первомайской демонстрации, 1961 год.
Слева от него - Андрей Глухарёв, далее в группе - Александр Иванович Глухарёв
чёт оказался верен: Андрей стал инженером, лау­
реатом премии Ленинского комсомола. Анатолий
Владимирович Заворотный, нынешний главный
конструктор ОКБ, одноклассник Андрея («Андрей,
как и его отец, отлично знал английский язык»),
бывая в командировках в столице, иногда заходит
к старому товарищу, который теперь «занимает
высокий пост в Правительстве России», как уве­
ряет Евгений Иванович Сушинкин, один из тех, кто
преумножал славу школы Глухарёва.
Рассказывать об Александре Ивановиче Глу­
харёве можно бесконечно долго: свой след он
оставил в душе каждого, кто работал под его нача­
лом. На страницах нашего повествования его имя
будет упоминаться часто, недаром же наследники
первых прибористов назвали своё предприятие
именем этого замечательного человека и учёногоноватора.
ТЕХНОЛОГИЯ
ВЗАИМООТНОШЕНИЙ
Придя утром в цех, Архипов, главный конструк­
тор 6-го опытного производства завода имени
Серго Орджоникидзе, не обнаружил там целой
бригады токарей, вчерашних выпускников ФЗО
№ 17. Изготовление образца первого гирокомпаса
для торпедных катеров оказывалось под угрозой
срыва. «Я знаю, где их искать», - успокоил Ар­
хипова помощник директора по режиму Василий
Васильевич Григорьев. Взял машину и поехал в...
военкомат (он располагался там же, где и сейчас,
на углу улиц Московской и Телеграфной). «Ваши?
-спросил его военком, проводив в комнату, где на­
супившись сидела шестёрка беглецов, подростки
пятнадцати-семнадцати лет, - требуют отправить
их на фронт».
С
порога
Василий
Васильевич
начал
«воспитательно-разъяснительную» беседу: «Со­
пляки! Воевать они хотят! А кто оружие будет де­
лать? Мне что, больше делать нечего, как за вами
бегать?»
То, что Григорьеву, как и другим руководителям
завода, дел хватало, Володя Сердюченко, один из
шестёрки «беглецов», знал не понаслышке, убеж­
даясь с каждым чрезвычайным происшествием,
случавшимся по вине малолетних токарей и сле­
сарей (а их, рабочих школьного возраста, на за­
воде было большинство), насколько тяжело было
начальству управляться с неоперившимся рабо­
чим классом. С одной стороны, надо наказывать,
а с другой - кто будет стоять у станка? Законы во­
енного времени суровы, и если бы не мудрость и
не выдержка Льва Моисеевича Закса, главного ин­
женера завода и «по совместительству» главного
заступника юных заводчан, не одному парнишке
довелось бы отведать тюремной баланды.
Вскоре после «поимки» шестёрки случилось
Владимир Фёдорович Сердюченко (слева)
и Василий Иванович Перевезенцев,
начальник производства завода, 1951 год
ещё одно ЧП, доставившее Заксу немалое нерв­
ное потрясение. Впрочем, ещё больше перетрух­
нул токарь Семёнов, из-за чьей невнимательно­
сти и неопытности вдребезги разбился первый
образец гирокомпасов (до того на кораблях стоя­
ли магнитные, как сейчас выражается Владимир
Фёдорович Сердюченко, «ещё Магеллановы»,
компасы). Новый прибор очень ждали на флоте,
за образцом прилетел в Энгельс специальный
самолёт, чтобы отвезти его в министерство на
утверждение. В последний момент выяснилось,
что внешний диаметр прибора чуть-чуть больше
требуемого. «Ничего, минутное дело, если не рас­
паковывать его, а снять лишнее с корпуса прямо в
собранном виде», - рискнул ускорить процесс до­
водки изделия начальник цеха Карапетянц. Прото­
чить доверили Семёнову. Он закрепил гирокомпас
на планшайбе, а тут прозвенел звонок на обед.
С обеда Володя Сердюченко пришёл порань­
ше, став свидетелем драматического происше­
ствия. Семёнов, вернувшись с перерыва, включил
станок, но, видимо, не надёжно закрепил гиро­
компас, и он, сорвавшись с планшайбы, ударил­
ся о станину огромного американского станка
«Монарх» и разбился. Вокруг бледного как по­
лотно рабочего собрались конструкторы Архипов,
Болонин, начальник цеха Карапетянц и главный
инженер Закс. Лев Моисеевич, сдерживая себя
(можно понять, как заскребли кошки по душе при
виде разбившегося гирокомпаса), лишь вопросил
у конструкторов: «Что у нас осталось?» - «Только
макет». - «Сколько нужно времени для сборки?»
- «Три дня». - «Надо уложиться в два, самолёт
ждёт. Никому без моего разрешения не уходить!»
Через два дня Закс позвонил в Москву и доло­
жил, что прибор отправлен.
А Семёнов отделался лишь выговором благо­
даря доброте главного инженера.
Довелось испытать доброжелательность Льва
Моисеевича (и испытать его терпение) и Володе
Сердюченко. Урвав несколько минут от переры­
прославленным на весь Советский Союз).
В 10-м цехе Сердюченко и его товарищи выта­
чивали детали для рулевых машин - самолётных
гидроусилителей. В первый послевоенный год
Владимир Фёдорович сменил профессию, став
технологом, благодаря опять же доброте Льва
Моисеевича Закса. Главный инженер организо­
вал при заводе филиал Саратовского авиацион­
ного техникума, зачислили и Сердюченко в сту­
денты. Лекции читали инженеры-москвичи, среди
них было немало кандидатов наук. Однако грызть
гранит науки на тощий желудок в тот голодный год
стало невмоготу, и весь курс... бросил ходить на
занятия. Узнав о том, Закс собрал всех у себя в
кабинете и провёл расследование, поочерёдно
опрашивая, что побудило оставить учёбу. В основ­
ном жаловались на то, что негде готовиться к за­
нятиям (жили в бараках, а так как мест всем не
хватало, то на одной кровати спали поочерёдно:
один спит, другой в это время стоит у станка, про­
изводство было круглосуточным); другие сетова­
ли, что нет одежды, нет сил, так как питание пло­
хое. Лев Моисеевич разрешил все эти проблемы:
поселил весь курс (18 человек) в одной большой
комнате барака, чтобы там жили одни студенты
и могли помогать друг другу в учёбе. Неимущим
выделил спецодежду - телогрейки, обувь. Сту­
дентам в столовой организовал дополнительное
питание - кашу.
Когда при опросе дошла очередь до Сердю­
ченко, тот попросил побеседовать с глазу на глаз,
а оставшись наедине с главным инженером, по­
сетовал, что из-за учёбы ему не дают срочной
работы (так как студенты в четыре часа уходили
на занятия в техникум), и от­
того вместо обычных 1200
рублей он стал получать лишь
800. Закс пообещал помочь и
слово сдержал: уже на сле­
дующий день к Сердюченко
подошёл начальник цеха Якушонок и попросил доработать
за станком до первого числа,
а уж там приступать к своим
новым обязанностям техно­
лога.
Так с лёгкой руки Закса
отработал Владимир Фёдо­
рович технологом тридцать
шесть лет сначала на заводе,
а потом и в конструкторском
бюро, лишь ненадолго «от­
влекаясь» на другие работы,
когда того требовало произ­
водство.
Кроме решения чисто
специальных, технологиче­
Слева направо: Тамара Краснова, инженер-конструктор ОКБ,
ских проблем, приходилось
Владимир Фёдорович и Мария Степановна Сердюченко
решать или быть свидетеля­
ва, он тайком вытачивал на станке колпачки для
велосипедного ниппеля - «левый» заказ. Увлёк­
шись, вдруг увидел, как у него из-под носа рука в
бостоновом костюме голубоватого оттенка увела
эскиз, по которому он вытачивал деталь. По зна­
комому костюму, даже не оборачиваясь, узнал
Закса, и внутри всё похолодело: «Не миновать
расплаты!» - «Кто разрешил?» - грозно спросил
Закс. - «Кушать-то хочется...», - пролепетал то­
карь, объяснив, что соблазнился обещанной за
ниппель картошкой. К удивлению Володи, главный
инженер даже замечания ему не сделал, не стал
раздувать скандала, не сообщил «куда следует».
Ремеслу токаря и механика учился Володя
Сердюченко у Виктора Васильевича Бардышева,
запомнились не только его уроки, но и добротное
пальто с бобровым воротником. Москвичи отлича­
лись от местных не только мастерством, но и одеж­
дой, манерой поведения. Одно слово: столица!
В 6-м опытном производстве (считай - кон­
структорском бюро), разрабатывавшем приборы
для самолётов, танков, катеров, подводных лодок,
Сердюченко проработал две зимы, в 1944 году пе­
рейдя в 10-й цех завода, поскольку конструкторы
6-го производства вернулись в Москву, на площад­
ку 133-го завода (приказ 5-го Главного управле­
ния Наркомата авиационной промышленности за
№ 76 от 6 сентября 1944 года), а их, «зелёных»,
оставили тут, поскольку в столице им негде было
жить, да и на заводе нужны были специалисты. А
они, выпускники ФЗО № 17 1942 года, за это время
уже стали классными специалистами (с Сердючен­
ко у конструкторов работал и Батраханов, которо­
го в 1960-е годы стали называть «царь-токарем»,
ми разрешения других «технологий» - взаимоот­
ношения людей, облечённых властью. Пришёл
к выводу, что зачастую конфликты возникали от
нежелания или от неумения уступать друг другу.
Быть может, по-другому и нельзя, ведь без амби­
ций ни конструктор, ни технолог не состоится как
личность, не утвердит себя как специалист. А ког­
да сшибаются сильные личности - искры летят,
порой от тех искр вспыхивает пожар, и тогда не­
избежны потери и разочарования. Однако что ни
делается - делается к лучшему. Как знать, не по­
ссорься директор Баенков с главным инженером
Глухарёвым, носило бы ныне наше ОКБ имя Алек­
сандра Ивановича? Свидетелем развязки той на­
пряжённости, которая возникла между руководи­
телями предприятия, стал Владимир Фёдорович,
в ту пору (в 1956-1957 годах) старший инженертехнолог завода.
Александр Иванович Глухарёв собрал сове­
щание, обсуждали текущие дела. В это время по­
звонил из Москвы Николай Васильевич Баенков,
бывший там в командировке, и попросил Глуха­
рёва дать трубку Маслову, начальнику производ­
ства. Александр Иванович сказал, что он тоже
в курсе вопроса и попросил решить возникшую
производственную проблему с ним, на что Нико­
лай Васильевич не согласился и требовал дать
трубку Маслову. Разговор пошёл на повышенных
тонах. Глухарёв, человек вспыльчивый, дабы не
ссориться с начальством при свидетелях, махнул
собравшимся рукой на дверь, а когда все вышли,
то «беседа» Глухарёва с Баенковым окончилась
тем, что к Александру Ивановичу пришлось вызы­
вать медсестру, которая сделала ему укол, спасая
от сердечного приступа.
Вскоре Глухарёв ушёл с завода, его назначи­
ли руководителем конструкторского бюро. А мог
бы, не переполнись чаша его терпения («Баенков
третировал Глухарёва, - замечает Владимир Фё­
дорович Сердюченко, - мог прилюдно упрекнуть
его в грубой форме: «Что ты всё говоришь, а когда
работать будешь?»), стать директором завода. По
традиции на место директора рекомендуют глав­
ного инженера. Баенкова перевели в Саратов, на­
значив руководителем подшипникового завода.
Глухарёв незадолго до того ушёл в ОКБ, и директо­
ром нашего завода стал Шипулин, возглавлявший
инженерную службу завода после Глухарёва.
Карьера Василия Аристарховича оказалась
стремительной («как ракета» - образно характе­
ризует Владимир Фёдорович). В середине 1950-х
с завода уволился главный контролёр Кемаев. Начальник серийно-конструкторского отдела
Чуян рекомендовал Баенкову на освободившую­
ся должность Василия Аристарховича Шипулина,
грамотного инженера и спокойного, рассудитель­
ного человека. Кандидаты на ту должность, вроде
бы и не такую великую, утверждались в Москве.
Шипулин выдержал столичный «экзамен». Вскоре
освободилось место главного инженера, Шипули­
на вновь передвинули, а через полгода и Баенков
освободил своё кресло.
Дальнейшая история показала, что в тот год
звёзды расположились благоприятно и к заводу,
и к конструкторскому бюро. Неизвестно, как бы
пошли дела у Глухарёва, окажись он в директор­
ском кресле завода, а вот с ролью лидера наших
конструкторов Александр Иванович справился
блестяще. Владимир Фёдорович проработал с
Глухарёвым бок о бок два десятилетия, считая,
что ему повезло с руководителем, который и сам
любил творческий труд, и поощрял за стремле­
ние к новому своих подчинённых. «Хотя за это
новое, - вспоминает Владимир Фёдорович, - мне
частенько приходилось отдуваться как технологу,
отвечающему за продвижение изделия в серию
на заводе. Бывало, уже приготовим документы
на передачу прибора на завод, распишем техно­
логию, а Глухарёва в последний момент осенит:
надо не так, а вот так делать! И хотя замена поч­
ти всегда улучшала конструкцию, однако времени
технологам не оставляла, приходилось готовить
документы в пожарном порядке, потом дневать
и ночевать в заводских цехах, на ходу дорабаты­
вая сырое изделие». Несмотря на те постоянные
авралы, сегодня, спустя три-четыре десятилетия,
Владимир Фёдорович тепло вспоминает главного
конструктора и его постоянные перемены, не да­
вавшие впадать в застой. «Лучшее - враг хоро­
шего!» - комментирует Сердюченко пословицей
стиль работы Глухарёва и его команды.
А оказался Владимир Фёдорович в ОКБ тоже
благодаря «технологии взаимоотношений». На за­
воде часто ломались метчики при нарезании резь­
бы, и технолог Сердюченко решил устранить это
«узкое» место производства: он заказал в Москве
заготовки из твёрдосплавных материалов (из спе­
кавшихся спецсоставов при температуре в 1500
градусов), собственноручно нарезав на метчиках
резьбу. Новый инструмент превосходил по проч­
ности старые метчики в десятки раз. Поспешил
похвалиться главному инженеру, однако от его
телефонного звонка Константин Яковлевич Седов
отмахнулся: «Что ты лезешь с какими-то мелоча­
ми!» Владимиру Фёдоровичу показалось обидным
такое отношение, он закрыл в стол злополучные
метчики и... ушёл домой. А на следующий день
получил разнос от... Седова. Что и подвигло его
расстаться с заводом.
К тому времени в конструкторском бюро уже
работала конструктором-исследователем его
жена, Мария Степановна (ещё одной семейной
парой в ОКБ стало больше). Окончив педагогиче­
ский институт в 1954 году, она шесть лет препода­
вала физику и математику в школе № 22, перейдя
в конструкторское бюро, чтобы там писать про­
граммы испытаний приборов, придумывать, как их
проверять на пригодность эксплуатации в слож­
ных условиях: при низкой и высокой температуре,
при тряске, помещая их на специальные стенды,
в холодильные установки, в термостаты. В 1962
году купили в Германии морозильную камеру, ко­
торая с помощью фреона охлаждала приборы до
минус шестидесяти градусов (аммиачные холо­
дильные установки на мясокомбинате осиливали
только двадцатиградусный мороз). Та установка в
прямом смысле слова «не входила ни в какие во­
рота», пришлось разбирать стену на втором этаже
и при помощи крана водружать морозильную ка­
меру в цех, заделывая проём.
На его счету есть немало серьёзных разра­
боток. Когда получили заказ из ЦАГИ на микро­
датчик (размером чуть больше копейки), Глухарёв
объявил конкурс среди инженеров ОКБ: как луч­
ше изготовить мембрану толщиной в пять сотых
миллиметра. Победил Сердюченко, объехавший
много предприятий и нашедший нужную сталь в
Ленинграде. Как старый инструментальщик, Вла­
димир Фёдорович разработал штампы репоссажа
(пробивки на координатных станках отверстий
с микронной точностью), помогли ему друзья из
23-го цеха, где Сердюченко работал до перехо­
да в ОКБ. Владимир же Фёдорович разработал и
технологию изготовления мембраны: вальцевали
ленту для неё в Ленинграде, и уже здесь из зака­
лённой ленты вырубали мембрану, иначе лента из
мягкой стали лишь уродовалась бы под прессом.
За ту мембрану получил Владимир Фёдорович
премию - четыреста рублей. Деньги по тем вре­
менам приличные, учитывая, что зарплата техно­
лога была чуть больше сотни.
Вообще, Александр Иванович «не жадничал»,
поощряя инициативу не только конструкторов, но
и рабочих. Однажды на Сердюченко пожаловал­
ся Глухарёву токарь Николай Гордеев, Александр
Иванович спросил технолога, почему тот отклонил
поданное Гордеевым рацпредложение. «Да какое
же это рацпредложение? - изумился Сердюченко.
- Сравните мою технологию и его рацпредложе­
ние - слово в слово списал». - «Бросьте, пусть
мужик получит, - вступился за токаря главный
конструктор. - Пусть растёт интеллектуально!»
Хорошо работала в конструкторском бюро и
система мелких поощрений, ею особенно любил
пользоваться Владимир Павлович Кубри, началь­
ник отдела чувствительных элементов. Получив
особо ответственное задание, он собирал в свою
бригаду всех, кто, по его мнению, мог быстро
справиться именно с этим заданием. Спрашивал
каждого: что тебе нужно? Деньги? Отпуск? Вы к
такому-то сроку изготавливаете изделие, я же
предоставляю вам отгулы, премии. Глухарёв шёл
навстречу Кубри, выделяя для его бригады фонд
поощрения. «Разворотливый», - говорит о Кубри
Владимир Фёдорович.
Дух предпринимательства двигал и Василием
Васильевичем Лопатиным, заместителем главно­
го конструктора по снабжению. Владимир Фёдоро­
вич как-то стал свидетелем удивления московско­
го чиновника, посетившего ОКБ: «У вас всего одно
здание? - обратился москвич к Лопатину. - Куда
же вы заказываете столько материалов?» В за­
гашнике у Василия Васильевича, действительно,
было много «лишнего» - авиационная фанера, це­
мент, краска, - но это «лишнее» всегда выручало
при случае, ведь в те годы конструкторы не только
выпускали приборы, но и жильё себе строили.
Главным же были, конечно же, датчики. В под­
чинении у начальника технологического отдела
Сердюченко было двенадцать человек, как харак­
теризует их Владимир Фёдорович - «специалисты
широкого профиля». Могли и конструкцию разра­
ботать, и подобрать технологию её изготовления.
Сильным технологом был Юрий Хирный. Одина­
ково талантлива и как конструктор, и как технолог
- Идея Ивановна Гусева, она, оправдывая своё
имя, предлагала новые пути реализации их заду­
мок.
Но настоящим кладезем идей был сам главный
конструктор. «У меня на пять ОКБ идей!» - без
ложной скромности говорил о себе Глухарёв. По­
ражала Сердюченко широта знаний Александра
Ивановича. «Только в литьевых прессах «не ру­
бил», - замечает Владимир Фёдорович, - ко мне с
этим вопросом отправлял».
Работая технологом, Владимир Фёдорович
должен был решать, как изготавливать то, чего
хотели получить конструкторы. Применить ли­
тьё или механическую обработку? Если деталь
из алюминия, её можно выточить, отштамповать,
отлить. Стальную - выточить или отштамповать.
Технолог должен знать о материале всё, чтобы
преодолевать с наименьшими потерями сопро­
тивление этого материала. Какое литьё выгоднее
применять: простое или под давлением? Тысячи
нюансов нужно иметь в виду, чтобы кратчайшим
путём придти к поставленной цели.
Всего на год «отлучал» его Глухарёв от техно­
логии: в 1969 году возглавлял Сердюченко служ­
бу главного механика, в 1970 году вернувшись на
должность начальника технологического сектора
(а раньше - отдела; любил главный конструктор
переименовывать должности, не меняя их сути,
чтобы под новое название должности повысить
зарплату).
В 1986 году, 13 декабря, в день своего ше­
стидесятилетия, проводили товарищи на пенсию
Владимира Фёдоровича. Вот уже двадцать два
года живёт в окружении произведений искусства,
изготовленных собственноручно: чучел птиц. Ре­
месло таксидермиста освоил самоучкой. На шка­
фу стоят, как живые, гагара, кулички - вальдшнеп
и турухтан, - фазан-петух и фазан-курочка, крас­
ноголовый нырок и красная утка - огарь. Былых
времён трофеи. Пару раз брал с собой на охоту
и Глухарёва. Осенью ходили уток пострелять (из
пятизарядного браунинга, ещё трофейного, с во­
енных времён). Зимой ездили на зайца за второй
мост, неудачно: Александр Иванович как вышел
из машины (за рулём был неизменный водитель
главного конструктора Яков Титович Борисов), так
сразу и провалился в своих полуботиночках по
колено в снег, пришлось возвращаться домой. На
охоту Глухарёв напросился любопытства ради, за­
хотелось узнать, чего это охотники мёрзнут, часа­
ми колеся по окрестностям. А ещё поехал, чтобы
отвлечься от постоянных дум, развеяться, только
это ему, как полагает Сердюченко, не удалось: он
не переставал думать о работе никогда. Такая уж
у него была «технология взаимоотношений» с де­
лом, которому он посвящал себя целиком.
РЯДОВОЙ
ВЕЛИКОГО ВРЕМЕНИ
Первого марта 1957 года два десятка выпуск­
ников Саратовского авиационного техникума
прибыли по распределению в ОКБ, и в их числе
Евгений Максимович Кулагин и Мария Львовна
Малышева. Из двадцати новичков - только трое
парней, кроме Евгения - ещё Александр Нико­
лаевич Козлов (его определили в лабораторию
испытателем) и Володя Писаренко (попал в от­
дел информации). Иван Алексеевич Бутенко, при­
нимавший пополнение, огорчил: общежития нет,
устраивайтесь, кто где может. Маше повезло - её
сразу же пустили на постой в частном секторе,
в посёлке за вымощенным булыжником шоссе,
называвшемся «Транспорт». Имя своё посёлок
получил не от шоссе, а от «транспортного цеха»
мясокомбината, по-простому - конюшни. Хозяин
дома, в котором поселилась Маша, как раз и рабо­
тал там конюхом. А Евгению пришлось несколько
ночей ютиться на одной кровати с Виктором Сурововым. Того распределили на завод, а там давали
общежитие в бараке напротив «белой школы», в
том бараке располагался отдел кадров, а в боль­
шой комнате - несколько кроватей, вот, собствен­
но, и всё общежитие.
Через неделю стало неудобно теснить прия­
теля, и Евгений решил... жениться. Два года он
ухаживал за Машей, теперь же, когда годы учё­
бы остались позади, можно было подумать о се­
мейном союзе, каковой они и оформили 9 марта.
Пришли в сельсовет (находился тогда он в селе
Анисовке, в полутораэтажном домишке, мало чем
отличавшемся от окружающих строений анисчан),
написали заявление, и в тот же день секретарь
объявил их мужем и женой.
Евгений и Мария приискали новую квартиру на 22 километре, на улице Луговой, протянувшейся
вдоль заливных лугов от железнодорожной ветки
до деревянного, на сваях, автодорожного моста у
села Анисовка. Хозяин, дядя Ваня Бондарь, поста­
вил условие: дрова квартиранты покупают сами.
Выписали их на работе,
помог профсоюз, благо,
зима близилась к концу,
и пару кубометров хва­
тило за глаза.
Пока
происходили
эти перипетии, в кон­
структорском бюро сме­
нилась власть: Михаил
Сергеевич Шкитов, ру­
ководивший филиалом
с самого его основания,
то есть с 1954 года,
вернулся к Митяшину в
Саратов, возглавив там
Евгений Максимович
лабораторию. Марии не
Кулагин
понравилось на окраи­
не Энгельса, она хотела устроиться в Саратове,
где у неё жили родители. Евгений даже по догово­
рённости со Шкитовым побывал на заводе Орджо­
никидзе (Михаил Сергеевич обещал похлопотать
о переводе четы Кулагиных из филиала в сара­
товское КБ). На беду или на счастье, но они раз­
минулись, Кулагин не застал Шкитова на месте, а
в отделе кадров сказали, что о переводе ничего
не знают.
Тогда Евгений Максимович решил попытать
счастья в разговоре с новым начальником филиа­
ла, произведшим на него при первой же встрече
благоприятное впечатление: Александр Иванович
предстал перед коллективом филиала в тёмно­
синем суконном костюме в полоску, в модных
белых бурках с заправленными в голенища шта­
нинами. Глухарёв встретился с пополнением, рас­
спрашивал, как устроились, какие вопросы, нет
ли жалоб. Все посетовали, что приходится за по­
лучкой и авансом ездить в Саратов, тратя много
времени. Жалоба возымела действие: вскоре в
ОКБ появился свой бухгалтер, который и стал при­
возить деньги на весь коллектив филиала.
Встретившись с Александром Ивановичем по
личному вопросу («жена беременна, а ютимся на
квартире»), Евгений Максимович услышал в ответ:
«Пиши заявление». С тем заявлением пошёл к за­
местителю директора завода, и, к великой радо­
сти молодожёнов, им предоставили квартиру (14
квадратных метров) во втором заводском бараке.
В нём они прожили три года, в 1961 году получив
двухкомнатную квартиру (в 1958 году родился их
первенец Сергей, в 1969 - младший сын Максим)
в первом доме, построенном конструкторским
бюро - доме номер 28 во втором квартале. В нём
справили новоселье сорок восемь семей сотруд­
ников конструкторского бюро. Евгений Максимо­
вич вспоминает своих соседей: с одной стороны
жила семья руководителя конструкторской группы
Бориса Поликарповича Хватова, с другой - кон­
тролёра Нечаева. Ещё память сохранила дальних
соседей - Бориса Попова, начальника участка; его
однофамильца, слесаря Тимофея Попова; токаря
Ивана Васильевича Гродскова; конструктора Ви­
талия Алексеевича Ракова, начальника макетного
участка Василия Ивановича Перевезенцева.
Советская власть мало-помалу обеспечила до­
бротным жильём всех нуждающихся. За первым
домом последовали другие - тридцатый в том же
втором квартале, дом с магазином «Колосок», за­
тем «Аврора» (пятиэтажный крупнопанельный
дом на Нефтепроводе, на одной из плит пятого
этажа - мозаика: крейсер «Аврора»), ещё один
трёхэтажный рядом с «Авророй», недалеко от
него в середине 1970-х возвели четырёхэтажный
кирпичный дом.
Администрация и профсоюзный комитет за­
ботились о сотрудниках, по мере возможности
помогали людям обеспечить прочный тыл. Ведь
когда есть крыша над головой и семья в тепле
- и работается хорошо, бытовые неурядицы не
отвлекают. Евгений Максимович называет име­
на профсоюзных лидеров, сменявших друг друга
в 1950-1970-е годы: Иван Иванович Григорьев,
Василий Васильевич Лопатин, Владимир Нико­
лаевич Аникиенко, Фёдор Гаврилович Солдаткин,
Инна Васильевна Хороводова.
С первых дней Кулагиных зачислили техниками:
Марию - техником-лаборантом в отдел чувстви­
тельных элементов (отдел возглавлял Владимир
Павлович Кубри, его сменил Евгений Павлович
Емцев), Евгения - техником-конструктором в тех­
нологическую группу к Константину Васильевичу
Захарову.
Коллектив в то время был небольшой, всего
человек шестьдесят. В основном - конструкторы,
при них - участки: механический (на станках вы­
тачивали детали, иногда заказывали детали на
заводе), сборочный, там рабочие собирали опыт­
ные образцы приборов по чертежам, рождённым
на кульманах в конструкторских отделах.
«Поначалу кульман представлял из себя про­
стую доску на столе, - говорит Евгений Максимо­
вич. - Потом уже приобрели для нас настоящие,
их можно было укреплять с нужным, удобным
тебе наклоном».
Вся конструкторская жизнь Кулагина прошла
за кульманом. Он смеётся: в трудовой книжке не
одна запись, но это не он бегал с места на место,
а просто предприятие то переименовывалось, то
сливалось с заводом, то разъединялось, а он все
тридцать восемь лет провёл за одним столом.
Командировки ему выпадали редко. Однажды с
расчётчицей Татьяной (фамилию запамятовал)
присутствовали в Перми на испытаниях: тамош­
ние специалисты делали взрывы, наши приборы
записывали давление в эпицентре тех взрывов,
а командированные волжане расшифровывали
показания датчиков. Работу продолжили и дома,
привезя с собой записи, зафиксированные на бу­
мажной ленте. Пару раз посылали в столицы, к
заказчикам - на берега Невы и Москва-реки. Ещё
Евгений Максимович и Мария Львовна Кулагины
с конструктором
Александром Ивановичем Козловым
как-то выступил в роли курьера, привёз датчики
ДМПА с чёрного ящика: их наше ОКБ изготовило
для предприятия, выпускающего самописцы, по
которым в случае аварии узнают причину ката­
строфы, однако у заказчика возникли претензии к
нашей продукции, вот Евгений Максимович и вы­
езжал за теми датчиками, которые потом дорабо­
тали и отослали на фирму.
Сколько ему довелось изготовить чертежей!
Сотни, если не тысячи! Сначала прикрепляешь к
кульману миллиметровку - бумагу, расчерченную
типографским способом в миллиметровые ква­
дратики. Выполнив чертёж (на это уходила неде­
ля, а то и больше; сложные конструкции занимали
порой и месяц) отдельной детали или компоновки
всего прибора, отдаёшь его на суд технического
совета (в его составе - главный конструктор, его
заместители, другие начальствующие лица). Ис­
полнитель чертежа защищает свою работу: пояс­
няет, отвечает на вопросы. Если не утвердит техсовет, найдёт изъяны - перерабатываешь чертёж.
А коли получил одобрение - переносишь чертёж
на белый лист ватмана, приступаешь к детали­
ровке, то есть отдаёшь техникам части чертежа:
тебе вот эту деталь выполнить, тебе приготовить
чертёж вот этого узла прибора. Раздетализируют
чертёж - подписывают у технолога и отправляют в
цех. За долгие годы сложилась незыблемая систе­
ма подготовки чертежей, ведь с него начинается
прибор, а как заложишь фундамент - так и будет
стоять дом. К Евгению Максимовичу и поныне
подходят ветераны сборочного цеха и, вспоминая
былое, благодарят за отлично выполненные чер­
тежи. Их слова - как награда.
А ещё ему вспоминается своеобразное поо­
щрение начальника отдела снабжения Михаила
Павловича Мальцева (до него снабжением за­
нимался профсоюзный босс Василий Васильевич
Лопатин). Мальцев, привезя из очередного похода
за канцелярскими принадлежностями две нео­
бычные своей полнотой готовальни, одну из них
вручил Кулагину.
Везло ему с начальством. О своём первом на-
В ОКБ - день уборки; справа со шваброй
Евгений Максимович Кулагин, слева - техникконструктор Нина Ивановна Цаплина. 1964 год
ставнике, Константине Васильевиче Захарове, от­
зывается только в превосходной степени: умница,
золотые руки, светлая голова. Талантлив и Вя­
чеслав Николаевич Фролов, выпускник Одесского
института с присущим жителям этого приморско­
го города лоском и чувством юмора, грамотный
специалист, сам умеющий отлично чертить и при­
учивший своих подчинённых к аккуратности, вир­
туозному владению карандашом и рейсфедером.
Интереснейший человек был и Кома Меерович
Цайфер, незаурядный математик, о его рассеян­
ности, свойственной гениальным людям, ходили
легенды в ОКБ. Как-то раз в бане отключили воду,
все поспешили одеться и уйти домой, а Кома Мее­
рович остался сидеть рядом с тазиком: он решал
какую-то задачу, именно в это время нашло оза­
рение, и он, не замечая, где он и что с ним, стал
запоминать ход решения.
Не счесть, сколь­
ко чертежей на сче­
ту Евгения Макси­
мовича. Так же не
подсчитать, сколько
из них выполнены в
сверхурочное вре­
мя. Впрочем, офи­
циально сверхуроч­
ные оформлялись
только у рабочих,
у конструкторов ненормированный
рабочий день. Бы­
вало,
Константин
Васильевич Заха­
ров, когда ещё в
мясокомбинатских
корпусах распола­
галось ОКБ, про­
сит: «Ребята, надо
доделать сегодня»,
- и спешит в буфет,
за пирожками для «ребят». Евгению Максимовичу
кажется, что сегодня у молодёжи нет такого рве­
ния к работе, как в дни его юности: «Посмотришь:
пять часов - народ валом валит из проходной, а
мы, бывало...»
В тот день, когда мы беседовали с Евгением
Максимовичем, в пять часов мне довелось ока­
заться в отделе главного технолога. Когда большая
стрелка часов застыла на цифре «двенадцать», не
все выключили свои компьютеры, не все заспеши­
ли к выходу. Спрашиваю у технологов, почему они
не идут домой, и слышу в ответ: «Хотим доделать,
чтоб на завтра не оставлять». Так что и сегодня
давнишняя традиция «Если надо - то надо» жива
в коллективе. Хотя, конечно же, времена измени­
лись. В конце 1950-х - начале 1960-х годов в раз­
гаре была гонка вооружений, спешно готовились
новые типы самолётов, ракет, танков, кораблей,
всем им требовались наши датчики. А конструк­
торское бюро только формировалось, людей не
хватало, вот и приходилось выкладываться изо
всех сил. Сегодня же на стороне конструкторов
- огромный опыт предшествующих поколений,
первопроходцев. И в этом смысле ветераны, даже
те, кто уже не может по состоянию здоровья рабо­
тать рядом с молодыми, по-прежнему остаются в
строю. Один из тех, кто закладывал добрые тра­
диции доблестного труда - Евгений Максимович
Кулагин (в 1981 году его наградили медалью «За
трудовую доблесть»), рядовой конструктор, кото­
рому выпало стоять у истоков предприятия, про­
должающего и в XXI веке крепить обороноспособ­
ность страны.
Конструкторы ОКБ отмечают праздник
на квартире, начало 1960-х годов
На месте приземления кабины «Востока»,
13 апреля 1961 года
контактные сигнализаторы давления для корректирую­
щих двигателей (их применяли для ориентации корабля
на орбите). Эти сигнализаторы разработали однокласс­
ники: Виталий Алексеевич Раков и Виктор Норбертович
Шутас.
Насколько серьёзные приборы делали они, Владимир
Фёдорович Сердюченко воочию увидел через год после
перехода в ОКБ с серийного завода. Когда приземлился
Гагарин, Сердюченко, как и многие его земляки, помчал­
ся к месту приземления корабля «Восток» (поехал на
велосипеде; он и доныне, несмотря на свои без малого
восемьдесят лет, не расстаётся со старым другом: минув­
шей осенью ездил, крутя педали, в Узморье на рыбалку).
Заглянул внутрь кабины и обнаружил там приборы, вы­
пускавшиеся на нашем заводе: датчики давления, датчик
СМЕЛОВКА, 12 апреля 1961 года
кислородного аппарата...
Евгений Максимович Кулагин тоже оказался на сле­
дующий день после приземления первого космонавта
К 1960 году в нашем конструкторском бюро уже сде­
возле спускаемого аппарата космического корабля «Вос­
лали датчики типа МД-Т и 2МДТ, но испытания в составе
ток». С собой захватил фотоаппарат, сделав на память
ракеты Р-7 выявили значительные конструктивные де­
снимки обуглившегося «шарика», уже упакованного во­
фекты. В одну из своих первых командировок на фирму
енными в брезент, приготовленного к вывозу на фирму
Королёва Виталий Алексеевич Раков стал свидетелем
Королёва.
А самыми первыми из сотрудников нашего ОКБ у при­
диалога о себе двух тамошних конструкторов. «Вот чело­
век из Энгельса приехал». - «А чего он приехал?» - «Да
землившегося космического корабля оказались Адольф
разбираться, их датчик отказал». - «А чего разбирать­
ся, они у них всегда отказывают». Александр Иванович
Трофимович Казаков и Александр Николаевич Колесни­
ков. Дело было так. С утра в среду, 12 апреля, прослы­
Глухарёв после той командировки поручил Виталию
шавши, что в селе Узморье продаётся спальный гарнитур,
Алексеевичу за две недели устранить недостатки кон­
Адольф Трофимович отпросился у начальства и пригла­
струкции датчика, чтоб больше не слышать нареканий
сив в помощники (грузить тяжёлую мебель на машину)
от заказчиков. При этом он сказал: «С такими датчиками
Колесникова, с водителем на грузовике (договорился с
пилотируемый полёт невозможен, срочно переработай
руководством заводского транспортного цеха) поехали
конструкцию».
исключил из измерительной цепи все сборные элемен­
в Узморье. На окраине села - что за чудеса! - скопились
десятки машин. Поинтересовались, в чём дело. «Да вот,
ты, на качество которых влиял «человеческий фактор»,
- услышали в ответ, - Гагарин здесь приземлился». Шут­
Проанализировав конструкцию, Раков
и заменил их цельными надёжными деталями, а также
ники, подумали они и продолжили путь. Хотели зайти в
убрал все элементы плавной регулировки, заменив их
магазин, а им навстречу директор торговой точки, закры­
элементами с дискретной регулировкой - более устой­
вает дверь на замок. Адольф Трофимович было заикнул-
чивой к действию вибрации. Первые партии приборов
Спускаемый аппарат космического корабля
«Восток» готов к эвакуации с места приземления
вблизи села Узморье. 13 апреля 1961 года.
Фото Е.М. Кулагина
для лабораторных испытаний, в том числе и с пред­
ставителем заказчика, делали по «белкам». Испытания
прошли успешно. Для обеспечения срока поставок на
пилотируемый комплекс Р-7 - «Восток» приборы начали
изготавливать в опытном цехе № 15 серийного завода.
Цех возглавляла супруга А.И. Глухарёва Галина Алексан­
дровна Красовская - удивительный талантливый и ин­
теллигентный человек с «железным» характером (спустя
несколько лет цех № 15 первым на «Сигнале» добьётся
присвоения высокого звания «Цех коммунистического
труда»).
По сути, из старых МД-Т и 2МДТ получились новые, од­
нако авторское свидетельство конструктор не оформил:
недосуг было заниматься «мелочами», когда шла подго­
товка к старту первого космонавта. Обновлённый при­
бор как раз успел к гагаринской ракете.
Ставили на гагаринский космический корабль и наши
Дома культуры в ожидании начала собрания, к ним подъ­
ехал один велосипедист, потом ещё и ещё, от них Иван
Андреевич услышал другую потрясшую всех новость:
«Гагарин-то у нас приземлился!» Поначалу не поверил,
но когда очевидцы рассказали, что только что видели
ещё не остывшую кабину «Востока» в степи за околицей
Смеловки, сомнения отпали.
А на следующий день Акимов получил и докумен­
тальное подтверждение. Не знает почему, но именно
ему его приятель Владимир Иванович Кочетов передал
от жителя химкомбината Коломыйченко непроявленную фотоплёнку, отснятую вчера на месте приземления
«Востока». Можно представить, с каким волнением и
опасением (как бы не испортить дело!) Иван Андреевич
У кабины космического корабля,
12 апреля 1961 года
ся, дескать, ещё не обеденный перерыв, и потому требует
не закрываться, поскольку хочет купить мебель, толь­
ко директор возбуждённо осадил покупателя: «Какой
гарнитур! Надо мне побыстрее добраться до косогора,
- махнул рукой на обрывистый склон за дорогой, - там
приземлился космический корабль». Тут только они по­
верили, что на дороге их не разыгрывали. Предложили
директору магазина довезти его на грузовике, пусть по­
казывает, куда ехать. На самом краю косогора (ещё ме­
тров сорок-пятьдесят - и «шарик» скатился бы вниз по
склону) у чёрного, обугленного шара, ещё излучавшего
тепло, толпились люди, отдиравшие от обшивки кусочки
защитного материала. Казакову почему-то не захотелось
к ним присоединиться, даже дотронуться до святыни не
посмел...
А что же гарнитур? Его он, вернувшись в магазин, так
и не купил: не понравился. А зря. Рассказывал бы всем:
куплен в Узморье, в день приземления Гагарина...
12 и 13 апреля на месте приземления космического
корабля побывали многие наши земляки, жители При­
волжского посёлка. Александр Иванович Глухарёв ор­
ганизовал грузовик, чтобы конструкторы могли увидеть
спускаемый аппарат космического корабля.
заряжал в бачок плёнку, готовил химикаты, ждал, когда
можно будет взглянуть, что же вчера запечатлел фото­
граф. Просушив плёнку, Акимов тут же отпечатал для
себя снимки, вернув её хозяину.
В Государственном архиве новейшей истории Сара­
товской области я видел протокол того общего откры­
того партийного собрания парторганизации почтового
ящика № 13 (Ф. 2987, on. 1, д. 42, л. 26), состоявшегося
в исторический день 12 апреля 1961 года. Сухой отчёт:
присутствовали 245 коммунистов, 15 кандидатов в члены
КПСС, 60 приглашённых беспартийных; выступили те-то
и те-то, сказали то-то и то-то. И никакого намёка на свер­
шившееся под боком у них событие мирового масштаба
(к тому же заводчане были причастны к нему). Почему?
Ответ таился в левом верхнем углу первого листа прото­
кола в слове «проект»: документ составили заранее. Ин­
тересно было бы прочитать стенограмму выступлений,
прозвучавших в тот день в зале Дома культуры, жаль,
никто не взял на себя труд записать те взволнованные
речи. Есть воспоминания ветеранов, однако запечатлён­
ное событие в тот же день сохранило бы для потомков
детали, которые донесли бы до нас аромат эпохи. Как
доносят ту неповторимую атмосферу прорыва в космос
вот эти фотографии, хранящиеся ныне в семейных аль­
бомах Кулагина и Казакова.
Вечером 11 апреля Иван Андреевич Акимов зашёл в
спектральную лабораторию. Ему, начальнику ЦЗ/1, под­
чинялись также химическая, манометрическая, металло­
графическая, рентгеновская и приборная лаборатории.
Сотрудница спектральной лаборатории Альбина Гоголе­
ва поделилась с ним предположением, что завтра что-то
произойдёт: её отец служил на энгельсском аэродроме
вертолётчиком, и им приказали назавтра барражировать
над степью. Иван Андреевич подумал, дескать, будут
обыкновенные учения, однако Альбину женская интуи­
ция не подвела. Торжественный голос Левитана началь­
ник ЦЗЛ услышал, когда перед обеденным перерывом
зашёл в химическую лабораторию. Всеобщее ликование
не оставило места ничему, все только и говорили, что о
полёте Гагарина. Стихийные митинги продолжались бы
до конца смены, если бы не назначенное на 16 часов за
несколько дней до того партийное собрание с повесткой
дня, далёкой от свершившегося события. Стояли возле
Столица встречает первого космонавта,
14 апреля 1961 года
«НО ДАЛ ГОСПОДЬ НАМ ЖИТЬ И
НЕ ПРОПАСТЬ»
Александр Александрович Чесноков в 1990-х
работал плотником на Балаковской АЭС. В то
время железный занавес уже не мешал общению
атомщиков разных стран, и как-то к ним приехали
американцы. Они остались довольны увиденным.
Александр Александрович заметил, что у нас
были вещи и посложнее, чем АЭС, к примеру, са­
молёт с атомным двигателем. Янки не поверили,
на что Александр Александрович философски за­
метил: «Это ваше право - не верить, только я сам
делал прибор для того самолёта».
В конце 1950-х Чеснокову, инженеру-конструктору Энгельсского опытно-конструкторского
бюро, руководитель ОКБ Александр Иванович
Глухарёв поручил разработать датчик давления
с необычными характеристиками: он должен вы­
держивать до 750 градусов по Цельсию (прежде
имели дело с температурами, не превышавшими
трёхсот градусов). Александр Александрович опе­
шил: «Из какого же металла мы его сделаем?» «Напишем металлургам, попросим их подыскать
материал, который бы не терял своих упругих
свойств при высокой температуре, - успокоил ин­
женера Глухарёв. - А пока возьмите обыкновен­
ную нержавейку».
Требовалось сконструировать индуктивный
прибор. Катушки наматывались на уралит (из
него делали свечи зажигания). Чувствительный
элемент представлял собой приплюснутую труб­
ку с натрием внутри, её обхватывала металличе­
ская «подкова» из упругого металла. Наконечники
«подковы» - уралитовые. Жёсткость «подковы»
выше, чем у трубки, на этом и играли: жидкий на­
трий внутри трубки-трубопровода, расширяясь,
действовал на трубопровод, а жёсткая «подкова»
улавливала эти изменения, сигнализируя о вели­
чине давления внутри трубопровода. Только так
можно было снимать показания давления жидкого
натрия, не разрушая трубопровода.
Этот принцип измерения давления Анатолий
Петрович Щеренко, начальник Чеснокова (руко­
водитель конструкторской группы № 2) отправил
как заявку на изобретение, получив в ответ нечто
невразумительное вместо авторского свидетель­
ства. А через несколько лет в журнале «Изобре­
татель» Анатолий Петрович прочитал, что этот
метод запатентовали немцы. Случайное совпаде­
ние? Возможно...
Испытывали датчик в муфельной печи, разо­
гревая до требуемой температуры. Как и полагал
Глухарёв, обычная сталь теряла упругость при
таком разогреве, точность измерений падала. К
тому же от жары магнитные потоки путались, что
тоже искажало картину измерения.
И всё-таки Глухарёв был уверен, что прибор
они сделают, нужен только жаростойкий матери-
Александр Александрович
Чесноков, декабрь 2008
года, г. Балаково
Старший сержант
Чесноков, 1945 год,
Германия
ал. Написали металлургам, а пока Глухарёв велел
Чеснокову передать дела по прибору Виктору Пе­
тровичу Ольшанскому, выписав Александру Алек­
сандровичу командировку в Москву, на фирму
заказчика, чтобы согласовать с ним детали. До­
бравшись до станции метро «Сокол» и проехав
далее на пригородном автобусе до указанной ули­
цы, Чесноков хотел было уж вернуться в Мини­
стерство авиационной промышленности: видимо,
там что-то напутали, так как ничего похожего на
предприятие по указанному адресу и поблизости
он не нашёл - обыкновенные одноэтажные до­
мишки... Пока стоял в раздумьях, заметил, как в
один из них зашёл гражданин с портфелем, потом
другой. Поспешил и он в ту дверь. Там его встре­
тил часовой, проверил документы (командировоч­
ное удостоверение и паспорт), вызвал провожато­
го. Вышли во двор, зашли в двухэтажный корпус.
Снова проверка документов. Поднялись на вто­
рой этаж - опять часовой тщательно вглядывался
в черты лица конструктора, сличая с фотографи­
ей в паспорте. Наконец, оказались в просторном
зале, где увидели накрытый брезентом объект,
похожий очертаниями и размерами на подводную
лодку. Провожатый, поднявшись по трапу к корпу­
су объекта и распахнув окошко в брезенте, открыл
люк и пригласил к себе Чеснокова. Его задача измерить отводимое для датчика давления место
и подумать, как можно прикрепить прибор. Алек­
сандр Александрович записал размеры, по выхо­
де с предприятия листочек отобрали, сказав, что
передадут данные замера лично Глухарёву.
Тогда-то и узнал Чесноков, что странный объ­
ект - самолёт с атомным двигателем. Задача их
прибора - измерять давление натрия в теплоно­
сителе (натрий обеспечивал работу двигателя).
По возвращении домой Чесноков занялся дру­
гими темами, не зная судьбу своего датчика, по­
скольку доводил прибор Ольшанский, и не ведая,
взлетел ли, нет ли тот странный самолёт, скры­
вавшийся от посторонних глаз под брезентом.
Вспомнить ту давнюю работу довелось три года
назад, когда побывал в Москве в гостях у своего
товарища, лётчика Ивана Евграфовича Фёдорова
(Чесноков во время войны был у него механиком).
Вспоминали минувшее, Иван Евграфович, рас­
сказывая о своей послевоенной судьбе, обмол­
вился, что среди испытанных им самолётов (всего
«обкатывал» 297 конструкций!) в начале 1960-х
годов был и самолёт с атомным двигателем. «А
я к нему датчик давления делал!», - воскликнул
Александр Александрович, подивившись совпа­
дению. Полёты ограничились испытательными:
не рискнули выпускать в небо «ядерную бомбу»:
а ну как авария?
Что же это был за самолёт? Ответ я нашёл в
«Справочнике-календаре по авиации, воздухо­
плаванию, ракетной технике и космонавтике» на
2009 год (издательский дом «Авиамир»). В нём
сообщается, что 12 августа 1955 года вышло по­
становление о создании самолёта с ядерной си­
ловой установкой (ЯСУ) в ОКБ А.Н. Туполева,
В.М. Мясищева, С.А. Лавочкина и Я СУ для них в
ОКБ Н.Д. Кузнецова и А.М. Люльки. В мае 1961
года начались лётные испытания летающей лабо­
ратории Ту-95ЛАЛ с ядерной силовой установкой
ВВР-100, экипаж А.П. Якимова. Виталий Алек­
сеевич Раков, работавший в начале 1960-х годов
конструктором в нашем ОКБ, рассказал, каким
образом испытывали в действии ядерную сило­
вую установку: с четырёхмоторного Ту-95 снима­
ли один из моторов, на его место устанавливали
ядерный двигатель, в полёте на трёх двигателях
включали и атомный, проверяя его в деле.
Ещё в календаре упоминается о первом полё­
те в США экспериментального самолёта NB-36H с
атомной силовой установкой (без связи с двигате­
лем), тот полёт состоялся 17 сентября 1955 года,
так что не только у нас в стране конструкторы пы­
тались запрячь в летающую колесницу маленький
атом.
Испытывать самолёт с атомным двигателем,
сконструированным Николаем Дмитриевичем
Кузнецовым из Самары (автором двигателей к
королёвской «семёрке», поднявшей в космос Га­
гарина; к нему Анатолий Петрович Щеренко возил
наш прибор для стендовых испытаний, заверши­
лись они успешно) доверили Фёдорову не слу­
чайно, поскольку сами лётчики признают Ивана
Евграфовича лучшим среди лучших. Фёдоров
сбил 134 фашистских самолёта. И не стал Геро­
ем Советского Союза. Почему? Иван Евграфович
летать умел лучше всех, а ладить с начальством
- нет. С начала войны он испытывал новую техни­
ку в КБ Лавочкина. На новейшем «ЛаГГе» сбежал
на фронт, испытав секретную машину в реальном
бою, сбив несколько немецких самолётов. За са­
моуправство его назначили командиром подраз­
деления лётчиков-штрафников. Другой причиной,
по которой Фёдорову не удавалось прикрепить к
груди Звезду Героя, служил тот факт, что его на­
градили высшей наградой... фашистской Герма­
нии. Незадолго до войны четверо наших пилотов
- С.П. Супрун, П.М. Стефановский, Викторов и
Фёдоров - побывали на аэродроме под Берли­
ном. На замечание конструктора Мессершмитта,
дескать, его истребители «не по зубам» советским
авиаторам, Фёдоров ответил, что это не так. И на
глазах у высшего руководства Германии за три с
половиной минуты сделал на «мессершмитте» 34
фигуры высшего пилотажа, за что Гитлер распо­
рядился, а Геринг вручил русскому асу рыцарский
крест. И хотя Иван Евграфович, по его словам,
«прибил тот крест на каблук», с тех пор все пред­
ставления на высшую награду С С С Р заменялись
другими орденами (он единственный кавалер
шести орденов Отечественной войны I степени).
Героем Советского Союза Фёдоров стал в 1950-х
за испытательскую работу, когда впервые в С С С Р
преодолел звуковой барьер.
Ныне ветеран живёт в Москве, 23 февраля
2009 года ему исполнилось 95 лет. Из всех боев
(а он не проиграл ни одного, хотя его шесть раз
ранило и два раза он прыгал с парашютом - после
таранов) самым памятным стала дуэль с Эрихом
Хартманом, непревзойдённым асом всех времён
и народов (по его счёту, он сбил 350 самолётов, и
хотя историки полагают, что реальная цифра по­
бед Хартмана не превышает полутораста, но и это
впечатляет). В начале мая 1945 года, услышав, что
их часть действует в районе дислокации аэродро­
ма Хартмана, Фёдоров... вызвал его на дуэль по
рации. И одержал победу. Хартман выбросился с
парашютом. Узнав, что его противник приземлился
у своих, Фёдоров предложил повторить поединок.
8 мая 1945 года, прежде, чем поразить врага, Фё­
доров загнал его на нашу территорию. Десять лет
пробыл Хартман в плену, а вернувшись домой, на­
писал в мемуарах, что «двадцать минут сражался
с самолётом с красным коком». Иван Евграфович
прокомментировал эту похвальбу кратко: «Врёт! Я
больше четырёх минут никому не давал!»
Александр Александрович был свидетелем
той дуэли, равно как и других сражений Фёдорова.
Механик прославленного пилота утверждает, что
цифра в 134 сбитых противников приблизительна,
в подтверждение чего приводит случай, проис­
шедший на его глазах. Как-то раз жена Фёдоро­
ва (а он воевал «с комфортом», не расставаясь
с супругой и на фронте), слушая истории пилотов
о боях, укоротила их, мол, вы-то в небе, а каково
солдатам в окопах? Тут раздалась команда о пе­
редислокации на другой аэродром, полк полетел
на запад. Внезапно напали немецкие истребите­
ли. Фёдоров, закрутив фигуры высшего пилотажа
на своём Як-9П (П - пушечный), сбил немца, наши
пилоты отогнали других. Когда приземлились, ме­
ханики вытащили из кабины бледную жену Фёдо­
рова, она больше никогда не сравнивала лётчиков
с пехотинцами. А тот сбитый самолёт Фёдоров (в
На таком бомбардировщике Ту-95
испытывали атомный двигатель
ту пору - замкомандира дивизии по лётной части)
приказал записать на счёт своего товарища, кото­
рый прикрывал его атаку.
На фронт Александр Александрович попал
по окончании Вольского военного авиационно­
го технического училища механиков. Участвовал
в штурме Кёнигсберга, войну закончил в немец­
ком городке Витштоке, пройдя через Польшу и
Восточную Пруссию. Демобилизовался старший
сержант Фёдоров в 1950 году, сразу поступив в
Саратовский авиационный техникум на специ­
альность «приборостроение». В то время там
уровень подготовки был настолько высок (лекции
читали профессора университета, один из них,
Сапиро - автор вузовского учебника по электро­
технике), что выпускники техникума определялись
сразу на инженерные должности. В том числе и
Чесноков. Председатель экзаменационной комис­
сии главный конструктор завода Орджоникидзе
Сергей Николаевич Чуян, похвалив диплом Чеснокова, пригласил его к себе на завод. «А кварти­
ра?» - спросил молодой специалист. - «Через три
дня ключи получишь». И верно. Только замок от
того ключа оказался далековато, на окраине При­
волжского посёлка. Первые три года конструиро­
вал приборы в конструкторском отделе завода, а
когда Александр Иванович Глухарёв весной 1957
года стал набирать свою команду в ОКБ, при­
гласил и Чеснокова. К тому времени Александр
Александрович записал на свой счёт первые изо­
бретения. Усовершенствовал конструкцию термо­
сигнализаторов (они шли на гражданские объекты
- гидростанции и т.п.). Штепсельные разъёмы для
одного из приборов приходилось вытачивать то­
карям - работа трудоёмкая и сложная, стоили те
разъёмы больше 20 рублей. Чесноков предложил
штамповать разъёмы из пресс-порошка, разрабо­
тав технологию изготовления, в результате себе­
стоимость одного разъёма составила копейки.
Не только серьёзными приборами занимался
Чесноков, но и «несерьёзными» игрушками. Хотя
то, что для одних выглядит самым несерьёзным,
Для других представляется важным и значитель­
ным. Помню, как в день моего пятилетия крёстная,
тётя Рая Коротенко, подарила мне игру «Перекрё­
сток»: две машинки, направляемые тросиком, ле­
жащем на полу, бегали (их стальной пружинный
мотор заводили дюралевым ключиком-крестиком)
по восьмёрке, поочерёдно задерживаясь на
пластмассовом перекрёстке, запираемые опять
же поочерёдно штырьками. Восторгам ребятни не
было предела, и скажи им что это - несерьёзно?!
Листая подшивку заводской многотиражки за 1959
год, в номере от 6 сентября из заметки «Конструк­
торы в долгу перед коллективом» узнал, что в чис­
ле авторов развивающей игры был и Александр
Александрович: «Совместно с рабочими экспе­
риментального участка конструктор А. Чесноков
проделал значительную работу при разработке
опытных образцов игрушки «Автоперекрёсток»».
Участвуя в разработке многих приборов, Алек­
сандр Александрович на практике убедился, что
в их работе мелочей не бывает. Как-то танкисты
предъявили им претензии: на учениях вышли из
строя сразу три танка - отказали датчики давле­
ния. Оказалось, при пайке контактов рабочий, что­
бы ускорить дело, применил не канифоль, а кис­
лоту, которая и разъела проводок. Отозвали все
изделия, проверили надёжность пайки. В другой
раз (уже после переезда в новое здание, значит,
не ранее 1962 года) потёк наш датчик ПДП-250
(его устанавливали на ракету), не выдержавший
высокого давления. Межведомственная комиссия,
разбирая инцидент, определила причину: в дат­
чике вместо легированной стали 40-Х-13 стояла
обычная сталь. Найти виновника происшествия
не составило труда: на детали стояло клеймо то­
каря. Он объяснил, что, запоров деталь, пошарил
в тумбочке и нашёл кусок стали, полагая, что тот
- легированный (цвет разных марок совпал иде­
ально). После того в ОКБ навели порядок: из тум­
бочек убрали всё лишнее, остатки металла сдали
на хранение на склад, выставив часового.
Вероятно, из-за этих строгостей, когда достать
металл стало трудно, токарю-умельцу Юрию Нехорошеву, чтобы помочь Чеснокову (он попросил
выточить поршневые кольца для своего мотоцик­
ла «Харлей»), пришлось вытачивать их из... ста­
ринного утюга. Чугун, как известно, вещь весьма и
весьма хрупкая, но наш левша справился и с таРакетоносец Ту-160
кой тонкой работой. Вообще, замечает Александр
Александрович, в его время в ОКБ работало мно­
го первоклассных специалистов, как среди инже­
неров, так и в цехах. Вспоминаются сегодня имена
конструкторов Леонида Александровича Фойгеля,
Виталия Алексеевича Ракова, Вацлава Степано­
вича Пианзина. Они справлялись с самыми труд­
ными заданиями. И не только по разработке изде­
лий. Однажды под вечер Александра Ивановича
Глухарёва срочно вызвали в Москву. Прилетел
назад той же ночью, обзвонив специалистов (к
бестелефонным послали нарочных), собрал сове­
щание. Наша разведка раздобыла прибор с аме­
риканского самолёта, требовалось разобраться в
нём и дать заключение, незамедлительно вернув
датчик в компетентные органы (прибор полага­
лось поставить на место, чтобы пропажу не заме­
тили). Развинтив и поняв его устройство, инжене­
ры вынесли вердикт: зря старалась разведка, наш
аналогичный прибор гораздо лучше, американцы
отстали лет на пять.
Не секрет, что разведчики (у нас) и шпионы (у
них) охотились за техническими секретами. Объ­
ектом внимания иностранцев оказался и наш при­
боростроительный завод. Наши контрразведчики
в 1950-е годы однажды вышли на след человека,
работавшего на английскую разведку (его, есте­
ственно, вскоре арестовали). Человека, инте­
ресовавшегося продукцией завода, Александр
Александрович знал, поскольку шпион, маски­
ровавшийся под жителя посёлка, пришёл в клуб
(Чесноков на общественных началах руководил
художественной самодеятельностью) и предло­
жил свои услуги в оркестре, показав, как он здо­
рово играет на... банджо (видимо, из-за тоски по
родине).
Из ОКБ Чесноков ушёл в 1969 году, по семейным
обстоятельствам переехав к дядьке в Керчь. Три
года работал на верфи инженером-конструктором
по ремонту океанических судов, а в 1973 году
вернулся на родину, в Балаково. Там ещё помни­
ли его отца, Александра Ивановича Чеснокова, в
Саратов, Московский взвоз, 1960-е годы.
Фото Валерия Гавриловича Титова,
слесаря-сборщика ПКБ «Сигнал»
годы революции спасшего уникальную библиоте­
ку купца Мальцева (увидев, как подростки пускают
на самокрутки книги, дал телеграмму Ленину), а
в 1920-1930-х годах занимавшегося радиофика­
цией и кинофикацией города. В 1937 его аресто­
вали как врага народа, вернулся на Волгу в 1946
году, нигде не брали на работу, торговал гази­
ровкой, усовершенствовал аппарат: газа вместо
тысячи литров стало хватать на три тысячи, без
ухудшения вкуса воды. Предложил и далее совер­
шенствовать процесс, не найдя же понимания у
руководства, принялся улучшать вкус сиропа, со­
ставляя его из различного варенья, частным обра­
зом возвратившись к делу своего отца: Иван Пав­
лович до революции владел в Балаково заводом
фруктовых вод.
В Балаково Александр Александрович рабо­
тал конструктором на заводе резино-технических
изделий, выйдя на пенсию - плотником на АЭС
(если бы занимал инженерную должность, уре­
зали бы пенсию; рабочему классу разрешалось и
пенсию получать в полном объёме, и зарплату).
Когда в 2005 году разыскал Ивана Евграфови­
ча Фёдорова, взял с собой сына Юрия с его ви­
деокамерой (Юрий Александрович, возглавляя
студенческий клуб института экономики и бизне­
са, сотрудничает с одной из местных телестудий).
Возвратились в Балаково с массой впечатлений
и с видеофильмом о встрече лётчика и его меха­
ника - представителей героического поколения, о
котором Александр Александрович написал поэ­
му, так и озаглавив её: «Наше поколение».
И надо ж нам родиться в эти годы,
Жить в смуту, в ту и в эту власть.
Одни страдания, мучения, невзгоды,
И дал Господь нам жить и не пропасть.
Они не только сами не пропали, но и сохрани­
ли страну, подняв её до космических высот. До тех
высот, которые долго будут ориентиром для гря­
дущих поколений.
Празднование десятилетия О К Б , май 1964 года
давления не могут быть применены в системах, давление
в которых превышает в 1,1 - 1,25 Рном.
Ниже приводятся сравнительные характеристики дат­
чиков типов МД-Т, G/366 фирмы Graseby Instr., типа 737
фирмы Bourns Inc. (США). Внешний вид датчиков пока­
зан на фиг. 1,2, 3.
Организацией п/я 12 разработаны потенциометриче­
ские датчики повышенной точности типа 2МД-Т, 2ДТМ и
2ДТ, обеспечивающие снятие двух независимых сигна­
НА УРОВНЕ МИРОВЫХ СТАНДАРТОВ
лов от одного измеряемого параметра. Сведений о нали­
чии такого типа датчиков за рубежом не имеется».
В 1962 году Министерство авиационной промышлен­
Датчик 2МД-Т прославился тем, что стоял на знамени­
ности выделило филиал ОКБ-213 в самостоятельное
предприятие, признав тем самым значимость наших раз­
той гагаринской ракете, выведшей первого космонавта
работок и давая карт-бланш на будущее. По итогам 1963
года конструкторы составили технический отчёт, в нём
на орбиту.
«В большинстве зарубежных индуктивных датчиков
подробно, со схемами и с фотографиями изделий обри­
давления мембрана одновременно является якорем, продолжал сравнивать наши приборы с зарубежными
совали всё, чем занимались разработчики в первом году
аналогами Чудновский. - Изменение индуктивности в
самостоятельности почтового ящика № 12. В том годо­
этих датчиках происходит за счёт изменения воздушного
вом техническом отчёте впервые дано сопоставление
зазора между мембраной и сердечниками при изменении
достижений наших конструкторов и технологов с миро­
давления. Принцип действия таких датчиков аналогичен
выми стандартами: Анатолий Менделеевич Чудновский,
принципу действия датчиков типа ДИ, ДМИ и ДДИ.
начальник бюро технической информации, свой анализ
Однако датчики, разработанные организацией п/я 12,
так и озаглавил: «Сравнительная оценка технического
уровня разработок ОКБ и зарубежной техники». Совре­
обладают меньшими габаритами, выдерживают большие
менным конструкторам, полагаю, будет интересно по­
датчики.
Ниже
знакомиться с теми достижениями, коими гордились их
механические перегрузки, чем аналогичные зарубежные
приводятся
сравнительные
характеристики
предшественники сорок пять лет назад.
Итак, перелистаем отчёт начальника БТИ, документ в
датчика типа ДМИ, разработанного организацией п/я 12
пору его составления секретный (гриф секретности снят
ция), а также датчиков «вафельного» типа Арнольдского
только в 1993 году).
«Сравнение малогабаритных
исследовательского центра (США). Внешний вид сравни­
потенциометрических
и датчиков типов Н5000, Н5120 фирмы Baughex (Фран­
датчиков типа МД-Т, разработанных организацией п/я 12
ваемых датчиков показан на фиг.»
Если бы можно было в техническом отчёте изъяснять­
с аналогичными зарубежными датчиками давления фирм
ся стихами, то начальник бюро технической информа­
Graseby Instr, Bourns Inc., Instr. Division of De jur - anisco
ции непременно зарифмовал бы предмет гордости своих
Corp., Servonic Instr. Inc.,Consolidated Electr. Corp. (США)
товарищей-конструкторов: наши приборы - лучшие в
и английских фирм, показывает, что датчики, разрабо­
мире! Как выразил он свой восторг на страницах много­
танные организацией п/я 12, не уступают большинству
тиражки после полёта Германа Степановича Титова в сти­
известных зарубежных потенциометрических датчиков
хотворении «Дорога к звёздам» («Путь к коммунизму»,
по точности, виброустойчивости и ударной прочности».
17 августа 1961 года):
Примечательно, что названия зарубежных фирм А на­
толий Менделеевич вписал тушью от руки: машинок
с
английской клавиатурой не полагалось иметь не то что
Земли границы ныне стали узки:
закрытой организации, но даже и гражданской. А пере­
За час объедешь Землю налегке.
Сегодня небо говорит по-русски -
водов на русский язык названий фирм тоже не было. Что
На самом близком людям языке.
же касается вывода о том, что наши приборы не уступают
зарубежным, то удивляться нечему, если учесть, на каких
Не знал тогда Анатолий Менделеевич, что учил небо
объектах стояли наши приборы: на космических кора­
говорить по-русски
блях и спутниках, достигших к тому времени Луны.
Юрий Сергеевич Быков, главный конструктор Москов­
«Применение в датчиках, разработанных организаци­
ей п/я 12, специального упора позволяет применять эти
ского НИИ радиосвязи, разработавший для первых кос­
датчики в системах, давление в которых в 2 - 15 раз пре­
«Заря», благодаря той аппаратуре мы и услышали голос
вышает значение
наш земляк, уроженец Саратова
мических кораблей комплект радиотелефонной связи
номинального давления, на которое
из космоса. Всё тогда было впервые, потому-то и при­
рассчитаны датчики, - продолжал обзор Чудновский. -
боры наши у первопроходцев просто не могли не быть
Известные зарубежные потенциометрические датчики
лучшими в мире.
О ДРУЗЬЯХ-ТОВАРИЩАХ
Людмила Вячеславовна Смирнова в 1960 году
окончила Московский технологический институт и
стала работать начальником цеха Камышинского
хлопчатобумажного комбината, не расставшись,
однако, и с учебниками: поступила на заочное от­
деление Московского института иностранных язы­
ков. Через четыре зимы, в 1964 году, получила вто­
рой диплом, а ещё через четыре весны приехала в
Энгельс, именно переводчицей с немецкого языка
приняли её в отдел научно-технической информа­
ции ПКБ «Сигнал». Три месяца спустя начальник
ОНТИ Анатолий Менделеевич Чудновский сказал
ей: «Да вы готовый конструктор», и перевёл в
старшие инженеры: Людмила Вячеславовна воз­
главила группу технических заданий, проработав
на этой хлопотной, но чрезвычайно интересной
должности до ухода на пенсию в 1993 году. Только
и сегодня Смирнова не сидит дома, активно уча­
ствует в работе Совета ветеранов приборострои­
тельного завода «Сигнал». Узнав о готовящейся
к 55-летию ОКБ книге,
Людмила Вячеславовна
вспомнила о друзьяхтоварищах из своего
отдела, доверив бума­
ге свои размышления,
которые, несомненно,
будут интересны чита­
телю как свидетельства
очевидца и участника
многих интересных со­
бытий, случившихся в
ОКБ. В центре её рас­
сказа - Екатерина Пав­
ловна Чужова, Ирина
Георгиевна Золотилова Людмила Вячеславовна
и Анатолий Менделее­
Смирнова
вич Чудновский.
«Пальцы её не ошибались»
«О людях ведущих профессий ОКБ - конструк­
торах, технологах, станочниках - вспоминают, го­
ворят и пишут весьма часто. А часто ли вам при­
ходилось слышать о тружениках вспомогательных
профессий? Думаю, что нет. А среди них есть до­
стойные, талантливые люди.
Вот об одной такой труженице я и хочу расска­
зать.
Это Екатерина Павловна Чужова - машинист­
ка ОКБ. С 1944 года до самого ухода на пенсию
по возрасту в 1981 году она работала в маши­
нописном бюро отдела. Была машинисткой, как
говорят, от Бога, асом своего дела. Поражали её
грамотность и скорость печатания. Руки её лета­
ли над клавиатурой печатной машинки, и невоз­
можно было определить, сколько же букв и знаков
появлялось на бумаге в
секунду. Её можно было
посылать на любой кон­
курс, и она бы не по­
срамила родного ОКБ.
Екатерина Павловна
могла печатать всле­
пую, то есть в букваль­
ном смысле закрыв
глаза. И пальцы её не
ошибались.
О грамотности этой
машинистки ходили ле­
Екатерина Павловна
генды. Всю самую боль­
Чужова
шую и ответственную
работу поручали Чужовой. Раньше не было ком­
пьютеров, приходилось всем черновикам прида­
вать «товарный вид» только на пишущей машин­
ке. Екатерина Павловна очень быстро осваивала
все типы машинок - от механических до электри­
ческих и даже с иностранным шрифтом. Печатала
она диссертации, статьи в научные журналы, от­
ветственные материалы для министерства и глав­
ка. После неё текст можно было не проверять,
ошибок не было.
Поражало её интуитивное чутьё на ошибки,
конечно, её неравнодушие к качеству текста. Не
каждый технарь был силён в русском языке, в
черновом материале могли встречаться и ошиб­
ки, и просто описки. Екатерина Павловна тут же
звонила автору текста, просила зайти в машбюро
и объясняла, что, по её мнению, здесь надо бы
написать по-другому слово или целый оборот. И
она оказывалась, конечно, права. В подтвержде­
ние своей правоты она тут же открывала словари
Ожегова и Даля, словари эти всегда лежали у неё
на столе.
С виду женщина флегматичная, даже как буд­
то бы сонная, она совершенно преображалась в
моменты спора за грамотность текста: в глазах за­
жигались огоньки, появлялась энергичная жести­
куляция со словарями в руках. В результате спора
текст получался грамотный и правильный.
Много лет Екатерина Павловна возглавляла
машбюро и неустанно делилась своим богатей­
шим опытом с молодыми машинистками. За свою
внимательность, трудолюбие и мастерство она
пользовалась в коллективе ОКБ большим автори­
тетом.
И сейчас, в канун 55-летия нашего конструк­
торского бюро мы просто обязаны вспомнить до­
брым словом эту замечательную женщину (её уже
нет в живых с 1991 года)».
Я не знал Екатерину Павловну, ни разу не
встречался с ней, но и она помогла мне в работе
над этой книгой: в Государственном архиве но­
вейшей истории Саратовской области (ГАНИ СО),
бывшем партийном архиве, хранятся протоколы
партийных собраний и заседаний партбюро, от­
печатанные на редкость чётко, я бы даже сказал
- красиво, если такое определение можно приме­
нить к чисто технической работе. Переплетены те
протоколы вкупе с документами других подразде­
лений производственного объединения «Сигнал»,
зачастую - рукописных, и я поблагодарил Екате­
рину Павловну за то, что мне не пришлось разби­
рать наспех написанные бумаги.
«Её переводы были точны,
качественны, быстры»
«По мере увеличения разработок приборов
давления в ОКБ появилась настоятельная по­
требность в переводе иностранных материалов
по данной тематике. Как известно, переводчиков
узкого профиля не готовит ни один вуз, поэтому
приходится приглашать на эту работу выпускников
пединститутов с факультета иностранных языков.
Так, в 1966 году в отдел научно-технической
информации (ОНТИ) приняли переводчиком Ири­
ну Георгиевну Золотилову, окончившую Рязанский
пединститут со знанием английского и немецкого
языков.
С первых дней она старательно, с большим
энтузиазмом стала изучать тематику ОКБ, методы
проектирования, проверки, устройство приборов
давления, чувствительные элементы, новейшие
разработки и т.д. В этом ей хорошо помогал на­
чальник ОНТИ Анатолий Менделеевич Чудновский. А затем начались переводы с иностранных
журналов - сначала оглавления, а потом выбороч­
ные статьи по указанию начальника отдела и по
заявкам конструкторов. Ирина Георгиевна очень
быстро освоила терминологию разработок ОКБ,
её переводы были точны, качественны, быстры.
Нередко конструкторы ограничивались устным
или выборочным переводом статей, и тогда над
текстом одновременно склонялись двое - пере­
водчик и конструктор. Можно сказать, что работа
Ирины Георгиевны была неотъемлемой частью
разработок новых приборов.
Особое значение и внимание уделялось пере­
воду иностранных патентов - для определения
патентной чистоты наших приборов. Работу по
изобретательству и патентоведению вёл Михаил
Юрьевич Выгинный. С ним работала Ирина Геор­
гиевна в тесном контакте. Чтобы сохранить стиль
перевода, она тщательно изучала технические ха­
рактеристики приборов, ТУ и ТО. Её вклад в опре­
деление патентной чистоты наших приборов при
подаче их на получение авторских свидетельств
просто неоценим.
Со временем в библиотеку ОНТИ стали прихо­
дить всё больше и больше иностранных материа­
лов. Потребовался переводчик и с французского
языка. В 1976 году поступила к нам Вера Серге­
евна Володкина, а чуть позже Татьяна Владими­
ровна Лобузнова. Это
уже была группа пере­
водчиков. В план их
работы входили также
и переводы с русского
языка на иностранные,
и подготовка выставок
в Москве, Жуковском,
за рубежом, и пере­
воды документов для
командировок
наших
специалистов за рубеж.
Со всеми поручениями
переводчики
велико­
лепно справлялись. Их
труд был зачастую от­
мечен поощрениями в
приказах по ОКБ».
Ирина Георгиевна
Золотилова
«Вас поздравляет горячо
вновь испечённый морячок»
«Из череды начальников отдела информации
ОКБ наиболее запомнился Анатолий Менделее­
вич Чудновский, хотя мне под его руководством
довелось работать совсем немного, пару лет: в
1971 и в 1972 году.
Это был талантливый человек: умён, широко
образован, с феноменальной памятью. Он пре­
красно знал тематику предприятия и при обработ­
ке технической литературы легко и быстро нахо­
дил необходимую для разработок информацию.
С конструкторами и технологами всегда имел тес­
ный контакт, был им постоянным и надёжным по­
мощником.
Анатолию Менделеевичу был присущ талант
аналитика, он выдавал достоверные аналитиче­
ские материалы для руководства ОКБ, тем самым
помогал ему определять перспективу разработок
авиационных и космических приборов.
О феноменальной памяти Чудновского ходили
легенды: он помнил не только название и номер
технического журнала, но даже и страницы, на ко­
торых был опубликован интересующий конструк­
тора материал, а номера патентов и авторских
свидетельств называл наизусть.
Славился Анатолий Менделеевич и своей без­
отказностью, чем частенько, по-моему мнению,
пользовались сослуживцы. Помимо своей основ­
ной работы он постоянно что-то готовил: то про­
токолы собраний, то тезисы докладов, то научные
статьи, то планы каких-то выставок и стендов.
Особо хочется отметить коммуникабельность
Чудновского. Он имел обширный круг друзей и
приятелей, был жизнерадостен, улыбчив, знал
много весёлых историй, анекдотов и с удоволь­
ствием делился ими с окружающими; писал стихи
и поздравления.
Это был настоящий интеллигент в обращении
с подчинёнными ему людьми. Самое «страшное»
ругательство для нас за какие-то провинности
звучало так: «Людмила Вячеславовна, Вы - нехо­
роший человек!» И это действовало сильнее, чем
выговор, депремирование или ещё какое-либо на­
казание.
Но он не был злопамятен и через неделю бук­
вально той же Людмиле Вячеславовне уже помо­
гал устраивать дочку в ясли на мясокомбинат, по­
тому что мест в заводских яслях не было.
Коллектив ОНТИ очень сожалел, что Анатолию
Менделеевичу пришлось уволиться по семейным
обстоятельствам и переехать в город Жданов. Его
там тоже оценили, и он возглавил отдел инфор­
мации Азовского сухогрузного пароходства. Долго
ещё писал Анатолий Менделеевич своим бывшим
коллегам открытки к праздничным датам и неиз­
менно заканчивал их словами:
«Вас поздравляет горячо
вновь испечённый морячок».
Анатолий Менделеевич Чудновский оставил
яркий след не только в душах своих коллег, но и на
страницах заводской многотиражки «Путь к ком­
мунизму». В передовице юбилейного номера от
30 апреля 1965 года (газете исполнилось десять
лет) в числе самых активных авторов назывался и
Анатолий Менделеевич, не преминувший опубли­
ковать и в праздничном номере своё стихотворе­
ние «Рабкоры»:
Серьёзный народ - рабкоры Газетный рабочий класс.
За счастье людское в споры
Вступают они не раз.
Сражаясь, хоть это трудно,
Со всем, что мешает жить,
Они помогают будни
Нам в праздники превратить.
Я верю, что в мире этом
Свершатся такие сны:
Пришлёт нам статью в газету
Рабкор Иванов с Луны.
И мечта о полёте на Луну в те дни не была не­
досягаемой, ведь товарищи Чудновского по ОКБ
как раз разрабатывали приборы, помогшие наше­
му «Луннику» мягко прилуниться в феврале буду­
щего, 1966 года. Романтические 1960-е рождали
и таких оптимистов, как Чудновский, стремивших­
ся всюду успеть. Из номера в номер публиковала
газета то корреспонденции Чудновского, то ре­
цензии на спектакли, поставленные силами ху­
дожественной самодеятельности на сцене Дома
культуры, то стихотворения к Новому, 1959 году
(«Вечер из снега соткан, // Время чуть медлит ход.
// Вслушайся. Слышишь, - вот он // Шагает наш
новый год» - право, это небесталанно). Он и сам
чутко вслушивался в течение времени, откликаясь
на события и щедро делясь с товарищами своими
мыслями и чувствами: к примеру, в апреле 1959
года прочитал в ОКБ лекцию «О второй космиче­
ской скорости».
Жалко, что судьба его сложилась так, что ему
пришлось уехать с берегов Волги. Не знаю, вы­
играл ли от переезда на юг Анатолий Менделее­
вич, но, по моему мнению, наш посёлок от его от­
ъезда потерял.
Об Анатолии Менделеевиче мне рассказала
Людмила Вячеславовна Смирнова. А он поведал
мне о своём товарище - Викторе Михайловиче
Ульянове. Поведал со страниц многотиражной га­
зеты «Путь к коммунизму», в номере от 23 февра­
ля 1961 года опубликовав очерк
«Вожак разведчиков будущего»
«На классный час к десятиклассникам под­
шефной школы, посвящённый выбору профес­
сии, попросили прислать передового производ­
ственника. Почему-то подумалось, что это будет
солидный пожилой человек с большим стажем и
опытом. Потому-то, видимо, лёгкий шумок недо­
умения прошёл по партам, когда в класс вошёл
высокий смущённый молодой человек, который
представился - токарь Ульянов.
Он начал говорить и сразу стало ясно, что это
влюблённый в своё дело энтузиаст, прошедший
большую и нелёгкую школу жизни.
Годы войны, учёба в школе, неудача при по­
ступлении в техникум, работа на заводе, учёба
в вечерней школе, армия, которая дала не мень­
ше, чем десятилетка. В армии созрела и окрепла
мысль о необходимости учиться дальше. После
демобилизации Виктор Ульянов вернулся к своей
прежней мирной профессии токаря. Но поначалу
было нелегко. Многое забылось, не хватало опы­
та, навыков. Потребовалась большая работа над
собой, чтобы стать хорошим токарем, заслужить
доверие товарищей. Но мечту об учёбе он не
бросил. Подготовившись и сдав экзамены, Улья­
нов стал студентом ВЗПИ (Всесоюзного заочного
политехнического института - В.В.). До сих пор
живы в памяти впечатления от экзаменов, волне­
ния и подготовительные курсы для поступления в
институт. А ведь с той поры прошло уже без мало­
го три года! Это были напряжённые годы учёбы
и труда, когда вдвойне начинаешь ценить каждую
свободную минуту, жадно впитывая мудрёные на­
уки. И, как само собой разумеется, на собрании
бригады, вступившей в борьбу за звание бригады
коммунистического труда, было единодушно ре­
шено: бригадиром быть Виктору.
Пять человек в бригаде, пять характеров, пять
судеб. Нелегко подобрать к каждому ключи. Не
сразу и не всё пошло гладко. То один бросил ве­
чернюю школу, то другой поссорился с женой. С
каждым поговорил бригадир, обсудили их пове­
дение на собрании бригады. И положение начало
улучшаться. Там, где дружба, там и дело ладит­
ся лучше. Не случайно рядом с обязательствами
бригады висит переходящий вымпел за лучшие
показатели в соревновании. Рядом показатели
выполнения плана за январь:
Ульянов В. - 304 %,
Панчурин А. - 304 %,
Потапов А. - 256 %,
Пономарёв В. - 250 %,
Бирюков В. - 114 %.
Замечательные показатели! Но бригада не
останавливается на достигнутом. И здесь при­
мер показывает бригадир: большой опыт рабо­
ты, знания, полученные в институте, позволили
ему приступить к работе на сложном расточно­
координатном станке. Пройдёт немного времени,
и он будет работать на нём не хуже, чем на то­
карном. И, конечно, соревноваться. Хотя соревно­
ваться почти не с кем, так как из многочисленных
бригад, вступивших в соревнование за звание
бригады коммунистического труда, сейчас в пятом
отделе, по существу, соревнуются только три бри­
гады. Остальные развалились, так как бригадиры
не смогли сплотить коллективы, поставить перед
ними большие задачи. Не помогли им действенно
ни партбюро, ни бюро ВЛКСМ, ни цехом, который,
пожалуй, больше всех занимался вопросами руко­
водства работой этих бригад. Почему же устояла
бригада Ульянова, почему войти в неё мечтают
многие на токарном участке? Секрет её успеха
прост: здесь во всяком деле один за всех и все за
одного.
А. ЧУДНОВСКИЙ, инженер отдела».
В 1961 году Виктору Михайловичу Ульянову ис­
полнилось всего 27 лет. Ровесник Гагарина, не он
ли вытачивал детали для тех приборов, которые
помогли Юрию Алексеевичу взлететь в космос?
Передовой токарь окончил институт, в 1962
году его приняли в партию. В 1980 году он рабо­
тал мастером всё в том же пятом отделе, то есть
в опытно-конструкторском бюро, а в 1987 году начальником механического цеха, как свидетель­
ствуют данные анкет, заполненных рукой Виктора
Михайловича, делегированного товарищами на
партийные конференции производственного объ­
единения «Сигнал» от опытно-конструкторского
бюро.
В октябре 1978 года Виктор Михайлович Улья­
нов, в то время мастер участка, принял от Чудновского эстафету рассказа «о друзьях-товарищах»:
в многотиражке опубликовал корреспонденцию
«Талант рабочего» под рубрикой «Человек и его
дело», поведав читателям о рабочем механиче­
ского цеха.
Талант рабочего
«Награждение орденом Трудовой Славы про­
изводится за большие заслуги в построении со­
циализма и коммунизма. А какая главная заслуга
рабочего в строительстве коммунизма? Конечно
труд, напряжённый труд на благо Родины.
Для Григория Павловича Вдовенко, фрезе­
ровщика 05 отдела, восхождение к вершинам
мастерства началось более 30 лет назад. С тех
далёких лет смело шагал он по ступеням про­
фессионального роста: завоевал звание ударника
коммунистического труда, стал фрезеровщиком
6 разряда, неоднократный обладатель знаков
«Победитель социалистического соревнования»,
«Ударник пятилетки», а в этом году удостоен вы­
сокой награды - ордена Трудовой Славы III степе­
ни. Предел? Только не для Григория Павловича.
Он продолжает повышать свою квалификацию,
его производительность труда растёт за счёт при­
менения передовых методов обработки, прогрес­
сивных приспособлений. Ежемесячно выполняет
он плановые задания на 120-130 процентов. Это
позволило ему успешно выполнить личное социа­
листическое обязательство: завершить план тре­
тьего года пятилетки к первой годовщине новой
Конституции С С С Р (в тот год этот праздник отме­
чали 7 октября - В.В.).
Работа с металлом не любит застоя, самоуспо­
коения. Тем более работа на опытном производ­
стве, где постоянно новые детали, оригинальной,
порой очень сложной конфигурации, где каждая
следующая деталь не повторяет только что сде­
ланную. Поэтому фрезеровщик Вдовенко, имея
большой опыт работы, постоянно стремится ис­
кать новое, в совершенстве «читать» рабочие
чертежи, шлифует приёмы труда. На своём участ­
ке он принимает активное участие в рационализа­
торской работе.
Творческий подход, бережливое отношение к
рабочим минутам, к станку высокой точности, на
котором он выполняет работы 5-6 разряда, позво­
ляют передовому рабочему достичь высокой вы­
работки.
Свой богатый опыт работы Григорий Павлович
охотно передаёт молодым рабочим (и это утверж­
дение в данном случае - не газетный штамп: в
1979 году ремесло фрезеровщика станет осваи­
вать мой младший брат Александр, который ныне,
увидев ксерокопию с той газеты с портретом Вдо­
венко, заметил: «Я в отделе чувствительных эле­
ментов работал, спускался на первый этаж, и Гри­
горий Павлович никогда не отказывал в совете,
всегда уделял внимание, растолковывая чего мне
было непонятно, а ведь я не на его участке рабо­
тал». - В.В.). Более десяти отличных фрезеров­
щиков подготовил за годы работы мастер своего
дела. Вот и сейчас на выучке у Григория Павло­
вича два молодых фрезеровщика: Валерий Кули­
ков и Александр Полканов. И надо сказать, что
азы фрезерования они усвоили прочно, успешно
справляются с плановыми заданиями, дело оста­
лось за шлифовкой мастерства.
К каждому человеку по-разному приходит осо­
знанность необходимости трудиться лучше, до­
биваться высокой эффективности и качества.
Григорием Павловичем движет исключительная
честность, добросовестность. К достижению цели
- досрочно закрыть календарь пятилетки - пере­
довой фрезеровщик Григорий Павлович Вдовенко
идёт уверенно.
В. УЛЬЯНОВ, мастер участка 05 отдела»
«по ПРАВУ
НАСЛЕДОВАНИЯ...»
В начале 1950-х годов в Приволжском посёлке
построили с полсотни финских домов - красивых,
с черепичной крышей, на одного и на двух хозяев,
но... настолько холодных, что вода в них замерза­
ла. Финские дома собирались из двух тонких ваго­
нок, прибиваемых к брусу, между ними - бумага.
После первой же зимы строения утеплили, обшив
досками и засыпав опилками; когда разбирали ва­
гонку, то прочитали на панелях надпись: «Беречь
от сырости!». В финские дома никто не хотел все­
ляться, предпочитая оставаться хотя и в тесных,
но тёплых бараках. Прозвучал призыв: «Коммуни­
сты, вперёд!», так актив завода (Константин Яков­
левич Седов, Владимир Фёдорович Овечкин и т.д)
во главе с секретарём партийной организации
завода Пётром Яковлевичем Кузнецовым всели­
лись в новые дома. Кузнецов оказался по сосед­
ству с главным инженером завода Александром
Ивановичем Глухарёвым. В тридцатиметровой
квартирке разместились впятером: хозяин с су­
пругой, Еленой Семёновной, распредом конструк­
торского бюро, его тёща Евдокия Семёновна и три
дочки: Татьяна, Галина и Ольга. С Глухарёвыми
жили, что называется, душа в душу, общались пососедски, запросто заходили друг к другу в гости,
обе семьи отличались хлебосольством (Галина
Александровна, жена Александра Ивановича,
обожала приготовленную Евдокией Семёновной
тыквенную кашу с добавлением пшена, частень­
ко просила сварить для неё такую кашу, но так,
«чтобы и девчонкам хватило». Обихаживали свои
огородики (приусадебный участок хотя и крохот­
ный, всего две сотки, но на грядки лука-редиски
земли хватало), поливали зелень из одного шлан­
га, однако, несмотря на дружбу, Петру Яковлеви­
чу и в голову не приходило просить у Александра
Ивановича (когда тот возглавил конструкторское
бюро) пристроить дочек куда-нибудь на тёплень­
кое местечко. Да что там за дочек: за себя стес­
нялся просить, вернее, полагал, что должен быть
там, куда партия прикажет. Потому и не вернулся
в Москву, в свою квартиру на Кутузовском про­
спекте, поскольку его избирали то парторгом, то
профсоюзным лидером завода, то назначали на­
чальником цеха. Так Кузнецовы и прижились на
приютившей их во время войны земле, все три до­
чери стали работать в конструкторском бюро.
Первой пришла в лабораторию проверки при-
Финские дома в Приволжском посёлке, 1960-е годы
боров старшая дочь, Татьяна. 22 июня 1959 года
- школьный выпускной, а через месяц, 23 июля,
переступила порог лаборатории, под начало Анны
Васильевны Антиповой («мы её почитали, как
маму», - замечает Татьяна Петровна) и бригадира
Павла Николаевича Головко. Учились у старших
товарищей ремеслу, а по вечерам, с шести до де­
вяти часов, - в заводском техникуме. Директором
филиала Саратовского авиационного техникума
был в те годы Матвей Яковлевич Плавник, рас­
полагался филиал в корпусе 55-го цеха. Лекции
читали в основном земляки - заводские специа­
листы. Изучали сложные дисциплины, особенно
трудно давался предмет «гироскопы и приборная
продукция», читаемый Борисом Викторовичем Козорезом.
Курс учения длился три с половиной года. По­
лучили диплом, и Татьяна проводила в армию
Сергея Чуракова (с ним дружила со школьных
лет, учились в параллельных классах). Служил
он в Ивановской области, в краю невест, но после
увольнения в запас поспешил домой, к своей Та­
тьяне. В 1966 году сыграли свадьбу. И как только
уместились все гости в тесной квартирке? Глуха­
рёвы от себя подарили молодожёнам два стула
(«чтоб жили дружно, не ссорились», - напутство­
вал Александр Иванович), а от конструкторского
бюро - два кресла и торшер. Танцуя с невестой
вальс, главный конструктор, зная её хотя и бое­
вой, но застенчивый характер, если нужно было
просить за себя, предложил чете Чураковых ком­
нату с подселением в доме с магазином «Коло­
сок», однако Татьяна отказалась. Не потому, что
хотела большего (не коммуналки), а из-за боязни
«как же мы без Серёжиной мамы будем».
Квартиру им всё же должны были дать через
три года после свадьбы (тогда очередь на полу­
чение жилья двигалась быстро), но новоселье
вновь пришлось отложить, послушав мудрого со­
вета Александра Ивановича. В 1968 году вышло
постановление правительства, по которому в
армию призывали большую группу резервистов,
в неё попал и Сергей Сергеевич. Когда Татьяна
Петровна пришла к Глухарёву посоветоваться, де­
скать, если я поеду с ним, то как же квартира, на
что Александр Иванович резонно заметил: «Тебе
нужно думать не о квартире, а как семью сохра­
нить. Ты знаешь, что такое «холостяк» в гарнизо­
не?» И Татьяна Петровна последовала за Серге­
ем в Озинки, где он служил в вертолётном полку
(однажды лейтенант Чураков в документации на
приборы ПРМ к вертолёту увидел подпись своей
жены, поверителя, удостоверяющую, что датчик,
выпущенный нашим конструкторским бюро, впол­
не надёжен). А квартиру они получили сразу же по
возвращении в посёлок.
В Озинках нашлось дело и супруге «красного
командира»: она стала начальником офицерско­
го клуба части, благо навыки организаторской
работы приобрела в ОКБ: на третий год работы
в конструкторском бюро её избрали комсомоль­
ским вожаком (возглавляла комсомолию шесть
лет). «Стиль работы комитета» (под такой рубри­
кой в областной газете «Заря молодёжи» публи­
ковались очерки о лучших комсоргах-новаторах;
в подписную компанию Татьяна Петровна всегда
первой выполняла разнарядку по подписке на га­
зету) сверяла по парторгу, Александру Денисовичу
Белоусу. Уроженец села Узморье, капитан перво­
го ранга, прошедший финскую и Великую Отече­
ственную войны, в конструкторское бюро он при­
шёл в 1962 году, став начальником отдела кадров,
и коммунисты сразу же избрали его своим вожа­
ком. Для комсорга парторг был примером во всём:
чуткий, внимательный товарищ, к любой просьбе
относился не формально, многим помог, что назы­
вается, «словом и делом». Не дожил Александр
Денисович до своего девяностолетия четыре дня,
скончавшись в 2008 году.
В ту пору комсомол - молодёжная организа­
ция, чьи ячейки в обязательном порядке созда­
вались во всех производственных и учебных под­
разделениях, - играл отнюдь не декорационную
роль, как нынешние молодёжные крылья при пар­
тиях. «Треугольник» - администрация (Глухарёв),
парторг (Александр Денисович Белоус), комсорг
(Чуракова) - ведал всеми делами, молодёжь (а
в начале 1960-х большинство работающих в кон­
структорском бюро - комсомольского возраста)
выступала застрельщиком повсюду, как в произ­
водственных делах, так и в организации досуга,
стараясь наполнить его не бездумными развлече­
ниями.
Помнится Татьяне Петровне, как Александр
Иванович собрал молодёжь и стал рассказывать,
что он видел на предприятиях в Соединённых
Штатах Америки (тогда попасть за границу, да ещё
в Америку, с которой мы «сражались» на полях
«холодной войны» - всё равно, что сегодня сле­
тать на Луну). Говорил, что там рабочие в цехах
ходят в белых рубашках, культура производства у
них на высоте. Призвал комсомол и в ОКБ обу­
строить свои рабочие места так, как обихаживают
свои квартиры: завести птичек в клетках, рыбки в
аквариумах. Уверял, что это не блажь, не «архи­
тектурные излишества», а созидание творческой
атмосферы.
В почёте у комсомольцев конструкторского
бюро был спорт, популярны - поездки на «поезде
здоровья» в Буркино: утром со станции Анисов­
ка на мясокомбинат прибывал поезд (пять-шесть
вагонов), ватага весёлых заводчан - стар и млад,
с детьми - с лыжами и санками штурмовали ва­
гоны (билет стоил рубль двадцать), и машинист
вёл состав до Буркино, где катались до вечера, по
пять раз меняли одежду, промокавшую от снега.
К походу готовились загодя. Татьяна Петровна за­
ходила к Глухарёву: «Александр Иванович, едем
в Буркино!» - «И что?» - «Надо бы такие санки,
чтоб получше...» - «Иди к Алексею Ольхову, он
поможет». И столяр Ольхов мастерил такие сани,
что они едва вмещались в вагон. Зато как здорово
было на тех длиннющих санях, облепив их хохочу­
щей гроздью, обгонять на ухабах, вздымая снеж­
ную пыль, «индивидуальных» ездоков.
Татьяна Петровна не помнит, чтобы Александр
Иванович ездил с ними в Буркино. А вот на кон­
церт ансамбля «Берёзка» в Саратов - ездил. Он
полагал, что совместные поездки на природу ли,
на концерт - сплачивают коллектив. Так же при­
ветствовал семейные пары, работавшие в ОКБ, а
потом - и детей, приходящих на работу в коллек­
тив, где трудились родители.
Династия. В словаре иностранных слов это по­
нятие трактуется так: 1) «ряд монархов из одного
и того же рода, сменяющих друг друга на престоле
по праву наследования; 2) о тружениках, передаю­
щих из рода в род мастерство, славные трудовые
традиции». Одно время и Андрей, сын Алексан­
дра Ивановича и Галины Александровны, работал
в конструкторском бюро. У их соседей Кузнецовых
все три дочери после школы пришли в ОКБ. Га­
лина Петровна до выхода на пенсию в 2004 году
работала инженером-конструктором, её муж, Бо­
рис Александрович Пономарёв стоял у токарно­
го станка, токарь-универсал. Ольга Петровна вот
уже три десятилетия трудится в военпредстве,
Александр Александрович Горовой, её супруг, ра­
ботает токарем. Почти полвека трудовой стаж у
Сергея Сергеевича Чуракова, слесаря-сборщика
6-го разряда (раньше, при другой тарифной сет­
ке, ему в числе немногих присвоили 8-й разряд).
Всю жизнь прожил в посёлке, в котором родился,
его судьба - «топтать отцовские дорожки»: Сергей
Трофимович погиб 6 ноября 1941 года (а его сын
Сергей родился 4 января 1942 года), защищая Ле­
нинград, похоронен на Пискарёвском кладбище.
До войны Сергей Трофимович был комендантом
Энгельсского мясокомбината, оставил о себе па­
мять - те тополя у конторы и мясокомбинатских
трёхэтажных домов, которые и поныне в начале
лета разносят по окрестностям свой пух, сажали
под его руководством. Мама Сергея Сергеевича
выпекала пирожки с ливером, бывало, их хвалил
сам Чолокян, директор мясокомбината, полушутяполусерьёзно, отведав пирожок, приговаривал:
«Спасибо, Мария Алексеевна, не дала умереть
голодной смертью!» Подтверждаю: вкусны были
те пирожки, по шесть копеек за штуку, их продава­
ли в нашем школьном буфете.
Начинал собирать приборы Сергей Сергеевич
ещё в мясокомбинатских корпусах, через его руки
прошли тысячи датчиков. Как бы умны ни были
конструкторы и технологи, но последнее слово
за ними, за рабочими: если нельзя воплотить в
металл идею, её, считай, и нет. Только даже са­
мые заковыристые приборы осваивали Сергей и
его товарищи по цеху. Бывало, когда шёл срочный
заказ, Глухарёв утром первым делом спешил на
сборку: «Как, Сергей, дела? Что не идёт?» Тут, на
сборке, не утаятся никакие недочёты инженерной
мысли, и когда та или иная щёточка «не идёт»,
надо искать причину неудачи на этапе проектиро­
вания. Правда, не раз бывало, что рабочие под­
сказывали выход из положения. Сборщики - элита
рабочего класса, и пословица «И медведя можно
выучить» - тут не годится: без таланта за сбороч­
ный стол садиться бестолку.
Спрашиваю у Сергея Сергеевича, сложнее ли
стало собирать приборы. Да, соглашается он, поГерой России космонавт Александр Николаевич
Баландин, Татьяна Петровна Чуракова
и генеральный директор ЭОКБ «Сигнал»
им. А.И. Глухарёва Владимир Григорьевич Архипов
Татьяна Петровна Чуракова проводит
вечер отдыха конструкторов
тому что намного сложнее стали сами приборы.
Сегодня Сергей Сергеевич наряду со своей основ­
ной работой - собирать приборы - консультирует
сборщиков, поскольку обладает большим опытом,
накопленным за десятилетия труда.
Полвека рабочего стажа будет в 2009 году и у
Татьяны Петровны. В лаборатории поверяли при­
боры, «выпытывая» у них тайны: нет ли скрытого
дефекта? не подведут ли на объекте? Для того и
замораживали датчики до минус шестидесяти гра­
дусов, и нагревали до двухсот градусов, и трясли
на вибростендах. Опытные партии отправляли
заказчику, и редко когда он оставался недоволен
качеством нашей продукции.
«Пять лет назад, когда отмечали полувековой
юбилей ОКБ, - говорит Татьяна Петровна, - под­
считали, что общий трудовой стаж нашей династии
перевалил за триста лет. Сегодня он ещё больше.
В 2009 году только у нас с Сергеем Сергеевичем
будет сто лет трудового стажа в ОКБ». Далее Та­
тьяна Петровна стала называть количество отра­
ботанных лет у других родственников большой се­
мьи Кузнецовых-Пономарёвых. Среди них только,
пожалуй, Лев Пономарёв, двоюродный брат зятя
Петра Яковлевича Кузнецова, основателя дина­
стии, выбрал полем своей деятельности не завод,
а мясокомбинат. К тому же его прославило другое
поле - футбольное: отработав в цехе, по вечерам
шёл на тренировку на стадион (его построил мя­
сокомбинат, но потом его передали в ведение за­
вода). В воскресные дни футболисты устраивали
землякам настоящие праздники: в назначенный
час трибуны начинали заполняться поначалу ред­
кими завсегдатаями спортивных ристалищ, потом
подтягивались другие болельщики, постепенно за­
полнив трибуны до отказа: сперва играли команды
детей, потом - юношей, и в заключение - апофеоз:
помериться силой и показать своё мастерство вы­
ходили взрослые команды «Пищевика» (мясоком­
бинат) и «Старта» (приборостроительный завод).
Тут уж заводчане и работники конструкторского
бюро оказывались вместе перед лицом общего
«противника» - футболистов мясокомбината.
Лев Пономарёв - нападающий и капитан «Пи­
щевика» - не раз показывал класс. Как, впрочем,
и футболисты «Старта»: игры шли с переменным
успехом, как мне вспоминается, всё же наши - за­
водские - чаще уходили с поля победителями. За
баталиями с азартом наблюдали и руководите­
ли предприятий, и болельщики наслаждались не
только игрой, но и перепалкой Александра Ивано­
вича Глухарёва и Георгия Георгиевича Чолокяна,
директора мясокомбината (возглавлял это круп­
нейшее предприятие пищевой промышленности
страны в 1959-1969 годах; такие крупные мясо­
комбинаты, кроме нашего, были ещё в Улан-Уде
и в Харькове). Глухарёв и Чолокян сидели на раз­
ных трибунах, при очередной удачной комбинации
своих игроков, тем более при взятии ворот сопер­
ника «задирая» друг друга острым словцом.
«Много о нашей династии не пишите, - про­
сит Татьяна Петровна. - Хотя у нас она, пожалуй,
самая большая, но...» Интересуюсь, сколько при­
мерно династий насчитывается в конструкторском
бюро. «Зачем же примерно? - Сергей Сергеевич
обращается к Татьяне Петровне: «Когда чествова­
ли династии, каждой вручали по саратовскому ка­
лачу. Сколько калачей вы заказывали?» - «Трид­
цать пять!»
Генеральный директор ОКБ «Сигнал»
Равиль Хамитович Мухомодьяров
вручает Почётную грамоту Сергею Сергеевичу
Чуракову, 2004 год
О каждой из них Татьяна Петровна может рас­
сказывать часами. И есть что рассказать, и нра­
вится ей говорить о людях, чей труд воистину со­
ставляет гордость предприятия. Сегодня Татьяна
Петровна в совете ветеранов «Сигнала» отвеча­
ет за своих, из ОКБ (совет ветеранов, в отличие
от трудовых коллективов, сохранил единство).
Вместе с ней поверителем работала Мария Сте­
пановна Сердюченко, её муж, Владимир Фёдоро­
вич - технолог. Владимир Николаевич Аникиенко
- сварной (потом его избрали освобождённым
профоргом ОКБ), а его жена Евгения - инженерконструктор. Три инженера из семьи Алексеевых:
Владимир Николаевич, его жена Розалия Яков­
левна и его сестра Лия Николаевна. Три брата
Пономарёвых - инженер-технолог Евгений Алек­
сандрович, токари Борис Александрович и Вален­
тин Александрович. В ведомости на зарплату ча­
стенько встречались, да и сегодня не редки, одни
и те же фамилии: отец и сын, мать и дочь, братья
или сёстры. Но чаще всего одна фамилия - муж
и жена. Семейные пары Михайленко (Виктор Ива­
нович - инженер по сварке в лаборатории спецпроцессов, Валентина Васильевна - контрольный
мастер), чета Захаровых (Анна Васильевна и Кон­
стантин Васильевич, консультировавший Сергея
Сергеевича Чуракова, когда тот писал диплом в
техникуме), Кулагиных (Евгений Максимович и
Мария Львовна), Киселёвых (Алексей.Михайлович
и Тамара Матвеевна), Фойгель (Леонид Алексан­
дрович - один из первых разработчиков приборов
в 1950-х годах; его супруга Валентина Павловна
также была конструктором в отделе надёжности).
Масловы, Зыкины, Воробьёвы - потомки москви­
чей, оставшиеся здесь, когда их земляки-москвичи
вернулись в столицу.
Среди тех династий, чей стаж работы намного
превысил вековой рубеж, и семья Титовых. Влади­
мир Гаврилович Титов первым пришёл в конструк­
торское бюро, пришёл, по словам Маяковского,
«красивый, двадцатидвухлетний»: едва он освоил
нелёгкое лётное дело, как началось хрущёвское
сокращение армии на миллион двести тысяч че­
ловек. Принимал его в ОКБ ещё Михаил Сергее­
вич Шкитов («добродушный человек», - таким за­
помнился Титову первый руководитель филиала).
Первого сентября Владимир Гаврилович приехал
в Саратов, на заводе им. Орджоникидзе сказали,
что есть место конструктора в энгельсском фили­
але. А уже девятого сентября он вышел на работу:
обычного оформления допуска к секретному про­
изводству ему не надо было дожидаться, посколь­
ку летал на новейшей, также секретной технике.
Теперь к этим самолётам стал разрабатывать
приборы. Определили его техником-технологом
в бригаду Бориса Поликарповича Хватова. Потом
работал техником-конструктором, старшим техни­
ком, инженером. В марте 1957 года, по окончании
Саратовского авиационного техникума, распреде­
лилась в почтовый ящик № 12 Надежда Ивановна,
вскоре сменившая девичью фамилию на Титову.
«Здесь, в ОКБ, и познакомились, - говорит Влади­
мир Гаврилович, - уже более пятидесяти лет мы
вместе с Надей». Её тоже поначалу определили
конструктором в бригаду Хватова, потом работала
в тематическом конструкторском отделе Вячесла­
ва Васильевича Лобачёва, в бригаде Гарри Нико­
лаевича Филиппенко.
В том же 1957 году Владимир Гаврилович «пе­
ретащил» в ОКБ брата Валерия, маляра завода
Урицкого. Он освоил слесарное дело, потом ра­
ботал мастером в отделе чувствительных элемен­
тов, до пенсии все трое работали в ОКБ. Их дело
Надежда Ивановна
Титова
Владимир Гаврилович
Титов
Валерий Гаврилович
Титов
Участник художествен­
ной самодеятельности
Юрий Владимирович
Титов на сцене
Дома культуры
«Восход»
Испытатель отдела чувствительных элементов
Сергей Валерьевич Титов и мастер производствен
ного обучения сборочного цеха
Лев Васильевич Цветков, февраль 2009 года
продолжали дети Владимира Гавриловича и На­
дежды Ивановны, Юрий (конструктор-технолог) и
Герман (в техбюро работал). Сергей, сын Валерия
Гавриловича, и сегодня трудится в ПТИ.
Если перечислять все династии поимённо список окажется внушительный. Татьяна Петровна
перебирает в памяти «династические фамилии»:
Финогеевы, Сурины, Коротины, Россошанские,
Поповы, Гусихины, Гончаровы. Последние две также многочисленны, как и династия Чураковых.
Глава семьи Гончаровых, талантливый конструк­
тор, в самое «смутное» время, на переломе эпох
в 1980-1990 годах, возглавлял конструкторское
бюро.
Татьяна Петровна вспомнила про ещё одну
семейную пару - Борисовых. Яков Титович - во­
дитель, а Евдокия Трофимовна - распред, рабо­
тавшая на соседнем участке с мамой Татьяны
Петровны; в обязанности распреда входит под­
готовка производственного процесса, им надо
придти пораньше и обеспечить все рабочие места
инструментом и заготовками, а в течение дня на­
блюдать, чтобы люди не простаивали из-за пло­
хой организации работы.
Удар по династиям нанесли, как сейчас любят
выражаться журналисты ради красного словца,
«лихие девяностые». В смысле, молодёжь в усло­
виях, когда свёртывалось производство, а кол­
лектив ОКБ сократился едва ли не вдвое, искала
удачу на стороне. Сыновья Чураковых, Дмитрий
и Алексей, работали на заводе «Сигнал». Жена
Алексея, Светлана Николаевна, продолжает в
третьем поколении династию Кузнецовых, работа­
ет маляром в химлаборатории. Подрастают внуки
Сергея Сергеевича и Татьяны Петровны - Никита
Алексеевич ещё школьник, а Анна Дмитриевна
учится в Поволжской академии государственной
службы. А её брат Дмитрий Дмитриевич в 2009
году только ещё пойдёт в первый класс. 17 ян­
варя 2009 года родилась самая младшая в роду
Чураковых внучка - Виолетта. Где они будут рабо­
тать, где служить? Создавать новые приборы для
самолётов и ракет, для танков и подводных лодок
- это тоже ведь государево дело, и то, что сегодня
конструкторское бюро несмотря ни на какие эко­
номические неурядицы набирает обороты, - вну­
шает надежду, что нынешним ещё работающим
ветеранам, на чьих плечах по-прежнему нелёгкий
груз ответственности за будущее предприятия (и
страны!), будет кому передать эстафету сверше­
ний - «труженикам, передающим из рода в род
мастерство, славные трудовые традиции».
ГДЕ ЭТА УЛИЦА, ГДЕ ЭТОТ ДОМ
рии. Чтобы увековечить его подвиг и в нашем посёлке,
мы, рабочие цеха 07, вносим поселковому и городскому
В середине 1960-х годов, когда учебники обществове­
Советам депутатов трудящихся предложение: безымян­
дения основным противоречием текущего момента назы­
ной улице с вновь построенным кварталом домов № 25,
вали противостояние двух лагерей - социалистического
и капиталистического, - наш посёлок Приволжский имел
26, 27 и других присвоить имя Юрия Гагарина».
вид совсем иного лагеря: вокруг вышки - небоскрёба мя­
сокомбината - стройными рядами теснились бараки, ба­
нашего посёлка, но спустя десятилетие с того памятно­
Имя первого космонавта всё же появилось на карте
го апрельского дня прорыва в космос. И назвали име­
раки, бараки... Только пятый квартал, начинавший расти
нем Гагарина именно ту улицу, по которой он однажды
на месте пустыря, выделялся пятиэтажками, да второй
квартал, застроенный двух-, трёх- и четырёхэтажными
двухподъездными домами, не знали архитектуры в стиле
проехал: 6 января 1965 года Юрий Алексеевич вместе с
супругой и товарищами из обкома и горкома партии от
железнодорожного переезда возле остановки «М ясо­
комбинат» (автодорожный мост через Волгу тогда ещё
«баракко». Впрочем, и тут не было однообразия. Один
житель посёлка на страницах многотиражки сетовал, что
достраивался, и на левый берег космонавта перепра­
очень сложно приезжему отыскать нужный адрес: надо
знать, мясокомбинатский ли это барак или заводской,
вили на литерном поезде) проследовал на «Волге» до
шатровый или каркасный, финский или... Местные ж и­
места своего приземления, назад также возвращался по
той же булыжной мостовой (от Квасниковки до останов­
тели привыкли, а гостям посёлка сложно было ориенти­
ки «Заводская» к тому времени дорогу не успели заас­
роваться в кварталах, соседствовавших в причудливом
фальтировать).
порядке: первый квартал рядом с восьмым, второй с ше­
«Космическими» именами назвали и самые простор­
стым, пятый с третьим (а недавно я задумался: где у нас
седьмой квартал? «А его нет, мы на том месте детские
ные, самые красивые магазины в нашем посёлке, когда
на смену баракам и деревянным двухэтажным домишкам
сады построили», - разъяснил моё недоумение Констан­
пришли пятиэтажки: «Юпитер» во втором квартале и
тин Алексеевич Малышев, в 1960-1980-х годах ведав­
«Орбита» неподалёку от конторы мясокомбината.
ший застройкой посёлка). Корреспондент просил газету
«Архитектурная революция» началась в первые годы
поднять этот вопрос с тем, чтобы поселковый совет или
1960-х: завод получил новые заказы, производство рас­
ширялось, и чтобы закрепить старые кадры и привлечь
городские власти «расставили» дома по улицам, чтобы
стало легче находить искомый адрес.
новые, стали интенсивно строить жильё. Облик посёлка
Не знаю, кому пришла в голову мысль оставить ж и­
преображался на глазах. 9 июня 1966 года заводская
лые дома и улицы безымянными, разграничив массив
многотиражка «Путь к коммунизму» в аналитическом об­
бараков на кварталы. Улицы у нас именовались лишь в
зоре «От выборов до выборов» рассказала читателям «о
частном секторе. Люди привыкли к кварталам, не считая
тех больших изменениях, которые произошли в области
это неудобством. Только однажды предприняли попыт­
жилищного и культурно-бытового строительства в нашем
посёлке за время, прошедшее от предыдущих выборов
ку, правда, безуспешную, дать безликим кварталам имя
героя, но то случилось в порыве всеобщего ликования,
в Верховный Совет СССР» (случалось это событие раз в
особенно бурного в наших краях по причине географи­
пять лет).
«...Четыре года назад почти в самом центре посёлка
ческой и производственной близости к великому собы­
тию. 20 апреля 1961 года газета «Путь к коммунизму»
был пустырь. Ныне - здесь целый квартал пятиэтажных
поместила обращение рабочих цеха 07 Г. Володарчика,
восьмидесятиквартирных благоустроенных жилых до­
В. Громышева, И. Артюхова, В. Овчаренко «Новой улице
имя Гагарина»: «Подвиг,совершённый первым космонав­
мов. Показательным является тот факт, что с каждым
годом количество вводимого в эксплуатацию жилья за-
том Юрием Гагариным, сделал его бессмертным в исто-
В этом здании рождались будущие строители
коммунизма: родильный дом Приволжского
посёлка, фото 1950-х годов
А в этих «зданиях» - шатровых бараках - жили...
43
го обслуживания».
Однако огромный барачный массив таял не так быстро,
как того хотелось обитателям этих устаревших строений
с их печным отоплением и коридорной системой (вход с
торцов, сквозной коридор, то есть можно войти с севе­
ра, а выйти на южную сторону). Впрочем, не все бара­
ки были коридорного типа: встречались и тамбурные один тамбур на две квартиры. С десяток бараков вообще
походили скорее на землянки, чем на жильё: шатровые
- двускатная крыша лежала на земле, в ней - окна, квар­
тиры - в углублении. Последний шатровый барак исчез,
кажется, в 1965 году. Эти три типа бараков назывались
курековскими - по имени заводского строителя и архи­
тектора, приехавшего осенью 1941 года вместе с «Авиа­
прибором» в заволжский посёлок.
5 апреля 1968 года под рубрикой «Хотя письмо и не
опубликовано»
редакция
поместила
запрос Дикуна,
Давыдова, Дубошина, Гвоздюка и других жильцов 14-го
барака, которые «просят в письме в редакцию ответить,
Площадь у Дома культуры «Восход», 1967 год;
справа - столовая, вдалеке - корпуса
мясокомбината, в которых в 1954-1962 годах
располагались цеха, отделы и лаборатории ОКБ
метно увеличивалось. Так, если в 1962 году было сдано
каково положение в отношении сноса бараков, в частно­
сти барак № 14». На это письмо ответил заместитель ди­
ректора по быту А.Ф. Шатько: «По мере ввода в эксплуа­
тацию нового жилья бараки будут сноситься, но какой из
них будет снесён первым и когда - пока не решено».
Последний заводской барак сломали в 1976 году.
80 квартир, то в 1963 - 190, в 1965 - 208, а в 1964 и того
До начала 1980-х годов продержались так называемые
больше - 277 квартир. Всего же за четыре года сдано в
эксплуатацию около 22 тысяч квадратных метров жилья,
«дальние бараки» мясокомбината за скотобазой.
на строительство которого израсходовано 2 миллиона
825 тысяч рублей.
ли сорок лет, успев «погреться» не только от жара дров
Замечательный подарок получили и учащиеся. В 1963
многотиражка поместила за подписью «Козлов, Шляп-
году 880 ребят сели за парты в просторных, светлых
цев, Чигарков» информацию «Горит голубой огонь», в
классах новой трёхэтажной школы (в этом предложении
ней обитатели финских домов благодарили пенсионера
автор обзора М. Ж уравлёв допустил сразу две ошибки:
школу построили в 1961 году, и этажей в ней было че­
тыре. - В.В.). Благодаря этому восьмилетняя школа пе­
решла в освободившееся помещение средней, а школа
Финские дома, построенные в начале 1950-х, простоя­
в печах, но и от голубого топлива. 20 января 1969 года
Власова, газосварщика, который помог провести в их
дома газ.
К началу 1990-х годов Приволжский посёлок стал, по­
жалуй, самым благоустроенным районом города Энгель­
рабочей молодёжи разместилась в здании восьмилетней
са. По крайней мере - самым зелёным. Агроном Ж К0
школы. Это позволило не только лучше организовать
Л. Городецкая 9 июля 1969 года со страниц заводской
учебно-методический процесс среди рабочей молодёжи,
но и сделать работу двухсменной.
Не остались без внимания и малыши. В 1963 году они
получили детский комбинат на 140 мест, в 1965 году ещё
один комбинат на 280 мест, а в доме № 10 в 1965 году
была открыта детская молочная кухня (тут автор забыл
уточнить, что дом № 10 - в пятом квартале - В.В.).
Много внимания уделялось со дня последних выборов
газеты отчитывалась о проделанной работе по озелене­
нию посёлка в текущем году: «По всей территории по­
сажено 7 тысяч штук кустарника, 600 тополей, 75 плодо­
вых деревьев, 4 гектара засеяно газонной травой. В этом
же году разбит сквер около больницы. В нём - 4 тысячи
штук кустарников, 20 деревьев и 500 квадратных метров
цветов» (в 2007 году на месте того сквера началось стро­
ительство двенадцатиэтажной башни жилого дома).
и вопросам бытового обслуживания. Учитывая большое
Казалось, так будет всегда: год за годом хорошеть
количество владельцев телевизоров, ещё в 1962 году
и благоустраиваться заводской посёлок. В середине
было открыто телеателье. С 1964 года в доме № 10 (всё
того же пятого квартала - В.В.) работает книготорг, а в
1980-х открыли спортивный зал - специально построен­
ное двухэтажное здание возле Дома культуры «Восход».
прошлом году жители посёлка получили ещё один пода­
Появился первый девятиэтажный дом, за ним второй,
рок - прекрасно оборудованный промтоварный магазин
третий, четвёртый. На партийно-хозяйственном активе
«Берёзка» на 26 рабочих мест.
26 августа 1986 года секретарь партийной организации
К услугам жителей посёлка открыты также магазин
ЭП0 «Сигнал» Владимир Петрович Токарев сообщил о
культтоваров и мясоколбасных изделий, почтовое от­
планах строительства хозспособом в 1987-1988 годах
деление. А недавно перешёл в новое помещение (весь
первый этаж 80-ти квартирного дома) комбинат бытово­
плавательного бассейна.
Не успели...
«КАК ЗДОРОВО, ЧТО ВСЕ МЫ
ЗДЕСЬ СЕГОДНЯ СОБРАЛИСЬ»
«Сколько работаю, а не видел, чтобы паци­
ент улыбался, когда его везут на операцию!», изумлялся хирург Гавва, сопровождая больную,
которой предстояло удалить камни из жёлчного
пузыря.
Приступ сильной боли у Галины Александров­
ны Суриной, разменявшей седьмой десяток, воз­
ник незадолго до встречи Нового, двухтысячного
года. Врачи скорой помощи определили: надо
срочно в больницу. На полпути машину пришлось
остановить: к приступу желчекаменной болезни
добавился приступ сердечный. Поставили ка­
пельницу, кое-как довезли до больницы. Врачи
не решались оперировать, опасаясь за сердце
пациентки. Сняли кардиограмму, гадали, есть или
нет инфаркт. Галина Александровна настаивала:
везите на операционный стол, а на сомнения вра­
чей решительно заявила: «Не бойтесь, я не умру,
у меня ещё столько неоконченных дел!» И когда
уговорила и её повезли в операционную, заулыба­
лась, удивив видавшего виды хирурга.
Операция прошла успешно, иначе и быть не
могло с таким настроем пациентки. Она хотя де­
сять лет, как вышла на пенсию, скучать себе не
позволяла, продолжая заниматься обществен­
ной работой, которой, как шутит, «увлеклась ещё
в детском саду». Оправившись от болезни, при­
ступила к организации клуба ветеранов «Золотая
осень» при Дворце культуры «Покровский». Поче­
му не при «Восходе», на сцене которого и она, и
её муж Геннадий Николаевич выступали не раз и
с хором ОКБ «Сигнал», и как организаторы раз­
нообразных торжеств и праздников? Потому что
тогда в «Покровском» их младшая дочь Наташа
руководила народным театром (а сейчас она и её
старшая сестра Виктория преподают в школе ис­
кусств театральное мастерство).
Первый блин вышел не комом, в октябре 2001
года на её призыв откликнулись человек сорок,
с удовольствием окунувшись в воспоминания на
«посиделках» за чашкой чая в День рождения
комсомола. Решили встречаться раз в квартал,
обещали привести с собой и других товарищей,
некогда работавших в конструкторском бюро, а
ныне посещающих цеха и лаборатории дней сво­
ей молодости лишь в светлых воспоминаниях.
А вспомнить есть о чём. У каждого из 116 вете­
ранов, на сегодняшний день значащихся в списках
«Золотой осени», за плечами - десятилетия рабо­
ты в ОКБ, о многих из них книгу можно писать: на­
столько насыщены славными событиями их био­
графии. Не исключение - и судьба застрельщицы
ветеранского клуба.
Родилась она далеко от волжских берегов, в За­
байкалье. Из Улан-Удэ в Энгельс приехала вслед
за мамой и отчимом. Виктор Фёдорович Наумен­
ко, родом из
Терновки,
стал
рабо­
тать в инстру­
ментальном
цехе прибо­
ростроитель­
ного завода
начальником
бюро
цехо­
вого контро­
ля, а Галина
мама, Анна
Н иколаевна
Ведяева,
начальником
первого
от­
дела в кон­
структорском
бюро.
По
роду службы
дома ничего
Геннадий Николаевич и Галина
не рассказыАлександровна Сурины
вала о своей
деятельности, только однажды, когда пропадала
трое суток (Галя все больницы обзвонила), при­
шлось ей рассказать, какие бывают у «особистов»
«неприятности по службе». Приехал заказчик за
датчиками, она проверила у него документы, бу­
маги со всеми полагающимися печатями и подпи­
сями не вызвали у неё вопросов, товарищ получил
изделия и уехал. А на следующий день за Анной
Николаевной приехали. Трое суток допрашивали
в «компетентных органах» (особенно нестерпи­
мо было, когда светили в глаза яркой лампой),
допытываясь, не является ли и она виновницей
трагического происшествия. Оказывается, курье­
ра, приезжавшего за приборами, убили, выбросив
из поезда. Он, боясь за сохранность ценного то­
вара, ходил с чемоданчиком, где лежали датчики,
и в туалет, и в тамбур покурить. Эту особенность
заметила шпана и решила поживиться, полагая,
что чемодан полон купюр. Когда же вскрыли его
и обнаружили какие-то железки, то бросили их в
тамбуре, сойдя с поезда на первой же станции.
По приборам следователи узнали, с какого пред­
приятия ехал поплатившийся жизнью за свою бди­
тельность пассажир, началось разбирательство,
быстро определившее непричастность к убийству
работницы первого отдела нашего ОКБ.
Пока родители обустраивались на новом ме­
сте, Галя жила с бабушкой, а в 1951 году и она
приехала в Приволжский посёлок. Школу окончи­
ла в 1956 году. Физику им преподавал Иван Степа­
нович Абраменко (потом он перешёл конструкто­
ром в ОКБ), иногда его заменял Иван Алексеевич
Бутенко, также конструктор, его привлекали в
помощь педагогам, потому что учителей не хвата­
ло. Ребята любили уроки Ивана Алексеевича, не
знакомого с премудростями педагогики, но знав­
шего предмет и умевшего увлечь им школяров.
Интеллигентнейший человек, он не повышал го­
лоса, даже никогда не сердился, если кому-то не
мог втолковать тот или иной закон или объяснить
формулу, только укоризненно говорил тихим голо­
сом: «Деточка, ты повнимательней посмотри...»
Не предполагала Галя, что пройдёт три года, и
она станет работать с Иваном Алексеевичем бок
о бок в одном конструкторском бюро.
Но прежде поработала на заводе, в ЦЗЛ, а учи­
лась заочно, поступив на химическое отделение
Московского политехнического института. В ОКБ
перешла при первой же возможности, в июне 1959
года. И потому, что там мама служила, да и ра­
бота поинтересней. Всё-таки завод - это конвей­
ер, а в конструкторском бюро - первопроходцы.
Конструкторы - творители, созидающее новое, а
заводчане - вторители, повторяющие и тиражи­
рующие достижения конструкторов. И то, и дру­
гое - нужное, как две руки, как две ноги, тем не
менее всегда заводчане и окэбешники полушутя,
полусерьёзно пикировались, считались, кто из них
«матери-истории более ценен». Даже в мелочах
старались подковырнуть, дать понять своё пре­
восходство. Галина Александровна вспоминает,
как, подготавливая праздничный концерт к столе­
тию Ленина, они, не мудрствуя лукаво, передрали
сценарий с трансляции из Кремлёвского дворца
съездов, естественно, наполнив его своим содер­
жанием. Директор Дворца культуры «Восход» Ва­
сильев, председатель жюри (шёл конкурс среди
подразделений завода, ОКБ участвовало в нём как
самостоятельная единица), в пух и прах разругал
их сценарий, чтобы в очередной раз не присуж­
дать окэбешникам первого места. Юра Василь­
ков, руководитель вокально-инструментального
ансамбля, слушая разнос, подталкивал в бок Га­
лину: «Скажи, скажи...», а она, только дослушав
до конца тираду председателя жюри, выложила
козырь, сообщив, чей сценарий подвергся уничи­
жительной критике. Васильев на секунду замялся,
пожевав губами, но тут же вывернулся: «Сцена­
рий хороший, а вот его воплощение никуда не год­
ное...»
Впервые со скептическим отношением заводчан к специалистам ОКБ Галина Александровна
столкнулась незадолго до своего перехода в кон­
структорское бюро. На полянке перед корпусом
мясокомбината (напомним, со времён войны и до
1962 года и завод, и ОКБ ютились на территории
мясокомбината) девчата играли в волейбол, и
Галя услышала неодобрительное замечание сво­
их коллег по лаборатории: «А, это окэбэшинские
чувырлы, и когда только они работают?»
Когда они работают, Галина Александровна
прочувствовала сразу же, влившись в коллектив
химлаборатории ОКБ. Если в центральной завод­
ской лаборатории процесс работы был давным-
давно отработан, в конце смены можно было «вы­
ключить» мозг, забыв о своих стеклянках до утра,
то в ОКБ постоянно искали ответы на непрерывно
возникавшие загадки, и тут уже не считались со
временем: даже если и уходили домой вовремя,
то в голове всё вертелись мысли, как освоить тот
или иной химический процесс. Довелось и ей не
раз идти на прорыв, ступая на тропу неизведанно­
го. Памятно первое открытие. На гальваническом
участке 25-го цеха завода производили серебре­
ние с солями циана - чрезвычайно вредного ве­
щества (вытяжка вытяжкой, но совсем избежать
встречи с парами циана не удавалось). Галина
Александровна стала думать, как освоить безцианистое серебрение, что в конце концов ей и её
коллеге Елене Валерьевне Овечкиной и удалось.
Изоляция на потенциометрах не выдерживала на­
пряжения, горела. Чего только не придумывали,
но нужного результата не достигали. Александр
Иванович Глухарёв как-то летним вечером зашёл
в химлабораторию (она располагалась как раз над
кабинетом главного конструктора; Муза Фёдоров­
на Гаврилова, начальница лаборатории, перед
уходом всегда напоминала: «Галя, посмотри, все
ли краны выключили, не ровён час, зальём Алек­
сандра Ивановича...). Уже все ушли, только Гали­
на Александровна задержалась, пытаясь разга­
дать тайну анодировки, при которой злополучная
изоляция перестанет гореть. Глухарёв обратился
к ней с неожиданным вопросом: «Галя, вы хотели
бы отдохнуть в Зеленогорске? Я Василию Васи­
льевичу сказал, чтобы он вам выделил туда пу­
тёвку...»
Василий Васильевич Лопатин - председатель
профкома. Зеленогорск - курорт на берегу Фин­
ского залива, излюбленное место отдыха самого
Глухарёва. Кто же откажется от отпуска на берегу
моря? Так Александр Иванович, сам того не со­
знавая, помог молодому специалисту решить му­
чавшую её проблему анодирования. Как-то придя
на процедуру, она не решилась окунаться в ванну,
заметив медсестре: «Я же сварюсь, тут же кипя­
ток!» - «Ничего, мы сейчас охладим водичку», и распорядительница процедур бросила в ванну
углекислоту, в момент остудив воду. «Вот что мне
надо: охладить углекислотой аноды!» - мелькну­
ла догадка в голове, и в санатории продолжавшей
думать о работе.
Возвратившись домой, Галина Александровна
вместе со своими подругами из лаборатории про­
вела опыты, которые оказались успешными.
В химлаборатории подобрался хороший кол­
лектив. Когда в июне 1959 года Галина Сурина
пришла сюда, то оказалась... единственной со­
трудницей (хлопотал за неё конструктор Евгений
Иванович Сушинкин, представив Галину как от­
личного математика, заочно учащуюся на химика;
«Ну, если Евгений Иванович рекомендует, - за­
ключил Глухарёв, - да ещё химик - тогда у меня
Коллектив коммунистического труда - химлаборатория ОКБ «Сигнал», 1974 год; первый ряд, сидят
слева направо: Раиса Алексеевна Солдаткина, Еле­
на Валерьевна Овечкина, Раиса Николаевна Шашлова, Нина Васильевна Турбина, Валентина Яков­
левна Вандаева; второй ряд: Флора Гильмевна
Надршина, Валентина Евгеньевна Полякова, Ла­
риса Фёдоровна Качкуркина, Муза Фёдоровна Гав­
рилова (начальник химлаборатории), Тамара Мат­
веевна Киселёва, Галина Александровна Сурина;
третий ряд: Надежда Трофимова, Прасковья Ива­
новна Бутенко, Вячеслав Маркович Гришечкин,
Клавдия Павловна Мельникова, лаборант Люда.
вопросов нет»). Через неделю в лабораторию при­
няли инженера-химика Музу Фёдоровну Гаврило­
ву, вскоре ещё одну лаборантку, Тамару Лопатину,
и инженера-химика Аллу Казакову.
В тот год ОКБ находилось в заводском корпу­
се на третьем этаже. Цепкая память сохранила
антураж лаборатории, размещавшейся в боль­
шой комнате вместе с КБ-1, отделом техническо­
го контроля и группой контрольных испытаний.
Собственно, химлаборатория в первые месяцы
своего существования - это один стол возле окна,
небольшой шкафчик для посуды, холодильник,
плитка и сейф. Развернулись через три года, когда
ОКБ построило свой корпус. Химлаборатория за­
няла три большие светлые комнаты на четвёртом
этаже. Приобрели мебель, посуду, оборудовали
электрохимическую лабораторию, лабораторию
вспомогательных материалов и пропитки. К тому
времени приняли пополнение, к ним пришлиТ.М.
Киселёва, Л.Ф. Качкуркина, Н. Трофимова, П.И.
Бутенко, В.М. Гришечкин, К.П. Мельникова, Р.Н.
Шашлова, В.Е. Полякова, Ф.Г. Надршина, Н.В. Тур­
бина, О.Н. Долотова, Р.А. Солдаткина, Е.В. Овеч­
кина, В.Я. Вандаева, Р.В. Лазарева, Е.В. Пруцкова,
Т.П. Гусева, В.Я. Дмитриенко, В.Я. Гавриленкова,
Н.В. Слупицкая, Л.А. Брагова, Р.Н. Белоусова.
Текучки кадров почти не было, о чём свиде­
тельствует фотография, запечатлевшая химиков
спустя десятилетие после новоселья. Галина
Александровна указывает слева направо, называя
имена коллег, для каждой находя добрые слова:
«В первом ряду сидят - аналитик Раиса Алексе­
евна Солдаткина, рядом - заместитель началь­
ника лаборатории Елена Валерьевна Овечкина,
далее - травильщица Раиса Николаевна Шашло­
ва (учиться ей не довелось, образование - всего
четыре класса, но умница, каких поискать, могла
многое делать), а вот - Нина Васильевна Турби­
на, она из лаборатории стекпоспекания, втулочки
в основания впаивали, те приборы шли на косми­
ческие аппараты. Последняя в этом ряду - маляррисовальщик Валентина Яковлевна Вандаева;
рисовальщики наносили риски на шкалы прибо­
ров специальной краской.
Второй ряд - Флора Гильмевна Надршина,
старшая в лаборатории стекпоспекания, инженер.
Валентина Евгеньевна Полякова, старший инже­
нер (когда Музу Фёдоровну на посту начальника
химлаборатории сменила Светлана Александров­
на Столярова, то Полякова стала заместителем
последней). Лариса Фёдоровна Качкурина при­
шла к нам техником, потом стала инженером. А
вот наша Муза Фёдоровна Гаврилова, о ней я
потом скажу поподробнее. Тамара Матвеевна
Киселёва, у нас тогда техником была, училась в
университете заочно, она перешла на завод и там
в здравпункте организовала биохимическую лабо­
раторию. А рядом с ней - я.
Третий ряд - Надя Трофимова, лаборант. А
это - русская красавица Прасковья Ивановна
Бутенко, отличнейший гальваник. Единственный
на фотографии мужчина - травильщик Вячеслав
Маркович Гришечкин, золотые руки. Клавдия Пав­
ловна Мельникова, маляр-рисовальщик. Люда,
лаборант на стеклоэмали - фамилии не помню,
она у нас недолго работала».
А свою первую начальницу - Музу Фёдоровну
Гаврилову - Галина Александровна охарактери­
зовала кратко: «Всем, что во мне есть хорошего,
я обязана Музе Фёдоровне. Считаю, что мне по­
счастливилось - работать под руководством этой
обаятельной, умной, талантливой, всесторонне
развитой, огромной душевной доброты женщи­
ны». А потом рассказала о ней подробнее.
«Муза Фёдоровна была отличным организа­
тором. Она всех в лаборатории попросила взять
на себя дополнительные, кроме служебных, обя­
занности: одни отвечали за приобретение химпосуды, другие - химикатов, третьи - мебели. Муза
Фёдоровна приучала нас не ждать, когда всё это
сделает снабжение, она учила нас самостоятель­
ности. Когда переехали в свой корпус, сравнитель­
но быстро привели в порядок комнаты, приобрели
и расставили мебель и аппаратуру. Мы любили
свою лабораторию. У нас всегда была чистота
и порядок. Два раза в год мы делали влажную
уборку (мыли потолки, стены). Когда в ОКБ при­
езжали из министерства или космонавты, Алек­
сандр Иванович в первую очередь вёл их к нам в
лабораторию.
Муза Фёдоровна не только руководила - она
воспитывала. При том, что у нас в основном был
женский коллектив, никогда не возникало ни склок,
ни скандалов. Она ещё и заботилась о нас. Помо­
гала: кому квартиру получить, кому детей в ясли,
в садик устроить, кому путёвку выхлопотать, кого
просто успокоить, добрый совет дать. За пятнад­
цать лет я ни разу не слышала, чтобы она повы­
шала на кого-либо голос. Её любили и уважали не
только в лаборатории, но и все в конструкторском
бюро».
Химики расстались с Музой Фёдоровной в 1975
году. Её мужа, военпреда, перевели в Тарту, и Гав­
риловы уехали. Муза Фёдоровна рано овдовела,
сейчас живёт в Петербурге, и Галина Алексан­
дровна, изредка перезваниваясь с нею, не теряет
надежды на встречу в клубе «Золотая осень».
До 1984 года химлабораторию возглавляла
Светлана Александровна Столярова, потом Владимир Николаевич Лещенко.
Был у химиков и свой «куратор» - Государствен­
ный институт прикладной химии. Совместно с ле­
нинградскими учёными определяли, какую краску
брать для оформления шкалы приборов. Как-то
прислали анилиновый ангидрид, весьма вредное
вещество. Недолго им пользовались, сняли его
с производства за токсичность. Специалистыхимики старались найти замену опасным реакти­
вам, отработать процессы производства деталей
для приборов так, чтобы рабочим (а их изделия на
потоке шли в цехах завода) меньше соприкасать­
ся с агрессивной средой. Галина Александровна
узнала, что на саратовском заводе агрегатного
машиностроения электрополировку мелких дета­
лей заменили на химполировку. Поехала туда, по­
знакомилась с процессом, а когда попросила дать
ей документацию, чтобы перенять новинку, встре­
тила отказ: то ли саратовчане хотели, чтобы ОКБ
купило у них секрет производства, то ли по какой
другой причине, но документы начальство ей не
выдало. Тогда Сурина списала «рецепт приготов­
ления» у работниц, правда, в каких пропорциях
брать реактивы, выяснить не удалось. Попроси­
ла Люду Смирнову из отдела научно-технической
информации поискать в иностранных журналах.
Та нашла, но опять же - без указания количества
ингредиентов. Пришлось Суриной испытанным
методом проб и ошибок искать истину. Когда но­
вый процесс уже в заводских условиях запустила
старший технолог Курбатова из 25-го цеха, в ОКБ
его оформили как рацпредложение, Галине Алек­
сандровне выписали премию - месячный оклад,
составлявший тогда, в начале 1960-х, всего девя­
носто рублей. Подруги допытывались: «Чего купи­
ла на премию?» Галя перечисляла обновки, среди
различных женских нарядов «оживление в зале»
вызвали слова премированной: «А Генке галстук
купила», дескать, могла бы чего и посолидней ему
подарить.
А она подарила ему свою любовь, и продол­
жает его лелеять вот уже почти полвека. Со сво­
им суженым, слесарем инструментального цеха
завода (там он работал с 1957 года, придя сюда
после трёх лет службы в армии, а в 1969 году
перешёл в ОКБ, где и продолжает трудиться попрежнему, несмотря на свои 77 лет), встретилась
не в цехе, а на сцене заводского клуба, где вместе
участвовали в художественной самодеятельности.
Только однажды уходил Геннадий Николаевич от
своих станков не по своей воле «на творческую
работу» - в начале 1970-х годов назначили его
художественным руководителем Дворца культу­
ры «Восход», поскольку он всё умел: и вести кон­
феранс, и хором руководить, и сыграть на сцене
(супруги Сурины включили видеомагнитофон с
записью киножурнала «Нижнее Поволжье» за де­
кабрь 1966 года: Геннадий Сурин, Валентин Ройзман и Олег Дьяченко представляли музыкально­
драматическую композицию по революционным
песням). «Командировка» затянулась на семь лет,
всё же вернулся, соскучившись, к своим станкам.
Однажды на собрании Геннадий Николаевич вслух
сказал то, что думали все, а произнести боялись:
один товарищ, растолкав очередь на квартиру,
въехал в новый дом, хотя по праву туда должна
была вселиться многодетная семья. «Ну ты кло­
ун», - ехидно заметил Сурину «обиженный», ког­
да они выходили из зала после собрания. - «А
что? Это звание почётно! Клоун - он всё может,
клоуном становятся только самые одарённые», спокойно парировал Геннадий Николаевич (он во­
обще по природе - спокойный, уравновешенный,
полный несуетливого достоинства человек; быть
Отдых на Волге, 1960-е годы
На сцене Дома культуры «Восход» - хор опытного
конструкторского бюро «Сигнал», слева летописец ОКБ фотохудожник Валерий
Гаврилович Титов, инженер-технолог, 1970-е годы
может, сказалась и генетика: за стеклом шкафа я
заметил ксерокопию из старинной книги - герб Су­
риных; в дворянское сословие возвела его пред­
ков Елизавета Петровна в 1745 году).
Его трудовой стаж - более шестидесяти лет.
Подростком, классически подставляя под ноги
ящики, в годы войны точил детали для корабель­
ных пушек на саратовском заводе «Трактородеталь». После войны вернулся отец с фронта,
устроился в пугачёвском Доме отдыха поваром,
а Геннадий при нём - массовиком-затейником.
С тех пор и влюбился в самодеятельное искус­
ство. В этом они с Галиной Александровной со­
шлись с Александром Ивановичем Глухарёвым,
любившим повторять: «Кто хорошо отдыхает - тот
хорошо работает». Где только не побывали кон­
структоры: и в Волгограде, и в Ульяновске, и в
столицах. В Саратов выбирались почаще: в театр,
в музей. По залам Радищевского музея экскурсии
проводил Евгений Кудрявцев, сварщик, автор за­
мечательных полотен (сейчас, когда его уже нет,
Галина Александровна помогает вдове продавать
его картины). Пользовались спросом теплоходные
прогулки по Волге. Излюбленным местом отдыха
стали волжские острова, туда на лодках-гулянках
выезжали с ночёвкой на выходные. А ещё в рам­
ках клуба выходного дня, прихватив и пятницу
(отгул давали за переработку, частенько случав­
шуюся в те годы, когда требовалось побыстрее
передать на завод новый прибор), отправлялись
к ближайшей достопримечательности на арендо­
ванном ОКБ автобусе. В пять утра собирались у
ДК «Восход», с песнями трогались в путь. Сколько
они песен знали! Водитель, однажды попавший
на песенный коллектив, просил: «Поедете в сле­
дующий раз, приглашайте только меня!» После
осмотра достопримечательностей Пензы спевки
продолжились в гостинице. Горничная поздно ве­
чером постучалась: «Я заслушалась,как вы здо­
рово поёте, но у нас после одиннадцати - отбой».
А они только разохотились. Ушли в ближайший
лесок (гостиница - на окраине Пензы), там у ко­
стра под баян Валентина Трофимовича Дьяченко
пели почти до самого до утра. Шофёр по дороге в
лермонтовские Тарханы удивлялся: «Я думал, что
вы до обеда спать будете, а вы опять поёте!»
В хоре конструкторского бюро занималось
шестьдесят человек, в том числе и Геннадий Ни­
колаевич. И в механическом цехе он «солировал»:
самые сложные работы доверяли ему, слесарюинструментальщику-универсалу. Спрашиваю, что
значит универсал, Геннадий Николаевич поясня­
ет: «Тот, кто владеет тремя и более специально­
стями». У Сурина их - более трёх: станки токар­
ные, фрезерные, шлифовальные подвластны его
твёрдой руке и точному глазомеру. В свою работу
буквально влюблён. Помните у Аркадия Райкина
сценку: в коммунистическом далеке начальник
отчитывает рабочего, который из дома несёт ин­
струменты в цех. Эта интермедия - про Сурина.
Увидел он на базаре японский штангенциркуль купил и принёс в цех: хотя кладовщик и выдал ему,
как и другим, инструмент, но японский - точнее и
удобнее в работе. В верстаке Сурина - целый ар­
сенал «именных» инструментов. А когда в 1990-х
со снабжением стало туго, он ходил на завод, в
27-й цех, купил там для своего станка ремень, за­
менить свой порвавшийся.
Не подумайте, что Геннадий Николаевич - фа­
натик, спасающийся только работой. У него мно­
го «слабостей», свойственных увлекающимся и
творческим натурам. Страстный охотник и рыбо­
лов (кандидат в мастера спорта по рыбной ловле,
победитель многих престижных соревнований).
Сцену до сих пор не оставляет, участвуя во всех
вечерах клуба «Золотая осень» (собираются раз
в квартал, чаще не получается: каждую встречу
тщательно готовят, зато и удаются они, отличаясь
«лица необщим выражением»). Несколько лет на­
зад Галина Александровна и Геннадий Николаевич
выходили и на саратовскую сцену. Наташа в культСлесари Геннадий Николаевич Сурин и его зять
Сергей Борисович Маринич, январь 2009 года
просветучилище для дипломной работы выбрала
сложную пьесу «Миг над пропастью», пригласила
и родителей участвовать в спектакле. Их дочери
выросли в артистической среде (Галина Алексан­
дровна вспоминает, как трёхлетняя Вика, увидев
из зрительного зала папу в гриме деда-партизана,
заплакала: «Это мой папа, он красивый!», ей не
понравилось, что отец нацепил на себя безобраз­
ную бороду из ваты), и выбрали путь служения
искусству. Тот дипломный спектакль прошёл на
«ура», московские товарищи, прибывшие на госэкзамен, поразились, что столь юный режиссёр
так блестяще поставил столь сложный спектакль,
звали учиться в «щукинку». Но родившаяся дочь
не позволила Наталье Геннадиевне завоевать
столицу. Быть может, её мечту исполнит дочь
Саша, артистка в третьем поколении: Александра
Михайловна завершает учёбу в Саратовском учи­
лище культуры (бывшем культпросветучилище).
Весь субботний вечер мы вспоминали былое,
Галина Александровна и Геннадий Николаевич
попеременно рассказывали то о товарищах по
ОКБ, то по «театральной» жизни, и трудно было
понять, чего же им дороже: минуты отдыха или
работы? Всё-таки, наверное, производственные
дела, по пословице «Делу время, потехе час». Га­
лина Александровна вспомнила о своей «педаго­
гической» стезе, когда она учила заводских галь­
ваников новому процессу химической полировки.
У них он никак не шёл, хотя в опытах в ОКБ всё по­
лучалось. Пришла она в 25-й цех, к травильщику
Григорию Гвоздюку, он при ней запустил гальвани­
ческий процесс. Сурина его предупредила: глав­
ное здесь - выдержать температуру, не спешить
лить азотную кислоту прежде, чем закипит соля­
ная. Вот появились пузырьки в азотной, Григорий
начал смешивать кислоты, Галина Александров­
на попеняла: «Что ж ты температуру не измерил,
ведь кислота-то ещё не закипела!» - «Как не за­
кипела? А это что?» - «А это - пузырьки водоро­
да выделяются, а не кипение! Вот почему у вас
не получается». Заводчане поставили свои столы
в ОКБ на сборочном участке, прошли «ликбез»
под руководством сборщиков из конструкторского
бюро, и «процесс пошёл», кислота стала «заки­
пать» вовремя.
На пенсию Галина Александровна вышла в
пятьдесят лет, по вредности производства, от­
работав в химлаборатории три десятка лет галь­
ваником. Собирается на покой и Геннадий Ни­
колаевич. Сейчас подготовил себе смену - зятя
Сергея Борисовича Маринича, работающего ныне
по пятому разряду в одном цехе с тестем (учени­
ков у Сурина за полвека было немало, всех учил
главной заповеди станочника: будь со станком на
«вы», уважай и люби технику, заботься, ухаживай
за ней как за девушкой, и она тебя не подведёт).
А с другого фронта - общественного - Сурины не
уйдут, пока хватит сил. А силы им придают бла­
годарственные слова из уст товарищей после
каждого такого вечера. Весной приурочивают «по­
сиделки» (хотя какие посиделки? Бабушки и де­
душки так лихо отплясывают, что и молодым не
угнаться! Есть у них и своя Сердючка, только не
Верка, а Валька, поскольку пародирует пароди­
ста Валентина Корабельщикова) к женскому дню,
летние проводят в начале сентября, устраивая
праздник урожая, каждый «пишет сочинение» «как
я провёл лето», выкладывая «слова» из овощей
и фруктов. Конечно же, отмечают День рождения
комсомола - праздник своей молодости. Зимние
встречи - под Новый год или на Рождество. Вя­
чеслав Васильевич Лобачёв (его и Нину Аверьяновну, жену конструктора, также работавшую в
ОКБ, Сурина долго не могла «вытащить» на вечер
встречи ветеранов) удивлялся после празднества,
устроенного в честь «молодожёнов», отмечающих
золотую свадьбу (в их числе - и Лобачёвы): «Вот
не думал, что могу так повеселиться! Теперь обя­
зательно буду приезжать к вам» (Лобачёвы живут
в центре Энгельса).
Пусть долго не опадает листва «Золотой осе­
ни», пусть не утихают слова оды их клубу, сочи­
нённой Вячеславом Дмитриевичем Смирновым,
поющиеся на мотив песни Митяева «Как здорово,
что все мы здесь сегодня собрались»:
Как хорошо, ребята,
Что довелось когда-то,
Д оверивш ись отчаянно,
Безропотно судьбе,
Кому лиш ь лаборантом,
Кому уже талантом Нам встретиться нечаянно
Под крышей ОКБ.
Работа, годы долгие
И пикники на Волге,
Экскурсии, походы
Сроднили нас навек.
Нам не меш ала служба,
Н ас окрыляла дружба,
И каждый был свободен
В пристрастьях человек.
Сегодня в нашем клубе
О пять веселье будет.
Зови, труба, скорей
На празднество друзей!
Горите ярче, свечи,
Пусть жарче будут речи!
С зы вает звонкий бубен
На славный юбилей.
Татьяна Петровна Чуракова в роли черепахи
Тартиллы на праздновании Нового года в клубе
«Золотая осень»; рядом - Галина Александровна
Сурина; 7 января 2009 года
В ШКОЛУ, К НАШИМ ПОДШЕФНЫМ
В заводской многотиражке «Путь к коммунизму» 24
декабря 1959 года опубликовали заметку учителя мате­
матики школы № 4 «Крепнет дружба»:
«Второй год коллектив пятого отдела (начальник
А.И. Глухарёв, секретарь парторганизации И.Ф. Василь­
ков) шефствуют над учениками 9 «б» класса подшефной
школы. В школу приходят специалисты с интересными и
содержательными рассказами. Инженер химии М.Ф. Ма­
шина рассказала «О значении химии на производстве».
В ходе беседы показывала детали с различными покры­
тиями. Это было убедительно. С докладом «Как правиль­
но читать чертёж» выступил инженер Геращенко. С боль­
шим интересом прошла встреча учащихся с бригадиром
бригады, борющейся за звание коммунистического тру­
да, В.А. Пономарёвым.
Специалисты с производства глубоко раскрывали
тему, чем углублялись знания учащихся в области химии,
черчения. Такое шефство помогает повышению успевае­
мости и укреплению дисциплины. В таком благородном
и нужном деле большую помощь оказал комсомолец Чудновский и члены отдельского комсомольского бюро Вах­
рамеева и Примак. Учащиеся 9 «б» класса желают, чтобы
дружба и помощь шефов крепли и принесли ещё больше
пользы в деле воспитания подрастающего поколения.
Евгения Марковна Хайкина, классный руководитель».
Трудовому воспитанию школьников, как позже стали
говорить - профориентации, комсомольская и партий­
ная организации завода и ОКБ уделяли немалое вни­
мание. И по зову сердца, и по распоряжению сверху. В
декабре 1958 года коммунисты на открытом партийном
собрании (кроме партийцев участвовали в обсуждении
перестройки школы учителя, родители, руководители
цехов и отделов, в том числе и пятого, т.е. ОКБ) обсудили
тезисы ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об укрепле­
нии связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии
системы народного образования в стране». Заводская
газета опубликовала некоторые выступления на собра­
нии, в том числе и инженера Ивана Андреевича Акимова,
озаглавив его «Через производство - в вуз»:
«Получив общее восьмилетнее образование, нужно
всем подросткам идти на производство. Узнать жизнь,
чтобы выбрать будущую для себя профессию сознатель­
но. Путь в высшее учебное заведение через производ­
ство, который предусматривается тезисами, я прошёл на
практике. Окончил семь классов, пошёл учиться в школу
ФЗО. Здесь получил специальность электромонтёра. Мне
полюбились работы, связанные с электричеством. Без
отрыва от производства я получил среднее образование
и поступил учиться в институт, который окончил и по­
лучил специальность инженера по электрификации. Не­
которые родители беспокоятся, что очень трудно будет
детям работать и учиться. Я хочу сказать, что это вполне
по силам всем, и волнения родителей напрасны. А ин­
женер из такого подростка получится настоящий. Будет
работать уверенно, смело».
Слова Ивана Андреевича оказались пророческими для
десятков и сотен его земляков, после школы пришедших
на производство. Да и как иначе, если профориентация
- вот она, рядом: мама и папа личным примером агити­
ровали сыновей и дочерей. Кроме этой «домашней про­
паганды» велась коммунистами все годы существования
партии и пропаганда «казённая», по заданию парткома.
Воспитанию молодёжи и подготовке смены посвятили
коммунисты пятого отдела собрание 28 июня 1978 года.
Старший инженер-исследователь Владимир Николаевич
Аникиенко, выступая в прениях, критиковал сложив­
шееся положение, когда «наши инженерно-технические
работники недостаточно уделяют внимание учащимся
в школах и школе вообще. Правда, многие родители из
ИТР являются членами родительских комитетов, одна­
ко работают в отрыве от предприятия, работают внутри
школы, вопросы нужд школы не выносят на обсуждение
производственной общественности. Мне кажется, что
парторганизации необходимо выделить представителей
из числа ИТР и служащих с тем, чтобы они ближе знали
злободневные нужды школы и помогали ей в воспитании
подрастающего поколения». В постановлении записали:
«Цехкому, комитету ВЛКСМ установить шефские связи с
21-й средней школой», определив срок - октябрь теку­
щего года (ГАНИ СО, ф. 2987, on. 1, д. 104, л. 48). Кон­
структоры ОКБ шефствовали над классами 4-й школы
ещё с 1950-х годов, теперь же расширяли своё влияние
и на новую школу, 21-ю, сданную в эксплуатацию в 1974
году.
На заседании парткома ОКБ ЭПО «Сигнал» 15 фев­
раля 1979 года секретарь партбюро Герман Николаевич
Петрунин выступил с призывом активизировать шеф­
ские связи со школой. За конструкторским бюро в тот
год были закреплены два класса - 5 «б» школы № 4 и
7 «б» школы № 21. С пятиклассниками занимались ком­
сомольцы пятого отдела, к ребятам постоянно ходили
два пионервожатых, проводили с ними встречи и бесе­
ды, готовили экскурсию детей на производство. «С 7 «б»
тесная связь профсоюзной организации, - отчитывался
перед товарищами секретарь партбюро. - Заместитель
председателя цехкома Людмила Вячеславовна Смирнова
организует там работу, с этим классом работает уже не­
сколько лет. Помощь в основном оказываем материаль­
ную, то есть изготовлением стендов, ящиков и т.д. Задача
наша больше проводить работ по пропаганде рабочих
профессий, по воспитанию коммунистического отноше­
ния к труду. Партбюро, комитету ВЛКСМ и цехкому не­
обходимо чаще бывать у подшефных».
В прениях по докладу выступили инженер Владимир
Николаевич Алексеев и старший заказчик (военпред)
Виктор Васильевич Мухин, которые сказали, что «работа
в школе важная, надо готовить себе смену». Постанови­
ли: «1. Считать шефскую работу в школе главной. 2. По­
ручить бюро ВЛКСМ ОКБ ежемесячно бывать в школах
и вести работу по плану. 3. Партбюро в конце учебного
года подвести итоги шефской работы в школах». (ГАНИ
С0,Ф. 2987. оп. 2, д. 10, л. 10).
Через полгода, 23 октября, партийцы вновь обсужда­
ли шефские связи конструкторов с подопечными, теперь
уже шестиклассниками и восьмиклассниками.
К сожалению, в нынешнюю структуру жизни, постро­
енную на обращении денег, а не на идеологии поступа­
тельного развития общества, не вписываются шефские
связи производства и школы, а спонсорская помощь ни в
коей мере не заменяет живого общения поколений.
подвиги
КОНСТРУКТОРА ЗАХАРОВА
«Светлая голова», «мастер на все руки», «ще­
драя душа», «себе на уме», «рубаха-парень»,
«блеск остроумия», «острый на язык», «за словом
в карман не лезет», «примерный семьянин», «ле­
бединая верность» - такие устойчивые выраже­
ния в языкознании называются фразеологизмами.
А в жизни этими определениями характеризовали
мне Константина Васильевича Захарова его со­
служивцы, ветераны Энгельсского опытного кон­
структорского бюро «Сигнал» имени А.И. Глухарё­
ва, едва я произносил его имя.
Приволжский посёлок на южной окраине Эн­
гельса, приютивший конструкторское бюро «Сиг­
нал» и одноименный приборостроительный завод,
делится на кварталы. Самый большой и ухожен­
ный - пятый квартал. Вырос он в начале 1960-х,
отличаясь от других кварталов пятиэтажными
домами (его предшественники слагались двух- и
трёхэтажками), ознаменовав собой бурный рост
завода: в то время на датчики давления для ави­
ационной и ракетной техники, разработанными
в ОКБ «Сигнал» Константином Васильевичем и
его соратниками, возник прямо-таки ажиотажный
спрос, и чтобы удовлетворить его, пришлось рас­
ширять завод, строить жильё для специалистов,
работающих на авиацию и на космос.
«Те датчики - один из подвигов Константина
Васильевича», - говорит Виталий Алексеевич Ра­
ков, на рубеже 1970-1980-х годов возглавлявший
ОКБ, а ныне - главный конструктор по приборной
продукции в ООО ЭПО «Сигнал». Спрашиваю: «А
что, у Захарова, как у Геракла, было двенадцать
подвигов?», на что Виталий Алексеевич отвечает:
«Быть может, и поболее, но вот так, сходу, могу
назвать пять».
Свидетелем первого подвига Виталий Алек­
сеевич стал в 1958 году, когда пришёл в ОКБ. В
то время стремительно развивались авиация и
ракетная промышленность, машины становились
всё сложнее, требовалось всё больше и больше
датчиков. На первых ракетах и ракетных двигате­
лях применялись датчики давления, сконструиро­
ванные в московском ОКБ под руководством Ру­
бена Григорьевича Чачикяна. Надёжные, хорошие
приборы, но - тяжеловатые: к примеру, датчик,
обеспечивающий точность измерения с погрешно­
стью 0,3%, тянул на три килограмма. Если учесть,
что с усложнением конструкции летательных аппа­
ратов нужно было увеличивать и количество все­
возможных измерений, то совокупная масса при­
боров измерения могла возрасти неимоверно (к
слову, на «Буране» было установлено 12 ООО дат­
чиков, из них 2500 - выпущенных на «Сигнале»;
естественно, уже не трёхкилограммовых). Перед
энгельсскими прибористами (а они тогда были
почти монополистами,
разных назначений дат­
чики выпускались у нас
от 80 до 100 процентов)
поставили задачу: сни­
зить вес датчиков, не
снижая точности изме­
рений.
Датчики
Чачикяна
строились по класси­
ческой схеме, на базе
сильфонов: круглая ме­
таллическая гармошка
под воздействием дав­
ления растягивалась,
через передаточный ме­ Константин Васильевич
Захаров
ханизм свидетельствуя
о величине изменения
давления. Константин Васильевич Захаров, в то
время начальник отдела чувствительных элемен­
тов, предложил отказаться от громоздкой «гар­
мошки», заменив её витой трубчатой пружиной.
Нет, он не сам додумался до такой конструкции,
о чувствительном элементе в виде витой трубки
знали ещё в довоенные годы. Знали, а вот сде­
лать не могли: «не хотел» тонкий (толщиной менее
миллиметра) металлический диск превращаться
сначала в колпачок, потом в трубку. Если ту труб­
ку слегка сплющить, заглушив с одной стороны, и
повернуть вокруг своей оси, то она и станет витой
пружиной, приобретя способность (поворачива­
ясь на восемь градусов, достаточных для пере­
даточного множительного механизма, связанного
с потенциометром) измерять давление с погреш­
ностью в нужную долю процента - 0,5. Константин
Васильевич Захаров собственноручно изготавли­
вал оснастку для получения трубки, разрабатывал
технологию полирования трубки, приспосабливал
токарный станок для автоматизации операций по
превращению листа легированной хромистой ста­
ли в витую пружину диаметром 5-6 миллиметров
и длиной 8-9 сантиметров.
Тысячу раз можно было отчаяться, посколь­
ку эксперимент за экспериментом оканчивался
крахом: трубка то ломалась, то плющилась, то...
Короче, превращалась во что угодно, только не в
витую пружину. Однако Константин Васильевич
упорно верил, что сможет оседлать удачу. Его
оптимизм разделяли помощники - токарь Артамошкин и начальник конструкторского отдела
Леонид Александрович Фойгель, в конце концов
получившие авторское свидетельство на техно­
логию изготовления нового упругого чувствитель­
ного элемента. Победа совпала с новосельем:
осенью 1962 года ОКБ переехало из мясокомби­
натского корпуса в своё четырёхэтажное здание.
Новосёлов встречал плакат на листе ватмана:
«Поздравляем К.В. Захарова и его коллег с освое­
нием датчика типа ДТ» (ДТ - датчик точный). Сле­
довательно, ему пришлось затратить четыре года
на этот самый ДТ, зато поставленную задачу - не
снижая чувствительности снизить вес - выполнил
с лихвой: его датчик весил в десять раз (!) мень­
ше прежнего. За новыми приборами выстроилась
очередь из желающих их приобрести, а на пусты­
ре близ завода вырос новый квартал - пятый.
Деньги на строительство выделило Министерство
общего машиностроения (в его ведении было про­
изводство ракет), особенно нуждавшееся в наших
датчиках.
Если читатель полагает, что и остальные под­
виги Захарова связаны с «приручением» тех­
нологии изготовления приборов либо же с рас­
путыванием клубка противоречий, мешающих
приспособить какой-либо закон физики на службу
приборостроителям, то он ошибается. Как у Герак­
ла последующий подвиг совершенно не похож на
предыдущий, так и у Константина Васильевича
поле деятельности менялось неузнаваемо. Ещё
доводился до ума ДТ на основе витой трубчатой
пружины, а Константин Васильевич уже переква­
лифицировался в... столяра и плотника. Сколотив
бригаду, Захаров в короткий срок провёл все плот­
ницкие работы на четырёхэтажном здании ОКБ. И
не только плотницкие. В кабинете главного кон­
структора лично сам настелил деревянный пол и
покрыл лаком так, что на его работу ходили смо­
треть, как ходят в музей на встречу с искусством.
Кстати, чувство цвета у него было изумительное:
если у кого-то случалась беда с автомобилем и
требовалось поставить заплатку, обращались к
Захарову: выполнив жестяные работы безукориз­
ненно, он так подбирал краску, что следов ремон­
та было не сыскать.
Ещё один строительный подвиг Захаров совер­
шил спустя два десятка лет. Приборостроение тог­
да, в начале 1980-х, «повенчалось» с микроэлек­
троникой, нужно было в кратчайшие сроки освоить
выпуск электронных приборов, строить новый
корпус лаборатории микроэлектроники - терять
драгоценное время, и под новое производство
освободили... гараж. Кто знаком со спецификой
электронной промышленности, тот знает, что она
обожает чистоту, страдая от малейших пылинок.
Константин Васильевич сам спроектировал лабо­
раторию и вместе со своей бригадой смонтировал
технологический потолок, соорудил вторые, сте­
клянные стены, под полом проложил водопровод
и канализацию, завёз и установил оборудование
для производства изделий микроэлектроники.
Когда начали строить лабораторию, на подмогу
прибыли с десяток специалистов из Саратова.
Затем все вместе освоили выпуск металлоплё­
ночных датчиков давления, полупроводниковых
датчиков давления с кремниевой мембраной,
гибридно-интегральных электронных схем (ГИС)
для изделий ИСИД-90, ИСИД-20, ИСИД-65 (ИСИД
- информационная система измерения давле­
ния). Электроника - совершенно новая сфера для
Захарова, но он, окончивший только Саратовский
авиационный техникум, включился в работу на­
равне со специалистами, отдавшими электронике
десятилетия: усваивал азы и алгебру незнакомой
науки буквально на лету.
Ещё один подвиг Захарова - разработка дат­
чиков для лунного корабля и датчика для лун­
ного скафандра «Орлан» (совместно с Атауллой
Изятулловичем Кармеевым). Наши космонавты
до Луны не долетели, а вот наработки Захарова
по лунной программе пригодились в других изде­
лиях.
А тех изделий, к которым счастливо приложил
руку Константин Васильевич, не один десяток,
если не сотни. В каких-то большая, в иных - мень­
шая доля его участия. В разработку ДОТов - датчи­
ков отношения давлений - Захаров внёс настоль­
ко существенный вклад, что Виталий Алексеевич
Раков полагает его тоже подвигом Захарова, хотя
в разработке участвовали и другие талантливые
конструкторы - Анатолий Владимирович Заворотный, Геннадий Анатольевич Савельев, Анатолий
Васильевич Штырков (долгое время работал ря­
дом с Константином Васильевичем, соперничая с
ним в изобретательности; Заворотный считает, что
Штырков был посильнее в конструировании, а За­
харов - в технологии). Эта четвёрка создала дат­
чики, которые помогли существенно сэкономить
горючее, сжигаемое в авиационных двигателях.
Казалось бы, сверхнапряжение на работе (в
1950-е, да и позднее, случалось, задерживались в
цехах и лабораториях допоздна) должно выматы­
вать так, что для домашних дел уже и сил не оста­
валось. Ан нет. Друзья, вхожие в дом Захарова (а
он был компанейским, хлебосольным товарищем),
поражались его неуёмности, по сравнению с кото­
рой то явление, которое ныне называют трудого­
лизмом - не более, чем явная лень. Во-первых,
сам двухэтажный деревянный дом, срубленный в
1957-1959 годах самим хозяином (Захаровы жили
в Саратове, на Пролетарке; Константину Василье­
вичу и Анне Васильевне, также работавшей в ОКБ
сборщицей, разрешали опаздывать, поскольку в
те времена электрички ходили не как часы). Лодкагулянка с мотором от «Москвича» или «Волги», с
просторной кабиной - произведение Захарова,
заставившее Вячеслава Васильевича Лобачёва,
увидевшего это чудо волжской навигации, оценить
его «как яичко» (к услугам пассажиров - музыка:
владелец лодки установил в кабине портативный
магнитофон). В доме - идеальная чистота, даже
на книжных полках - ни пылинки (что свидетель­
ствовало не только о приверженности хозяев к по­
рядку, но и о страсти к чтению). У книжной полки
- шахматный столик, также «фирменной» захаровской работы. В одной из комнат - что-то напо­
добие радиорубки: Константин Васильевич увле­
кался музыкой и радиоделом. Так же, как любил и
фотоискусство (печатал фотографии не как все, в
ванной, а в специально оборудованном кабинете),
не расставаясь долгие годы с фотоаппаратом, за­
печатлевая на плёнку, как росли-подрастали две
красавицы-дочки.
Гараж. Не знаю, можно ли так назвать кирпич­
ное сооружение шесть на девять метров, посколь­
ку, по свидетельству его посетителей, использо­
вался он не как у многих для «соображения на
троих», а для... работы: стояли тут всевозможные
станки и агрегаты, один из которых... плавильная
печь собственной конструкции. Металлургию Кон­
стантин Васильевич совмещал с... ювелирным
делом. Полвека назад ещё не знали строгой от­
чётности по драгметаллам, предприятия выкиды­
вая на свалку детали, в которых таились микро­
частицы иридия или платины («Советская власть
цены не имеет и денег не считает», - поговорка
специалистов оборонных предприятий тех лет).
Захаров отыскивал «руду» на свалках и выплав­
лял металл (многим запомнился его перстень из
платины) для своих ювелирных поделок.
Не знаю, можно ли отнести к разряду подвига
хохмачество Захарова, но он буквально заряжал
окружающих энергией своего оптимизма, добро­
душного юмора. Любил розыгрыши, подначки.
Правда, как и многие весельчаки, сам не любил
попадать под острый язычок или в переплёт розы­
грыша. Однажды Галина Александровна Сурина,
гальваник, «отомстила» Константину Васильевичу
за подруг: любил он девчат пошпынять. Первого
апреля Сурина вывесила в ОКБ такое объявление:
«Меняю двухэтажный дом 150 квадратных метров,
расположенный на Пролетарке, на трёхкомнатную
квартиру в районе мясокомбината. Если нет трёх­
комнатной - можно двухкомнатную или одноком­
натную, если нет однокомнатной квартиры - можно
собачью конуру. Звонить по телефону...» Всё утро
в отделе Захарова не смолкал телефон, недочи­
тавшие объявление до конца клевали на заман­
чивое предложение. В обеденный перерыв, стоя
в очереди в столовой за Суриной, он потрепал её
по затылку, сказав укоризненным голосом: «Галя,
ну какие сто пятьдесят метров?» Её он вычислил,
когда, прижав к стене нормировшиц, услышал от
них: «Это из вашей любимой химлаборатории». А
Галина Александровна повинилась: «Что вы оби­
жаетесь, Константин Васильевич? Или забыли:
первый апрель - никому не верь!»
На пенсию Константин Васильевич ушёл вдень
своего шестидесятилетия, 21 декабря 1986 года.
Устал? Не думаю. Наверное, были на то причины.
Прожил он ещё полтора десятилетия. Когда дру­
зья приехали к Захаровым на поминки на девятый
день, узнали: в этот день умерла Анна Васильев­
на, жена Константина Васильевича.
До сих пор работают в космосе и в авиации при­
боры, созданные руками Мастера. В конструктор­
ском бюро часто вспоминают Захарова, его имя
обрастает легендами. Как он, проявив смекалку,
умудрился скрутить из тончайшей нити - путанки
- металлический шарик, разрешив сложную тех­
нологическую задачу. Или как научился спекать
металл со стеклом (это когда наши конструкторы
делали герметичные датчики для ракет, стартую­
щих с борта подлодки, из-под воды). Да много
ещё подвигов можно вспомнить, свершённых За­
харовым и его коллегами. По сути, вся его жизнь
- подвиг. С такой оценкой, конечно же, не согла­
сился бы сам Константин Васильевич: просто жил
и работал в меру своих сил, небеспредельных, как
у Геракла. Тем ценнее те подвиги, что соверша­
лись простыми смертными, пусть и талантливыми
самородками, как Захаров. Они передали эста­
фету новым поколениям, коим выпала череда и
дальше ковать щит Отечества. Недаром сегодня
напоминают об этом слова миссии предприятия,
начертанные над входом в проходную: «Вносить
достойный вклад в обеспечение национальной
безопасности России».
«РЕФОРМЫ» И «РЕВОЛЮЦИИ»
КАК ЗАЛОГ УСПЕШНОЙ
ЭВОЛЮЦИИ
Вячеславу Василье­
вичу Лобачёву, началь­
нику тематического кон­
структорского
отдела
(ТКО-2)
Энгельсского
конструкторского бюро
«Сигнал»,
позвонил
директор завода за­
пальных свечей и по­
просил приехать к нему.
При встрече озадачил:
переходите к нам на
должность главного ин­
женера, а на вопрос,
можно ли подумать,
стал уговаривать: а чего
думать, в министерстве
твою кандидатуру одобрили, дал добро и горком
партии, осталось только оформить документы,
съездить в Москву, показаться министру, подпи­
сать нужные бумаги. Да уже и билеты в столицу
заказаны...
Александр Иванович Глухарёв не одобрил это­
го шага Лобачёва: «Да ты хоть знаешь, что это за
завод?! Одумайся, не пори горячку!»
Не внял Вячеслав Васильевич и призывам кол­
лег, огорчённых уходом начальника, с кем прожи­
ли столько лет и многое пережили: и радостных
минут свершений, и горестных мгновений, когда
дело не ладилось...
В назначенный час к дому Лобачёва (он и се­
годня живёт в частном доме в центре Энгельса на
улице Астраханской, в ста метрах от Волги) подъ­
ехала заводская машина, товарищ, сопровождаю­
щий Лобачёва в поездке в Москву, спросил, всё ли
взял в дорогу будущий главный инженер. Сели в
легковушку, скомандовали водителю: «В Саратов,
на вокзал!» Но не отъехали от дома и ста метров,
как Вячеслав Васильевич попросил остановить
машину. Вышел, оставив приоткрытой дверцу.
«Что случилось?» - тревожно вопросил его спут­
ник. - «Да, - замялся Вячеслав Васильевич, - я
забыл... Забыл... паспорт!» А потом твёрдо ска­
зал: «В общем, езжайте, я не поеду в Москву!»
Словно пелена с глаз спала, исчезло наважде­
ние, едва не заставившее его сделать опромет­
чивый шаг. Вспомнились слова Адольфа Трофи­
мовича Казакова при расставании: «Что, Слава,
порулить захотелось?»
Вызывали в горком партии, стыдили: разве ж
так делают? Ему доверие оказали, а он... Уж луч­
ше сразу бы отказался, чем... А может, всё-таки
согласится на главного инженера?
Нет, на сей раз решение принял бесповорот­
ное: остаюсь в ОКБ. А вскоре его отделу поручи­
ли быть может самый главный заказ в его жизни:
разрабатывать датчики на многоразовый кос­
мический корабль «Буран», десять лет, до 1986
года, сотрудничали с предприятием, готовящим
«челнок» к полёту, поставив ракетно-космической
корпорации «Энергия» тысячи различных датчи­
ков («Уникальный комплекс приборов для этого
корабля до сих пор вызывает уважение тех, кто
работает в космической промышленности», - так
оценил качество приборов нашего ОКБ генераль­
ный конструктор РКК «Энергия» Ю.П. Семёнов на
страницах журнала «Самолёт», номер 2 за 2004
год).
Перейти в конструкторское бюро Лобачёва за­
ставили настойчивые письма Виталия Ракова и
Виктора Шутаса (с ними он учился и в Саратов­
ском автодорожном, и в одном классе энгельсской
школы № 10): приезжайте, тут хорошая работа...
По распределению попал Лобачёв в Башкирию, за
три года на Стерлитамакском заводе строительных
машин дорос до начальника механического цеха,
и вот 15 августа 1959 года ранним утром стоит он
вместе с Виктором Шутасом у мясокомбинатской
проходной, мимо них спешат к своим станкам и
кульманам работники ОКБ. Вот появился высокий
Дородный человек, уверенно шагающий к проход­
ной. «Это Глухарёв?» - спросил Слава, а Виктор
засмеялся: «Нет, это Панченко, наш сборщик...»
Александр Иванович с виду оказался обыкно­
венным человеком. Расспросив о прежней рабо­
те, заключил: «Что ж, пишите заявление. Сколько
вы там получали? Тысячу двести? И у нас такой
же оклад». - «А жену конструктором можно устро­
ить?», -спросил Вячеслав Васильевич, рассказав,
Памятник И.В. Сталину возле конторы
Энгельсского мясокомбината,
недалеко от проходной 878-го завода и филиала
ОКБ завода им. Орджоникидзе, 1950-е годы
что она - выпускница Могилёвского машинострои­
тельного техникума, в Стерлитамаке работала с
ним на одном заводе.
В тот же день Вячеслав Васильевич и Нина
Аверьяновна написали заявления: «Прошу при­
нять меня...» И только 5 октября им выписали
пропуска в ОКБ: полтора месяца оформляли до­
пуск к секретной работе. Впрочем, вынужденный
простой зачли в стаж, о чём в их трудовых книж­
ках появились однотипные записи: «На основании
Постановления секретариата ВЦСПС протокол
№ 1 пункт 7 от 18.01.1957 г. стаж с 6 августа по 5
октября беспрерывный».
Зачислили Нину Аверьяновну конструктором,
а Вячеслава Васильевича - старшим инженеромтехнологом (уже в декабре назначив замести­
телем начальника цеха и старшим мастером по
сборке). Весь филиал ОКБ умещался на третьем
этаже. В одном зале размещались конструкторы,
в другом - группа Захарова, в третьей комнате морозильная камера, рядом - комната проверки,
а в ещё одном помещении - механический цех,
подразделявшийся на собственно механическую
часть и на участок сборки приборов. В подвале
корпуса ОКБ располагались термичка и кузница.
Всего в филиале трудились чуть более ста моло­
дых людей: средний возраст тогда в ОКБ не пре­
вышал тридцати лет.
Александр Иванович формировал конструк­
торское бюро, принимая новичков только по ре­
комендации тех, кто уже работал в ОКБ и мог по­
ручиться за товарища.
Конструкторы группировались в бригады. Ин­
дуктивными приборами занимался Михаил Гав­
рилов «со товарищи». Потенциометрические
датчики и сигнализаторы разрабатывали Виталий
Алексеевич Раков, Виктор Норбертович Шутас и
Вячеслав Николаевич Фролов. Евгений Иванович
Сушинкин со своей бригадой конструкторов вёл
также индуктивные, но отличные от гавриловских
датчики. Константин Васильевич Захаров кон-
Конструктор Нина Аверьяновна Лобачёва
струировал точные датчики ДП 0,8, ДТ со степе­
нью погрешности показаний не более одного про­
цента (средние, серии МДТ, давали погрешность в
полтора-два процента).
Механосборочным цехом руководил Василий
Иванович Перевезенцев, ему помогали замести­
тели - Александр Кузнецов ведал механическим
участком, а Лобачёв - сборочным. Под его нача­
лом был также участок сборки чувствительных
элементов, коим руководил Владимир Павлович
Кубри. С сентября 1961 года должность Вячесла­
ва Васильевича стала звучать так: заместитель
начальника цеха по сборке и опытным работам.
Такая структура предприятия держалась до
1962 года, со вселением в свой корпус произош­
ли очередные перестановки. Главный конструктор
думал не только о том, как получше сконструи­
ровать тот или иной прибор, но и о наилучшем
«конструировании» самого предприятия. Уже в
первый неполный год своей работы в ОКБ (его на­
значили руководителем конструкторского бюро 1
марта 1957 года) Александр Иванович создал на
вверенном ему предприятии бюро нормализации
и стандартизации, электротехническую лабора­
торию, группу по испытательному оборудованию,
лабораторию чувствительных элементов, а в ме­
ханическом цехе - участок сборки. Следующий
год ознаменовался первой глухарёвской «рево­
люцией» - разрозненные конструкторские силы
он объединил в комплексные конструкторские
бригады. Были созданы подразделения: конструк­
торский отдел, в цехе - участок чувствительных
элементов. В 1959 году в системе технического
контроля организовали лабораторию по контроль­
ным испытаниям. Возникли технические службы,
без которых не могло развиваться конструктор­
ское бюро. В 1960 году поступательное развитие
предприятия продолжилось: создан участок маке­
тирования, лаборатория измерительных средств,
сформированы бригада по потенциометрическим
датчикам, группа по точным датчикам, по мало­
габаритным датчикам, по сигнализаторам и реле,
по дистанционным манометрам, по гидропульса­
торам и вибростендам.
«Вообще, Александр Иванович Глухарёв лю­
бил экспериментировать, не давал засиживаться.
- Вячеслав Васильевич перечисляет свои пере­
мещения по должностной лестнице: - Я раза тричетыре назначался начальником сборочного цеха:
как только где не идут дела, - меня туда направ­
ляют».
Не надеясь на память, Вячеслав Васильевич
открывает трудовую книжку и зачитывает: «Чет­
вёртого мая 1962 года назначен начальником
цеха. В 1963-м - ведущим инженером по опыт­
ному производству. В том же году я вновь - на­
чальник механосборочного цеха. На следующий
год - в.р.и.о. главного инженера (эту должность
только что ввели, до этого у нас не было главного
инженера), продолжая оставаться начальником
цеха. В 1966 году я - начальник опытного произ­
водства. В 1970 году, при очередной глухарёвской
«революции», меня назначили начальником тема­
тического отдела».
Но вернёмся к «революции» предыдущей, 1962
года. Конструкторское бюро получило прекрасное
четырёхэтажное здание (новоселье справили 430
человек: так вырос коллектив предприятия за три
года), что позволило развести по разным этажам
механическую обработку деталей и сборку прибо­
ров: на первом этаже разместились станочники токари, фрезеровщики, шлифовщики и т.п., а на
втором - сборщики. Третий и четвёртый этажи конструкторские отделы и лаборатории.
На создание тематических конструкторских
отделов Глухарёва подвигли постоянные выяс­
нения, кто виноват в срыве сроков сдачи прибо­
ров. Так же невозможно было найти виноватых
при неуспехе: конструкторы кивали на сборщи­
ков, дескать, они не так собирают изделия; сбор­
щики упрекали механический цех: ваши детали
подкачали. Рабочие же уверяли, что все дета­
ли выточены строго по чертежам, и если что не
так - виноваты конструкторы... Круг замыкался.
Разорвать его попытался Глухарёв, разделив
своё «царство», как в своё время Иван Грозный,
надвое. И если Иван Васильевич провёл черту
между земщиной и опричниной, то Александр Ива­
нович разделил предприятие пополам по темам:
авиационной и ракетной. Руководить разработкой
и производством авиационных приборов он пору­
чил Адольфу Трофимовичу Казакову, а Вячеславу
Васильевичу Лобачёву - ракетных, доверив им
всю вертикаль власти, то есть они стали отвечать
за весь процесс разработки, производства и запу­
ска в серию прибора. При такой постановке дела
кивать на соседа стало бесполезно: на каком бы
этапе ни произошёл сбой, виновный всегда один
- начальник конструкторского отдела. А успех де­
лился на всех участников замкнутого цикла: от
согласования технического задания, оформления
документации, изготовления чертежей будущего
изделия через создание опытного образца в ма­
кетной мастерской до запуска его в серию на за­
воде в ТКО-2 задействовано было до ста человек.
«Человек сорок на сборке, - уточняет Вячеслав
Васильевич, десятка три в механическом, потом
конструкторы, технологи. Несколько рабочих шлифовальщики и на прессах - обслуживали и
наш ТКО, и ТКО Казакова».
Был ещё и тематический конструкторский от­
дел № 3, занимавшийся помпажными системами,
им руководил Анатолий Петрович Щеренко. Кон­
структоры ТКО-1 располагались на четвёртом эта­
же, ТКО-2 и ТКО-3 - на третьем.
Выбор пал на Вячеслава Васильевича не слу­
чайно: за его плечами было почти полтора деся­
тилетия административной работы, а ракетную
тематику он освоил ещё до полёта человека в
космос. Именно за производство датчиков давле­
ния для космического корабля «Восток» Лобачёв
получил свою первую государственную награду медаль «За трудовое отличие» (ещё он кавалер
ордена «Знак Почёта» и медали «За трудовую до­
блесть»). 16 июня 1961 года он и ещё четверо из
ОКБ поехали на поезде в Москву, где на следую­
щий день в Министерстве авиационной промыш­
ленности им вручили ордена и медали. В актовом
зале министерства собрались из многих городов
сотни причастных к полёту Гагарина. Вначале на­
граждались представители крупных предприятий,
дошла очередь и до волжан. Наум Зальманович
Ханин, создавший точные датчики, из рук мини­
стра получил орден «Знак Почёта», за сигнализа­
торы давления Виктор Норбертович Шутас и Борис
Поликарпович Хватов - медали «За трудовую до­
блесть», а начальник контрольно-испытательной
станции Павел Николаевич Головко - медаль «За
трудовое отличие».
Вячеслав Васильевич уверяет, что разделе­
ние на тематические отделы пошло на пользу
Вячеслав Васильевич Лобачёв
и Виталий Алексеевич Раков
дела. Конструкторам, конечно же, поначалу нов­
шество не понравилось: ответственность каждо­
го возросла. Со временем почувствовали вкус к
работе в одной упряжке с производственниками,
соревнуясь с соперниками - товарищами из те­
матического конструкторского отдела № 1 (им не­
долго командовал Казаков, его сменил Николай
Андреевич Гончаров, когда в декабре 1970 года
Адольф Трофимович ушёл на завод главным ин­
женером). Соперничество было добрым, ведь
отделы не пересекались между собой, у каждого
- свои разработки, а итоги подводил профсоюз,
учитывающий как производственные показатели,
так и общественные нагрузки. «Помнится, перед
самым Новым годом, - какой год - уж и не упом­
ню, - 31 декабря, часов в десять ночи, сдав ОТК
последние приборы, уходили домой с чувством:
«Всё-таки мы их сделали!»
Удивляюсь, что в 1970-е годы, годы застоя, ког­
да корчагинский порыв «Даёшь!» давным-давно
ушёл в прошлое, они выкладывались сполна, за­
держиваясь на рабочих местах чуть ли не до по­
луночи. Нина Аверьяновна смеётся: «Что там до­
поздна! Бывало, и ночевать не приходил. Как-то
раз сердце не на месте: три часа ночи, а Славы
нет. Телефона у нас тогда не было, иду в милицию,
спрашиваю: у вас какие-нибудь происшествия
были? Дежурный уточняет: «Какие?» - «Ну, там
убийства, ограбления...» - «А вам зачем?» - по­
дозрительно смотрит на позднюю посетительницу
лейтенант, а когда узнаёт, что жена не дождалась
мужа с работы, «успокаивает»: «Подождите, мы
сейчас в вытрезвитель позвоним». - «Нет-нет, не
надо, его там не может быть!» - решительно вос­
противилась Нина Аверьянова, «обидев» стра­
жей порядка, не поверивших, почему же это дру­
гие могут там оказаться, а её муж - нет? (Нина
Аверьяновна в 1968 году ушла из ОКБ в газовое
хозяйство города, проектировала газоснабжение
жилых домов, в том числе и в Приволжском по­
сёлке, где живут работники ОКБ).
«Летом, выполнив квартальный план, - продол­
жает Вячеслав Васильевич рассказ Нины Аверьяновны, - мы отправлялись в Узморье на пикник,
там у контрольного мастера, Александра Петро­
вича Белоуса, жил отец. Бреднем в заливах лови­
ли рыбу, и каждый варил уху, угощая товарищей,
доказывая, что именно его уха - самая вкусная.
Быть может, молодёжь не поверит: как это так, на
природе молодые мужики - и без водки? Но так
было. Пиво - да, брали с собой, а чего покрепче
- нет!»
Вячеслав Васильевич - заядлый рыбак. Ещё в
1961 году, обустроившись на работе, купил себе
лодку-двухпарку (на две пары вёсел), в неё уме­
щалось до двенадцати человек. Приезжали к Лобачёвым товарищи из ОКБ, и они на вёслах («Ка­
занку» с мотором приобрёл только в 1969 году)
отправлялись на волжские острова. Завсегдатая­
ми волжских прогулок были Виктор Шутас, Людми­
ла Сенаторова - секретарь Глухарёва, семейная
пара Бочаровых из Саратова, с завода «Контакт».
Удили рыбу, варили уху на костре, и беседовали
обо всём, в том числе и о своих конструкторских
делах. А куда же от них денешься, если мысли о
разработке новых приборов не оставляли даже на
отдыхе!
Тематические конструкторские отделы просу­
ществовали неизменными полтора десятилетия.
Сменивший Глухарёва Раков оставил прежнюю
структуру конструкторского бюро, а очередную
реформу затеял в 1987 году новый главный кон­
структор - Николай Андреевич Гончаров. Лобачёва назначили начальником производства, на него
возложили ответственность за организацию всего
производственного процесса и обеспечения выпу­
ска изделий. С 1992 года Вячеслав Васильевич главный инженер ОКБ, занимал эту должность до
выхода на пенсию в 1996 году.
А самыми памятными для него стали те пол­
тора десятилетия, когда он возглавлял тематиче­
ский отдел - команду единомышленников. Если
сравнить его с дирижёром, то первой скрипкой Вя­
чеслав Васильевич назовёт конструктора Вячес­
лава Николаевича Фролова.
Вячеслав Николаевич Фролов - заместитель
начальника ТКО-2 и одновременно ведущий кон­
структор. Лобачёв подчёркивает, что название его
должности - ведущий - совпадает по смыслу с
той ролью, какую играл Фролов в конструкторском
бюро: он был действительно лучшим из лучших,
талантливейшим конструктором. И-обаятельным
человеком. «Джентльмен, - характеризует его ду­
шевные качества Лобачёв, - исключительно чест­
ный и добросовестный товарищ, очень грамотный
специалист, хотя излишне сухой, что называется
- педант».
А, быть может, самым перспективным был
Анатолий Заворотный? Ныне Анатолий Влади­
мирович - главный конструктор ОКБ «Сигнал»,
продолжает то, что называется «школой Глуха­
рёва» в разработке приборов. Интересными раз­
работками прославились и Анатолий Васильевич
Штырков, и Евгений Павлович Емцев. О старых
мастерах, таких, как Евгений Иванович Сушинкин,
Вячеслав Васильевич говорит с большим пиитетом, отдавая дань их заслугам, признавая тех вы­
дающимися конструкторами для своего времени
и приводя такую аналогию: «Никто же не скажет,
что Котовский и Чапаев - плохие полководцы, но
они хороши для своего времени». Заворотный и
Фролов ближе к современности. Правда, закон
смены поколений неумолим: придут другие вре­
мена, и «мальчики иных времён» будут смотреть
свысока на достижения «предков». Ветеранам же
в утешение на веки вечные остаётся сказанное
Ньютоном: «Я велик потому, что стою на плечах
гигантов». «Мальчикам иных времён» потому и
удастся смотреть свысока, что они тоже будут сто­
ять на плечах предшественников, добывших для
них «пьедестал» нелёгким трудом и неустанным
поиском.
На посту начальника коллектива Лобачёву при­
ходилось не только «дирижировать» своими под­
чинёнными, но и согласовывать свои действия с
заказчиками, и улаживать возникающие трения с
вышестоящим начальством. И не только с Глуха­
рёвым, но и с чиновниками главка и министерства.
Найти общий язык с заказчиками было проще, чем
с министерскими товарищами. Как-то посреди ночи
подняли Лобачёва, срочно отправив в командиров­
ку на фирму Микояна: на наших измерителях (их
ставили на МиГ-25) после испытания обнаружили
пятнышки коррозии. Вячеслав Васильевич убедил
микояновцев, что ничего страшного нет, точечная
коррозия металла допустима. Ответ удовлетворил,
только потребовали официального уведомления
телеграммой об этом заключении, чего и организо­
вал Вячеслав Васильевич. Представитель военной
приёмки по ОКБ Л.М. Такаев подтвердил согласие
принять изделие с предложенными допусками.
По-доброму разобрались и с заказчиками с
«Энергии». Они заказали ДАБ-100 - датчики для
замера давления от нуля до ста миллиметров, в
просторечии конструкторов-«сотка». «Прибор-он
как живой человек, - вспоминает ту историю с «со­
ткой» Вячеслав Васильевич. - Приехал я домой из
Москвы, пообещав конструкторам «Бурана» поста­
вить нужные датчики, а мне мои товарищи говорят:
всё правильно делаем, а «сотка» не идёт. Билисьбились, так и не нашли причину. А сроки поджима­
ют. Поехал в «Энергию», объяснил москвичам, они
согласились потерять в точности измерений ради
выигрыша в весе: прибор ДАБ-250 миниатюрней
ДАБ-100 и в два раза легче. Приезжаю домой, а мне
Наум Ханин говорит: ДАБ-100 пошёл, а ДАБ-250 ни в какую!» - «Как же так, говорю конструкторам,
вы же клялись, что прибор пойдёт...». Спрашиваю
у Лобачёва, как же они вышли из положения. «А
никак, - отвечает Вячеслав Васильевич, - несо­
лидно было опять переигрывать, сделали так, как
и договаривались: мы-таки заставили ДАБ-250 за­
работать».
По-иному нужно было общаться с чиновника­
ми. Если кто полагает, что в советские времена, в
отличие от наших заполошных, всё было по уму,
тот ошибается. Чиновник, если он не прошёл шко­
лу производства прежде, чем занял кресло в ми­
нистерстве, зачастую поверхностно, упрощённо
подходит к решению технических вопросов, порой
следуя моде, а не здравому смыслу. К примеру, в
1970-х годах многим чиновникам от науки и техни­
ки панацеей от всех технических проблем казались
успехи порошковой металлургии. На самом деле,
процесс формирования деталей из металличе­
ского порошка освобождал от необходимости вы­
тачивать детали на токарном станке, экономился
дорогостоящий материал, выигрывалось время.
Однако не везде эта технология оказывалась вы­
игрышной. По крайней мере, требовалось немало
времени (годы!), чтобы убедиться: спрессованны­
ми из порошка деталями можно заменить старые,
изготовленные по отработанной десятилетиями
технологии. А они рисковать не могли, отвечая за
безопасность полёта самолёта или ракеты. Как по­
ведут себя порошковые детали в условиях вибра­
ции и больших нагрузок? Однозначный ответ никто
не мог дать. А «мода» диктовала устами чиновни­
ков: внедряйте передовую технологию порошковой
металлургии!
Однажды требования «модников» и задачи про­
изводства совпали. Контакты сигнализаторов заде­
лывали компаундом, который трескался. Глухарёв
поторапливал: ищите способ, чтобы не возникали
трещины. А они нашли... замену компаунду, вы­
ручил как раз пресс-порошок. Разработали способ
применения порошка, оформили документацию,
испытали новинку в деле и только после этого по­
спешили к Александру Ивановичу с радостной
вестью: проблема трещин решена! Главный же
конструктор не разделил восторгов, и стоило нема­
лых трудов убедить его в своей правоте: компаун­
ду надо дать отставку, а пресс-порошку - зелёную
улицу. В конце концов Александр Иванович согла­
сился, что найденный ими вариант лучше того, за
который ратовал он: в редких случаях главный кон­
структор признавался в своих заблуждениях, если
видел, что альтернативное предложение лучше.
Двенадцать лет, как Вячеслав Васильевич ушёл
на пенсию, однако напротив строки «В.В. Лобачёв»
в ведомости на зарплату по-прежнему появляется
роспись. Правда, принадлежит она не Вячеславу
Васильевичу, а Виктору Вячеславовичу, руководи­
телю сборочного участка.
Продолжит дело отца и деда студентка СГУ Ека­
терина Викторовна, избравшая себе редкую специ­
альность на стыке дисциплин: физики в медицине.
«Она Екатерина не великая, но боевая, - с улыбкой
счастливого деда характеризует внучку Вячеслав
Васильевич, - её избрали старостой группы». Дети
рано умершего сына Михаила (он также работал в
нашем ОКБ конструктором) - Владимир и Мария предпочли стезю социолога. Володя уже окончил
Высшую школу экономики в Москве и остался ра­
ботать в столице, а Маша учится на третьем курсе
СГУ. Третьего ноября 2008 года Вячеслав Василье­
вич принимал поздравления от родных и товари­
щей по работе с семидесятипятилетием. Среди
поздравивших был и генеральный директор ОКБ
«Сигнал» имени Глухарёва Владимир Григорьевич
Архипов, чьим приказом по предприятию Лобачёву
выписали премию, и юбиляру вместе с деньгами
вручили приветственный адрес. И это внимание
нового поколения товарищей из ОКБ стало для
него лучшим подарком: вся трудовая жизнь отдана
конструкторскому бюро, и так отрадно сознавать,
что твоё дело продолжается.
СЛУЧАЙНОСТЬ НЕПОЗНАННАЯ
ЗАКОНОМЕРНОСТЬ
В эту зиму Адольф
Трофимович
Казаков
наконец-то осуществил
давнишнюю мечту: не
спеша перечитать До­
стоевского (сегодняш­
ние инженеры, читаете
ли вы художественную
литературу? Напрасно,
напрасно. Отображение
мира писателем отнюдь
не лишнее для технаря:
чем шире взгляд, тем он
точнее). Адольф Тро­
фимович любит читать,
в его обширнейшей би­
блиотеке книги разных
жанров - и докуменАдольф Трофимович
тальные, и фантастика,
Казаков
и детективы, но особенно по душе ему наши клас­
сики. На то она и классика, чтобы не устаревать.
Иной раз откроешь наугад, остановится взгляд на
строчках, и аж вздрогнешь: написано два века на­
зад, а словно про меня! Взять того же Александра
Сергеевича Пушкина:
О, сколько нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух,
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай - бог-изобретатель.
Были в его жизни и открытия, накоплен и опыт,
естественно, через преодоление ошибок, а уж
случайностей в судьбе оказалось с лихвой. Начи­
ная с места рождения. На свет появился 17 дека­
бря 1937 года в городе Хороль Уссурийского (ныне
- Приморского) края потому, что туда направили
служить его отца, Трофима Михайловича, во­
енного лётчика. Всю войну охранял майор Каза­
ков границу, летал на ТБ-3, Ил-2, Ил-4. В августе
1945 года сражался с японскими милитаристами.
Адольф Трофимович помнит те трофейные япон­
ские истребители, кои стояли на аэродроме в Во­
рошилове (ныне - Уссурийск), где он жил с мамой,
старшим братом и сестрой: обтянутые перкалью
крылья, бамбуковое кресло пилота, в кабине не
заметил ни одного прибора - лётчик ориентиро­
вался на местности, выглядывая из кабинки.
Пули самурая миловали отца, а вот от дивер­
санта не уберёгся. Отдыхал в приморском санато­
рии в 1947 году, за обедом только пригубил стакан
молока, оно показалось каким-то не таким, но и
глотка хватило, чтобы повредить желудок (шесте-
ро его товарищейлётчиков умерли
сразу). Следствие
установило, что то
молоко держали в
медной посуде, в
результате оно ста­
ло ядовито. Комис­
совали майора Ка­
закова, местом для
гражданской жизни
выбрал Тбилиси.
Увы, судьба отвела
ему всего неделю:
скончался в тби­
лисском госпитале
в июне 1947 года.
Вдова, Анна Алек­
сеевна, случайно
же оказалась в Са­
ратове. Военком,
майор Александр
Петрович Школа,
уроженец села ШуНа лыжной прогулке, слева направо: травильщик Леонид Мальцев, конструктор
мейка, посовето­
Владимир Николаевич Аникиенко, начальник тематического конструкторского
вал ей поехать на
отдела Адольф Трофимович Казаков, начальник отдела стандартизации
Волгу: там и климат
Виктор Норбертович Шутас, токарь Пётр Иосифович Ионии, 1970 год
хороший, и люди.
Два дня сидели
ный, а до третьего экзамена Адольфа и Гарика не
дети на саратовском вокзале, пока мать искала
допустили: вызвали к ректору и объявили, что их
квартиру. Нашла за Волгой, в Энгельсе. Устрои­
зачисляют на первый курс приборостроительного
лась билетёршей в кинотеатре «Родина» (так до
факультета.
пенсии там и проработала). В 1952 году Анатолий,
Распределили новоиспечённых инженеровеё старший сын, поступил в Ленинградское выс­
электромехаников Казакова в город Нерехту Ко­
шее военно-морское училище им. Дзержинского
стромской области, а Филиппенко в Барнаул. Гарик
(ныне капитан 1-го ранга в отставке живёт в Пе­
отработал положенный срок на Алтае, а Казакову
тербурге; там же, недалеко от северной столицы,
нерехтский завод не приглянулся: асфальт в це­
в Приморске Выборгского района, живёт сестра
хах по колено в мазуте, однако не грязь испугала,
Светлана, старший инженер КБ «Энергомаш»).
а то, что там перестали выпускать профильную
Через два года и младший сын, Адольф, попы­
тался пойти по стопам брата. Поехал в Ленинград
продукцию. И он вместе с женой (Алевтина Ва­
сильевна в том же году окончила Ленинградский
вместе со школьным товарищем Гарри Филиппен­
технологический институт, получив специальность
ко (учились в одной школе № 24), но поскольку
«химик-пороховик») вернулся в Энгельс. Куда бы
конкурс в училище в тот год был 25 человек на
ни приходили молодые специалисты, их встреча­
место, их даже до экзаменов не допустили: у Адили как родных, но только до того момента, как зна­
ка медики отыскали какую-то пульсацию в серд­
комились с их документами. Радушие сменялось
це, Гарику сказали, что у него гланды слишком
на сдержанность: «Нам проблемы с прокуратурой
большие. Не возвращаться же ни с чем, и друзья
пошли искать вуз, где бы их, как серебряных ме­
ни к чему». И советовали: если привезёте перепи­
далистов, приняли без экзаменов. Адольф вспом­
санное к нам направление или хотя бы документ о
нил: в горном некогда учился его отец, захотелось
свободном трудоустройстве, тогда со всем нашим
удовольствием...»
романтики скитаний. Увы, там требовалось сда­
И Адольф Трофимович поехал в Костромской
вать экзамены. Побывали в кораблестроитель­
ном, политехническом - с тем же результатом.
совнархоз. Там случай свёл его с хорошим челове­
ком, который подсказал законный путь обретения
Ленинградские друзья Анатолия посоветовали:
нужной бумаги. По закону молодожёнам обязаны
идите в военно-механический институт, этот вуз
предоставлять работу на одном предприятии, в
в Питере - всё равно что Бауманка для Москвы.
крайнем случае - в одном городе, и поскольку в
Но и там предложили пройти испытания. Бегать
Нерехте не оказалось химического предприятия,
надоело, написали сочинение, сдали иностран­
Казаковым выписали-таки открепительные талоны.
С ними в июле 1960 года они и пришли в кон­
структорское бюро. Алевтину определили в химлабораторию, а Адольфа зачислили инженером в
бригаду к Евгению Ивановичу Сушинкину.
Принимал их Фойгель (Глухарёв то ли в отпуске
был, то ли в командировке), положил оклад - 930
рублей. Меньше, чем другим инженерам, но они
не роптали: надо же себя проявить, а там и доба­
вят. Сушинкин, дождавшись возвращения Глуха­
рёва, заступился: «Александр Иванович, ребята
толковые, из серьёзных институтов...» Приказом
главный конструктор повысил оклад Казакову
до 1100 рублей. Доверие начальства надо было
оправдывать, и Адольф Трофимович старался не
подвести.
С первого дня опекал его Валентин Антонович
Геращенко, такой же молодой человек, но уже от­
работавший в ОКБ несколько лет. В те летние дни
Геращенко разрабатывал ДДИ - датчик дифференционный индуктивный. Казаков стал помогать
ему: чертил чертежи, контролировал сборку маке­
та, проводил испытания опытного образца. Вскоре
Сушинкин поручил Казакову самостоятельную ра­
боту. Отдел разработал ДИ - датчик индуктивный
для измерения пульсирующих давлений. К нему
требовалось создать записывающее устройство
- прибор, который бы принимал с датчика ДИ сиг­
нал на шлейфовый осциллограф и записывал на
фотоплёнку пульсации при испытании этих при­
боров (потом, проявив фотоплёнку, расшифро­
вывали данные). Вот разработкой этого записы­
вающего устройства и занялся Казаков, успешно
выполнив порученное. «До сих пор ничего принци­
пиально нового не придумали», - с удовлетворе­
нием замечает Адольф Трофимович, вспоминая
свою первую самостоятельную работу.
Потом их было много, разработок сначала под
руководством Сушинкина, а с 1965 года уже под
руководством самого Казакова: в тот год его на­
значили руководить новой конструкторской брига­
дой. Одна из первых его разработок в ранге на­
чальника КБ - датчик ДИ-П с поршнем из графита
- «для нашего «полариса», для ракеты, стартую­
щей с подводной лодки, из-под воды», - поясняет
Адольф Трофимович.
Запомнился индикатор кислорода усовершен­
ствованный - ИК-У. Его ставили на скафандры для
лётчиков («по чёрной шкале бегает в цилиндрике
поршенёк», - обрисовывает метод измерения за­
паса кислорода Адольф Трофимович). Казаков
и Геращенко ездили на Орехово-Зуевский завод
кислородной аппаратуры, предлагали использо­
вать наш прибор для скафандра космонавта, од­
нако он не подошёл.
«Вообще-то, на корзину мы ничего не делали,
- уверяет Казаков, - всё в дело шло, такого не
бывало, чтобы конструктор говорил: «Вот, ничего
не получилось». Для того и голова, чтоб придумы­
вать, как и из чего сделать прибор.
Евгений Иванович Сушинкин рассказывал, как
они «учили летать» Ил-62, поставив на крылья ис­
Конструкторы на отдыхе в окрестностях Приволжского посёлка, 1960-е годы
пытываемой машины датчики, определившие аэ­
родинамические характеристики лайнера. Адольф
Трофимович называет «имя» того прибора: ДМИ
- датчик малогабаритный индуктивный. Он оправ­
дывал своё определение - малогабаритный. Раз­
мером с таблетку, диаметр 20-25 миллиметров
(самый маленький - даже 14 миллиметров), а тол­
щина всего три миллиметра! Он измерял перепад
давлений потока воздуха. Делали его по заказу
ЦАГИ. Проводочки в нём - как нитка-сороковка,
две катушки заливались виксинтом-11 (сорт ком­
паунда), обеспечивающим герметичность. Долго
искали материал для мембраны. Нашли его в Ле­
нинграде, на 7-й линии Васильевского острова, на
заводе электротехнической стали (из неё делали
бритвенные лезвия «Нева»), Договорились о по­
ставках, заплатили деньги. Казаков приезжал на
завод, отбирал идеально плоские кусочки стали
(иначе их прибор не покажет истинное давление).
Такие плоские ленты изготавливал термист, к со­
жалению, любитель выпить. Случалось, приедет
Адольф Трофимович за товаром, а на складе нет
стали нужной «кондиции», а термист прогуливает.
Директор завода посылал за ним машину, терми­
ста привозили в цех и он «выпекал» такую желан­
ную волжанам сталь.
Интересна природа таланта. Почему у одного
получается самое сложное словно играючи, дру­
гой же, как ни пыжится, как ни старается изо всех
сил, не может достичь чего-то хотя бы отдалён­
но приближенного к совершенству? Руки у всех
одинаковые, но такие разные! Гарри Николаевич
Филиппенко (он из Барнаула вернулся домой, по­
ступил инженером в ОКБ) рассказывал случай из
своей студенческой практики на заводе боеприпа­
сов во Владимире. Латунь, из которой делали гиль­
зы, «морщилась», чего только не предпринимали
инженеры - не шла она, и всё тут! Бились-бились,
наконец сдались: «Надо звать дядю Васю». При­
везли дряхлого старичка, ещё дореволюционной
закалки, тот помочь согласился при одном усло­
вии: пусть все выйдут из цеха. Чего дядя Вася де­
лал - никто не видел, быть может, как в сказке,
дунул и плюнул, но в считанные минуты наладил
процесс: латунь перестала морщиться!
Были (и есть!) и в нашем ОКБ такие умельцы
(Адольф Трофимович называет имена из его мо­
лодости - Владимир Павлович Кубри и Евгений
Павлович Емцев), правда, в отличие от «дяди
Васи» не державших втайне никаких секретов. На­
верное, нет у нас ни одного конструктора, на счету
которого бы не оказалось ни одного изобретения.
Два авторских свидетельства получил и Адольф
Трофимович: № 239045 от 18 декабря 1967 года и
№ 323986 от 23 сентября 1971 года. Несомненно,
не заставили бы себя ждать и другие, если бы не
появились у Адольфа Трофимовича новые обя­
занности - административные.
Василий Аристархович Шипулин никак не мог
найти, кем заменить Седова, главного инженера
(с ним у него возникли разногласия). Нина Кон­
стантиновна, жена Шипулина, работавшая с пер­
вого дня пребывания Казакова в ОКБ в одной с
ним бригаде, посоветовала поговорить с Адоль­
фом Трофимовичем: «Лучшего главного инжене­
ра тебе не сыскать, он у нас как оглашенный день
и ночь работает...»
Это предложение поставило в тупик конструк­
тора, он стал отказываться, мол, руководить отде­
лом конструкторов - одно, а тут - завод, у меня же
нет таких всеобъемлющих знаний, не все станки,
не все процессы знаю... Уже потом узнал Адольф
Трофимович, что в то самое время в министер­
стве рассматривались его документы на утверж­
дение его заместителем Глухарёва (ещё одним, в
дополнение к Ракову). А тут поступило встречное
предложение Шипулина, понравившееся Юрию
Алексеевичу Затейкину, заместителю министра.
Он позвонил Казакову, тот стал отговариваться,
мол, я в отпуск собрался (молодым, верно, трудно
поверить в такое, чтобы от власти отказывались;
это потому, что боялись не справиться с поручен­
ным, худшим наказанием для специалиста было
осуждение, пусть и молчаливое, товарищей, де­
скать, куда полез, не по себе ношу взял). Затейкин
не стал рассусоливать: «И я в отпуск ухожу, а ты
думай. После отпуска позвони».
И Казаков согласился. «Мой кабинет напротив,
если чего надо - заходи!» - напутствовал нового
главного инженера Шипулин. Первый раз Казаков
воспользовался приглашением директора через
полгода.
С первого дня установил свободный режим по­
сещения: к нему мог прийти любой с любым во­
просом. И люди потянулись в его кабинет. Адольф
Трофимович, выслушав человека и вникнув в суть
вопроса, пытался сразу же решить проблему. По­
том, анализируя те дни, подсчитал - только один
из десяти просителей приходил на повторный
приём, неудовлетворённый тем, как «разрулил»
ситуацию главный.
За полгода Казаков вошёл в курс дела, позна­
комился не только с техникой, но и с людьми. И
если к технике вопросов не возникало, то с «че­
ловеческим фактором» оказалось сложнее разо­
браться. По отдельности начальники цехов и ру­
ководители служб - замечательные специалисты,
толковые инженеры, однако не нравилась главно­
му инженеру их разобщённость. Командиры про­
изводства, задействованные на выпуске одного
изделия, зачастую только ругались по телефону,
выясняя, кто кого подвёл, в лучшем случае пы­
тались расшить узкие места на планёрках. Не
почувствовал Адольф Трофимович командного
духа, того творческого накала, которым отличался
коллектив ОКБ. Дух тот проявлялся даже в мело­
чах, в том, как люди общались друг с другом, как
брали на себя ответственность и за товарища. Да
что там серьёзные вещи - даже в том, как дурачи­
лись в обеденный перерыв, как подшучивали над
присущими каждому слабостями и пристрастия­
ми, проявлялась особая атмосфера. Вроде бы
каждый занимался нешуточными разработками, а
буками ни один из товарищей по конструкторско­
му бюро не был. Раздали садовые участки, степь
большая, любители покопаться в земле прихва­
тили пару-тройку лишних соток, на что профсоюз
отреагировал объявлением, вывешенным в под­
вале, напротив раздевалки: «Товарищи дачники!
Все, кто самовольно прирезал землю, будет отре­
зан!» Какой-то остряк приписал внизу вопрос: «А
что?» «Вирус» юмора поражал даже командиро­
ванных к ним. Однажды приехал представитель
заказчика, Нина Фёдоровна из первого отдела (ра­
ботникам этой службы шутить не полагалось по
роду деятельности) спросила, заполняя журнал
посещений, откуда тот прибыл, товарищ возьми и
пошути: «Из Пентагона», а Нина Фёдоровна возь­
ми да и зарегистрируй его: «Из города Пентагона».
Хорошо, что смеялись над удавшейся хохмой за
спиной бдительной Нины Фёдоровны, а то бы за
такие шуточки попало бы всем...
Конечно, в конструкторском бюро работало
шесть сотен человек, все знали друг друга, чув­
ствовали себя как в родной семье. На заводе же
трудилось более восьми тысяч человек. Сплотить
в единую команду эти тысячи было сложно, но
разобщённость мешала производству, Адольф
Трофимович стал думать, как наладить в завод­
ской «элите» дружеские отношения. В начале мая
случай подвернулся. Начальник отдела граждан­
ской обороны получил приказ организовать выезд
руководящих работников завода - начальников
цехов и служб - в районный центр, село Степное.
Шипулин возражал: нечего людей от дела отры­
вать, да и как бы чего не вышло: мужики на при­
роду обязательно с собой захватят, нарисуются
перед партийным начальством. Казаков попросил
организовать выезд под свою ответственность.
После посещения тех коровников, в которых долж­
ны разворачиваться резервисты в случае войны
(«показуха то всё, - оценивает сейчас те «учения»
Адольф Трофимович, - никто бы не стал служить
в тех сараях даже в настоящую войну»), по за­
вершении учений вместе с местными товарища­
ми направились в близлежащий сад (черёмуха
цвела накануне Дня Победы, её терпкий аромат
затопил округу), накрыли на брезентовом пологе
импровизированный стол. Потом играли в футбол
(капитан команды цеховиков - начальник произ­
водства, команду технических отделов возглавил
главный инженер). Как говорится, победила друж­
ба. Разговаривали обо всём, и о производстве
- тоже. Адольф Трофимович вспоминал, как на
реке Большой Караман (туда Глухарёв любил вы­
возить руководителей бригад, свою опору, на лов­
лю раков; вылавливали по ведру на брата, варили
и ели) порой быстрее решали производственные
вопросы, чем на совещаниях в кабинетах.
После выезда в Степное «лёд тронулся», кли­
мат заводской «элиты» потеплел, стало проще
решать вопросы. В том числе и взаимодействия с
конструкторским бюро. Всё-таки Казакову, выход­
цу из ОКБ, знавшему специфику конструкторского
коллектива и традиции, сложившиеся на заводе,
было легче продвигать в серию новые приборы,
разработанные его товарищами. Авторитетом он
пользовался и среди конструкторов ОКБ, и среди
заводских производственников. А в 1976 году, ког­
да произошло слияние завода и ОКБ, стало и того
проще: Казакова назначили главным инженером
объединения.
Кроме «домашних» хлопот управлялся и со
столичными, выезжая то на совещания, то на со­
гласования в Москву. Познакомился и со своим
однофамильцем, Василием Александровичем
Казаковым, возглавлявшем Министерство авиа­
ционной промышленности в 1970-1980-х годах.
Казаков-министр некогда, в конце 1940-х - начале
1950-х годов работал инженером на заводе имени
Орджоникидзе (жил в центре Энгельса, в доме военведа), в тех самых мясокомбинатских корпусах,
в которых довелось начать свой производствен­
ный путь и Казакову-главному инженеру. Василий
Александрович, хотя и строгий руководитель, но
доступный для деловых встреч, не забывал зем­
ляков. Ему подчинялись десятки, если не сотни,
предприятий, работой он был загружен по самую
макушку. Однажды Адольфу Трофимовичу на­
значили аудиенцию с министром в десять часов
вечера, Василий Александрович выглядел крайне
усталым. Казаков-волжанин пришёл с прошением
о выделении средств на литейные машины для
производства копий автомобилей и самолётов (за
ними гонялись коллекционеры всей страны, ибо
наши копии получались отменно). Адольф Трофи­
мович рассказал, что договорились с итальянца­
ми о закупке у них машин литья под давлением
(литьё под давлением освоили на заводе Орджо­
никидзе ещё перед войной, он очень помог в годы
войны: трудно представить себе более производи­
тельный технологический процесс, чем литьё под
давлением деталей сложной конфигурации, а так­
же тонкостенных и точных деталей), договорились
с итальянцами также о покупке у них пресс-форм
для изготовления масштабных моделей самолёта
Ил-4. Нужны средства. Василий Александрович
подписал заявку на выделение средств, кивнул:
«До свидания», а волжанин протянул ему второй
экземпляр (вдруг первый, с драгоценной подпи­
сью, затеряют), министр же недовольно провор­
чал: «Идите, идите в канцелярию!»
Доводилось и Казакову принимать у себя на за­
воде высоких гостей, в том числе и министра. За­
помнился визит космонавта Георгия Гречко («гдето у меня лежит фотография: мы с космонавтом
толкаем застрявший в снегу «рафик» на месте
приземления Гагарина», - говорит Адольф Тро­
фимович). Георгий Михайлович сдавал экзамены
в один и тот же год с Казаковым в одном и том же
институте-Ленинградском военно-механическом,
- только будущий космонавт - выпускные, а кон­
структор авиаприборов - вступительные. Вспо­
минали общих профессоров, конечно же, едучи
на гагаринское поле, говорили об Юрии Алексее­
виче. Адольфу Трофимовичу не довелось встре­
чаться с первопроходцем космоса, а вот возле
спускаемого аппарата он случайно («случай - богизобретатель»!) оказался в числе первых 12 апре­
ля 1961 года.
Адольфу Трофимовичу исполнилось тридцать
три года, когда его назначили главным инженером
крупнейшего в отрасли завода. Через семь лет
разговор с Затейкиным повторился как дежавю:
заместитель министра «сватал» Казакова на пост
директора завода имени Орджоникидзе, сорока­
летний Казаков вновь боялся, что возьмёт ношу
не по плечу. Затейкин же не опасался: знал, что
Казаков справится. Ведь он месяцами замещал
заболевшего в тот год Шипулина. Снова Казаков
ссылался на отпуск, и снова Затейкин велел по­
звонить после отпуска, добавив: «Такие предло­
жения делают раз в жизни».
Двадцать лет, до 1997 года, возглавлял Казаков
приборостроительный завод имени Серго Орджо­
никидзе. Два ордена Трудового Красного Знамени
и орден «Знак Почёта» - вехи его трудового пути.
«Знак Почёта» - за приборы, разработанные им в
ОКБ. Первый орден Красного Знамени - за работу
на заводе «Сигнал», второй - за руководство за­
водом им. Орджоникидзе. Три поля деятельности,
и каждое - со своей спецификой. Какое из них до­
роже? Невозможно определить...
Пришёл на отцовский завод сын Андрей, в се­
редине 1980-х окончивший политехнический ин­
ститут. Только недолго ходили отец и сын в одну
проходную. Андрей Адольфович представлял за­
казчика на Серго Орджоникидзе, тут вышло по­
становление: нельзя работать военпредам там,
где у них есть родственники в ранге от начальника
отдела и выше. Пришлось Андрею перебраться в
Энгельс, военпредом в ОКБ «Сигнал». Его скорее
можно было назвать конструктором или техноло­
гом, чем представителем заказчика: Андрей не
просто выдавал предписание о несоответствии
выпускаемых приборов, но и участвовал в устра­
нении «узких» мест, предлагая свои инженерные
решения, порой вызывая ревность конструкторов.
Но стремление «во всём дойти до самой сути»
исходило от неравнодушия: любил он своё дело,
а инженерный талант достался от отца. Случа­
лось, обижались на него и те, кого он представлял
(специалисты заводов, для которых наше ОКБ
делало приборы), дескать, ты должен защищать
наши интересы. А он пёкся прежде всего о деле,
и если ОКБ всё делало правильно, а заказчик был
неправ, Андрей становился на сторону правых.
Внезапная болезнь в августе 2006 года оборвала
жизнь Андрея Адольфовича, его коллеги по ОКБ
долго ещё будут жалеть, что потеряли не только
хорошего специалиста, но и замечательного чело­
века...
Военный представитель - последний редут на
пути некачественной продукции. О наших прибо­
рах идёт слава как о сверхнадёжнейших. Адольф
Трофимович поясняет, из чего складывается эта
надёжность - из системы многоступенчатой разра­
ботки контроля.
Во-первых, уже на стадии разработки конструк­
тор выбирает добротный материал, наиболее
пригодный для данного прибора (задачи у них раз­
ные: один должен как пчёлка работать, мембра­
на должна выдерживать тысячи изгибов; другому
предстоит стоять на ракете годами и не подвести
в момент старта, с точностью выдавая данные о
давлении - металл мембраны не должен устать
от безделия, в режиме ожидания: годы простоя и
несколько секунд полёта: и такие судьбы есть у
приборов).
Второй этап - производственный. Станочники
должны выточить деталь точно по чертежу, сбор­
щик собрать датчик по схеме. Естественно, соби­
рая его и отправляя на проверку, прежде сам по­
смотрит, нет ли брака.
Перед тем, как попасть в поле зрения придир­
чивого взгляда контролёра, приборы проходят...
тренировку. Поверители их немилосердно испы­
тывают на циклопрочность: сколько раз выдержит
чувствительный элемент воздействие агрессив­
ной среды, высокой или чрезвычайно низкой тем­
пературы без потери точности показания? Мало
обычных нагрузок: раз в год отбирали контрольные
партии приборов и ставили их на большие нагруз­
ки: сколько перемещений выдержит мембрана в
специальных качалках: вдох (есть давление) - вы­
дох (нет давления). После этих испытаний прибор
хотя и оказывался годным, но его не отправляли
потребителю (бережёного Бог бережёт). Иногда
ставили такие «утомлённые» датчики ради любо­
пытства снова в качалку, чтобы выяснить предел
живучести, до погибели. И всякий раз не выдержи­
вали... Нет, не приборы, а сами испытатели: дни
шли за днями, а прибор не только не хотел уми­
рать, но и не снижал точности показаний.
Наступает черёд ОТК. Контролёры отдела тех­
нического контроля, убедившись в исправности
продукции, расписываются за неё: ручаюсь голо­
вой, что прибор не подведёт ни при каких обстоя­
тельствах.
Много случайного у нас в жизни. И только одно
закономерно, как утверждают учёные: случай­
ность - это непознанная закономерность. Наши
конструкторы, познав законы природы, заставили
их работать в сконструированных ими приборах.
ДЕТСКИЙ ЦЕХ ЗАВОДА
чишка не прошёл мимо кружков станции, только одни
ограничились месяцем-другим, другие задержались по­
Большинство работников конструкторского бюро
прежде, чем прийти в цеха или лаборатории, учились
дольше. Я ходил в авиамодельный кружок более четырёх
ремеслу: в давние годы - в школах ФЗО, позднее - в
там. На стене висело расписание: занятия со стольких-
профтехучилищах, техникумах. Путь инженера, есте­
ственно, лежал через институт. Но многие самые первые
то до стольких-то, в понедельник, среду и пятницу, но мы
приходили в наш кружок когда нам хотелось, оставаясь
трудовые навыки - как держать молоток или отвёртку,
на своих рабочих местах до темноты. А если в субботний
лет, нравилась сама атмосфера творчества, царившая
пилить или строгать, вставлять резец в шпиндель - по­
или воскресный день дверь оказывалась на замке, посы­
лучили в кружках технического творчества. В бараке на­
лали кого-нибудь (обычно того, кто приехал на велоси­
против «белой» школы (тот барак стоял чуть наискосок
педе) к Ивану Ефимовичу, и он доверял четырнадцати­
от нынешнего памятника погибшим землякам в Великой
пятнадцатилетним подросткам ключи, не боясь, что они
Отечественной войне) открыли станцию юных техников,
подведут его. Нет-нет, я не о том, что мальчишки при­
возглавил её преподаватель трудового обучения шко­
несут в кружок пиво и устроят там вечеринку. У нас и
лы № 22 Иван Ефимович Коробко, знакомый многим и
в мыслях такого не было. Картошку на электрической
многим кружковцам как Ефимыч. К ребятам он относил­
плитке жарили, да, это случалось, когда так хотелось до­
ся как к своим детям (кстати, его сын Геннадий и дочь
Лариса тоже прошли школу технического творчества на
делать модель самолёта, что жалко было терять время на
дорогу домой. С пониманием к нам относились и жильцы
станции, возглавляемой их отцом).
барака (станция занимала половину барака, за стеной
4 апреля 1957 года в газете «Путь к коммунизму» опу­
авиамодельного кружка была квартира), когда весной,
бликовали статью «Детская техническая станция» с под­
заголовком «Беседа с начальником детской технической
перед выходом на полянку, кружковцы опробовали дви­
станции Иваном Ефимовичем Коробко». Интересно, что
его должность именовалась так же, как в войсковых ча­
ным кругом вращающегося пропеллера запах сжигае­
мого эфира. Понимали: мальчишки занимаются делом.
стях или на оборонных заводах - начальник. По сути,
В нашем кружке можно было поработать на токарном
гатели, ревевшие во всю мощь, разгоняя полупрозрач­
станция, в 1960-х годах переименованная в клуб юных
и сверлильном станках, а в соседнюю комнату (кружки
техников, была одним из самых главных цехов завода:
занимали стандартные квартиры метров по 16-18), в су­
там готовили будущие кадры. Наверное, ни один маль­
домодельный кружок, мы ходили на пилораму. Младшие
Иван Ефимович Коробко с авиамоделистом Володей Барановым, 1967 год
ребята, десяти-двенадцати лет, распиливали доски под
присмотром старшеклассников, и не было случая, чтобы
кто-нибудь поранился.
Интервью Ивана Ефимовича предварялось сообще­
нием: «Идёт второй год, как по инициативе заводского
комитета профсоюза создана детская техническая стан­
ция. Её целью является оказание помощи школе в деле
политехнического обучения», а далее Иван Ефимович
рассказал, что в авиамодельном кружке занимаются 14
ребят (руководитель К. Ефимов), ученики подготовили к
соревнованиям схемки (схематические, самые простей­
шие модели самолёта), планер и два коробчатых змея
(особая любовь Ивана Ефимовича, я с одноклассником
Игорем Рубиным уже в 1969 году выступал на област­
ных соревнованиях с подобным коробчатым змеем вну­
шительных размеров - два метра высоты со сторонами
плоскостей из парашютного шёлка в полметра). Киномеханическим кружком руководил Н. Моргун, радиотех­
ническим - А. Овсянников, в этих кружках занимались
по пятнадцать ребят. Радиотехники собирают десять
радиоприёмников, один, двухламповый, уже работает.
В кружке автодела и фотокружке записано по 13 чело­
век. Самый посещаемый - кружок «Умелые руки», в него
ходят тридцать малышей. Сейчас дети готовятся удивить
своими поделками родителей: намечена встреча круж­
ковцев с родителями, юные техники покажут кинокарти­
ны, а будущие лётчики проведут соревнования авиамо­
делей на дальность, продолжительность нахождения в
воздухе и красоту полёта.
В заметке «Подарки детей», опубликованной много­
тиражкой 29 апреля 1958 года, Иван Ефимович Коробко
(в подписи на сей раз уже не начальник, а заведующий
детской технической станцией), упомянув о том, что в
руководимом Сергеем Петровичем Правдиным кружке
модели кораблей делают 26 ребят, основное внимание
уделил своим любимым самолётам (во время войны Иван
Ефимович был на фронте, служил на аэродроме механи­
ком). «Группа авиамоделистов (руководитель Ефимов
Юрий Георгиевич) построила фюзеляжные модели пла­
нера, самолёты с механическим двигателем, схематиче-
Саша Родионов - конструктор скоростной модели
самолёта, 1968 год
Копия самолёта «Супер-Аэро» - произведение
Александра Дородного, авиамоделиста станции
юных техников, 1966 год
скую модель самолёта с резиновым мотором, коробча­
тый воздушный змей 2,5 х 2,5 метра с почтальоном. С
большим увлечением работали здесь Вова Иванов, Бо­
рис Геращенко, Шурик Корнев, Петя Маслов. Двенадцать
старшеклассников-радиолюбителей изготовили детек­
торный приёмник, трёхваттный усилитель, радиоприём­
ник, некоторые приборы для телевизоров». Упомянул
имена лучших радиолюбителей: Виктор Лопата, Вова
Баранников.
В январском номере газеты за 1959 год (номер от 15
января) Ивана Ефимовича уже подписали как директора
детской технической станции. В заметке «В дни весёлых
каникул» он рассказал, как «7 числа ездили на экскур­
сию в областной авиаклуб, где посмотрели авиамодели
и прослушали рассказ об устройстве настоящего само­
лёта и о лётчиках Героях Советского Союза. Члены круж­
ка «Умелые руки» побывали на представлениях в цирке,
посвящённых новогодней ёлке. Ребята были в восторге
от увиденного, особенно Вова Иванов и Юра Трофимов
(о Юре Трофимове мы услышим в конце 1960-х годов от
Ивана Ефимовича, его он будет ставить нам в пример:
ходил мальчишка в авиамодельный кружок, а теперь,
В фотокружке станции юных техников, 1967 год
окончив лётное училище, служит на Севере, летает на
водством. Настолько тесно, что умудрялись совмещать
истребителе - В.В.). Ребята готовятся к выставке, подго­
товили макеты самолётов МиГ-15 и Ту-104, Вова Иванов
две ипостаси: инженерную и педагогическую. Так, на
готовит действующую модель планера, а В. Цыплаков модель Ту-104, летающей по кругу». В тот год станцию
детского технического творчества посещали две сотни
школьников.
Многие родители благодарили профком за такую за­
боту о детях, и не только устно: 30 мая 1963 года члены
родительского комитета при профкоме А. Хрящевская и
Н. Хирный в газетной заметке «У юных техников» отме­
чали успехи ребят: «Ученик 3-го класса Гена Коробко за­
воевал первое место по своим авиамоделям. В настоящее
время члены кружка Володя Шевченко, Люба Казанцева,
Гена Коробко, Валя Тепляева и другие под руководством
Ивана Ефимовича Коробко активно готовятся к соревно­
ваниям по новым видам авиамоделей».
Если говорить о спортивных достижениях, то наши
авиамоделисты были и чемпионами области, и призёра­
ми чемпионатов страны. Таймерная модель Володи Со­
рокина в 1970 году показала шестой результат в СССР.
Владимир Петрович Сорокин после школы работал
на «Сигнале», отслужил в армии пограничником на ки­
тайской границе, в 1981 году окончил политехнический
институт и вернулся на завод инженером. А в июне 1983
года профком уговорил его возглавить клуб «Старт» - так
к тому времени стали называть наш клуб юных техников.
И он вдохнул вторую жизнь в этот специфический дет­
ский цех завода: довёл число кружков до 13, добавив к
ранее действующим кружки картинга, токарный, началь­
ного технического творчества, кибернетики и автомати­
ки; занималось в них три с половиной сотни ребят. Вос­
питанники «Старта» продолжили традицию лидерства на
соревнованиях (были лучшими не только в области, но и
в тройке первых среди 64 команд авиамоделистов Мини­
стерства авиационной промышленности).
Иначе быть и не могло, поскольку ребятам есть у
кого учиться. В науке и технике важна школа. Это ког­
да знания передаются от старшего поколения к млад­
шему. Свою первую модель Александр Александрович
Тихоненко, руководитель авиамодельного кружка клуба
«Старт», создал в год, когда наша страна запустила пер­
вый спутник. За эти полвека спортсмен достиг больших
высот, он - один из лучших авиамоделистов России, у
него есть чему поучиться молодым. Представьте: его
таймерная модель за пять секунд набирает высоту в 150
метров благодаря винту, вращающемуся со скоростью
600 оборотов в секунду! Этот двигатель Тихоненко скон­
струировал сам, сам же и собрал его из алюминия и ста­
ли, защитив его патентами России, Италии, США. «Такого
двигателя нигде в мире нет», - буднично говорит Алек­
сандр Александрович, словно речь идёт об обыденных,
ничем не примечательных вещах.
Руководители кружков были тесно связаны с произ­
партийном собрании 19 июня 1980 года секретарь парт­
бюро ОКБ Герман Николаевич Петрунин, перечисляя тех,
кто ведёт «большую работу по воспитанию молодёжи»,
назвал и коммунистов «руководителей кружков клуба
юных техников Аникиенко В.Н., Курбатова В.И., и бес­
партийных Тыртычного, Сунчелеева Ш.А.» (ГАНИ СО, Ф.
2987, оп. 4, д. 16, л. 69).
Можно много рассказывать о нашем клубе юных тех­
ников, приводить интересные судьбы воспитанников
кружков. Большинство из тех, кто осваивал там азы тех­
нического творчества, обрели свою профессию на заво­
де и в конструкторском бюро. Вот всего лишь два приме­
ра. Один из лучших токарей завода «Сигнал» - Владимир
Владимирович Бажанов, в 1960-х годах занимавшийся у
Ивана Ефимовича. Лучший сборщик в конструкторском
бюро им. Глухарёва - Владимир Викторович Гусихин,
также воспитанник авиамодельного кружка. Когда-то
они создавали модели самолётов, сегодня изготавлива­
ют сложнейшие приборы для авиационной и ракетнокосмической техники.
Закончить краткий рассказ о нашем клубе юных тех­
ников хочу вот такими размышлениями. Технические
виды спорта весьма специфичны. Их особенность можно
проиллюстрировать двумя пословицами: «Делу - время,
потехе - час» и «Не корми рыбой, а дай удочку». Фут­
бол, хоккей, баскетбол, лёгкая атлетика и т.п. для под­
растающего человека - потеха, а занятия в техническом
кружке - дело, подготовка ко взрослой жизни (умение
забивать мяч в ворота вряд ли пригодится в будущем, а
вот умение пилить, строгать, владеть отвёрткой, знания
электротехники - та самая ноша, которая не тянет, ка­
кую бы стезю ни выбрал кружковец). Трудовые навыки,
приобретённые в кружке, и будут той самой удочкой, ко­
торая позволит самому удить рыбу, а не клянчить её у
других. А футбол-хоккей - всего лишь дудочка, которая
может развлечь в час досуга, но не прокормить. Причём
закладывать фундамент «человека умелого» нужно в
нежном возрасте, ибо вкусив в младые годы «прелестей»
безделья, человек так и останется пустым, никчёмным, а
пустой и вокруг себя оставляет лишь пустыню. «Знаете
ли вы, в чём заключается истинное счастье человека? спрашивал наш земляк художник Борисов-Мусатов и де­
лился радостью прозрения: - Я это счастье нашёл. Оно
живёт в труде. Всё остальное пустота. Счастье, которое
даёт творчество во всех его видах, есть самое величай­
шее счастье человека». И ныне взрослые, предлагая де­
тям лишь развлекаться (мол, вырастут - наработаются),
лишают их истинной радости, недаром даже такой ж из­
нерадостный народ, как французы, знающий толк в раз­
влечениях, вынес из своего жизненного опыта послови­
цу: «Досуг - хорошая вещь, но он неотделим от скуки».
ЗАВОД и ОКБ
Сегодня проходные Энгельсского ОКБ «Сиг­
нал» им. А.И. Глухарёва и Энгельсского приборо­
строительного объединения «Сигнал» находят­
ся рядом, в каких-то ста метрах друг от друга. А
долгое время у завода и ОКБ была общая проход­
ная, и делали они одно общее дело - выпускали
приборы для самолётов и ракетно-космической
техники. Судьбы заводчан и специалистов из КБ
переплетались, многие работали то на заводе,
то в конструкторском бюро, уходили и возвраща­
лись: то по производственной необходимости, то
по влечению души. Конструкторское бюро воспри­
нималось как один из цехов завода. Как первый,
первоначальный цех: там рождались новые изде­
лия, которые потом завод запускал в серию.
С первых дней конструкторское бюро было не
только рядом с заводом, но и вместе. Выпускник
Ленинградского авиационного института Василий
Аристархович Шипулин прибыл на завод в 1951
году. За плечами была не только учёба, но и вой­
на: родившийся в 1922 году (а из его ровесниковфронтовиков в живых осталось только двое из
каждой сотни), войну встретил выпускником шко­
лы. Как отличника, его зачислили без экзаменов
в Ленинградскую военно-медицинскую академию,
однако не смог он спокойно зубрить латынь вда­
леке от фронта, в июле 1941 года поступил в Брян­
ское военно-авиационное училище. Младший
лейтенант Шипулин повёл свой Ил-2 в первый бой
в небе над Сталинградом. День Победы встре­
тил в окрестностях Вены, старшим лейтенантомартиллеристом: после третьего ранения лётчика
списали вчистую, но он настоял, чтобы его оста­
вили на передовой. Последние залпы его 449-я
артбригада 80-й гвардейской дивизии произвела
14 мая: не хотели недобитые немецкие формиро­
вания сдаваться, не навоевались...
На заводе назначили его ведущим конструкто­
ром. В то время главным инженером был Алек­
сандр Иванович Глухарёв, также фронтовикополченец, после ранения окончивший Московский
авиационный институт и Академию авиационной
промышленности и до Энгельсского приборостро­
ительного завода успевший поработать главным
технологом на Вильнюсском авиационном заво­
де. Под началом Глухарёва Шипулин работал не­
долго, вскоре его назначили руководить отделом
технического контроля. До марта 1957 года его
заботой было качество выпускаемой продукции,
а когда Александр Иванович возглавил конструк­
торское бюро, Василий Аристархович стал глав­
ным инженером завода. Впрочем, на этой должно­
сти пробыл всего несколько месяцев: в июне 1957
года с завода внезапно ушёл директор Баенков,
и обком партии настоял: «Принимайте, товарищ
Шипулин, завод!» Утверждали в ЦК КПСС, заведу­
ющий отделом военной промышленности Сербии
напутствовал
самого
молодого директора за­
вода в Министерстве
авиационной промыш­
ленности (Василию Ари­
старховичу не исполни­
лось и 35 лет) словами,
мол, знаю, что ты бое­
вой офицер, всю войну
прошёл, но помни: за
твоей спиной тысячный
коллектив (когда прини­
мал завод, списочный
состав насчитывал две
тысячи рабочих и слу- Василий Аристархович
жащих, а провожали его Шипулин, 1970-е годы
на пенсию уже десять
тысяч человек), не руби с плеча, если не сразу
примешь решение, мы строго не взыщем.
Эти кадровые перестановки выпали на время,
когда ОКБ и заводу пришлось увеличивать номен­
клатуру приборов: к «старым добрым» датчикам
для самолётов добавились датчики для ракет. В
авиационных приборах основной материал - мяг­
кая дюраль, для ракетных нужно было освоить
твёрдый титан. Многое было внове, шли непро­
торенными дорогами. И приборостроителей вёл
в неизведанное тандем руководителей: Шипулин
и Глухарёв. Или Глухарёв и Шипулин? Рождение
нового прибора происходило в конструкторском
бюро. Новинка существовала в одном-двух эк­
земплярах, и было рискованно сразу запускать
её в серию: а вдруг на потоке прибор поведёт
себя не так «послушно», как в лаборатории «ро­
дителя»? Шипулин и Глухарёв договорились соз­
дать промежуточный цех - цех мелких серий. Ему
присвоили пятнадцатый номер, а руководить им
Василий Аристархович уговорил Галину Алексан­
дровну Красовскую, жену Александра Ивановича
Глухарёва (кстати, Нина Константиновна, супруга
Василия Аристарховича, работала инженером в
конструкторском бюро у Глухарёва; дружили се­
мьями не только на производстве: жили по сосед­
ству, вместе отмечали праздники, общались в ред­
кие часы досуга). Задача нового подразделения
- «доводить до ума» созданные в ОКБ приборы.
В сборочном цехе № 15 работало около полутора­
ста человек. Задумка оправдала себя. Ежегодно
завод запускал в серию 15-20 новых приборов,
и все они три-четыре месяца «обкатывались» в
серийно-опытном пятнадцатом цехе.
Наши приборы быстро завоевали репутацию
надёжнейших. Достаточно упомянуть лишь один
факт: за полвека космических полётов - ни одно­
го отказа на тысячах объектах! Правда, два раза
возникали сомнения. Один раз - когда потерпела
аварию ракета-носитель, тень подозрения упала
на наш датчик. Виталий Алексеевич Раков, заме­
ститель Глухарёва, срочно прибыл на Байконур,
Проходная серийного завода и ОКБ, 1967 год
где уже работала комиссия. Её председатель со­
общил Ракову, что сомнения отпали после того,
как нашли обломки ракеты и сняли с неё наш
датчик, который, несмотря на то, что врезался в
землю с огромной высоты на огромной скорости,
оставался... работоспособным. «У вас такая кон­
струкция, что там ломаться нечему», - удивился
председатель комиссии.
Некоторые конструкции наших приборов ока­
зались настолько удачными, как, например, мано­
метры ДИМ, что уже четыре десятилетия обеспе­
чивают измерения типовых параметров давления
на объектах авиационной техники нескольких по­
колений и выпускаются до сих пор.
В другой раз Василия Аристарховича и воен­
преда Евгения Сергеевича Спорихина вызвал к
себе заведующий оборонным отделом ЦК КПСС
Сербии, волжане знали, о чём пойдёт речь - об
аварии на космической ракете, знаменитой «се­
мёрке» Королёва, и подготовили обстоятельный
доклад, убедив Сербина, что наш прибор не мог
быть виновником происшествия. В разгар разго­
вора в кабинет зашёл Сергей Павлович Королёв и
тоже вступился за наш датчик, сказав, что сейчас
комиссия прорабатывает другую версию случив­
шегося.
Наш завод «Сигнал» в 1960-1980 годах - са­
мое крупное приборостроительное предприятие
в авиационной промышленности. Не знаю, есть
ли у нас самолёты или ракеты, на которых бы не
стояли наши датчики: вероятно, нет таких. При­
обретали наши манометры и датчики давления и
создатели танков, и морской техники. А в 1976 году
завод стал ещё крупнее: произошло слияние се­
рийного завода и конструкторского бюро, разраба­
тывавшего для него новые приборы. Объединение
получило название ЭПО «Сигнал» - Энгельсское
приборостроительное объединение «Сигнал».
Объединение произошло по инициативе ЦК
КПСС и Совета Министров СССР. К тому време­
ни в мировой практике не было разделения на
разработчиков и серийные предприятия, всё со­
средотачивалось в одних руках, как, к примеру, в
американской корпорации «Боинг». Руководить
производственным объединением «Сигнал» стал
Василий Аристархович. Сегодня он с благодарно­
стью вспоминает конструкторов из ОКБ, которые
поставляли для серийного производства разрабо­
танные ими изделия: Александра Ивановича Глу­
харёва, Виталия Алексеевича Ракова, Николая
Андреевича Гончарова, Равиля Хамитовича Мухомодьярова, Леонида Александровича Фойгеля,
Петра Герасимовича Целовальникова, Констан­
тина Васильевича Захарова, Владимира Нико­
лаевича Алексеева, Евгения Ивановича Сушинкина, Адольфа Трофимовича Казакова, Валентина
Антоновича Геращенко, Вячеслава Николаевича
Фролова, Анатолия Васильевича Штыркова, Алек­
сандра Константиновича Голубкова.
В 1970-е годы в С С С Р ежегодно выпускалось
до тысячи самолётов, и все они комплектовались
нашими датчиками. Примерно половина прибо­
ров выпускалась «с подачи» глухарёвского ОКБ.
Другую половину составляли изделия, разраба­
тываемые в Ленинграде, Уфе и Ростове-на-Дону.
С начала 1970-х годов началась эра господства
электроники на борту самолётов, и заводу при­
шлось не отставать от требований времени. В
Уфе собирали электронно-вычислительные ма­
шины «Орбита» для борта военных самолётов и
ракет, наш завод участвовал в этом проекте, по­
ставляя уфимцам отдельные блоки ЭВМ конструк­
ции Павла Алексеевича Ефимова, возглавляв­
шего конструкторское бюро на берегах Невы. В
Ростове-на-Дону Михаил Михайлович Грибов раз­
рабатывал комплекс диагностики для знаменитых
Миг-29 и Су-27. Василий Аристархович ездил на
Дон, договорился с Грибовым о сотрудничестве.
Результатом кооперации стала электронная систе­
ма определения качества борта. Помните фильм
«В бой идут одни старики?», где лётчик лежит в
тенёчке, ожидая, пока механик осмотрит самолёт
и устранит поломки? К началу 1970-х годов техни­
ка настолько усложнилась, самолёт так «нашпи­
говали» всевозможными приборами, что если бы
Пятый отдел - корпус опытно-конструкторского
бюро «Сигнал», фото 26 декабря 2008 года
На территории производственного объединения
«Сигнал», 1970-е годы
следовали той схеме, когда механик осматривает
самолёт, то лётчик смог бы взлететь через сут­
ки или двое. А если боевая тревога? Счёт идёт
на секунды, и для диагностики потребовалась
такая система, которая бы выдавала «диагноз»
в доли секунды. И наши специалисты совмест­
но с ростовчанами такую машину создали: подъ­
езжает машина диагностики (её монтировали на
шасси ЗиЛ-53) к самолёту, в разъём истребителя
подключают штекер, и умная электроника «про­
щупывает», чем дышит каждый прибор на борту
самолёта. Если всё в норме - на пульте загорает­
ся зелёная лампочка, если нет - красный, причём
диагностическая система указывает, какой прибор
чем «болен». Поменять его - дело секунд, и само­
лёт готов к вылету. Для производства электронной
системы диагностики на заводе построили специ­
альный корпус - цех № 8. Возглавил его Евгений
Васильевич Шипулин.
В том корпусе создали такие лаборатории, как
фотошаблонов, ионизации воды, подготовки под­
ложки, напыления схемы. Технология производ­
ства изделий - совсем иная, чем в механических
цехах. Чистота обработки требовалась 14-го клас­
са! Чтобы достичь такой чистоты, расщепляли мо­
лекулы воды, для чего и потребовалась лаборато­
рия ионизирования воды.
В январе 1979 года Александр Иванович Глу­
харёв переехал в Подмосковье, стал работать в
филиале НИИ авиационных систем. «Александр
Иванович не умел лицемерить, трудно поддавал­
ся партийной дисциплине; отношения с вышесто­
ящим руководством у него всегда складывались
сложно, особенно после объединения с серийным
заводом в 1976 году», - объясняет причины ухода
из ОКБ А. Щеренко на страницах журнала «Само­
лёт» (статья «Памяти лидера» в № 2 за 2004 год).
Василий Аристархович вспоминает, что натянутые
отношения сложились у Глухарёва с заместите­
лем министра, и министерское начальство при­
няло решение перевести Александра Ивановича
в Подмосковье, назначив главным конструктором
ОКБ Виталия Алексеевича Ракова, долгие годы
работавшего заместителем у Глухарёва.
В то время самым крупным проектом, в котором
участвовал «Сигнал», был разрабатываемый кор­
порацией «Энергия» многоразовый космический
корабль «Буран». Космический «челнок» делала,
можно сказать, вся страна. В 1979 году Шипулина
и Ракова ввели в координационный совет, руко­
водивший работами по созданию «Бурана». Раз
в месяц, а то и чаще, им приходилось выезжать
в Москву, на заседания совета, которым руково­
дил генеральный конструктор «Бурана» ЛозиноЛозинский. Как известно, «Буран» лишь однажды
побывал на орбите, 15 ноября 1988 года. Сотни
датчиков нашего «Сигнала» в полёте сработали
отлично. А для того, чтобы вывести «Буран» в кос­
мос, на предварительных испытаниях на специ­
альном стенде в «Энергии» было задействовано
2500 наших «сигналовских» приборов различного
назначения.
«86 министерств и ведомств и 1286 предприя-
Панорама завода «Сигнал», 1960-е годы
-
П озавчера
ПРОИЗВОДСТВЕННОЕ
ОБЪЕДИНЕНИЕ
Василий Аристархович и Нина Константиновна
Шипулины, декабрь 2008 года
тий всего С С С Р (всего около 2,5 млн человек) при­
нимали участие в создании этой системы, - под­
считал Сергей Тумар в статье «Когда «Клипер»
расправит крылья» (журнал «Оборона России»,
ноябрь 2008 года) концентрацию сил, задейство­
ванных в создании системы «Энергия - Буран».
- Производство осуществлялось на Тушинском
машиностроительном заводе с 1980 года, через
четыре года был готов первый полномасштабный
экземпляр. Получалась не просто новая, а универ­
сальная система, намного превосходящая амери­
канскую в техническом плане. При внешнем сход­
стве с американским «Шаттлом» орбитальный
корабль «Буран» имел принципиальное отличие
- он мог совершать посадку полностью в автома­
тическом режиме, а не управляться оператором с
земли. Ряд технических решений, полученных при
создании «Бурана», до сих пор используются в
отечественной и зарубежной ракетно-космической
технике. 15 ноября 1988 года «Буран» отправился
в свой первый и последний полёт... В 1993 году
программа «Энергия - Буран» была свёрнута».
Завод и опытно-конструкторское бюро работали
в тандеме до 1992 года, когда их пути на тернистой
рыночной дороге разошлись: и завод, и ОКБ стали
разными акционерными обществами. До памятно­
го 1992 года работал в ОКБ и Василий Аристар­
хович Шипулин, оставивший пост генерального
директора «Сигнала» в 1985 году и вернувшийся к
конструкторской работе. В ОКБ Василий Аристар­
хович занимался технической разведкой (в отделе,
которым руководил Владимир Николаевич Алек­
сеев): штудировал иностранные журналы по элек­
тронике и приборостроению, изучал приборы и
техническую документацию, полученную по линии
Министерства иностранных дел и службы развед­
ки Министерства авиационной промышленности.
Естественно, не для праздного любопытства: по­
черпнутую информацию использовали разработ­
чики наших приборов, чтобы датчики и сигнализа­
торы становились лучше и надёжнее прежних.
Объединение конструкторского бюро и серий­
ного завода по мысли московских объединителей
сулило только выгоду. На деле же срастание двух
дополняющих друг друга структур происходило
небезболезненно.
Эту историю рассказал мне Анатолий Петрович
Щеренко, в середине 1970-х годов возглавлявший
в ОКБ тематический конструкторский отдел № 3.
В 1976 году, когда разнеслась весть, что их
объединяют с заводом, все уже позабыли, как
им жилось в бытность филиалом ОКБ завода им.
Орджоникидзе. Да на рядовых сотрудниках это
«филиальство» никак и не сказывалось: «метро­
полия» Митяшина находилась в Саратове, с ним
отношения поддерживал лишь главный конструк­
тор филиала. Теперь же завод и ОКБ - вот они,
рядом, на одной территории, даже проходная у
них одна. В чём же выразится объединение, как
станет работаться в ОКБ в составе объединения
ЭПО «Сигнал»?
Александр Иванович Глухарёв стал главным
конструктором - первым заместителем генераль­
ного директора Василия Аристарховича Шипулина. По тому же принципу слились все родствен­
ные службы. Если на заводе отделом надёжности
руководила Нина Андреевна Дмитриева, то она же
и возглавила аналогичный отдел всего объедине­
ния, подчинив себе на правах своего заместителя
Бориса Ивановича Попова, возглавлявшего отдел
надёжности в ОКБ. Формально всё логично: в за­
водском отделе надёжности и народу побольше, и
оборудование помощнее. Фактически же соединя­
лось малосоединимое: у каждой службы - завод­
ской и конструкторского бюро - своя специфика.
Скажем, отдел снабжения ОКБ мог заказать
два килограмма краски - конструкторам для опыт­
ных образцов приборов больше двух банок и не
требовалось. На заводе же, где количество серий­
ных датчиков исчислялось тысячами, и краску для
их покраски завозили бочками.
Александр Петрович Щеренко рассказывал
мне, как обидно было слышать конструкторам
сказанное Шипулиным на совещании в ОКБ срав­
нение их предприятия с... отделом технической
документации. «Для меня всё равно, что пятый
отдел, что отдел Бендерской» (Янина Ивановна
Бендерская руководила отделом завода - множи­
тельной техники), - сравнил два подразделения
объединения Василий Аристархович, быть может,
имея в виду их равнозначность по присказке: «ка­
кой палец не порежь - всё больно», но эти слова
воспринялись как умаление значения коллектива,
стоящего у истоков новых приборов: в конце кон­
цов, чего бы выпускал завод, не разработай они
новые датчики?
Эти мысли Анатолия Петровича комментирует
Константин Алексеевич Малышев, долгое время
работавший заместителем Шипулина: «Щеренко
не мог не знать, что кроме продукции ОКБ Глуха­
рёва у завода было ещё шесть разработчиков, и
«Сигнал» делал большой объём так называемых
систем, стоимостью от трёхсот тысяч рублей до
пятисот тысяч за один комплект. В те времена
мы искали загрузку, и министерство и главк стали
планировать нам системы БА и БО - блоки ариф­
метики и блоки оперативной памяти бортовых
вычислительных машин боевых самолётов (раз­
работчик - институт главного конструктора Павла
Алексеевича Ефимова); БДО, БДГ - блоки окис­
лителя и блоки давления горючего боевых ракет
(разработчик - ОКБ главного конструктора Влади­
мира Николаевича Челомея); СРВМ У - система
регулирования воздухозаборника боевых само­
лётов (разработчик - ОКБ главного конструктора
Рубена Григорьевича Чачикяна); наземную вычис­
лительную технику для подготовки самолётов к
вылету (разработчик - ОКБ главного конструктора
Владимира Дмитриевича Жаркова)».
Процессы создания нового (ОКБ) и воссозда­
ния, тиражирования (завод) - совершенно разные
не столько по технологии, сколько по мироощу­
щению творцов приборов. Хорошо, что вскоре по­
няли (жизнь заставила понять!) ошибочность ме­
ханического слияния, отказавшись от «аннексии»
служб ОКБ и предоставив им полную автономию:
службы метрологии, снабжения, комплектации и
т.д. стали филиалами заводских служб, юридиче­
ски подчинявшиеся им, на самом же деле мало
пересекавшиеся с ними.
Постепенно всё вошло в привычные берега,
все приспособились к новым порядкам, однако
до самого разделения в 1992 году конструкторы
чувствовали: заводские службы для них - не род­
ные папа и мама, а приёмные родители. Видимо,
иначе и быть не могло: директора или главного
инженера, главного энергетика и т.п. прежде всего
беспокоило своё, «родное», к которому привыкли
за многие годы. В конце концов, с них спрашивали
за выполнение плана выпуска серийных изделий
(у ОКБ был свой план разработок, спускаемый
из министерства). До проблем конструкторского
бюро руки у заводских служб доходили в послед­
нюю очередь (а иногда и вообще не доходили: за
все тринадцать лет совместного существования в
ОКБ так и не сделали ремонта).
Ощущение растерянности в первые месяцы
объединения запечатлелись и в документе, хра­
нящемся в Государственном архиве новейшей
истории - протоколе партийного собрания, состо­
явшегося в ОКБ 4 апреля 1977 года. Слесарь Пётр
Васильевич Малыгин размышлял о нововведени­
ях: «В прошлом году в III квартале при объедине­
нии многие рабочие и ИТР не поняли, как и кем
они будут работать и что изменится. В этом году
мы должны были уже делать ремонт четвёртого
Директор завода № 213
им. Серго Орджоникидзе
Евгений Михайлович Смирнов (1910—2006)
и главный конструктор ПКБ «Сигнал»
Александр Иванович Глухарёв (1919-2000),
1970-е годы
этажа. Создали бригады. Материалы со склада
передали в объединение и сами оказались го­
лыми, нечем делать, завод не даёт. В настоящее
время всё стабилизировалось, каждый знает, кто
он, и за что работает. Нужно налаживать работу
по обеспечению материалами. Раньше ОТК было
наше, и они были заинтересованы в своевремен­
ном выпуске изделий, сейчас он заинтересован
меньше, и связи с ОТК у нас стали хуже, наши
руководители вопросы ставят жёстче, больше и
потребности наши в некоторых вопросах, больше,
чем на заводе» (Ф. 2987, оп. 1, д. 100, л. 105).
Анатолий Петрович Щеренко жалеет, что не
нашлось никого, кто смог бы настоять на самосто­
ятельности ОКБ. В середине 1970-х годов, когда
многие конструкторские бюро присоединили к се­
рийным заводам, был прецедент отстаивания сво­
боды, о котором в пору секретности и закрытости
Анатолий Петрович узнал из первых уст.
В пору, когда толь­
ко появились слухи об
объединении, встретил
он в министерских кори­
дорах своего однокласс­
ника Игоря Бережного
(с ним учились в 11-й
школе Энгельса). Игорь
возглавлял
конструк­
торское бюро в Куйбы­
шеве, и, узнав, что наше
ОКБ хотят объединить
с заводом, поведал
историю о том, как ему
Василий Сергеевич
удалось «отбояриться»
Коровин
от невыгодного новше­
ства. Он просто-напросто отказался возглавлять
ОКБ в составе завода, ценивший Бережного ми­
нистр авиапромышленности полгода уламывал
строптивого конструктора, в конце концов сдался
и издал приказ о возвращении «на круги своя».
Когда Бережной пришёл в свое конструкторское
бюро и увидел, что там многое перекочевало в
заводские цеха, то первым же приказом запретил
появляться на территории ОКБ работникам заво­
да, от директора до рабочего.
Могло ли и наше конструкторское бюро сохра­
нить за собой самостоятельность? История не
знает сослагательного наклонения. А история Иго­
ря Бережного закончилась трагически. Не знаю,
так ли совпало случайно или же ему не простили
строптивости, только вскоре после второго всту­
пления в должность главного конструктора его в
1975 году взорвали. Я даже переспросил Анато­
лия Петровича, не оговорился ли он, не в 1995 ли
году произошла трагедия, унесшая жизнь Игоря
Бережного (в середине 1990-х, когда шёл делёж
общенародной собственности в ходе приватиза­
ции, устранения конкурентов с помощью взрывов
были нередкими). «Нет, - подтвердил Анатолий
Петрович. - В 1975 году».
Вероятно, это было первое заказное убийство
в новейшей истории страны. Бережной вышел из
Министерства авиапромышленности, сел в слу­
жебную машину, и тут к нему подбежал человек
со словами: «Вам передали из секретариата»
и сунул ему в руки пакет. Игорь потянул за шпа­
гат, коим было завязано послание, оказавшееся
взрывным устройством. Раздался взрыв. Говори­
ли, что Бережной перешёл дорогу снабженцам,
занимавшимся махинациями.
«Нет же, взрыв - это месть жены, - уверяет
Константин Алексеевич Малышев. - Она вложи­
ла взрывчатку в пакет своего бывшего мужа, он
ходил с тем пакетом по министерству, был у зам­
министра Казакова и других работников, после
чего уехал. На Кировской улице водитель такси
остановил машину у телефона-автомата и пошёл
звонить. В это время Бережной решил вскрыть па­
кет, потянул за шнурок,
прозвучал взрыв».
Если спорят две сто­
роны, то, как правило, у
каждой - своя правда.
Выслушаем другую - за­
водскую - сторону, тем
более, что Константин
Алексеевич Малышев
был не только свиде­
телем, но и участником
процесса объединения.
Незадолго до по­
явления приказа ми­
нистра
о
создании Константин Алексеевич
Малышев
Энгельсского
произ­
водственного объединения «Сигнал» (приказ
№ 372 вышел 3 октября 1976 года) в Министерство
авиационной промышленности поехали Василий
Аристархович Шипулин и Александр Иванович
Глухарёв, чтобы уладить формальности: на завод
приезжал Алексей Иванович Афонин, наш мини­
стерский куратор, побеседовал с каждым из наме­
ченных кандидатур на новые посты, заручился их
согласием. Роли распределили так: Шипулин - ге­
неральный директор, его замом по материально­
финансовому обеспечению назначался Малышев,
а Глухарёв в ранге первого заместителя Шипули­
на оставался главным конструктором, но теперь
уже конструкторского бюро при производственном
объединении «Сигнал».
Принял их в своём кабинете Василий Сер­
геевич Коровин, начальник 5-го ГУ - приборного
главка министерства. (Константин Алексеевич
Малышев, будучи в командировке в Москве, при­
сутствовал при разговоре начальника главка с
руководителями объединяющихся сторон). Спро­
сил, что они думают по поводу объединения, и
тут неожиданно для всех Глухарёв в заранее со­
ставленный «сценарий» внёс свои коррективы:
«Я считаю, что производственное объединение
должен возглавлять главный конструктор». - «А
почему вы так считаете?» - изумился Коровин не­
запланированному мнению. - «Потому что везде,
где есть опытное производство, там первое лицо руководитель этого производства». - «Александр
Иванович, как же вы будете руководить и заводом,
и конструкторским бюро? - попытался начальник
главка смутить Глухарёва, но тот твёрдо стоял на
своём: возглавлять производственное объедине­
ние должен он!
Дальнейший диалог Коровина и Глухарёва
(Шипулин слушал молча, наблюдая, куда скло­
нится чаша весов) свёлся к тому, что начальник
главка выдвигал аргументы «против», а Глухарёв
их опровергал. Не сможет объять и заводские, и
конструкторские дела? Сможет! Он ведь был глав­
ным инженером завода, знает производство. Он
руководит разработками приборов, и сумеет обе­
спечить заказы для серийного выпуска изделий,
загрузить производственные мощности. Коровин
же настаивал на том, что тогда Глухарёв переста­
нет быть главным конструктором: у него простонапросто из-за заводских многочисленных дел
руки не дойдут до творческой работы. А это будет
большой потерей: его ценят именно как генерато­
ра идей в конструировании приборов. К тому же
ссылки Глухарёва на то, что другие руководите­
ли ОКБ возглавляют и опытные заводы - несо­
стоятельны: в Энгельсе ОКБ совсем маленькое,
пять-шесть сотен людей, не сравнишь с пятиты­
сячными коллективами московских ОКБ (к при­
меру, Василий Александрович Казаков, выходец с
завода Орджоникидзе, вернувшись с заводом из
Саратова в Москву, возглавил ОКБ, разросшееся
до четырёх тысяч человек).
Мало шансов Глухарёву на назначение гене­
ральным директором оставляло и отношение к
нашему ОКБ министра Дементьева. В 1962 году,
когда Александр Иванович добивался отсоеди­
нения ОКБ от завода им. Орджоникидзе, министр
полагал, что столь маленький коллектив (а тогда в
нём насчитывалось лишь три сотни сотрудников)
может быть успешен лишь как филиал, и четыре
месяца не подписывал приказ о назначении Глу­
харёва главным конструктором, из-за чего Алек­
сандр Иванович эти четыре месяца не получал
зарплату.
Разговор в кабинете Коровина окончился тем,
что каждый остался при своём мнении. А 3 октя­
бря министр подписал приказ о создании ЭПО
«Сигнал», расставив руководителей так, как и
было задумано: Шипулин - генеральный дирек­
тор, Глухарёв - начальник ОКБ и одновременно
- первый заместитель генерального директора
объединения, Казаков - главный инженер и пер­
вый заместитель генерального директора, Малы­
шев - заместитель по материально-финансовому
обеспечению.
Александр Иванович Глухарёв все два с по­
ловиной года привыкал к роли всего лишь ру­
ководителя одного из подразделений, но так,
по-видимому, и не привык. Если раньше он был
хозяином у себя на работе, во всё вникал и за
всё отвечал, то теперь... Взять такую мелочь, как
служебная машина. Всё вроде бы осталось как и
прежде: Яков Титович привозил и отвозил его до­
мой или на вокзал, когда выпадала командировка,
но проходил квартал, и из заводской бухгалтерии
звонили: Александр Иванович, у вас перерасход
средств по содержанию легкового автомобиля...
«Мне Шипулин говорил: «Разберись с Глухарё­
вым», - вспоминает о непростых взаимоотноше­
ниях двух руководителей Константин Алексеевич
Малышев, - но я же не мог ему указывать. Пред­
лагал: «Александр Иванович, давайте я выбью в
министерстве больший лимит на ваш автомобиль,
надо только письмо написать. Даже если не со-
Образцы датчиков 1960-х годов экспонаты заводского музея
гласятся с нами, по крайней мере будут знать, что
мы нуждаемся, перестанут ругаться из-за этих на­
рушений». Однако Александр Иванович не гово­
ря ни «да», ни «нет», не снизошёл до таких «ме­
лочей», перерасход продолжался из квартала в
квартал.
«Объединение дало экономию, - утверждает
Константин Алексеевич. - Не надо стало содер­
жать двойные отделы - заводские и конструктор­
ского бюро - надёжности, снабжения, метроло­
гии и т.д., подрезали параллельные должности.
Что же касается обид на плохое снабжение - зря
обижаются: я, как заместитель директора по
материально-финансовому обеспечению, старал­
ся не забывать и конструкторов. До сих пор они
работают на тех столах, что мы организовали. Три
тысячи столов для сборки и регулировки сделали,
это ещё в 1960-х годах, себе и ОКБ. Покупали 11
автомобилей польских, «Нисс», опять же и себе,
и ОКБ распределили. А холодильники, пишущие
машинки - максимум в ОКБ».
В начале 1980-х при ОКБ стали возводить кор­
пус для микроэлектроники, добыванием строй­
материалов занимался Константин Алексеевич.
Хотя в отделе снабжения объединения числи­
лось более полутораста человек (обеспечивали
поступление 27 ООО наименований комплектую­
щих изделий и материалов для производства),
однако за дефицитом вместе со снабженцами
приходилось выезжать и Малышеву, а то и под­
ключали генерального директора. Выбить нержа­
вейку хватило своих сил. Правда, ездили с ним
Владимир Николаевич Алексеев, руководитель
отдела микроэлектроники, и Виталий Иванович
Твердохлеб, один из строителей того корпуса,
прихватили с собой большой альбом, в котором
указывались нормы расхода различных стройма­
териалов, с помощью альбома защищали цифру
требуемого материала - нержавейки. Поначалу
начальник управления металлов министерства
заартачился: вы выбрали свой лимит, всё же уда­
лось убедить его, что это новостройка нужна не
только им, но и стране. Вообще, ситуация была
парадоксальной: московское начальство велело
развивать микроэлектронику, и столичные же чи­
новники препятствовали стройке!
А вот кабель для корпуса микроэлектроники
попал в разряд дефицитных. Намаялся с ним Кон­
стантин Алексеевич. Курсировал между главком и
Госснабом, возвращался в министерство и вновь
попадал в главк, доказывая, что тот силовой ка­
бель (его нужно было не километр, гораздо мень­
ше, а вот поди ж ты...). Заковыка была в том, что
корпус микроэлектроники не фигурировал нигде,
его строили экспромтом, вне всяких планов, а так
как у нас в стране было плановое хозяйство, где
всё расписывалось вплоть до гвоздя, то... Когда
же Малышеву удалось «ухватить птицу счастья за
хвост», заместитель начальника главка по строи­
тельству заявил: «Я не знаю такой стройки, ко мне
ваш Мортиков ни разу не приезжал. Пусть приедет,
с ним буду разбираться». Альберт Сергеевич Мор­
тиков - заместитель Шипулина по строительству,
заявил Василию Аристарховичу, что он нанимался
строить плановые отделы, а этот - неплановый.
Шипулин удивился: да у нас одна водооборотка
плановая уже пять лет. Короче, как ни не хотелось
Мортикову, а пришлось явиться перед грозные
очи министерского начальства, и после долгой
осады удалось сдвинуть дело о добыче кабеля с
мёртвой точки.
Константин Алексеевич, проходя по посёлку и
оглядывая тот или иной дом или строение, вспо­
минает, где и как выбивали стройматериалы для
него с работниками снабжения и комплектации,
как обеспечивали материалами и транспортом
стройки. Считай, весь посёлок между заводом и
Волгой вырастил он за три десятилетия (на пен­
сию вышел в 1990 году).
Пожалуй, никто лучше него не знает истории
посёлка Приволжский. Нет, он не сидел в архи­
вах, не собирал газетные вырезки, не опраши­
вал старожилов. Просто вся (!) история посёлка
прошла на его глазах (за исключением трёх лет,
когда он служил в армии, став участником Корей­
ских событий 1950-1953-х годов). Шестилетним
приехал с отцом на строительство мясокомбина­
та и элеватора в 1936 году (элеватор, этот стра­
тегический объект, шифровали почтовым ящиком
№ 1, отсюда и просторечное название прилегаю­
щего к элеватору посёлка - Почтовка). Непода­
лёку от элеватора заканчивалось строительство
корпусов мясокомбината (позже он узнает: про­
ект гиганта мясной промышленности привёз из
Америки Анастас Иванович Микоян, Энгельсский
мясокомбинат - точная копия знаменитых чикаг­
ских боен; ныне те списанные корпуса опустели,
отданы на волю погодной стихии. А ведь это па­
мятник не только промышленной архитектуры, но
и истории космоса: в тех корпусах изготавливали
приборы для первых космических кораблей, в
том числе и на гагаринскую ракету). Вид посёлка
1930-х годов представлял из себя череду длинных
бараков, вросших в землю, вперемешку с палат­
ками (постепенно палатки исчезли, их обитатели
перешли в бараки).
Костя с отцом и матерью жил в домах Почтовки
на волжской круче (местное словечко, обознача­
ющее крутой, обрывистый берег), неподалёку от
хутора из четырёх домиков и землянки. Жили на
хуторе семьи Мутасовых, Гладышевых, Чепановых, Митрофановых и Тищенко. Ныне там слева
трубы, подающие воду в оросительный канал, а
справа посёлок, известный под странным назва­
нием Вторая Москва.
Почему так назвали посёлочек? Я предполо­
жил, что имя своё он получил от эвакуированных в
1941 году москвичей-заводчан. Краевед Николай
Константинович Мамонов, директор школьного
музея истории Квасниковки и Приволжского по­
сёлка, выдвинул более правдоподобную версию:
во время строительства элеватора к нему от Эн­
гельса проложили булыжную мостовую (её скры­
ли под асфальтом в 1963 году, последние сотни
метров продержались ещё несколько лет), ответ­
вление от той дороги пролегло и по улице посёлка
работников элеватора, они шутили, указывая на
булыжную мостовую: «У нас тут Красная площадь,
вторая Москва», отсюда и пошло название.
Действительно, до сих пор одна из улиц Вто­
рой Москвы мощена булыжником, я проверил
версию Мамонова, признав её самой достовер­
ной. И - ошибся, в чём убедил меня Константин
Алексеевич Малышев. Кто и когда нарёк посёлок
Второй Москвой он знает лучше всех, потому что
назвал поселение Второй Москвой... он сам! В
детстве он любил рисовать, мечтал поступить в
художественное училище, ходил «на пленэры»,
благо, красивые пейзажи - за околицей хуторка.
«Маленькое поселение на высоких обрывистых
склонах почему-то наталкивало меня на раздумье
Георгий Михайлович Гречко
и Василий Аристархович Шипулин
на турбазе ЭПО «Сигнал», 1982 год
находить сходство с поселением в XII веке на воз­
вышенных холмах Москвы-реки, и я решил пред­
ложить моим сверстникам назвать это поселение
«Вторая Москва», - пишет Константин Алексее­
вич в своих воспоминаниях о Приволжском по­
сёлке (глава «Почтовка»). Он перечисляет имена
своих друзей, детей военного времени, которые
с энтузиазмом поддержали его патриотическую
идею: Юра Мокроусов, Вена Оглоблин, Пётр Гон­
чар, Михаил Жуков, Михаил Кривое, Пётр Гаевский, Виктор Долгов, Пётр Беленко. «Название
стало расширяться и входить в обиход жителей,
- заключает Малышев свой рассказ, - и скоро бы­
стро вжилось среди населения нашего округа, в
нашем Приволжском. Вторую Москву знает и стар
и мал».
А что же производственное объединение «Сиг­
нал»? Оно просуществовало меньше, чем приду­
манное Малышевым «географическое» название
бывшего хутора, а ныне посёлка Вторая Москва: в
1992 году завод и ОКБ расстались, продолжая, од­
нако, как в прежние времена, «дружить домами».
За всё время совместного бытия две части так и
не срослись до конца, отголоски «вольной» жизни
постоянно сквозили в размышлениях конструкто­
ров, о чём свидетельствуют протоколы партийных
собраний и через год, и через пять, и через во­
семь лет после объединения.
Через два года после объединения, 25 июля
1978 года, на партсобрании сборщик В.И. Клюшников сетовал: «Вот пример: с переходом всего обо­
рудования в ведение 27 цеха и манометрической
лаборатории завода у нас целую неделю не ра­
ботает мультипликатор давления, из-за чего при­
шлось терять лишнее время на проверку приборов
в заводе». Ему вторил слесарь Пётр Васильевич
Малыгин: «У нас нет резервных материалов. Экс­
периментальные работы иногда приходится из­
менять на ходу, для этого требуется сто-двести
граммов какого-то материала, и если его заказать
через снабжение, то будет потеряно два-три дня.
Во-вторых, у нас хронически не хватает инстру­
мента. Наша инструментальная кладовая облада­
ет небольшим количеством инструмента общего
назначения, нам очень часто приходится приме­
нять инструмент специального назначения, както: нутромеры-штихмасы, лекальные линейки не­
стандартного профиля, фрезы, свёрла, развёртки,
резцы ит. п., всё это приходится выпрашивать в
цехах, теряя на это уйму времени» (ГАНИ СО, Ф.
2987, оп.1, д.104, л. 54). В резолюции постанови­
ли: «поручить начальнику ПДО коммунисту т. Ло­
патину выяснить причины неудовлетворительного
снабжения ОКБ материалами и инструментом и
принять необходимые меры с тем, чтобы вопросы
снабжения решались качественно и в срок».
Такие вопросы решались, но постоянно возни­
кали подобные им, проистекающие из несовмести­
мости соединения серийного и экспериментального
выпуска приборов. Александр Иванович Плохушко, слесарь-сборщик, на отчётно-выборном парт­
собрании ОКБ 24 сентября 1985 года обращался
к товарищам: «Нас волнует состояние станочно­
го парка нашего отдела, это, как я знаю, болезнь
всего ОКБ. Была до объединения у нас ремонтная
группа со своим механиком. Теперь объединили, и
мы такой группы не имеем. Станки изнашиваются,
ППР (планово-предупредительный ремонт - В.В.)
не проводится, латаем только то, что рвётся, и то
не оперативно, так как на весь отдел выделен один
ремонтник. Нам как воздух необходимы ремонтная
группа и механик. Так, как было до объединения.
Это, как думаю - веление времени, для дела»
(ГАНИ СО, Ф. 2987, оп. 14, д. 38, л. 143).
Вопрос создания собственной ремонтной служ­
бы поднимался ещё в 1982 году. «Нас сдерживает
и то, что служба ремонта не относится к ОКБ и у
нас на механическом участке в настоящее вре­
мя простаивает четыре токарных станка. Когда
закончится ремонт? - задавал риторический во­
прос А.В. Руденко, заместитель начальника от­
дела чувствительных элементов, - механики нам
ответ не дают. С этой службой надо решать (ГАНИ
СО, Ф. 2987, оп. 8, д. 16, л. 13). А Владимир Пав­
лович Кубри, начальник отдела чувствительных
элементов, 21 сентября 1982 года возвращался
к этой теме: «По приезду Виталия Алексеевича у
Дорошенко будет решаться вопрос объединения
ремонтных служб с подчинением ОКБ» (ГАНИ СО,
Ф. 2987,оп. 8, д. 16, л. 79).
Такие примеры можно множить и множить,
однако и приведённых примеров достаточно для
того, чтобы сделать вывод: закон сохранения
«вещества» и здесь оказался верен: выиграли
в одном - экономии на содержании «параллель­
ных» служб (оказалось, что они не совсем парал­
лельны), а проиграли в неудобстве каждодневно­
го согласования «мелких» проблем конструкторов
с заводскими структурами. И хотя в конце концов
приспособились к нововведениям 1976 года, но
трения так и остались до самого последнего со­
вместного года в производственном альянсе, до
«развода» 1992 года.
«По недостаткам в снабжении материалами и
комплектующими изделиями ко мне никто из ОКБ
ни разу не обращался, - защищает честь возглавля­
емой им в те годы службы Константин Алексеевич
Малышев. - А если и были единичные случаи, то я
лично мог оперативно вмешаться и принять меры.
Наверное, вопросы решались в отделах 60 и 61».
«Дела давно минувших дней, преданья стари­
ны глубокой...»
ВЧЕРА
Это почти
неподвгщностимука:
‘Мчаться куда-то со скоростью звука,
Зная прекрасно, что
где-то
"Некто, летящий со скоростью света.
JI.H. Мартынов I
ОТ «БУРИ» ДО «БУРАНА»
Зависть - грех, но что поделаешь: вернувшись
домой и перелистывая на компьютере фотогра­
фии с дискет, я позавидовал... сам себе. С детства
больше всего люблю читать документальные рас­
сказы о лётчиках и покорителях космоса, а также
краеведческие исследования, а тут мне вдвойне
подфартило: Виталий Алексеевич Раков попро­
сил меня быть редактором его книги «От «Бури»
до «Бурана». Записки конструктора». В рукописи
как раз и сошлись две моих любимых темы: вы­
сокого неба и родной земли. Виталий Алексее­
вич, мой земляк, был не только очевидцем, но и
участником создания многих самолётов и косми­
ческих объектов, что и отражено в названии книги:
«Буря» взлетела в 1957 году, а «Буран» - через
три десятилетия.
О «Буране» многие слышали, а что за объект
«Буря»?
Один документальный фильм начинается ка­
драми: стартует «Шаттл», титры гласят: «12 апре­
ля 1981 года, мыс Канаверал, Флорида». Потом
зрителю кажется, что кадры старта мощной раке­
ты повторяются, но титры убеждают: не верь гла­
зам своим, это - «1957 год, полигон Владимировка близ Сталинграда».
«Буря» состояла из трёх частей: собственно
межконтинентальной крылатой ракеты (МКР), двух
стартовых ускорителей с четырёхкамерными жид­
костными ракетными двигателями и мобильной
стартовой установки. Автором «Бури» был заме­
ститель генерального конструктора С.А. Лавочки­
на Наум Семёнович Черняков. Ускорители закре­
плялись под крыльями ракеты, поднимали МКР на
высоту более двадцати километров и сообщали
ей скорость около 3000 км/час. Потом включался
маршевый прямоточный воздушно-реактивный
двигатель, смонтированный в фюзеляже ракеты,
способный доставить МКР с ядерной боевой ча­
стью на расстояние до 8000 км. Длина фюзеляжа
МКР - 18 метров, размах крыла - 7 метров. МКР
впервые была сделана из титана.
Собирали «Бурю» (межконтинентальную кры­
латую ракету Ла-350 «Буря») во Владимировке
(ныне - город Ахтубинск), в специально постро­
енном для этого монтажно-испытательном корпу­
се, в оборудовании которого участвовало военное
строительно-монтажное управление, располо­
женное в соседнем городке - Капустин Яр. В одну
из войсковых частей этого управления, занимав­
шейся в том числе и изготовлением нестандарт­
ного оборудования для монтажно-испытательного
корпуса Лавочкина, в августе 1956 года распре­
делили Виталия Алексеевича Ракова, выпускни­
ка Саратовского автодорожного института имени
Молотова. Командир части, подполковник Алек­
сандр Андреевич Романов, знакомясь с молодым
специалистом, объявил: «Будешь главным инже­
нером». - «Но я...», попытался
возразить
вчерашний студент, од­
нако осёкся, услышав
командирское: «Какое
мне дело, что молодой.
Я сделал заявку на глав­
ного инженера. Раз при­
слали вас - вы и будете
исполнять обязанности
главного инженера».
Пришлось
соот­
ветствовать
должно­
сти главного инженера
Виталий Алексеевич
войсковой части «Госу­
Раков,
дарственный ракетно­
конец 1950-х годов
испытательный полигон
Капустин Яр» (как утверждают создатели амери­
канского документального фильма «Правда об
НЛО», снятого в 2004 году - «самого секретного
объекта СССР»), Два года проходил в комбине­
зоне, не только распоряжаясь работами, но и
своими руками воплощая в металл задумки кон­
структоров. Стал свидетелем первого аварийного
запуска «Бури» в июле 1957 года. При окончании
программы лётных испытаний «Буря», подняв­
шись с берегов Волги и ориентируясь по звёздам,
на высоте более 22 километров пролетела до
Камчатки около восьми тысяч километров и при­
землилась с отклонением от заданной точки всего
на километр («для носителя ядерного заряда это
очень высокая точность», - оценивает результаты
испытаний Виталий Алексеевич). Систему ориен­
тации «Бури» разрабатывал тогда ещё достаточно
молодой талантливый конструктор Рубен Григо­
рьевич Чачикян, ставший впоследствии крупным
учёным - доктором технических наук, профессо­
ром и главным конструктором МПКБ «Восход».
ЭПО «Сигнал» осваивало и выпускало изделия,
разработанные этим замечательным человеком.
К сожалению, испытательные полёты не пре­
вратились в триумфальные по банальной причине
нехватки денег: страна не потянула два проекта,
высшее руководство страны отдало предпочтение
более неуязвимой для противовоздушной оборо­
ны королёвской «семёрке» - межконтиненталь­
ной баллистической ракете Р7, вскоре выведшей
на орбиту космический корабль «Восток».
Успел принять участие в создании приборов
для гагаринской ракеты и Виталий Алексеевич,
перешедший в 1958 году конструктором в почто­
вый ящик 12.
Эта уже не первая разработка Ракова - датчик
МДТ - оказалась удачной. На её основе Вячеслав
Николаевич Фролов позже создал датчики давле­
ния, заменив по требованию ОКБ С.П. Королёва
конструкцию с электрической вилкой на кабеле на
конструкцию с электровилкой на кожухе прибора
(экономилось место), «внутренности» же датчи-
ка остались прежними. Приборами МДТ и 2МДТ
до настоящего времени комплектуются все раке­
тоносители и космические корабли. Кроме этих
датчиков, для системы ориентации гагаринского
корабля «Восток» Раковым в творческом содру­
жестве с Виктором Норбертовичем Шутасом был
также разработан надёжный сигнализатор С-05,
который до настоящего времени применяется на
спутниках «Зенит-2».
После полёта Леонова и Беляева за успешный
выход человека в открытый космос многих награ­
дили, Ракову вручили его первую медаль - «За
трудовую доблесть». Скафандр Леонова и заплеч­
ный ранец с кислородными баллонами выставля­
ли экспонатом на ВДНХ, Виталию Алексеевичу
досталась бронзовая медаль главной выставки
страны за датчик и сигнализатор, контролировав­
шие давление кислорода в том ранце.
Ордена и медали Ракову вручали отнюдь не к
юбилейным датам: за конкретные разработки при­
боров для авиационной и космической техники.
Если говорить односложно, то орден «Знак Почё­
та» (1969 год) - за «морскую ракету ОКБ Макее­
ва»; орден Трудового Красного Знамени (1979 год)
- «за «Сатану» (самая грозная баллистическая
ракета, равной которой по мощности и неуязви­
мости до сих пор нет). Серебряная медаль Коро­
лёва Федерации Космонавтики (1980-е годы) - за
«спутник-шпион». Бронзовая медаль Янгеля - за
долголетнее сотрудничество с ОКБ «Южное» («я
несколько лет прожил в Днепропетровске, - гово­
рит Раков. - Это если сложить все те недели ко­
мандировок на фирму Янгеля»).
Рассказ Виталия Алексеевича о сотрудни­
честве с фирмой Макеева заставил вспомнить
известную хохму - «подводная лодка в степях
Украины». Оказывается, есть под ней реальное
основание, только степи те не малороссийские,
а астраханские. В 1967 году посетил Раков место
Виталий Алексеевич Раков,
Александр Иванович Глухарёв,
Анатолий Петрович Щеренко, 1970-е годы
Виталий Алексеевич Раков
и космонавт Юрий Георгиевич Шаргин
на гагаринских чтениях.
Город Энгельс, 11 мая 2009 года
своей первой работы: Александр Иванович напра­
вил его в Капустин Яр разбираться с замечаниями,
которые были выданы Государственной комисси­
ей по датчику обратной связи системы управления
двигателем баллистической ракеты В.П. Макеева,
проходившей испытания на полигоне. Много лет
спустя, когда рассеялась завеса секретности, про­
читал Виталий Алексеевич в одном из журналов:
Макеев отрабатывал старт ракет из-под воды... в
Капустином Яре: на полигоне вырыли водоём для
подводной лодки, и с её борта запускали ракеты.
Придумано было гениально: какой разведке при­
шло бы в голову, что подводный старт будут испы­
тывать не в море, не в океане, а в прикаспийской
пустыне!
Среди многочисленных разработок, в которых
принимал участие Виталий Алексеевич - прибо­
ры с мембранами с арочным профилем гофров.
В опубликованной в начале 1970-х годов статье
«Мембрана с арочным профилем гоф­
ров как базовый элемент для унифика­
ции манометрических мембранных чув­
ствительных элементов» конструкторы
В.А. Раков, В.Н. Шутас и А.П. Щеренко
объясняют, чем арочные мембраны
лучше мембран с профилированными
упорами: «Мембраны с арочным про­
филем гофров и ступенчатым упором
при одинаковой чувствительности име­
ют гораздо большую циклическую проч­
ность при изменении давления (...), чем
любые другие с профилированным упо­
ром». На те профилированные упоры
расходовалось «большое количество
легкоплавких сплавов, содержащих де­
фицитные и драгоценные металлы»,
применение арочных мембран сэконо­
мило много средств, а главное - коли­
чество циклов до разрушения арочных
Виталий Алексеевич Раков поздравляет
с 50-летием заместителя генерального
конструктора ОКБ «Южное»
Станислава Михайловича Солодникова
мембран в два раза больше, чем старых мем­
бран. «На базе арочной мембраны был также раз­
работан приёмный узел на номинальное давление
1,5 кгс|см2, обладающий цикличной прочностью в 1
миллион циклов при изменении давления от 0 до 15
кгс/см2 в двигателях систем ориентации космиче­
ских объектов. Температурные погрешности прибо­
ров с мембранами арочного профиля в два-три раза
меньше, чем с профилированными упорами».
Поистине, те арки для Виталия Алексеевича и
его коллег стали триумфальными. Авторское сви­
детельство на арочные мембраны внедрено бо­
лее чем в 60 серийных приборах.
В 2008 году Федерация Космонавтики награди­
ла Ракова своей высшей наградой - орденом Ци­
олковского: «за многолетний плодотворный труд».
Поистине плодотворный. 25 сентября того года
ему исполнилось семьдесят пять лет, он пишет
мемуары, но не как большинство пенсионеров,
полностью отдаваясь течению «по волнам памя­
ти», а урывками, выкраивая время: Раков и сегод­
ня - действующий конструктор. Заводская газета
«Сигнал», поздравляя юбиляра, отмечала: «В на­
стоящее время Виталий Алексеевич - главный
конструктор по приборной продукции и начальник
конструкторского отдела. Работая главным кон­
структором, Раков выполнял разработки прибо­
ров для самолётов Ту-160, МиГ-29, Су-27, Ан-124,
Ан-225, Ил-96, Ту-204, ракетно-космического ком­
плекса «Энергия-Буран», «Мир», межконтинен­
тальных баллистических ракет, межконтиненталь­
ных ракет для подводных лодок».
О каждом из этих объектов, включая и самое
многочисленное - «и т.д.» - Виталий Алексеевич
вспоминает в своих «Записках конструктора». Не­
которые эпизоды я слышал от автора в устном ва­
рианте, потому-то, узнав, что Виталий Алексеевич
приглашает меня редактором, то есть первым чи­
тателем книги, я сам себе позавидовал, предвку­
шая встречу с интереснейшими людьми и ситуа­
циями, коими «населена» его рукопись. Что может
быть интересней информации из первых рук? Тем
более рук умелых (и не только за кульманом: Го­
сподь одарил Виталия Алексеевича талантом жи­
вописать словом; и в прозе он так же лаконичен, как
и в конструировании: ничего лишнего, всё изящно,
добротно, достоверно). Автор подсчитал, что судь­
ба подарила ему встречи с сотней «великих и по­
истине замечательных, интереснейших людей». Я
уверен, что сам он - сто первый в том списке, хотя
и не выпячивает свою персону на первый план,
подобно многим мемуаристам. Тульский писатель
Виктор Шавырин как-то заметил о подобного рода
литературе («я и великие»), что зачастую в них
правда ограничивается предложением: «Я подо­
шел к его квартире и нажал кнопку звонка. Он от­
крыл дверь», а дальше - сплошная ложь. Я уве­
рен, что его описания правдивы. Иначе Раков не
стал бы останавливаться на неудачах, на толстую
книгу хватило бы и успешных разработок. Не по­
хвальбы ради взялся за перо: чтобы рассказать,
какими усилиями дался нам паритет в противосто­
янии с Западом. И ещё - для того, чтобы ответить
клеветникам и очернителям, пинающим мёртвого
льва. Думал, включать ли в книгу главку о разви­
тии техники в Германии в годы войны (та главка
выбивалась из контекста, поскольку основана не
на личных впечатлениях). Сомнения отпали, ког­
да прочитал в одном из журналов мнение якобы
историка: напрасно наши полководцы погубили
столько солдат в 1945 году, не надо было штурмо­
вать Зееловские высоты... Виталий Алексеевич
утверждает: промедление было чревато непред­
сказуемыми последствиями, ведь германские
учёные к 1945 году подошли к созданию такой во­
енной техники, которая бы могла переломить ход
войны, по крайней мере - наши потери оказались
бы гораздо больше, нежели при штурме Берлина.
Недаром американцы, оккупируя Германию с за­
пада, прежде всего разыскивали немецких учёных
(вывезли за океан более четырёхсот первокласс­
ных специалистов-ракетчиков во главе с автором
ФАУ Вернером фон Брауном). Не секрет, что про­
рыв в космос совершили две нации: русские и
немцы. Немец Вернер фон Браун (американский
Королёв) ещё в 1939 году создал первый реактив­
ный самолёт, он же стал «отцом» американской
космической программы.
Книга «От «Бури» до «Бурана» знакомит чита­
теля со многими неизвестными страницами кос­
мической летописи и с теми, кто вписал на эти
страницы поистине замечательные свершения.
Одно из таких имён - Глеб Евгеньевич ЛозиноЛозинский, чей столетний юбилей мы отметим 25
декабря 2009 года.
Виталий Алексеевич Раков познакомился с
ним ещё в 1960-х годах при невыгодных для зна­
комства обстоятельствах. Глеб Евгеньевич, заме­
ститель главного конструктора знаменитого МиГ25 (развивает скорость, превышающую скорость
звука в три раза), накануне очередного рекордного
полёта своего детища (МиГ-25 с 1965 года по 1978
год установил 25 мировых рекордов) узнал, что в
топливной системе истребителя обнаружили...
демпфер, выпавший, как оказалось, из датчика
давления, поставленного Энгельсским серийным
заводом. Разбираться с ситуацией по команде
Глухарёва поехал Виталий Алексеевич, в то вре­
мя - заместитель главного конструктора нашего
ОКБ (на эту должность его назначили, когда ему
исполнилось только тридцать лет; шестнадцать
лет он был правой рукой главного конструктора
ОКБ А.И. Глухарёва).
«Причину вывинчивания демпферов при дей­
ствии вибрации нашли быстро, проверив гото­
вые приборы на складе готовой продукции. В не­
скольких приборах демпфера не были затянуты
моментной отвёрткой - банальный человеческий
фактор, который мог бы привести к потере опыт­
ного самолёта и гибели пилота, - пишет Раков. Я предложил Александру Ивановичу техническое
решение, полностью исключающее выпадение
демпферов - завальцовку острой кромки внутрен­
него отверстия штуцера. После тщательной про­
верки этого способа предохранения Глухарёв дал
команду внедрить его в опытное и серийное про­
изводство».
Виталий Алексеевич, вспомнив о том злопо­
лучном вывалившемся демпфере, вспомнил и
о системе контроля за качеством, которую он не
встречал больше нигде. Ввёл её Глухарёв. На
всех оборонных предприятиях существовала
многоступенчатая система проверки готовых из­
делий, начиная от проверки качества материалов
и кончая приёмкой представителем заказчика (во­
енпредом) готового изделия. Один из этапов - пе­
риодические испытания. Группу приборов провеКосмонавт Георгий Михайлович Гречко
и Виталий Алексеевич Раков
на заводской турбазе, 1982 год
ряли дней двадцать-тридцать, выявляя дефекты.
Даже если таковых не находили, приборы из чис­
ла проверяемых заказчику не отправляли, так как
они уже становились «не свежими», их попросту
списывали. Александр Иванович не стал их вы­
брасывать, а предложил ставить их на повторные
испытания. Прибор испытывался до тех пор, пока
в нём не ломалась какая-нибудь деталь. Отказав­
ший прибор вскрывали, сломавшуюся деталь за­
меняли новой, усовершенствованной, и... ставили
опять на испытания, выявлять другое слабое ме­
сто (эти проверки так и назывались - испытание
на выявление слабых узлов). Когда же выявляли
следующее «слабое звено», с ним поступали так
же: думайте, как усилить тот или иной узел. Есте­
ственно, такие испытания многое давали, увели­
чивая надёжность прибора.
В начале октября 1979 года Виталия Алексе­
евича вызвал к себе Шипулин и предложил ему
стать во главе ОКБ, поскольку Глухарёва министр
переводил в подмосковный НИИ авиационных
систем. Раков согласился, испросив дозволения
прежде уйти в отпуск. А когда через месяц вер­
нулся с отдыха, Александр Иванович уже уехал.
Александр Иванович оставил новому главному
конструктору высококвалифицированный коллек­
тив и очень эффективную структуру ОКБ.
С Глебом Евгеньевичем Лозино-Лозинским
Ракову уже в новом качестве довелось часто об­
щаться в период разработки приборов для «Энер­
гии» и «Бурана». В С С С Р начали работы по «Бу­
рану» после того, как в марте 1972 года появилась
информация о разработке в США многоразовой
космической системы. «Челноки», по мнению со­
ветских военных аналитиков, американцам пона­
добились для завоевания господства в космосе:
«шаттл» - маневренный носитель термоядерного
оружия - способен нанести первый ядерный удар.
Нам понадобился такой же маневренный косми­
ческий корабль для противодействия «шаттлу», и
17 февраля 1976 года вышло постановление Со­
вета Министров С С С Р о создании многоразового
транспортного космического комплекса (МТКК), а
уже через неделю, 24 февраля, в Министерстве
авиационной промышленности было организова­
но научно-производственное объединение «НПО»
«Молния» для создания МТКК «Буран». Новое
предприятие возглавил Лозино-Лозинский.
НПО «Энергия», возглавляемая тогда гене­
ральным конструктором В.П. Глушко, постанов­
лением правительства было назначено головным
предприятием по всему комплексу «Энергия «Буран», и головным разработчиком по ракетеносителю «Энергия» входило в состав Министер­
ства общего машиностроения (МОМ). Возглавлял
это министерство С.А. Афанасьев. Когда-то давно
министры МАП Дементьев и МОМ Афанасьев не
«поделили» деньги, выделенные правительством
на авиационно-ракетное приборостроения. Де­
ментьеву досталось меньше. Он заявил Афа­
насьеву, что в этом случае приборы для пред­
приятий МОМа разрабатывать не будет, а позже
предупредил и всех своих главных конструкторовприбористов.
Преемник П.В. Дементьева на посту министра
В.А. Казаков поддержал позицию Петра Василье­
вича.
Сначала наше ОКБ получило технические
требования на новые датчики от НПО «Молния».
Заместитель начальника комплекса телеизме­
рений НПО «Энергия» Владимир Владимирович
Воршев первоначально планировал применить
для измерения как динамических, так и для квазистатистических давлений на ракете «Энергия»
тензометрические приборы своего министерства.
Но специальные испытания тех приборов показа­
ли, что выходные характеристики части приборов
нестабильны во времени, это заставило Воршева
приехать в наше ОКБ с техническими требования­
ми на разработку комплекса малогабаритных по­
тенциометрических датчиков давления, не имев­
ших такого недостатка.
Виталий Алексеевич пообещал Воршеву по­
мощь, упомянув о разногласиях Казакова с Афана­
сьевым. На приёме у Юрия Алексеевича Затейкина, заместителя Казакова, он и Шипулин, обсуждая
дела, обмолвились, что получили технические тре­
бования на разработку от НПО «Энергия». Но За­
тейкин и слышать о том не хотел, не решаясь на­
рушить категорический запрет на сотрудничество
с другим министерством. Выйдя от Затейкина,
Раков позвонил Воршеву, сообщив о фиаско. «Вы
два часа подождать можете?» - спросил их Вла­
димир Владимирович. А через два часа Шипулина
и Ракова секретарь Затейкина снова пригласила к
замминистра, который с порога стал их упрекать:
«Зачем вы на меня в ВПК нажаловались?» (В П К военно-промышленная комиссия при Правитель­
стве). Не поверив, что они тут не причём, Затейкин
всё же согласился с их вариантом, поставив усло­
вие: датчики, разрабатываемые по заказу МОМа,
должны быть унифицированы с датчиками косми­
ческого самолёта «Буран». Проблема обеспече­
ния приборами ракетно-космического комплекса
«Энергия»-«Буран» была решена созданием ста
пятидесяти типодиапазонов малогабаритных дат­
чиков и сигнализаторов давления. Вот такие воз­
можности были у Воршева...
Незадолго до своего переезда в Подмосковье
Глухарёв произвёл очередную свою реформу в
конструкторском бюро: ОКБ не справлялось с
потоком заказов (в конце 1970-х наши конструк­
торы разрабатывали до тридцати новых изделий
в год; все авиакосмические приборы для измере­
ния давления, требовавшиеся в стране, создава­
лись у нас), и чтобы ускорить процесс разработки
и обеспечить первые товарные поставки, Алек­
сандр Иванович перегруппировал силы. Он соз-
Сверхзвуковой стратегический бомбардировщик
Т-4 в авиационном музее в г. Монино
дал три тематических комплекса: ТК-1, ТК-2, ТК-3
и комплексный отдел упругих чувствительных эле­
ментов (ОЧЭ). В каждое подразделение входили
конструкторы, исследователи, технологи, рабочие
механических и сборочных участков. ТК-1, ТК-2,
ТК-3 обеспечивали разработку приборов по тех­
ническим заданиям предприятий авиационной и
ракетно-космической промышленности и постав­
ляли товарные партии приборов.
ОЧЭ разрабатывал и изготавливал упругие чув­
ствительные элементы и приёмные узлы для ТК-1,
ТК-2, ТК-3. Начальником ТК-1 первоначально был
Адольф Трофимович Казаков, а затем Николай
Андреевич Гончаров и Михаил Ильич Строков.
ТК-2 и ТК-3 возглавляли опытные специалисты
Вячеслав Васильевич Лобачёв и Анатолий Петро­
вич Щеренко. Начальником ОЧЭ был уникальный
специалист в области упругих чувствительных
элементов Владимир Павлович Кубри.
Такая структура оказалась очень эффективной
и позволила через пять лет увеличить объемы
разработок и поставок более чем в полтора раза,
практически без увеличения численности ОКБ.
Но эта новая структура очень далеко ушла от
типовой (цехи, отделы, лаборатории). Виталий
Алексеевич Раков, вступив в должность главного
конструктора, выдержал атаку заместителя мини­
стра Юрия Александровича Бардина (кто-то до­
ложил ему, что в Энгельсе самовольничают, экспе­
риментируя со структурой ОКБ). Бардин приказал
«вернуться на круги своя», Раков пояснил, что он
готов подчиниться, но только написав расписку,
что при типовой структуре гарантирует... невы­
полнение плана. После долгой разъяснительной
беседы заместитель министра согласился со сло­
жившимся положением вещей, предупредив, од­
нако, Ракова: «Как только сорвёте план - перей­
дёте к типовой структуре!»
Новый министр МАП Иван Степанович Сила­
ев на основе изучения зарубежной информации и
экспонатов выставок приборов иностранных фирм
принял решение о внедрении микроэлектронной
технологии в разработку перспективных датчиков
давления нового поколения. Собрав главных кон­
структоров в 1980 году, он сказал примерно так:
«Мы отстали по микроэлектронным приборам от
Запада на 15 лет, я даю вам четыре года на прео­
доление этого отставания».
Начинать микроэлектронную технологию в на­
шем ОКБ пришлось с нуля. В то время конструк­
торское бюро входило в состав производственного
объединения «Сигнал», и Василий Аристархович
Шипулин попросил профсоюзный комитет выде­
лить десять квартир под новое производство, для
специалистов по микроэлектронике, которых при­
гласили из Саратова. Виталий Алексеевич вспо­
минает, кто прибыл тогда к нам на помощь: Юрий
Васильевич Афанасьев, Владимир Иванович
Дронов, Виктор Александрович Солотов, Генна­
дий Владимирович Хашев, Николай Филиппович
Курков, Геннадий Васильевич Клочихин, Владис­
лав Григорьевич Тимошенко, Евгений Георгиевич
Горьков, Николай Иванович Новомлинов. Возгла­
вили работы наши квалифицированные специали­
сты Владимир Николаевич Алексеев и Константин
Васильевич Захаров. Новой команде, прежде, чем
приступить к выпуску датчиков давления, изготов­
ленных по микроэлектронной технологии, пред­
стояло создать себе рабочие места. В прямом
смысле слова создать: Шипулин выделил под но­
вое производство старый гараж ОКБ, и электрон­
щики, до того работавшие в белых халатах в иде­
ально чистых помещениях, взяли в руки кувалды,
молотки и прочие строительные инструменты, что­
бы преобразить гараж. К будущим конструкторам
микроэлектронных изделий подключился Виталий
Иванович Твердохлеб, который, как запомнилось
Ракову, имел строительную специальность.
Скоро сказка сказывается, но не скоро дело
делается. Тем не менее с первой задачей - строи­
тельной -справились где-то за пол года-год (первой
скрипкой на этом этапе выступал Захаров). Вто­
рой этап - приобретение оборудования. Застрель­
щиком тут стал Алексеев, добывавший станки и
аппараты где только можно (ездил в Зеленоград,
также договаривался с саратовскими предприяти­
ями, имевшими дело с электроникой). Всего при­
обрели около полутораста единиц новой техники:
шлифовальные и полировочные станки, линейка
фотолитографии, напылительно-вакуумные печи,
сварочные аппараты, комплект обородувания для
производства полупроводников. Два раза в месяц
Силаев собирал руководителей предприятий и
главных конструкторов, внедряющих микроэлек­
тронику, и песочил за слишком медленное строи­
тельство цехов. В то время начинались проектиро­
ваться самолёты Ил-96, Ту-204, и министр ставил
задачу: чтоб ни одного неэлектронного датчика на
них не было!
В 1983 году новое производство в ОКБ уже ра­
ботало, в нём трудилось около ста двадцати че­
ловек.
Кремниевых полупроводниковых датчиков из­
готовили только несколько партий для Централь­
ного аэрогидродинамического института. Лишь
до ведомственных испытаний дошли и металло­
плёночные датчики. А гибридным интегральным
схемам повезло - их запустили в малую серию,
они стали «работать» в составе ИСИДов. Раз­
витию микроэлектроники помешал всесоюзный
развал 1990-х годов. Когда же произошло разде­
ление производственного объединения «Сигнал»
на акционерные общества завода и ОКБ, корпус
микроэлектроники остался на территории завода,
где и «сошёл на нет»: в задачи завода не входило
развитие этого направления.
ИСИД (информационная система измерения
давления) родилась то же не без помощи мини­
стерства. Министр Силаев требовал скорейшей
разработки точных датчиков для ЭСУД. На одном
из совещаний Виталию Алексеевичу довелось
выступать перед министром, подтверждая слова
о сроках разработки графиком на плакате, где по­
этапно расписывалось: датчик такой точности бу­
дет сделан к такому-то сроку, более точный - чуть
позже, ещё точнее - в более отдалённый период.
Министр выслушал и вопросил: «А нельзя ли вот
этот датчик, - указал на самый точный, - изгото­
вить вот к этому, - указал на первую строку гра­
фика, - сроку? Берёшься?» Виталий Алексеевич
подумал: «Сказать «нет!» - сразу выгонят, а так
чего-нибудь да придумаем» и ответил: «Берусь!»
А придумать пришлось обходной маневр. Ему
удалось убедить министерское начальство, что
сейчас нельзя создать датчики такой точности,
просто не позволяют технологии. Зато можно вме­
сто датчиков поставить на двигатель цифровую
информационную систему измерения давления,
обеспечивающую требуемую точность. ИСИДы в
нашем ОКБ разработали Равиль Хамитович Мухомодьяров и Юрий Васильевич Афанасьев через
полгода после того совещания. При очередном
докладе на научно-техническом совете министер­
ства Силаев с недоверием спросил Ракова: «Вы
действительно разработали цифровую систему?»
- «Да, разработали», - ответил Виталий Алексее­
вич.
К техническим проблемам (в 1985 году в работе
находилось до девяноста изделий, из них шесть­
десят - конкретные заказы на объекты, то есть но­
вые самолёты и ракеты, и тридцать - по разряду
научно-исследовательских работ, то есть задел на
будущее, свободный поиск приборов завтрашнего
дня, без чего не может обойтись ни один научный
институт) добавлялись и личностные: в подчи­
нении у главного конструктора ОКБ находилось
720 человек, и каждый - со своим характером, со
своими, как сейчас говорят, «тараканами». А если
учесть, что ОКБ входило в объединение «Сигнал»
и Раков был ещё и заместителем генерального
директора ЭПО «Сигнал» (а на заводе работало
свыше девяти тысяч человек), то можно предста­
вить, какую нагрузку приходилось выдерживать.
Виталия Алексеевича поддержал Шипулин, су­
мевший отладить работу многотысячного коллек­
тива так, что всё шло вроде бы как в заведённых
часах. Правда, такая «лёгкость» достигалась неу­
станной заботой директора. Его рабочий день на­
чинался с посещения отдела снабжения: интере­
совался, все ли материалы есть, не возникнет ли
остановки на каком-нибудь участке из-за нехватки,
не нужно ли ему подключиться? Затем шёл туда,
где возникали проблемы, чтобы предпринять не­
обходимые меры. Исключительно выдержанный,
вежливый, он никогда не повышал голоса даже
при самом неблагоприятном стечении обстоя­
тельств (сказывалось питерское происхождение
директора), не выплёскивал отрицательных эмо­
ций на виновников случившегося завала. Когда
же в 1985 году Василий Аристархович Шипулин
ушёл с поста директора и его сменил Виктор Ива­
нович Дорошенко (о нём Раков отзывается тоже
как о сильном руководителе, также интеллигент­
ном, корректном человеке, однако, замечает он,
после Шипулина во главе завода уже никогда не
было такой исключительно яркой личности, оли­
цетворяющей собой вверенное ему предприятие),
то нагрузка на Ракова возросла, а здоровье стало
подводить: всё чаще и чаще он уходил на боль­
ничный, оставляя дела своей опоре - коллективу
единомышленников: Николаю Андреевичу Гонча­
рову, Вячеславу Васильевичу Лобачёву, Семёну
Семёновичу Тарану, Михаилу Ильичу Строкову.
Когда же врачи выписывали на работу, то до­
мой возвращался часам к девяти, чтобы сменить
стол руководителя предприятия на письменный
стол научного работника: наконец-то собрался
обобщить свои разработки в кандидатской дис­
сертации (защитился в 1985 году в Московском
авиационном институте), памятуя слова русского
учёного-аэродинимика С.А. Чаплыгина: «Научный
труд - это не мёртвая схема, а луч света для прак­
тика». Естественно, этот свет луча также требо­
вал немалых энергетических затрат автора.
В конце концов врачи поставили ему ульти­
матум: либо вы переходите на более спокойную
работу, не связанную с чрезвычайными нервны­
ми нагрузками и командировками, либо в какойнибудь недобрый час в поезде или в гостинице от­
кроется ваша язва или же не выдержит сердце.
Прежде, чем сказать, какое решение принял
Виталий Алексеевич, расскажем один эпизод из
его жизни, характеризующий, какие нервные пе­
регрузки сваливались на него. В 1964 году он был
ещё молод и выдерживал запредельное давление
не хуже разработанных им арочных мембран.
Люди старшего и среднего поколения помнят,
с каким восторгом 18 марта 1965 года смотрели
они трансляцию первого выхода человека в от­
крытый космос, с каким интересом вчитывались в
газетные строки с сообщением ТАСС, разгляды­
вали портреты героев космоса - Павла Беляева
и Алексея Леонова. В те годы о предстоящем по­
лёте не сообщали заранее, торжественный голос
диктора Всесоюзного радио Левитана раздавался
всегда неожиданно, и лишь немногие в стране,
тем более не в столице, а в глубинке, знали о го­
товящемся событии. В числе посвящённых был и
Виталий Алексеевич, который ждал вести о стар­
те «Восхода-2» и о выходе космонавта за борт
корабля с большим беспокойством, чему были
веские причины, ибо он оказался участником под­
готовки полёта, который по его вине мог и не со­
стояться в намеченные сроки.
Скафандр для Леонова разрабатывало научнопроизводственное предприятие «Звезда» Гая
Ильича Северина. В качестве датчиков для из­
мерения давления кислорода в баллонах ранца
скафандра Северин применил датчики 2МД-200Т,
и вот когда до старта оставались считанные дни,
пришло сообщение, что отказал один из датчиков
при контрольных испытаниях ранца с кислород­
ными баллонами (ранец входил в систему жизне­
обеспечения космонавта в открытом космосе и за­
креплялся на спине). К Северину выехали Раков,
ведущий конструктор отказавшего датчика В.Н.
Фролов, заместитель главного контролёра серий­
ного завода Е.Г. Инчагов и сборщик В. Чумак. По
приезде собрали всю статистику, выяснив, что от­
казал лишь один датчик, остальные же - на заво­
де «Звезда», в его филиале, в центре подготовки
космонавтов и на складе завода «Сигнал» - оказа­
лись исправными. Доложили о том Гаю Ильичу, он
спросил Ракова: «Вы готовы подписать гарантию
на те датчики, которые установлены в штатных
ранцах и находятся на полигоне?» Можете пред­
ставить себе, какую ответственность должен быть
взять на себя конструктор, накануне узнавший, что
директор московского завода «Манометр» снял га­
рантию со своих визуальных манометров, так как
и их прибор на контрольных испытаниях отказал?
(серия отказов объяснялась тем, что приборы раз­
рабатывались спешно, поскольку шла гонка: кто
первым выйдет в космос - мы или американцы?).
В этом случае Леонов не знал при входе из кораб­
ля в шлюз, какой запас кислорода у него в балло­
нах. Выходило, что контролировать параметры, от
которых зависела жизнь космонавта, предстояло
только нашему прибору, также «оплошавшему»
на испытаниях. Как ответить на вопрос главного
конструктора скафандра? Сказать «нет!» - вы­
звать скандал в правительственных кругах из-за
переноса срока старта «Восхода-2». Ответить по­
ложительно - поставить под угрозу жизнь космо­
навта. «Гай Ильич! А можно записать в инструкцию
командира корабля, чтобы он не пугался кратков­
ременных бросков стрелки индикатора до нуля, а
Главные конструкторы ОКБ
Виталий Алексеевич Раков (в 1979-1986 годах)
и Николай Андреевич Гончаров (в 1986-1997 годах)
верил установившемуся положению стрелки?» спросил Раков (суть отказа датчика 2 МД-200Т со­
стояла в том, что нарушился контакт токосъёмной
щётки с одним из участков потенциометра, из-за
чего датчик вместо непрерывного сигнала подавал
прерывистый; тот сигнал поступал на стрелочный
индикатор командира корабля). Северин связал­
ся с королёвцами, обсудил предложение Ракова.
Те согласились, и Раков подписал нужные бумаги,
уехав домой, однако, с неспокойным сердцем.
Полёт Беляева и Леонова прошёл успешно,
как сообщили после приземления космонавтов.
И лишь много лет спустя о полёте «Восхода-2»
написали правду: за эти два дня на борту косми­
ческого корабля случилось немало нештатных
ситуаций: отказала система автоматической по­
садки, и Беляеву пришлось сажать корабль вруч­
ную (отчего приземлились не в Казахстане, где их
ждала поисковая группа, а в тайге под Пермью,
чуть не замёрзнув на морозе); Алексей Архипович
Леонов едва не погиб, так как не мог войти обрат­
но в корабль, поскольку скафандр раздуло и он не
входил в шлюз; космонавт за полёт потерял шесть
килограммов веса.
А наши приборы - датчик 2 МД-Т и двухканаль­
ный сигнализатор 2С (сигнализатор выдавал сиг­
налы космонавту и на телеметрию, предупреждая
о необходимости срочного возвращения в шлюз
при минимальном запасе кислорода) - сработали
без замечаний!
Когда по телевизору показали портреты старто­
вавших космонавтов, Виталий Алексеевич узнал в
них тех посетителей, которые сидели рядом с ним
в приёмной Северина, дожидаясь окончания со­
вещания.
Виталий Алексеевич трижды писал заявление
об уходе с поста главного конструктора «по состо­
янию здоровья». Третье прошение совпало с визи­
том в Саратов заместителя министра Юрия Алек­
сандровича Бардина. В кабинете Дорошенко он
предложил Ракову обследоваться в министерской
клинике (то ли не доверял, то ли действительно
хотел помочь подлечиться), на что Виталий Алек­
сеевич взмолился: только не надо никаких об­
следований с их варварскими методами глотания
эндоскопа! И министерское начальство сдалось,
отпустив главного конструктора «на волю».
После того Виталий Алексеевич несколько лет
работал в отделе проектирования приборов на
базе микроэлектронной технологии, создав ряд
интересных датчиков. В их числе - миниатюрный
полупроводниковый кремниевый датчик разме­
ром с десятикопеечную монету толщиной в пол­
тора миллиметра (их использовали для аэродина­
мических испытаний самолётов), получив на него
авторское свидетельство. Вообще, за свою кон­
структорскую жизнь Раков оформил около трид­
цати авторских свидетельств и получил три «све­
жих» патента вместе со своими коллегами. Он не
имеет привычки «жадничать», вписывая в заявку
всех, кто внёс мало-мальский вклад в разработ­
ку. «Есть у нас одно авторское свидетельство на
ёмкостный датчик давления, у которого восемь
соавторов, - говорит Виталий Алексеевич. - Если
человек работал, надо его поощрить».
Разработали металлоплёночные датчики. Ём­
костные датчики с металлостеклянными спаями.
Виброчастотные датчики на основе пьезочув­
ствительных элементов высочайшей точности
(до 0,01 процента!), в которых давление превра­
щается в частоту электрического тока. К сожале­
нию, высокая точность в них сопрягалась с нема­
лой трудоёмкостью и с большой капризностью.
Так, возникновению колебаний мешала плёнка,
образующаяся на кварцевых линзах. Когда же их
стали промывать спиртом, то обнаружили: спирт
недостаточно чист, присутствующие в нём при­
меси также образуют на поверхности контакта
масляную плёнку. Пришлось в своей лаборатории
дважды перегонять спирт, только тогда кварцевые
пьезоэлементы начали работать. Так и отказались
до лучших времён от этой «принцессы на гороши­
не».
И сегодня Виталий Алексеевич не изменя­
ет приборной тематике, возглавляя на заводе
«Сигнал» научно-производственный комплекс по
разработке датчиков. Надеется, что не исчерпал
себя как конструктор и сможет дать жизнь дат­
чикам нового поколения, отвечающим запросам
времени. От души желаю ему творческих успехов
за компьютером с программой «Компас» (или ка­
кой другой?) при разработке чертежей. И - твор­
ческих успехов за письменным столом, дабы он
запечатлел в слове все свои встречи «с великими
и замечательными людьми», вписавшими немало
славных страниц в историю нашей страны.
Конструкторы сигналов
=
ДРУЖИНА ПЯТОГО ОТДЕЛА
Изделия, разрабатываемые в конструкторском бюро,
шифровались различными аббревиатурами: ЭДД, ЭДП,
ПВС, ДМ и т.д. В разговорах конструкторов часто встре­
чалась и аббревиатура ДНД, к работе не относящаяся,
но расшифровку которой в те времена знали даже дети
- добровольная народная дружина. Добровольной она
была не совсем, записывали туда хотя и по желанию, но
под нажимом администрации и партийных лидеров. Ко­
нечно, если совсем не хотелось дежурить, никто силком
не тащил в дружину, однако товарищи смотрели на тако­
го косо: ты что, лучше других?
Дружинники группами ходили по вечерним улицам
и следили за порядком. Чем конкретно занимались на
Дорога от проходной завода к шоссейной дороге,
место прогулок молодёжи, 1965 год
дежурстве, хорошо иллюстрирует вот эта заметка «Люди
тает т. Котляров И. Процент выполнения у него большой.
с красными повязками» в многотиражке от 28 ноября
Он выполняет сложные задания быстро и качественно.
1963 года:
Но загляните ему в душу, поинтересуйтесь, как он мыс­
«В один из субботних дней во главе со старшим груп­
лит о жизни. Получив зарплату, беспробудно пьёт, к
пы В.Н. Фроловым на дежурство вышли дружинники
жене применяет рукоприкладство. Он должен сделать,
Чудновский, Щербаков, Моргун и другие. Проходя мимо
наконец, трезвые выводы».
бани, они вдруг увидели барахтающегося в грязи чело­
Не сделал. По крайней мере, в 1959 году, поскольку 2
века. Им оказался рабочий цеха 03 Нестеров. Он напил­
апреля в заметке «Дикарь с телевизором» газета «Путь к
ся до такой степени, что решил до дома добираться на
коммунизму» информировала читателей о том, что «ра­
четвереньках. В таком виде и застали его дружинники. В
бочий пятого отдела И. Котляров пьянствует, дебоши­
этот же вечер ими были доставлены в штаб дружины ра­
рит», стыдила его: у него жена, трое детей, завод дал ему
бочие цеха 03 Галотин и Смирнов, которые мешали моло­
квартиру, а он...
дёжи отдыхать в Доме культуры. М. Вереникин, командир
дружины организации».
В следующем номере газеты, 11 апреля 1959 года,
рабкор из ОКБ Анатолий
Менделеевич Чудновский в
Дружинники в основном вылавливали нетрезвых, тех,
стихотворении «Не проходи мимо» призывал товарищей
кто во хмелю приставал к прохожим или в пьяном кура­
активнее включаться в наведение порядка («Это дело не
же задирал своих товарищей. Одна из популярных точек
только милиции...»).
дежурств - танцплощадка, в обиходе звавшаяся «на-
Провинившихся разбирали на собраниях, стыдили,
ждачком», поскольку на асфальтовом полу ботинок или
увещевали. Так, в декабре 1957 года обсуждали И. Мень­
туфель хватало на пару дней. «Неужели нельзя сделать
шова, который «вышел из рамок нормального поведения
настил из досок?» - вопрошал у руководства завода в
в общественном месте и совершил из рук вон выходящий
мае 1959 года на отчётно-выборной профсоюзной кон­
поступок, - отчитывался со страниц газеты от 19 дека­
ференции заведующий клубом В.В. Лысых.
бря о проделанной воспитательной работе председатель
Любители выпитьтолпилисьутак называемой чайной,
цехкома Наум Зальманович Ханин. - Мимо такого факта
небольшого деревянного строения синего цвета, приту­
не мог пройти коллектив ОКБ. Было проведено собрание,
лившегося к забору возле базара (в 1 9 5 0 -1 9 7 0 -х годах
он располагался между зданием «белой» двухэтажной
школы, ныне отданной 4-й школе, и автотрассой Энгельс
- Квасниковка), ближе к дороге, дабы проезжающим по
шоссе недалеко было бежать за шкаликом. Чая в чайной
не продавали, а водка из ассортимента не исчезала.
В процитированной заметке В.Н. Фролов и Чуднов­
ский - работники ОКБ. Были конструкторы не только по
эту строну охраны правопорядка, но и по другую. В тече­
ние полутора лет один и тот же товарищ из ОКБ два раза
становился «героем» публикаций в заводской газете. 19
декабря 1957 года Н. Иванов в заметке «Чёрное пятно на
белом фоне» писал:
«Знать человека только с производственной стороны,
- это очень мало. Вот характерный пример. В ОКБ рабо-
Приволжский посёлок, молочный магазин
и столовая, на заднем плане пятиэтажный дом
с магазином «Берёзка», 1965 год
и т. Меньшов держал ответ о своём поступке и заслужил
общественное порицание. Товарищ Меньшов убедитель­
но заверил присутствующих, что подобный случай был
первым и будет последним в его жизни».
Среди нарушений дисциплины едва ли не все связаны
с пьянкой: прогулял, опоздал, подрался, пытался прота­
щить через проходную какой-нибудь нужный в хозяй­
стве материал - провинившийся всегда оказывался под
хмельком. И в 1970-х, и в 1980-х годах протоколы собра­
ний пестрят именами выпивох («в этом году 22 работ­
ника ОКБ допустили нарушения трудовой дисциплины
и общественного порядка, и все случаи связаны с упо­
треблением спиртных напитков, - утверждал в сентябре
1984 года на отчётно-выборном собрании парторг ОКБ
Герман Николаевич Петрунин. - Из 22 человек в этом
году прошли стационарное лечение от алкоголя восемь
человек, в том числе и коммунист мастер Ветров А.А.»
(ГАНИ СО, Ф. 2987, оп. 12, д. 9, л. 167). Сегодня адми­
нистрации проще: пьяниц увольняют без разговора - не
хочешь трудиться, иди, пей! (и это всё же бесчеловеч­
но, поскольку в алкогольную зависимость человек по­
падает «с благословения» государства, насаждающего
алкоголизм; поить поит, а лечить не хочет, экономит на
вытрезвителях и лечебно-трудовых профилакториях).
Тогда же с нарушителями возились, уговаривали, «пере­
воспитывали». Как малые дети, проштрафившиеся го­
ворили: «Я больше не буду», и все делали вид, что им
поверили. Особенно формально к борьбе за правопо­
рядок стали подходить в 1980-е годы, хотя по-прежнему
с красными повязками выходили на дежурство активи­
сты ДНД. На том же партсобрании в сентябре 1984 года
Г.Н. Петрунин отчитывался о работе дружинников: «В
нашей добровольной народной дружине 84 члена, из них
28 членов КПСС и 20 комсомольцев. Дежурства проходят
ежемесячно 10, 20 и 30 числа и четыре раза в Энгельсе.
На дежурство выходят не менее 20 человек. Срывов де­
журств в этом году не было. В числе лучших дружинни­
ков члены КПСС Ульянов В.М., Лобачёв В.В., Аникиенко
В.Н., Золотилов Ю.Е.».
Шесть лет назад в дружине состояло в два раза мень­
ше работников пятого отдела, и в основном рядовые ра­
бочие и инженеры. Эту несправедливость решили устра­
нить, подняв вопрос на партсобрании 14 июня 1978 года.
0 ДНД докладывал секретарь партбюро Г.Н. Петрунин,
сообщивший, что в дружине пятого отдела 43 человека,
но этого мало, надо, чтобы ежедневно по посёлку ходило
не менее 20 человек, в том числе руководители подраз­
делений и секретари партгрупп. В прениях как раз и вы­
ступили руководители - Александр Иванович Глухарёв,
Виктор Васильевич Мухин (старший заказчик), Вячеслав
Васильевич Лобачёв (начальник тематического отдела),
согласившиеся с мнением парторга и в свою очередь
предложившие расширить дружину до 70-80 человек,
что и записали в постановлении партсобрания.
СТРАНИЦЫ
ЕВГЕНИЯ ИВАНОВИЧА
СУШИНКИНА
С Евгением Ивановичем Сушинкиным я позна­
комился лет десять назад в краеведческой гости­
ной Центральной библиотеки города Энгельса:
там собираются любители покровской старины,
обмениваются своими находками. Молодые оты­
скивают интересные факты в архивах, в подшив­
ках газет. Евгению Ивановичу для любопытного
сообщения на посиделках краеведов достаточно
порыться в своей памяти, чтобы отыскать там то,
чего не сыщешь в трудах историков. Евгений Ива­
нович не только рассказывает, но и публикует ста­
тьи в местных газетах.
Запомнилась его публикация «Военные буд­
ни железнодорожного моста». Вера Федотовна,
жена Евгения Ивановича, в годы войны охраняла
этот стратегический объект в составе четвёрто­
го отдельного дивизиона аэростатов воздушного
заграждения. Евгений Иванович в сборнике вос­
поминаний ветеранов войны и тыла «Саратов город прифронтовой» так оценил вклад аэростатчиков в защиту города: «В Саратове аэростатные
посты разместились вокруг «Комбайна» (авиаци­
онный завод), «Шарика» и на Увеке, близ желез­
нодорожного моста. Каждую ночь приходилось
поднимать аэростаты, а утром спускать, копать
капониры - огромные ямы с насыпью, которые за­
щищали аэростаты от ветра. Приходилось через
весь город проносить огромные «колбаски» (газ­
гольдеры), которые заправляли где-то в районе
Сенного рынка водородом». Аэростаты висели в
небе на высоте трёх-четырёх километров, для не­
мецких самолётов это была существенная поме­
ха, ведь под каждым аэростатом подвешивалась
мина, и если самолёт задевал леер, на котором
крепился аэростат, мина взрывалась. Пикировать
самолёты вблизи них не могли, а прицельно бом­
бить без пикирования не получалось. В том, что
сохранили железнодорожный мост - большая за­
слуга аэростатчиков.
В годы войны Евгений Иванович работал на
авиационном заводе и учился в авиационном
техникуме. Умелыми руки у Сушинкина были с
детства. Во время войны он сконструировал ра­
диоприёмник (иметь радиотехнику тогда запре­
щалось, в магазине не купишь), недостающий
конденсатор раздобыл среди... обломков сбитого
над Саратовом лётчицей Валерией Хомяковой
немецкого бомбардировщика. Творческую жил­
ку отца унаследовала старшая дочь Лариса, она
по окончании института культуры возглавляла
коллективы художественной самодеятельности.
А младшая дочь Людмила пошла по педагогиче­
ским стопам матери (Вера Федотовна всю жизнь,
до самой пенсии, проработала воспитательницей
в детском саду): руководит городским Центром
практической психологии. Её же дочь Арина - те­
лежурналист, а сын Артём окончил сельскохозяй­
ственный институт.
В городской газете «Наше слово» Евгений
Иванович рассказал о саратовском ледоколе,
одном из первых ледоколов в мире, затонувшем
у левого берега близ Энгельса. Построили его по
заказу Рязано-Уральской железной дороги в Ан­
глии. Механик того ледокола П.П. Турунов при­
вёл из Англии тот ледокол и прослужил на нём
всю жизнь, а его внук, Александр Владимирович
Турунов, с 1972 года и поныне работает в нашем
конструкторском бюро. Статья Сушинкина вызва­
ла большой интерес, сюжет о легендарном ледо­
коле показывали по местному и всероссийскому
телевидению, губернатор Д.Ф. Аяцков подключил
к поиску затонувшего корабля музей боевой сла­
вы, но ледокол так и не подняли. «Вот тогда я по­
строил небольшую модель ледокола и передал её
в музей Приволжской железной дороги, - говорит
Евгений Иванович. - Построить её помогли мне
ребята с нашего клуба юных техников». Это судно
- участник Сталинградской битвы. Немало потру­
дился «Саратовский ледокол» и в мирное время.
Последний его трудовой подвиг - строительство
автодорожного моста.
По окончании авиатехникума Сушинкин рабо­
тал на заводе имени Серго Орджоникидзе, а с 1957
года и до выхода на пенсию в 1984 году - в нашем
конструкторском бюро. В газетной статье Евгений
Иванович так рассказал о том, чем занимался
он и его товарищи: «ОКБ были разработаны на­
дёжные малогабаритные датчики-сигнализаторы,
которые были основными приборами измерения
давления на ракетных и космических объектах. На
смену электромеханическим приборам, использу­
емым в авиационной технике в тот период, были
разработаны простые оригинальные датчики и
манометры, обеспечивающие измерение в экс­
тремальных условиях при температуре плюс 250
градусов и имеющие длительный ресурс работы,
что допускало их применение не только на воен­
ных, но и на гражданских самолётах. Были разра­
ботаны и многие другие приборы: сверхминиатюр­
ные датчики величиной с десятикопеечную монету
для аэродинамических испытаний, приборы для
измерения пульсирующих давлений, взрывобе­
зопасные приборы для измерения агрессивных
сред и множество других приборов и систем». От­
чёт сухой, безэмоциональный. А если перевести
с технического языка на патетический, то можно
сказать: ему посчастливилось быть на переднем
крае науки, принимать участие в разработке при­
боров для космических аппаратов, которые лета­
ли дальше всех, выше всех, быстрее всех.
Сейчас Евгений Иванович продолжает рабо­
тать. За письменным столом. Пишет воспомина­
ния о тех, с кем судьба свела его в конструктор­
ском бюро. В прежние
времена деятельность
наших
конструкторов
была окутана государ­
ственной тайной (анек­
дотичный случай пове­
дал Евгений Иванович:
по постановлению гор­
кома партии работни­
ков оборонных заводов
фотографировали
на
городскую Доску По­
Евгений Иванович
чёта, запись о награде
Сушинкин
делали в личном деле
награждённых, а фото­
графии... никуда не вывешивали). А после 1991
года космическая тема, самая славная страница
советского периода, оказалась «не модной». Вот
Сушинкин и хочет, чтобы память о замечательных
конструкторах не ушла на дно забвения, подобно
«Саратовскому ледоколу». Недавно опубликовал
статью о своём первом директоре - Павле Пе­
тровиче Кочерове, возглавлявшем завод им. Ор­
джоникидзе в конце 1940-х - начале 1950-х годов
(с поста директора он ушёл на повышение, руко­
водил 5-м главным управлением Министерства
авиационной промышленности, тому управлению
подчинялся и наш завод «Сигнал», и ОКБ). Кочеров был не только талантливым конструктором,
но и блистательным организатором производства.
Вот только один факт. В начале 1950-х завод пе­
реезжал из Энгельса в Саратов, директор сумел
организовать переезд (в народе говорят: два пе­
реезда равняются одному пожару) таким образом,
что завод выполнил месячный план. Получилось,
что производство как бы не заметило переезда. А
всё благодаря чёткости, продуманности действий.
Скажем, токарный станок с прежнего места не тро­
гали до тех пор, пока на новом месте не подведут
к фундаменту, на который предстоит монтировать
станок, электрокабель, воду и всё, что полагается
по технологии. Только тогда утром грузят станок
на машину и везут в Саратов (дело было зимой,
переезжали по льду Волги). Вечером станок уже
давал продукцию на новом месте.
Директор заводского музея Татьяна Юрьевна
Ларина подвигла Евгения Ивановича на составле­
ние перечня приборов, применяемых в самолёто­
строении и выпускаемых заводом, с техническим
описанием типов и видов датчиков, сигнализато­
ров, согласующих устройств. Некоторые из них он
даже изобразил схематично, для наглядности.
Первое поколение приборов для измерения
давления относится к 1940-1950-м годам. Это ме­
ханические манометры, механические манометры
с капиллярами, манометры масла 2ММ-15, ин­
дикаторы кислорода ИП, термометры наружного
воздуха.
Приборы второго поколения стали выпускать
в 1946 году, производят их и поныне. Электриче­
ские дистанционные приборы унифицированные
(ЭДМУ) разработали у Матвеева в ОКБ-133 (ныне
- «Восход») под руководством конструктора Брас­
лавского. Приёмник благодаря заливному упору
над мембраной выдерживал десятикратную пере­
грузку давления.
Первыми приборами, разработанными на­
шим ОКБ, стали унифицированные потенциоме­
трические датчики ЭДУ, ЭДП и мембранный. По
сравнению с датчиками Браславского они были
намного проще, несколько виброустойчивее, в не­
сколько раз меньше по весу и габаритам. При их
разработке применили оригинальную, очень про­
стую регулировку, но конструктивно её выполнили
так, что она портила потенциометры. Приборы те
были освоены в серийном производстве и уста­
навливались на некоторые объекты авиационной
и ракетной техники. Евгений Иванович отзывается
о них кратко и сурово: «Первый блин комом». В
то время - в конце 1950-х - он работал на заво­
де, руководил бригадой по освоению тех прибо­
ров. Первые приборы серии вибрацию не выдер­
живали, особенно на двигателях: перетирались и
лопались обмотки потенциометров. Когда на за­
воде перевели изготовление корпусов на литьё,
то стали отваливаться при креплении крепёжные
узлы. В ОКБ корпуса делали из целого куска фре­
зеровкой, и на первых приборах этот дефект не
проявился.
Вообще-то, как вспоминает Евгений Иванович,
его самой первой работой в ОКБ стала не раз­
работка прибора, а приспособление датчика МД
на... вращающиеся лопасти вертолёта, с чем он и
справился, но, опять же, блин вышел комом, толь­
ко не по его вине. Миль, конструктор вертолёта,
хотел нагнетать в лопасти воздух, и если появится
трещина, то утечку воздуха и должен был обнару­
жить наш датчик. Экспериментировал Сушинкин
не на натуре, а... «Приспособил вместо центри­
фуги планшайбу самого большого станка, - вспо­
минает события полувековой давности Евгений
Иванович, - закрепил на ней датчик и нашёл та­
кое положение, при котором вращение не влияет
на показание прибора». Он нашёл, а вот милевцы
не смогли отыскать технологию изготовления гер­
метичных лопастей, и тему закрыли.
Ко второму поколению относятся и моторный
индикатор ЭМИ-ЗР, и разработанный для танки­
стов манометр масла ММ15-Т Д.А. Браславским,
московским конструктором. Приборы этого типа
и сейчас применяются на всех ракетах и спутни­
ках, за много лет работы зарекомендовав себя как
очень надёжные приборы. К этому же поколению
относится и прибор на витой пружине ЭДМ, разра­
ботанный нашим Константином Васильевичем За­
харовым (такой чувствительный элемент - витая
пружина - применяет только наше ОКБ, он име­
ет большой ход и очень высокую точность). ЭДМ
имеет самую лучшую точность - 0,8 % - при всех
условиях и применяется для специальных ракет,
стартующих из-под воды.
Начало разработки приборов третьего по­
коления Евгений Иванович приблизительно да­
тирует 1958 годом и поясняет, почему они по­
требовались именно в это время: «Если для
ракетно-космической техники потенциометриче­
ские приборы стали основными телеметрическими
приборами, то для авиации уже в 1950-е годы они
перестали обеспечивать быстро возраставшие
требования к ним по виброустойчивости, тепло­
стойкости, срокам работы. В конце 1950-х - нача­
ле 1960-х годов в нашем ОКБ были разработаны
индуктивные манометры ДИМ и ДИМ-Т (тепло­
стойкий). В тех приборах отсутствовал передаточ­
ный механизм. Применение мембраны напрямую
перемещало якорь индуктивного преобразовате­
ля, что делало прибор надёжным, вибростойким,
с длительным сроком работы».
К заслугам нашего ОКБ Сушинкин относит и то,
что эти приборы «использовали в качестве ука­
зателя: те же самые логометрические указатели
ЭДМУ, добавив всего два диода».
Питались приборы ДИМ напряжением 36 вольт
400 герц. Такое напряжение было на самолёте для
питания гироскопических приборов. Чтобы можно
было использовать питание от бортовой сети 115
вольт 400 герц, в нашем ОКБ разработали два
трансформатора на разную мощность 115/36.
Телеметрию в то время стали широко приме­
нять не только на крылатых и других ракетах, но
и на самолётах, что потребовало создания дат­
чиков с выходом 6 вольт постоянного тока, и мы
в КБ-1 придумали к датчикам ДИМ согласующее
устройство (СУ-1), что позволило серийные датчи­
ки от манометров применять для телеметрии. Эти
устройства как раз и разрабатывал Евгений Ива­
нович, аббревиатуру СУ можно расшифровать,
подобно «именам» самолётов, по первым буквам
его фамилии: СУ - Сушинкин. Нашему ОКБ сразу
же заказали много таких систем, а Сушинкина на­
значили начальником нового КБ-1, которое и ста­
ло их выпускать.
Индуктивные приборы ДИМ оказались весьма
надёжными, с большим сроком работоспособно­
сти. В 1960-х годах совместным приказом Мини­
стерства авиационной промышленности и коман­
дования ВВС все потенциометрические датчики
заменялись на индуктивные, что и сделали на всех
самолётах, кроме Ил-18, только что вышедшем на
линии Аэрофлота. Опыт показал, что если к при­
борам относиться уважительно, выбирать спокой­
ное место установки, подводить давление через
гибкие шланги, то приборы те могут работать до
10 000 - 15 000 часов. И в дальнейшем авиакон­
структор Ильюшин не отказался от них, стоят они
и поныне на Ил-62. Кто летал на этом лайнере,
знает, какая это комфортабельная машина.
А учить летать её довелось... Евгению Ивано­
вичу Сушинкину. Во время испытаний самолёта
при посадке, когда Ил-62 высоко задирает нос,
было несколько случаев помпажа двигателей
(двигатель работает рывками, хлопками), распо­
ложенных на хвосте самолёта. Для исследования
этого явления на крыльях установили множество
датчиков ДМИ (датчик миниатюрный индуктивный;
его разработали наши конструкторы по заданию
ЦАГИ). «Хотя на вид там всё просто, - утвержда­
ет Сушинкин, - два корпуса с катушками, а между
ними мембрана, однако сделать их оказалось
трудно: корпуса соединили миниатюрными вин­
тами, корпуса тщательно притёрли, мембрана
должна быть идеально плоской; с этой ювелирной
работой справились, освоили выпуск прибора на
серийном заводе. Выяснилось с помощью наших
датчиков, что при больших углах поток с крыльев
может срываться, завихриваться (турбулент­
ность), и, попадая на вход двигателей, вызывать
помпаж. Поставили дополнительные вертикаль­
ные полосы и оговорили в инструкции максимум
наклона, который нельзя превышать.
О датчике индуктивном дифференциальном
(ДИД) Евгений Иванович говорит, что его разра­
ботали по заданию конструктора ракетных дви­
гателей Семёна Ариевича Косберга (1903-1965,
его жидкостно-реактивные двигатели стояли на
третьей ступени ракетоносителя космического ко­
рабля «Восток», выведшей Гагарина на орбиту). В
этом датчике отсутствует индуктивный преобразо­
ватель. Якорь - это мембрана, а корпус - магнитопровод, в котором помещены катушки, залитые
компаундом. Работает от сети 40 вольт 500 герц с
согласующим устройством СУ-2, имеет очень вы­
сокую надёжность.
По заданию ЦАГИ для аэродинамических ис­
пытаний в нашем ОКБ разработали ДМИ - дат­
чики миниатюрные индуктивные, сэкономив для
страны валюту: раньше подобные датчики по­
купали за границей. ДМИ послужили не только в
небе, но и на земле: именно они измеряют и за­
писывают давление ветра на скульптуре «Родинамать» в Волгограде. «Работает он в комплекте с
тензостанциями, - поясняет Евгений Иванович. Несмотря на кажущуюся простоту в нём немало
хитростей, требующих высокой культуры изготов­
ления и сборки».
Чего-чего, а умения и задора нашим конструк­
торам хватало. Евгений Иванович не раз с удо­
вольствием рассказывал мне историю, как он и
его товарищи создали миниатюрный прибор ДИ,
так сказать, «на слабо». Начальник 5-го главного
управления министерства Павел Пётрович Кочеров увидел как-то в одном из журналов малень­
кий датчик и подзадорил Александра Ивановича
Глухарёва: «Вы даже представить себе не мо­
жете, как разработать такой маленький датчик!»
«Мы быстро разработали, показали ему, что уме­
ем, - вспоминает Сушинкин. - Прямо по эскизам,
сделанным от руки, делали тот датчик. Был у нас
токарь-ас, Артамошкин, вот с ним и работали.
Исполнителями были конструкторы Кравченко,
Колесников, Казаков, сделали быстро, потом, ко­
нечно же, испытывали, дорабатывали, ведь, как
написано в книге «Физики шутят», если у вас сра­
зу что-то получилось - значит, это что-то не то».
Датчик получился: он не боялся ни вибрации, ни
пульсации, имел выход всего 50 мВ и требовал
питания частотой 12 кГц. Только применить новый
прибор оказалось негде: для телеметрии требо­
вался выход 6 вольт постоянного тока. Пришлось
делать усилитель-генератор (УГ). УГ-2 был разра­
ботан на два канала на пальчиковых лампах, вы­
ход у них был для записи на самописцы. УГ-1 - на
транзисторах на один канал. УГ-3 - на транзисто­
рах на трёх каналах (микроэлектроники тогда ещё
не было). Все их преимущества пропадали, так
как к датчикам нужна ещё довольно большая ко­
робка УГ, поэтому на ракетах их не применяли, а
стали использовать для измерения пульсации гидро- и газовых ударов и на ракетах при стендовых
испытаниях. Когда при пуске из шахты взорвалась
большая баллистическая ракета конструкции Ян­
геля, они обратились в наше ОКБ с просьбой из­
мерить, что происходит в момент пуска ракеты.
Тогда мы послали нашего представителя Льва
Павловича Кравченко с датчиками ДИ замерить
и записать на плёнке, какое истинное давление
происходит в момент включения двигателей, что
и было исполнено на Байконуре.
Мы предложили разработать спецтелеметрию для индуктивных систем, в которую был
бы встроен всего один усилитель-генератор. Нас
поддержали ЛИИ и фирма Челомея (Владимир
Николаевич Челомей (1914-1984) - генеральный
конструктор, под его руководством разработаны
ракетоноситель «Протон», орбитальные станции
«Салют-3», «Салют-5» - В.В.). Такой специаль­
ный локальный блок для телеметрии был разра­
ботан. Но как показали испытания, точность его
была 3 %, а у телеметрии с питанием постоянным
током - 1 %. Ракетчикам это не понравилось, и
работы были прекращены. Тогда датчик ДИ широ­
ко стал использоваться как прибор, измеряющий
и записывающий на осциллограф пульсирующее
давление.
Точность - понятие относительное. Что для
военных недостаточно точное, для гражданской
продукции вполне приемлемо. Помнится, в ар­
мии я «обижался» на свой радиоприёмник, мне
казалось, что он не очень-то чувствителен и по­
мехоустойчив, на что лейтенант Егоров, началь­
ник нашего приёмно-передающего радиоцентра,
заметил: «Между прочим, у него характеристики
выше, чем у радиолы «Эстония», а она - высшего
класса». К конструкторам «Сигнала» обратились
представители Новочеркасского компрессорного
завода, которым не удавалось на выходе компрес­
сора получать нужное давление: обычные ма­
нометры в зависимости от величины пульсации,
длины трубопровода, демпферов и типа маноме­
тра показывали разные величины. С помощью же
наших «неточных» (по меркам ракетчиков) ДИ и
стареньких УГ новочеркассцы смогли, записав ис­
тинное давление, сдать компрессоры. «А я, - го­
ворит Сушинкин, - от новочеркассцев за то, что
помог достать им датчики, получил в подарок две
бутылки, одна называлась «Старокиевская», а
другая - «Горилка с перцем». Это была первая и
последняя в моей жизни взятка».
Кстати, в запуске в серию крылатых ракет не­
малую роль сыграли индуктивные датчики ДИМ
и согласующие устройства СУ-1, разработанные
Сушинкиным и его товарищами по конструктор­
ской бригаде. Двигатели конструкции Туманского
сильно вибрировали и здорово нагревались, по­
тенциометрические датчики выходили из строя
на первых часах полёта. Нашим приборам ДИМ
вибрация и высокая температура не мешала из­
мерять давление, с их внедрением двигатели Ту­
манского получили надёжных помощников, и кры­
латые ракеты «обрели крылья».
Когда высоко летящие крылатые ракеты ста­
ли уязвимы для новых зенитных комплексов, ка­
залось, что эра крылатых ракет окончилась, но к
ним вернулись через несколько лет, «заставив»
лететь низко: на очень низкой высоте уловить их
локатором и сбить практически невозможно.
В «картотеке» Сушинкина немало удивитель­
ных приборов. Один из них - ДИ-П. Разработали
его для измерения удара взрыва в пороховом ге­
нераторе по заданию Макеева у Казакова. Гене­
ратор представлял собою баллончик, в котором
поджигался порох, а выходящие газы вращали
турбогенератор, он в течении пяти минут выдавал
довольно мощный ток при небольших габаритах
генератора. Прибор этот способен работать при
температуре три тысячи градусов по Цельсию.
Сушинкин придумал очень простой, по его сло­
вам, разделитель к датчикам ДИ, получил на него
авторское свидетельство, но - по первому отделу.
Освоили производство датчиков на нашем заводе,
выпустили несколько партий для челомеевских
ракет. Однако широкого распространения он не
получил, как уверяет Евгений Иванович, «потому
что нужна реклама, а для этого надо рассекретить
разделитель». Со многими интересными людьми
доводилось встречаться Евгению Ивановичу, и
не только в министерских коридорах или в каби­
нетах и лабораториях всемирно известных фирм.
Интересные люди работали рядом с ним. Самым
выдающимся конструктором он считает Констан­
тина Васильевича Захарова. Впрочем, толковых,
талантливых инженеров наше ОКБ взрастило не­
мало. О двух из них поведал Евгений Иванович в
своих записках.
Для кислородной системы дыхания на само­
лётах конструкторы разработали прибор ИКУ, он
показывает, поступает ли при вдохе кислород (на
его шкале «губы» расходятся и сходятся) и об­
щий запас кислорода в баллоне. Исполнителем
этого прибора был только что пришедший в ОКБ
из автодорожного института Валентин Антонович
Геращенко. «Толковый конструктор», «деловой
человек», «всё найдёт и всё достанет», - харак­
теризует его Евгений Иванович. - Он предложил
оформить на прибор заявку на изобретение, хотя
я говорю, что ничего здесь особенного нет, такой
принцип индикатора взят от вариометра. Но Ге­
ращенко заявку оформил и быстро получил сви­
детельство на Сушинкина, Геращенко, Фойгеля и
Глухарёва».
Кстати, у Сушинкина всего два патента на изо­
бретения, хотя изобретений гораздо больше: не
любитель он подсчитывать свои заслуги, кичиться
талантом. Вот сделать что - это да, это ему инте­
ресно.
В конструкторской бригаде Сушинкина Гера­
щенко «доводил до ума» широко пошедшие дат­
чики ДМИ, но ему всегда хотелось чего-то нового,
и он в ОКБ сумел поработать во всех бригадах,
острый на язык Константин Васильевич Захаров
запечатлел его метания в стенгазете:
Я от дедушки Сушинкина ушёл,
Я от бабушки Аршанской ушёл,
Я от волка-Захарова ушёл,
И от тебя, лиса-Фролов, тоже уйду.
«В конце концов, - жалеет Евгений Иванович,
- он ушёл на завод главным конструктором по непоставляемому оборудованию. Жаль, не дожил
Валентин до сегодняшнего дня (погиб в автомо­
бильной аварии), вот бы где он развернулся! Для
души он сделал две яхты. Первая - маленький
шверботик, на котором несколько раз перевер­
нулся и кому-то его продал. Второй - настоящий
большой швербот. И меня он тоже вдохновил на
это дело: я построил яхту-катамаран своей кон­
струкции, а Валентин помог мне достать материа­
лы, паруса»...
Приборы кислотостойкие и взрывобезопасные
ЭДМУ-ВЛ и СД-ВК разрабатывались для наземных
условий ракетных пусковых устройств, топливохранилищ и т.п. Вначале решили просто отделить
датчики от агрессивной среды выпускаемыми на
заводе разделителями РМ с резиновой мембра­
ной, поставив вместо неё фторопластовую мем­
брану. Тогда только что появился этот материал,
который не боялся ни тепла, ни холода, ни любых
агрессивных сред. Увы, длительные испытания на
объектах и в лабораториях показали, что агрес­
сивная среда с помощью порциального давления
всё же просачивается через мембрану.
Тогда взяли нержавеющую сталь Х18Н9Г, при-
шлось делать также
и взрывобезопасный
корпус. За помощью
обратились в Донецкий
институт, у них имелась
чёткая инструкция, как
выполнять
взрыво­
безопасные изделия.
В Донецк ездил Лев
Павлович Кравченко,
исполнитель
прибо­
ров ЭДМУ-ВЛ и СД-ВК.
Возил туда чертежи,
Лев Павлович
они проверяли каждый
Кравченко
листочек, и если не на­
ходили нарушений по
взрывозащищённости, то ставили особую печать,
писали свои замечания и выставляли за свои кон­
сультации счёт, мизерный по меркам тех лет (они
были на хозрасчёте). Учтя все замечания, Крав­
ченко и его коллеги сделали опытные образцы,
и Лев Павлович повёз их в Донецк на испытания,
которые и прошли без сучка и без задоринки (что
бывает крайне редко), заслужив похвалу себе и
нашему конструкторскому бюро.
«Лев Павлович Кравченко был незаурядной
личностью, - пишет Евгений Иванович о своём
друге, - толковым конструктором, много читал,
хорошо разбирался в технике: на лодочной базе к
нему чаще всего обращались за помощью, если у
кого барахлил мотор». Сушинкин нарисовал кар­
тину, как работал Лев Павлович: «Большинство
конструировали сидя или стоя за кульманом. Лёва
болтался по ОКБ, по полдня проводил в курилке
(на всех предприятиях курилка - это клуб), а по­
том садился за доску и моментально всё делал.
Если его упрекали в безделье, он оправдывался: в
то время, когда «болтаюсь», в голове перебираю
различные варианты конструкции.
Александр Иванович Глухарёв человек был
интеллигентный, матом не ругался, а автору не
понравившегося чертежа говорил: «Ты лучше не
приходи на работу, деньги я тебе платить буду, а
ОКБ будет больше пользы. Вот Лёва Кравченко
через два дня выйдет и сделает всё как надо».
Кстати, Лев Павлович Кравченко больше всех в
ОКБ разработал приборов. А сколько он «выпу­
стил» техников и инженеров, делая им курсовые
и дипломные чертежи - не сосчитать!»
Евгений Иванович Сушинкин пришёл в авиа­
строение ещё в дореактивную эпоху. Участвовал
в создании приборов для нашего первого серий­
ного реактивного самолёта МиГ-9, а когда его про­
вожали на пенсию, он и его коллеги создавали
приборы для истребителя 4-го поколения - МиГ29. Он вписал свою страницу в приборостроение.
Полвека на переднем крае авиастроения пытает­
ся теперь втиснуть на страницы своей книги. Не
откажу себе в удовольствии процитировать ещё
один фрагмент его записок, дабы читатель про­
чувствовал, насколько замечательно конструктор
и писатель Сушинкин передаёт аромат той эпохи,
когда он и его товарищи поставляли приборы на
наши первые реактивные самолёты.
«Вместе с начальником эксплуатационно­
ремонтного отдела Алексеем Ивановичем Евгра­
фовым я был в командировке в Куйбышеве. Евгра­
Проводы Евгения Ивановича Сушинкина на пенсию, 1984 год
фов всю войну прослужил механиком самолётов
в действующей армии, очень хорошо разбирался
в технике. Потом на заводе им. Орджоникидзе (в
Саратове) был начальником цеха, парторгом за­
вода. Меня часто посылали с ним - набираться
ума-разума.
Вечером в гостиницу за нами прислали машину
и попросили срочно прибыть на аэродром. Завод
выпускал самолёты МиГ-9. Это первые реактив­
ные истребители с герметичной кабиной. Давление
в кабине регулировал наш прибор РД, который со­
стоял из отвакуумированного сильфона (анероида)
и клапана. До высоты двух с половиной километров
кабина просто вентилировалась, а выше - прибор
начинал прикрывать выходное отверстие патрубка,
поддерживая постоянное давление в кабине.
Нас подвели к самолёту.
- Вот на этой машине летать невозможно, - жа­
луется лётчик, - уже на земле в кабине создаётся
большое давление, аж уши давит!
Заказчик приёмку самолётов приостановил до
выяснения причин этого дефекта. Так могло про­
изойти в случае, если сильфон наш развакуумировался, и клапан закрыл выходное отверстие. Таких
дефектов в нашей практике ещё не встречалось.
На нашем заводе сильфоны паяли неплохо: вна­
чале - твёрдым припоем, затем - мягким, чтобы
закрыть возможные микропоры. Течеискателей
тогда не было, но отвакуумированные сильфоны
прежде, чем ставить их в прибор, выдерживались
не менее месяца.
Алексей Иванович полез в кабину, погазовал,
вылез.
- Да, давление большое, уши, действительно,
давит, но клапан, кажется, не прикрыт.
РД стоял прямо в кабине, и до выходного отвер­
стия, хотя и неудобно, но можно было дотянуться
рукой. Прибор сняли с машины, смотрим: всё нор­
мально, клапан, как и положено, полностью открыт.
Снова запустили двигатель, и снова в кабине ока­
залось большое давление. Что за фокус?!
Алексей Иванович полез в кабину и довольно
быстро этот фокус разгадал. Оказалось, что диа­
метр входного отверстия - намного меньше диа­
метра нашего прибора. Все (особенно заказчики)
были очень удивлены: как это могло быть?
А всё объяснилось очень просто. При изготов­
лении кабины не всегда были герметичны, а найти
течь и устранить её было очень сложно. И кто-то
(вот «светлая» голова!) нашёл простое решение уменьшить входное отверстие. Потом оно закрыва­
ется прибором - и всё шито-крыто: пускай свистит
во все дыры, поддува на всё хватало! На этом же
самолёте кабина была сделана хорошо, утечки
почти не было, и в кабине создавалось большое
давление.
А наш прибор был совсем не виноват».
НЕОСУЩЕСТВЛЁННЫЙ ПРОЕКТ
Евгений Иванович Сушинкин, кажется, знает
всё и обо всём, что случилось в нашем конструк­
торском бюро за последние полвека. Прошу его
рассказать, чем прославились наши конструкторы
на, так сказать, мирных полях, в выпуске граждан­
ской продукции. Тут тоже случались интересные
разработки. И не только разработки: даже самые
обычные приборы умельцы приспосабливали для
своих нужд.
«Самое невероятное применение я увидел
у медиков», - Евгений Иванович поведал такую
историю.
Совместно с Научно-исследовательским и ис­
пытательным институтом медицинской техники
(НИИИМТ) он разрабатывал прибор для измере­
ния давления крови. Пригласили его на Русскоамерикано-голландский симпозиум. Американцы
хвалились своей аппаратурой для измерения
скорости потока крови по сосудам и измерения
давления. Когда же Евгений Иванович попытался
разузнать технические подробности, американец
сослался на то, что он врач и ничего не сообража­
ет в технике, голландец сказался торговцем. Наши
товарищи объяснили Сушинкину, что он ничего не
добьётся: американцы не раскрывают секреты,
так как хотят за баснословные деньги продать при­
везённые ими в С С С Р тридцать комплектов аппа­
ратуры. В порядке рекламы иностранцы собира­
лись продемонстрировать работу приборов при
операции на собаке. Евгений Иванович собрался
уж было уйти, как его остановил заведующий ла­
бораторией патологии кровообращения медицин­
ской Академии наук и пригласил к себе в институт,
чтобы показать, как он использует датчики давле­
ния нашего конструкторского бюро. В лаборато­
рии Сушинкин увидел спящую под наркозом кошку,
у которой была вскрыта полость с сосудом, к сосу­
ду подведены две трубочки от нашего ДМИ. Слегка
пережимая сосуд, измеряют разницу давлений до
и после пережатия, то есть пользуются принятым
везде методом. Конструктор поинтересовался, от­
куда у них наш прибор и тензостанция. Оказалось
- из Московского авиационного института, рас­
полагающегося через дорогу. Евгений Иванович
получил предложение достать им ещё несколько
приборов, что и сделал (использовал бракованные
наши изделия, после соответствующей доводки
они шли в дело). В обмен получил литературу по
измерению давления крови.
В то время Евгений Иванович кроме своих
основных оборонных изделий вёл и две «граждан­
ские» темы: измерение артериального давления
по методу Короткова (обычный метод с исполь­
зованием манжеты, перетягивающей запястье) и
второй - прямое измерение давления, когда прямо
в артерию вставляется катетор и прибором изме­
ряется и записывается пульсация крови в сосуде.
Евгений Иванович Сушинкин участник художественной самодеятельности
Эти разработки шли по поручению ВПК (военнопромышленной комиссии) при Совете Министров
С С С Р совместно с НИИИМТ, основную работу уже
закончили, институт заказал и получил пьезодат­
чик, опробовали электронную схему, волжанам из
всего этого сырого материала предстояло скон­
струировать прибор, провести все положенные
испытания и внедрить его на завод для массового
выпуска. Наш прибор отличался от всем извест­
ного аппарата (врач через фонендоскоп слушает
тоны Короткова - их начало - верхнее давление,
окончание - нижнее) тем, что в манжету вшивал­
ся пьезодатчик и через усилитель транслировал
звуковой сигнал: величину давления слышал не
только врач, но и пациент.
Испытания прошли успешно. Один образец на­
правили на технические испытания в НИИИТМ,
а три - в разные московские клиники, и отовсю­
ду получили восторженные отзывы. Комиссия
Министерства здравоохранения допустила при­
бор к эксплуатации, решив заказать промышлен­
никам тридцать тысяч приборов. Новинка под
шифром «Игрушка» на международной выстав­
ке «Медицина-70» получила бронзовую медаль,
о чём писала газета «Правда» («мне эта медаль
очень дорога, - признаётся Евгений Иванович, так как получена за конкретную разработку, при­
чём мне её дали через институт НИИИМТ»),
Дальнейший рассказ Сушинкина заставил
меня вспомнить давнишний анекдот и ещё лучше
понять смысл того анекдота.
На первомайском параде через Красную пло­
щадь идут войска. Иностранным дипломатам
поясняют: вот идёт пехота, вот - танки, у нас их
столько то, они обладают такой-то мощью. А вот
- артиллерия. А за ней - ракетные части. С каж­
дым разом цифры становятся всё внушительней,
оружие - всё грозней. Наконец на площадь выка­
тывают огромные ракеты стратегического назна­
чения, способные поразить любую точку земного
шара. После них по Красной площади не спеша
прошлись два отутюженных гражданина с чемо­
данчиками в руках. На недоумённый вопрос ди­
пломатов последовал ответ: «Представители Го­
сплана. Он обладает огромной разрушительной
силой».
Когда аппарат с пьезодатчиками подготовили к
производству, даже пресс-формы изготовили, ока­
залось, что заводу и министерству нужно, чтобы
прибор числился как ширпотреб, а Госплан на это
не соглашался. И завертелась бюрократическая
карусель: Евгений Иванович стучался в высокие
кабинеты, все смотрели, удивлялись, соглашаясь:
прибор очень нужный, но... Пробить Госплан ни­
кто не смог, хотя медики и подключали к хлопотам
известных академиков.
Да что брать высшие инстанции, если и в сво­
ём министерстве Евгений Иванович не мог найти
общий язык со своим братом-конструктором, пусть
и занимающим высокий пост. С опытным образ­
цом прибора ИАД - измерителем артериального
давления - обратился он к начальнику управле­
ния главка Василию Сергеевичу Коровину, тот
признал: «Да, манометр вы сделали бы намного
лучше, но это я тебе говорю как инженер, а как
начальник управления скажу, чтобы вы ни в коем
случае не занимались этим прибором, такие же
выпускает казанский завод не нашего министер­
ства, вот и пускай выпускают».
Тему ИАД в Министерстве авиационной про­
мышленности закрыли. Небольшие партии анало­
гичных аппаратов для измерения артериального
давления выпускало Министерство электроники,
продавая их через свои фирменные магазины
«Электроника», так спрос на них оказался такой,
что записывали покупателей на несколько лет
вперёд.
«Сейчас аппараты для измерения давления
есть почти в каждой семье, но - японские или
китайские, обычно с цифровым выходом, - под­
водит итоги неосуществлённого проекта Евгений
Иванович, - а мы могли бы выпускать их более
тридцати лет назад. И пока наш завод выпускал
бы ИАД со звуковой сигнализацией, электронщики
должны были разработать большую интегральную
плату (это было предусмотрено ВПК) и начали бы
выпускать ИАД с цифровым выходом, как сегод­
няшние японские: померил давление и смотришь
на экран, там высвечиваются цифры: 160 на 100,
надо принимать меры, выпить таблетку».
О том, кто и как пытался довести до ума элек­
тронный прибор, Евгений Иванович вспоминает
так: «Прибор для измерения прямого давления
собирались сделать, используя опыт ДМИ. Тем бо­
лее медики пользовались им. Но кошка, собака, на
которых они испытывали прибор, не человек, для
работы с человеком нужны особые материалы, не
влияющие на кровь. Все материалы подобрали и
начали конструировать. Но на моё несчастье одна
организация разработала магниторезисторы, ко­
торые давали большое напряжение, но были не­
стабильны и имели большую температурную по­
грешность. Александр Иванович Глухарёв всё же
решил делать датчик на этих элементах, с ними не
нужна была электроника (электронику Глухарёв,
да и многие другие главные конструкторы стара­
лись не применять, к тому были причины - она в
то время была очень ненадёжной).
Датчик с магниторезисторами отдали разраба­
тывать Владимиру Ивановичу Дронову, началь­
нику сектора научно-исследовательского отдела.
Он сконструировал очень хороший датчик, но
первые технические испытания в НИИИМТ он не
выдержал. А тут как раз пришло решение мини­
стерства не выпускать медицинские приборы. На
этом и окончились все разработки медицинской
техники, а могли бы уже тридцать лет тому назад
иметь отечественные приборы, а не покупать их у
японцев и китайцев. Мне до сего времени жалко,
- переживает Евгений Иванович, словно решение
о закрытии темы получил только вчера, - что не
сделал тот прибор, а так хотелось показать аме­
риканской фирме «Stethen», что мы можем делать
лучше их».
Прошибить межведомственную перегородку
не удалось и начальнику ТКО-3 Анатолию Петро­
вичу Щеренко. По просьбе машинистов тепло­
воза, уставших часто менять приборы измерения
давления (датчики забивались из-за низкого ка­
чества топлива), наши конструкторы разработали
новый датчик, заправив его высококачественным
топливом (чтобы качественное топливо в приборе
не смешивалось с плохим, находящимся в ёмко­
стях тепловоза, в приборе разделили их резино­
вой мембраной). Если старый прибор выходил из
строя после ста часов эксплуатации, то наш вы­
держивал на два порядка больше: до десяти ты­
сяч часов! И что же? Два года тщетно уговарива­
ли Министерство транспортного машиностроения
взять на вооружение наши приборы. Было это в
тот период, когда ВСНХ упраздняли, организовы­
вая вместо советов народного хозяйства опять
министерства, и чиновникам было не до каких-то
там приборов.
ИМЯ В КНИГЕ ПОЧЁТА
МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА
С Атауллой Изятулловичем Кармеевым по­
знакомили меня стихи: в 1974 году появились мои
рифмованные строчки в местной энгельсской га­
зете («маленьком» «Коммунисте», как называли
покровчане свою малоформатную газету, отличая
от «Коммуниста» областного, большеформатно­
го). Кармеев, в ту пору уже признанный в городе
поэт, поинтересовался у моего отца, работавшего
в механическом цехе ОКБ шлифовщиком, не род­
ственник ли автор стихов, и если да, то как можно
встретиться с ним, чтобы пригласить в литератур­
ную студию (её вели Кармеев и Николай Ульянович Фёдоров).
Встретиться, однако, удалось только через год,
когда довелось побывать в отпуске. Я рассказы­
вал об армейской службе на Дальнем Востоке,
Атаулла Изятуллович вспоминал свои армейские
годы: служил в Германии, призвали его в 1949
году с первого курса Энгельсского машинострои­
тельного техникума. Вернувшись домой, в техни­
кум не вернулся, а, сдав экстерном экзамены за
восьмой, девятый и десятый классы, поступил во
Всесоюзный автодорожный институт (располагал­
ся тот вуз в Саратове).
После первой встречи с Атауллой Изятулло­
вичем (тогда я первый раз беседовал с живым
поэтом) не раз и не два встречался с интересным
собседником, из его рассказов узнал, что он не
только самобытный поэт, но и незаурядный кон­
структор. О делах конструкторских поведал уже в
1990-е годы, когда спала завеса секретности.
По окончании института работал Кармеев
конструктором на заводе Урицкого, а в самом
конце 1960 года подвернулось место инженера в
опытно-конструкторском бюро на приборострои­
тельном заводе - работа поинтереснее, нежели
на троллейбусном заводе. Два месяца ждал до­
пуска в почтовый ящик. Товарищи из компетент­
ных органов проверяли, можно ли доверить ему
государственную тайну. А что там проверять?
Родился 20 декабря 1930 года в Новоузенске.
Отец его, овощевод Изятулла Губайдуллович,
прошёл фронтовыми дорогами, вернулся в степ­
ное Заволжье. Мама, Сахибжамаль Хайбулловна, крестьянка. Как и дед, и бабушка, чьи корни
уходят в татарское село Бахтияровка Царицын­
ского уезда. Приучили и Атауллу к труду. И се­
годня Атаулла Изятуллович больше всех наград
гордится медалью «За доблестный труд в Ве­
ликой Отечественной войне» (а ведь в побед­
ном мае ему не исполнилось и пятнадцати лет!).
Играл на гармонике, но для души, никогда не вы­
ступая со сцены. А вот в шахматы играл почти
профессионально (так же талантлив в шахматном
искусстве и его младший сын Тагир). Первый раз­
ряд мог бы перерасти в значок мастера спорта,
да четырех шахматных коней разменял на кры­
латого Пегаса: первую подборку стихов опубли­
ковал в заводской газете троллейбусостроителей
«Знамя труда» (сейчас Кармеев — член Союза
писателей России, автор десятка поэтических
книг, изданных в Саратове, Москве, Петербурге).
Быть может, привлекла чекистов фамилия
друга детства Атауллы с Энгельсской опытно­
мелиоративной станции Юрия Сталина (однофа­
мильца вождя). Во время войны Юра летом при­
езжал в Энгельс к отцу, а зимой жил в Москве с
мамой и отчимом. У Юры был старенький мото­
цикл, друзья больше ремонтировали его, чем ка­
тались, но всё же те ремонтные страдания стали
первой встречей с техникой для Атауллы.
Через два месяца, 15 февраля 1961 года, Кармееву выписали пропуск в опытное конструктор­
ское бюро. Месяц ушёл на знакомство с докумен­
тацией, на вживание в тему: главный конструктор
ОКБ Александр Иванович Глухарёв, уходя в от­
пуск, сказал своему заместителю Леониду Алек­
сандровичу Фойгелю: «Пусть новенький пока
осваивает манометрию, а там посмотрим». Вер­
нувшись из отпуска, спросил Кармеева: «Ну как,
научился разговаривать на языке манометрии?»
Атаулла Изятуллович ответил утвердительно, по­
лучил направление в отдел по изготовлению чув­
ствительных элементов и задание разработать
теплостойкий манометр прямого действия для
последней модели знаменитой серии крылатых
машин - МиГа.
С заданием справился на отлично, о чём сви­
детельствует такой факт (кто помнит начало
1960-х, тот поймёт удивительность факта): через
полгода работы в ОКБ семья Кармеевых (у Ата­
уллы Изятулловича и Сажиды Алексеевны, меди­
цинской сестры, родился первенец — Искандер,
ныне - известный далеко за пределами Саратова
фотохудожник, чьи работы выставлялись даже в
Париже) получила двухкомнатную квартиру в но­
вом заводском доме. Хорошую квартиру, рядом
с Волгой. Только дома в те годы бывал инженер
Кармеев всего несколько часов: уходил рано
утром, к половине восьмого, и пропадал на работе
до полуночи, а то и целыми сутками не отходил от
своих приборов, когда шли испытания новых из­
делий. Конструктор должен быть рядом, замечать
всё, что творится с приборами, чтобы при надоб­
ности доработать их.
Вскоре после первого прибора Кармееву пору­
чили разработать датчик дистанционный сигналь­
ный на 500 атмосфер, рассчитанный на длитель­
ную эксплуатацию. Прибор должен быть простым
и надёжным, как молоток: известно, что это орудие
труда служит человеку многие тысячелетия, не
требуя доработки конструкции. Перебрав множе­
ство вариантов, остановился на двух: сварном и
разборном, в процессе работы остался один вари­
а н т - разборный. Приёмный узел (чувствительный
элемент), передаточный механизм, два потенцио­
метра, мембрана - в ходе испытаний заменяли
материал, искали наилучшую компоновку дета­
лей, чтобы прибор выдерживал и жару, и холод,
не боялся вибрации. Сроки поджимали: месяц от­
водился на проработку компоновочных чертежей
(их просматривал сам Александр Иванович Глу­
харёв, благословляя окончательный вариант одо­
брительным призывом:
«Командуй!» - это озна­
чало, что можно идею
воплощать в металл).
Ещё месяц отводили на
притирку деталей, затем
месяц тратили на окон­
чательную сборку изде­
лия. Наступала череда
испытаний: предвари­
тельных и периодиче­
ских, после чего партию
приборов отправили на
Атаулла Изятуллович
фирму Королёва.
Кармеев
Пока шло рождение
прибора, Кармеев намотал сотни километров,
бегая с этажа на этаж по ступеням то в механи­
ческий, то в сборочный цехи. Первым помощни­
ком ему был начальник конструкторской бригады
Константин Васильевич Захаров. Идея прибора
принадлежала ведущему конструктору, то есть
Кармееву, а компоновку прибора подсказывал
Захаров. Вместе обсуждали, как сделать сверхнадёжным этот датчик. Прислушивался и к мне­
нию слесаря-универсала Тимофея Дмитриевича
Попова, и к подсказкам Саши Россошанского (не­
смотря на молодость, слывшего слесарем-асом)
- людей, чьими руками собиралось изделие.
За несколько месяцев начертанный Кармеевым на миллиметровке прибор воплотился в се­
ребристый металл. Конструкция получилась удач­
ной: детали удалось разместить в корпусе так,
что, даже если внутри датчика замкнёт электри­
ческая цепь, длина пути утечки не позволит вый­
ти искре наружу, пламя погаснет внутри прибора.
Что было очень важно, потому что тот прибор,
выполнявший сразу три функции (два датчика —
телеметрический и манометрический плюс сиг­
нализатор), предназначался для установки в ска­
фандре космонавта. Было у того скафандра имя
- «Орлан-М», и готовили его для тех, кто полетит
на Луну. Прибор Кармеева должен был сигнали­
зировать, что давление в скафандре снизилось
до той отметки, за которой оставаться в открытом
космосе опасно.
Обычно для орбитальных объектов все систе­
мы, все приборы дублировались: откажет один выручит другой. А вот дублера прибору Кармеева
подобрать не успели. И датчик не подвёл. Как из­
вестно, до спутницы Земли наши космонавты так
и не добрались. А труд Кармеева и Захарова не
пропал даром: конструкция прибора для скафан­
дра оказалась настолько удачной, что разработан­
ный на заводе «Звезда» «Орлан-М» служит верой
и правдой десятки лет космонавтам, используется
ими для выхода в открытый космос на орбиталь­
ной станции «МКС «Альфа» (а раньше - на стан­
циях «Салют» и «Мир»). Подтверждение тому я
нашёл на страницах «Справочника-календаря» на
2009 год (издательский дом «Авиамир»): 4 февра­
ля 2006 года один из тех скафандров («Орлан-М»
№ 14), не дождавшийся своей очереди лететь на
Луну и хранившийся на фирме-разработчице, по
истечении гарантийного срока хранения начинили
аппаратурой и запустили с Международной косми­
ческой станции как искусственный спутник Земли
«Радиоскаф, или «Суит Сат».
Тридцать шесть лет проработал в ОКБ Атаул­
ла Изятуллович. Пять изобретений на его счету,
десятки приборов, сотни заданий Александра
Ивановича Глухарёва. На одни изделия уходили
месяцы, на другие — полгода, а то и годы. А од­
нажды задание главного конструктора Кармеев
выполнил за... 15 минут.
Вызвал как-то его Глухарёв в кабинет, сказал:
нашим саратовским товарищам из ОКБ завода
имени С. Орджоникидзе (до 1951 года они со­
ставляли одно целое с энгельсским предприяти­
ем, которое впоследствии стало производствен­
ным объединением «Сигнал») исполнится 25 лет,
нужно сочинить четверостишие, в котором жела­
тельно бы отразить успехи саратовцев, когда они
продолжали разработки приборов на основе мем­
браны, и сбои, когда перешли на приборы другой
конструкции.
Атаулла Изятуллович сел за свой рабочий стол,
достал бумагу, и родился вот этот экспромт:
Вы, за дело взявшись рьяно,
Сделать многое смогли,
Но забыли про мембрану Оторвались от земли.
Стихотворный призыв-поздравление выбили
на бронзовой медали, с ней Глухарёв поехал по­
здравлять митяшенцев (конструкторов саратов­
ского ОКБ возглавлял тогда главный конструктор
Митяшин). Шутка Кармеева очень понравилась
юбилярам.
Такую же массивную бронзовую медаль диаме­
тром 98 миллиметров (конструкторы всё измеряют
в миллиметрах) вручили Атаулле Изятулловичу,
когда отмечали его 60-летие. На ней выгравиро­
вали давнишние кармеевские строчки:
Пусть не буду героем,
Пусть не буду великим,
Может, стану поэтом?
Утверждать не берусь,
Только знаю одно:
Шит я тоже не лыком
На родимой земле
По названию Русь.
Да, он стал поэтом. Его стихи прославляют наш
заволжский край, человека труда (в книге избран­
ных произведений «Стихотворения», изданной
в Энгельсе в 2001 году, есть раздел «Я на завод
пришёл конструктором»). Такого, как конструктор
Кармеев, чьи творения - овеществлённые в ме­
талле мысли - позволяют подниматься в облака
самолётам, выводят на орбиту космические ко­
рабли. Счастливое сочетание таланта техниче­
ского с поэтическим даром отметили земляки: в
2003 году имя заслуженного работника культуры
России Атауллы Изятулловича Кармеева занесено
в Книгу Почёта Энгельсского муниципального об­
разования.
ХРАНИТЕЛЬ ТРАДИЦИЙ
Это была его первая командировка. И надо
же, с самого начала не заладилось. Он полагал,
что ничего сложного нет: найти в районе метро
Семёновская предприятие, изготавливающее ис­
точники тока (питание понадобилось для их но­
вого прибора), вручить тамошним специалистам
техническое задание на изделие, и победителем
вернуться домой. Но москвичи даже и смотреть
не стали его бумаги, посмеявшись над «зелёным»
инженером: разве так дела делаются? Пришёл с
улицы и чего-то требует. Вот если будет команда
с Министерства авиационной промышленности,
тогда другое дело.
А в тот памятный 1960 год - первый год его ра­
боты в конструкторском бюро-Александр Никола­
евич Колесников действительно был «зелёным»:
прибыл в Энгельс, по месту распределения, пер­
вого апреля (в Казанском авиационном институ­
те курс обучения - пять с половиной лет, поэтому
диплом без пяти минут инженер-электромеханик
по авиационному оборудованию защищал ранней
весной, а не летом, как в большинстве вузов). Че­
рез два месяца его и послали в первую команди­
ровку.
Что тут можно было предпринять? Вернуться
домой ни с чем? Не такой характер у Александра
Николаевича. Хотите, чтобы Министерство дало
указание? Будет такой приказ! И он поехал в Ми­
нистерство, добившись аудиенции у Владимира
Ивановича Босторина, главного инженера 5-го
главного управления МАПа (этому подразделению
министерства подчинялось наше конструкторское
бюро; кстати, Босторин в годы войны исполнял
обязанности директора завода 878, ныне ООО
ЭПО «Сигнал»), Вошёл в кабинет и ноги у него
подкосились: в кресле восседал грозного вида
человек внушительной комплекции (такого тучно­
го казака Колесников видел только в книге Гоголя
«Тарас Бульба»). Справившись с волнением, вол­
жанин поведал «свою печаль»: нужен источник
тока, а товарищи не берут техническое задание...
Владимир Иванович, подивившись смелости и
наивности просителя (действительно, обычно до­
кументы готовились заранее и согласовывались в
министерстве), тем не менее подсказал, что и как
надо сделать, к кому обратиться в министерстве
и какие бумаги оформить. Расспросил, как дела
у Глухарёва, а узнав, что Колесников из бригады
Сушинкина, передал тому привет (вернувшись в
ОКБ, Александр Николаевич узнал, что незадолго
до того Босторин приезжал в их конструкторское
бюро проводить аттестацию специалистов, одо­
брив знания и опыт таких конструкторов, как его
непосредственный начальник Евгений Иванович
Сушинкин, как Борис Петрович Хватов, Кома Меерович Цайреф. В 1960-х годах эта практика - кура­
торства министерских специалистов - уже сошла
на нет).
С нужными документами Александр Николае­
вич вернулся на Семёновскую, передав техниче­
ское задание на изготовление источников тока. Те
понадобились для индуктивных приборов - бес­
контактных датчиков давления, разрабатывае­
мых в ОКБ под руководством самого Александра
Ивановича Глухарёва. В то время авиаторам по­
надобился датчик, не боящийся вибрации (на
реактивном двигателе она гораздо сильнее, чем
на поршневых моторах), и Глухарёву удалось
убедить авиаконструкторов «дать отставку» по­
тенциометрическим приборам и использовать
индуктивные. Для последних же нужен источник
переменного тока: на борту самолёта имелось пи­
тание 115 вольт 400 герц, оптимальное же пита­
ние для наших новых индуктивных датчиков - 36
вольт 400 герц. Снижение напряжения до 36 вольт
позволяло увеличить, и существенно, ресурс при­
боров. Уменьшение напряжения питания произво­
дилось понижающим трансформатором, который
также пришлось разрабатывать нашему ОКБ. Ка­
чество самолётного источника переменного тока
было низким: напряжение и частота «гуляли» в
широком диапазоне, что вызывало появление до­
полнительной погрешности. Александр Иванович
мечтал иметь стабильный источник переменного
тока. С техническим заданием на его разработку
Колесников и отправился в Москву.
Разработкой индуктивного датчика занимался
Николай Андреевич Гончаров, который работал
в бригаде Михаила Владимировича Гаврилова.
Формированием технического задания на ста­
тический преобразователь тока и разработкой
аппаратуры, предназначенной для стендовых и
лётных исследований, занимались конструкторы
под руководством Евгения Ивановича Сушинкина,
опытного инженера и замечательного руководите­
ля. Он развивал в каждом работнике творческую
инициативу, не докучал излишней опекой, принци­
пом его работы было убеждение, а не принужде­
ние. Сам человек творческий, Евгений Иванович и
в людях ценил прежде всего творческое горение,
энтузиазм, настрой на победу. Импульс давал Глу­
харёв, Сушинкин «транслировал» его своим под­
чинённым, день за днём продвигавшимся к цели:
успешным испытаниям датчика давления типа ДИ
(датчик индуктивный).
Конструкция
датчика
ДИ была базовой по
нескольким причинам:
мембрана датчика яв­
лялась элементом маг­
нитной цепи индуктив­
ного преобразователя;
мембрана не имела при­
соединённых масс, поэ­
тому обладала высокой
собственной частотой;
грибковая форма мем­
Александр Николаевич
браны позволяла прива­
Колесников
ривать её к штуцеру, что
делало прибор малогабаритным. Датчик питался
напряжением переменного тока высокой частоты
(12 килогерц) и идеально подходил для измере­
ния параметров быстро меняющихся процессов
в частотном диапазоне до 1000 герц в различных
системах самолёта - топливной, гидравлической,
масляной и других.
Разработанный ими прибор оказался удачным.
Он до сего времени востребован промышленно­
стью и выпускается ЭПО «Сигнал».
В канун Нового, 1961 года, 28 декабря Алек­
сандр Иванович Глухарёв подписал приказ
№ 254:
«Конструкторам ТБ-1 т.т. Колесникову А.Н. и
Кравченко П.П. было поручено разработать датчик
типа ДИ весом не более 30 г. В кратчайшие сроки
в тесном сотрудничестве с работниками цеха по­
ставленная задача была успешно решена. Менее
чем за месяц был разработан датчик, переданы
в цех эскизы на изготовление макета, изготовлен
макет и проведены предварительные испытания.
На основании изложенного приказываю:
Объявить благодарность следующим работни­
кам, принимавшим активное участие в разработке
и изготовлении датчика ДИ-10:
1. Инженеру-конструктору т. Колесникову А.Н.
2. Ст. технику-конструктору т. Кравченко Л.П.
3. Ст. технологу цеха Сердюченко В.Ф.
4. Мастеру опытного участка т. Попову Б.
5. Мастеру участка чувствительных элементов
т. Кубри В.
6. Токарю опытного участка т. Артамошкину А.Д.
Руководитель организации п/я 12 А. И. Глухарёв».
За почти полувековой период работы в кон­
структорском бюро Александра Николаевича Ко­
лесникова не раз награждали, в том числе и го­
сударственными орденами и медалями: орденом
«Знак Почёта» (1981), медалью «За трудовое от­
личие» (1976), медалью «За доблестный труд» к
столетию В.И. Ленина, медалью «Ветеран труда»
(1990), медалью «300 лет Российскому Флоту»
(1996). А та благодарность в приказе от 28 дека­
бря 1960 года памятна не менее, чем ордена и ме­
дали. Потому что это было первым поощрением
молодого специалиста.
Радость с ним разделила Тамара Ивановна
- супруга. На октябрьские праздники съездил в
свой родной посёлок Суслонгер (в сорока киломе­
трах от Йошкар-Олы), там и расписался со сво­
ей одноклассницей, окончившей к тому времени
лесотехнический техникум (Тамаре Ивановне не
пришлось выращивать лес, вместе с Алексан­
дром Николаевичем она до пенсии проработала
в отделе чувствительных элементов инженеромконструктором; здесь же работает, продолжая
династию Колесниковых, сын Александр). После
праздников вернулся Александр Николаевич до­
мой с молодой женой. Сегодня в это трудно по­
верить, но ему, ещё неженатому, предоставили
отдельную благоустроенную однокомнатную квар­
тиру в новом доме на Нефтепроводе (так назы­
вается та часть Приволжского посёлка, где дома
тянутся вдоль полосы отчуждения, скрывающей в
себе нитку нефтепровода).
К приезду жены обзавёлся Колесников первы­
ми предметами мебели - двумя табуретками. Так
как Глухарёв не мог новичку сразу же положить
большую зарплату, а хотелось привлечь молодого
специалиста, он разрешил ему преподавать ради
дополнительного приработка. В заводском техни­
куме Александр Николаевич читал курсы сопро­
мата, электротехники и теоретической механики, а
в школе № 22 вёл уроки черчения. Школьный учи­
тель труда Иван Ефимович Коробко, одновремен­
но и руководитель детской технической станции,
узнав, что у Колесникова проблемы с мебелью
(негде, да и не на что купить), помог ему: пригла­
сил в барак, в коем располагалась станция юных
техников, и подарил две табуретки, сработанные
ребятами. «Эти деревянные табуреты до сих пор
«живы», - вспоминает Колесников доброту Ивана
Ефимовича.
Первоначально Николая Николаевича Дивейкина, Юрия Николаевича Мещерякова и Колеснико­
ва, прибывших на работу в ОКБ по распределению
из Казани, поселили на частной квартире в Квасниковке, на улице Степной, а вскоре всем троим,
и женатым Дивейкину и Мещерякову, и холостому
Колесникову дали квартиры. Не верится, но так
было. 1960-е годы - удивительная эпоха. Роман­
тическая не только в общественно-политической
жизни (Хрущёв в октябре 1961 года на XXII съезде
партии провозгласил, что через двадцать лет со­
ветские люди станут жить при коммунизме), но и в
науке и технике. Наши самолёты летали быстрее
всех (истребители МиГ-25, МиГ-31, пассажирский
сверхзвуковой Ту-144), а транспортные самолёты
(Ан-22 «Антей», АН-124 «Руслан») удивляли не­
слыханной прежде грузоподъёмностью. И даже
изготавливаемый на Саратовском авиационном
заводе Як-40 был первым - первым в мире реак­
тивным лайнером на местных линиях. К созданию
всех этих удивительных машин причастен Алек­
сандр Николаевич Колесников.
На гигантском «Антее» ему даже довелось по­
летать, сидя... за штурвалом. Правда, штурвал
тот управлял не самолётом, а тренажёром, полно­
стью имитировавшим системы воздушного судна.
Александр Николаевич включал тренажёр, перед
ним загорался экран, навстречу взгляду бежала
взлётная полоса, машина отрывалась от земли...
А на приборной доске умные приборы показыва­
ли скорость, высоту полёта, давление в гидроси­
стеме, в топливной системе и другие параметры.
Специалисты Киевского самолётостроительного
ОКБ с помощью нашей аппаратуры проводили
измерения давлений в различных участках ги­
дравлической системы. Александр Николаевич
присутствовал как консультант. «Испытательные
полёты» на тренажёре для измерения и исследо­
вания давления в гидросистемах давали возмож­
ность киевским конструкторам выявлять «узкие»
места и дорабатывать конструкцию.
Однажды, увлёкшись «полётом», Колесни­
ков не сразу расслышал взволнованный голос
киевского товарища: «Вставай, сюда идут...»
Александр Николаевич оторвал взгляд от при­
борной доски и увидел генерального конструкто­
ра «Антея». Олег Константинович Антонов («не­
большого росточка, с мальчишеской чёлочкой»,
- вспоминает Колесников) в сопровождении ге­
неральных конструкторов, сотрудников министер­
ства и лётчиков-испытателей из Москвы направ­
лялся к их тренажёру. Возможно, в той делегации
находились и конструкторы, дававшие техниче­
ское задание нашему ОКБ на производство датчи­
ков давления для создававшегося в КБ Туполева
Ту-144.
Для первого пассажирского сверхзвукового са­
молёта Колесников и его товарищи по ОКБ раз­
работали не один десяток приборов. В их числе
- унифицированный ряд недистанционных тепло­
стойких манометров для гидросистем типа НТМ,
которые могли измерять любое давление в диа­
пазоне от 0 до 600 килограммов на квадратный
сантиметр.
Другой ряд манометров - МНК - предназна­
чался для кислородной системы (МНК - манометр
недистанционный кислородный). Эти манометры
выпускаются до сих пор, покупают их и за грани­
цей; для иностранных фирм шкалу прибора меня­
ют в зависимости от того, какими единицами из­
меряют давление в тех странах, так как не везде
в ходу десятичная система с её килограммами и
метрами.
Ещё один класс приборов поставлялся на ис­
пытательные стенды, помогавшие исследовать
гидравлическую систему лайнера, «видеть», что
в ней творится. Назывались те датчики ДПД, а
электронный блок к ним - ИПД.
Александр Николаевич неоднократно бывал
«на фирме Туполева», располагающейся на ули­
це, сегодня названной в честь прославленного
авиаконструктора. Не счесть, сколько писем от­
правил на адрес почтового ящика В-2877 (так
шифровалось конструкторское бюро Туполева).
Запомнить адрес помогла шуточная расшифров­
ка: водка московская, цена 2-87 (столько тогда сто­
ила поллитровка). Записывать шифры оборонных
предприятий вместе с телефонами сотрудников и
адресами категорически запрещалось. Если Нина
Фёдоровна Прокопец, начальник первого отдела
ОКБ, находила в столах записные книжки с такой
информацией, то устраивала как минимум скан­
дал, а как максимум выговор провинившемуся.
Наше ОКБ в переписке с 1967 года именовалось
почтовым ящиком А-7626. Евгений Иванович Су­
шинкин вспоминает, как однажды всем конструк­
торам, как школярам учительница, Прокопец при­
казала предъявить к досмотру записные книжки.
Перелистывая их, искала запрещённую инфор­
мацию. Оказалось, что некий раззява с какого-то
секретного завода обронил где-то свою записную
книжку, а в ней он хранил адреса предприятий.
И ни о каких правах человека (досмотр вещей
в ящиках столов в отсутствие хозяина) никто не
заикался. Понимали: так надо. Возможно, сегодня
кто и думает: слишком перестраховывались, всё
равно шпионы узнавали наши секреты, а наши
разведчики добывали нужные сведения у них. Всё
так. Только западный мир обменивался инфор­
мацией, достижения американцев становились
достоянием англичан или французов, учёным же
и конструкторам страны Советов приходилось от­
воёвывать тайны у природы в одиночку. И многого
они добивались, несмотря на информационную
блокаду, наша техника не уступала западной.
Хотя на некоторых направлениях мы и отставали.
Однажды Александра Николаевича командирова­
ли в Москву, в конструкторское бюро «Восход» на
совещание. Тамошние специалисты (возглавлял
их главный конструктор Р.Г. Чачикян) исследовали
попавший в руки наших разведчиков американ­
ский датчик давления, пригласив для ознаком­
ления с новинкой своих коллег по Министерству
авиационной промышленности из других городов.
Александра Николаевича удивили малые разме­
ры разбираемого датчика и его малый вес - 50
граммов. В нём использовался резистивный пре­
образователь: мембрана растягивала проволоку,
что приводило к изменению её сопротивления.
Изменение сопротивления было пропорциональ­
но измеряемому давлению.
Всё увиденное Колесников доложил Глухарё­
ву, но развития этот тип прибора у нас не получил
по двум причинам: маленький выходной сигнал
и сложная конструкция (длинная проволока под­
вешивалась примерно на 15-ти корундовых кам­
нях), но дал толчок к созданию малогабаритных
датчиков типа ДИ, ДМП и др. Наши конструкторы
использовали другие способы измерения давле­
ния. В ОКБ «Восход» этот тип прибора тоже не
получил развития. Высоту и скорость полёта они
очень точно измеряли с помощью вибрирующего
цилиндра. Принцип работы преобразователя на­
поминает камертон. По цилиндру с измеряемым
давлением производится удар, частота вибрации
цилиндра пропорциональна измеряемому давле­
нию. Фирма «Восход» - родственное предприятие
нашему ОКБ, они так же, как и мы, разрабатывают
датчики и системы измерения давления. Граница
раздела прошла через единицу: нам министер­
ство поручило разрабатывать датчики давления
от килограмма на квадратный сантиметр и выше,
а им - менее килограмма.
Несколько слов скажем о наших партнёрах, про­
цитировав рекламные страницы «Справочникакалендаря» (издательский дом «Авиамир») на
2009 год: «ОАО «Аэроприбор-Восход» - одно из
старейших предприятий авиационного приборо­
строения - было создано 14 июля 1944 года на
базе серийного завода № 133. Перед коллекти­
вом была поставлена задача создания бортового
аэрометрического оборудования. С тех пор и по
настоящее время приборы, созданные на пред­
приятии, - неотъемлемая часть всех летательных
аппаратов России и СНГ. Первым руководите­
лем предприятия (в разные годы оно называлось
ОКБ-3, ОКБ-133, МПКБ «Восход»; с 22 июня 1994
года - акционерное общество «АэроприборВосход») был главный конструктор Н.К. Матвеев,
возглавлявший коллектив до 1959 года. Его сме­
нил Р.Г. Чачикян, работавший главным конструк­
тором и начальником ОКБ до 1986 года (10 мая
1939 года под его руководством прошли испы­
тательные полёты «телемеханических», то есть
радиоуправляемых, самолётов У-2, а 29 мая «телемеханических» бомбардировщиков ТБ-1).
Для обеспечения полётной информацией каждо­
го нового поколения летательных аппаратов на
ОАО «Аэроприбор-Восход» создавались приборы
и системы с использованием современных прин­
ципов измерения высотно-скоростных параме­
тров. Сегодня ОАО «Аэроприбор-Восход», входя­
щее в интегрированную структуру ОАО «Концерн
«Авионика», специализируется в разработке и
производстве барометрического высотомерного
и резервного оборудования, высотно-скоростных
информационных комплексов, систем воздушных
сигналов, систем жизнеобеспечения экипажей
самолетов, вертолётов и космических аппара­
тов, приёмников воздушного давления, датчиков
давления воздуха, образцовых средств измере­
ния давления воздуха и контрольно-поверочной
аппаратуры. Они пригодны для любого самолё­
та, полностью заменяют устаревшие приборы,
при этом обеспечивают бортовые потребители
информацией, как в аналоговом, так и в цифро­
вом виде. Работы по разработке нового бортового
радиоэлектронного оборудования продолжаются.
Вчера
На взлёте - Як-42
Задача, стоящая перед коллективом, - создание
перспективной аэрометрической техники для са­
молётов 5-го поколения».
Датчики НТМ и МНК для Ту-144 разрабатывал
конструктор Валентин Антонович Геращенко, та­
лантливый инженер, погибший в автокатастрофе
в расцвете лет. Документацию к ним чертила Нина
Константиновна Шипулина. Сроки изготовления
расписывались в министерстве. Наше ОКБ делало
только опытные партии приборов для своих испы­
таний, государственных испытаний и комплектов­
ки опытных образцов самолётов. После проведе­
ния государственных испытаний документация на
приборы передавалась на завод «Сигнал» для
серийного производства. Комплектацию серийных
самолётов производил серийный завод.
Важный датчик для ТУ-144 - сигнализатор
помпажа двигателя, разрабатываемого в КБ Нико­
лая Дмитриевича Кузнецова в Куйбышеве (ныне
- Самара). Попмаж - это потеря устойчивости
компрессора, когда поток воздуха отрывается от
лопаток компрессора и двигатель становится не­
управляемым. Если помпаж быстро не устранить,
произойдёт поломка двигателя. Наш прибор стоит
на страже и при возникновении помпажа переда­
ёт сигнал в автоматику двигателя, которая выво­
дит его из этого состояния. Такой прибор, датчик
давления с логарифмической выходной харак­
теристикой, в нашей стране был создан впервые
специалистами КБ Н.Д. Кузнецова и нашими спе­
циалистами. На этот датчик Роспатентом выдано
свидетельство на изобретение, авторами кото­
рого являются: от нашего предприятия Н.А. Гон­
чаров, а от КБ Кузнецова - И.Л. Письменный. И
поныне датчики типа ДОЛ-32 и типа ДВС (с лога­
рифмической характеристикой) стоят на двигате­
лях самолетов МиГ-23, МиГ-31, АН-124 и других.
Журналист Лев Берне так описывает проявления
помпажа: «10 декабря 1946 года начали запуск
первого реактивного двигателя в нашей стране,
разработанного главным конструктором заво­
да № 300 (в настоящее время АМНТК «Союз»)
А.А. Микулиным. На третьем запуске, когда дви­
гатель начали выводить на средние обороты, раз­
дался сильный хлопок, а из реактивного сопла
вырвался огромный огненный шлейф. Двигатель
мгновенно остановили и при последующем запу­
ске всё повторилось. И впервые из уст Стечкина,
заместителя Микулина по научной работе, прозву­
чало слово «помпаж».
Очень часто выезжали в Куйбышев в КБ Кузне­
цова по совместным работам наши специалисты
А.Н. Колесников и В.Н. Алексеев. Поэтому, когда
генеральному конструктору, генерал-майору ави­
ации Н.Д. Кузнецову исполнилось 60 лет, имен­
но им Глухарёв доверил вручить приветственный
адрес от нашего предприятия. Поздравления ге­
нерал принимал в своём кабинете, одетый в воен­
ную форму. «Приветственный адрес мы вручали
одними из последних, естественно, волновались,
и кончилось тем, что ему самому пришлось нас
приободрить и пожелать нам, молодым, творче­
ских успехов», - рассказывает Колесников.
Датчик ДОЛ-16 (Л - логарифмический) разра­
батывали в бригаде Николая Андреевича Гонча­
рова, на последнем этапе им занимался Леонид
Прокопьевич Пименов.
Вообще, Александр Николаевич замечает, что
определить точно, кто создал тот или иной датчик,
бывает затруднительно. Обычно идею вместе с
эскизным наброском давал Глухарёв, затем на­
чальник конструкторской бригады поручал опыт­
ному конструктору разрабатывать рабочую ком­
поновку. После разработки в бригаде начиналось
её коллективное обсуждение. Затем проводился
технический совет у начальника отдела, где соби­
рались все начальники КБ и ведущие конструкто­
ры, работающие в конструкторских бригадах этого
отдела. Всякое конструирование, утверждает Ко­
лесников, - это всегда компромисс между многи­
ми противоречиями. А общее в создании прибо­
ров - стремление к уменьшению веса и габаритов,
ибо возить лишний металл никто не хочет. А хочет,
чтобы приборы были и лёгкими, и компактными, и
надёжными.
Желание же заказчика для конструктора - за­
кон. Однажды, исполняя требования заказчика,
конструкторы нашего ОКБ помогли подняться на­
шему Як-40 в небо Италии.
В сборочном цехе Саратовского авиазавода
- самолёты Як-40
О том, что Як-40
оказался первым со­
ветским пассажирским
самолётом,
который
купили не только социа­
листические страны и
страны третьего мира,
но и такие развитые про­
мышленные державы,
как Италия и Германия,
мне рассказал Василий
Григорьевич Работа, Ге­
рой России, в 1968 году
Пётр Герасимович
испытывавший эту за­
Целовальников
мечательную машину.
Пилот упомянул, что
итальянцы потребовали что-то доработать, пре­
жде чем дали свой сертификат на полёты нашего
Як-40 на линиях между итальянскими городами. В
чём заключались претензии, лётчик-испытатель
не знал. Прояснил историю сорокалетней давно­
сти о продвижении нашего самолёта на европей­
ский рынок Александр Николаевич Колесников. Во
всём приглянулся итальянцам саратовский само­
лёт, только не захотели его брать, пока не увидят
на приборной доске измеритель работы режимов
двигателя (по их стандартам такой прибор пола­
гался каждому воздушному судну). Конструктор­
ское бюро Александра Сергеевича Яковлева об­
ратилось к руководству нашего ОКБ с просьбой в
аварийном режиме создать нужный прибор, вы­
дав на него техническое задание. Бригада Петра
Герасимовича Целовальникова, засучив рукава,
принялась за дело, взяв за основу нового прибора
индуктивный датчик, профильный логометриче­
ский указатель и датчик температуры разработки
Казанского приборостроительного КБ. На прибор­
ном щитке в самолёте наш указатель режимов ра­
боты установлен горизонтально, обычно на других
наших самолётах он располагается вертикально.
Итальянцы одобрили нашу работу, и саратовский
самолёт приступил к полётам над древней землёй
Римской империи.
В 1991 году ушла в прошлое советская импе­
рия. ОКБ «Сигнал» пережило трудные времена
смены общественного строя, но и ныне продолжа­
ет комплектовать всё, что летает в небе и в космо­
се, датчиками давления. В апреле 2009 года тру­
довой стаж Александра Николаевича Колесникова
составил 49 лет. За это время он прошёл путь от
рядового инженера-конструктора до главного кон­
структора предприятия. Поэтому он участвовал
практически во всех разработках наших приборов
для всех новых самолётов и вертолётов, транс­
портной системы «Энергия-Буран», международ­
ной космической станции «Альфа», космических
спутников связи и многих других проектов. Сегод­
ня он - ведущий специалист по техническому мар­
кетингу. А вне всякого штатного расписания - глав­
ный хранитель добрых традиций предприятия. «Я
как живой архив», - шутит ветеран, отвечая на во­
просы тех любопытствующих и интересующихся
прошлым, кому продолжать традиции завтра, не
снижая планки высокого качества выпускаемой
продукции.
ГЕРАЩЕНКИ: ОТЕЦ И ТРИ СЫНА
Для конструкторского бюро трудовые династии
- не исключение, а скорее правило (о многих из
них мы уже упоминали). Геращенки - отец и три
сына - в числе самых заметных династий. Об этой
семье мне рассказал Анатолий Петрович Щеренко, работавший с ними бок о бок не один год.
Антон Петрович Геращенко в 1960-х годах главный бухгалтер конструкторского бюро. Не
раз и не два Щеренко сдавал ему документы,
возвращаясь из многочисленных командировок,
и Антону Петровичу приходилось думать, как
оплачивать командированному непредвидимые
траты (поездку на такси, когда надо было срочно
доставить заказчику наши приборы, или же запла­
тить грузчикам, раздобыв дефицитный материал
для нашего производства). Для таких расходов не
имелось графы «прочие», и тогда вступала в силу
«система шляпы». Что это за система? Главный
бухгалтер Геращенко разъяснял этот бытовавший
тогда в среде экономистов и снабженцев «тер­
мин» анекдотом.
Командированный, расписывая расходы - би­
леты на поезд, самолёт, суточные, счета за гости­
ницу, - вписал в отчёт строку: «покупка шляпы
- 1 0 рублей». Бухгалтер, проверяя документы,
спросил: «А это что ещё такое?» - «Было холод­
но, и я купил себе шляпу». - «Вычеркни, шляпу
оплачивать не положено».
Инженер ушёл переписывать отчёт, а когда
бухгалтер вновь взглянул в перечень трат, опять
наткнулся на строку: «Покупка шляпы - 10 ру­
блей». - «Я же тебе сказал...» - «А что же мне,
мёрзнуть? Там же холодно было!»
Несколько раз переписывал инженер отчёт,
и всякий раз бухгалтер заворачивал его, требуя
убрать строку о шляпе. Когда же в конце концов
главбух увидел, что в отчёте нет упоминания о по­
купке головного убора, удивился: «А где же шля­
па?» - «Она там, - указал инженер на бланк от­
чёта, - только её не видно!»
«Шляпу» скрывали, выписывая командирован­
ным премии за хороший труд на сумму «излиш­
них» трат, или же составляли акты на списание
израсходованных химикатов при проведении опы­
тов. Жизнь конструкторов была столь многообраз­
на, что не умещалась даже в самые подробные
инструкции.
Антон Петрович Геращенко не ужился с глав­
ным конструктором и ушёл на железную дорогу
ревизором, отыскивать
у путейцев тщательно
запрятанные «шляпы».
На производстве в
конструкторском бюро
остались три его сына,
которым скрывать от
ревизоров было не­
чего: их труд был на
виду и поощрялся не
только приказами глав­
ного конструктора, но
и правительственными
Антон Петрович
наградами.
Слесаря
Геращенко
Анатолия Антоновича
Геращенко в 1975 году удостоили ордена Трудо­
вой Славы III степени, а в 1983 году - тем же ор­
деном уже II степени (за всю историю ОКБ кавале­
рами этого редкого ордена III степени стали ещё
четверо: в 1975 году - токарь Владимир Андре­
евич Ягорь и слесарь Иван Петрович Шутов, на
следующий год - сборщик Александр Ефимович
Россошанский, а ещё через два года - фрезеров­
щик Григорий Павлович Вдовенко).
Второй брат - Борис - в 1960-х годах работал
конструктором, в начале 1970-х перейдя на труб­
ный завод вместе с назначенным туда директором
Александром Тихоновичем Дроздовым. Дроздов в
отделе чувствительных элементов был мастером,
потом избрали его секретарём парторганизации
ОКБ, горком партии и двинул его вверх, назначив
руководителем завода, поставлявшего трубы для
строек мелиорации. Вместе с Александром Тихо­
новичем на новое производство ушли несколько
специалистов, Глухарёву, конечно же, жалко было
их отпускать, однако с партийными властями не
поспоришь...
Третий брат - Валентин Антонович - оставался
в конструкторском бюро до конца своей короткой
жизни. В конструкторское бюро он пришёл в конце
1950-х по окончании Саратовского автодорожно­
го института, стал заниматься в конструкторской
бригаде Бориса Поликарповича Хватова сигна­
лизаторами засорения фильтров. Талантливый
инженер со взрывным характером, инициативный
специалист, Валентин Антонович первым начал
разрабатывать поршневые приборы с магнитной
передачей давления: сигнализаторы с помощью
магнита замыкали контакты, что позволяло в ма­
лых габаритах иметь большие перемещения. Он
же реализовал на практике тот же магнитный
принцип в сигнализаторах засорения фильтров,
стараясь приблизиться к идеалу: как можно мень­
ше регулировки прибора. Ещё одна проблема,
над которой бился конструктор - противодействие
датчика высокой температуре. Как известно, при
нагревании тела расширяются, и это расширение
может заклинить прибор, состоящий из разных
деталей. Валентин Антонович подбирал элемен­
ты с разными коэффициентами линейного расши­
рения, добиваясь того, чтобы при большом рас­
тягивании штока мембрана расширялась меньше,
таким образом зазор оставался прежним. При раз­
работке новых приборов Валентин Антонович ста­
рался следовать и такой заповеди конструктора:
чем меньше подвижных частей - тем лучше. Вме­
сте с Константином Васильевичем Захаровым он
проектировал точные датчики, в бригаде Виктора
Михайловича Кондрашкина - приборы помпажа, у
Вячеслава Николаевича Фролова - потенциоме­
трические датчики..
Погиб Валентин Антонович в автомобильной
катастрофе: подвозил на своих «Жигулях» попут­
чиков, попросивших доставить их, опаздывающих
к поезду, на вокзал, и за селом Анисовка стол­
кнулся со встречной машиной в тумане (в овраг
Вихляный химкомбинат сбрасывал тёплые воды,
отчего на том участке дороги частенько стелился
туман).
ТРУД КАК НОРМА ЖИЗНИ
Когда руководство конструкторского бюро взя­
ло курс на выпуск серийных приборов, тогда по­
надобилась разработка норм для серийного и
мелкосерийного производства, и помог в их раз­
работке и внедрении в практику... слесарь шесто­
го разряда Валентин Трофимович Дьяченко, а в
советские годы - ведущий инженер..
Его стаж работы в ОКБ - почти полвека. Свои
первые деньги заработал ещё школьником, ско­
лачивая ящики в тарном цехе мясокомбината, где
работали многие его родственники, а отец, Тро­
фим Власович, был мастером в колбасном цехе.
Окончил школу в 1954 году - с отцом по утрам
спешил через проходную в цех, правда, не в мя­
сокомбинатский корпус, а в заводской: взял его
к себе учеником знаменитый слесарь-лекальщик
москвич Василий Васильевич Лопатков. Потом из
23-го инструментального цеха Валентин перешёл
слесарем же в 11 цех, руководил им Василий Ива­
нович Перевезенцев, запомнившийся тем, что на
работу и с работы добирался на велосипеде из
центра Энгельса.
В 11 цехе проработал Валентин до призыва в
армию, успев многому научиться. Служил в Гер­
мании, водителем «катюши» (на права сдал ещё
на «гражданке»), В октябре 1960 года демобили­
зовался, зять, муж сестры Евдокии, Яков Титович
Борисов, водитель Глухарёва, уговорил пойти к
ним в конструкторское бюро. Нет, устраивался во­
все не по блату. Кстати, слово «блат» никакого от­
ношения к слову «блатной» не имеет: происходит
от немецкого «Blatt» - лист, то есть устроиться
по блату - предъявить записку с прошением ав­
торитетного лица поспособствовать просителю.
Яков Титович не ходатайствовал за шурина (хотя
и слесарем устраивался, однако не всякого брали
в ОКБ; веским аргументом послужил доармейский
стаж, опыт слесарного дела), тогда это было не
принято.
В конструкторском бюро слесарить оказалось
труднее. И детали посложнее, и материал попроч­
нее, из тугоплавких сплавов. Вроде бы казалось
всё просто (на первый взгляд): после фрезерной
обработки детали надо снять заусенцы, просвер­
лить отверстия, размеченные на координатно­
расточном станке или в кондукторе. Затем на­
резать резьбу (сложность представляли резьбы
мелкие, миллиметровые - М1 х 0,25). При необ­
ходимости притереть посадочные поверхности,
произвести полировочные работы. Зиму и весну
осваивался, и в 1962 году ему присвоили квали­
фикацию слесаря пятого разряда.
Рабочие в цехе подобрались грамотные, им
не нужно было разжёвывать, как полагалось по
инструкции, технологию: «Возьмите заготовку,
вставьте её в кондуктор... и т.д.». Технологи про­
сто писали: «Изготовить деталь по чертежу». На
сложные детали составлялись более подробные
технологии, позволяющие изготовить качествен­
ные детали. Тогда было заведено - на стадии
разработки прибора чертежи ещё в «белках» пе­
редавались в цех на проработку и согласование.
Начальник цеха Александр Данилович Кузнецов,
грамотный специалист, технолог высочайшего
класса руководил процессом, советуясь с рабочи­
ми и технологами цеха, можно ли воспроизвести
в железке то, что изображено на чертеже. Только
после этого детали запускали в работу. И в сбо­
рочном, и в механическом цехе рабочие были в
тесном тандеме с конструктором.
В конструкторском бюро подобрались выдаю­
щиеся личности. Константин Вихрев (жил он на
правом берегу, ездил на поезде), Тимофей Попов,
Константин Захаров. Отменным слесарем слыл и
двоюродный брат Валентина Трофимовича, Иван
Фёдорович Котляров, мастер на все руки: мог по­
чинить и часы, и телевизор, а как на баяне играл! (у
их терновской родни много музыкантов-самоучек:
Трофим Власович играл на балалайке, мандо­
лине, баяне и саратовской гармошке; Валентин
освоил только баян, но так, что не стеснялся вы­
ходить на сцену клуба, играл на танцах, а как это
пригодилось во время службы в армии!).
Летом 1962 года поступил Дьяченко в Саратов­
ский политехнический институт, на специальность
«технология машиностроения». Подучился заочно,
со второго курса перевёлся на вечернее отделе­
ние. Жить стало, вопреки поговорке 1930-х годов,
труднее, но веселее: в те годы многие заводские
ребята учились на вечернем, помогая друг другу то
курсовую написать, то чертёж начертить.
После третьего курса из слесарей студента пе­
ревели в старшие техники-технологи. «Эта специ­
альность ценилась, была востребованной, - заме-
Валентин Трофимович и Валентина Павловна
Дьяченко, 1950-е годы
чает Валентин Трофимович, а на моё недоумение,
в чём же проявлялась та ценность, если зарплата
выражалась всего двузначным числом (95 рублей
в месяц; рабочий получал больше), поясняет: Деньги в то время были не главным в жизни, хотя,
конечно же, зарабатывать больше хотелось. Но
ещё больше хотелось утвердиться в профессии,
доказать себе и другим, что ты многое можешь. Да
просто увлекались выполнением какого-нибудь
значительного заказа, оставались после работы,
чтобы скорее завершить заказ, не требуя выпла­
ты сверхурочных. Молодым сегодня это трудно
понять, наверное, потому, что ценности измени­
лись. Сегодня всем правит рубль, иначе и быть
не может. Вот, к примеру, можете вы рассчитывать
на получение жилья от государства? Нет, кварти­
ру можно только купить, на это нужны миллионы.
Тогда же мы старались, чтобы нас заметили. Бу­
дешь хорошо работать - будет почёт и уважение,
и квартиру получишь от предприятия».
Даже если и не положено по закону, искали
возможность поощрить нужного производству
специалиста. Дьяченко женился сразу же после
армии (его супруга, Валентина Павловна, работа­
ла вязальщицей на мясокомбинате, а потом на
заводе в 25-м цехе маляром-рисовальщицей), че­
рез год родился сын Олег, ещё через четыре года
- сын Женя. А жили у родителей в селе Анисовка,
в частном доме. Кроме Валентина у его родителей
было ещё четверо детей: Мария, Татьяна, Евдо­
кия и Нина. Живя у родителей, получить квартиру
по тогдашним законам не имели права. Валентин
и Валентина даже снимали углы, квартировали с
малыми детьми у чужих людей, но всё равно, как
только подходила очередь на квартиру, их отодви­
гали, пропуская вперёд тех, кто не имел прописки
в частном доме.
Василий Васильевич Лопатин - известная лич­
ность в ОКБ, занимал высокие посты как в произ­
водстве, так и в профсоюзе, его уважали, считался
с ним, прислушивался к его мнению и Александр
Иванович Глухарёв. Валентин Трофимович и об­
ратился к Лопатину, тогда начальнику механиче­
ского цеха, с просьбой помочь в решении жилищ­
ной проблемы. Александр Иванович Глухарёв
написал письмо в министерство с просьбой раз­
решить выделить квартиру кадровому работнику.
Разрешили, выдали гарантийное письмо. А тут и
случай подвернулся: начальник отдела информа­
ции Анатолий Менделеевич Чудновский (его отец
и Гельман - известные в посёлке люди - парикма­
херы) уехал в город Жданов, вот в его квартиру в
доме № 28 и вселился Дьяченко.
Александр Иванович Глухарёв отнёсся внима­
тельно к просьбе сослуживца не потому, что ча­
стенько пользовался его услугами какорганизатора
многочисленных прогулок по Волге: Яков Титович
после рабочего дня вёз шефа не домой, а в Ани­
совку, к своему шурину, Валентину Трофимовичу
Дьяченко, обладателю хорошей моторной лодки.
В 1961 году заливные луга скрыло Волгоградское
водохранилище, Волга подошла к самой Анисов­
ке, и многие анисчане купили или построили себе
лодки. По протокам среди островов выезжали на
коренную Волгу, любуясь речным простором, зака­
том солнца за Увек. Валентин Трофимович рулил,
сидя на корме, а Глухарёв с Титовичем о чём-то
разговаривали «на носу» лодки под монотонный
тихий рокот мотора. Возвращались уже затемно.
Конечно, Александр Иванович был благодарен за
те прогулки, но он бы и так помог ему, потому что в
его правилах было заботиться обо всех, кто рабо­
тал под его началом. Это был тип руководителя,
который мог жёстко спросить за работу, но многое
мог и дать, поощрить. В начале 1970-х уже не
осталось никого, кто бы мыкался по квартирам.
Кстати, решению жилищного вопроса способ­
ствовала одна хитрость Василия Васильевича Ло­
патина. Сфотографировав строительство какогонибудь заводского дома, он ехал в министерство к
соответствующим чиновникам, предъявлял фото­
графии и просил помочь с выделением средств
на завершение строительства, дескать, своими
силами заложили фундамент, уже первый этаж
возводим, но не хватает денег, уж поспособствуй­
те! И Москва, якобы не верящая слезам, верила
убедительному рассказу Василия Васильевича,
деньги «на завершение долгостроя» приходили,
и тогда уже мифический фундамент превращал­
ся в реальный, а там и новоселье работники ОКБ
справляли.
Волжский залив, вид на село Анисовку, 1960-е годы
С Москвой тогда согласовывали всё и вся. Бу­
дучи уже старшим инженером-нормировщиком в
механическом цехе, Валентин Трофимович был
приглашён на один из техсоветов у Глухарёва.
Среди других вопросов на повестку дня поста­
вили и вопрос по нормированию труда в механи­
ческом цехе. Главный конструктор попенял Дья­
ченко: «Моя задача и задача ОКБ - создать такие
условия труда и дать такую зарплату, чтобы к нам
стремились устроиться лучшие специалисты об­
ласти, как инженеры, особенно конструкторы, так
и рабочие, а нормировщики тормозят». Видимо,
кто-то пожаловался Глухарёву, что нет возможно­
сти прилично заработать, вот Александр Ивано­
вич и вынес этот вопрос на обсуждение. Дьяченко
молча стоял, краснея. Что он мог возразить? Толь­
ко взять под козырёк и думать, как найти выход
из положения: средства на разработку приборов
давало министерство, оно же разрабатывало и
присылало тарифные ставки, и средний разряд
рабочих, и фонд заработной платы (то есть ОКБ
было бюджетной организацией). С одной стороны
нормировщику нужно дать заработать рабочим,
с другой - не вылезать из фонда зарплаты: вы­
полнение плана ограничивалось 112 процентами
выработки норм, всё, что сверх того - не оплачи­
валось. Вернее, надо было оплачивать, но так,
чтобы и законность соблюсти, и не обидеть пере­
довиков производства.
Не заплутаться в хитросплетениях экономиче­
ской науки помогали Валентину Трофимовичу его
друзья и товарищи - Пётр Михайлович Гришин,
главный бухгалтер ОКБ, а затем и главбух заво­
да «Сигнал», и Игорь Александрович Минин, на­
чальник отдела труда и зарплаты завода, затем
- главный экономист завода. С Мининым в своё
время Дьяченко учился в институте. Их помощь
и поддержка ощущалась, когда начальнику бюро
цен Дьяченко выпала честь первым в ОКБ занять­
ся разработкой опытных и прейскурантных цен на
разрабатываемую и выпускаемую у них продук­
цию. Теперь же потребовалось обосновать, под­
твердить расчётами, почему этот прибор стоит
столько, а тот - в два раза дороже. Поскольку но­
менклатура приборов в конце 1970-х годов была
обширна и дело это для ОКБ было новое, попо­
теть Валентину Трофимовичу пришлось изрядно.
Разработали методику расчёта цены. Калькуля­
цию согласовывали с представителем заказчика
на предприятии. Если он соглашался и подписы­
вал, то большая часть дела сделана, документы,
подготовленные планово-экономическим отделом,
направлялись заказчику на утверждение цены.
Если же следовали замечания или несогласие, их
обсуждали, калькуляцию изменяли и приходили,
как сейчас говорят, к консенсусу, и подписывали
уже новый, исправленный вариант документа.
На определённую часть приборов, которые уже
были освоены и передавались в серийное про­
изводство на ЭПО «Сигнал», разрабатывались
прейскурантные цены, которые утверждались в
министерстве.
А его дебют в роли заместителя начальника
планового отдела по труду и зарплате ОКБ ока­
зался неожиданным (ОКБ тогда находилось в со­
ставе объединения и называлось Пятым отделом).
Министерство поставило вопрос о повышении
зарплаты в организации без повышения фонда
заработной платы, выделяемой министерством,
то есть необходимо было изыскать внутренние
резервы для этого. Экономические службы объ­
единения во главе с Игорем Александровичем
Мининым день и ночь разрабатывали концепцию,
чертили графики, составляли таблицы, произво­
дили расчёты, за счёт чего можно выполнить ука­
зание министерства. Для Пятого отдела разработ­
ку вели отдельно от завода.
Назавтра приезжает в ОКБ Юрий Алексан­
дрович Бардин, заместитель министра, а сегодня
Дьяченко назначили заместителем начальника
планового отдела по труду и зарплате. Минин по­
ручил Дьяченко доложить гостю, как и за счёт чего
планируют повысить зарплату в ОКБ. Развесили
графики, таблицы, показывающие наглядно, как
нужно выполнять задачу. Всё было понятно Бар­
дину, до тех пор, пока он не увидел, что фонд зар­
платы они предлагают экономить за счёт умень­
шения численности рабочих-повременщиков. Это
вызвало удивление и непонимание министерского
гостя, он выразил своё несогласие, хотя другого
выхода не было, ведь главная движущая сила
Пятого отдела - конструкторы и их творческая
мысль, мысль разработчиков новой авиационной
и космической техники.
И всё же после совещания Бардин попенял
Минину на «некомпетентность» его подчинённо­
го. Впрочем, это
Валентин Трофимович
не смутило Игоря
Дьяченко
на первомайской
Александрови­
демонстрации,
1960-е годы
ча, ответившего
с улыбкой: «Да
он, Юрий Алек­
сандрович, вто­
рой день в этой
должности, ещё
не освоился, да и
разработка этой
концепции-моя».
С Мининым, глав­
ным экономистом
производственно­
го объединения
«Сигнал», в ми­
нистерстве счита­
лись, зная его как
очень грамотно­
го специалистаэкономиста.
Таким же грамотным,
досконально знающим
своё дело специалистом
стал и Валентин Тро­
фимович. Его уважали
не только как экономи­
ста, но и как товарища.
Этим словом называли
друг друга в официаль­
ной обстановке, на со­
браниях, коммунисты.
В 1984 году партийцы
Пётр Михайлович
избрали Дьяченко сво­
Гришин
им лидером. Руководил
партийной организаци­
ей конструкторского бюро Валентин Трофимович
четыре года. Время не самое лучшее в его судьбе,
да и в истории страны. Помнит, как боялся ответ­
ственности (до него парторгами избирались люди
«с весом», начальники различных служб: Алек­
сандр Денисович Белоус - начальник отдела ка­
дров, Герман Николаевич Петрунин - начальник
механического цеха, Пётр Михайлович Гришин главный бухгалтер. Виталий Алексеевич Раков,
в то время возглавлявший ОКБ, спросил своего
партийного начальника: «Как будем работать?»
А Валентин Трофимович и сам не знал, как будет
руководить коммунистами в условиях начавшей­
ся перестройки: устоявшееся рушилось, на смену
шло непонятное, спросить было не у кого: Москва,
до того предписывавшая каждый шаг, разрешила
действовать «кто как может» во исполнении прин­
ципа «демократизации и ускорения».
Напрасно Валентин Трофимович опасался, что
у него не хватит авторитета. Со своими обязанно­
стями освобождённого партийного секретаря он
справлялся. Однако человеческие взаимоотноше­
ния - материя тончайшая, и когда Валентин Тро­
фимович вернулся к своим «железкам», вздохнул
с облегчением: в технологии и нормировании для
него всё ясно, всё понятно.
Впрочем, наступали времена, когда ясности не
осталось ни в чём. «Лишней» стала коммунисти­
ческая партия, её вместе с советским строем от­
правили в музей истории, а год-другой спустя «не
нужными» оказались и многие профессии, и мно­
гие должности. В том числе и его должность.
1990-е годы вместе со спадом производства,
уменьшения оборонного заказа, разрывом нара­
ботанных годами производственных связей (вче­
рашние партнёры стали вдруг закордонными,
«незалежными») принесли немало трагедий, так
сказать, на бытовом уровне, что не уменьшило,
впрочем, масштаба трагедийности для отдельно
взятой личности. Для многих увольнение обер­
нулось инфарктами, инсультами, расстройством
здоровья. Для человека, отдавшего всю жизнь
производству, выпадение из процесса оказыва­
лось непереносимым. Но это никак не отразилось
на Дьяченко. После выхода на пенсию Валентин
Трофимович, посидев дома месяца три, снова
вернулся в ОКБ, благо по его специальности на­
шлось место в механическом цехе для слесаря
шестого разряда. С 1997 года по 2006 слесарил:
без старой гвардии сегодня, когда «мальчишикибальчиши» не очень-то спешат на подмогу
ветеранам-станочникам, обойтись трудно. Конеч­
но, хорошо бы, если старики могли бы «пахать»
как прежде, но ведь годы, годы... А тут Валентину
Трофимовичу предложили взвалить на себя груз
потяжелее, нежели пять дней за верстаком: воз­
главить бюро нормирования.
Когда руководство подыскивало кандидата на
эту должность, Игорь Александрович Минин, по­
мощник генерального директора по экономике,
попросил не назначать пока никого: «Подождите,
вот выйдет на работу Дьяченко, тогда мы всё сде­
лаем».
Не сразу согласился Валентин Трофимович с
предложением: должность нормировщика - «нерв­
ная и вредная», - как характеризует её Дьяченко:
каждый хочет заработать побольше (а поработать
поменьше), кого же не устраивают расценки - бе­
гут жаловаться на нормировщика, да и руководи­
тели высокого ранга не всегда понимают и под­
держивают нормировщика.
2008 год стал плодотворным: пронормировали
более 800 технологических процессов для всех
участков производства, ведь прежде, в советские
годы, ОКБ занималось больше опытными партия­
ми, соответственно и нормы были рассчитаны для
опытного производства. Многое растеряли в годы
безвременья 1990-х годов, когда занимались вы­
живанием, не до норм было. Теперь же, когда из­
делия поставили на поток, взяв на себя функцию
серийного завода, понадобились и нормы, соот­
ветствующие серийному производству, наличию
в производстве станков с числовым программным
управлением. Необходимо разработать нормы
строго по техпроцессу, согласовать их с цехом и
заместителем генерального по экономике, затем
утвердить у генерального директора и таким об­
разом запустить в производство. И лучшего раз­
работчика, чем Дьяченко, действительно, найти
было трудно: Валентин Трофимович своими рука­
ми изготавливал детали, знает, насколько трудо­
ёмка та или иная операция. Потом долгое время
работал технологом, ведущим инженером, норми­
ровщиком, у него инженерная подготовка. Смо­
трел, что есть у них «в загашнике», где изыскать
резервы удешевления продукции, просчитывал,
какие детали дешевле изготовить на станках с
Коллектив сборочного участка ТКО-1.
На баяне играет Валентин Трофимович Дьяченко
ЧПУ, а от каких надо отказаться: не можем ещё,
учиться надо.
К 2009 году он и его сотрудники разработали
более пятнадцати тысяч норм, осталось ещё поч­
ти столько же, если не больше.
«У Владимира Григорьевича Архипова свой
взгляд на проблему, - объясняет Валентин Тро­
фимович. - Что оптимально с точки зрения эконо­
мики при нынешнем строе, не всегда приемлемо
чисто по-человечески. Сейчас многие борются с
кризисом просто: увольняют людей - и всё. Вла­
димир Григорьевич не идёт на эти непопулярные
меры, справедливо полагая, что кризис пройдёт,
главное - сохранить трудоспособный коллектив
специалистов».
Действительно: разрушить школу можно бы­
стро, воссоздать её без преемственности поко­
лений порой бывает вообще нельзя. Его сын, Ев­
гений Валентинович Дьяченко, также работает в
ОКБ главным энергетиком. Здесь, в конструктор­
ском бюро, работали также его старший сын Олег
- фрезеровщиком, сестра Евдокия Трофимовна
Борисова - распредом в сборочном цехе завода,
племянницы и племянники: Лидия Александров­
на Морозова - поверителем, Галина Яковлевна
Киселёва - делопроизводителем, курьером, Ни­
колай Яковлевич Борисов - фрезеровщиком, а
также зятья: Владимир Иванович Кузов - плотни­
ком, Александр Гаврилович Ивченко - слесарем,
Анатолий Морозов - прессовщиком, Яков Титович
Борисов - водителем.
Продолжают работать и сегодня его родствен­
ники: Александр Яковлевич Борисов, Марина Вла­
димировна Шкокова, Вика Николаевна Морозова,
Галина Ивановна Баландюкова.
Труд не за страх, а за совесть - отличитель­
ная черта разветвлённой семьи Дьяченко, как и
многих-многих других династий. И эта норма жиз­
ни настолько естественна, что не нуждается ни в
каких согласованиях и утверждениях.
КОНСТРУКТОРЫ С СЕРПОМ
и молотом
Кстати, этот символ - наш земляк: перекрещенные
серп и молот впервые появились как эмблема единения
рабочих и крестьян на гербе города Саратова в декабре
1917 года, авторы эскиза герба - саратовские художни­
ки Пётр Боев, Николай Колоярский и Мария Ястребова.
Тот символ разошёлся в миллионах экземпляров по всей
планете. В годы советской власти считалось, что рабо­
чий класс - самый передовой, самый сознательный, а
потому во всех начинаниях представители этого класса
должны быть впереди. Даже в поле во время посевной
или жатвы, когда горожане выезжали на помощь труже­
никам села. Шефствовали над селянами и работники на­
шего опытно-конструкторского бюро.
22 мая 1979 года партбюро ОКБ ЭПО «Сигнал» обсуж­
дало ход выполнения постановления пленума обкома
КПСС по помощи сельскому хозяйству. Секретарь парт­
бюро отчитался перед товарищами: сейчас в совхозе
«Волжский» Ровенского района помогают селянам пя­
теро из нашей парторганизации, трое - в совхозе «Н о­
вый». В этом году мы должны изготовить 150 скребковых
транспортёров ТС-40М для животноводческих помеще­
ний, уже изготовлено и отправлено «Сельхозтехнике»
25 штук, остальные готовятся. На уборку урожая и на
кормозаготовку предстоит отправить 20 разнорабочих
и 9 механизаторов, разнарядка по подразделениям уже
готовится.
То есть кто-то из рабочих или инженеров уедет в
колхоз, а его задание по выпуску приборов должны вы­
полнить оставшиеся. В то время это никого не удивляло,
воспринималось как само собой разумеющееся. Хотя
звучали на партсобраниях и критические голоса. Прав­
да, возмущались не тем, что приходилось менять цех на
поле - наши люди законопослушны, по принципу «если
надо, то надо», - а неразумным ведением хозяйства. На
закрытом партсобрании 20 февраля того же 1979 года
(обсуждали задачи парторганизации по усилению рабо­
ты по увеличению производства мяса, молока и других
продуктов животноводства) в прениях по докладу пар­
торга ведущий инженер сварочной лаборатории Виктор
Иванович Ченцов согласился с докладчиком, что по­
могать селу нужно, и «все директивы горкома и обкома
КПСС мы выполняем, строили коровники, свинарники,
проводили ремонт животноводческих помещений в под­
шефном совхозе, для совхоза отпускали максимум воз­
можных материалов, участвовали в заготовке кормов». А
далее - пошла критика: «Совхозам такая помощь нужна,
выгодна, да и обходится даром. Поэтому все простои на­
ших работников там их здорово не беспокоят. Вот если
бы совхозы и колхозы вели бы доплату до среднего зара­
ботка, и потребность в людях в совхозах сократилась».
А завершил Виктор Иванович свой монолог стандартной
фразой: «Я поддерживаю мероприятия, направленные
на увеличение продуктов животноводства».
Василий Васильевич Лопатин, начальник произ­
водственно-диспетчерского одела, в своих размышлени­
ях пошёл дальше частных случаев безалаберности в сов­
хозах: «Слушая данные по удою, невольно сравниваешь,
сколько же даёт корова у частника, оказывается, разни­
ца большая. Раньше на посёлке было три стада коров,
коз, баранов, были выпасы в лугах, в степи. В заливных
лугах каждый держащий скот делал по два-три укоса.
Сейчас лугов нет, корма заготовлять сложно, поэтому
редко кто держит домашний скот. Я обменивался мнени­
ем до собрания с отдельными коммунистами, напраши­
вается вопрос закрепления за заводами участков земли
или отдельные совхозы, то есть сделать это сельхозцехом объединения, специалисты найдутся, объединение
будет себя обеспечивать продуктами животноводства и
выполнять госпоставки».
В войну такое было: за нашим заводом был закреплён
совхоз, рабочие обеспечивали себя продуктами. Но то война, а тут прошло уже более тридцати лет мирного вре­
мени, а проблему с нормальным снабжением населения
так и не решили. Иван Петрович Шутов, слесарь ТКО-1,
отнёс это на иждивенческие настроения: «Наши родите­
ли раньше держали скот, а теперь сложности с кормами,
да говорят и много хлопот, проще сходить в магазин. Но в
наших магазинах мясо не продают, масло бутербродное
и то не всегда, молоко разбавленное по двадцать копе­
ек за литр. Закупочные цены продуктов животноводства
сделали высокие, поэтому и базарные цены поднялись.
Правильно выступил товарищ Лопатин, и предложение
его поддерживаю. В настоящее время готовим детали
для транспортёров ТС-40М, чтобы механизировать рабо­
ты в животноводческих помещениях. С этой работой мы
справимся».
В постановлении записали: выпускать ежемесячно по
двадцать транспортёров ТС-40М (ГАНИ СО, Ф. 2987, оп. 2,
д. 10, лл. 13-14,31).
Аппетиты селян тем временем росли (вернее, не кре­
стьян, а партийных чиновников, свою неспособность
организовать сельхозработы прикрывавших шефской
помощью города селу). На отчётно-выборном партсо­
брании 24 сентября 1985 года парторг ОКБ Валентин
Трофимович Дьяченко привёл такие цифры: «В помощи
сельскому хозяйству занято десять процентов личного
состава пятого отдела. В 1984 году для животноводче­
ских ферм нами было подготовлено 150 скребковых
транспортёров ТС-40. В этом году уже изготовлено 115».
Докладчик отметил, что в отчётный период конструкто­
ры работали в совхозах «Волжский», «Тарлыковский»,
«Новый», «Ленинский» на ремонте сельхозтехники, на
посевной и уборочной, на заготовке кормов, выполняя
директиву ЦК партии по продовольственной программе
(ГАНИ СО, Ф.2987, оп. 14, д. 38, л. 156).
В Саратовской области, надо отдать должное, Влади­
мир Кузьмич Гусев, первый секретарь обкома партии,
сумел организовать строительство птицефабрик, в сере­
дине 1980-х можно стало без проблем покупать в мага­
зинах куриное мясо. А с овощами вообще всё обстояло
замечательно: я как-то подсчитал: в сентябре в нашем
овощном продавалось 24 вида овощной продукции.
Конечно, вид у неё всё же не шёл ни в какое срав­
нение с базарной. 0 бесхозяйственности, граничащей
с преступлениями, говорила на закрытом партсобрании
24 ноября 1981 года Лариса Николаевна Михайлова, ин­
женер отдела чувствительных элементов (в тот день об­
суждали закрытое письмо ЦК КПСС «Об усилении борьбы
с хищениями социалистической собственности, взяточ­
ничеством, спекуляцией»; в стране полным ходом шла
растащиловка («через нашу проходную вынесу и мать
родную»), а руководство партии, пытаясь утаить шило в
мешке, слало закрытые письма коммунистам). «Хочется
сказать о таком явлении, как посылка работников объ­
единения на работы в подшефные совхозы, - затронула
больную тему Лариса Николаевна, - отдачи полной от
наших работников нет, так как фронт работ не подго­
товлен, да и оплату труда они не проводят, а платит объ­
единение, поэтому им чем больше народу работает, тем
лучше. А как обстоят дела на уборке урожая, его сразу
не вывозят на склады, и он начинает портиться, и вынуж­
дены тут же направлять людей на овощехранилище для
того, чтобы овощи вывозить на свалку. Надо заинтересо­
вать рабочих, посылаемых в совхоз при уборке урожая,
чтобы они могли также купить себе овощи на осень, да и
общая польза от этого будет» (ГАНИ СО, Ф. 2987, оп.6, д.
17, л. 109).
В 1 9 7 0 -1 9 8 0 -е годы партия посылала коммунистов
на помощь колхозникам, так сказать, без отрыва от про­
изводства: отработав месяц-другой в поле, конструктор
возвращался к своему кульману. В 1955 году Никита
Сергеевич Хрущёв по примеру двадцатипятитысячников
(о них хорошо написал Шолохов в «Поднятой целине»),
дабы поднять сельское хозяйство, направил передовых
рабочих председателями колхозов. Не беда, что толко­
вый токарь ни ухом ни рылом в кормах, не мог отличить
ячмень от овса: партия сказала «Надо!». Ну, комсомол
просто не мог не сказать «Есть!». А вот многие комму­
нисты, понимая, что пользы от них на ниве не будет ни­
какой, всячески уклонялись от «почётной миссии». В их
числе и начальник лаборатории отдела 35 при заводе
им. Орджоникидзе Иван Алексеевич Бутенко. На засе­
дании парткома завода 12 апреля 1955 года секретарь
парторганизации И.В. Никитин зачитал документ о на­
правлении на руководящую работу в сельское хозяйство
в качестве председателей колхозов товарищей, в числе
которых оказался и Бутенко («1907 года рождения, об­
разование высшее, в 1938 году закончил Саратовский
плановый институт, член КПСС с февраля 1945 года, парт­
билет № 02497177, украинец...»). По каждому голосова­
ли отдельно, предварительно задав кандидату вопросы,
запечатлевшиеся, как и ответы, в протоколе заседания:
«т. Бутенко: Руководить колхозом я не смогу: эта ра­
бота мне не по плечу.
Вопросы кт. Бутенко.
1.Причина выбытия из партии в прошлом.
- Выбыл механически, когда учился на рабфаке.
2. Почему вы считаете, что не справитесь с работой
председателя колхоза?
- У меня мягкий характер.
3. Пьёте ли вы спиртные напитки?
- Пью, как и все смертные.
В результате голосования за рекомендацию т. Бутенко
общему собранию голосовали пять человек, воздержа­
лись четверо».
Такой расклад не устроил партбюро, и «после голосо­
вания выступили т.т. Серов, Тюрин, Никитин, Андрианов
и Бутенко». Серов пояснил, что он воздержался при го­
лосовании, поскольку «т. Бутенко имеет мягкий характер,
опыта руководящей работы не имеет, я с ним работал с
1947 года в одном отделе и, по-моему, работа председа­
телем колхоза ему не по плечу». Андрианов, напротив,
уверял, что «если товарищ Бутенко захочет, то он сможет
работать председателем колхоза, но когда он был членом
завкома, у него замечалась вялость в работе». Ему вторил
Тюрин: «Будучи председателем цехкома, он не оправдал
доверие коллектива. На руководящей работе он не был
и организаторскими способностями почти не обладает».
Секретарь партбюро Никитин, с которого райком спра­
шивал за выполнение решения ЦК партии, хвалил Ивана
Алексеевича: «Он прекрасно освоил электротехнику, я
считаю, что если у товарища Бутенко есть желание рабо­
тать в сельском хозяйстве, то пусть он об этом скажет».
И Иван Алексеевич честно признался: «Работа пред­
седателя мне не по плечу, но я буду выполнять партий­
ное решение, я не горю желанием, но если надо ехать, то,
следовательно, поеду». После этих его слов голосовали
вторично, на сей раз единогласно постановив «рекомен­
довать т. Бутенко И.А. общему собранию для направле­
ния на руководящую работу в сельское хозяйство в ка­
честве председателя колхоза» (ГАНИ СО, Ф. 127, д. 53).
Не знаю, то ли собрание не поддержало мнение парт­
кома, то ли по каким другим причинам, но в 1957 году
Иван Алексеевич уже возглавлял парторганизацию фи­
лиала ОКБ-213, то есть нашего конструкторского бюро.
«Не слышал, чтобы Иван Алексеевич ездил в колхоз
председателем, - говорит Евгений Иванович Сушинкин,
перешедший с завода в ОКБ как раз в то время. - А вот
Семёна Шехтера, он тогда, при Шкитове, всем заправлял
в ОКБ, толковый конструктор был, - Шехтера посылали
в колхоз. Когда его рекомендовали, то товарищи из гор­
кома заявляли: «Если Шехтер поедет в колхоз - там бу­
дет порядок». Только он в конце концов отдал свой долг
сельскому хозяйству, читая лекции по трактороведению
в техникуме, а вскоре вернулся в ОКБ».
Не знаю, какую бы пользу принёс Иван Алексеевич,
окажись во главе колхоза, а след в конструкторском
творчестве оставил немалый. Он даже спорил с Алек­
сандром Ивановичем Глухарёвым за первенство в изо­
бретении одного согласующего устройства, каждый из
них полагал, что он внёс решающий вклад в его раз­
работку. «Поучаствовал в споре» и Евгений Иванович,
обратившись к Петру Дмитриевичу Митяшину, главному
конструктору ОКБ-213 (напомню, наше конструкторское
бюро было его филиалом) за содействием в получении
свидетельства на изобретение, на что Пётр Дмитриевич
заметил философски: «Ты конструктор, и должен изо­
бретать», дав понять, что главное - создать прибор, а уж
чей приоритет - не важно.
Иван Алексеевич Бутенко в 1960-х годах возглавлял
метрологическую службу ОКБ «Сигнал». Сослуживцам
запомнился его неизменный берет, как у художников.
Вежливый, интеллигентный человек, но не сказать, что с
мягким характером. «Стальной внутри», - характеризует
его Александр Николаевич Колесников. И, по-моему, не
без чувства юмора: 11 ноября 1980 года заполняя анке­
ту делегата V II партконференции ЭП0 «Сигнал», в графе
«пол» Иван Алексеевич написал: «Мужчина». Ещё из той
анкеты мы узнаём, что ветеран избран делегатом от пар­
торганизации детских учреждений ЭП0 «Сигнал», а ра­
ботает плотником в Доме культуры «Восход», из наград
имеет только медаль «За Победу над Германией».
А САМОЛЁТЫ САМИ
НЕ ЛЕТАЮТ
Опытно-конструкторское бюро. Первое слово
здесь - опытное. Значит, конструкторы бюро долж­
ны создавать что-то новое, дотоле невиданное.
Так сказать, «твори, выдумывай, пробуй!» С одной
оговоркой: опыты не могут окончиться неудачей
несмотря ни на что, принцип «отрицательный ре­
зультат тоже результат» здесь не годится. О чём
говорить, если заказчики в очередь выстраивались
за нашими датчиками. И эта очередь - отнюдь не
виртуальная. Александр Александрович Дерюгин,
в 1961 году инструктор оборонного отдела обко­
ма партии, вспоминает: «День начинался с пачки
телеграмм: дайте датчики. Мы в обкоме букваль­
но поштучно расписывали, кому и сколько отгру­
зить. Стояли над душой у заводчан, хотя Василий
Аристархович Шипулин, директор завода, ничего
не скрывал, говоря: ну что я могу сделать, как ещё
ускорить, и так работаем день и ночь? И всё-таки
в 1962 году завал ликвидировали, удовлетворив
все заявки, поток телеграмм в обком иссяк».
Но и в этих условиях конвейера удавалось за­
ниматься наукой, внедряя в производство свои
теоретические изыскания, соединяя теорию и
практику в новых приборах. Более того: плодами
изысканий наших учёных-конструкторов пользова­
лись на самом высоком - космическом! - уровне.
Анатолий Петрович Щеренко в 1976 году защищал
в Московском авиационном институте кандидат­
скую диссертацию на тему «Исследование дина­
мических характеристик датчиков медленноменяющихся давлений с демпферами» («демпфер»
- немецкое слово, означает «глушитель», то есть
устройство для уменьшения или предотвращения
вредных механических колебаний в машинах, ме­
ханизмах, приборах и устройствах путём поглоще­
ния энергии колеблющейся системы). На защите
присутствовал Владимир Владимирович Воршев,
начальник отдела королёвской фирмы «Энергия»,
на обсуждении диссертации он... поблагодарил
Анатолия Петровича за то, что его работы в об­
ласти изучения пульсирующих давлений помогли
им продлить срок действия орбитальной станции.
Щеренко рассчитал степень демпфирования коле­
баний давления в зависимости от характеристик
демпфера и датчика, эту формулу конструкторы
космической станции применили для определе­
ния степени износа «Салюта»: космонавты рас­
качивали станцию, и по степени демпфирования
колебаний разработчики высчитали, что станция в
отличном состоянии и может ещё летать и летать.
Пульсирующими давлениями Анатолий Петро­
вич начал заниматься едва ли не в первый день
работы в ОКБ. А было то пятьдесят лет назад, в
1958 году. По окончании мехмата СГУ отработав
инженером на Сызранском гидротурбинном заво-
Анатолий Петрович Щеренко - преподаватель
Энгельсского филиала Саратовского
политехнического института
де, вернулся в родной город. Пришёл в отдел ка­
дров почтового ящика № 13, кадровик предложил
на выбор несколько цехов завода, но молодой
специалист заявил, что хотел бы продолжить за­
нятия наукой, начатые ещё на студенческой ска­
мье (увлекался расчётами на прочность), а потому
просит определить его в конструкторское бюро.
В то время как раз разрабатывали прибор
измерения давления с использованием витой
трубчатой пружины в качестве чувствительного
элемента датчика, поручив Щеренко рассчитать
оптимальные параметры между прочностью этой
пружины и её чувствительностью. Витой трубчатой
пружине конструкторы готовили долгую жизнь: ей,
чтобы удовлетворить требования заказчика при­
бора, предстояло выдержать от десяти до двад­
цати тысяч поворотов, не теряя и в конце срока
эксплуатации точности показаний. Анатолий Пе­
трович изучал, при какой толщине трубки, из како­
го металла, какой конфигурации удастся получить
искомый результат в двадцать тысяч поворотов.
В то время ОКБ ещё значился филиалом ОКБ,
возглавляемого Петром Дмитриевичем Митяшиным, хотя по сути они были уже самостоятельны­
ми. Анатолий Петрович не застал те времена, ког­
да в день зарплаты конструкторы на пригородном
поезде ехали на вокзал, а оттуда шли пешком на
завод имени Орджоникидзе, где кассир выдавал
зарплату. В конце 1950-х главный бухгалтер митяшинского ОКБ ещё опекал глухарёвцев, но уже
появился свой кассир, не надо было спешить на
поезд в дни получки и аванса. Появился и свой от­
дел снабжения, и отдел стандартизации (послед­
ний возглавляла Элька Залмановна Аршанская).
Коллектив подобрался молодой, в основном
выпускники университета, политехнического (кото­
рый тогда назывался автодорожным институтом),
авиационного техникума. Александр Иванович
брал на работу и тех, кого направили на другие
предприятия, он умел договариваться с началь­
ством, чтобы нужные специалисты оставались
у него в конструкторском бюро. Но всё равно не
хватало людей, поскольку ОКБ, в чьих приборах
нуждалась быстрорастущая авиастроительная
отрасль, расширялось: если в 1958 году здесь
трудилось полтораста человек, то в 1962 году
новоселье в четырёхэтажном корпусе справляли
уже более четырёхсот рабочих и конструкторов.
Приходилось брать даже выпускников педагоги­
ческого института, переучивая их и посвящая в
технические секреты мастерства. Из учителей в
расчётчики перешли Вацлав Степанович Пианзин
и Иван Степанович Абраменко. В конструктор­
ской группе № 2, которую возглавил Щеренко в
1959 году, вчерашние педагоги Мария Фёдоровна
Сердюченко и Лариса Николаевна Михайлова на
специальном стенде (его разработал Анатолий
Петрович) испытывали на циклопрочность витые
трубчатые пружины, их инженерам-испытателям
поставляли рабочие участков механического
(начальник Василий Иванович Перевезенцев) и
сборочного (начальник Борис Иванович Попов).
Опытные образцы, «рождённые в муках» в голове
Анатолия Петровича, собирал Алексей Иванович
Цаплин, не один день сидел рядом с ним Щерен­
ко, предлагая то один вариант сборки, то другой,
дабы прибор получился компактный, лёгкий и на­
дёжный.
Для создания такого прибора потребовалось
решить задачу измерения комплексно «входприбор-выход», то есть метод отбора давления
(подводящий трубопровод), демпфер, приёмный
узел прибора - электрический преобразователь
- согласующее устройство и регистратор. Начи­
ная с расчёта витой пружины, Щеренко пришлось,
кроме прочностных расчётов пружин, мембран,
заниматься и расчётом собственных частот чув­
ствительного элемента. Учитывая, что молодой
специалист на мехмате прошёл и курс гидроме­
ханики, Глухарёв поручил Щеренко и гидропнев­
матические расчёты приёмных узлов приборов.
«Конечно, весь комплекс задач я не решал только
сам, - вспоминает Анатолий Петрович, перечисляя
имена тех, кто был тогда с ним «в одной упряжке»:
- В 1957 году в ОКБ пришли выпускники Саратов­
ского авиационного техникума - Л.П. Кравченко
и А.Н. Козлов, а через год - окончившие сара­
товские институты Г.С. Липатов, Л.Н. Алексеева,
В.П. Ольшанский, Л.Н. Михайлова, И.И. Гринберг,
B.C. Пианзин, М.С. Сердюченко. По мере увеличе­
ния объёма работ расширялось и подразделение,
которым я руководил: пришли Е.П. Емцев, Г.П.
Седов, Т.П. Киселёва, А.И. Шалимов, Т.И. Кривоногова, В.П. Сергеев. Несмотря на молодость,
они многое умели, решая сложные задачи. К при­
меру, Л.П. Кравченко разработал конструкцию
малогабаритного демпфера, вворачивающегося
в штуцер прибора. Это исключало дополнитель­
ное соединение между прибором и подводящим
трубопроводом. Для внедрения этого демпфера
расчёты провели B.C. Пианзин, И.И. Гринберг, а
экспериментальные проверки и подготовку обору­
дования вели А.Н. Козлов и Г.П. Седов.
Мы не только создали новые приборы, но и те­
оретические исследования, проведённые в 19591961 годах, обобщили в руководящих технических
материалах; в те годы в отечественной и зарубеж­
ной литературе методик расчёта динамических
характеристик датчиков давлений с демпферами
не было».
Александр Иванович Глухарёв вместе с Ще­
ренко 5 марта 1962 года совершенно справедливо
получили авторское свидетельство № 152111 на
изобретение «Устройство для создания пульсиру­
ющих давлений»: главный конструктор постоянно
вникал не только в результаты расчётов, но и под­
брасывал идеи, а уж Анатолий Петрович обкаты­
вал их, что-то отвергал, а иные шли в дело.
Если читатель подумает, что Щеренко три года
корпел лишь над одной витой пружиной, то ока­
жется не прав. В опытно-конструкторском бюро
в то время одновременно вели до сорока тем. В
1958 году Анатолий Петрович, как учёный, начал
заниматься амплитудно-частотными характери­
стиками датчиков давления, эти теоретические
наработки пригодились ему как инженеру, когда
в тот же год авиаконструктор Ильюшин заказал
датчики давления для своего нового самолёта.
Конструкторская группа Щеренко за год выполни­
ла заказ прославленного авиаконструктора. Лабо­
раторные установки для испытаний этого датчика
собрали механики Анатолий Родионов и Георгий
Петрович Седов.
На рубеже 1950-1960-х годов поршневая авиа­
ция уступала первенство реактивной, после вы­
хода на линии первого пассажирского реактив­
ного самолёта Ту-104 стало ясно, что будущее и
в гражданской авиации за реактивной техникой.
Для поршневых двигателей датчики были давно
отработаны, с каждым новым самолётом требо­
валось лишь приспособить к конкретному случаю
уже известный принцип построения датчика. В
реактивном же двигателе на прибор, измеряющий
давление, действовали совсем иные вибрации.
«В момент запуска двигательной установки, - по­
ясняет Анатолий Петрович, - открытия клапанов
подачи топлива, включения насосов возникают
провалы или повышения (гидро- и пневмоудары)
давления, которые могут приводить к односторон­
ним нагрузкам или сильным ударам, влияющим
на работоспособность объекта». Вот нашим кон­
структорам и предстояло разработать датчики,
способные измерять эти самые пульсации при
повышенной вибрации. На старую добрую мем­
брану, верой и правдой служившую не одно деся­
тилетие на поршневых двигателях, в реактивном
двигателе воздействовало запредельное давле­
ние и в 600, и в 700 и даже в 1000 атмосфер. Что­
бы защитить мембрану от пульсирующих ударов,
нужно было делать более прочный корпус. А это
Конструкторская бригада В.Н. Фролова,
слева направо сидят: Вячеслав Писаренко,
Татьяна Фёдоровна Самылкина,
Евгений Максимович Кулагин, стоят: Михаил
Михайлович Трофимов, Вячеслав Николаевич
Фролов, Вацлав Степанович Пианзин
- увеличение толщины корпуса, значит, и вес уве­
личивался. Выручила опять же витая трубчатая
пружина. Там же, где использовалась мембрана,
ставили демпфер, принимавший удар на себя и
гасивший удары давления.
Для экспериментальных работ требовались
стенды для создания пульсаций и для создания
пневмо- и гидроударов. И такие стенды сконстру­
ировали и изготовили Александр Александрович
Чесноков, Виктор Петрович Ольшанский, Генна­
дий Сергеевич Липатов. Стенд, разработанный в
1959 году, оказался долгожителем: немного мо­
дернизировав, его используют в ОКБ и поныне.
Такие же стенды наши специалисты направили
коллегам - ракето- и двигателестроителям в ОКБ
Н.Д. Кузнецова в Самару, в ОКБ М.К. Янгеля в
Днепропетровск и в ГК НИИ ВВС (г. Жуковский Мо­
сковской области).
«Надёжность измерения контролируемых па­
раметров обеспечивается требуемой статической
точностью, динамичностью системы и механиче­
ской прочностью элементов приборов и монтаж­
ных деталей - трубопровода, амортизатора, - го­
ворит Анатолий Петрович. - Нарушение одного
или другого требования может привести к посто­
янному или внезапному отказу системы контроля.
Особенно опасны отказы приборов, работающих
в системах автоматического регулирования. Сле­
довательно, надёжность двигательных установок,
а значит и объектов, во многом зависит от надёж­
ности приборов».
А надёжность приборов прямо пропорциональ­
на таланту конструктора и его умению выбирать
оптимальные и порой нестандартные решения.
Случалось, что никак не удавалось достичь тре­
буемых заказчиком условий, к примеру, снизить
температуру датчика, устанавливаемого на двига­
тельную установку. Тогда конструкторы подсказы­
вали самолётостроителям, куда лучше поставить
прибор, чтобы он лучше себя чувствовал (а, зна­
чит, и служил дольше, и показывал точнее). Ра­
ботали в тесном контакте с заказчиком, выезжая
на авиационные или моторные заводы, совместно
выбирали схему установки и эксплуатации датчи­
ков. Как-то Анатолий Петрович подсчитал, сколько
времени он провёл в командировках; оказалось
- более трёх лет. Иные планировались заранее,
а случалось - приходилось срываться с места
внезапно. Штурмовать билетные кассы помогало
удостоверение, предписывавшее; «Начальникам
железнодорожных станций, аэропортов, автостан­
ций, директорам гостиниц. Надлежит обеспечить
предъявителя удостоверения, выполняющего
специальное задание Министерства обороны
СССР, проездными билетами и местом в гостини­
це. Директива МО СССР, приказ МГА (Министер­
ства гражданской авиации) № 2127-67, № 54 от
14.02.72, № 32/18 от 18.02.75. Старший предста­
витель заказчика Министерства обороны».
Отстаивать интересы нашего конструкторского
бюро Анатолию Петровичу помогала... наглядная
агитация. В те годы наши приборы весьма цени­
лись не только за их надёжность, но и за деше­
визну, поэтому заказчики их стремились закупить
впрок. Приезжая на завод, Щеренко прежде всего
изучал стенды, где в социалистических обязатель­
ствах приводились сроки изготовления того или
иного изделия, на коем устанавливались наши
датчики. Эта «секретная» информация всегда
«выстреливала», когда заказчик требовал поста­
вить приборы уже в мае, на что Анатолий Петро­
вич спокойно отвечал: «А куда торопиться, Иван
Петрович, у вас же введение в строй объекта №
-только в августе», и на недоумённый возглас: «А
откуда вы знаете?» парировал: «Да так в ваших
соцобязательствах записано!»
«Чем глубже разберёшься в задачах прибора,
тем легче его сделать», - говорит Анатолий Пе­
трович. А он знает, что говорит: на его счету не
только 11 изобретений, но и десятки приборов,
сконструированных на основе этих изобретений.
Когда готовил кандидатскую диссертацию, соста­
вил перечень «Конструкции датчиков и систем,
разработанных под научным руководством или
при участии Щеренко А.П.». В нём - 19 наимено­
ваний: приборы, созданные в 1960-1970 годах,
среди них «малогабаритные сдвоенные датчики
давления повышенной точности 2МД-Т», «стенд
пульсирующих давлений СПД-1», «система из­
мерения давлений в дизельных установках тепло­
возов с ресурсом до 10000 часов», «индуктивный
датчик пульсирующих давлений ДИ», «датчик
обратной связи ДОС-32/80», «сигнализатор помпажа ПС». В примечании ко всем этим приборам
и устройствам значится: «находится в эксплуа­
тации». Напротив иных датчиков читаем другое
примечание: «применялась при эксперименталь­
ных работах» («дифференциальная система ДС250) или «эксплуатировались в течение ряда лет»
(«теплостойкие датчики пульсирующих давлений
ДПТ») или «послужила основой при отработке си­
стем измерения» («система амортизации»).
Приборы, созданные Анатолием Петровичем
и его товарищами, позволили не только взлетать
и благополучно приземляться летательным ап­
паратам, но и... прилуняться, и, если так можно
сказать, привенериваться и примарсианиваться. Недавно Анатолий Петрович побывал в Хим­
ках, в тамошнем музее космонавтики. Руководит
музеем сподвижник Королёва Олег Генрихович
Ивановский (Щеренко, узнав о том, вспомнил, как
вскоре после полётов Гагарина и Титова шёл он
по цеху «королёвской» фирмы, сопровождавший
его местный инженер кивнул на шедшего им на­
встречу высокого стройного мужчину: «Это Ива­
нов, наш ведущий конструктор». Ивановский, раз­
работавший кабину для «Востока», и свою книгу о
конструкторе луноходов Георгии Николаевиче Бабакине «Старт завтра в 9...» подписал псевдони­
мом «А. Иванов»). Среди экспонатов химкинского
музея увидел капсулу, в которой в 1970 году воз­
вращаемый аппарат «Луны-16» доставил на Зем­
лю лунный грунт. Попросил смотрителя: «Можно
подержать капсулу, ведь наше ОКБ для этого лун­
ника делало датчики». Лунный холод капсулы про­
будил воспоминание: вместе с Виталием Алексе­
евичем Раковым с аэродрома «Внуково-полтора»
(с того военного аэродрома летали на Байконур
специалисты) взлетели на космодром, везли при­
боры для лунника. Среди пассажиров узнали
космонавтов Валерия Быковского и Андриана Ни­
колаева. Незадолго до посадки на Байконуре Ва­
лерий Быковский зашёл в отделение салона, где
размещались специалисты фирмы Королёва, и
вернулся оттуда с радостной вестью: «Наши сели,
как коты!» Эта его фраза врезалась в память: в
тот день успешно завершили программу полёта
и приземлились наши космонавты, Бы­
ковский, Николаев и Каманин летели их
встречать.
Чтобы встречи были радостными, а
полёты успешными (и космических ко­
раблей, и обыкновенных самолётов, во­
енных и гражданских), работают тысячи
и тысячи рабочих, инженеров, конструк­
торов. Сегодня любой прибор - кол­
лективный плод людей, заимствующих
друг у друга идеи и знания. Анатолия
Петровича Щеренко учили профессора
в университете, потом он учился в кон­
структорском бюро у старших товари­
щей: Леонида Александровича Фойгеля, Комы Мейеровича Цайрефа, Бориса
Поликарповича Хватова, Константина
Васильевича Захарова, Евгения Ива­
новича Сушинкина. Учился и «заочно»,
читая статьи в научно-технических жур­
налах. Когда же накопилось у самого,
что сказать, стал преподавать (уже в сентябре
1958 года в филиале Саратовского авиатехникума,
открытого при заводе, читал сопромат и теорети­
ческую механику, и позже в Энгельсском филиале
Саратовского политехнического института - курсы
лекций «Расчёт и проектирование чувствитель­
ных элементов», «Методы и средства измерения
давления»), а также публиковаться в журналах.
За четверть века (с 1961 года по год 1985) скопи­
лось более тридцати статей: «Изготовление витых
трубчатых пружин из стали 4X13» («Авиационная
промышленность», № 8,1965, соавторы В.П. Корсунов, А.И. Глухарёв, Л.А. Фойгель), «Демпфирую­
щее устройство для манометрических приборов»
(авторское свидетельство № 289323, Бюллетень
№ 1, 1971), «Некоторые факторы, влияющие на
точность измерения среднего значения давле­
ния», «Стенд для создания пульсации давле­
ния воздуха», «Стенд для создания пульсаций
скоростного напора» (все три - Труды ЦИАМ,
№ 1063, 1983), «Ускоренное проведение ресурс­
ных испытаний датчиков давления» (Тезисы до­
кладов Республиканской научно-практической
конференции. Технологические резервы повы­
шения качества и эффективности приборострои­
тельного производства, Казань, 1985).
Все печатные труды первых пятнадцати лет
его научной деятельности послужили прочным
фундаментом кандидатской диссертации, по­
свящённой взаимодействию датчика давления и
демпфера. В автореферате отмечается, что рас­
сматриваемые в диссертации типы демпферов
«созданы в ПКБ «Сигнал» при участии автора»,
а «оценки динамических характеристик датчиков
медленноменяющихся давлений определялись
экспериментально в связи со сложностью про­
цессов, трудно поддающихся теоретическому
анализу». Практика пришла на помощь теории: «в
Праздничный вечер конструкторов
после трудовой недели, 1980-е годы
работе приведены расчётные формулы, методика
и описание оборудования, необходимые для экс­
перимента, результаты проведённых исследова­
ний для трёхсот типов датчиков», а «в качестве
эталонной аппаратуры для регистрации давлений
с частотой до 1000 Гц использовалась серийная
аппаратура, разработанная предприятием ПКБ
«Сигнал».
В автореферате главка «Основные научные ре­
зультаты. Выводы» свидетельствует о том, что пол­
тора десятилетия теоретических изысканий рука об
руку с практическими занятиями увенчались успе­
хом: 1) предложенный Щеренко метод позволяет
без трудоёмких и дорогостоящих исследований не
только определять динамическую погрешность,
которую внесёт в измерение установка демпфера,
но и решать обратную задачу, то есть определять
процесс в системе по результатам измерения при
самых различных входных воздействиях; 2) раз­
работана инженерная методика определения ди­
намических характеристик датчика с демпфером и
трубопроводом, позволяющая получить граничные
значения динамических характеристик без много­
численных экспериментов, и внедрена на предпри­
ятии в виде РТМ-554; 3) разработаны, исследованы
и внедрены в серийное производство малогабарит­
ные демпферы для датчиков давления; 4) разра­
ботан отраслевой стандарт I 03612-72 «Демпферы.
Типы и основные параметры, технические требо­
вания»; 5) разработаны и внедрены в промышлен­
ность стенд для создания пульсирующих давлений
жидкостей и газов типа СПД-1 и устройства для
создания переходных процессов, позволяющие
моделировать динамические процессы, проис­
ходящие в гидро-пневмосистемах, и исследовать
динамические характеристики датчиков давления.
Ещё один итог научной работы Анатолия Пе­
тровича - возможность разрабатывать номограм­
мы, позволяющие выбирать параметры приёмного
узла датчика и тип демпфера для проектирования
датчика давления с заданными динамическими
характеристиками и определять динамические ха­
рактеристики датчиков давления. Иными словами,
его труд стал инструментом познания для молодых
конструкторов. Опираясь на его научные работы,
они смогут создавать новые приборы, обеспечивая
преемственность технического прогресса.
А сам Анатолий Петрович четверть века обе­
спечивал преемственность лучших традиций в
конструкторском бюро: с 1971 года по 1996 год он
работал заместителем главного конструктора ОКБ
(а на пенсию ушёл 7 февраля 1998 года, в день со­
рокалетия работы в конструкторском бюро). Даже
если считать по одному месяцу в год (на время
отпуска руководителя), то и тогда наберётся бо­
лее двух лет, когда Анатолий Петрович возглав­
лял коллектив. А ведь главные конструкторы ещё
и болели, и уезжали в командировки. На Анатолия
Петровича опирались три руководителя предприя­
тия: Глухарёв, Раков, Гончаров. Опирались как на
учёного и как на администратора: Анатолий Пе­
трович обладал талантом не только инженера, но
и руководителя. Медаль «За трудовое отличие» и
орден «Знак Почёта» - государственные награды
ветерана. Бронзовая медаль ВДНХ и авторские
свидетельства на изобретения - тоже в архиве
Щеренко, где он бережно хранит выписки из при­
казов, характеристики, конспекты лекций, письма и
телеграммы от коллег-заказчиков - свидетельства
славной истории конструкторского бюро, которому
он отдал более сорока лет. Интересен тот архив и
Галине Николаевне, супруге Анатолия Петровича:
долгие годы она лечила товарищей и сослуживцев
в медпункте ОКБ и в поселковой больнице. Вырас­
тили двух дочерей (обе вышли замуж и живут в
Обнинске, Инна - майор милиции, Марина - эко­
номист). Бывает, долгим зимним вечером вспоми­
нают минувшее, где было много хорошего, читают
и перечитывают поздравительные телеграммы к
праздникам и юбилеям и телеграммы деловые,
как вот эта от генерального конструктора всемирно
известной фирмы, который приглашал Анатолия
Петровича в Киев «для рассмотрения серьёзных
вопросов, касающихся повышения качества ис­
пользования наших объектах индикаторов с вер­
тикальными профильными шкалами типа ИП, Ит,
ИР, ИА. Приглашаю удобное вам августе время
приехать в Киев. С уважением Олег Константино­
вич Антонов».
Для обсуждения серьёзных вопросов. А он, как
и его коллеги-инженеры, за свою долгую конструк­
торскую жизнь привык обсуждать не только се­
рьёзные вопросы, но и серьёзно обсуждать любую
«мелочь». Не потому ли наши датчики заслужили
репутацию сверхнадёжнейших?
В архиве Щеренко среди бумаг лежит крохот­
ная газетная вырезка. Прежде, чем я прочитал
её, Анатолий Петрович сообщил мне, что для са­
молёта Як-42 наше ОКБ поставило 75 датчиков
16-ти типов; для Ту-154 45 датчиков 14-ти типов,
а для лайнера Ил-86 - 148 приборов 19-ти типов.
А в газетной заметке приведены данные, сколько
на 1 сентября 2001 года в небе нашего Отечества
летало самолётов. Пассажирских - 1531, грузо­
вых - 528, местных авиалиний - 2062 и 1964 вер­
толёта. Из них: Ан-2 - 1855, Як-40 - 324, Ан-24 264, Ту-134 - 241, Ту-154М - 189, Ту-154Б - 175,
Ил-76 - 181, L-410 - 92, Як-42 - 78, Ан-12 - 77,
Ил-86 - 74, Ил-62 - 70, Ан-28 - 38, Ан-74 - 33,
Ил-18 - 21, Ан-124 - 20, Ту-204 - 14, Ил-214 - 2.
И безопасную работу каждого из этих 3748-ми са­
молётов обеспечивали наши датчики.
ИЗМЕРИТЬ НЕВИДИМОЕ
Летом 1962 года старшего лейтенанта Алексея
Михайловича Киселёва, штурмана бомбардиров­
щика Ту-16, уволили в запас по здоровью. Служил
он тогда под Новгородом. Предложили остать­
ся на аэродроме, но он решил обустроиться на
гражданке. Стали с женой, Тамарой Матвеевной,
студенткой-заочницей 4-го курса химического
факультета Саратовского университета, решать,
куда ехать: на его родину, в тверские края, или же
на Нижнюю Волгу, в её родные пенаты. Алексей
Михайлович уступил супруге, и они поселились
в Энгельсе, тем более, что несколько лет назад
лейтенант два года прослужил на Энгельсской
авиабазе штурманом на Ту-16 и ему понравился
Энгельс-городок. За три с половиной года учёбы в
Челябинском военном училище штурманов Даль­
ней Авиации и потом в авиачастях довелось ему
летать и на наших Ту-4, Ил-28, Ту-16, и на аме­
риканском бомбардировщике Б-25, прокладывая
маршрут на боевом дежурстве, не подозревая, что
вскоре будет участвовать в изготовлении датчи­
ков давления, которые «прокладывали» маршрут
двигателям, сигнализируя об их «самочувствии»
пилотам.
Тамару Матвеевну определили в химлабораторию ОКБ, а куда устроить старшего лейтенан­
та, не имеющего никакой гражданской специаль­
ности? Начальник отдела кадров направил его к
Ивану Алексеевичу Бутенко, начальнику лабора­
тории измерительной техники. С ним встретился
не в кабинете, а на улице: Иван Алексеевич шёл
к проходной вместе с техником Лилией Иванов­
ной Пономарёвой. Поговорили, произведя друг
на друга хорошее впечатление. Бутенко, пожилой
уже мужчина, покорил своей уравновешенностью,
спокойствием, доброжелательностью и мудро­
стью (первое впечатление потом, с годами, толь­
ко укреплялось в правоте). А новичок приглянул­
ся начальнику своей серьёзностью и желанием
приступить к работе как можно быстрее. «Ну, раз
там так решили, - подвёл итог «смотринам» Иван
Алексеевич, имея в виду отдел кадров, - значит,
так тому и быть, будете у нас в лаборатории рабо­
тать, я согласен».
Но прежде, чем познакомиться со сложными
поверочными приборами, с помощью которых
конструкторы и технологи отлаживали произ­
ведённые ими приборы, Алексею Михайловичу
пришлось поработать... «дворником»: в то лето
как раз завершалось строительство корпуса кон­
структорского бюро, и те специалисты, кто мог
оторваться от своих дел, помогали строителям.
Довольный исходом дела, Алексей Михайлович
в ближайшее воскресенье отправился на рыбалку.
Там, беспечно любуясь волжским раздольем, вдруг
подумал: а ведь это негоже - работать, ничего не
соображая в служебных тонкостях. Конечно, чему-
то его научат товарищи, простейшим операциям,
а дальше-то что? Нет, надо учиться основатель­
но, надо поступать в политехнический. Тамарина
младшая сестра Людмила как раз готовилась ко
вступительным экзаменам в мединститут, деверь
и присоединился к ней, засел за учебники, чтобы
быть уверенным в себе на вступительных экзаме­
нах. Хотя ему и вышла льгота (уволенных в запас
с военной службы принимали в первую очередь,
лишь бы абитуриент-военный не получил двойку),
однако бережёного Бог бережёт. И он не подкачал,
даже сочинение на четвёрку написал.
Поступил на факультет приборостроения, ка­
федра автоматики и телемеханики. Нет, не на за­
очное, а на вечернее отделение. «Как подумаю,
так и удивляюсь, - оценивает сегодня тот свой по­
рыв к знаниям Алексей Михайлович, - как только
выдержал этакий шестилетний марафон. Навер­
ное, в молодости (хотя мне тогда уже исполнилось
тридцать лет) силы немеряны: с утра до вечера
- в лаборатории, наскоро перекусил - и в путь,
на поезде до товарки, а там пешком до политеха.
Бывает, лабораторную делаешь, припозднишься,
домой за полночь попадёшь. А утром, в восемь
часов, будь как штык на работе».
Учился на вечернем он не один. На перроне
остановочного пункта «Мясокомбинат», в толчее
приподнятого над землёй на деревянных сваях
деревянного же строения - зала ожидания с би­
летной кассой - встречались друзья-студенты из
конструкторского бюро: Юрий Алексеевич Машин,
Павел Николаевич Головко, Геннадий Степанович
Королёв, а также студенты-заводчане: Валентин
Петрович Блошкин, Владимир Фёдорович Кара­
сёв, Николай Шкоков, Володя Помякушин. В зной,
в снег, в пургу, в гололёд, хочешь не хочешь, а иди
на остановку, выглядывай, не появится ли из-за
посадок пригородный поезд, влекомый парово­
зом с большими красными колёсами. Случалось,
поезд опаздывал, и тогда добирались на пере­
кладных: на шестом автобусе «Квасниковка - Эн­
гельс» до центра, там на переправе до Саратова,
а с Волги до политеха - опять на автобусе или
троллейбусе.
Иногда добирались напрямик. Летом - на мо­
торке, зимой - на лошади, в санях по заснеженно­
му льду, благо, тогда морозы стояли не чета ны­
нешним, зимы были не сиротские.
Осилил Алексей Михайлович три курса, Иван
Алексеевич стал поговаривать, мол, пора тебя ин­
женером назначить, Киселёв же всякий раз уве­
рял: рано ещё, недостоин я. Когда же студент стал
четвёртокурсником, Бутенко, уже не спрашивая
его мнения, оформил его на инженерную долж­
ность. А по окончании вуза стал Алексей Михай­
лович старшим инженером.
Выросла смена начальнику Центральной лабо­
ратории измерительной техники (так теперь стала
называться их лаборатория). Геннадий Степано-
Стоят, слева направо: Герман Николаевич
Петрунин, Евгений Сергеевич Бескровный,
Владимир Павлович Кубри, сидят: Иван Иванович
Григорьев, Иван Яковлевич Джумыга,
А.Д. Артамошкин
вич Королёв возглавил её после ухода на пенсию
Ивана Алексеевича, которому многие были бла­
годарны за помощь, за добрый совет, за участие
в судьбе. Не помнит Алексей Михайлович, чтобы
Бутенко кого-то распекал, да что там - он даже го­
лоса не повышал, между тем и дисциплина в кол­
лективе не хромала, и люди стремились работать
не за страх, а за совесть. И если чего боялись, так
это - подвести Ивана Алексеевича, нарваться на
его укоризненный взгляд за нерадивость, за халат­
ность, за какую-нибудь оплошность. Многому нау­
чился у старшего товарища Алексей Михайлович,
и не только в науке измерения, но и в непростой
науке управления людьми: года два командовал
лабораторией Королёв, уйдя на повышение, а его
сменил Киселёв. Встречались учитель и ученик
на даче, Иван Алексеевич не только советовал,
как лучше выращивать помидоры (впрочем, и эти
ботанические наставления всегда оказывались
дельными), но и интересовался, как идут дела в
лаборатории, подсказывал, как лучше выйти из
той или иной ситуации.
А сложности возникали как в техническом пла­
не (с годами техника усложнялась, и требовалось
поверять всё большую номенклатуру приборов,
как механических, так теперь уже и электронных,
измерять невидимое), так и во взаимоотношениях
с людьми. И тут огромный опыт Ивана Алексееви­
ча оказывался как нельзя кстати.
«Наука начинается там, где появляется воз­
можность измерения», - говаривал Дмитрий Ива­
нович Менделеев, почти наш земляк (его отец в
1820-х годах, незадолго до рождения сына, слу­
жил в Саратове директором гимназии), возглав­
лявший в 1892-1907 годах Главную палату мер и
весов. И если во времена Менделеева поверяли
в основном весы с пудовыми гирями и аршины
(на десятеричную систему мер С С С Р перешёл
только в 1920-х годах), то в 1970-х требовалось
подтверждать точность (вежливость не только ко­
ролей, но и серьёзных учёных и производителей
приборов) электротехнических величин, произво­
дить электромагнитные измерения. Если ранее
было достаточно среднего и среднетехнического
образования, то в конце XX века для обеспече­
ния единства и достоверности измерений, прово­
димых с применением сложных технологий, про­
фессия метролога потребовала более высокой
квалификации и соответствующего образования.
И такие кадры в лаборатории были. Опирался
Алексей Михайлович на высококвалифицирован­
ных специалистов: Лилию Ивановну Пономарёву
(её оставлял за себя, когда отлучался в команди­
ровку или уходил в отпуск или на больничный),
Антонину Петровну Бирюкову, Ивана Яковлевича
Джумыгу, Марию Михайловну Головко, Игоря Вла­
димировича Корденко, Раису Ивановну Ларионо­
ву и других.
Командировки случались в основном в Ленин­
град, в институт метрологии, где хранились эта­
лоны приборов, у них заказывали для себя эта­
лоны. Часто наведывался Алексей Михайлович в
Саратовский научно-исследовательский техноло­
гический институт, там располагалась базовая ла­
боратория Министерства авиационной промыш­
ленности.
В 1970-х годах в конструкторском бюро «Сиг­
нал» создали метрологическую службу, возглавил
её Владимир Николаевич Алексеев, он стал ру­
ководить отделами и лабораториями, а бывшего
начальника лаборатории измерительной техники
определили к нему заместителем. Недолго про­
существовала эта иерархия: в 1976 году завод
и конструкторское бюро объединились, на за­
воде главным метрологом был Иван Андреевич
Акимов, добрейшей души человек и грамотный
специалист. Ему и поручили командовать всеми
метрологами, заводскими и работавшими в ОКБ.
Алексеев ушёл на другую работу, а заместителем
остался Киселёв. Акимова сменил Пётр Павло­
вич Катасонов, он тоже недолго пробыл в кресле
главного метролога: его избрали депутатом, и он
стал мэром посёлка Приволжский. Уходя, оставил
за себя Киселёва, обещая скоро вернуться. Два
года исполнял обязанности руководителя метро­
логической службы Алексей Михайлович, работая
без заместителя, за двоих, дожидаясь возвраще­
ния Катасонова, но так и не дождался. В 1992 году
завод и ОКБ «развелись», Киселёв остался на за­
воде, а вскоре главным метрологом завода назна­
чили Гайдукова.
На завод из ОКБ (из лаборатории спецпроцессов при химлаборатории) перешла и супруга
Алексея Михайловича. Немного поработала в за­
водском здравпункте (делала анализы на ртуть
и свинец у рабочих 25-го гальванического цеха,
исследовала кровь и у работников ОКБ, связан­
ных с вредными условиями труда). В 1979 году
в Приволжском посёлке построили новое здание
поликлиники, Тамара Матвеевна Киселёва пере­
шла туда, основав там клинико-диагностическую
лабораторию, бессменно возглавляя её тридцать
пять лет, до своего ухода на пенсию в 2008 году.
Измерять невидимое они научились, поверяя
приборы, настраивая их на верную волну. О на­
ших датчиках идёт слава как о надёжных, доброт­
ных изделиях. Есть в том доля и труда метрологов.
А вот чем измерить душевную доброту, трудовой
энтузиазм, чувство ответственности, каким эта­
лоном? Алексей Михайлович всегда вдохновлял
коллег личным примером, увлекая подчинённых
по принципу «Делай, как я!» Почти сорок лет от­
дал он конструкторскому бюро и заводу, расстав­
шись с производством в 2001 году, когда занялся
воспитанием внуков. Что ж, ему есть о чём рас­
сказать будущим конструкторам, продолжателям
традиций деда и бабушки.
ЗОЛОТОЙ ЮБИЛЕЙ
ПОД СТАРЫЙ НОВЫЙ ГОД
С Евгением Павловичем Емцевым мы беседо­
вали на его рабочем месте накануне знаменатель­
ной для него даты: пятидесятилетия с того дня,
как он впервые пришёл в конструкторское бюро.
Из ветеранов ОКБ он сегодня один с полувековым
стажем непрерывной работы, и почти все эти годы
- в отделе чувствительных элементов.
Учился он в 11-й школе города Энгельса. Тремя
классами старше шёл Анатолий Щеренко, с кем
потом встретились в ОКБ. А в «школьные годы чу­
десные» встречались на спортплощадке. У Анато­
лия любимый вид спорта - баскетбол, у Евгения коньки и гимнастика. Емцев даже брал первенство
по гимнастике в Куйбышеве (в 1955-1958 годах
служил там в армии, в артиллерийской развед­
ке). Перед призывом успел поработать учеником
слесаря на Энгельсском машиностроительном
заводе (впоследствии - топливных фильтров), по­
лучил четвёртый разряд, так что уволенный в за­
пас артиллерист мог выбирать, куда пойти рабо­
тать. Определиться помог старший брат Василий
Павлович (впрочем, у Евгения все пять братьев
- старшие, и две сестры, он в большой и дружной
семье был самым младшим). «Что ты пойдёшь
на «машинку»? - уговаривал Василий брата. - Я
тебя на хорошую работу устрою».
Василий Павлович к тому времени на прибо­
ростроительном заводе, известном в городе как
почтовый ящик 13, слыл активным рационализа­
тором. Ещё 2 июня 1955 года заводская многоти­
ражка «Путь к коммунизму» в передовице «Выше
творческую активность рабочих, инженеров и тех­
ников» рассказала о новаторах, попеняв, однако,
на то, что «их хорошее предложение о переводе
на высадку винтов с цилиндрической головкой не
внедряется уже более полугода только потому,
Евгений Павлович Емцев на своём рабочем месте
накануне пятидесятилетия трудовой деятельности
в ОКБ, 12 января 2009 года
что нет настоящей настойчивости и т.т. Крутицкого
А.С., Писаревского А.Ф. и Емцева В.П.». Крутиц­
кий - главный технолог, Писаревский и Емцев слесари.
Вот по рекомендации брата и пришёл 13 янва­
ря 1959 года Евгений в механический цех конструк­
торского бюро к Василию Ивановичу Перевезенцеву. «Личность исключительная, - характеризует
его Евгений Павлович. - Прозвище у него было
- «Храбрый»: шебутной, дотошный, до всего ему
было дело, производство знал как никто другой. В
Энгельс эвакуировался вместе с заводом из Мо­
сквы, да так тут и остался».
Хотя Евгений и освоил слесарное ремесло,
однако на машиностроительном заводе своя
специфика - детали к дизелям огромные, тут же
пришлось осваиваться заново, приноравливаясь
к работе тонкой, почти ювелирной. Помог настав­
ник, тоже москвич Василий Пуликов, мастер на
все руки - и слесарь, и жестянщик, и специалист
по вибрационным установкам, умевший обслужи­
вать и установки раскачные.
В механическом цехе Емцев задержался не­
надолго. Заметил его Владимир Павлович Кубри,
сагитировал перейти в лабораторию чувствитель­
ных элементов. Так хорошо агитировал - «чув­
ствительный элемент - это сердце прибора, без
него ни один датчик не обходится, самая инте­
ресная работа - у нас», - что Евгений засомне­
вался: сможет ли справиться с ответственными
операциями. Увидев, что новичок раздумывает в
нерешительности, привёл ему в пример молодых
инженеров - Дивейкина, Мещерякова, Корсунова
и Соколова. Вячеслава Петровича Соколова знал
Евгений ещё по школе, в одном классе учились,
и одноклассник присоединился к начальнику, уве­
ряя Емцева, что хотя работа у них и трудная, но
они помогут ему освоиться. Дивейкин прибавил,
что нужно поначалу терпение, чтобы вникнуть в
суть работы, а там всё пойдёт как надо.
Не убедили, не рассеяли страха. Тогда Кубри
повёл слесаря к Глухарёву: «Александр Ивано­
вич, вот тот толковый паренёк, о котором я вам
говорил». Главного конструктора Емцев увидел
впервые, и он сразу вызвал к себе симпатию.
Рассказывая о лаборатории чувствительных эле­
ментов, Глухарёв обронил фразу, врезавшуюся
в память навсегда, а тогда склонившую чашу со­
мнения в пользу перехода на новую работу: «Там
настолько интересно, что нового тебе до самой
пенсии хватит, и не разгребёшься!» В самую точку
попал главный конструктор, ошибившись лишь в
сроках: уже тринадцать лет как на пенсии Евгений
Павлович, а удивительного в работе ему хватает и
поныне, он и его коллеги продолжают и в XXI веке,
по слову Глухарёва, «разгребаться».
Я передал Евгению Павловичу мнение о Кубри
инженера Сердюченко, выраженное одним сло­
вом: «Разворотливый». - «Верно, но не исчерпы­
вающе, - прокомментировал Емцев. - Самой за­
поминающейся его чертой была любовь к людям.
Он если брал кого к себе в отдел, то создавал все
условия и для успешной работы, и для профес­
сионального роста. И зарплатой не обижал, рас­
пределял работу так, чтобы все могли хорошо
получить за свой труд. Любил набирать к себе со­
трудников «в запас» (под разработку будущих из­
делий), никогда не ошибаясь: талант его «избран­
ников» проявлялся в полной мере».
Дивейкина и Мещерякова, конструкторов из
той четвёрки инженеров, с советов которых Ем­
цев начинал постижение особенностей чувстви­
тельных элементов, в 1962 году призвали в армию
офицерами, и они так и не расстались с погонами,
в конструкторское бюро уже не вернулись. В тот
год Евгения Павловича назначили на инженерную
должность, как успешного студента: учился на
вечернем в Энгельсском филиале Саратовского
политехнического (на IV-VI курсах на заочном от­
делении в Саратове) по специальности «инженермеханик».
Если чувствительный элемент - это сердце
прибора, то отдел чувствительных элементов -
Коллаж «Отдел чувствительных элементов»
центр конструкторского бюро. На него «завязаны»
и конструкторы, и технологи. Чувствительный эле­
мент - первичный преобразователь датчика дав­
ления (он преобразует давление в перемещение,
сигнализируя о величине того давления) - нужен
каждому конструктору. В зависимости от техниче­
ского задания выбирают, какой преобразователь
поставить на тот или иной прибор: простую мем­
брану или мембранную коробку, витую трубку, геликс или же сильфон. К сожалению или счастью,
но универсального чувствительного элемента,
который бы подходил ко всем типам приборов,
создать нельзя. Преобразователей множество,
только в одном сходились разные конструкторы,
заказывая для своих изделий чувствительные
элементы: дайте нам преобразователь с малыми
габаритами, небольшим весом и большим пере­
мещением чувствительного элемента. Тут самое
главное противоречие: как получить большое пе­
ремещение, если прибор миниатюрный? Искали
консенсус, каждый раз приближаясь к оптималь­
ному варианту в зависимости от датчика, предна­
значенного или для работы в агрессивной среде,
или особо стойкого к вибрации, к высокой темпе­
ратуре. На поиск требуемого уходило и полгода,
и год, и два. С первого раза не получалось: испы­
тывали, смотрели, отвергали, вновь пробовали, и
снова дорабатывали или же начинали всё с нуля,
используя иной принцип преобразования пере­
мещения в сигнал. Глухарёв торопил (случалось,
что и во вторую смену оставались, и ночевать до­
водилось, корпя над приборами, разделяя ответ­
ственность с разработчиками изделий). Евгений
Павлович не может выделить, с кем из конструк­
торов ему лучше работалось: у каждого были
свои особинки, общее только одно - неравноду­
шие, стремление преодолеть препятствия. Вспо­
минаются победы, к которым шёл вместе с Кон­
стантином Васильевичем Захаровым, Анатолием
Васильевичем Штырковым, Гарри Николаевичем
Филиппенко, Вячеславом Николаевичем Фроло­
вым, Геннадием Павловичем Осиповым, Юрием
Петровичем Олюшиным.
У конструкторов - разъездная судьба: то и дело
вызывают к заказчику - утрясать нестыковки, до­
водить прибор на объекте, устранять недостатки,
обучать авиастроителей, показывая, куда и как
крепить наше изделие. У конструктора чувстви­
тельных элементов работа в основном в своей ла­
боратории. Если и приходилось Евгению Павло­
вичу выезжать, то только в поисках материалов,
на пару с Александром Александровичем Шкурченко, начальником конструкторской бригады
№11. Обычно искомое находили в ВИАМе - Все­
союзном институте авиационных материалов.
Случалось, что просили создать совершенно но­
вый сплав, без которого не могли обойтись, вы­
полняя техническое задание. Совместно с виамовцами (и они тоже приезжали к нам в ОКБ)
дали жизнь таким ныне
известным
сплавам,
как ЭИ-702 (электро­
сталь), ЭП-578, ВУС-12.
Освоили спецобработку металла давлением.
За опытом заезжал и
в ОКБ «Восход», смо­
трел, как решают схо­
жие проблемы москви­
чи (на «Восходе» тоже
выпускают датчики, но
измеряющие давление
до килограмма на ква­
дратный сантиметр).
Владимир Павлович
Больше же всего
Кубри
приходится советовать­
ся с... самим собой. Думы не отпускают ни днём,
ни ночью. Яблоки на голову не падают, как Ньюто­
ну, но озарения случаются, как образно замечает
Евгений Павлович, - «по потребностям»: когда
необходимо решить задачу, что-нибудь да приду­
маешь. Перелопатишь горы технической литера­
туры, наших и зарубежных журналов, попросишь
работников отдела технической литературы поды­
скать нужную статью, чтобы узнать, что думают по
тому или иному вопросу наши и заграничные спе­
циалисты. Перечитаешь патенты: что новенького
на сегодняшний день предлагают изобретателирационализаторы? Знакомство с литературой и
подвигнет к открытию.
Первое изобретение нашего конструкторского
бюро принадлежит Александру Ивановичу Глуха­
рёву (на его счету - 12 изобретений). С его лёгкой
руки потом многие конструкторы оформили патен­
ты на свои изобретения. В музее завода «Сигнал»
на одном из стендов приводятся такие цифры:
«По состоянию на 1 января 1990 года коллекти­
вом ОКБ получено 94 авторских свидетельства на
изобретения. 37 изобретений использовано более
чем в ста типах приборов». Из этих 94-х дюжи­
на - Евгения Павловича Емцева, на одно из тех
изобретений (осадку сильфонов) авторское сви­
детельство получено совместно с ведущим инже­
нером Александром Даниловичем Кузнецовым,
выпускником авиационного техникума послевоен­
ных лет, которому хватило среднетехнического об­
разования для плодотворной творческой работы.
В числе его новшеств - ножницы для резки метал­
лической ленты на никелевой основе. Александр
Данилович был равно талантлив и как конструк­
тор, и как технолог.
Из двенадцати изобретений Емцева 19601980-х годов внедрена четверть, то есть 25 про­
центов (авторские свидетельства 323986, 855416,
122728; кстати, что за внедрённые, что за неис­
пользуемые изобретения автор получает отнюдь
не великие деньги: в советские времена - пятьде­
сят рублей, ныне - пять тысяч). В то время как в
мировой практике, по словам Евгения Павловича,
внедряется два-три процента. «Потому что и вне­
дрять нелегко, и не успевают применить, кто-то
предлагает более выгодный вариант. Рождается
изобретение трудно, а устаревает быстро». Во­
обще, огорчается Евгений Павлович, молодёжь
потеряла вкус к новаторству, «это мы, старики,
продолжаем ещё по инерции изобретать». Судя
по тому, что уже в новой России, когда авторские
свидетельства заменили на патенты, Евгений Пав­
лович оформил пятнадцать патентов, из них четы­
ре - № № 2285249, 2293298, 2317532, и 2340435
- не остались на бумаге, а воплотились в металл,
- инерция та значительная.
Среди внедрённых новинок Емцева - сигна­
лизатор с хлопающей мембраной (ставится на
противопожарные системы), ёмкостный датчик
абсолютного давления, сварной сильфон для
сигнализатора перепада давлений. Сильфон тот
используется на двигателях (их ставят 17 штук на
одном двигателе) для самолётов пятого поколе­
ния, которые ныне готовятся покорять небо.
Если бы давали патенты за создание опти­
мальной структуры предприятия, то авторское
вознаграждение получил бы Александр Иванович
Глухарёв за отдел чувствительных элементов. В
первый год работы Емцева в лаборатории Кубри
был лишь макетный участок, потом добавилась
химлаборатория, лабораторию чувствительных
элементов преобразовали в отдел. Долго экспери­
ментировал главный конструктор, пока не нашёл
идеальное строение отдела, объединив весь про­
цесс создания чувствительного элемента под ру­
ководством одного человека (сначала - Анатолия
Петровича Щеренко, потом Владимира Павлови­
ча Кубри, а с 1981 года - Евгения Павловича Ем­
цева, возглавлявшего отдел до 2003 года; сейчас
начальник отдела - Сергей Владимирович Гадяцкий). Сюда входит механический участок, вальцов­
ка, две термички, сборочный участок, химлабора­
тория с гальваникой. Единоначалие обеспечивает
хорошую управляемость и мобильность. Это по­
казала «контрреформа» 1980-х годов, когда из
структуры выдернули один элемент - сборочный
участок чувствительных элементов, - присоеди­
нив его по формальному признаку (слову «сбор­
ка») к сборочному цеху. Благо, быстро поняли
ошибку, вернувшись к прежнему.
С начала 1980-х годов, когда Емцев стал руко­
водить отделом, к конструкторским заботам приба­
вились и организационные. Стало меньше време­
ни для творческой работы, ведь под его началом
в те годы было едва ли не полутораста человек.
Количество отягощало (у каждого свой характер,
свои проблемы, да просто если кто заболеет надо думать, кем заменить, как перестроить про­
цесс производства; и таких каждодневных мелочей
- уйма!), а облегчало жизнь качество персонала:
подобрались в отделе грамотные, инициативные
люди, толковые специалисты. И не только среди
инженеров, рабочий класс тоже был (и остаётся!)
на высоте.
Владимир Васильевич Маркелов, вальцовщикмембранщик, стоял за своим станком до весны
2009 года, а его стаж не намного меньше, чем у Ев­
гения Павловича. Вальцовка - процесс сложный,
скажем, когда нужно сплющить металл с восьми
десятых миллиметра до одной сотой, то прихо­
дится делать пять переходов, при этом подключая
отжиг или закалку металла, химическую очистку
стали. Из старой гвардии, и сегодня не сдающих
позиции - токарь 6-го разряда Василий Петрович
Шутенко. Из тех, кто ушёл на пенсию в 1970-е годы,
вспоминаются мастера своего дела - слесарь и то­
карь Василий Егорович Немцев, москвич, работав­
ший на заводе, когда он ещё был в Филях. Токарь
Владимир Ягорь в отделе чувствительных элемен­
тов мог выполнить самое сложное задание. Так
же, как и Александр Николаевич Козлов, и Георгий
Петрович Седов (оба - из отдела динамических ис­
пытаний), и многие, многие другие, с кем сводила
судьба Евгения Павловича.
Первыми с золотым юбилеем - пятидесятиле­
тием стажа в конструкторском бюро - ведущего
инженера отдела чувствительных элементов Ев­
гения Павловича Емцева поздравили домашние:
жена и дочь. Галина Ивановна, супруга, тоже не
одно десятилетие отработала в ОКБ поверителем
манометров. Дочь Наташа выбрала тоже рабочую
специальность, правда, далёкую от техники. А на
работе, на неизменном с 1962 года четвёртом эта­
же, поздравили ветерана его сослуживцы, для кого
он служит примером и как высококлассный специ­
алист, и как человек спокойный, рассудительный,
трезвый и трезвомыслящий. Вероятно, за чашкой
чая в обеденный перерыв, принимая поздравле­
ния, многое ему вспомнилось из полувековой исто­
рии конструкторского бюро, чему он был свидете­
лем. Вспомнился и первый рабочий день 13 января
1959 года: вчерашний солдат, ещё не успевший
сменить шинель на цивильное пальто, он подни­
мался на третий этаж мясокомбинатского корпуса,
ему встретился паренёк в бушлате, как потом, по­
знакомившись, узнал - Лев Васильевич Цветков, в
тот зимний предпраздничный (Старый Новый год!)
день только что устроившийся на работу в сбо­
рочный цех почтового ящика 13 (Лев Васильевич
и сегодня работает в ОКБ, правда, его стаж пре­
рывался, полтора года не работал). Под Старый
Новый год отмечая юбилей, многое вспомнилось
из долгой череды лет, каждый из которых отмечен
разработкой уникальных приборов («не я один де­
лал их, каждый датчик, сигнализатор, согласующее
устройство - всегда коллективный труд», - скром­
но отводит внимание от своей персоны Евгений
Павлович, подчёркивая вклад своих товарищей),
которые летали и продолжают летать в небесах и в
космосе, верно служат танкистам и морякам.
«...И СЛУЧАЙ БОГ-ИЗОБРЕТАТЕЛЬ»
Слово «изобретать» толковый словарь, не
мудрствуя лукаво, поясняет так: «творчески ра­
ботая, создавать что-то новое,
неизвестное
прежде». А заморское слово «рационализатор»
произошло, как и слово «рациональный», от ла­
тинского rationalis - разумный. Конструкторы но­
вых приборов создали много чего «неизвестного
прежде», ещё больше довели до ума того, что
было известно до них, приспособив плод чужой
мысли к своим изделиям. Анатолий Петрович Ще­
ренко в 1991 году, на излёте советской власти, в
апрельском номере газеты «Сигнал» обозревая
пройденный ОКБ путь, в статье «Интеллектуаль­
ный потенциал» полагал, что «идеи А.И Глуха­
рёва лежат в основе используемых в настоящее
время приборов», более того - именно труду
изобретателей обязано предприятие своим про­
цветанием: «Теоретические проработки и техни­
ческие решения, многие из которых защищены
авторскими свидетельствами, воплощённые в
конструкции приборов и реализованные в про­
мышленности, позволили в 1962 году установить
ОКБ статус Государственного союзного приборо­
строительного конструкторского бюро «Сигнал»
(ПКБ «Сигнал»)».
В конференц-зале предприятия среди других
стендов (списков профоргов и парторгов, руково­
дителей служб и ветеранов войны и труда) есть
стенд, озаглавленный «Изобретатели предпри­
ятия». В нём несколько десятков фамилий. Ве­
роятно, не всех охватили, а лишь самых выдаю­
щихся новаторов, цитирую здесь фамилии в том
порядке, как они представлены на стенде: Алек­
сандр Иванович Глухарёв, Виталий Алексеевич
Раков, Анатолий Петрович Щеренко, Пётр Гераси­
мович Целовальников, Евгений Павлович Емцев,
Михаил Ильич Строков, Александр Николаевич
Апексашкин, Владислав Григорьевич Тимошенко,
Владимир Евгеньевич Мокринский, Юрий Алек­
сандрович Захаров, Сергей Владимирович Гадяцкий, Владимир Алексеевич Логинов, Александр
Иванович Котенко, Виктор Михайлович Кондрашкин, Юрий Васильевич Афанасьев, Владимир Ген­
надьевич Хашев, Атаулла Изятуллович Кармеев,
Владимир Павлович Кубри, Михаил Михайлович
Трофимов, Равиль Хамитович Мухомодьяров,
Анатолий Владимирович Заворотный, Вален­
тин Антонович Геращенко, Анатолий Васильевич
Штырков, Олег Михайлович Качанов, Евгений
Иванович Сушинкин, Николай Андреевич Гонча­
ров, Виктор Иванович Ченцов, Геннадий Петро­
вич Осипов, Александр Николаевич Колесников,
Виктор Норбертович Шутас, Вячеслав Николае­
вич Фролов, Александр Константинович Голубков,
Евгений Фёдорович Волосожар, Александр Анато­
льевич Андреев, Виктор Александрович Солотов,
Изобретатели ОКБ А.И. Кармеев
и М.Ю. Выгинный на демонстрации, 1970-е годы
Геннадий Васильевич Клочихин.
Многие из этих имён встречаются на страницах
заводской многотиражки «Путь к коммунизму»,
особенно часто с рассказом о творцах нового вы­
ступал Михаил Юрьевич Выгинный, подписывая
корреспонденции фамилией с добавлением зва­
ния - «инженер отдела № 5». Из-за секретности
производства он ограничивался, к сожалению,
общими словами, не называя даже сути изобре­
тений. И тем не менее можно понять, насколько
велик был размах движения новаторов в те годы в
ОКБ. В начале статьи «Об изобретениях и изобре­
тателях» (номер многотиражки от 13 февраля 1980
года) Михаил Юрьевич даёт определение пред­
мету разговора: «Изобретение - как юридический
термин - означает, что на него распространяются
определённые нормы законов. Это в первую оче­
редь - право государства на беспрепятственное
использование изобретения, защищённого автор­
ским свидетельством, право автора изобретения
на моральное и материальное вознаграждение».
Далее автор излагал порядок оформления
документов: «Техническое решение может быть
аттестовано как изобретение лишь Государствен­
ным комитетом по делам изобретений и открытий
при Совете Министров С С С Р после прохождения
в установленном порядке государственной па­
тентной научно-технической экспертизы».
А что даёт изобретательская деятельность
предприятию? На этот вопрос Выгинный отвеча­
ет кратко и в то же время исчерпывающе: «Ис­
пользование собственных технических новинок,
также, как и заимствованных из отечественных и
зарубежных изобретений при проведении научноисследовательских, опытно-конструкторских ра­
бот, при совершенствовании различных производ­
ственных процессов во многих случаях позволяет
значительно сокращать сроки разработки, соз­
давать новые изделия, обладающие высокими
характеристиками, отвечающими современному
мировому уровню техники».
Не слишком ли поднял планку автор, говоря о
мировом уровне? Тем же вопросом задавался в
цитированной выше статье Анатолий Петрович
Щеренко: «Сравнимы ли наши приборы с тем, что
производится за границей?», честно признава­
ясь, что «однозначно сказать трудно», потому что
«оценка затрудняется тем, что отсутствует полная
информация о технических характеристиках за­
рубежных приборов и условиях их эксплуатации».
Но косвенные данные свидетельствуют, что наши
приборы как минимум не хуже: «На каждый прибор
оформляется карта технического уровня, - объяс­
няет свою уверенность Анатолий Петрович, - это
подтверждение того, что прибор соответствует
всем необходимым стандартам и рекомендован к
применению. Выдаются они головными институ­
тами. Так что наши приборы соответствуют уров­
ню, на котором находятся другие советские и за­
рубежные предприятия».
Поразительно: конструктор Щеренко сомне­
вался в нашем техническом лидерстве спустя
два с половиной года после триумфального по­
лёта космического корабля «Буран», машину та­
кой технической сложности и такого совершен­
ства и сегодня, спустя два десятилетия, никто не
то чтобы превзошёл, но даже и не повторил. А
ведь на «Буране» стояли сотни датчиков наше­
го ОКБ! Стоят они и на двигателях истребителей
Су-ЗОМКИ, купленных у России индийскими ВВС.
15-27 февраля 2004 года состоялись американо­
индийские учения «Коуп Индия-2004», американ­
цы шли в учебный бой на своих F-15C, индусы
- на наших «сушках». Индийцы одержали побе­
ды во всех «боях», что вынудило американского
генерала X. Хомбурга признать: «Неожиданные
победы индийцев на русских самолётах стали понастоящему отрезвляющим душем».
Сконструированы те «Су-30» как раз в те годы,
когда Михаил Юрьевич Выгинный пропагандиро­
вал достижения наших изобретателей, призывая
их активнее включаться в поиск новых решений. В
той же статье «Об изобретениях и изобретателях»
он называл цифры: «В 1979 году от объединения
подано 9 заявок на предполагаемые изобрете­
ния. Все они содержат технические решения,
созданные в процессе выполнения опытно­
конструкторских работ и работ по совершенство­
ванию соответствующей техники. Изобретателями
отдела 05 предложено немало ценных техниче­
ских решений, ставших впоследствии изобрете­
ниями, использованных в разработках. В настоя­
щее время в серийном и опытном производстве
насчитывается более пятидесяти типономиналов
изделий, в которых использованы изобретения».
В том же 1980 году, поздравляя коллег с Днём
изобретателя и рационализатора (отмечался в по­
следнее воскресенье июня), Михаил Юрьевич Вы­
гинный отмечал лучших из лучших: «Из изобрета­
телей объединения, изобретения которых явились
результатом напряжённого инженерного поиска и
в настоящее время используются в изготавлива­
ющихся изделиях, хочется отметить В.А. Ракова,
В.Н. Шутаса, А.П. Щеренко, П.Г. Целовальникова,
М.И. Строкова, В.Е. Мокринского, К.В. Захарова,
А.В. Штыркова, А.К. Голубкова».
Каждый из перечисленных увлечённо занимал­
ся изобретательством. Заметка о Петре Герасимо­
виче Целовальникове («Путь к коммунизму», ав­
густ 1978 года) так и называлась - «Увлечённость»:
«Пытливый, думающий инженер все годы работы
в отделе помимо текущих дел много и настойчиво
занимается изобретательской работой. На его сче­
ту уже три изобретения, которые имеют авторские
свидетельства. Все они направлены на выявление
новых направлений в технике, техники сегодняш­
него дня. Сейчас у Петра Герасимовича ещё две
заявки на предполагаемые изобретения».
Работников интеллектуального труда отмечали
не только в прессе. 10 января 1987 года на сцене
Дома культуры «Восход» коллектив Пятого отдела
проводил тематический вечер «Наш весёлый вы­
ходной - вместе дружною семьёй», одним из но­
меров программы было чествование новаторов:
«Добрые, искренние стихи, пусть и не по всем
поэтическим канонам сочинённые, прозвучали на
вечере в адрес передовиков производства меха­
нических, сборочных участков, конструкторских
бригад: А.В. Штыркова, А.Д. Кузнецова, А.Н. Алексашкина, В.М. Ульянова, И. Корденко, С. Чуракова,
Б. Пономарёва и многих, многих других замеча­
тельных тружеников отдела. Лучшим рационали­
заторам и изобретателям: В.А. Солотову, Е.П. Емцеву, А.И. Кармееву, В.И. Ченцову были вручены
авторские свидетельства» (О. Шкловская, «Наш
весёлый выходной - вместе дружною семьёй»,
«Путь к коммунизму», 4 февраля 1987 года).
Изобретательство - материя тонкая: то ли вый­
дет толк из задумки, то ли нет. Правда, в советские
времена плановой экономики брали обязательства
в том числе и на творческие озарения. Так, испол­
нявший обязанности главного конструктора ОКБ
Виталий Алексеевич Раков 16 января 1980 года
со страниц многотиражки сообщал, что коллектив
отдела 05 в честь 110-й годовщины В.И. Ленина
обязался в текущем году подать девять заявок на
предполагаемые изобретения, а также внедрить
три изобретения. Государство стимулировало ра­
ционализаторскую работу не только поощрением
авторов рацпредложений, но и заинтересовывало
руководителей предприятий: в 1980 году вышло По­
становление правительства о совершенствовании
изобретательства в стране, один из пунктов кото­
рого предписывал «увеличить надбавку к оптовой
цене, а также отчисления в фонд материального
стимулирования на изделия, которым присваива­
ется Знак качества, если их производство основано
Вчера
А.В. Штырков
А.К. Голубков
на разработках, признанных открытиями или изо­
бретениями». В.А. Раков в статье «Направление
поиска» замечал, что правительство не только ма­
нит пряником, но и напоминает о кнуте: «Усилива­
ется роль санкций за создание и выпуск морально
устаревшей продукции».
Впрочем, настоящих энтузиастов подгонять
и зазывать не требуется: они сами изобретают и
улучшают изобретённое другими потому, что по
природе своей творцы. В номере заводской газеты
от 22 июня 1988 года М. Выгинный, в ту пору веду­
щий инженер ОНТИ, в статье «Потенциал изо