close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

БИБЛИОНИКА №7 (июнь-июль 2015)

код для вставкиСкачать
БИБЛИОНИКА
№7 (июнь-июль 2015 года)
МБУК ОДБ ТОЛЬЯТТИ
БИБЛИОНИКА
№7 (июнь-июль 2015 года)
В НОМЕРЕ:
ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!
ИЗ ФОТОАРХИВА МБУК ОДБ
КАРТИННАЯ ГАЛЕРЕЯ
ДЯДЕ СТЁПЕ – 80 ЛЕТ!
В КАЖДОЙ СЕМЬЕ СВОЙ ЭКОНАВТ!
АННИКА ТОР – ПИСАТЕЛЬ ИЗ ШВЕЦИИ
ЭРНЕСТ
КАФКА
МАЯКОВСКИЙ
ОБОРОНА ХАНКО
МАЛЕНЬКИЕ ГЕРОИ БОЛЬШОЙ ВОЙНЫ
ИНТЕРНЕТ:ИЗБРАННОЕ
ИМЕНА
ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА НИКОЛАЯ ПЕРВОГО
БИБЛИОНИКА
ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!
Читательница детской библиотеки №21
г. Тольятти - Романова Аделина – стала
победительницей Регионального конкурса
виртуальных книжных выставок «Книги,
которые читаю Я»!
Сертификаты участников Конкурса получили ещѐ два читателя детской библиотеки
№21:
Трошин Михаил и Даньшин Дмитрий.
ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!
БИБЛИОНИКА
ИЗ ФОТОАРХИВА МБУК ОДБ ТОЛЬЯТТИ
«ДОЧИТАТЬСЯ ДО ЗВЕЗДЫ»
БИБЛИОНИКА
БИБЛИОНИКА
БИБЛИОНИКА
КАРТИННАЯ ГАЛЕРЕЯ
И снова в картинной галерее детской библиотеки
№17 обновление экспозиции. Теперь наши читатели любуются работами участников творческого
конкурса «Горбунок летит по свету», посвященного
200-летию Петра Павловича Ершова и 180-летию
его сказки «Конѐк-Горбунок». В конкурсе принимали участие читатели детских библиотек Тольятти,
ученики Детской художественной школы имени И.
Репина, ученики художественной студии «ARTлаб» Консалтинг-центра эстетического воспитания.
Несколько творческих работ попали и к нам в гости. Приходите к нам в библиотеку и полюбуйтесь
на это сказочное разноцветье!
ЗАВЕДУЮЩАЯ ДЕТСКОЙ БИБЛИОТЕКОЙ №17 СИЗОВА Е.А.
БИБЛИОНИКА
БИБЛИОНИКА
БИБЛИОНИКА
БИБЛИОНИКА
БИБЛИОНИКА
ДЯДЕ СТЁПЕ – 80 ЛЕТ!
7 июля в детской библиотеке №7 состоялась литературное лото «Герои
книг Михалкова у нас в гостях». Сергей Михалков – любимый поэт детворы, его стихи знакомы нам с детских
лет. В этом году его литературному
герою - Дяде Степе уже 80 лет!
Поэма «Дядя Степа», покоряет своей
искренностью,
мелодичностью,
и
юмором. Это замечательные стихи,
которые учат помогать людям, быть
добрыми и смелыми, отзывчивыми и
дружелюбными. Отвечая на вопросы
викторины « Дяди Степы», ребятам
пришлось не просто, понадобилась
готовность оказать помощь друг другу, поделиться знаниями, - то чему
учит их герой Михалкова. Чтобы быть
сильными и ловкими, как Дядя Степа
приняли участие в физкультминутке.
Дети посмотрели отрывок из мультфильма «Дядя Степа – милиционер»,
прослушали аудиозапись поэмы «Дядя Степа и Егор» в исполнении самого автора. Читатели познакомились с информационным стендом «Дядя Степа - не стареет». Все получили заряд
бодрости, вдохновения от творчества замечательного человека
и поэта Сергея Владимировича Михалкова. Мы много раз еще
будем встречаться с героями произведений любимого писателя,
баснописца.
ГЛАВНЫЙ БИБЛИОТЕКАРЬ ДЕТСКОЙ БИБЛИОТЕКИ №7
Г.В. ЯВКИНА
БИБЛИОНИКА
ЕСТЬ ТАКАЯ ИСТОРИЯ
БЫЛ ЛИ ПРОТОТИП У ДЯДИ СТЁПЫ?
Есть такая история:
В Тверской области обнаружили могилу человека,
рост которого превышал два с половиной метра.
Возможно, это и был воспетый Сергеем Михалковым
Дядя Стѐпа.
Захоронение, расположенное недалеко от деревни
Теремец, нашли местные подростки. Они углубились
в лес с целью найти дрова для костра, и там наткнулись на остатки жилища и могильную плиту. На плите было написано: «Здесь покоится Степан Силов» .
Позднее выяснилось, что Степан Силов был милиционером, которого отличали огромные рост и физическая сила. Будучи любимцем детей и грозой преступников, в один прекрасный день он решил отказаться от работы и ушѐл в лес, где стал отшельником. Местные жители уверяют, что именно Силов и
стал прототипом Дяди Стѐпы, которого воспел Сергей Михалков.
Есть ещё одна история:
Сам Сергей Михалков. Как-то он решил написать стихотворение сел, взял лист бумаги и ручку, подумал и начал, "В доме восемь,
дробь один, У заставы Ильича жил высокий гражданин по прозванью Каланча". Потом посмотрел на себя, высокого, худого, тогда
ещѐ совсем молодого и нарисовал первый портрет дяди Стѐпы, очень похожий на самого себя, только многие черты были гипертрофированы. Примерно так и было.
БИБЛИОНИКА
В КАЖДОЙ СЕМЬЕ СВОЙ ЭКОНАВТ!
8 июля, в ГДЭМБ №8 им. Бианки В.В. встречей, посвящѐнной Дню семьи,
любви и верности, начала работу Летняя школа эконавтов.
Вспомнив традиции русской семьи и дома, отвечая на вопросы викториныквиз «Лад» (по книге В. Белова), посмотрев видео материал, перелистав
книги с выставки, перешли к практическим делам. После праздника остаются коробки от конфет, после ремонта куски обоев. И то, и другое жалко выбрасывать. Подумаем, как их использовать! Варианты нашего поиска: паспарту для чѐрно-белых бабушкиных фотографий и шкатулка
для памятных вещиц.
Изготовить паспарту просто: нужны размер фото, рамки, линейка, карандаш, ножницы и скотч. Мы оформили фотографию семьи В.В. Бианки 1900г.
Со шкатулкой придѐтся повозиться. Коробку аккуратно разобрать, чтобы
получилась «выкройка». Обводим на куске обоев эту выкройку, вырезаем,
наклеиваем на коробку-основу. Для скрепления основы и «одѐжки» из обоев использовать можно клеящий карандаш, скотч, степлер, клей «Момент» и
т.п., в зависимости от качества обоев. Затем, из кусочка старого шнурка делаем петлю для замка, а замок – пуговица от любой изношенной вещи. Пуговица крепится суровой ниткой за ножку и в отверстие концы нитки выводятся внутрь шкатулки, где приклеиваются кусочком обоев. Можно покрыть
шкатулку бесцветным лаком после того, как просохнут все склеенные поверхности и детали. А уж в готовую шкатулочку можно упаковать что угодно: фантики, пуговицу от шубы необычный камушек, монету, т.е. всѐ, что
«дорого, как память»!
ЗАВЕДУЮЩАЯ ГДЭМБ №8 ИМ. В.В. БИАНКИ САВИНОВА Л.В.
БИБЛИОНИКА
АННИКА ТОР – ПИСАТЕЛЬ ИЗ ШВЕЦИИ
Анника Тор, популярная шведская писательница, не
боится говорить с детьми прямо, открыто и обо всем.
В своих книгах поднимает очень серьезные, недетские
вопросы – война, национальный вопрос, жизнь в приемной семье, предательство, неравенство… Герои еѐ
книг – не беззаботные веселые малыши: они сталкиваются с реальными жизненными проблемами.
В нашей библиотеке состоялся час открытия книги
«Юбилей писателя – праздник для читателя», и был
он посвящен юбилею шведской писательницы Анники
Тор.
Повесть Анники Тор «Остров в море» - история девочек из семьи австрийских евреев, которых приняли и
спасли шведские семьи. Родителям девочек не дают
визу, и можно только мечтать, что когда-нибудь они
снова будут вместе.
Мы рассуждали о приемных семьях девочек, о том,
что жить на новом месте оказалось трудно: кругом
чужие люди, а сѐстры «не такие, как все» - не знают
шведского языка, не умеют кататься на велосипеде, не знают местных обычаев и много чего «не»!
Рассказ о событиях Второй мировой войны заставил наших читателей задуматься о прошлом, настоящем и будущем… О мире, добре,
сострадании, человечности, взаимопомощи.
Несмотря на сложность поднятой темы, книга у всех оставила легкое и светлое впечатление.
ГЛАВНЫЙ БИБЛИОТЕКАРЬ ДЕТСКОЙ БИБЛИОТЕКИ №7 Г.В. ЯВКИНА
БИБЛИОНИКА
ФРАГМЕНТ
(ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ)
АННИКА ТОР «ОСТРОВ В МОРЕ»
Поезд замедлил ход и остановился. С перрона на непонятном языке что-то
– Быстрее, быстрее, – сказала дама. – Это Гѐтеборг. Вам выходить.
говорили в репродуктор.
Не дожидаясь ответа, она прошла к следующему купе.
Штеффи прильнула к окну. Сквозь дым паровоза она увидела большую вы-
Штеффи надела на плечи ранец и помогла младшей сестре.
веску, а немного подальше – кирпичное здание со стеклянной крышей.
– Возьми свою сумку, – сказала Штеффи.
– Мы приехали, Штеффи? – робко спросила Нелли. – Нам пора выходить?
– Она тяжелая, – пожаловалась Нелли, но сумку взяла. Держась за руки,
– Не знаю, – ответила та. – Наверное, да.
девочки вышли в коридор, где уже толпились другие дети, готовясь сойти с
Штеффи встала на сиденье, чтобы дотянуться до багажной полки. Сначала
поезда.
она достала сумку Нелли, потом свою. Школьные ранцы уже стояли на полу
На перроне среди детей поднялась суматоха. Поезд за их спинами пришел в
рядом с сумками. Ни в коем случае ничего нельзя забыть в поезде. Ведь это
движение. Стуча и скрежеща, он покатил прочь от станции. Какой-то малыш
все, что им удалось взять с собой.
заплакал. Один мальчик звал маму.
Неожиданно в дверях купе появилась дама в светлом костюме и в шляпе.
– Здесь нет твоей мамы, – сказала Штеффи. – Она не может прийти. У тебя
Она говорила по-немецки.
будет другая, такая же добрая.
БИБЛИОНИКА
– Мама! Мама! – продолжал кричать малыш.
– Рут Бауман… Стефан Фишер… Ева Гольдберг…
Дама в светлом костюме взяла его за руку.
На каждое имя кто-нибудь из детей поднимал руку и выходил к даме со спи-
– Пойдемте, – сказала она остальным. – Следуйте за мной.
ском. Дама проверяла, что написано на коричневой табличке, которая висе-
Как утята друг за другом, дети вошли за ней в здание вокзала с высоким
ла на шее у каждого ребенка. Затем один из взрослых отделялся от толпы
сводчатым стеклянным потолком. К ним подошел мужчина с большим фото-
ожидающих, брал ребенка за руку и уводил с собой. Самых маленьких, тех,
аппаратом. Ослепляющей молнией взорвалась вспышка.
кто не мог ответить, когда их вызывали, забирали прямо с тех мест, где они
Кто-то из малышей пронзительно закричал.
сидели.
– Прекратите! – возмущенно воскликнула дама в костюме. – Вы пугаете де-
Имена следовали в алфавитном порядке, и Штеффи поняла, что до них с
тей.
сестрой очередь дойдет нескоро. Желудок сводило от голода, и все тело
– Это моя работа, мадам, – сказал он. – Вы заботитесь об этих маленьких
ныло от желания вытянуться на кровати. Со вчерашнего утра их домом бы-
беженцах. А я сделаю трогательные фотографии, и вы получите больше де-
ло узкое купе поезда. Мили железнодорожного полотна тянулись, словно
нег за вашу работу.
лента, назад, в Вену, к маме и папе. Теперь эта лента разорвана. Теперь
Репортер сделал еще несколько снимков.
они одни.
Штеффи отвернулась. Ей вовсе не хотелось быть маленькой беженкой на
Число детей медленно уменьшалось, толпа взрослых тоже редела.
раздирающей душу фотографии в какой-нибудь газете. И ей также не хоте-
Нелли прижалась к сестре.
лось, чтобы для нее собирали пожертвования.
– Когда же наша очередь, Штеффи? Неужели никто не заберет нас?
Дама отвела детей в дальний конец большого зала ожидания. Там, за за-
– Они еще не дошли до буквы «Ш», – объяснила Штеффи, – надо еще не-
граждением, стояла целая толпа взрослых. Другая дама, постарше и в оч-
много подождать.
ках, сделала несколько шагов навстречу детям.
– Я проголодалась, – хныкала Нелли, – я устала. И хочу есть.
– Добро пожаловать, – сказала она. – Добро пожаловать в Швецию. Швед-
– У нас ничего нет, – сказала Штеффи, – бутерброды давно закончились.
ский комитет помощи рад вас приветствовать. Здесь вы пробудете в безо-
Тебе придется подождать, пока нас не вызовут. Сядь на сумку, если не мо-
пасности до тех пор, пока не сможете вернуться к вашим родителям.
жешь стоять.
Она тоже говорила по-немецки, но со странным акцентом.
Нелли уселась на свою маленькую дорожную сумку и подперла ладонями
Первая дама, та, которая была моложе, достала список и принялась выкри-
подбородок. Ее длинные черные косички почти касались пола.
кивать имена.
БИБЛИОНИКА
– Нелли, – сказала Штеффи, – вот увидишь, мы будем
жить в настоящем замке с видом на море.
– У меня там будет собственная комната? – спросила Нелли.
– Да, – пообещала сестра.
– Не хочу, – сказала Нелли. – Я хочу жить в одной комнате с тобой.
– Элеонора Штайнер, – услышала Штеффи голос дамы.
– Отвечай, – прошептала она сестре. – Это ты.
– Элеонора Штайнер, – снова выкрикнула дама со списком. – Выйди
вперед!
Лавируя среди сумок, Штеффи потащила за собой Нелли.
– Мы здесь, – сказала она.
Дама посмотрела в список.
– Стефания Штайнер? – спросила она.
Штеффи кивнула.
– Штайнер, – громко повторила дама, – Элеонора и Стефания Штайнер!
В толпе ожидающих никто не двинулся с места.
– Штеффи, – спросила Нелли дрожащим голосом, – нас никто не хочет брать?
Штеффи не ответила. Она стиснула руку сестры. Дама со списком повернулась к ней.
– Подождите минутку, – сказала она и отвела обеих девочек в сторону. – Постойте здесь. Я сейчас вернусь.
Дама постарше взяла список и продолжила выкрикивать имена. Наконец все дети ушли. Только Штеффи и Нелли остались у своих сумок.
– Мы можем вернуться домой? – спросила с надеждой Нелли. – Домой, к маме и папе?
Штеффи покачала головой. Нелли заплакала.
– Тс-с, – прошептала Штеффи, – не реви, ты ведь не маленькая.
Послышался звук приближающихся шагов. Молодая дама что-то торопливо объясняла пожилой. Она достала карандаш и написала на листках с именами, висевших у девочек на шее: «Дети не говорят по-шведски».
– Пойдемте, – сказала молодая дама Штеффи, – я провожу вас на пароход.
Штеффи подхватила свою сумку одной рукой, другой взяла за руку Нелли. Молча следуя за дамой, они покинули здание вокзала.
(Продолжение следует)
Продолжение последует, если вы купите книгу или возьмёте её для чтения в библиотеке.
БИБЛИОНИКА
ЭРНЕСТ
Эрнест Миллер Хемингуэй (англ. Ernest Miller Hemingway; 21
июля 1899 года, Оук-Парк , Иллинойс, США —2 июля 1961 года, Кетчум, Айдахо, США) — американский писатель, журналист, лауреат Нобелевской премии по литературе 1954 года.
Широкое признание Хемингуэй получил благодаря своим романам и многочисленным рассказам — с одной стороны, и своей
жизни, полной приключений и неожиданностей, — с другой.
Его стиль, краткий и насыщенный, значительно повлиял на литературу XX века.
ЦИТАТЫ
10 ЦИТАТ ИЗ КНИГИ ЭРНЕСТА ХЕМИНГУЭЯ
"ПРАЗДНИК, КОТОРЫЙ ВСЕГДА С ТОБОЙ"
1. В то время я уже знал, что, когда что-то кончается в жизни, будь то плохое или хорошее,
остается пустота. Но пустота, оставшаяся после
плохого, заполняется сама собой. Пустоту же
после чего-то хорошего можно заполнить,
только отыскав что-то лучшее.
2. "Путешествуй только с теми, кого любишь."
3. Если тебе повезло и ты в молодости жил в
Париже, то, где бы ты ни был потом, он до
конца дней твоих останется с тобой, потому что
Париж - это праздник, который всегда с тобой.
4. Мы хорошо и недорого ели, хорошо и недорого пили и хорошо спали, и нам было тепло
вместе, и мы любили друг друга.
5. – Держитесь французов, – сказал Эзра. – У
них вы можете многому научиться.
– Знаю, – сказал я. – Я могу многому научиться
БИБЛИОНИКА
у кого угодно.
6. Осенью с тоской миришься.
Каждый день в тебе что-то умирает, когда с деревьев опадают
листья, а голые ветки беззащитно качаются на ветру в холодном зимнем свете. Но ты знаешь, что весна обязательно
придет, так же как ты уверен,
что замерзшая река снова освободится ото льда.
7. - Достоевский был сукиным
сыном, Хем, - продолжал Ивен. И лучше всего у него получались
сукины дети и святые. Святые у
него великолепны.
8. Если зрелище захватывает
тебя только из-за денег, значит,
на него не стоит смотреть.
9. Надо покупать либо одежду,
либо картины. Вот и все. Никто,
кроме очень богатых людей, не
может позволить себе и то и
другое. Не придавайте большого
значения одежде, а главное, не гонитесь за модой, покупайте прочные и удобные вещи, и тогда у
вас останутся деньги на картины.
10. Все поколения в какой-то степени потерянные, так было и так будет.
БИБЛИОНИКА
КАФКА
Я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами
книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели
книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом
же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть когото, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это
верю.
Франц Кафка, письма.
ТАК ГОВОРИЛ ФРАНЦ КАФКА
Начиная с определѐнной точки, возврат уже невозможен. Этой точки надо достичь.
Истинный путь идет по канату, который натянут не
высоко, а над самой землей. Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем
для того, чтобы идти по нему.
Один из самых действенных соблазнов зла — призыв
к борьбе.
Если бы возможно было построить Вавилонскую башню, не взбираясь на неѐ, это было бы позволено.
Ты — это задача. Ни одного ученика кругом.
Смешно оснастился ты для этого мира.
БИБЛИОНИКА
Слово «быть» (sein) обозначает на немецком языке и
существование, и принадлежность кому-то.
Лгут меньше всего, когда меньше всего лгут, а не тогда, когда для этого меньше всего поводов.
Ты можешь отстраняться от страданий мира, это тебе
разрешается и соответствует твоей природе, но, быть
может, как раз это отстранение и есть единственное
страдание, которого ты мог бы избежать.
Изгнание из рая в главной своей части вечно. То есть
хотя изгнание из рая окончательно и жизнь в мире
неминуема, однако вечность этого процесса (или, выражаясь временными категориями, — вечная повторяемость этого процесса) даѐт нам все же возможность не только надолго оставаться в раю, но и в самом деле там находиться, независимо от того, знаем
ли мы это здесь или нет.
У человека есть свобода воли, причем троякая. Вопервых, он был свободен, когда пожелал этой жизни;
теперь он, правда, уже не может взять ее назад, ибо
он уже не тот, кто тогда хотел ее, тот он лишь в той
мере, в какой, живя, исполняет свою тогдашнюю волю. Во-вторых, он свободен, поскольку может выбрать
манеру ходьбы и путь этой жизни. В-третьих, он свободен, поскольку тот, кто некогда будет существовать
снова, обладает волей, чтобы заставить себя при любых условиях идти через жизнь и таким способом
прийти к себе, причем дорогой хоть и избираемой, но
настолько запутанной, что она ни одной дольки этой
жизни не оставляет нетронутой. Это троякость свободной воли, но это ввиду одновременности и одинаковости, одинаковость по сути в такой степени, что не
остается места для воли, ни свободной, ни несвободной.
Теоретически существует полнейшая возможность
счастья: верить в нечто нерушимое в себе и не стремиться к нему.
Вера — это топор гильотины, так же тяжела, так же
легка.
Две возможности: делать себя бесконечно малым или
быть им. Второе — завершение, значит, бездеятельность, первое — начало, значит, действие.
Верить в прогресс не значит верить, что прогресс уже
состоялся. Это не было бы верой.
БИБЛИОНИКА
МАЯКОВСКИЙ
Владимир Владимирович Маяковский – русский, советский поэт, яркая личность авангардного искусства 10-20-ых годов прошлого века, проявившая себя в амплуа художника, драматурга, киносценариста,
кинорежиссера, киноактера, издателя. Его творчество, во многом реформаторское с точки зрения поэтики, использования языковых средств, оказало значительное влияние на поэзию XX столетия.
В.В. Маяковский родился в Грузии (Кутаисская губерния, село Багдади) 19 июля (7 июля по ст. ст.)
1893 г. И отец, и мать его были потомками казацких родов; отец, дворянин по происхождению, служил
лесничим. На протяжении 1902-1906 гг. Маяковский - учащийся Кутаисской гимназии. После переезда
семьи в Москву в 1906 г., связанного со смертью отца, Владимир поступает в местную классическую
гимназию, 4 класс, однако в марте 1908 г. его отчисляют из 5 класса из-за неоплаты обучения.
Дальнейшее образование будущего поэта было связано с искусством. В 1908 г. он оказывается в числе
учащихся подготовительного класса Строгановского художественно-промышленного училища. Тогда
же Маяковский активно контактирует с революционной молодежью, вступает в ряды РСДРП. В июле
1909 г. до января 1910 г. его сажают в Бутырскую тюрьму; в застенках он сочиняет стихи и записывает
их в тетрадь (не сохранившуюся) – с нее сам поэт вел отсчет своей литературной деятельности.
Полный решимости «делать социалистическое искусство», Владимир Маяковский в 1911 г. становится
учащимся фигурного класса Училища живописи, ваяния и зодчества. В его стенах будущего поэта поджидало во многом судьбоносное знакомство с организатором футуристической группы «Гилея» Д. Бурлюком. Именно в альманахе этой группы - «Пощечина общественному вкусу» - в декабре 1912 г. состоялся литературный дебют Маяковского со стихотворениями «Утро» и «Ночь». В этом же издании был
обнародован манифест представителей русских кубо-футуристов, в котором художники слова отказывались от творческого наследия
национальной литературы. Среди подписавшихся под этим программным документом был и Маяковский.
В 1913 г. поэт издает первый маленький стихотворный сборник под названием «Я», пишет трагедию «Владимир Маяковский», носившую программный характер (режиссером постановки и исполнителем главной роли выступил он сам), а также в составе группы футуристов ездит по городам и весям России. Публичные выступления стали причиной его исключения из училища. На протяжении 19151917 гг. Владимир Маяковский в петроградской Учебной автомобильной школе проходит военную службу, параллельно сочиняет стихи и поэмы, в частности, «Облако в штанах», «Человек» и др. В 1916 г. вышел первый крупный сборник «Простое как мычание».
В июле 1915 г. произошло событие, которое оказалось очень значимым в биографии Владимира Маяковского, - его знаком-
БИБЛИОНИКА
ство с Лилей Брик, замужней женщиной, которая практически всю жизнь была его музой. Их, а также Лилиного мужа Осипа связывали сложные отношения, не раз становившиеся для поэта причиной сильных переживаний.
Октябрьская революция 1917 г. была встречена Маяковским с радостью и энтузиазмом. Он видел в кардинальных общественных переменах справедливое возмездие за унижения и оскорбления, пережитые людьми в «прежней» жизни, путь к утверждению рая на
земле. Его творчество в эти годы приобретает новое социально-эстетическое звучание. На взгляд поэта, футуристическое направление в искусстве созвучно деятельности рабочего класса и возглавляющих его большевиков.
Маяковский поддерживает молодое государство и провозглашенные им ценности доступными ему художественными средствами. В
1918 г. поэт выступает организатором группы «Комфут» («Коммунистический футуризм»), активно сотрудничает с газетой «Искусство
коммуны», в 1922 г. - издательством МАФ (Московская ассоциация футуристов). В 1919 г. он переезжает в Москву и в течение трех
лет, до 1921 г., работает в «Окнах РОСТА», выпускает агитационно-сатирические плакаты со стихотворными строками. Всего за этот
период он выступил автором порядка 1100 таких «окон». В 1923 г. Владимир Владимирович - создатель «Левого фронта искусств»
(ЛЭФ), под эгидой которого собираются литераторы и художники, стоящие на сходных эстетических позициях. В течение 19231925 гг. он выступает в роли издателя журнала «ЛЕФ» (на протяжении 1927-1928 гг. журнал восстановлен под названием «Новый
ЛЕФ»). Годы гражданской войны были в его жизни самым лучшим временем, по признанию самого поэта.
На протяжении 1922-1924 гг. Маяковский предпринимает целый ряд заграничных поездок, в частности, в Германию и Францию; в
1925 г. посещает различные города США, читая доклады и свои произведения. Впечатления о путешествиях по Европе и Америке
легли в основу целого ряда стихов и очерков, в частности, поэтических циклов «Париж» (1924-1925), »Стихи об Америке» (19251926). Период с 1925 по 1928 г. отмечен в биографии большим количеством поездок Маяковского по Советскому Союзу, публичных
выступлений перед самыми разными слушателями.
Это время было весьма плодотворным в творческом отношении, тем не менее в конце 20-ых Маяковский переживал глубокий внутренний конфликт. Идеалы революции, которыми он жил с юных лет, на которые опирался в построении своей частной жизни, начиная творческой позицией и заканчивая манерой одеваться, входили в противоречие с реальностью – социальной, политической, бытовой. Со всей мощью бескомпромиссного таланта Маяковский обрушивался на общество, которое предавало революционные ценности, обуржуазилось, стала погрязать в пучине формализма (комедии «Клоп» (1928), «Баня» (1929)). Он стал слишком неудобен, подвергался критике, которая считала его не пролетарским писателем, каковым поэт воспринимал себя сам, а временным «попутчиком».
При организации выставки, приуроченной к 20-летию творческой деятельности, Маяковский столкнулся с непреодолимыми препятствиями.
Вступление в Российскую Ассоциацию пролетарских писателей в феврале 1930 г. не нашло понимания у его друзей и единомышленников. Атмосферу травли, отчуждения, в которой оказался поэт, делали еще более невыносимой проблемы в личной жизни, связанные с его последней пассией Вероникой Полонской.
Против стечения всех неблагоприятных обстоятельств, против несовершенных законов этого мира поэт-бунтарь выступил с протестом в последний раз, покончив с собой 14 апреля 1930 г. Прах застрелившегося «агитатора, горлана-главаря» сначала покоился на
Новом Донском кладбище, в мае 1952 г. его перезахоронили на Новодевичьем кладбище.
Источник:http://www.wisdoms.ru/avt/b152.html
БИБЛИОНИКА
АФОРИЗМЫ МАЯКОВСКОГО
• Ко мне, люди,
и те, что обидели —
вы мне всего дороже и ближе.
• Уже второй. Должно быть, ты легла.
В ночи Млечпуть — серебряной Окою.
Я не спешу, и молниями телеграмм
Мне незачем тебя будить и беспокоить.
Как говорят, «инцидент исперчен».
Любовная лодка разбилась о быт.
С тобой мы в расчете, и не к чему перечень
Взаимных болей, бед и обид.
• Я себя смирял, становясь на горло собственной песне.
• Так и жизнь пройдет,
Как прошли Азорские острова.
• Театр — не отображающее зеркало, а увеличительное
стекло.
• Тот, кто постоянно ясен, Тот, по-моему, просто глуп.
• Я знаю силу слов, я знаю слов набат.
• Нет на свете прекраснее одѐжи,
Чем бронза мускулов и свежесть кожи.
• Одна напечатанная ерунда создает еще у двух убеждение, что и они могут написать не хуже. Эти двое, написав и
будучи напечатанными, возбуждают зависть уже у четырех.
• Поэзия — та же добыча радия.
В грамм добыча, в год труды.
Изводишь единого слова ради
Тысячи тонн словесной руды.
• Прежде чем начнет петься,
Долго ходят, разомлев от брожения,
И тихо барахтается в тине сердца
Тупая вобла воображения.
• Ведь если звезды зажигают — значит, это кому-нибудь
нужно?
• Гвоздями слов прибит к бумаге я.
• Какого же черта, звезда, еще праздновать,
если не день рождения человека?
• Мой стих трудом
громаду лет прорвет
И явится весомо, грубо, зримо.
• Слово ласковое — мастер дивных див,
Слово — полководец человечьей силы.
Источник:http://www.wisdoms.ru/pavt/p152.html
БИБЛИОНИКА
ИЗ ПРОЗЫ
ВЛАДИМИРА
МАЯКОВСКОГО
ПАРИЖ
БЫТ
Этот очерк — о
быте Парижа. Я
не был во Франции до войны,
бывшие утверждают — внешность Парижа за эти годы изменилась мало:
толпа, свет, магазины — те же. Поэтому буду говорить только о сегодняшних черточках.
ОТНОШЕНИЕ К НАМ
Германия пережила медовый месяц любви к РСФСР. Эта любовь перешла в
спокойную дружбу. Иногда даже ревнивую, со сценами. Так было, напри-
мер, во время поездки Эррио по России. Некоторые газеты пытались видеть
в этом измену — роман с француженкой.
Париж видит сейчас первых советских русских. Красная паспортная книженка РСФСР — достопримечательность, с которой можно прожить недели
две, не иметь никаких иных достоинств и все же оставаться душой общества, вечно показывая только эту книжечку.
Всюду появление живого советского производит фурор с явными оттенками
удивления, восхищения и интереса (в полицейской префектуре тоже производит фурор, но без оттенков). Главное — интерес: на меня даже устраивалась некоторая очередь. По нескольку часов расспрашивали, начиная с
вида Ильича и кончая весьма распространенной версией о "национализации женщин" в Саратове.
БИБЛИОНИКА
Компания художников (казалось бы, что' им!)4 часа слушала с непрерываемым вниманием о семенной помощи Поволжью. Так как я незадолго перед
этим проводил агитхудожественную кампанию по этому вопросу, у меня
остались в голове все цифры.
Этот интерес у всех, начиная с метельщика в Галле, с уборщика номера,
кончая журналистом и депутатом.
Конечно, главные вопросы о Красной Армии.
Один француз, владелец художественного магазина, серьезно убеждал меня, что не стоит пытаться завоевать Францию, так как, во-первых, это невозможно (Жоффр!), в во-вторых, надо сохранить латинскую культуру. И
закончил с истинно парижской любезностью: "Ваше красное вино нужно
немножко смешать с нашей водой, и тогда это будет напиток и для французского обеда".Пришлось указать, что меню для него будут составлять
французские рабочие без моего непосредственного участия.
Этот интерес не только любезность к гостю.
Так, например, на банкете, утроенном по случаю моего приезда художниками Монмарта, известный французский критик Вольдемар Жорж первый
тост предложил за Советскую Россию. Предприятие в парижской обстановке не очень безвредное.
Даже мне пришлось все время вводить публичные разговоры исключительно в художественное русло, так как рядом с неподдельным восторгом
Жоржа всегда фимиамился восторг агентов префекта полиции, ищущих
предлога для "ускорения" моего отъезда.
Интерес растет во всем. Начинается, конечно, с искусства. Парижские издатели ищут для переводов писателей РСФСР. Пианист Орлов играет у м-м
Мильеран. Мадам Мильеран входит в комитет помощи детям, официально
устраивающий советскую выставку живописи. Для выставки этой отводится
лучшее помещение — комната Лувра.
Кончается упрочением и расширением влияния т. Скобелева, от чуть ли не
заложника, до неофициального, но все-таки торгового и пр.представителя
Советов.
ОТНОШЕНИЕ К ЭМИГРАЦИИ
С возрастанием интереса к людям РСФСР, естественно, падает "уважение" к
белогвардейской эмиграции, переходя постепенно в презрение.
Это чувство становится всемирным — от отказа визирования белогвардейских паспортов Германией, до недвусмысленного указания на дверь "послу" Бахметьеву в Вашингтоне.В Париже самая злостная эмиграция — так
называемая идейная: Мережковский, Гиппиус, Бунин и др.
Нет помоев, которыми бы они не обливали все относящееся в РСФСР.
Вплоть до небольшого "театра для себя".
Мне рассказывал, напр., один парижский литератор о лекции Гиппиус на
невинную тему о Блоке. Исчерпав все имеющееся на словах, в печатном
материале указания на двойственность, на переменчивость его, на разный
смысл "12", — она вдруг заминается...
- Нет , нет, об этом я не стану говорить.
Из рядов встает Мережковский:
— Нет, обязательно скажите, тут не должно быть никаких недоговорок!
Гиппиус решительно отказывается:
— Эти антиеврейские фразы из личной переписки, и их неудобно опубликовывать, нет. Нет, не могу...
Ничего достоверного, но тень на Блока — на лучшего из старописателькой
среды, принявшего революцию, — все-таки по мере возможности брошена.
"Идейность" эта вначале кое-что давала: то с бала Grand Prix (Большой
приз) перепадет тысяч 200 франков, то дюшес де Клармонт устроит вечер.
Это для верхушек эмиграции. Низы воют, получая только изредка обеденные карточки.
Впрочем, в связи с провалом "идейности" уменьшилось и количество "вещественных доказательств невещественных отношений".
Перед моим отъездом уже какая-то дюшесса выражалась так: надо устроить этот вечер, чтоб они хоть месяца два не лезли! Все-таки солидный шаг
из русской интеллигенции в ... в черт его знает что!
Я ни слова не прибавляю в этих разговорах от своей ненависти. Это точная,
записанная мною в книжечку характеристика самих низков парижской
эмиграции.Лично я с этими китами не встречался по понятным причинам,
да и едва ли они мне б об этом рассказали.
БИБЛИОНИКА
Рядом с изменением "душевных отношений" меняется и правовое. При мне
громом среди ясного неба прозвучал отказ германского посольства от визирования эмигрантских паспортов.
При постоянных поездках в низковалютную Германию для поправки денежных дел — это большой удар. Многие стали бешено наводить справки,
где же им взять наш красный паспорт (на первое время, очевидно, решили
иметь два), потом последовало, по настоянию французов, очевидно, разъяснение, что паспортов не визируют, но будут визировать бумажки. Всетаки с бумажками им много хуже — по себе знаю!
Зато в положительную радость привело германское консульство визирование в Париже первого, моего, советского паспорта. Я мирно заполнил анкету. Служащие засуетились. Побежали к консулу; вышел сам, прекраснейший
и добрейший г-н Крепс, тут же велел не требовать никаких анкет от советских. В секунду заполнив все подписи, выдал мне визированной мою редкость.
ВНЕШНОСТЬ
Уличная, трактирная и кафейная жизнь Парижа во всех разгарах. Кафе эти
самые через магазин, два — обязательно. До 12-ти — по кафе и ресторанам, после 12-ти и до 2-х — Монпарнас, и после всю ночь — Монмартр или
отдельные шоферские кабачки на Монпарнасе. А под самое утро — особое
рафинированное удовольствие парижан — идти смотреть в Центральный
рынок Гааль пробуждение трудового Парижа.
Париж не поражает особой нарядностью толпы, вернее, не кричит. На центральных улицах Берлина эта нарядность прет более вызывающе: вопервых, заметнее, наряду с массой ободранных берлинцев, во-вторых, в
Берлин приезжают одеваться "средняки" из высоковалютных стран. С неделю перед отъездом носят на себе, чтобы вещь слегка обносилась и не
вызывала особой алчности таможенников.
Потрясает деятельно, очевидно, сохраняемая патриархальность парижского быта.Где бы вы ни были: в метро, в ресторане, на рынке, в квартире — те
же фигуры, давным-давно знакомые по рисуночкам к рассказам Мопассана.
Вот в метро глухой поп уселся на самом неудобном кондукторском месте,
положил у ног свои религиозные манатки, уперся глазами в молитвенник.
Полная непоколебимость. По окончании молитвы — ошеломляющее сведение: проехал две станции за своей церковью. К аскету возвращается долго сдерживаемая страстность (еще бы — обратный путь новые 50 сантимов!), рвется на ходу прямо в тоннель, отбивается от хватающих за полы
спасителей, на остановке теряет шапчонку и, блестя тонзурой и размахивая
крыльями пелерины, носится по перрону, призывая бога-отца со всеми его
функциями разразить громом кондуктора.
Трактир. Двое усачей в штатском, но украшенные военными орденами и
огромными усищами, привязав лошадей у входа, зашли запить прогулку по
Булонскому лесу. Сидят с величественностью Рамзеса, всеми зубами штурмуют омара, отрываясь только на секунду ругнуть немцев или оглядеть
вновь вошедшую даму.
А в Тюльерийском саду — ряды черных старух над всевозможнейшими вязаниями.Только изредка взвизгом контраст: у остановки метро ободранная
женщина, не могущая из-за тесноты попасть во второй класс и за отсутствием сантимов — в первый, кроет заодно и хозяев метрополитена и проклятую войну.
- Раньше, когда был жив муж, небось этого не сделали бы!
Сначала меня поразило, особенно после Берлина, полное отсутствие просящих нищих. Думал, "во человецех благоволение". Оказалось другое. Какая-то своеобразная этика парижских нищих (а может, и полицейская бдительность) не позволяет им голосить и протягивать руку. Но все эти мрачный фигуры, безмолвно стоящие сотнями у стен, — те же берлинские отблагодаренные Пуанкаре герои войны или осколки их семей.
ВЕСЕЛИЕ
В Париже нет специфических послевоенных удовольствий, захвативших
другие город Европы.Есть танцы. Увлечение тустепами большое, но нет этого берлинского — "восьмичасовой танцевальный день!" — чтобы все от 4
до 7 и от 9 до 2 ночи бежали толпами в "диле".Нет и своеобразных американских игр: 200 часов беспрерывной игры на рояле, пока играющий не умрет или не сойдет с ума.
БИБЛИОНИКА
Нет и английской игры в "бивер". Разыскивают на улице бородача, и кто
первый увидел и крикнул "бивер", тот выиграл очко (в Лондоне нет бородачей, только Бернар Шоу до король Георг, — Бернар Шоу брить бороду не
хочет, а Георг не может, "так как на почтовых марках 1/3 мира он с бородой").
Веселие Парижа старое, патриархальное, по салонам, по квартирам, по излюбленным маленьким кабачкам, куда, конечно, идут только свои, только
посвященные.
Уличное веселие тоже старое, патриархальное. В день моего приезда был,
напр., своеобразный парижский карнавал — день святой Екатерины, когда
все оставшиеся в девушках до 30 лет разодеваются в венки и в цветы, демонстрируясь, поя и поплясывая по улочкам.
Европейские культурные удовольствия "для знатных иностранцев" запрятались на Монмартр.Если бы наш Фореггер бросился сюда, ища "последний
крик", "шумовую музыку" для огорошения москвича, — он был бы здорово
разочарован. Даже все "тустепы" и "уанстепы" меркнут рядом с потрясающей популярностью... российских "гайда-троек". Танцуют под все русское.
Под Чайковского (главным образом), под "Растворил я окно", под "Дышала
ночь восторгом сладострастия", под "Барыню" даже! Играют без перерыва,
переходя с мотива на мотив и от столика к столику за сбором франков. Раз,
увидев протянутые мною 10 франков и, очевидно, угадав русского, маэстро
живо перевел скрипку на "Боже, царя храни" (публика продолжала танцевать), видя, что я отдергиваю франки, дирижер с такой же легкостью перевел на "Камин потух".
И в каждом оркестре обязательно гармонь, немного, говорят, усовершенствованная, но все же настоящая гармонь.
Недаром русские не только в присутствующих, но и в служащих. Танцуют,
видите ли. Хозяин принимает пару дам и пару стройных мужчин, так вот эти
мужчины из аристократов русской эмиграции. В одном кабачке вижу знакомое лицо. — Кто это? — Это — наш москвич. Один из золотой молодежи,
известный всей Москве по громкому процессу об убийстве жены.И вот —
Монмартрский кабак: 40 франков в вечер и бутерброд.
ПАЛАТА ДЕПУТАТОВ
Рвусь осмотреть высший орган демократической свободной республики.
Перед зданием с минуту не могу вручить пропуск, все глаза устремлены на
карету, с длиннейшим эскортом. Кто? Сержант козыряет, но едущего за
жандармерией не разглядеть — не то новый английский посланник, не то
сам Пуанкаре.
Бреду через десятки инстанций. Каждая "инстанция" пронзительно кричит,
передавая другой, другая проверит и кричит дальше, пока не добредаю до
галерки. Еще темно (одно верхнее окно — крыша); депутаты собираются
ровно в два часа дня, но все хоры и ярусы уже заняты благоговейным шепотом переговаривающимися под бдительным оком медализированных
капельдинеров парижанами.
- Сегодня скучно будет, разве что Пуанкаре будет говорить по бюджету, вот
тогда дело другое, тогда пошумят.
Ждем долго. Рядом старик (какой-то русский генерал, всем рассказывающий о двух своих сыновьях) тихо и уверенно засыпает.
Передо мною трибуна в три яруса, секретарский стол внизу, выше — ораторская трибуна, и, наконец, самая вышка — председательский "трон".
Пред — полукруг депутатских скамей, меж ними чинно расхаживающие,
сияя цепями, пристава (большинство — почетные инвалиды войны). Зал
наполняется туго: вопросы не интересные, да и интересные решаются не
здесь — за кулисами. Из 650 депутатов еле набирается сотня. Сосед называет: вот на крайней правой седой, лысый — это Кастело — роялист, вот
этот левее черный — Моро-Джафери, слева пусто. Узкая и без того коммунистическая полоска еще сузилась с отъездом коминтернцев в Москву.
Ровно в два отдаленный бой барабана, пристава выстраиваются, меж их
рядами пробегает и всходит, гордо закинув голову, на свое место председатель Пере. Вопрос для политиканов действительно скучный — какой-то
депутат центра поддерживает свою статью бюджета — поддержка медицинских школ. Депутат — провинциал. Провинциал горячится. Очевидно,
говорить ему не часто — говорит, стараясь произвести впечатление, с пафосом.
Но впечатление маленькое.
Г-н Пере читает бумаги, депутаты расхаживают, читают газеты, от времени
до времени начинают на весь зал переругиваться между собой.
БИБЛИОНИКА
Г-н Пере лениво урезонивает депутатов, оратор мчит дальше. Депутаты
дальше шумят. Словом — "у попа была
собака".
Без всякого комплимента приходится
установить — даже в наших молодых
советах можно было бы поучить палату
серьезности и отношению к делу.
Потеряв надежду на появление разнообразия в этом меланхолическом деле,
расхожусь вместе со всей остальной
расходящейся публикой.
ПОИСКИ ТЕХНИКИ
На обратном пути я стал бомбардировать руководителей моих просьбой
избавить меня от политиканства депутатов и от искусства и показать чтонибудь новое из парижской "материальной культуры".
- Что у вас выстроили нового, покажите что-нибудь, что бы не служило или
удовольствиям, или организации новых военных налетов.
Мои руководители задумались — такового что-то не припомним. Такого
что-то за последние годы не было.
Отношу это к неосведомленности моих руководителей, но все же это показательно. Ведь в Москве, что ни говори, а какую-нибудь стройку, хотя бы
восстановление — для нас и этого много — все же любой покажет.
Наконец, на другой день художник Делонэ (опять художник!), раздумав,
предложил мне:
- Поедем в Бурже.
БУРЖЕ
Бурже — это находящийся сейчас же за Парижем колоссальный аэродром.
Здесь я получил действительно удовольствие.
Один за другим стоят (еле видимые верхушками) аэропланные ангары.
Провожающий нажимает кнопку, и легко, плавно электричество отводит
невероятную несгораемую дверь. За дверью аккуратненькие, блестящие
аэропланы — вот на шесть человек, вот на двенадцать, вот на двадцать четыре. Распахнутые "жилеты" открывают блестящие груди многосильных
моторов. С каким сверхлуврским интересом лазим мы по прекраснейшим
кабинкам, разглядываем исхищрения и изобретения, любезно демонстрируемые провожающим летчиком.
Рядом второй — ремонтный ангар. Показывают одни обломки, — вот в
этом летели через Ла-Манш, и сошедший с ума, в первый раз влезший пассажир убил выстрелом из револьвера наповал пилота. Погибли все. С тех
пор пилотов и пассажиров размещаем иначе.
Рядом обивают фанерой длинненькую летательную игрушку. С гордостью
показывают особый хлыст на крыльях — не уступит алюминию, не секрет.
Переходим через аккуратную, небольшую таможню на гладко вымощенную площадку.
Грузятся два 24-местных аэроплана. Один в Лондон, а другой в Швейцарию.
Через минуту вынимают клинья из-под колес, аэропланы берут долгий разбег по полю, описывают полукруг, взвиваются и уже в небе разлучаются:
один — на север, другой — на восток.Хорошо-то хорошо, только бы если
отнять у этих человеко-птиц их погромные возможности.Перед уходом мы,
с трудом изъяснявшиеся все время с нашим любезным провожатым, пытаемся с тем же трудом его поблагодарить. Француз выслушал и потом ответил на чистом русском языке:
- Не стоит благодарности, для русских всегда рад, я сам русский, ушел с
врангелевцами, а теперь видите...
Cерьезную школу прошли! Где только русских не раскидало. Теперь к нам
пачками возвращаются "просветленные".
Что ж, может быть, еще и РСФСР воспользуется его знаниями.
Вот Франция!
А за всем этим памфлетом приходится сказать — ругать, конечно, их надо,
но поучиться у них тоже никому из нас не помешает. Какая ни на есть вчерашняя, но техника! Серьезное дело.
1923
БИБЛИОНИКА
ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ
Оборона Военно-Морской базы Ханко в 1941 году.
Герой-балтиец Григорий Давиденко.
Художник Анатолий Владимирович Трескин.
1 июля 1941 года началась героическая оборона советской военно-морской базы на полуострове Ханко (база подверглась
первому сухопутному штурму).
Оборона военно-морской базы Ханко (ГАНГУТ) вошла в историю советского военно-морского искусства как пример героической и умелой борьбы в шхерно-островном районе. Вместе с
ней вошли в историю военно-морского искусства не менее героические и не менее искусные действия сил Краснознаменного
Балтийского флота по эвакуации гарнизона этой базы.
Ханко был взят Советским Союзом в долгосрочную аренду в
марте 1940 года, после окончания финской войны. Он нависал
над входом в Финский залив — это была стратегически важная
позиция на морских подступах к Ленинграду.
С началом войны перед военно-морской базой Ханко (командир
базы генерал-майор С. И. Кабанов, военком бригадный комиссар А. Л. Расскин) была поставлена задача обороны северного
фланга Центральной минно-артиллерийской позиции и самой
базы с суши, моря и воздуха. Для отражения морского и воздушного десанта территория базы была разбита на два боевых
участка, контролируемых маневренными группами сухопутных
войск. Сухопутную оборону базы составляли система заграждений на границе арендованной зоны, два оборудованных оборонительных рубежа и два рубежа непосредственной обороны]
самого города Ханко, один из которых был обращен фронтом к
морю и фактически являлся рубежом противодесантной обороны. Размеры территории базы исключали возможность достижения достаточной глубины всей оборонительной системы, но
позволяли создать значительную плотность обороны.
На полуострове к началу войны находилась 8-я стрелковая
бригада, усиленная артиллерийским полком, зенитным артил
БИБЛИОНИКА
лерийским дивизионом, танковым и саперным батальонами, а
также батальоном связи. Сектор береговой обороны располагал
несколькими железнодорожными и стационарными батареями с
орудиями калибром от 305 до 45 мм. Противовоздушная оборона базы состояла из 12 76-мм батарей и авиаэскадрильи (11
самолетов И-156 и И-15). В охране водного района базы имелось 3 сторожевых катера «МО-4» и несколько малых катеров.
Общая численность гарнизона базы составляла 25300 человек.
В финском плане войны, согласованном с планом «Барбаросса», захват Ханко рассматривался как особая задача финских
вооруженных сил, для выполнения которой была создана ударная группа «Ханко», состоявшая из 17-й финской пехотной дивизии с частями усиления и сильной артиллерийской группировки с орудиями калибром до 305 мм (всего 103 орудия). Финская авиация сама по себе не представляла серьезной угрозы,
но наличие в Финляндии большого количества аэродромов и
посадочных площадок создавало возможность широкого использования против базы немецких самолетов. Само собой разумеется, из глубины шхер и на опушке их могли действовать
финские канонерские лодки и катера.
Обстрел Ханко финны начали 29 июня. 1 июля они пытались
прорвать оборону на перешейке (сухопутная граница базы), но
были отброшены в исходное положение и понесли большие потери. В последующем, согласуя свои действия с наступлением
немецко-фашистских войск на Ленинград, финны неоднократно, но так же безуспешно пытались различными способами
прорвать фронт обороны Ханко, а гитлеровцы — овладеть о.
Осмуссар. Противник рассчитывал до начала зимы ослабить
оборону базы, чтобы с наступлением ледостава захватить полуостров. После ухода основных сил КБФ из Таллина в условиях приближавшегося зимнего периода Центральная минно-
артиллерийская позиция теряла свое прежнее оперативное
значение.
Почти полгода силы этой передовой базы вели упорную борьбу
на дальних подступах к Ленинграду с моря, немало способствуя
устойчивости его обороны.
Огромный фронт пятился под жестким натиском немецких армейских групп, а гарнизон Ханко крепко держался за свои позиции. В гигантском сражении 1941 года Ханко, наверное, был
единственным участком обороны, где не только ни на шаг не
отступили, но и шли вперед.
Наши десантники захватили 19 островов в шхерах, окружающих полуостров. Это и было наиболее яркой чертой гангутской
обороны: в глубоком тылу противника, отрезанные от баз
снабжения, люди рвались в наступательный бой. "Ханко стоит
как скала", - писала тем "огненным" летом газета Балтфлота.
Участники обороны слышали, как орали на той стороне радиорупоры: "Германские войска завтра войдут в Москву! Ваше сопротивление бессмысленно, бросайте оружие, сдавайтесь в
плен!" К гангутцам обратился со специальным посланием сам
барон Маннергейм. "Доблестные защитники Ханко!" - такими
необычными словами начиналось послание. Дальше барон заверял гангутцев, что высоко ценит их воинскую доблесть, но,
поскольку положение безнадежно, призывал прекратить сопротивление и сдаться в плен, обещая хорошее обращение. "ответ
Маннергейму" гангутцев был составлен в духе "письма запорожцев турецкому султану".
Но обстановка на Ханко становилась все напряженнее. После
оставления Таллинна и Моонзундских островов единственный
очаг сопротивления на западе балтийского театра военных
действий оказался в глубоком тылу врага. Снабжение его в
зимних условиях до чрезвычайности осложнилось. К тому же
БИБЛИОНИКА
необходимо было сосредоточить силы для обороны Ленинграда. Взвесив все это, Ставка Верховного Главнокомандования
решила эвакуировать военно-морскую базу Ханко.
28 тысяч обстрелянных, не знающих отступления, непобежденных бойцов - серьезное подкрепление Ленинградскому фронту
и флоту, ведущим борьбу в кольце блокады. Что ж, "балтийский Гибралтар" выполнил свою задачу. Он сковал часть финской армии. Ни один крупный корабль германского флота не
прошел в Финский залив. В самый решительный момент защитники Ханко оттянули на себя значительные силы противника.
Героические действия Краснознаменного Балтийского флота при эвакуации гарнизона Ханко неразрывно связаны с обороной этой базы.
В основу замысла эвакуации гарнизона и некоторых средств военно-морской базы Ханко
был положен последовательный вывоз личного состава и ценных грузов. Скрытность отхода войск и доставки их средств к пунктам посадки на корабли обеспечивалась рядом маскировочных мероприятий, в том числе и мерами активной маскировки (перемежение «часов молчания» с контрбатарейной стрельбой
при попытках активных действий противника).
Осуществлению замысла эвакуации способствовала обстановка на сухопутном фронте
обороны базы, создавшаяся со второй половины октября, когда противник оказался вынужденным перебросить часть своих сухопутных сил для усиления войск на Карельском
перешейке.
Менее благоприятно складывалась обстановка
на море. На переходах морем от мин, навигационных и других
причин конвои потеряли несколько боевых кораблей, транспортов и разных катеров. Погибло 4987 человек, не считая
личного состава экипажей погибших и поврежденных кораблей.
Оборона полуострова длилась 164 дня и закончилась 2 декабря
1941 года. Защитники ушли непобежденными. Они оставили
форпост, подчинившись приказу Верховного главнокомандования.
http://exclav.ru/kalendar/russkiy-arhiv/1-iyulya-1941..
http://d-pankratov.ru/archives/6634
#Финляндия_of_history
БИБЛИОНИКА
МАЛЕНЬКИЕ ГЕРОИ БОЛЬШОЙ ВОЙНЫ
ТАНЯ САВИЧЕВА
Эту девочку, которая не дожила и до 15 лет, всегда вспоминают в
связи с блокадой Ленинграда. Она – символ тех страданий, которые
перенесли все его жители. Еѐ дневник, состоящий всего из девяти
записей, передает весь ужас и чувство безнадежности, которые охватывали еѐ душу, когда один за другим уходили все еѐ близ-
кие.
Таня (Татьяна Николаевна) Савичева родилась 23 января (по другим
данным - 25 января) 1930 года в селе Дворищи под Гдовом (Псковская область), а выросла, как и ее братья и сестры, в Ленинграде.
Таня была пятым и самым младшим ребѐнком в семье — у нее было
две сестры и два брата.
Летом 1941 года Савичевы собирались уехать из Ленинграда, но не
успели, война застала их врасплох. Им ничего не оставалось кроме
того, чтобы остаться в блокадном городе и помогать по мере сил
фронту, надеясь на окончание этого ужаса. Записная книжка досталась Тане в память о старшей сестре Нине, пропавшей без вести во
время обстрела. В семье еѐ все считали погибшей. Тогда Таня и стала делать свои страшные записи.
«Женя умерла 28 декабря в 12.30 час. утра. 1941 г.»
«Бабушка умерла 25 января в 3 часа дня. 1942 г.»
«Лѐка умер 17 марта в 5 часов утра. 1942 г.»
«Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа ночи. 1942 г.»
«Дядя Леша умер 10 мая в 4 часа дня 1942»
«Мама умерла 13 марта в 7 часов 30 минут утра. 1942 г.»
«Савичевы умерли»
«Умерли все»
«Осталась одна Таня»
Таню нашли в еѐ доме служащие санитарных команд, обходившие
ленинградские дома в поисках выживших. Еѐ вывезли в поселок
Шатки Горьковской области вместе со многими сиротами, такими как
она, но спасти девочку уже не удалось.
Таня Савичева умерла 1 июля 1944 года в поселке Шатки, так и не
дожив до Победы, так и не узнав, что ее сестра Нина и брат Миша
живы, что она не одна.
Дневник Тани стал одним из доказательств обвинения на Нюрнбергском процессе, а сегодня он выставлен в музее истории Ленинграда,
его копия — в витрине одного из павильонов Пискаревского мемориального кладбища. Сама же Таня навсегда осталась в памяти тех, кто
выжил в эти страшные годы.
(из открытых источников)
БИБЛИОНИКА
ИНТЕРНЕТ:ИЗБРАННОЕ
«НЕВСТРЕЧА»: ДОСТОЕВСКИЙ И ТОЛСТОЙ
Алексей Яненко
Они занимали важное место в сфере интересов друг друга,
но — удивительный факт — именно эти два великих современника не были знакомы, и более того, не написали друг другу
ни строчки. Они общались со всеми видными русскими литера-
торами и оба вели обширную переписку, но, вышло так, что
случай оказался сильнее.
В 1855 году Лев Толстой, молодой писатель, заставивший всех
заговорить о себе после выхода в свет «Детства» приезжает
БИБЛИОНИКА
в Петербург, где знакомится с Тургеневым, Некрасовым, Гончаровым и другими литераторами. Но Достоевского здесь нет —
он в ссылке, после нескольких лет каторги. Когда же в конце
декабря 1859 года он возвращается в Петербург — уже Толстой
почти безвыездно находится в Ясной Поляне.
Но с тех пор их заочный взаимный интерес только растет. Достоевский в 1870 году пишет Н. Страхову: «Да вот еще давно
хотел Вас спросить: не знакомы ли Вы с Львом Толстым лично?
Если знакомы, напишите, пожалуйста, мне, какой это человек?
Мне ужасно интересно узнать что-нибудь о нем. Я о нем очень
мало слышал как о частном человеке.» Стоит заметить, что
этот интерес так и не сформируется в однозначное отношение
одного к другому. Мнения их друг о друге останутся очень противоречивыми (особенно у Толстого). Легко поддаться соблазну и сказать, что Достоевский в первую очередь ценил
в Толстом «художника в высшей степени» и только потом мыслителя, а Толстой наоборот. Легко, потому что они и сами писали об этом. Например, Достоевский очень высоко ценил
«Детство и отрочество», «Войну и мир», которую выписывал
из России, находясь заграницей, и «Анну Каренину»: "”Анна
Каренина” — вещь, конечно, не новая по идее своей,
но неслыханная у нас доселе. Вместо нее мы, конечно, могли бы указать Европе прямо на источник, то есть на самого
Пушкина… Тем не менее “Анна Каренина” есть совершенство
как художественное произведение, подвернувшееся как раз
кстати, и такое, с которым ничто подобного из европейских литератур в настоящую эпоху не может сравниться, а во-вторых,
и по идее своей это уже нечто наше, наше свое родное…".
Одновременно и не соглашаясь с Толстым по ряду вопросов,
в том числе их «камнем преткновения» был различный взгляд
на патриотизм. Также он осуждал Толстого за пренебрежение
к научному прогрессу: «Толстой, — говорид Достоевский — несмотря на свой огромный художественный талант, есть один
из тех русских умов, которые видят ясно лишь то, что стоит
прямо перед их глазами, а потому и прут в эту точку. Повернуть же шею направо или налево, чтоб разглядеть и то, что
стоит в стороне, они, очевидно, не имеют способности: им
нужно для того повернуться всем телом, всем корпусом. Вот
тогда они, пожалуй, заговорят совершенно противоположное,
так как, во всяком случае, они всегда строго искренни.»
Достоевский же был, в свою очередь, одним из тех писателей,
которых Толстой читал в течении всей своей жизни и читал основательно, с особым интересом, и это несмотря на отторжение
художественной манеры автора:"…У Достоевского, — говорил
он, — при всей его безобразной форме, попадаются часто поразительные страницы…", «Достоевский — такой писатель,
в которого непременно нужно углубиться, забыв на время несовершенство его формы, чтобы отыскать под ней действительную красоту. А небрежность формы у Достоевского поразительная, однообразные приемы, однообразие в языке».
О небрежности Достоевского Толстой писал и говорил
не однажды. Часто резко, но и с своеобразным уважением: “Иная даже небрежная, страница Достоевского стоит многих томов многих теперешних писателей. На днях для “Воскресения” я прочел его “Записки из Мертвого дома”. Какая это
удивительная вещь”. «Записки из Мертвого дома» Толстой ценил более всего и два больших отрывка («Орел» и «Смерть
в госпитале») именно из этого произведения включил в свой
«Круг чтения». А «Братьев Карамазовых» Толстой читал (хоть
и часто бросая) вплоть до своего ухода из Ясной Поляны, несмотря на «натянутый, деланный язык» и просил дочь выслать
ему второй том в дорогу.
БИБЛИОНИКА
На деле отношение двух великих писателей друг к другу гораздо сложнее. К сожалению, иногда оно было обусловлено
и влиянием третьих лиц. В частности это и печальноизвестное письмо 1883 года Николая Страхова Толстому, которому тот, «к сожалению, почти поверил» и под влиянием которого позволил себе несколько несправедливых высказываний.
И тот случай, когда Достоевский собирался съездить в Ясную
Поляну в 1880 году, но распространившиеся среди литераторов
слухи о душевном состоянии Толстого удержали его. «О Льве
Толстом и Катков подтвердил, — пишет он жене 27-28 мая, —
слышно, что он совсем помешался<…>я не поеду…»
Поэтому вдвойне обидно, что они не познакомились лично.
А ведь казалось, что встреча их была неизбежной. Однажды,
они что называется «почти соприкоснулись рукавами».
10 марта 1878 года, Толстой и Достоевский посещают публичную лекцию двадцатипятилетнего магистра философии Петербургского университета Владимира Соловьева. Толстого, сопровождает Николай Страхов, который не знакомит писателей.
В воспоминаниях жены Достоевского Анны Григорьевны это
объясняется тем, что Толстой просил его ни с кем
не знакомить. Достоевский, узнав об этом был очень расстроен, как и сам Толстой, когда узнал об этом от Анны Григорьевны уже после смерти Достоевского.
Также, с разницей в один год (Толстой в 1877, Достоевский
в 1878), оба посещают Оптину пустынь, где встречаются
со старцем Амвросием. И что любопытно, Толстой ехал
с Николаем Страховым, а Достоевский с Владимиром Соловьевым. Эти два человека стали символами их невстречи.
6 июня 1880 года в Москве был открыт памятник Пушкину. 8
июня состоялось заседание Общества любителей российской
словесности, на котором Достоевский произнес свою знамени-
тую пушкинскую речь. Присутствовали многие известные писатели. Лишь Толстого не было. Хотя Тургенев специально ездил
в Ясную Поляну, чтобы уговорить его приехать. Но после своего духовного переворота Толстой считал всякие памятники
мирской суетой.
Религиозные
мировоззрения
Достоевского
и Толстого
и их расхождения на этой почве — это отдельная тема,
но я думаю, что нам помогут цитаты:
Это известное письмо Достоевского к Н.Д. Фонвизиной, написанное в 1854 году, сразу же по выходе из каторги: «Я скажу
Вам про себя, — пишет Достоевский, — что я — дитя века, дитя
неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это)
до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоила и стоит
мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И, однако же, Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенно спокоен;
в эти минуты я люблю и нахожу, что другими любим, и в такието минуты я сложил в себе символ веры, в котором все для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что
нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее мужественнее
и совершеннее
Христа,
и не только
нет,
но с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины,
и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше
хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной».
Уже после смерти Достоевского Толстой не раз повторяет, что
хотел бы включить его в свой «Круг чтения». Однако мысли,
выписанные для этой цели секретарем Булгаковым (Достоевский был его любимым писателем), «не особенно понравились
Толстому. «Не сильны, расплывчаты, — говорил он. — И потом
какое-то мистическое отношение… Христос, Христос!…» Ему
БИБЛИОНИКА
не нравится «мистика» Достоевского. Для Толстого Христос —
учитель, лишенный какого бы то ни было мистического статуса.
Достоевский — «дитя неверия»: он не скрывает, что вера его,
как будет сказано им позднее, прошла «через горнило сомнений». Собственно через горнило прошла и вера Толстого — хотя с совсем иным результатом. Но оба они признают высшей
ценностью одно. Правда, тут можно обнаружить почти незаметное различение.
Для Толстого истина тоже в Христе. Но — в Христе, убеждающем не чудом и даже не «личным примером», а неотразимой
разумной правотой. Толстой предпочел бы остаться с таким
Христом: правым, но не воскресшим. У него вовсе нет сугубо
личностного, интимного восприятия Иисуса.
«Я начал с того, — напишет он в своем ответе Синоду (переиначивая слова Карлейля), — что полюбил свою православную веру более своего спокойствия; потом полюбил христианство более своей Церкви, теперь же люблю истину более всего
на свете. И до сих пор истина совпадает для меня
с христианством, как я его понимаю».
«Я люблю истину…» — будет шептать он в предсмертном бреду: в отличие от Достоевского он хочет остаться именно с ней.
Незадолго перед смертью Достоевский просит графиню Александру Андреевну Толстую, двоюродную тетку Льва Николаевича, с которым она много лет переписывалась, объяснить ему
толстовское учение. По ее словам Толстой его «страшно интересовал». Она прочитала Достоевскому одно из писем племянника. "…он хватался за голову, — вспоминает А.А. Толстая, —
и отчаянным голосом повторял: «Не то, не то!…»
И, все-таки, для обоих, и это главное, христианство есть
не отвлеченная теория, а
своего рода «руководство
к действию»:
оно
должно
быть
применимо
ко всем
без исключения явлениям действительной жизни. Христианское
сознание должно быть внесено во все сферы существования:
только так будет исполнен Завет.
Достоевский и Толстой также находят точку соприкосновения,
устремляя свой взор в первую очередь к народу, видя в нем
почву, на которой должна возрасти совершенно новая судьба
русского народа, а значит, новой России. Они оба готовы трудиться во имя этого, иногда даже в ущерб основной своей деятельности — писательской.
Известие о смерти Достоевского буквально потрясло Толстого. “Я никогда не видал этого человека, — писал он в начале
февраля 1881 г. Н.Н. Страхову, —и никогда не имел прямых отношений с ним, и вдруг, когда он умер, я понял, что он был самый, самый близкий, дорогой, нужный мне человек. <…> Опора какая-то отскочила от меня. Я растерялся, а потом стало ясно, как он мне дорог, и я плакал, и теперь плачу”.
«Достоевский был для меня дорогой человек и, может быть,
единственный,
которого
я мог бы
спросить
о многом,
и который бы мне на многое мог ответить», — скажет Толстой
вдове писателя.
И прав Мережковский в своем весьма неоднозначном эссе, что
Достоевский и Толстой — “две… ветви одного ствола, два противоположных члена одного тела…” Но “ствол”, что один
на двоих, и “тело” — это не Пушкин, как утверждают одни,
и не христианство, как видится другим. Это Истина, это Правда
жизни, которой одинаково преданно служили два гения, коим
не суждено было встретиться на этой земле, но когда одного
из них не стало, другой плакал.
Syg.ma — "Невстреча": Достоевский и Толстой
http://syg.ma/@alexyan/nievstriecha-dostoievskii-i-tolstoi
БИБЛИОНИКА
ИМЕНА
ЖЕНЩИНЫ И ИХ ИМЕНА В РУССКОЙ КЛАССИКЕ
В русской классической литературе чаще всего встречаются такие женские имена как Мария, Анна, Елизавета, Екатерина и
София – удивительно, но и сегодня они все так же распространены. Однако не будем забывать, что имя литературного персонажа – это одно из средств выразительности в художественном тексте. Редкие, малоупотребительные имена авторы, как
правило, дают действующим лицам своих произведений, обладающим ярко выраженной индивидуальностью. Давайте рассмотрим имена героинь с яркими, запоминающимися характерами.
Татьяна
«Итак, она звалась
Татьяной», – знакомимся мы с любимой
героиней А. С. Пушкина, воплощающей
его идеал девушки и
женщины – пылкой,
романтичной, верной и очень цельной
– Татьяной Лариной. Надо сказать, что в XIX веке Тани были, в
основном, из «народа», а в дворянской среде, где было принято переделывать на французский манер считавшиеся неблагозвучными русские имена, у имени Татьяна были минимальные
шансы войти в моду. «Впервые именем таким страницы нежные
романа мы своевольно освятим», – говорит поэт и, как бы извиняясь, добавляет: «И что ж! Оно приятно, звучно…». С Пушкиным невозможно не согласиться! Да, именно благодаря роману «Евгений Онегин» имя Татьяна было оценено по достоинству и получило широкую популярность.
По наиболее распространенной версии, имя Татьяна имеет латинское происхождение и является производной формой от
имени царя сабинского племени Тита Татия. Интересно, что на
западе Татьяна воспринимается исключительно как русское
(славянское) имя.
Небесных покровительниц у Татьян несколько, но наиболее почитаемой из них является Святая Татиана Римская, раннехристианская мученица, бесстрашно пострадавшая за веру в Риме
в III веке.
Считается, что все Татьяны в той или иной степени обладают
твердостью духа, верностью своим идеалам, принципиальностью, но при этом отзывчивы и доброжелательны.
БИБЛИОНИКА
Наталья
Самая известная литературная героиня с
именем Наталья –
это, вне всякого сомнения, Наташа Ростова (кстати, так же,
как Татьяна у А.С.
Пушкина, она –
любимая героиня у
Л.Н. Толстого). Как
мы помним, это живая, очаровательная
в своей непосредственности, «преисполненная жизнью»
девушка, постоянно
в кого-то влюбленная, ошибающаяся в
силу своей юности и
неопытности и, в конце концов, превращающаяся в многодетную мать. «Сущность еѐ жизни – любовь», – так характеризует
Наташу сам Толстой.
«Нежна, как горлица, невинна, как агнец, мила, как май месяц»
и главная героиня повести Н. М. Карамзина «Наталья, боярская
дочь». Она так же, как и Наташа Ростова, ощущает «потребность любить, любить, любить!!!», но, в отличие от своей тезки, представляет собой какое-то невероятное сосредоточение
качеств идеального человека, за которые, видимо, автор и награждает ее абсолютным счастьем в любви.
«Своя» Наталья есть и у М. Ю. Лермонтова. Правда, это не вымышленный, а самый что ни на есть реальный персонаж – красавица Наталья Федоровна Иванова, которой поэт был увлечен
в юности и посвятил наибольшее количество любовных стихотворений.
Имя Наталья в переводе с латинского означает «родная». Святая Наталия икомидийская - раннехристианская мученица, была верной супругой своему мужу, святому мученику Адриану
Никодимийскому, вместе с которым они считаются покровителями брака и семейного счастья.
Принято считать, что Натальи энергичны и эмоциональны, из
них выходят преданные жены и хорошие хозяйки.
Нина
БИБЛИОНИКА
Поэтичное, музыкальное имя Нина не могло оставить равнодушными великих мастеров русского слова. «О Нина, о Нина,
сей пламень любви ужели с последним дыханьем угаснет?» –
пишет В.А. Жуковский. Ниной называет и М.Ю. Лермонтов героиню своей драмы «Маскарад», (несмотря на то, что ее настоящее имя было Настасья Павловна), приготовив этому «созданью слабому, но ангелу красоты» трагическую судьбу. Кстати, именно произведению Лермонтова имя Нина обязано дальнейшим ростом популярности в среде русского дворянства.
Главной героиней знаменитой чеховской «Чайки» становится
мечтательная Нина Заречная, которая, правда, тоже не обретает счастья.
Есть еще одна чеховская Нина, точнее – Ниночка, героиня одноименного ироничного рассказа, обладающая совершенно
противоположным характером: она ни о чем не мечтает, не испытывает душевных терзаний, и невзначай изменяет своему
мужу с его же другом. Как мы видим, литературные героини с
именем Нина – очень разные, но каждая из них является чьейто музой или чьим-то источником страданий, каждую кто-то
любит и ревнует.
Этимология имени Нина до конца не выяснена, существуют
лишь предположения о грузинском и ассирийском его происхождении. Покровительницей большинства Нин является Святая
равноапостольная Нина, просветительница Грузии, принесшая
на грузинскую землю свет христианства. Ее считают небесной
заступницей педагогов.
Обладательницы имени Нина, как правило, упрямы, имеют
твердый характер, но при этом женственны и очаровательны.
Вера
Верой зовут единственную женщину в жизни Печорина (роман
«Герой нашего времени» М.Ю.
Лермонтова), которую он любит
по-настоящему. У нее одной хватает мудрости понять этого сложного, непостоянного, упрямо
ищущего приключений человека,
ей одной удается растопить его
холодное сердце. В характере
лермонтовской героини угадываются жертвенность и преданность
в сочетании с чувством собственного достоинства и сильным женским обаянием.
Верочка, героиня пьесы И. С. Тургенева «Месяц в деревне» –
совсем юная, милая, наивная девушка, по мере развития событий обнаруживающая женскую интуицию и силу характера.
Обеих обладательниц имени объединяет исключительная женственность и способность любить.
Имя Вера пришло в русский язык из Византийской империи
вместе с другими христианскими понятиями, и является калькой имени раннехристианской святой с древнегреческого языка. Святая Вера Римская вместе с матерью Софией и сестрами
Надеждой и Любовью пострадала за христианскую веру от рук
императора-язычника Адриана, проявив при этом удивительное
мужество.
Считается, что чувство собственного достоинства и уравновешенность – характерные черты большинства обладательниц
имени Вера.
БИБЛИОНИКА
ким сердцем». Дунечка чрезвычайно целомудренна, она необычайно любящая сестра и заботливая дочь, ее любовь к родным доходит до самоотречения: ради их благополучия она готова выйти замуж за неприятного ей человека.
Авдотья Самсоновна Вырина, героиня пушкинского «Станционного смотрителя», напротив, любовь и личное счастье ставит
выше чувств близкого человека. Она сбегает с проезжим гусаром от обожающего ее отца, обрекая того на пьянство от тоски.
Есть, правда, у нее и качества, которые роднят ее с Дуней Раскольниковой: она так же хороша собой, так же эмоциональна и
решительна.
Авдотья – старорусский вариант имени от церковного Евдокия.
Кстати, можно даже не сомневаться в том, что обе литературные Дуни в крещении были Евдокиями. В переводе с древнегреческого это имя означает «благоволение», к нам оно пришло вместе с христианством. Многие воспринимают его как сугубо крестьянское имя, но это не так - первые Евдокии были
как раз из княжества и знати.
Преподобномученица Евдокия Илиопольская прошла долгий
путь покаяния за грехи своей молодости (в которой она отличалась поразительной красотой и пользовалась огромным успехом), совершила множество добрых дел и приняла мученическую смерть за христианскую веру во времена Римского императора Траяна.
Авдотья (Евдокия)
Авдотья Романовна Раскольникова, сестра главного героя романа «Преступление и наказание», «замечательно хороша собою – высокая, удивительно стройная, сильная, самоуверенная», как описывает ее Ф.М. Достоевский. «Это девушка твѐрдая, благоразумная, терпеливая и великодушная, хотя и с пыл-
Считается, что отличительными чертами всех Евдокий являются самостоятельность, решительность и… чувствительность.
Дуси, Евдокиюшки и Дуняши имеют очень тонкую, ранимую
душу.
(из открытых источников)
БИБЛИОНИКА
РОССИЙСКАЯ ИСТОРИЯ
ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА НИКОЛАЯ ПЕРВОГО
В 1835 году царь Николай I увлекся безумным, как тогда все считали, проектом "чугунки" или "железянки".
К тому времени, железных дорог общего
пользования в мире было всего три - две в
Англии и одна в Америке.
Николай тщательно изучил все предлагаемые проекты и уже через год началось
строительство экспериментальной дороги
от Петербурга до Царского села.
А через 3 года, несмотря на возражения
кабинета министров, он подписал указ о
постройке железной дороги "ПетербургМосква".
Николаевская железная дорога на тот момент стала крупнейшей в мире - 649,7 км.
Строительство обошлось в 67 млн. рублей треть ежегодного бюджета Российской им-
перии.
Все 34 станции и оба вокзала были построены
одним архитектором Константином Тоном.
Это самое большое архитектурное сооружение
в мире.
Колея железной дороги дороги была расширена по личному распоряжению императора на
89 миллиметров.
Он позаботился, чтобы по железной дороге не
смог проехать неприятель.
Спустя ровно 100 лет в 1941 году эти 89 миллиметров сильно затруднят снабжение немецких войск.
А именно, группа армии "Центр" получит только ТРЕТЬ необходимых боеприпасов для взятии Москвы.
ИЗ ИСТОРИИ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ РОССИИ
История железных дорог в России начинается с 1830-х годов. В
1834 году по приглашению горного ведомства в Россию прибыл
австрийский инженер Франц фон Герстнер, который внѐс императору Николаю I предложение о строительстве железнодорожной линии. В 1836 году император обнародовал указ о сооружении Царскосельской железной дороги. За несколько месяцев был построен пусковой участок от Кузьмино до Павлов-
ска, на котором к концу года было запущено движение, а официальное открытие дороги состоялось в конце 1837 года.
Заканчивался октябрь 1837 года. Тридцатого дня в 12 часов 30
минут дважды ударил станционный колокол, протяжно прозвучал свисток паровоза "Проворный", и первый поезд отправился
по железной дороге общего пользования Санкт-Петербург Царское Село.
БИБЛИОНИКА
Однако, справедливости ради, отметим, что первая паровая
железная дорога в России появилась еще в 1834 году. Ее построили крепостные умельцы-самородки Ефим Черепанов и его
сын Мирон на Уральском Нижнетагильском металлургическом
заводе. Ими же были построены и два паровоза для этой дороги. А еще раньше, 20 ноября 1809 года, вышел царский Манифест, в котором говорилось: "Распространение земледелия и
промышленности, возрастающее население столицы и движение внутренней и внешней торговли превосходят уже меру
прежних путей сообщения.
Это вызвало к жизни новые структуры. Вместо Департамента
водяных коммуникаций и Экспедиции устроения дорог были
образованы Главное управление водяными и сухопутными путями сообщения, Корпус и Институт Корпуса инженеров путей
сообщения, который разместился в бывшем Юсуповском дворце. Корпусу поручалось строительство и эксплуатация всех путей сообщения, а институту - подготовка нужных для этих целей специалистов. Организатором и первым директором института стал известный испанский ученый, механик и строитель
Августин Августинович Бетанкур.
Среди выпускников института были будущие видные инженеры,
ученые в области строительства и эксплуатации железных дорог: М.С. Волков, С.В. Кербедз, Н.О. Крафт, П.П. Мельников,
Д.И. Журавский и многие другие. Их стараниями и настойчивостью железнодорожная колея потянулась по российским просторам.День 1 февраля 1842 года был отмечен важным событием. Император Николай 1 по докладу П.П. Мельникова и Н.О.
Крафта подписал высочайший Указ о сооружении железной дороги Санкт-Петербург - Москва.А начались работы уже 1 августа. Строительство дороги было разделено на две дирекции:
Северную во главе с Мельниковым и Южную, которую возгла-
вил Крафт. К ним прикомандировали 27 молодых инженеров выпускников Института Корпуса инженеров путей сообщения.
Дорога строилась по инженерно обоснованным параметрам,
обеспечивающим наряду с экономической целесообразностью
потребную пропускную способность с учетом перспективы. Были выбраны оптимальные уклоны, радиусы кривых и другие характеристики. Земляное полотно возводилось сразу под два пути. Впервые стали укладываться широкоподошвенные железные рельсы. По настоянию Мельникова ширина колеи была установлена равной 5 футам или 1524 миллиметра. Она стала
стандартной для всех дорог России.
Строителям для преодоления водных преград пришлось возвести 8 больших и 182 средних и малых мостов. На дороге были построены 34 станции. Возведены два крупных вокзала в
БИБЛИОНИКА
Москве и Петербурге по
проектам известного
архитектора К.А. Тона.
Они и по сей день радуют глаз совершенством своих форм. Первого ноября 1851 года самая большая по протяженности двухпутная
железная дорога была
открыта, и по ней из
Петербурга в Москву в
11 часов 15 минут отправился поезд. В пути
он находился 21 час 45
минут и прибыл в Москву на следующий день в
9 часов утра.
Первая русская магистраль, являющаяся в
наши дни частью Октябрьской железной
дороги, начала работать. По ней пошли поезда, ведомые паровозами, построенными на
Александровском заводе Петербурга.
Размеры перевозок быстро росли. Уже в 1852 году дорога перевезла 719 тысяч пассажиров и 164 тысячи тонн грузов. Расстояние от
Петербурга до Москвы - 650 километров - скорый поезд преодолевал за 12 часов.
(из открытых источников)
БИБЛИОНИКА
ЯКОВ ПОЛОНСКИЙ
НА ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГЕ
Мчится, мчится железный конек!
По железу железо гремит.
Пар клубится, несется дымок;
Мчится, мчится железный конек,
Подхватил, посадил да и мчит.
И лечу я, за делом лечу,—
Дело важное, время не ждет.
Ну, конек! я покуда молчу...
Погоди, соловьем засвищу,
Коли дело-то в гору пойдет...
Вон навстречу несется лесок,
Через балки грохочут мосты,
И цепляется пар за кусты;
Мчится, мчится железный конек,
И мелькают, мелькают шесты...
Вон и родина! Вон в стороне
Тесом крытая кровля встает,
Темный садик, скирды на гумне;
Там старушка одна, чай, по мне
Изнывает, родимого ждет.
Заглянул бы я к ней в уголок,
Отдохнул бы в тени тех берез,
Где так много посеяно грез.
Мчится, мчится железный конек
И, свистя, катит сотни колес.
Вон река — блеск и тень камыша;
Красна девица с горки идет,
По тропинке идет не спеша;
Может быть — золотая душа,
Может быть — красота из красот.
Познакомиться с ней бы я мог,
И не все ж пустяки городить,—
Сам бы мог, наконец, полюбить...
Мчится, мчится железный конек,
И железная тянется нить.
Вон, вдали, на закате пестрят
Колокольни, дома и острог;
Однокашник мой там, говорят,
Вечно борется, жизни не рад...
И к нему завернуть бы я мог...
Поболтал бы я с ним хоть часок!
Хоть немного им прожито лет,
Да немало испытано бед...
Мчится, мчится железный конек,
Сеет искры летучие вслед...
И, крутя, их несет ветерок
На росу потемневшей земли,
И сквозь сон мне железный конек
Говорит: «Ты за делом, дружок,
Так ты нежность-то к черту пошли»...
«БИБЛИОНИКА» СОЗДАЁТСЯ СИЛАМИ СОТРУДНИКОВ
МБУК ОДБ ТОЛЬЯТТИ
ДИРЕКТОР МБУК ОДБ ТОЛЬЯТТИ НИКОЛАЕВСКАЯ
ГАЛИНА АЛЕКСЕЕВНА
ТЕЛЕФОН: 22-37-27
Автор
Денис Демин
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
32
Размер файла
5 474 Кб
Теги
2015, июль, библионика, июнь
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа