close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

MemRoad HorScr10

код для вставки
Дорогой
памяти
О Ханымее и о себе рассказывают...
БЕЛКА Николай Михайлович
и Ольга Вильгельмовна
БЕРЕЖНАЯ Ольга Григорьевна
БЛИНКОВА Тамара Ивановна
ВОЛКОВ Владимир Григорьевич
ВОЛКОВЫ Юрий Григорьевич
и Алла Григорьевна
ГОЛЕНКОВСКИЕ Владимир Васильевич
и Наталья Алексеевна
ЕЛЫШЕВА Евлампия Васильевна
ЖАБРИНА Марина Германовна
ЗЕМЦОВ Алексей Александрович
КАНАШКОВ Николай Дмитриевич
КЛЮКИН Сергей Германович
МАСЛОВЫ Юрий Николаевич
и Анна Семёновна
МАШТЕГА Зиля Имангалиевна
МЕКТА Лариса Семёновна
РЕПЕЧКА Альбинас Антонович
и Валентина Михайловна
САМАТОВ Дамир Габдулмазитович
САМОДУРОВА Светлана Степановна
САРГИСЯН Славик Сергеевич
и Галина Грачевна
ТУРЧИН Алексей Николаевич
ШАЛЫШКИН Иван Никонорович
ШАЛЫШКИНА Светлана Анатольевна
ББК 63.3 (2Рос-6Яма)
Д 691
Дорогой памяти: о Ханымее и о себе рассказывают… / ред.-сост. С. А. Фарленкова –
Д 691 Екатеринбург: Издательство Баско, 2012. – 144 с.: ил.
Миллионы людей во всем мире стремятся познать прошлое свое, своей семьи, выяснить
имена, биографии предков. В каждом населенном пункте есть интересные, благородные,
замечательные люди. Издание сборника очерков о жителях поселка – акт общественного
признания труда этих людей, упрочивших богатство страны. Это восстановление культурного
диалога поколений.
Книга является источником и «свидетелем» истории возникновения поселка Ханымей.
Она воспитывает бережное отношение к собственному краю, раскрывает страницы человеческих
биографий.
Предназначена всем интересующимся историей своего края.
ISBN 978 – 5-91356 – 185 – 5
© Администрация МО поселок Ханымей, 2012
© ООО «Издательство Баско», оформление, 2012
Для меня всегда
светлым примером тру долюбия
были и остаются первопроходцы
1977
2012
Дорогие ханымейцы!
2012 год – еще один юбилейный год для нашего поселка. 35 лет отделяют нас от того памятного
дня, когда впервые на этой земле был вбит первый палаточный колышек. С тех пор произошло
очень много событий – больших и маленьких, важных и не очень. Каждый день был прожит не зря.
Они были наполнены трудовыми свершениями строителей, нефтяников, газовиков, учителей,
врачей, самых разных специалистов. В рекордно короткие сроки построена железная дорога,
добыты миллионы тонн нефти и миллиарды кубов газа. Вырос яркий, уютный и благоустроенный
поселок. Наш Ханымей окружает добрая аура, наполненная приветливостью жителей к гостям
и доброжелательным отношением друг к другу. Без вас, дорогие ханымейцы, без вашего труда
и таланта поселок не стал бы таким.
Появление этого сборника воспоминаний участников событий – очередное важное культурное
событие в жизни Ханымея. Книга станет незаменимым источником и «свидетелем» человеческой
истории: ни в какой другой вы не прочтете об этом.
Спасибо всем, кто помогал восстанавливать имена, события, оставшиеся в памяти немногих
наших земляков. Пройдут годы, современники будут ходить по новым улицам поселка. Возможно,
откроются новые факты из его истории. Однако главное – история Ханымея продолжится. Вы будете
делать ее своими руками, наполнять своими делами. Счастья вам, добра, созидания!
Глава муниципального образования
поселок Ханымей
С. С. Ващенко
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Дорогой памяти
Две горсти
прошлогодней
брусники
Я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя…
но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы
переменить отечество или иметь другую историю, кроме
истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал.
А. С. Пушкин
С
История предков всегда любопытна
для того, кто достоин иметь Отечество.
Н. М. Карамзин
троитель – созидатель на века. Одна из самых
древних и важных профессий, наряду с врачева‑
телями и учителями. «Я строитель» – эти слова
старшим поколением произносятся с гордостью
и уважением. Один – слесарь, другой – плотник,
третий – врач, четвертый …, пятый… Все строители и у каждого
своя дорога – дорога памяти… Хочется, чтобы и молодежь так
же относилась к их труду, чтила заведенные традиции, училась
на их опыте жить в «неудобных» условиях. А еще училась
приносить пользу Родине.
Очень часто в документах можно встретить обычную
для любого времени фразу «…и сотоварищи…», за которой
скрываются десятки и сотни простых служилых людей, имена
которых стерты Историей навсегда. Чтобы сохранить имена
и воспоминания ханымейцев, и написана эта книга. Понимаю,
что нельзя в одной книге, пусть и приуроченной к юбилею, объять
необъятное, отразить пройденное и пережитое. Но попытаемся
почувствовать тот самый дух первостроителей, что позволил
нашему Ханымею стать сейчас именно таким, какой он есть,
кто сделал его таким – самым любимым местом на земле.
История поселка началась с памятного мартовского утра
10 марта 1977 года, ясного, солнечного, морозного. Под лопастями
вертолета нестерпимо сверкала снежная безмолвная тундра.
Вертолет нашел небольшую площадку, высадил семерых
и улетел.
Первый колышек, первая палатка… Все на этой земле рож‑
далось впервые.
На трассу летели студенты: брезентовые куртки у ветеранов
были поношенные, от воротника до ремня исписанные названия‑
ми городов, институтов и стройотрядов. На трассу возвращались из отпусков строители – эти вели себя
сдержанно, как со старыми знакомыми здоровались с вертолетчиками и попутчиками, смотрели на небо
и на часы, прикидывая, когда наконец разрешат вылет. Все вертолеты отправлялись на север – туда, где
строители рубили просеки, где работали мехколонны, а вслед за ними шли строительно‑монтажные
поезда, укладывая на свежую насыпь рельсы. Железная дорога Сургут – Уренгой – Всесоюзная ударная
комсомольская стройка – продвигалась в самые труднодоступные места Западной Сибири. Позади
были совсем молодые станции – «глянцевая» Юность Комсомольская, деревянный Салым – поселок
пока еще временный, или совсем маленькие разъезды – одинокие избушки среди тайги и болот.
Отправной точкой был «город тысячи озер» – Сургут. И все они – точки на карте, через которые
уже прошла трасса. А дальше начинался «пунктир», или магистрали строящиеся. Одна из точек
на пунктире и станет Ханымеем.
Поселок – вначале палаточный, чуть позже деревянный, рубленый, скромно серый – под цвет
тайги. Да и одевался он просто, без фасона – сапоги, фуфайки, бушлаты, полушубки: лишь бы тепло
и удобно. Сплошь и рядом молодые лица. Первые лет десять средний возраст ханымейцев – двадцать
пять лет. Комнаты в палатках-общежитиях спартанского вида: стол, кровать, печка. Еще не было
традиций, всем им еще предстоит появиться – День поселка, День оленевода, операция «Брусничка»,
уборка улиц, посадка деревьев, купание в проруби, открытие охоты… А пока молодые рабочие шагали
по пятилеткам, вызывали на соцсоревнование друг друга, досрочно выполняли плановые задания,
организовывали комсомольские субботники, танцевали под магнитофон на самодельной сцене
прямо на улице, в качестве свадебных машин использовали неказистые КрАЗы и бегали встречать
все вертолеты.
Из дневника П. Чернушенко – монтера пути комсомольско‑молодежной бригады В. Молозина
СМП-522: «Декабрь 1978 года. Работаем, не снижая темпов. И результат – новая трудовая побе‑
да: стальная колея перешагнула входную стрелку станции Ханымей на 278‑м километре трассы
Сургут – Уренгой. Укладка пути продолжается… Смысл своей работы мы видим в замечательных
строчках Мусы Джалиля:
Стоит жить, чтобы врезать в землю
След поглубже, позаметней,
Чтоб твое осталось дело,
Словно дуб тысячелетний».
Первопроходцы – в основной своей массе люди особенные: справедливые, честные, с железным
характером. Я не склонна объявлять абсолютно всех героями. В конце концов, всякая работа требует
усилий, речь о другом – в жизни первопроходцев больше непредвиденных обстоятельств, даже
опасностей. Случалось, что их трудности иногда являлись следствием чьих-то амбиций, ошибок,
кто-то по своей вине попадал в переделки. Но в любом случае мужество мужеством быть не пе‑
рестает. Да и новый коллектив образуется по сложным законам. Это участникам телевизионного
реалити-шоу нужно было продержаться на необитаемом острове 41 день, выжить, полагаясь только
на собственные силы. Победитель получил главный приз – 3 миллиона рублей. А теперь сравните все
это с жизнью наших первопроходцев. Похоже? В чем-то да. Но… без призов и сроков. Да и Крайний
Север – не Малайзия. Там люди пиарили себя, а здесь пахали до седьмого пота. Другая страна,
другие идеи и задачи. Время другое. Не все обладали одинаковой работоспособностью, знаниями.
Группа людей, пусть даже асов, – еще не бригада. А характеры? В любом коллективе есть лидер,
балагур – душа бригады, кто-то за шуткой в карман не полезет, обычно есть гитарист, и молчаливые
трудяги, и те, что себе на уме. Одному нужна «Волга», другому слава, третьему и то и другое… Нет, всетаки не сравнимо. Одно дело: приехали – уехали, другое – строить на века. Сорок один день экстрима
из жизни рафинированных горожан и пять лет с шестьюстами километрами освоенной территории
с городами, поселками, разъездами. «Ну, хорошо, – говорит Иван Никонорович Шалышкин, – здесь
в поселке еще туда-сюда: партком, комсомольская организация не дадут совершить ошибку, обидеть
Тюменский комсомолец, 5 января 1979 года.
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Дорогой памяти
кого-то. А на трассе? Клондайк! Тридцать-сорок человек месяц
живут замкнутым коллективом, а командует ими прораб. Он
и судит, и мирит, он и наряды закрывает: за питание, за здоровье,
за жизнь людей отвечает. Можно ли в таких условиях назначить
прорабом человека неавторитетного, слабого духом, некомпе‑
тентного в технических и экономических вопросах? И недели
не пройдет, как «заклюют». И пожаловаться некому: ни телефона
под рукой, ни старших и многомудрых. Решай сам, бери ответ‑
ственность. Но зато, кто прошел эту школу самостоятельности,
выдержал испытание, тот на всю жизнь закалку получил». Да,
безнравственность и героизм исключают друг друга. Всякие
люди приезжали, а оставались надежные.
Почему-то каждый из моих героев кажется героем кинофиль‑
ма, а его судьба кинолентой. Наверное, потому, что простыми
словами, по-доброму, тепло или с грустью они рассказывали мне
всю свою жизнь, вспоминали ярчайшие события, объединившие
всех их здесь. Они ехали на Север, чтобы утвердиться, проверить
свои силы, многие искренне верили, что Родине надо помочь,
почти все хотели заработать.
Что бы ни происходило в стране за эти годы – застой
и перестройка, развал СССР, землетрясения и аварии, войны
и взрывы, денежные реформы и безденежье, – Ханымей оставался
островком мира и покоя для людей разных наций. Может быть,
поэтому первой улицей в Ханымее стала улица Мира, а уже потом
Первопроходцев. Не перестаю восхищаться мужеством, силой
характера, стойкостью тех, кто осуществил этот важнейший
и мощный толчок экономики страны, который позволил выстоять
ей в перестроечные годы, мудростью тех, кто понимал, что только
в мире и дружбе можно пережить любые трудности.
Чем старше становлюсь, тем больше убеждаюсь, что и через
двенадцать лет века двадцать первого по-прежнему ощущаю
себя гражданином века двадцатого, потому что там я родилась,
моя память сохранила события, свидетелем которых я была, мне
близок и дорог уже минувший век, моя молодость. Уверена, мои
герои чувствуют нечто похожее.
Люблю рассматривать старые фотографии. Вот невеста
в белом платье, юноша с длинными кудрями у водовозки, а вот
он же с уловом – щукой. Или вот торжественно и гордо стоят
победители очередного соцсоревнования с красными лентами
через плечо. А тут молодые люди в брюках клеш, в обнимку.
Веселая, беззаботная компания отмечает какой-то праздник.
Почему эти лица так притягивают к себе? Стойкое ощущение,
что тогда они все были счастливы. Или, во всяком случае, не‑
пременно будут счастливы. Мысленно беседую с ними: «Вот
глядите на меня и не подозреваете, что будет впереди, в каком
хороводе мы все окажемся». Со стареньких снимков всем нам
Григорьев М. Юность Комсомольская. – Свердловск:
Сред. – Урал. кн. изд-во, 1980. – С. 94. – (Всероссийская серия.
Энергия века. Вып. 7).
они передают главное «лекарство» – ПАМЯТЬ, или прививку от беспамятства,
неблагодарности.
Я прожила рядом с ними жизнь, знаю их почти тысячу лет, однако,
доверив мне свои жизненные истории, они открылись с совсем иной стороны.
Поэтому так дороги мне. Когда из поселка кто-то уезжает, будто теряешь
что-то очень важное, будто частичку нашей общей жизни увозят с собой
насовсем. А так хочется, чтобы хоть что-то осталось на память о них.
Время меняет многое. Вот уже домов в МК-55 практически нет, в ГОРЕМе
забылся термин «боярский ряд», никто не покупает сметану трехлитровыми
банками, не слышно гудков водовозок, нет лодочной пристани, не вялят
рыбу рядами бельевых веревок, и еще много чего не стало. Стало забываться,
как пассажирский поезд гудком оповещал, что подъезжает к Ханымею:
утром – значит, на юг пошел; вечером – значит, на север. Это знали все
от мала до велика.
Сегодня вдоль зимника в сказочно заснеженном лесу живописно рас‑
кинулся небольшой уютный поселок с необычным красивым названием
Ханымей. Новенькие или просто яркие дома и домики появляются тут и там.
Собственный парк, пляж, бассейн. Освещенные, чистые улицы. Да в каком
еще поселке есть все это?
«Я только здесь понял, что восхищаться и любить – две большие разни‑
цы, – сказал мне один из моих собеседников. – Я видел красивейшие места,
даже думал, что влюбился в них. Ан нет! Там просто восхищался, потому
что могу без них прожить. А вот без нашей холодной земли не могу… Люблю
ее за то, что отдал ей часть своей жизни, потому что здесь было дьявольски
трудно, а сдаваться не хотелось. Весной схожу в лес, отрою пару горстей
прошлогодней брусники и ничего вкуснее не знаю».
И у меня была привычка. Когда выбирались за ягодами по зимнику,
выходила к насыпи и приветствовала машинистов проезжающего поезда,
просто махала им рукой. А они сигналили мне, улыбаясь. Ничего более
жизнеутверждающего в тот момент для меня не было. Есть дорога. Есть
люди, которые здесь живут. Есть связь с Землей.
Быть может, молодые читатели в недоумении пожмут плечами, мол, для чего с такими подроб‑
ностями рассказывать о перипетиях строительства одного маленького участка дороги и крохотного
по «земным» меркам поселка? Сразу отвечу: во-первых, масштаб. Пространственный, профес­
сиональный, материальный. Маленький участок – один из важных этапов, без которого нет целой
дороги. Во-вторых, нетрудно понять, какие выгоды сулила всей стране наша дорога. В-третьих, это
вам не пару шпал кинуть на землю, а сотни тысяч тонн техники, оборудования доставить на голое
место, и миллиарды потраченных рублей, то есть все равно – масштаб… В-четвертых, отцы и деды
ваши здесь работали. И построили не потемкинскую деревню, хотя поселок и намечался временным,
а географический пункт, отмеченный на карте страны.
«Дорога железная, как ниточка, тянется, а то, что построено, все людям останется». Знаю, что эта
песня про БАМ. Но и нам ко двору. Железная дорога Тюмень – Сургут – Уренгой стала транспортным
стержнем всего края. Вслед за ней началось строительство городов, автомобильных дорог, интенсивное
освоение месторождений. Сейчас можно сесть на поезд и меньше чем за сутки добраться до Тюмени,
население округа во многом благодаря железной дороге увеличилось почти в пятьдесят раз. Все это
стоит отдельного рассказа.
Я благодарна всем принявшим участие в создании этой книги. Всем, кто вспоминал прошедшие
события, делился со мной своими чувствами, историями, фотографиями. Я горжусь вами. Пусть же
это чувство поможет и нашим детям строить Ханымей дальше, делать его краше, помнить о тех,
кто начинал здесь с нуля.
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
10
11
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
12
13
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
На свете много
разных дорог,
но самая лучшая
и самая короткая –
это дорога домой
Н
Белка (Филиппи)
Ольга Вильгельмовна
Дата и место рождения:
22 мая 1950 года, г. Североуральск
Свердловской области.
Дата приезда в Ханымей:
конец августа 1979 года.
Место работы: ГОРЕМ‑36 –
монтер пути, мастер.
Пенсионерка.
Место жительства: Ханымей.
Белка
Николай Михайлович
Дата и место рождения: 16 августа
1950 года, г. Киев, Украинская ССР.
Дата приезда в Ханымей: 1979 год.
Место работы: ГОРЕМ‑36;
ХБПТОиКО; Ханымейский
филиал «Пуровские коммуналь‑
ные системы», слесарь АВР.
Место жительства: Ханымей.
14
а стройках жизнь меняется быстро. Вот не было
ничего, и вдруг вырастают здания, появляются
дороги, людей становится все больше. Насколько
была быстротечна жизнь на комсомольской строй‑
ке железной дороги Тюмень – Сургут – Уренгой,
можно судить по биографии семьи Белка.
Сначала – про Ольгу Филиппи. Даже не знаю, какое
слово лучше отразит судьбу ее семьи – удивительная или тра‑
гичная? Наверное, и то, и другое. Вся семья Вильгельма
Ивановича Филиппи (отца) – чистокровные немцы по на‑
циональности – всю жизнь прожили в деревне Бенкендорф
Марксштадтского района (ныне город Маркс) Саратовской
области. После 7 класса он учился в педучилище и как человек
музыкальный пошел в музыкальный полк. В 1940 году был
призван на действительную службу, где и застало его начало
Великой Отечественной войны. Воинская часть была брошена
в бой под Смоленском и разбита, а бойцы взяты в плен. Всех
родственников Вильгельма Ивановича в начале войны вы‑
слали в Сибирь. После освобождения советскими войсками
бывшие военнопленные попадали в новый плен, теперь уже
свой советский, как «предатели». В Североуральске, где он
валил лес, познакомился со своей будущей женой Татьяной
Егоровной, которая завербовалась туда с Украины, спасаясь
от послевоенного голода вместе со своей 70-летней мамой.
Вильгельм Иванович мог свободно передвигаться только
по городу, а так, что называется, был невыездным. Вот такая
«свобода». Несмотря на такие политические «особенности»,
девушка все равно согласилась стать его женой. После войны
через организацию «Красный Крест» Татьяна Егоровна нашла
родственников Вильгельма Филиппи в Новосибирске. Только
после смерти Сталина в 1955 году им разрешили выехать, и они
смогли повидаться с ними. Несмотря на немалые испытания,
они были счастливы, доброжелательны, легки на подъем и пе‑
редали свой оптимизм детям. Поэтому когда дочь Ольга сказала, что к ним на Ворошиловградский
тепловозостроительный завод приходили представители райкома ВЛКСМ и предлагали поехать
на строительство новой дороги, мама легко согласилась: «Поезжай. Посмотри, как живут люди».
– И нас пять ребят и трое девчат поехали по комсомольской путевке. В тресте «Тюменьстройпуть»
нас распределили на работу в СМП-522 (начальник – Николай Павлович Доровских). Через полгода
мама приехала в гости. Ей понравилось, и они решили с отцом переехать ко мне. Родители часто
переезжали с места на место – в Арсеньев Приморского края, в Новосибирск, в Ворошиловград.
Но прижились здесь. И мне близок Север, я здесь как дома. Но всегда готова была переезжать
на другое место. Рядом со мной трудились люди, которые строили дороги Москва – Пекин,
Абакан – Тайшет. Транспортные строители никогда не ведут разговоров, остаться или нет. Надо,
так надо. Готовность осваивать новые места должна быть всегда. Мы с Колей на БАМ не уехали
только потому, что свадьбу затеяли, родители к нам приехали. А так бы уехали.
А теперь – про Николая Белку. В числе четырнадцати комсомольцев из Киева по комсомольской
путевке в 1972 году он приехал в Тюмень. Пришли в комитет ВЛКСМ треста «Тюменьстройпуть»:
«Хотим поехать на Север!» Получили распределение на станцию Туртас, на строительство железной
дороги на Сургут. Север понравился Николаю с первого взгляда. И не только природой. Он видел,
как Север отбирает людей: прошедшие через испытания становятся добрее, человечнее. Очень
это притягивало людей друг к дружке. Здесь по-другому было нельзя. Если жил человек иначе,
то и уезжал быстро, не успев прижиться – не принимал таких Север.
Николай с комсомольцами приехали в праздничные майские дни, денег ни у кого не было.
В общежитии ребята играли в теннис, к ним и обратились: «Ребята, есть охота, нам бы хоть хлеба
купить». Кто-то из игравших достал из кармана деньги и протянул им, не глядя и не считая, а затем
продолжил игру, как ни в чем не бывало. Таков был уклад комсомольской северной жизни: деньги
не считали, комнаты не запирали, делились последним, а если работали, то до седьмого пота.
На любом новом месте строят прежде всего жилье. Вот и в СМП-227, куда попала Ольга, вначале
обеспечивали крышу над головой. Потом трудилась на строительстве железной дороги Тобольск –
Сургут. Сколько энтузиазма, энергии, комсомольского задора было у всех. Ни с чем не сравнимое
время. Сдать досрочно, выйти внеурочно, субботники, воскресники… Или это только на станции
Сузун было? Нет, конечно. Так многие работали. Выполняли порой, казалось, бессмысленную
работу. В Усть-Югане, например, в 1973 году на участке длиной в один километр целое лето сыпали
балласт прямо на землю. А он все тонул и тонул в оттаивавшей постепенно земле вместе с рельсами.
Но однажды земля перестала сопротивляться натиску строителей. Работа кипела в их руках.
15
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
С будущей женой познакомился 22 мая 1971‑го. Когда бы
и откуда Николай не приезжал, всегда для Оли приносил букет
цветов. А однажды пришли настоящие сваты и сказали: «Голубь
летел, на ваш дымарь сел, может у вас есть голубка для нашего
голубя?». Ну и кто устоит после такого ухаживания? Пошли
молодые подавать заявление в загс.
– А я же слышала – Белка, да Белка. Думала, кличка.
Оказалось, фамилия. Так и я стала тоже Белка. Мой Николай
очень интересный собеседник. Я и замуж вышла, потому
что слушать его любила. Он интересно рассказывал про оте‑
чественную историю, про войну, Дюма обожал, очень много
читал.
И уже 19 августа молодые сыграли свадьбу. Первый ме‑
сяц спали на раскладушке. Потом получили однокомнатную
квартиру в шестиквартирном доме. Надо отметить, тогда
в Туртасе квартирный вопрос решался легко. Готовое жилье
ждало рабочих и строилось очень быстро. Еще до свадьбы
к молодым решили присоединиться родители невесты
из Луганска. Они еще не приехали, а для них тоже было готово
жилье. Новоиспеченной семье требовалось самое необходимое.
Поехали в Тобольск, купили кухню, обеденный стол, кровать,
телевизор. В первый же вечер решили посмотреть телевизор
(как же без него?), а антенны-то нет. Вот тогда же и узнали,
зачем в окнах утюги выставлены – они служили антеннами!
С 1972‑го по октябрь 1974 года строили станцию в Туртасе.
Название станции «Юность Комсомольская» придумал Борис
Полевой: с бригадиром строителей Виктором Молозиным
они были друзьями. Первого марта 1974 года оба были на ми‑
тинге, посвященном переименованию станции. Взяв шефство
над комсомольской стройкой и СМП-522, Полевой неоднократ‑
но приезжал сюда, его избрали почетным членом широко
известной бригады Героя Социалистического Труда Виктора
Васильевича Молозина. Именно Полевой неоднократно вбивал
«серебряный костыль» в шпалы дороги, дошедшей до опреде‑
ленного рубежа. Правда, после торжественных мероприятий
их выдергивали на память – на сувениры, а на их место ставили
обычные. Кстати, звенья железнодорожного пути в Ханымее
и дальше, вплоть до станции Коротчаево, были уложены также
бригадой путейцев Молозина. К чему я так подробно о Викторе
Васильевиче рассказываю? Да потому, что наши герои Николай
Михайлович и Ольга Вильгельмовна Белка работали в этой
знаменитой бригаде. Ольга с июня 1971 по 1978 год, Николай
с 1974 по сентябрь 1975 года, строили участок до Сургута с 568
до 593 километра.
Да, Молозин еще тот бригадир был. Известность его бригаде
досталась не просто так. Приезжает, к примеру, пополнение,
а через 10 дней от него остается пять человек. Не выгонял никого – сами уезжали, потому как не
выдерживали. Виктор Васильевич не любил ленивых. Организатор был отличный, знал, кого
куда поставить, кому какой участок доверить, кто на что способен. Умел к людям подойти. Умел
держать темп. Работали так, что мехколонны не успевали делать отсыпку земполотна. Железную
дорогу клали прямо на расчищенный грунт. Мокрый грунт привозили позже с Юганской Оби.
Ребята выгружали его вручную, поднимали пути, чтобы этим песком поднять дорогу, как положено.
В 1972 году десять человек из бригады, в их числе Ольга Вильгельмовна Белка, поехали в Москву
на ВДНХ – получать кто медали, кто дипломы за хорошую работу.
– Чем отличаются транспортные строители от просто строителей? Тем, что строители строят
на одном месте, а транспортники идут и идут вперед по нехоженой земле, оставляя за собой
дороги, поселки, города… И мы с мужем искренне готовы были идти такими дорогами. Монтеры
пути – особый народ, – говорит Ольга Вильгельмовна. – И я могла костыли забивать, на элек‑
трошпалоподбойках работать, рихтовать пути ломиком, подсыпать балласт в ящики. Тяжелая
и отнюдь не женская работа. А ведь я мечтала врачом быть, в мединститут поступала. Не суждено
было моей мечте сбыться. Но я не жалею. Столько было интересного в моей жизни! На эти же годы
пришлась и учеба наша с Николаем в техникуме транспортного строительства. Вместе уезжали
на сессию, вместе защитили дипломы. К этому времени у нас уже подрастали двое ребятишек.
Люди хорошие окружали нас. Жили все примерно одинаково. В магазинах не больно много чего
было. Поэтому, что у одной хозяйки появлялось, тем все и угощались. Пекли пироги, чай пили все
вместе. Любили ездить на рыбалку на лодках, по ягоды-грибы вместе ходили. Хороший человек
для меня тот, кто дружить умеет, в трудную минуту плечо подставит. Я знаю точно, что Колины
друзья в лепешку разобьются, но выручат его. Неоднократно Георгий Фёдорович Коляденков
пешком из тундры в поселок ходил, когда у них техника ломалась. Помню врача-инфекциониста
из Тарко-Сале Людмилу Ивановну, фамилию, к сожалению, забыла. Перед Новым годом мы
с сестрой Галиной одновременно с нашими детьми попали в районную больницу. У ее четырехме‑
сячной дочери Ольги был сильный менингит, а мой Максим отравился. Доктор спас наших детей.
Всего не расскажешь, а дети действительно болели страшно. Она до сих пор, кажется, работает
в детской больнице. Я благодарю Надежду Чернову, которая только приехала в Ханымей и самую
первую помощь оказала нам с Максимом. Без хороших людей мир одноцветный, наверное, серый
или черный, а с хорошими людьми яркий, солнечный.
Борис Полевой (Борис Николаевич Кампов, 1908 – 1981) – рус‑
ский советский писатель, автор «Повести о настоящем человеке»,
главный редактор журнала «Юность» с 1961 по 1981 год.
16
17
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Так, идя все дальше на север, Николай с СМП-522 дошел
до Коротчаево. После отпуска в 1979 году приехал без предуп‑
реждения в Ханымей к начальнику, которого знал и с кем работал
в Юности Комсомольской, к Ивану Никоноровичу Шалышкину
в ГОРЕМ‑36: «Я к Вам, Иван Никонорович. Возьмете?». Знал,
что тот примет без лишних разговоров. Так и произошло: «Иди
в кадры, пиши заявление, выходи на работу», – узнал Шалышкин.
Как все просто и ясно. Но как дорого стоит это понимание друг
друга с полуслова людей. Людей, проверенных Севером.
Три семьи: родители и две сестры с семьями (Филиппи,
Двуименные и Белка) долгое время ютились в одной комнате.
Когда попросил у Шалышкина жилье, тот тут же дал комнату
сестре жены, а им пообещал квартиру. И 6 июня 1980 года слово
сдержал. Семья Белка въехала в квартиру, в которой и живут
до сих пор, вот уже 32 года.
– Зачем приехали в Ханымей? За романтикой… Здесь же
только-только строить начали. Значит, мое место здесь. «Хочешь
узнать человека, дай ему власть», – говорил Шалышкин. Все,
кто знал его, как один отмечают его обязательность и справедли‑
вость. Не любил ругаться, никогда не повышал голоса, объяснял
доходчиво и спокойно, так, что возражать ему не смели. Прежде
чем на планерку прийти, обходил с утра все участки, проверял,
кто, где, как работает, кому, что нужно. Лично присутствовал в га‑
раже на распределении автотехники. Ни один начальник участка
не возмущался тем, что ему отказали, потому что Шалышкин
одной фразой объяснял, почему тому не положена машина.
С таким начальником можно работать.
Работать Николай вышел каменщиком, клал печи,
строил дизельную станцию, в Сургуте строил дом
для железнодорожников.
С мая 1980 года начали строить станцию Ханымей и поселок
железнодорожников. Первым было трехэтажное кирпичное
общежитие, первая «многоэтажка» поселка. Дом культуры МПС
строила в 1982 году бригада с Украины. Школу при железной
дороге начали строить в том же году, закончили в 1983‑м, ее
возводила бригада каменщиков Григория Смоквина. На зда‑
нии вокзала работала бригада Евгения Николаевича Цуканова.
Сдача была назначена на конец 1983 года. В 1984 – 1986 годах
доделывали последние дома в районе МПС – № 3 – 6. Блочные
дома монтировала бригада Фёдора Фёдоровича Евдокимова.
Пик строительства пришелся на 1981 – 1982 годы. Темпы были
заданы высокие, и неудивительно, что за четыре года на пустом
месте вырос благоустроенный поселок железнодорожников
с жилыми домами, школой, детсадом, фельдшерско-акушерским
пунктом, домом культуры и всеми необходимыми коммуникациями. Фактически в 1984 году ГОРЕМ-36
строительство дороги уже завершил, достраивал отдельные здания, а также станции Парка и Апака.
С нового 1984 года Николай Михайлович услышал, что в Ханымее будет организована техно‑
логическая база. Поехал устраиваться в Ноябрьск в ХБПТО № 1. Взяли монтером пути 5 разряда.
Узнали, что строил дорогу, и отправили на развитие тупиков, где в дальнейшем развернулась мощная
Ханымейская база производственно-технического оборудования и комплектации (ХБПТОиКО).
По объемам и размаху она равнялась четырем ноябрьским базам. Николай Михайлович был вторым
работником базы, первым стал начальник – Александр Григорьевич Загурский. После них пришли
Алик Байрамов – крановой, Люба Егорова – кладовщица, Николай Дмитриевич Канашков, Александр
Васильевич Татаркин, Панкратов Виктор Павлович. Еще не было отведено место под базу, а они уже
возили КДМки (вагончики), доски, кирпич, материалы для строительства. В середине августа оформили
лесопорубочный талон в Тарко-Сале под жилой вагон‑городок и базу. Решили строиться рядом с городком
УТДС (УкрТюменьдорстрой), поскольку там была своя котельная, ее мощности хватало и для базы.
Вагон‑городок ХБПТОиКО просуществовал недолго. Новый начальник Тимофей Миронович Горвиц
взялся за строительство производственных помещений и жилье для своих работников основательно.
Весной – летом 1985 года приехала основная масса работников из Магнитогорска, и для них начали
строить благоустроенное жилье – коттеджи, семейные общежития. Именно при Горвице в Ханымее
появились тротуары, уличное освещение, первый большой магазин «Меридиан». Первой улицей, где
обустраивались работники Ханымейской базы, была улица Строителей. В заслугу Горвицу можно
поставить строительство водозабора, бурение первых скважин на воду. Помнят ханымейцы и новую
хлебопекарню, в которой сейчас располагается Ханымейский филиал ПКС. До сих пор работает
детский сад «Улыбка», стоят двухэтажные щитовые дома.
По-разному люди попадают на Север. Кто сам, кто по комсомольской путевке, кого-то приглашают.
И история с магнитогорскими работниками совершенно обычная для тех лет. Как попали сюда
работники мебельной фабрики, металлургических предприятий? Об этом стоит рассказать подробнее.
В 1984‑м, как уже говорилось, работы только начинались, на базе трудился десяток-другой работников.
Нефтяные разработки и добыча начинают продвигаться по Северу такими же стремительными темпами,
как и железная дорога. Собственно говоря, для нефтяников железную дорогу и тянули. Промыслам
ГОРЕМ-36 – Головной ремонтно-восстановительный поезд
№ 36; прошел дорогами войны по Белоруссии, Латвии до Восточной
Пруссии, встретив День Победы в 25 км от Кёнигсберга. Коллектив
поезда являлся Краснознаменным, сотни людей личного состава
за боевые заслуги были награждены орденами и медалями.
18
19
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
необходимо огромное количество труб, плит, цемента и всеговсего-всего, что срочно и в огромных количествах завозили
на базу, а затем отправляли на Вынгаяху. Срочно требовались
рабочие руки. Работали в несколько смен. Новых работников
Горвиц приглашал лично. Будучи человеком ответственным,
на первом этапе трудоустройства он сам отсеивал людей нена‑
дежных, ленивых. Приглашал проверенных дружбой и учебой
однокурсников, родственников, знакомых хороших знакомых,
соседей родственников знакомых и т. д. Выписывал вызовы
без имен, раздавал своим верным и надежным сослуживцам
по 2 – 3 вызова и предлагал найти и позвать кого-нибудь столь же
надежного и работящего. Так как сам был магнитский, то и первые
его протеже были земляками, а за ними потянулись остальные.
Мышковских, к примеру, позвал Михаил Зарипов – водитель
заместителя Тимофея Егоровича: с Сергеем они вместе трудились
в Уралдомнаремонте. И Женю Скокшина тоже кто-то позвал.
Николай Канашков в Ноябрьске сам напросился в Ханымей
вместе со всей бригадой. Бригадир Володя Арбузов привез
человек тридцать. Представьте, как он их собирал и отбирал,
что предлагал и обещал. И люди верили, ехали. Очень много
людей было из Магнитогорска, а еще с Украины.
Объем работ, выполненных ханымейской базой, был
настолько велик, что у бывших ее работников до сих пор за‑
хватывает дух, когда они рассказывают об этом. С каким со‑
жалением все они говорят о том, что развал базы, ее закрытие
было необдуманным и поспешным решением. Четыре более
мелкие базы в Ноябрьске оставили и сохранили рабочие места
в городе, где всегда было легче найти работу, а огромную ха‑
нымейскую, которая перекрывала все их по объемам, ликви‑
дировали. Люди в одночасье остались на распутье – хоть и с
жильем, но без работы. А ведь города Муравленко и Губкинский
построены из материалов, которые прошли через Ханымейскую
БПТОиКО. Все близлежащие промыслы обустроены с помощью
этой базы: Вынгаяхинсий, Суторминский, Муравленковский.
Федеральная трасса Карамовский – Губкинский и участок
Стартовая – Ханымей – Вынгаяха сложена из плит, разгружен‑
ных-погруженных ханымейскими стропальщиками и крановыми.
На базе была собственная пилорама, мощный столярный цех, где
работали Евгений Скокшин, Анатолий Киселёв, Юрий Иванович
Сызранцев.
В 1985 году в Ханымей из Ноябрьска пришло СМУ-22, начали
строить улицу Восточную. Их сменили строители из мурав‑
ленковского СМУ-3 (начальники Ю. В. Чернов, В. А. Савчук).
Этими организациями были построены все благоустроенные дома
в кварталах Школьный, Комсомольский, на улицах Республики,
Заполярной. Достроены емкости и здание водоочистки.
Нефтегазовый промысел на Вынгаяхинском месторождении,
находится в 36 км от Ханымея.
20
Часто Николай Михайлович и Ольга Вильгельмовна вспоминают молодость, людей, с кото‑
рыми их сталкивала судьба, веселые случаи. Вместе они вырастили четверых детей. Сохранили
добросердечие, привязанность друг к другу. Это еще один пример счастливой семьи, когда один
без другого не может жить. Переживают одинаково, помогают всем одинаково, в этом доме всем
всегда тепло, уютно, все находят понимание. Здесь всех уважают. Приведу один пример. Когда
родители Николая, пусть и в письме, но не сразу приняли невестку, тот сказал: «Если вам моя
Оля не нужна, то и я не нужен». Потом, конечно, все устроилось. Семья объединяет и старших
родителей, и сестер, и братьев, племянников, внуков не только по фамилии Белка. Так, у Галины
Вильгельмовны Двуимённой две дочери, так вот они и четверо детей Белка росли все вместе,
старшие следили за младшими, забирали из садика, помогали делать уроки. Всегда и во всем в этой
дружной семье поддерживают друг друга. Я поинтересовалась у Ольги Вильгельмовны семейными
традициями. Может, праздники встречаете как-то по-особенному, чаепития устраиваете?
– Так у нас чайник 24 часа в сутки горячий стоит. Всегда ждем гостей, да они и так почти
каждый день бывают.
Вот тебе и традиция.
А ведь интересно, как будет выглядеть поселок завтра, еще через 30 лет… Какие люди будут
жить в нем? Кто же знал в 70‑е годы, какое развитие получат газ и нефть Сибири! Заманчива
и притягательна была неизвестность? Для Николая и Ольги – еще как! Только отчаянные и смелые,
настоящие романтики могли ринуться в эту неизвестность и, несмотря ни на что, от этого получать
удовольствие. Николай Михайлович признался:
– Если бы предложили поехать на новое место, я бы еще поехал… – и немного подумав: – и Ольга
за мной поехала бы… И дети. Не все. Максим бы не поехал, наверное…
Романтики в семье Белка продолжаются. Жить для детей и получать благодарность и вни‑
мание от них в виде звонков, ежедневных визитов – это тоже 40-летнее семейное счастье Николая
Михайловича и Ольги Вильгельмовны Белка. Вот строчки из письма солдата Максима Белка: «Как
вы там поживаете, не ссоритесь ли? Если нет, то это очень хорошо. Так как только здесь понимаешь,
как плохо, когда с кем-нибудь поссорился и не попросил прощения. Так что простите меня и не
ссорьтесь по пустякам… Один друг из Муравленко подарил мне иконку, и я теперь каждый вечер
молюсь о здоровье вашем и всех наших родственников. На свете много разных дорог, но самая
лучшая и самая короткая – это дорога домой».
Не может Николай Михайлович бросить работу, к которой привык, не может Ольга Вильгельмовна
оставить взрослых детей и уехать поближе к теплу. Они нужны здесь.
– Мама – это душа семьи, а папа – ее стержень. Они – единое целое, вокруг которого все
мы собираемся, – говорит дочь Валентина. – Они же думают одинаково и делают одно и то же.
Поругаться могут только из-за кроссворда. Не помню, чтобы они о ком-то плохо отзывались, у них
все хорошие. И частые воспоминания – сплошь веселье. Чье-то бегство от медведя и потеря сапог,
про женщину недюжинной силы, талантливо рассказывающую анекдоты, про водку в деревянном
чемодане и шепот: раз, два, три, четыре, пять… Любят оба вспоминать прошлое. А мы слушать
любим про это. Мама сразу поняла, как надежно будет ей с этим человеком. Она действительно
вышла замуж и была всегда при папе, куда он, туда и она. Никто в семье не завоевывал первенство,
не доказывал правоту. Просто верили друг другу. Сказал жене, которая была в положении, – поехали
целину покорять. И поехали. Сказал – едем дальше новый поселок строить. Поехали. Очень люблю
слушать, как они вспоминают. Для меня было откровением, когда я выросла и поняла, что моя
строгая мама, стоящая на высоком пьедестале, образно говоря, до которого мне не добраться,
может быть хохотушкой, певуньей, общественницей. А папа может всю ночь напролет читать
книгу, не сомкнув глаз, а утром пойти на работу, как он говорит, «отдохнувши», или в лес поехать
«полечиться». С ними очень интересно. Они счастливы своей биографией, яркой, насыщенной,
которую сами создавали своими руками. Они у нас хорошие.
Вот о ком писать надо! Почему? Да потому что надо. И все!
21
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Каждый сам
строит свою жизнь
С
Бережная
Ольга Григорьевна
Дата и место рождения:
25 февраля 1954 года,
с. Майское Синельниковского
района Днепропетровской
области, Украинская ССР.
Дата приезда в Ханымей:
август 1984 года.
Место работы: средняя школа
№ 1, учитель русского языка и ли‑
тературы; сельский совет – замес‑
титель председателя, председатель;
НГДУ «Заполярнефть», ведущий
инженер по социальным вопросам;
директор филиала МУП «ПКС».
Место жительства: Ханымей
22
евер – это необычное место, а человек Севера – это
необычный и неслучайный человек. Когда-то
про Аляску, где золото добывали, говорили,
что она не отпускает людей определенного склада.
Про некоторых северян можно сказать то же самое.
Кого-то Север заманил меркантильными интересами, кого-то
удержали романтические привязанности, а кто-то и спустя
годы не может объяснить словами свою тягу к этой земле.
К последним можно отнести и нашу героиню. Знаю ее
27 лет. Женщина с железной волей, большой работоспособ‑
ностью, абсолютной твердостью, когда отстаивает свою точку
зрения, профессионал, при этом очень эмоциональна. Но что
кроется за внешней твердостью, уверенностью в совершаемых
поступках?
Чтобы рассказать о ней, попытаюсь взглянуть как бы
со стороны.
Ничто в этой жизни не бывает случайным. Прозвище
«Чапай» в детстве Ольга получила по заслугам, ибо была
предводителем всей местной детворы, лидерство сохранила и по
сей день. «Там, где она, начинается ускорение», – говорят люди.
Как оценивает Ольга Григорьевна свои решения? Хорошие они
или плохие? Делает она добро или зло? Они влекут за собой
для отдельно взятого человека, а иногда и для всего поселка,
конкретные последствия. Она может резко ответить «нет»,
поэтому бывают недовольные. А может без лишних разговоров
сделать то, что делать вовсе не обязана. Об этом тоже знают
многие.
Бережная предпочитает результат видеть сразу. Одержима,
инициативна. Не боится ошибок. А если и совершает их, то ис‑
правляет сама. Считает, что особенно страшны бездействие
и равнодушие.
Ханымей всегда был маленьким северным поселком. Жили
трудно, умели понимать чужую беду, делились последним.
Незнакомого человека могли домой пригласить переночевать,
и денег могли дать – выручить, одним словом. Сегодня частично
подобные «северные» качества люди теряют. Особенно там, куда
приходит цивилизация. Научились отгораживаться от чужих
проблем, закрылись материальными благами. Выходит, понятие
«человек Севера» на самом деле теряет смысл?
Да, характер у Ольги Григорьевны твердый. Так ведь и открытый, как у большинства северян.
Смеется, когда смешно, и плачет, когда горько.
Так какая она, Бережная?
– Я же на Север приехала наивная. Как и многие другие, думала, поработаю три года, заработаю
денег. Моя наивность со временем переросла в определенную систему поведения: Север в моей
жизни надолго, значит надо научиться жить здесь, принимать невзгоды, уметь справляться
с ними, воспринимать все как есть, уметь отходить в сторону, если не нужна. Но уж если нужна,
то расшибусь, а сделаю, что могу. Оценок «только плюс» или «только минус» для меня не существует.
С одной ситуацией я мирюсь, с другой примиряюсь. Стыдно бывает за свою несдержанность. Но я
училась. Однажды ко мне в кабинет вбежала жительница поселка, громко доказывая свою правоту.
Сама-то я тоже умею громко разговаривать и раньше камня на камне не оставила бы, но здесь
молча выслушала ее. Та выговорилась, потом обе спокойно обсудили вопрос и расстались мирно.
Ничего особенного. За исключением того, что в тот момент я читала про себя молитву. Бог удержал
меня от резких слов и оценок. Научил относиться к людям лучше. Ведь давно знаю эту женщину,
она умная, организованная. Ей только и требовалось – выговориться… А опыт, как и мудрость,
со временем приходит.
Ханымейцев очень люблю – и молодых, и старых. Очень давно, когда я только начинала, Ольга
Арсентьевна Небрат помогала мне советом, добрым словом, участием. Беспокойный человек. Я тогда
и предположить не могла, что буду, как и она, помойками заниматься. Помню, как она оббегала все
помойки в ГОРЕМе, наводя там порядок. Угощала меня рыбой, грибами, вареньем. А еще нашим
врачам – Тамаре Ивановне и Ольге Георгиевне спасибо сказать хочу. Они меня в июле 2010‑го
буквально вытащили из криза, научили дышать заново и жить с болезнью. Геннадий Петрович помог
всем водителям ПКС пройти медосмотр. И ему спасибо большое. Для нас это была неразрешимая
проблема. С большим уважением отношусь к работникам детских садов «Улыбка» и «Солнышко».
Дети мои были болезненными, работа не позволяла уходить на больничный. Вот и оставляла
воспитателям лекарства, знала, что они вовремя сделают все, что нужно. И Зоя Шакировна
Горпинченко, и Татьяна Геннадьевна Чекурдаева оставались с моими детьми в саду позже всех. У нас
много хороших людей, настоящих северян, именно таких, про которых говорят – «человек Севера».
Если бы мы все смотрели только в собственный карман, разве стали бы таким поселком?
Отдельная страница в моей биографии – работа с Леонидом Ивановичем Кононенко. Было
трудно, но в то же время интересно, созидательно. Да и годы на это время пришлись не легкие.
23
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
«Когда это иго татаро‑монгольское кончится?» – стонала я,
а утром вставала и снова шла к нему. Как много сил Леонид
Иванович отдавал поселку, чтобы сделать его таким, как сейчас.
У него же всегда на первом месте должны быть «свои» – люди,
дети, дела, поселок. Это его хорошая привычка – делать все
на «отлично». Это он поднял наше самосознание на такой
уровень. Переживал за каждую мелочь. Впрочем, мелочей
у него не было.
Не секрет, что в ЖКХ зарплата невысокая, но трудная.
Однако вот уже на протяжении 16 лет люди от нас не уходят.
Ситуации разные случались. Зиму 1996 / 97 я называю не иначе,
как «фронтовой». Четыре котельные в поселке, четыре ветки
тепловодоснабжения, изношенность сетей 90 %, на диспет‑
черский пункт приходит до 42 заявок, и все на ночное время.
Невзирая на мороз, в пару, рабочие-коммунальщики восста‑
навливали систему. Иван Гоможа, Семён Боцок, Валерий
Миронов, Валерий Горбань, Александр Запорожский, Сергей
Яременюк, Евгений Земцов. В декабре 1998 года в котельной
взорвался котел, так на помощь пришел весь поселок. Пожарная
часть с А. М. Ханжиным убирали стекла, милиция во главе
с начальником К. М. Сильченко забивала окна. Зиля Газина,
Мария Плесовских, Света Яровая, Татьяна Земцова сутки
не уходили из котельной, восстанавливали подачу тепла.
Некоторые даже не знают, что авральные случаи бывают
каждую зиму. Если бы не помогали друг другу, не выручали
кто чем может, как выжить поселку? В 1997 году в январе нужна
была паропрогревательная установка (ППУ) для общежития
Лена-1А. С промысла выделили машину, но с условием, что мы
будем ее сопровождать до поселка и обратно. А мороз – минус
53. Кого найдешь ночью? Я на «Ниве» выехала где-то в третьем
часу ночи навстречу ППУшке. Когда уже возвращались, обра‑
тили внимание на постоянно следовавшую за нами машину.
Еще пошутила: «Какой дурак тоже не спит в такую ночь?».
При въезде в поселок машина нас обогнала, за рулем сидел
сам Кононенко. Только он знал, зачем и куда мы едем, и 44
километра сопровождал нас, чтобы подстраховать в случае
чего. Так и не признался, что это был он. Вот в ту страшную
зиму 96 / 97 года, когда люди «не просыхали» от работы, он
привозил им пирожки с горячим чаем в 4 часа утра. А чего
стоит борьба – другого слова не подберу – за чистую воду?!
Да в нашем поселке надо памятник чистой воде ставить, сколько
нами было сделано для этого! В кратчайшие сроки построи‑
ли водозабор в приспособленном здании. На строительстве
работали сотрудники СМУ-3, ЖКХ. Со временем он стал
соответствовать самым высоким технологическим требованиям.
А сколько десятилетий до этого мучились с ржавой водой.
Кононенко – это и дороги, и дома, и вода, и еще много чего,
это целая эпоха для Ханымея. Он умел организовать работу,
24
мгновенно реагировал на ситуации, брал ответственность на себя, мыслил масштабно, видел
перспективу поселка.
И молодежь у нас достойная растет. До начальников участков дошли Андрей Лопато – из свар‑
щика и Валера Миронов – из слесаря. Виктор Козлов, Максим Павлов, Светлана Красильникова,
Марина Канашкова – это все наши ханымейские выпускники, у которых родители работают
в ЖКХ.
Кого-то я теряла, кого-то встречала в этой жизни. Кто-то учил меня стойкости, поддерживал.
Добрые поднимали дух, злые закаляли. Я со всеми бы встретилась снова.
На ее плечах нелегкий груз – коммуналка. Но Ольга Григорьевна говорит: «Умру, если брошу
работать». И мечтает воспитать хорошего преемника, который не развалит коллектив, продолжит
укреплять хозяйство, потому что коммуналка сегодня – это хоть и дорого, но очень важно, особенно
на Крайнем Севере.
Знаю, что она посещает храм. Видимо, это вызревшее решение – ощущать Бога, его присутствие,
ежедневную помощь. Пройдя свой собственный путь к храму, поняла, насколько важно для нее
Божие водительство. Вообще, вера – ключевое для нее слово. Вера в свои силы, в людей, в то,
что делается все к лучшему. Как сама считает, ей везло на людей. Благодаря им сумела открыть
для себя простой рецепт жизни – любить место, где живешь, любить работу и успевать делать
для людей как можно больше хорошего.
Бог Вам в помощь, Ольга Григорьевна.
25
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
У Бога других рук
нет, кроме своих
собственных
И
Блинкова (Козаченко)
Тамара Ивановна
Дата и место рождения:
28 января 1958 года, с. Садки
Кременчугского района Полтавской
области, Украинская ССР.
Дата приезда в Ханымей:
конец апреля 1990 года.
Место работы: Ханымейская
участковая больница, терапевт.
Место жительства: Ханымей.
звестному римскому ученому Плинию Старшему
принадлежат слова, отражающие бесконечную
признательность человечества перед трудом
представителей самой необходимой для людей
профессии: «Нет искусства полезнее Медицины».
И эта мысль никогда не потеряет своей актуальности.
Не зря говорят, что дороже жизни и здоровья нет ничего
на свете. Все мы, когда приходим в больницу, пристально глядим
в глаза врачей: «Какой вы врач – хороший или плохой?».
Не мудрствуя особо, сведу воедино скупые строки био‑
графии моей героини. «В 1975 году окончила среднюю школу
№ 22. С 1975 года работала разнорабочей в совхозе им. Щорса
в селе Каменные Потоки. С 1976 по 1982 год училась в Киевском
медицинском институте им. акад. А. А. Богомольца по специ‑
альности «лечебное дело». В 1983 году с отличием окончила
интернатуру по специальности «терапия» на базе ОКБ города
Полтавы. Последующие семь лет – участковый терапевт 2-й
кременчугской горбольницы. Со 2 по 10 мая 1986‑го принимала
участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской
АЭС в селе Бородянка Киевской области, в марте 1987 года
повторно – в диспансеризации населения Ивановского района
Киевской области в качестве врача-терапевта. Оказывала кон‑
сультативную, лечебную и диагностическую помощь больным,
выявляла первичные нарушения в состоянии здоровья у здо‑
ровых лиц, получивших радиационное облучение, вела учет
больных с различной, впервые выявленной патологией».
Так рассказывает о себе врач Тамара Ивановна Блинкова.
Но дело в том, что эта биография хранится в моих архивах
уже не один год. Однако ее явно недостаточно, чтобы понять,
как формировался характер доктора, в каких условиях она
росла, что ее окружало, чтобы понять, как становятся Доктором
с большой буквы.
С мая 1990 года врач-терапевт Блинкова работает в ли‑
нейной больнице поселка Ханымей. С 1997 года по настоящее
время – терапевт стационара. Неоднократно проходила курсы
Гай Плиний Секунд (Gaius Plinius Secundus) (ок. 23 – 79 н. э.),
римский государственный деятель, ученый-энциклопедист
и историк.
Подчеркнуто автором.
26
повышения квалификации в Государственном институте усовершенствования врачей Москвы,
Минска, Тюмени. В 2006 году получила второе высшее образование – с отличием окончила Академию
психологии предпринимательства и менеджмента по специальности «психология». Оказывает
помощь пациентам с заболеваниями позвоночника и суставов. Применяет психотерапевтические
методы лечения соматических заболеваний.
Ни дать ни взять – ну чисто характеристика для аттестационной комиссии. Так как же мне
рассказать о нашем замечательном докторе, чтобы все поняли, что сильный характер бывает и у
женщин, а верность Совести должна быть у всех. Как повезло поселку, что есть в нем такой врач.
И чтобы сама Тамара Ивановна знала, как много людей хотят сказать ей слова благодарности
за помощь.
И, наконец, у нас случился такой разговор.
– Мое детство было счастливым и прошло в селе Садки Кременчугского района. Село так
называлось, потому что кругом были сады. Весной село утопало в «цветочном снегу», запах
стоял дурманящий – красота необыкновенная. Маленький кирпичный домик. Свой сад – яблони,
орех, абрикосы, шелковица. Крупные вишни, у нас их называли «шпанка», заглядывали в окна.
Забора никогда не было. Вместо него росли подсолнухи. А позади домика цвели цветы. Моя мама
Ольга Михайловна ездила каждый день на работу в Кременчуг – это совсем рядом, она работала
терапевтом. Папа Иван Гаврилович преподавал русский язык и литературу. Он окончил факультет
журналистики Киевского университета. В семье было трое детей: я старшая, средний брат Владимир
и младший брат Николай. Мы помогали родителям собирать урожай, что-то делали по дому.
Маленькими ходили в круглосуточный детский сад, потому что взрослые работали допоздна.
Запомнила, как в саду нам читали сказки, кормили абрикосами, которые падали на землю. У отца
была большая библиотека. Он мечтал о большом доме, где для книг сделает особое место, все
расставит правильно и удобно. К книгам у него было особое уважительное отношение. Он знал
немецкий и английский языки, хорошо разбирался в юридических вопросах. Помогал сельчанам
грамотно писать письма в разные инстанции, разъяснял законы. Говорил, что это очень важно.
Хотел, чтобы и мы были грамотными людьми, могли ориентироваться в жизненных вопросах,
разбираться в разных общественных явлениях. Его за это в селе уважали.
Чувство жалости у меня, наверное, на генетическом уровне. Я всегда сочувствовала всем, жалела.
Была послушным и беспроблемным ребенком. А вот брат за проказы, хихикая, иногда прятался
от папы на дереве. На что тот ему говорил: «Вот слезешь когда-нибудь оттуда…». Однажды, лет
в 6 – 7, мы с братом разобрали радиолу – искали, кто же в ней поет. Сейчас он работает начальником
Кременчугского районного отдела здравоохранения. Другой брат стал предпринимателем. Отец
говорил: «Мы с тобой богатые, мама. У нас трое детей. И у нас все есть». Богатство в нашей семье
ценилось духовное. Мы в кино ходили, в библиотеку, в кружки разные, каждое лето ездили
в пионерский лагерь. Там я научилась играть в шашки и шахматы. С увлечением занималась
в изостудии. Мой педагог Антонина Ивановна научила меня наблюдательности. Вначале общую
картину предмета понять, потом выделить частности, а в итоге выбрать правильную линию. «Ты
можешь ошибаться много раз, но должна уловить и суметь взять из этого правильный угол, верную
линию, расположение предмета», – говорила она. Эти советы я помню до сих пор, и они помогают
мне в жизни.
Любовь к профессии рождалась долго. Я могла поступить в архитектурный институт, потому
что рисовала неплохо, или стать учителем музыки, так как с 14 лет занималась на баяне в музыкаль‑
ной школе и тоже успешно. Но больше всего мне нравилось помогать людям. Поэтому остановила
свой выбор на медицине. Когда я училась в 5 – 6 классе, мы переехали в Кременчуг, где получили
квартиру. Там и окончила школу № 22. Поступила в мединститут. Тогда я даже не представляла,
что это за профессия. Но учиться было очень интересно, я засиживалась допоздна в «анатомичке».
Анатомический зал.
27
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Вместе с однокурсниками ходили в театры оперы и балета,
драмы, театр-студию на просмотр дипломных работ студентов,
так дешевле было.
Как-то на практике после второго курса сидела на приеме
в стационаре: надо принять больного, заполнить документы,
выдать ему одежду. Одному мужчине дала женский халат.
Я-то думала, что для всех такая одежда предусмотрена, а он
решил, что так положено. Через некоторое время возвращается:
«Поменяйте мне одежду, надо мной все смеются!». Забавная
ситуация. Но в медицине, к сожалению, случаются отнюдь
не смешные ошибки. Боялась ли я ошибиться? Страха не было,
надо делать все как учили, как положено. Грубых, серьезных
ошибок у меня, кажется, не случалось. А вот нагрузка изна‑
чально такая большая была, что об ошибках некогда было
думать. Я работала участковым терапевтом и дополнительно
на полставки в стационаре. А это значит 25 – 30 вызовов в день
да 15 – 18 человек в отделении. Плюс регулярные дежурства.
Иногда утром просыпалась и думала: «Интересно, я смогу
сейчас встать и пойти на работу или нет?». Конечно, вставала
и шла.
Прошла ку рсы по гематологии. После аварии
на Чернобыльской атомной станции в 1986 году меня посла‑
ли туда именно как гематолога. 2 мая с бригадой врачей мы
прибыли в село Бородянка. Там был организован эвакопункт,
через который проходили все жители Припяти. Проверяли
всех. Дозиметрический контроль, лабораторные анализы крови,
осмотр. Все записывали. Были среди эвакуантов здоровые,
а были с признаками заболеваний: с головокружениями,
слабостью, высоким давлением, рвотой, явными признаками
интоксикации. Нам говорили – диагноз не ставить, только
описывать состояние человека. И мы смотрели – пульс, сердце,
легкие. Были и в крови изменения, пусть небольшие, но ведь
и срок небольшой – всего неделя после аварии. Тромбоцитозы,
повышенные лейкоциты. Все говорило о том, что для организма
человека эта катастрофа не прошла бесследно. Мы давали
людям указания, где встать на учет, повторить анализы, и всем
предлагали трехпроцентный раствор йодида калия, чтобы
радиоактивный йод не всасывался клетками щитовидной
железы. Больше наша медицина ничего в тот период предложить
не могла. В основном применяли симптоматическую терапию.
Наша бригада отработала в Бородянке одну неделю, затем
приехала другая. От Министерства здравоохранения Украины
у меня хранится грамота за участие в ликвидации аварии
на Чернобыльской станции. И еще после той командировки
меня повысили в звании, я стала старшим лейтенантом.
Короткая командировка дала увидеть и понять трагедию
целой страны, разрушенные судьбы тысяч людей. Пытаясь
осмыслить события тех дней, начинаешь размышлять о вре‑
мени прошедшем и нынешнем, о собственном месте в жизни…
28
И еще о том, что в человеческой судьбе не бывает мелочей, все имеет смысл, вес, ценность… Когда
Тамара Козаченко получила приказ собраться в недельную командировку в связи с аварией
на одной из АЭС, она даже не знала, где и что придется делать, она была молодым специалистом,
только что вступившим в самостоятельную пору. Ей было 28 лет. Вслед за ними ехали все новые
бригады ликвидаторов, врачей. Второй эшелон… Третий… Люди сменяли друг друга, как могло
показаться со стороны, автоматически подчиняясь графикам и режимам работы на ЧАЭС. Но это
было далеко не так. В чернобыльских буднях рождалась ответственность.
Кременчуг находится в пятистах километрах от радиоактивной зоны. За год после аварии
произошли значительные изменения в состоянии здоровья жителей города. В одном из отчетов
она написала: «В два раза выросло количество онкологических больных по заболеваниям крови,
щитовидной железы». В городе листья лопухов стали огромными, ягоды необычно большими.
Это видимое влияние радиации. Ровно через год Тамара Ивановна уже добровольно и осознанно
поехала в Иванковский район Киевской области – это одна из самых загрязненных радиацией
территорий, как и Бородянка.
– Мы ездили по селам, изучали последствия аварии спустя год, проводили полную диспансери‑
зацию населения. Так как территория была сильно загрязнена радиацией, людям предоставлялись
льготы, завозились дешевые дефицитные продукты – сгущенка, колбаса, кофе, колбаса, масло.
Людям к зарплате немного доплачивали, они называли эти деньги «чернобыльские гробовые».
Главное в этом, скорее всего, не степень важности порученного дела, а позиция самого человека:
«Я должна быть там». Строгое следование своим убеждениям – это, конечно, характер. И характер
особый. Тамара Ивановна делает свою работу не просто хорошо. Такие люди не умеют делать плохо.
Это их органическое свойство. И еще – работа стала ее постоянной спутницей.
– Если с первого раза мой пациент не понимает или не хочет понять, что его случай серьезен,
я несколько раз объясняю, что нужно сделать. Если не может выполнить мои рекомендации, сама
решаю его вопрос. В конечном счете, твердо иду до конца. Про своих медсестер и санитарок могу
сказать это же. Мы одна команда. С полуслова друг друга понимаем. Не надо ходить, уговаривать,
просить. Если, не дай Бог, кому-то плохо, у нас все на посту, знают, кто что должен делать. Инна
Голенковская, Лена Едапина – отзывчивые, доброжелательные медсестры, все знают, как умело они
ставят инъекции, и к больным относятся уважительно. Надя Чернова – порядочная, аккуратная,
чистоплотная. Все санитарки работают слаженно и без лишних объяснений понимают, где и чем
помочь. Без них я не справилась бы. Геннадий Петрович всегда помогает советом, конкретным
действием. Если мне отказывают где-то, он немедленно вмешивается и решает административные
вопросы с начмедами сам. Первые сутки самые критические, и первая помощь оказывается на месте.
Сколько таких случаев было, когда буквально с того света вытаскивали человека именно в первые
часы. Вообще любого больного лечим, даже бесперспективного. Вдруг он успеет что-то доделать
в жизни, доучить ребенка, оформить необходимые документы, увидеть внука. Любая жизнь бесценна.
Каждый ее день дорог. К смерти привыкнуть нельзя. Хуже всего переносится непредсказуемая,
неожиданная смерть, особенно молодого человека, да еще если знакомого. Логически это трудно
объяснить. Первое время плакала. Потом… Травма все равно остается надолго. Я помню всех,
кто ушел из жизни при мне…
Мне Север дал много. Здесь у меня многое случилось впервые. Своя семья, дети. Своя квартира.
Интересная работа. Крайний Север стал для меня вторым домом. Многому здесь научилась.
Трудные девяностые мы прожили здесь спокойно. Сравнивая свою жизнь с жизнью подруг, делаю
вывод – я сделала правильный выбор. И в жизни, и в профессии.
В кременчугской больнице, когда провожали ее на Север, старшая медсестра сказала: «Вы
будете там первым врачом!». Кажется, она не ошиблась.
Со сколькими людьми я разговаривала о Тамаре Ивановне Блинковой, все просили: «Расскажите
обязательно о ней». Однако лучше это делают сами ханымейцы.
Раиса Трофимовна Рыкова-Шабаева:
29
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
– С Тамарой Ивановной я познакомилась через шахматы.
Решила провести в Доме культуры соревнования. Александр
Васильевич Середа сказал, что у них в больнице есть врач,
которая тоже хорошо играет в шахматы. Добрая, улыбчивая
женщина, сияющие глаза, такая светлая аура была вокруг
нее – такой она мне и запомнилась. Мы не один раз вмес‑
те участвовали в спартакиадах разного уровня. К примеру,
2000 год, февраль. Спартакиада Пуровского района, шесть
команд. Мы не проиграли ни единой встречи. Декабрь того же
года, открытый Новогодний шахматный и шашечный турнир
в поселке Уренгой. По его результатам мы снова оказались при‑
зерами. Вместе ездили в Ханты-Мансийск в составе команды
Пуровского района на Спартакиаду, посвященную 70-летию
Ханты-Мансийского автономного округа, в Лабытнанги.
Благодаря ей играли всегда хорошо.
Могу сказать, что Тамара Ивановна в шашки играет как бог.
В игре всегда сосредоточена. За любой доской – шахматной,
шашечной – это борец. Если на нее посмотреть в это время,
то чувствуешь, что она готова биться до конца, не сдавая
позиций. Могу провести аналогию. Она и с болезнью любого
человека так же борется, пока болезнь не сдастся. Хорошее
качество – идти до конца. Иногда такая позиция давала поло‑
жительные результаты. Противник уже руки потирал в пред‑
вкушении победы, но все решалось на последних ходах. Как она
красиво разыгрывала комбинации! Отдавая под бой 1 – 2 шашки,
следующим своим ходом собирала целый «урожай» сбитых
шашек противника, а он в недоумении слов не находил. Сама
она чаще выигрывала. И вот что удивительно – проигравшие
не ощущали себя обиженными, униженными. Свою победу
она спокойно воспринимала, а соперника всегда успокаивала.
Просто победа была настолько неожиданной и красивой. Зато,
если проигрывала сама, то огорчалась искренне. И не потому,
что лично проиграла, а потому, что команду подвела.
Мне нравится, что любую новую информацию она исполь‑
зует в работе. Кажется, что все знания как бы «просеивает» через
себя и определяет, кому и что может пригодиться. В результате
к ней можно обратиться по любому вопросу. Обязательно
поможет. Очень много читает, замечательный собеседник
на любую тему – культура, психология, философия. А еще
Тамара Ивановна обладает таким уникальным, столь редким
нынче качеством, как умение слушать. И здоровым чувством
юмора. Как заразительно она смеется! Молода душой. Знаете,
как бывает – человек вроде не стар, а душа состарилась, вечно
жалуется, стонет и всем недоволен. Тамару Ивановну такой
представить невозможно. И в гости она не умеет приходить
с пустыми руками, всегда гостинец наготове. Про нее могу точно
сказать – это бескорыстный человек, каких сейчас мало. Всегда
отдает больше, чем получает. Наверное, поэтому ханымейцы
так ее ценят. Она свободный человек. Счастливый человек.
30
Валентина Михайловна Репечка:
– Говорят, врачи привыкают к боли, крови, страданиям, поэтому со временем становятся
жесткими, даже грубыми. Про Тамару Ивановну такого не скажешь. Она человек неравнодушный,
не привыкший к страданиям больных. Сколько ее знаю, вижу, как ей жалко человека, как старается
она облегчить его боль. С каждой болезнью борется до конца, очень требовательна в выполнении
всего курса лечения, поэтому и пользуется непререкаемым авторитетом. Она доктор от Бога. Про
себя могу сказать – это мой спаситель.
Марина Германовна Жабрина:
– Я начинала работать с Тамарой Ивановной еще в старом здании линейной больницы. Она
помнит каждого своего больного и все их диагнозы. Видела, как она переживает за каждого. Ко всем
относится с одинаковым уважением и вниманием, будь то начальник или распоследний алкоголик.
Она всю себя отдает профессии.
Все от врача до санитара верят в самое распространенное суеверие: если медикам пожелать
счастливого или спокойного дежурства, то работа выпадет особенно сложной. Поэтому я пожелала бы
нашему доброму доктору того, что необходимо каждому – отличного, крепкого здоровья! Ну и, конечно,
простого человеческого счастья, мира в доме и тепла в душе!
Арина Васильевна Бабенко:
– Она не Бог, она профессионал! Именно в силу своей профессии врачи иногда кажутся нам
бесчувственными, бессердечными. Конечно, каждый сам вправе решать, как относиться к докторам,
тем более, что все они, как и мы, разные. Но о Тамаре Ивановне этого сказать нельзя – она не разная,
а уникальная. У нее хватает и сердечности, и доброты для нас всех. Если кто этого не понимает, то пусть
представит на минуточку, что было бы в Ханымее без такого человека и специалиста. Для моей семьи
она давно стала семейным доктором. И уважаю я ее не только за профессиональные качества, но и за то,
что она не устает учиться чему-то новому, постоянно читает. Говорит, на книгах экономить нельзя.
Она так самозабвенно любит врачебное дело, что можно сказать – это медицине повезло, что есть
такие специалисты. «Вы, наверное, устали?» – спрашиваю ее. «Нет, – отвечает. – Я от врачебного
дела устаю с удовольствием, практикой наслаждаюсь. Теперь пойду бумажные дела решать». Часто
приходится видеть, как в ее рабочем окне свет горит допоздна. Догадываюсь, что она оформляет
документы, заполняет отчеты. В Апостольских писаниях сказано: «Что у человека в сердце, то у
человека на устах». Это про нашу Тамару Ивановну. В ее делах ее добро, которого в ее душе полно.
Вот такой необыкновенный у нас живет в Ханымее доктор.
31
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Работа нас грела
так, что ого‑го!..
С
Волкова (Линник)
Татьяна Алексеевна
Дата и место рождения:
18 февраля 1957 года, Алтайский
край, Родинский район.
Дата приезда в Ханымей:
май 1978 года.
Место работы: Комбинат
бытового обслуживания, фотограф;
детский сад «Березка», воспитатель.
Пенсионерка.
Волков
Владимир Григорьевич
Дата и место рождения: 26 ноября
1955 года, г. Павлодар, Казахская ССР.
Дата приезда в Ханымей:
28 апреля 1977 года.
Место работы: ГОРЕМ-36 – ле‑
соруб, плотник; МПС, монтер пути.
Пенсионер.
Место жительства: д. Луговая,
Вагайский район, Тюменская область.
32
лужили в армии три друга-земляка. И размыш‑
ляли, куда бы поехать после. Один из них уже
бывалый – моторист, ходивший на речном бук‑
сире по Иртышу, считал, что если ехать, так туда,
на Иртыш: «Я там был, там хорошо». Ехать – значит,
ехать. И 24 апреля 1977 года с ученическими портфелями три
сослуживца сели в поезд Тюмень – Сургут.
Тут, кстати, следует отметить, что в те годы поехать на удар‑
ную стройку было более чем просто. Достаточно было прочитать
в газете объявление, набранное мелким шрифтом, с указанием,
кто, где нужен и куда надо обращаться. И просчитать заранее,
как реально попасть в нормальное место и что ждет добровольца,
было невозможно. Ехали часто наугад, полагаясь на русский
«авось».
Вот и наш герой поехал разведать оперативную обстановку
на «любой» стройке, не имея никакого понятия о том, что это
такое, да и профессии, собственно, тоже.
Народ в поезде ехал всякий, особенно в северном на‑
правлении: кто устраиваться, кто на работу, кто за длинным,
кто за легким рублем. Любопытно ребятам, разглядывают
мужиков, слушают внимательно. За разговорами выясни‑
ли, что работу искать лучше в Юности, а в Сургуте делать
нечего.
Вот и поселок Юность. На одном из вагончиков увиде‑
ли табличку – СМП-524. Зашли к начальнику по фамилии
Питерский. Не взял. В другой конторе никого не было. Зашли
в ГОРЕМ-36. Там начальник Виктор Иванович Донго на месте
оказался. Как говорится, в просьбе не отказал, на работу взял
всех троих. Так судьба сделала поворот в жизни павлодарских
ребят.
Людмила Алексеевна Калиниченко оформила всех и по­
слала на строительство 9-этажного дома к Василию Зыкину.
Жить должны были там же в вагон‑городке. Комендант городка
Людмила Тагильцева поселила их в одном из вагонов. И тут
судьба сделала второй кульбит.
– Володя Ильев, уже ханымеец, говорит: «Что вы, мужики,
тут делать будете, пить? Тут уже ловить нечего. Идите к Донго,
проситесь в Ханымей – новый поселок будет строиться, еще
дальше на Севере». Долго нас уговаривать не пришлось. Да и
Виктор Иванович тут же записку написал. Нам сказал, чтобы
назавтра шли к автобусу да ехали в аэропорт. Ну и – здравствуй,
Ханымей!
Кто-то в сургутском аэропорту неделями ждал оказии, чтобы по‑
пасть в Ханымей, а наш герой уже через несколько часов полета оказался
на месте.
– Летели на Ми-8 с архангельским экипажем. Самый противный
и вредный экипаж был прикреплен к ГОРЕМ-36. Взяли всего семь человек,
лишних никогда не брали, просить бесполезно было. В ноябрьском верто‑
лете, например, однажды 32 человека улетели. «Ну и черт с ними, – говорит
командир, вместе падать будем!». И летел. А эти нет.
Вертолет сел на расчищенную площадку в районе горемовской котель‑
ной. В том месте самая первая вертолетка была. Прибежали люди, встретили
нас. Всех тогда так встречали. Интересно было смотреть, кто приехал,
что привезли, узнавать свежие новости. Помню Сергея Васильевича
Комара в железнодорожной иссиня-черной шинели с петличками, который
так и бегал первый год в той шинели с развевающимися полами. Он
определил нас в палатку, где жили белорусы. Их звали профессорами,
потому что ребята были начитанные, грамотные. Уехали, правда, быстро.
Всего нас там 15 человек было. Когда мы появились в Ханымее, уже стояли
четыре двадцатиместные и четыре четырехместные палатки, один вагончик
на колесах, где хранились продукты и жили поварихи, котлопункт, радио‑
станция, мастерские. Из техники были трактора, один трелевщик, один
бульдозер, «Кировец» да ЗиЛ-130. Вот и вся техника. А так – пилы, топоры
да руки. С самого начала нам встречались хорошие люди и относились
к нам как-то по-человечески. Наверное, опытные были, всякого повидали.
И мы вызывали у них то ли доверие, то ли надежду: после армии, молодые,
еще неиспорченные, готовые к работе, но ничего не умеющие делать. После
1 мая прораб Сергей Васильевич Комар послал нас в котлопункт делать
стеллажи. Это и было наше первое задание.
Между майскими праздниками в Ханымей приехал Павел Иванович
Кочетков – мой первый бригадир. После 9 мая мы уже были «кочетковские»,
так нас и звали. Павел Иванович – опытный строитель, фронтовик, уже
в возрасте. Мы его очень уважали. Его наказ помню до сих пор: «Дрова
33
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
рубить и строить – две большие разницы. Только не бузите,
ребята. Все будет нормально». Мы с ним первый магазин
строили. На свою первую зарплату – 460 рублей – купил две
рубашки в Сургуте и две сумки выпивки. Чтобы слетать туда,
причину придумали про рубашки. Попали в нашу бригаду
два мужика – Володя и Рашид. Начали диктовать Иванычу
свои правила. Крепко однажды заскандалили. Мы слушали.
Уже поняли, что к чему, и Пал Иваныча в обиду бы не дали,
кабы до драки дошло. Дело до драки дошло, только наш дед
их так разделал обоих, что называется «под орех», и мы, и они
опомниться не успели. А бригадира зауважали еще больше.
Уехали те мужики. Летуны-то везде попадались. И в Ханымее
такие были с самого начала, но не прижились они.
Тот первый 1977 год тяжелый был очень. Жарища, ра‑
ботать невозможно. Ночами работали. Многие тогда сда‑
лись и уехали. Но, несмотря на это, дорога росла на глазах.
Я жил в лесу, вальщиком уже работал, как приеду в поселок,
а дорога уж далеко вперед ушла. И народ новый появился.
Комсомольско‑молодежные бригады приехали. Так и рос
поселок. В лесу мне очень нравилось работать. Здесь же края
чудные, природа удивительная. Лето – самое благодатное
время года, залюбуешься! И я бы никогда не ушел из ГОРЕМа,
мне там нравилось, все устраивало. Только организацию рас‑
формировали. Конечно, работа очень тяжелая физически.
Бригада у нас была такая: один вальщик – он же бригадир, один
помощник, три сучкоруба, чикировщик (прикрепляет хлысты
к трелевщику) и огрёбщик. Жизнь зимой в лесу в палатке
невыносимо трудная, да еще 2 – 3 раза за зиму переезжали
с места на место. От валки никто не освобождался, норму
давать надо было. Через трактористов-трелевщиков нам за‑
дание передавали – сколько, когда, для чего приготовить лес.
Из нашего леса построен весь поселок, он всем нужен был.
После ГОРЕМ-36 перешел работать в МПС. Когда еще в па‑
латке жил, Виктор Иванович Донго расписывал нам будущее
Ханымея. Говорил, придет дорога, будут стоять пятиэтажные
дома, накупим машин… Смеялись мы тогда, поверить невоз‑
можно было. Это казалось неосуществимой мечтой. А ведь,
смотрите, так и стало. Мечты, значит, сбываются. Я в льготной
очереди на жилье 12 лет стоял, 10 лет первым был – и все
мимо меня. А квартиры благоустроенной дождался только
благодаря Леониду Ивановичу. Последний раз я к нему уже
безработным приходил. Крякнул Кононенко, глянул в окно
и показал рукой на строящийся дом: «Вот в этом доме будешь
жить в трехкомнатной». Сказал, как отрезал. Да не нужна
трехкомнатная, дети уж выросли, двушки хватит. «Вспомнишь
меня когда-нибудь добрым словом». Помню, Леонид Иванович,
Ваше добро! И без квартиры уважал бы Вас. Такой поселок
сделали! С таким удовольствием возвращаюсь сюда. На работу
из палатки ходили через дикий лес. Кому мы этот магазин
34
строим, школу, задавали вопрос себе, кому это нужно? Но интересно было. Жалею о том, что рано
родился. Вот бы попозже лет на двадцать и жить сейчас молодым. Время-то какое насыщенное!
Когда-то я дико радовался своему первому красному «запорожцу», а сейчас любую марку покупай.
Живу сейчас в деревне с красивым названием Луговая. Это Вагайский район Тюменской области.
У нас всего-то домов двадцать. Река, лес. Я без этого не могу. Нравится мне и тишина деревенская,
и покой леса, и козы мои, все, что меня окружает.
И по сей день, в вагоне поезда, в аэропорту, прислушайтесь – и услышите негромкий разговор,
состоящий, как правило, из коротких фраз:
– Как заработок?
– Да по-разному бывает…
– А место – жить можно?
– Можно.
– Связь, магазины?
– Все есть.
– А с работой как, с жильем?
– С этим трудно. Работа есть – жилье дорогое. Жилье есть – на работу попробуй
устроиться.
Что ж, из услышанного каждый сделает свой вывод. Жизнь покажет, кто и как долго будет
жить в этих местах. Такой статистики вам никто не даст.
И все же прислушайтесь, о чем сегодня говорят ханымейцы – это самый честный разговор
бывалых людей. Не боимся мы разговоров в поездах и самолетах. Славы нашего Ханымея не убудет.
Правда приятно, когда попутчик мечтательно вздыхает: «Неужели у вас и правда так хорошо?»
Да, в Ханымее хочется жить.
35
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Я всему научился
здесь
О
Волкова Алла Григорьевна
Дата и место рождения: 24 апреля
1957 года, г. Витебск, Белорусская ССР.
Дата приезда в Ханымей:
май 1978 года.
Место работы: ГОРЕМ-36 – шту‑
катур‑маляр, вахтер, сторож; ОРС
СМП-329 – продавец, кухрабочая,
заведующая магазином; ПЧ
по охране п. Ханымей ОПС в ЯНАО
по Пуровскому району, диспетчер.
Место жительства: Ханымей.
Волков Юрий Григорьевич
Дата и место рождения: 21 мая
1962 года, село Конторка МаксимГорьковского района Павлодарской
области, Казахская ССР.
Дата приезда в Ханымей:
27 июля 1977 года.
Место работы: ГОРЕМ-36 – уче‑
ник плотника, вальщик леса, плотник,
кочегар, стропальщик, слесарьсантехник; ПЧ-33 – монтер пути,
дорожный мастер, начальник участка
дефектоскопии и путевых измерений.
Пенсионер.
Место жительства: Ханымей.
36
новых городах сейчас пишут мало, да и появляются
они крайне редко. Раньше о Самотлоре и Новом
Уренгое раз в три дня газеты сообщали. Половина
статей – о производстве, треть – о социалке, еще не‑
много – о культуре. Модно и, как говорит нынешняя
молодежь, круто было уехать в далекие неизведанные места,
новые края посмотреть, себя показать. Можно сетовать на то,
что в России, как и раньше, по-прежнему масса нерешенных
проблем, или сожалеть, что новостроек практически нет на карте.
Но у нас тема другая. И, следуя ей, установим: человек ориенти‑
рован прежде всего на решение собственных проблем. Или идет
по проторенной дороге. Впрочем, что тут плохого? Тем более,
что проторенная дорога в нашем случае оказалась нехоженой.
Этот рассказ первым начинает Юрий Григорьевич:
– Я приехал вслед за братом в Ханымей, имея на руках только
свидетельство о рождении, так как паспорта у меня еще не было,
пятнадцать лет только исполнилось. Так что прописку мне по­
ставили в свидетельстве. Взрослеть тоже пришлось без паспорта.
На работу взяли в бригаду к Павлу Ивановичу Кочеткову. Никто
со мной не сюсюкался, сразу начали доверять взрослую работу.
У меня кличка была – Молодой. Так и говорили: «Молодой! Берешь
пилу и занимаешься». Сам учился доски делать, пазы нарезать.
И никаких поблажек. Позже бригадир Ильев взял к себе рубить
просеку под дорогу – пикеты от Апак до Парки сделаны нами,
там мы просеку передали СМП-611. Как-то вызывает к себе Иван
Никонорович Шалышкин и говорит: «Есть работа ответственная,
тебе доверяю. Заправщиком на бензовоз пойдешь, обслуживать
будешь электростанции. Буду спрашивать с тебя только сам.
Будет свет – будет зарплата, не будет света – не будет зарплаты».
Как же не оправдать такого доверия! Приходилось стараться,
чтобы не подвести начальника. Учителя у меня очень хорошие
были! Видел ведь Шалышкин, что я пацан совсем, а доверился,
позволил расти, учиться. Очень я ему благодарен за это доверие.
Мы с напарником Володей Груздевым постоянно были в разъездах,
бензин доставали, масло, солярку. Того, что выделяли, не хватало
катастрофически. Поселок быстро рос, электростанции работа‑
ли на пределе, топливо моментально заканчивалось. А как его
без дорог доставлять? И мы где только можно доставали солярку,
просили помочь нам, иногда воровали, признаюсь. Когда старшая
дочь Олеся родилась, перешел кочегаром в котельную, чтобы
дома жене помогать. Потом слесарем-сантехником. Когда бурили
или ремонтировали водозаборные скважины, я и там отметил‑
ся. В общем, всему научился на Севере. Еще стропальщиком
работал, запускал котельные на месторождениях. Позже ушел к Михаилу
Николаевичу Кушниру сантехником в МПС, затем монтером пути в ПЧ-33.
Одновременно учился в техникуме транспортного строительства. Работал
дорожным мастером на разъезде Парка, бригадиром на два разъезда Яник
и Топумей. С появлением новой дефектоскопной и путеизмерительной техники
перешел наладчиком на ее обслуживание. Вот такая трудовая биография.
Всем премудростям жизненным и рабочим я учился у старших товарищей.
Павел Иванович Кочетков сам брал в руки топор и не только показывал,
как надо делать, но и наравне со всеми работал, хотя ему уже больше пятидесяти
лет было. «Ребята, вставайте! Я уже с Яхой (это его собака была) на охоту
сходил, глухаря убил, суп сварил. Давайте есть, да на работу!» – слышали мы
утром. Уважали его абсолютно все. Для меня он примером был во всем. Прораб
Сергей Васильевич Комар частенько собирал молодежь. Это он предложил нам
сделать самодельную сцену ко Дню строителя: «Вас же награждать приедут,
а вы несолидно выглядеть будете». И сцену сделали, потом на ней танцевали
летом. Проходя мимо, Сергей Васильевич всегда поинтересуется, как жизнь,
какие проблемы. Выбил где-то киноаппарат, и мы в красном уголке фильмы
смотрели с таким удовольствием!
Новостей не хватало. Неуютно чувствовать себя оторванными от циви‑
лизации. Из Сургута в августе 1977 года я привез первый транзисторный при‑
емник «Океан» за 200 рублей, как сейчас помню. Он до сих пор рабочий.
Рассказывая о земляках, как-то привычнее писать все больше о размахе
работы, о героическом труде строителей. А тут – рассказ о свадьбе несовер‑
шеннолетних. Да так, чтобы несмотря, невзирая, вопреки… Совсем короткая
история о совсем настоящей любви.
Теперь слово Алле Григорьевне:
– Вот вспоминаю, как нас не хотели расписывать, да и в любовь нашу
не верили. Спасибо первому председателю сельсовета Валентину Николаевичу
Бутылкину. Это он взял на себя ответственность и расписал нас, а ведь Юре
семнадцатый год шел. Сказал: «Не слушайте никого. Я вижу, все у вас будет
хорошо», – и на регистрации нашей открыл где-то раздобытые бутылку
37
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
настоящего шампанского и коробку с конфетами. Это чудо
настоящее было. Мы в скромных нарядах, никакого застолья,
никаких гостей. Расписались и на работу пошли. Вот такая свадь‑
ба. Строили свое жилье собственными руками. Варганили печку,
отопление из обрезков труб, щели затыкали мхом. Это же Север,
мы не на курорт выбрались. Вот пообживемся, подзаработаем…
Пока что и так сойдет. Потом девчонки наши появились. Была
я секретарем комсомольской организации. Думала, что без пар‑
тии мне нельзя, и три раза подавала заявление. А мне трижды
отказывали, потому что ершистая была, да и в глаза могла правду
сказать о несправедливости. Так и не дождалась приема, партия
приказала долго жить. Думала, уедем из старого горемовского
дома – забудем. Ан нет, идем с Юрой мимо и говорим: «Как нам
хорошо здесь было!». Нет, ничего не забылось.
Ну что можно к этому добавить? Лишь то, что рядом с ро‑
мантикой всегда шла любовь. И если любовь настоящая, то она
укрепит любую семью, любой дом. Он станет теплее, сытнее,
светлее. Заходите все.
– Мы о Ханымее только хорошее говорим. В нашем поселке
очень уютно. Чувствуем себя защищенными, как ядрышки в скор‑
лупке. Правду говорят, если в одном месте убудет, то в другом
обязательно прибавится. Так и у нас, если где-то убывало, то не‑
пременно что-то да появлялось, и чаще хорошее. Мы любим наш
поселок и хотим, чтобы он стал настоящей родиной не только
для тех, кто здесь родился. Пусть он развивается.
– Я всегда хотела, чтобы отношения в моей семье были
такими же, как у моих родителей, – говорит дочь Волковых
Олеся. – Они же все время целуются. Только папа в дом заходит,
мама бежит его встречать. Конечно, каждая семья уникальна
по-своему. Но я ни у кого таких отношений не встречала. И мама,
и папа приехали в Ханымей не от хорошей жизни. Да и собственно
Ханымея-то еще не было. Так что они и поселок строили, и свою
семью тоже. Я считаю, она у них получилась. Конечно, за 35 лет
совместной жизни было все, и хорошее, и плохое, но не было
предательства. Они всегда вместе и считают, что счастлив лишь
тот человек, кто счастлив у себя дома. Родители – сильные люди.
И сила их в единстве. По отдельности никуда не ходят, всюду
вместе. В отпуск – только вдвоем. Единственный раз в жизни мама
без отца отдыхала на море, так вспоминает это время как «страш‑
ный сон». В их доме никогда не бывает тихо. Мама и так человек
эмоциональный, но ведь можно наговориться за столько-то лет. Так
нет, каждый день темы для общения находят, что-то обсуждают,
решают. Мама, конечно, лидер. Папа всегда с ней соглашается.
А никто и не возражал против такого распределения ролей. Рано
осиротев, не получив семейного тепла, им рано пришлось стать
ответственными за свою жизнь, пришло понимание, что се‑
мья – это важно. Знаете, у меня ассоциация такая: как пазлы
складываются в правильную картину, так и у них получилась
правильная семья. И главное – наши дети каждый день после
38
школы бегут к бабушке с дедушкой. У них тропа, как у оленей, протоптана
к их дому. Жизнь кипит там с утра и до вечера, вечная суета, вечные проблемы.
Можно устать от этого. Но, во-первых, мы привыкли, что проблемы надо
решать, а во-вторых, родители – оптимисты по жизни. Если сейчас плохо,
то скоро обязательно все будет хорошо. Все бывает в жизни, главное выйти
из ситуации достойно.
Во всем родители поддерживают друг друга. Дважды в их жизни были
прямо-таки трагические ситуации. Первый раз еще в молодости папа проявил
себя как настоящий мужчина и просто спас маму, а спустя много лет мама
всячески поддерживает его. Их любовь проверена обстоятельствами, и этот
пример у меня перед глазами. В нашей семье все проблемы проговаривались
на семейном совете, переживали все вместе. И дети знали о них, даже боль‑
ше – у нас спрашивали наше мнение. Мы даже мирили их иногда, потому
что они «непедагогично» на наших глазах ссорились. Нас воспитывали
так – как равных, приучали самостоятельно вставать на ноги: «Пока сами
не прочувствуете, ценить достигнутого не будете». Но поддержку родитель‑
скую мы ощущали всегда.
Они оба очень трудолюбивые люди. Просыпаемся утром с сестрой – мама
с папой уже ушли на работу, засыпаем – они еще не вернулись.
Конечно, я горжусь родителями. Горжусь, что они своими руками строили
наш поселок, что пронесли свою любовь через десятилетия, нас научили
многому. И я так хочу. Хочу иметь таких же друзей, например Кукушкины.
Тетя Галя свои занавески с окошек сняла и пеленок нашила, когда я родилась,
называла нежно Манюней и водилась со мной. Дядя Саша учил готовить,
потому что мои не умели.
Люблю Ханымей. Здесь я спокойна за детей, не боюсь ночью ходить
по улицам. Это точно синдром «берлоги»…
Сто лет назад на берегу Оби была построена пристань с одним домом.
Спустя семьдесят лет город стал на слуху у всех. А Ханымею всего тридцать
пять лет. Может, и его слава походит-походит вокруг него кругами, да и
вернется …
39
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
У нас на Севере
ведь как: увидел
раз – и человек
уже свой
Р
Голенковская
Наталья Алексеевна
Дата и место рождения:
1946 год, г. Маневичи Волынской
области, Украинская ССР.
Дата приезда в Ханымей:
май 1977 года.
Место работы: ГОРЕМ-36, радис‑
тка; НГДУ – бухгалтер, кладовщик.
Пенсионер.
Место жительства: Ханымей.
Голенковский
Владимир Васильевич
Дата и место рождения: 1945 год,
г. Оха Сахалинской области.
Дата приезда в Ханымей:
конец марта 1977 года.
Место работы:
ГОРЕМ-36, механик.
Пенсионер.
Место жительства: Ханымей.
40
азные люди из разных городов и весей. Работать до‑
велось на необычной земле – если копнуть поглубже,
то на можно найти и мощный вездеход, и «Кировец»,
и жадно выхваченный топью – буквально из рук
у работяг – инвентарь. А уж сколько резиновых
сапог прямо с ног затянуло вязкое болото… Нет, оступаться
нельзя было, приходилось балансировать и учиться на ходу.
У первопроходцев множество профессий: и лесоруб, и плотник,
и слесарь, и строитель – но каждый был крайне необходим
этой земле. А человек с профессией даже в экстремальных
условиях чувствует себя увереннее, чем новичок, не знающий
толком, зачем он может пригодиться.
– Не захотел со мной разговаривать начальник отдела
кадров Тюменьстройпути, когда я приехал в Тюмень устраи‑
ваться на работу. То ли некогда ему было, то ли я не понравился,
не знаю. Я уж было собрался возвращаться обратно, но тут
встретил одного мужика. Когда он узнал, что на Севере «не тре‑
буются специалисты», очень удивился и повел меня к начмеху.
Без лишних разговоров, быстро заполнив анкету, я в тот же день
уехал в Юность в СМП-330, где мне под роспись был вручен
приказ Д. И. Коротчаева: «Всем подразделениям, находящимся
в подчинении Тюменьстройпути, оказать помощь в технике
и специалистах для прокладки зимника Ноябрьск – Ханымей».
Зимник от Ноябрьска в сторону Ханымея начали бить с конца
февраля, – вспоминает Владимир Васильевич. – Первый
санный поезд, пробившийся в Ханымей, состоял из бульдо‑
зера, трелевщика, ГАЗ-71, вахтовки «Урал». С ними прибыла
бригада лесорубов. Примерно месяц они добирались из Сургута
до Ханымея. Зимой 1978 года весь ГОРЕМ перебазировался
сюда по зимнику.
Десятое марта 1977 года. И эта историческая дата, и фами‑
лии первопроходцев знакомы всем ханымейцам: Г. Хатипьянов,
К. Латыпов, Г. Саматов, А. Колпаков, В. Решетняк, В. Науменко –
самые-самые первые. Задача, стовшая перед ними, – расчистить
площадку под будущий поселок. Задача вновь прибывающих
строителей – подготовить самое необходимое для приезда
основной команды: построить жилье, оборудовать рабочие места, складские помещения. Лес
валили прямо на месте. Пилы, топоры, молотки привезли с собой. Остальные инструменты
и стройматериалы доставлялись вертолетом, позже по зимнику машинами. Ханымей представлял
собой обычный, далекий от цивилизации палаточный лагерь. На палатках не было номеров, только
на одной красовался рисунок – корабль с алыми парусами. И носила эта палатка романтическое
название «Ассоль». В ней жили девушки.
– Постойте, а где еще у нас палатки-то были? Семейные, помню, чуть в стороне стояли в шах‑
матном порядке, наша последняя – ближе к болоту, к железнодорожному мосту. Вторая вертолетная
площадка там же рядом с болотом была. А молодежь расположилась ближе к котлопункту, это
за старой котельной. На месте магазинов, старой школы, больницы лес сосновый стоял, непрохо‑
димый. Его вырубили весь под новостройки.
На мою просьбу нарисовать примерную схему Владимир Васильевич, да и Наталья Алексеевна
сначала легко согласились, а позднее засомневавшись:
– Ох и задачка! Баню помним, островок на Чучуяхе, вертолетку, свою палатку, соседей, магазин,
а остальных вспоминать надо. А еще лучше – на место проехать.
И это при том, что палаток и было-то десятка полтора-два вместе со студенческими, а те то при‑
езжали, то уезжали. Поспорив несколько дней, они составили не один десяток примерных схем,
сверяясь с «показаниями других непосредственных свидетелей». Наконец, через месяц схема
расположения горемовских палаток была готова. Может быть, она не совсем точна. Но на это есть
время и память.
– За лето и осень 1977 года собрали три первых П-образных общежития, где разместились
и контора ГОРЕМ-36, и сельсовет, и медпункт, в нескольких комнатах жила молодежь. Еще по­строили
рубленые 6-квартирные дома. Один из них, поставленный на ленточном фундаменте, до сих пор
ровный, не просел и не покосился, в отличие от других, стоящих на столбчатых фундаментах.
Земля в наших местах промерзает и оттаивает неравномерно, нагрузка на столбы соответственно
тоже разная: строители поймут, о чем идет речь. В домах не было печек, перегородок. Только к зиме
все это начали завозить по зимнику, поэтому жители самостоятельно сваривали печи, своими
руками мастерили перегородки и прочие детали планировки, вплоть до мебели. Жители-строители
прибывали и прибывали. В первое лето их уже было около ста человек. Одновременно с работой
в поселке рабочие рубили и расчищали просеку для будущей железной дороги, готовили место
для путеукладчиков бригады Виктора Васильевича Молозина. Привезенные электростанции
41
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
не справлялись с нагрузкой. Их заменяли более мощными,
но и ЖЭСкам все равно не хватало мощности и солярки. Свет
в палатках, а позже и в домах, был только до 22 часов. Утюги
не включали – сеть не выдерживала нагрузки. Сначала ток
давала трехсотка «БАМ-500», через месяц тысячник, через
год – еще один.
Причины бегства с Крайнего Севера или, наоборот,
поводы оставаться, понятны и без научных исследований.
И основная проблема вовсе не в экстремальном климате, а в
уровне организации труда. От этого зависит, разбегаются ли
кадры или успешно приспосабливаются. Вторая реальная
трудность – бытовая неустроенность. Так было в семидесятые
годы, так и по сей день. Если холостые парни – только работой
успевай загружать! – готовы были довольствоваться палаткой,
то семейным нужно отдельное жилье, ясли-садик, минималь‑
ный набор бытового обслуживания для начала.
Ханымей был ничем не лучше других. То есть поначалу
ничего не было, а через год-другой как посыпалось: детский сад,
больница, библиотека, Дом культуры, даже школа музыкальная.
Кто-то на начальном этапе сравнил условия и решил, что есть
места поприличнее, и уехал.
Свой выбор сделали и Голенковские. Так почему же
остались?
– Я приехала в конце мая 1977 года, – начинает Наталья
Алексеевна.– Условий в палатках не было никаких, конечно.
Только кровати да столы. Вместо пола лежали кругляши – спи‑
лы от деревьев. Фанерный ящик для продуктов и чемодан,
с которым мы с мужем приехали. Вот и все. Натуральные
продукты не завозились до 1978 года. Все было сушеное – кар‑
тофель, морковь, лук, свекла, молоко. Лишь с приходом ОРСа
СМП-329 было построено второе овощехранилище. Тогда
стали получать концентрированное молоко, тушенку, оленину
из Тарко-Сале. В котлопункте, где работала Ира Казанцева,
разрешено было питаться только одиноким и холостым. Все
семейные обеспечивали себя пищей самостоятельно. В столовой
нам разрешалось отовариваться только мясом по норме, все
остальное покупали в магазине. Для хранения продуктов
использовали вырытые в земле ямы, прикрытые сверху пленкой,
мхом: ни о каких холодильниках тогда и не мечтали. Хлеб
выпекать приезжала в командировку женщина из Сургута,
мы по очереди, или кто был свободен, помогали ей, позднее
приехала Ульяна Логиновна Соснина. В палатках стояли
железные печки, на них и готовили еду. Так как от печек искры
летели, да и первое лето было жарким, в целях безопасности
мужчины печки выносили на улицу.
Я работала радисткой, то есть обеспечивала производ­
ственную связь с «Большой землей». Посылала и принимала
радиограммы в Тюмень, Сургут, Ноябрьск, в райцентр Тарко-Сале. Связь была только со строи‑
тельно‑монтажными поездами и разными взаимосвязанными по работе организациями. Часто
бывало так, что трудно было дозвониться до некоторых городов, а с Сургутом связь отличная.
В Сургуте в поселке Юность стояла база ГОРЕМ-36. Оттуда получали все стройматериалы, оттуда
приехали первые рабочие, строители. Основная масса стройматериалов пошла по зимнику: сухая
штукатурка, обои, кирпич, щиты, печи – каждый день встречали машины. Мои позывные были НЛ
49. И так как рация была единственным источником связи с миром, то через меня решали не только
производственные, но и бытовые вопросы: вызывали санрейсы, заказывали продукты, передавали
личные сообщения. И чтобы узнать новости из больниц, роддомов и т. д., связисты прикладывали
две трубки друг к другу, так и разговаривали. Карт у нас не было, а чтобы, например, санборту
объяснить, где мы находимся, говорила: «Мы на 232 километре примерно, мост увидите, так вот
где-то рядом мы, ищите». У нас было две тетради: для входящих и исходящих. Или я передавала
радиограмму, что нам требуется, или мне сообщали, что вылетел борт с грузом. Работала первое
время без сменщицы, поэтому было очень тяжело. Рацию не оставишь, надо при ней постоянно
находиться. Сообщения в любой момент могли поступить. Отлучаться нельзя. К зиме 1978 года
перевели в только что отстроенную контору, дали сменщицу – Алевтину Каратаеву, и стало легче,
мы работали с ней посменно через 12 часов. Телефоны в ГОРЕМе поставили году в 1979 / 80, когда
смонтировали коммутатор, и только инженерно-техническим работникам. Все письма, посылки
с Земли шли на один адрес: ГОРЕМ-36, г. Сургут, п. Юность. А оттуда вертолетом мешки с почтой
доставлялись в Ханымей. Здесь их принимал отдел кадров и выдавал адресатам. Что уж тут
говорить, с какой радостью и нетерпением мы все ждали эту почту! Поэтому и бегали встречать
все вертолеты. Эта ниточка связывала нас с нашими родными, с Землей.
Как уже говорила, первое лето было очень жарким, поэтому работали ночами. От комарья и мошек
не было спасения. В палатках не было пологов от комаров, днем отмахивались или поливались
«дихлофосом», а ночью чистое мученье. Над кроватями крепили сшитые простыни, топили печки
и поливали их сверху соляркой. Ходили все «закопченные».
Девчата в своей палатке устраивали танцы, вспоминали, разговаривали «за жизнь». Мы, семейные,
играли в лото. Помню, что к кому-то даже дети приезжали на каникулы, прилетали на вертолете
из Сургута. Самолеты летали из Тарко-Сале, маленькие «кукурузники» Ан-2. Первые дома до сих
пор стоят, в них живут люди. Это дома напротив Дома культуры «Строитель» – целый ряд по улице
Первопроходцев вдоль дороги. Но сначала никаких улиц не было. Мы переехали в один из новых
ЖЭСка – бытовое название переносной железнодорожной
электростанции АБ2-Т230-ВПМ2-Ж, мощность 2,9 кВт.
42
43
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
домов в конце сентября – начале октября 1977 года, в двухком‑
натную квартиру. Вместе с нами в нем поселились Николай
и Алевтина Каратаевы, Сергей Васильевич Комар, Эльвира
Степановна Загайнова, Василий Дмитриевич и Александра
Михайловна Зыкины. Наши зарплаты с мужем первое время
без северных не дотягивали до 200 рублей, поэтому покупали
только самое необходимое. Поэтому наш первый шкаф был
сколочен из ДВП. Чем-то отгородили кухню, комнату и только
к зиме голые стены прикрыли сухой штукатуркой, обоями,
сложили печку из кирпича.
Помню, очень много рыбы было. Наискосок от бани, на речке
был маленький островок. Так прямо там и ловили, рыбы так
много было, что она кишела в воде. Только забросишь удочку,
она уже на крючке. Кто-то сделал самодельный катамаран – ло‑
дочку с веслом, и все по очереди ездили за рыбой. Сетями и не
думали пользоваться – зачем, если на удочку 20-килограммовые
рыбины попадались. Однажды из одной щуки я сделала 60
котлет и угощала всех. Праздничным блюдом в нашей семье
были пельмени, которые мастерски лепит Владимир Васильевич.
Лепили их ведрами. На Новый 1979 год 1 января собрались
с женщинами у Эльвиры Загайновой. На столе были деликатесы:
картофельное пюре, котлеты, копченая колбаса, импортные
огурчики и пельмени. «Прелестно!» – произнесла свое любимое
выражение Эльвира Степановна. Так с женщинами и встретили
еще один год в нашей жизни.
Жили дружно. Помню, как купили телевизор б / у в 1979 году.
Праздник настоящий был. Вечером после работы все расселись
и смотрели новости по первой программе, а их и было‑то всего две:
первая да вторая. Когда переезжали в новую квартиру, то даже
посуду оставили в старой, так хотелось испытать новизну, ощу‑
тить, что же такое жить с нуля, только как полагается, по-людски,
цивилизованно – с новой мебелью, посудой, холодильником
и телевизором, поэтому все купили новое, а не как в 1977‑м. Когда
я уже работала бухгалтером в ГОРЕМе, за деньгами ездили
и в Ноябрьск, и в Сургут. Из Сургута на машине привозили. А в
Ноябрьске, например, бывало так. На станции Ханто (сейчас
Пелей или Ноябрьск-2) в вагончике у диспетчера узнавали, когда
будет ближайший поезд, пусть даже товарняк, и остановится ли
он в Ханымее, садились прямо на платформу и ехали, держа
в руках сумку с 300 – 400 тысячами рублей. Иногда ехала на АСке
с рабочими, тогда все знали, что бухгалтер горемовский с деньгами
едет. Даже если давали вахтовку специально, чтобы привезти
деньги, то в нее все равно набивался народ, потому что так сло‑
жилось, что у ханымейских всегда были проблемы, которые
без Ноябрьска решить нельзя. Ничего, все обходилось.
Гуляли мы как-то сразу после приезда с Игорем по берегу речки, грустно размышляя, куда же
нас судьба закинула, меня окликнула Светлана Самодурова: «Пойдемте к нам в гости чай пить.
Не переживайте. Все будет нормально». Это незатейливое приглашение так врезалось в память,
что доверие к этой семье я испытываю до сих пор. Мы всем делились друг с другом, печалями
и радостями, проблемами у детей и на работе. Дружили семьями: Зыкины, Сазановы, Самодуровы.
К примеру, Миша Самодуров мог отвезти или забрать из сада сына, лишь предупредив: «Наташ,
не ходи, я забрал». Кто-то мог подарок детям привезти просто так. А наши дети – мой Игорь и Коля
Самодуров – никак не соглашались есть отдельно, так мы со Светой решили кормить их по очереди:
один день я кормлю, другой – она. Так они и бегали по поселку, то там поедят, то там, крутились
в основном возле мужчин.
С большой теплотой вспоминаю Галину Николаевну Паук. Она работала в ПТО (производствен‑
но-техническом отделе) инженером. Очень выносливая, терпеливая и внешне спокойная женщина.
Один Бог знает, сколько она перенесла. С Элей Загайновой мы вместе жили в палатке – кто раньше
проснется, тот и печку топит. Кто что привезет откуда, все на столе стоит. Эту дружбу мы пронесли
через три десятилетия. До сих пор заезжаем к ней в Сургут. Знаем, что нас там рады видеть, расска‑
зываем, каким стал наш Ханымей. Удивляемся, как быстро пролетело время, как изменился поселок.
Выросли наши дети, подрастают внуки. Хочется видеть их счастливыми, здоровыми. Передать им
уважительное отношение к старшим, честность, трудолюбие.
У меня в трудовой книжке всего два места работы: ГОРЕМ и НГДУ, – и 31 год трудового стажа.
Грустно было прощаться с ГОРЕМом навсегда в 1991‑м, но что поделать – он выполнил свою задачу.
Да и люди остались прежние, которых знала, понимала, уважала, с которыми связывает очень многое.
Север научил меня терпению, выносливости, исполнительности и ответственности. А еще научил
ценить человеческую доброту, которой все меньше остается. Почему не уехали? Так сложилось.
Ханымей стал нашим, родным.
Возвращаясь домой, погодой интересуются все. Северяне на ответ «минус десять» реагируют
по-разному. Один радуется: «О, теплынь!». Другой ворчит: «Что за зима-то такая, когда мороз ударит?!».
Я понимаю, что это люди разных профессий. Дорожник, водитель вездехода ждет – не дождется мороза,
когда закаменеют болота и можно «натоптать» дорогу. А для сварщика, к примеру, тепло – милое
дело, вари себе и радуйся. Наши герои имели всепогодные профессии: механик и радистка, они же
водитель и бухгалтер.
– Э-э, бросьте. Какая погода? Да любая хороша. Лишь бы люди рядом подходящие были.
АСка – автомотриса АС1А для служебных поездок железнодо‑
рожного персонала. Производилась в 1964 – 1980, не предназначалась
для тяги вагонов, однако при необходимости к ней можно было
прицепить подвижной состав массой до 10 тонн.
44
45
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
В ладу с собой,
людьми и Богом
В
Елышева
Евлампия Васильевна
Дата и место рождения: 26
марта 1954 года, с. Хормалы,
Чувашская АССР.
Дата приезда в Ханымей:
конец июня 1978 года.
Место работы
и должность: МК-55, повар;
филиал «Муравленковскнефть»,
товарный оператор ЦППН.
Место жительства: Ханымей.
Елышев
Александр Григорьевич
Дата и место рождения:
5 июля 1953 года, с. Булатово,
Чувашская АССР.
Дата приезда в Ханымей:
июнь 1978 года.
Место работы: Муравленковская
транспортная компания, водитель.
Место жительства: Ханымей.
46
от приедете и узнаете, что такое Север», – звали
Елышевых знакомые тетя Римма и дядя Саша
Шиловы. И Елышевы готовилась основательно.
Зная, что едут туда, где ничего нет, Ева собрала
самое нужное – ложки, вилки, тарелки в два че‑
модана и большой рюкзак, в посылки упаковала кастрюли,
постель и всем валенки-самокатки. В Сургуте задержались
на две недели. Обычное дело. Кто помнит, в аэропорту в то
время всегда народу была тьма. Называли пункт назначения
и спрашивали, кто туда же направляется, присоединялись
и ждали вместе оказии. Наконец, через полмесяца ожидания
после «бунта» ожидавших мам с детьми отправили на «куку‑
рузнике» в Ханымей. Прилетели, вышла Ева с вещами и ребен‑
ком на ханымейский аэродром, ей и объяснили: «Иди прямо
и спрашивай, где Шиловы живут». Так Евлампия Елышева
оказалась на Севере.
Первое впечатление у бывшего завмага сложилось аховое.
Вошла будущая северянка в дом, где ей предстояло жить,
а там полов нет, одни стены. На следующий день прилетел
муж и тут же уехал на вахту на Яник. Плакать, капризни‑
чать, требовать не приученная, Ева начала самостоятельно
обживаться, обустраиваться на новом месте. За водой первое
время к водовозке выходила с трехлитровой банкой, тогда
как все набирали воду во фляги, ведра, кастрюли. Сделали
сами стол, табуретки, кровать – по совету знатоков с основой
из автошин, шкаф для одежды, полочки для посуды. Вот и весь
быт. Муж работал ночами, приезжая к утру, чтобы поспать.
Оставаясь дома одна, она очень боялась темноты, тишины
и одиночества. На работу не взяли, потому что ребенка
не с кем было оставить. Увезла сына на «Большую землю»
и осталась совсем одна. Страх одиночества преследовал Еву
долго, и именно он определил всю дальнейшую ее жизнь.
Видя, как мучается и угасает Елышева, одна из соседок
настойчиво потребовала у начальника мехколонны Юхатова,
чтобы тот взял женщину на работу «хоть кем», иначе с ума
сойти не долго. Еву взяли в котлопункт. Четыре месяца отра‑
ботала, но тоска по сыну не отпускала. Собралась однажды
и, не спрашивая ни у кого, в марте 1979‑го, в межвахтовый
период, съездила к маме и привезла Валеру. На прорабский
участок возле Пуровска начала ездить с ним. Одно время
вахта у них с мужем совпадала, но жили врозь: у мужчин был
свой вагончик, у женщин свой. А когда вахты приходились
на разное время, с мужем встречались только на вертолетной площадке,
передавая ключи от дома. Но сынишку Ева больше никогда и ни с кем не
оставляла, всегда и всюду брала с собой. Ехала за продуктами по зимнику
на «Урале» – трехлетний Валерка сидел рядом. Однажды с трубовоза
упала труба, и они 18 часов простояли где-то между Ханымеем и Пурпе.
Водители жгли костры на обочине и кипятили воду из снега. Страшновато
было, но рядом были люди.
А работы Ева не боялась. В Уренгой, где мехколонна делала отсыпку
под аэродром, летала уже с двумя детьми. Возвращаясь с вахты, купила
там же французскую тушенку, уже дома накормила ею Валеру и уложила
спать. Ребенок утром не проснулся. Когда мама подошла к нему, тот уже
не дышал. Бросила на кровать малыша, закричала. Прибежала соседка
тетя Римма, кто-то позвал врача Елену Георгиевну Потапову, кто-то
суетился и помогал… Не помнит Евлампия ничего. От ужаса и бессилия,
кажется, только плакала взахлеб. Кто-то тащил молоко, кто-то яйца.
Малыша били по щечкам, вызывали рвоту – успели, откачали, задышал
Валерка. Почти двое суток не отходили от больного Елена Георгиевна
и Бэлла Львовна. Сын жив благодаря им.
До 1984 года Евлампия Васильевна ездила с детьми по прорабским,
не расставаясь ни на минуту. Сыну уже год как надо в школу ходить,
а она возит его с собой – если отдать в школу, значит, самой придется
оставаться. А как же работа? Видя это, прораб Кузеванов сказал: «Не дело
это. Хватит вам ездить, работайте в поселке, парня в школу определять
пора». Так Валера пошел в первый класс, а Евлампия стала убирать
в конторе. Проблема, куда пристроить детей, в МК-55 всегда стояла
остро. Детей к тому времени в семье Елышевых уж было трое. Всегда
безотказная и ответственная, она сама предложила ухаживать за двумя
детьми семьи Николаевых, которых запретили брать на прорабский
после одного несчастного случая. А однажды подруга сказала, что и у
Андреевых, пока родители на вахте, остаются одни дома 11-летний Валера
и 7-летняя Таня. Куда ж это годится – брошенные дети! Договорились,
что девочку подруга возьмет к себе, а мальчика – Ева. Так у Елышевой
на дому появился мини-детсад для шести сорванцов. Свои – Валера, Таня
и Люда, Николаевы – Женя и Люда и Валера Андреев. Возрастной разброс
порядочный: 12, 11, 8, 7 лет, и малыши – два и полтора года. Уход разный,
кормить надо по-разному, а еще и помыть-постирать, уроки проверить,
отучать от дурных привычек, в общем – воспитывать. Не каждая мать
со своими-то детьми справляется. Но все росли одинаково, получали
заботу одинаково, на своих и чужих не делились. Денег лишних никогда
не было, но всем хватало: суп – так суп, каша – так каша.
Спустя много лет эти выросшие дети, уже сами ставшие родителями,
говорят спасибо тете Еве за все, что она им дала. Она заслужила эту
благодарность. Еще это означает, что воспитывала их правильно.
Если вдуматься, наша героиня всю жизнь, убегая от одиночества, сама
окружала себя непосильной работой. Зачем? Откуда эта жертвенность?
Но все дело в том, что непосильными для нее были тишина и ощущение
собственной ненужности, как страшные воспоминания о пустой, темной
квартире в самом начале ее северной жизни. Она сама выбрала для себя
счастье жить для других. Вот тогда будешь всегда в ладу с собой, людьми
и Богом.
47
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Молодо –
не всегда зелено
В
Жабрина (Клюкина)
Марина Германовна
Дата и место рождения: 8 марта
1968 года, р. п. Воскресенское
Горьковской области.
Дата приезда в Ханымей:
август 1978 года.
Место работы: линейная больни‑
ца, санитарка; ХСОШ № 1, лаборант.
Место жительства: Ханымей.
48
еками никто не пугал здешнюю тишину. Не слышала
тундра звука громче выстрела. И вдруг – грохот,
да за пятилетку сотни километров пути. Такова
история. Но у каждой истории есть предыстория
и продолжение.
Всем знакома русская матрешка. В чреве самой большой
спрятаны поменьше, словно детки. Их многочисленный
ряд вызывает у всех улыбку. Вот и у меня, когда слышу
о детях наших первопроходцев, возникает такая картинка
в голове. Может, оттого, что знаю – многие из них родились
в Урьево, жили все вместе и сюда приехали одной большой
семьей. Почти всех детей привезла учитель начальной
школы Валентина Григорьевна Чупринская. Она, как ма‑
ма‑матрешка, опекала их там последние дни, а затем 26
мая, после окончания занятий, вертолетом доставила
в будущий поселок, к родителям. Так что Ханымей дети
начали обживать практически с первого дня.
– Я запомнила всех моих учителей, каждого вспоминаю
с теплотой. Они оказывали на нас огромное влияние. Все
кружки, библиотека, музыкальная школа – все находилось
в одном здании школы, и в них работали наши же учителя.
Я ходила абсолютно во все кружки, какие были на тот
момент в Урьево – кройки и шитья, вязания, вышивки,
лепки, рисования. Мой первый педагог – Любовь Васильевна
Хлопцова – очень мягкий, спокойный, добрый и внима‑
тельный человек. Валентина Григорьевна Чупринская –
энергичный человек с сильным характером, умела всех
дисциплинировать. Для многих, том числе и для меня, она
до сих пор остается непререкаемым авторитетом. Валентина
Григорьевна решала все самые серьезные школьные вопросы.
Разные характеры, разные методы преподавания, но отноше‑
ние к нам у всех педагогов было доброжелательное, я точно
знаю, что они любили всех нас. Уже в ханымейской школе
запомнилась Светлана Васильевна Липатникова. Это сейчас
в школах есть психологи, социальные педагоги, педагоги
дополнительного образования. А раньше с нами абсолютно
всем занималась пионервожатая Светлана Васильевна.
Мне кажется, она из школы не выходила. Во всяком случае,
я помню, что всегда ощущала ее рядом. Она в курсе всех
дел была – организовывала сбор ягод, ремонт в классах,
проводила пионерские и комсомольские собрания, раз‑
бирала поведение нарушителей дисциплины и т. д ., и т. п .
По три недели, например, в сентябре ягоды собирали, потом сдавали в Тарко-Сале. Мне даже
кажется, что эти сборы тоже она придумала. Все проходило очень дружно, весело. На первые
деньги от сданных ягод в школу купили новые шторы, ковровые дорожки. На общешкольной
линейке нас хвалили, а мы очень гордились тем, что помогли школе. Не было случая, чтобы
мы не слушались ее, она могла заставить делать не то, что всегда интересно, а то, что важнее.
А рассказчик какой она замечательный! Мы заслушивались ее рассказами о детстве, учебе.
Конечно же, такая совместная общественная работа сближала нас всех, делала причастными
к общему важному делу.
И тут же вспоминается, как мы могли дружно всем классом сбежать с уроков в горемовскую
столовую, чтобы поесть. Мальчишки могли постричься наголо, а потом заявиться в школу
в кудрявых париках. В общем, веселья хватало. Это даже хулиганством-то назвать нельзя.
Мы всегда просили прощения, и нас, естественно, прощали. Просто мы чувствовали, что нас
любят. Родители утром будили, отправляли в школу, сами все время на работе были. Мы же
весь день в школе проводили. Школа нас и воспитывала. Мне кажется, что по сравнению
с нынешними детьми мы были воспитаннее, терпеливее, к старшим относились с большим
уважением. Хотя, может, это только кажется.
Каждый год после окончания учебы в конце мая – июне мы ремонтировали, красили, мыли
классы. А чуть позже летом в мехколонне все затихало: все мамы и дети уезжали на «землю»
в отпуск. А если кто оставался, то у нас были организованы волейбольные площадки, била
ключом культурная жизнь. Вокально-инструментальный ансамбль «Надежда» к очередному
празднику выдавал шлягеры. Лена Пономарева, Ольга Старчук были запевалами, сами
сочиняли частушки, выступали в паре и всегда имели успех. Таня Шляхова играла на пианино
и пела завораживающе и проникновенно нежно. Людей в те годы не забывали, обязательно
замечали даже самых, казалось бы, скромных и незаметных, вплоть до уборщиц, поощряли
подарками – вазами, чайными сервизами. Очень весело и шумно проходили конкурсы худо‑
жественной самодеятельности. Книги в нашей библиотеке были зачитаны до дыр. Агитпоезда
приезжали, студенты, стройотряды. Например, ленинградский стройотряд построил аэродром.
К нашей мехколонне был прикреплен экипаж вертолетчиков из Ташкента. Они работали
также по вахте, приезжая на несколько дней.
Чтобы уехать в отпуск, сначала летели вертолетом до Ноябрьска, дальше до Сургута.
И там, и там могли недели по три-четыре ждать погоды, очереди, рейса и т. д . Папа знал, что мы
49
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
можем попасть в такую ситуацию, и, как человек опытный,
военной закалки, всегда готовил рюкзак с едой про запас.
Кому рассказать сейчас, что мы, чтобы улететь на самолете,
собирали рюкзаки с едой на несколько недель, могут и не
поверить. Но так и было на самом деле. Это сейчас можно
за сутки до Тюмени добраться на чем хочешь – самолете,
поезде, автомобилем, а когда дороги не было, то самолеты
и вертолеты были единственным и очень востребован‑
ным транспортом. Аэропорт представлял собой дряхлую
избушку с печкой и столом. Один дежурный диспетчер
и толпа народа, сидящая днями в ожидании борта. Если
совершенно не было места, где присесть, то мы добирались
до вокзала в Ноябрьске-1 – еще старого, деревянного, иногда
шли туда пешком по рельсам и пристраивались на лавках,
чемоданах. Но и там народу было много, особенно летом.
Так что папин рюкзак с едой был очень кстати.
Жили мы в шестиквартирном доме. Нашими соседями
были семьи Кубрак, Шехеревых, Пасечных, Вискалиных,
Блиновых. Наших с Сергеем родителей еще в Урьево по­
звали дядя Коля и тетя Катя Пасечные. Тетя Катя – родная
сестра дяди Толи Плеханова, она его позвала на Север. Так
что мы в Ханымее давно и тесно переплелись родствен‑
ными связями. Прожили одинаковую жизнь, перенесли
одинаковые трудности и друг друга знаем, кажется, целую
вечность.
У меня были подружки Ирина и Лариса Красных,
Лена Черникова, Наташа Гончарова. У Лены Черниковой
(Ченской) папа был лучшим гармонистом в мехколонне,
а маму звали Надежда. И так она пела хорошо, что мне
кажется, что наш клуб назвали ее именем. Двор Ольги
Старчук постоянно был полон детей. Ее брат Владимир
Шутов организовывал какие-нибудь детские забавы, его
помню всегда веселым. Зимой привяжет к своему мотоциклу
санки, пленку, клеенку и катает нас всех гурьбой вокруг
мехколонны. А мы визжим от радости. Летом все семьи
любили выезжать на берег реки – ловили рыбу, варили уху,
собирали ягоды, просто катались на моторных лодках. Мне
кажется, что все подростки у нас умели их водить.
Сейчас, когда слышу песни о Ханымее, я верю каждо‑
му слову, соглашаюсь с каждой строчкой в них, и в душе
возникает очень теплое чувство.
50
Нельзя у нас
без ответственности,
все-таки Север
К
Клюкин
Сергей Германович
Дата и место рождения:
10 марта 1963 года, г. Ивдель
Свердловской области.
Дата приезда в Ханымей:
август 1978 года.
Место работы: МК-55,
водитель, моторист; УТТ-7
«Муравленковскнефть», водитель;
Линейно-эксплуатационная служба
Ноябрьского Управления магистраль‑
ных нефтепроводов (ЛЭС НУМН)
ОАО «Транснефть», водитель.
Место жительства: Ханымей.
51
аков главный закон труда? Чем больше
работаешь, совершенствуешься, глубже
познаешь свое дело – тем интереснее ра‑
ботать. Творческие люди еще и новые идеи
рождают. На Севере к этому закону еще один
надо приплюсовать – закон Ответственности. Скажете,
и в любом другом должна быть? Да только на Севере она
с большой буквы, а значит – особенная. У всех: от детей
до взрослых.
«Здравствуй, Серёга! Пишет тебе твой друг Сашка
Пономарёв. Мы уже в Ханымее. Здесь всего пока че‑
ловек двадцать. Ребят и того меньше. Жалко, что тебя
нет. Родители уехали на работу. Одного взрослого смот‑
рящего оставили с нами. В общем, тут полный бардак.
Делаем, что хотим. Приезжай быстрее. Я познакомлю
тебя с новыми друзьями». Это письмо прислал мне мой
друг летом 1978 года. В августе приехала мама и забрала
меня от бабушки из Горьковской области, где я учился,
с собой в Ханымей. Сашка встретил меня радостно прямо
на вертолетке – туда все приходили посмотреть, кто при‑
летел, что привезли. Мы обнялись радостно, и он сказал:
«Давай покажу тебе поселок. Здесь нормально, жить
можно! У меня уже тут друг есть, пойдем, познакомлю».
И мы побежали глядеть окрестности и знакомиться с его
новым другом Валеркой Пасько. Заглянули в ГОРЕМ‑36,
в МК-49, сходили за хлебом в пекарню. Вкусный хлеб
пекли тогда! Первой новой школы уже не было, она,
как известно, сгорела. И 1 сентября мы пошли учиться
в общежитие с маленькими комнатами.
Первые две недели в девятом классе учился я один,
меня каждый день учителя спрашивали по всем предме‑
там, проверяли домашние задания. В общем, приходилось
туго. Уроки я не пропустил ни разу, делал их каждый
день. Чуть позже начали появляться одноклассники,
вернее одноклассницы – Наташа Бандалетова, Света
Хавер, Марина Бриченок, Марина Омелян. Вот и весь наш
класс. Екатерина Николаевна Лутак – учитель немецкого
языка – была классным руководителем. В общем-то, это
были веселые беззаботные времена. С пацанами до осени
мы ходили в лес и строили там избушку из бревен в районе
водозабора, гвозди брали на стройке. Тогда все лежало
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
прямо на земле под открытым небом. Покрыли сверху наш
бивуак черной клейкой пленкой, и все свободное время прово‑
дили там, даже свет провели от автомобильного аккумулятора,
который тоже «позаимствовали» на открытом складе. Кстати,
свет в мехколонне часто отключали. И чтобы свечи не тратить,
почти у всех дома было такое вот аккумуляторное аварийное
освещение. После школы в 1980 году я снова уехал к бабушке
и поступил в техникум на механика. Потом служил в армии
в Центральной группе войск в Чехословакии. В 1985 году вер‑
нулся в Ханымей. Здесь первый раз сел на КрАЗ. Учился водить
машину, ремонтировать, разбираться в ней. Отец мне в этом
помогал. Ходовая часть у КрАЗов слабая, поэтому Алексей
Турчин переделывал все наши машины – перетачивал ось
балансиров под систему «магирусов». Очень смекалистый
и опытный был токарь, мог выточить любую деталь и делал
все на совесть. У него был первый самоходный четырехко‑
лесный вездеход с двигателем от мотоцикла «Урал». Вместе
с В. Кичкарём (сварщик) они делали его на прорабском участке,
а позже переправили в поселок.
Моим напарником был Александр Канышев. Больше года
отработал я на старой машине, но чаще на ремонте стоял, и отец
позвал меня к себе мотористом. Когда в 1987 году пришла новая
техника, я снова сел за руль теперь уже нового КрАЗ-256: летал
на прорабский участок и работал на самосвале. Прорабский
участок – это передвижной вагон‑городок для вахтовиков.
Состоял он из дизель-электростанции, столовой, бани, сле‑
сарной мастерской, токарной мастерской, стационарного
и передвижного сварочника и жилых вагончиков. Передвижные
мастерские в МК-55 были укомплектованы на базе «магирусов»,
оборудованы до мелочей, до последнего сверлышка – резцы,
съемники, ключи – все, что только можно придумать и что
может пригодиться в ремонте техники. У нас было три таких
«магируса». Рабочая смена длилась с 8 до 20 часов, и так по 20
дней. Потом 10 дней отдыха.
Трудно забыть весенний паводок 1987‑го: 157-й километр
от Уренгоя, гоним технику на базу. Я сопровождаю колонну.
Со мной ехал Вадик Елышев (помощник экскаваторщика).
На «Комацу» работал бульдозерист Гриша Никифоров. Едем
не первые сутки, еды нет. Вахтовый поселок уже виден, только
через реку надо проехать. Григорий долго думал, как преодолеть
этот разлив, да все не т. о. Вадик оказался смелее нас всех, сел
за рычаги и перегнал трактор на другой берег, а мы уж за ним.
Сколько же таких случаев было, когда кто-то брал на себя ответ‑
ственность и рисковал. Работой рисковал, здоровьем, жизнью.
Трасса – это как линия фронта, ну или как море – и передовая,
и место работы, и место отдыха. А трассовики всегда в пути,
всегда вместе, все на виду друг у друга. День и ночь, в любую
погоду идут вперед, преодолевая километр за километром.
А как иначе строить дорогу?
52
Когда мехколонны уехали в Свердловск, мы решили остаться здесь. Устроился на работу в ЛЭС
НУМН. Работаю там с самого основания. Начинали ЛЭС Сергей Павлович Островский – начальник
участка, Владимир Михайлович Юдин – мастер, Тамара Анатольевна Казарян – завхоз, в 1982 году
из рабочих открыли участок – Сергей Антипенков, Александр Анатольевич Мезин, Александр
Ляднев, Альбинас Антонович Репечка. Сначала всего две машины было на участке, бульдозер
да вездеход. Обо всех коллегах могу только хорошее сказать. Люди замечательные, надежные,
ответственные. Нельзя у нас без ответственности, все-таки Север остается Севером.
53
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Как Север
становится судьбой
Т
Земцов
Алексей Александрович
Дата и место рождения:
9 февраля 1952 года, п. Варна
Челябинской области.
Дата приезда в Ханымей:
20 августа 1977 года.
Место работы: МК-49, водитель;
НГДУ «Муравленковскнефть»,
водитель; ООО «Муравленковская
транспортная компания»,
механик автоколонны № 2.
Место жительства: Ханымей.
54
ри с лишним десятка лет назад в поселке часто слы‑
шалось: «трасса», «я с трассы», «мы трассовики». Эти
слова звучали как пароль. И отношение к трассовикам
было уважительное, знали люди, как нелегко им
приходится. Каждый день – как маленький подвиг.
Только не думалось так тогда, казалось обыденным – «мы ж
на Севере». И не надо бояться высоких слов. Преодоление труд‑
ностей больших и малых – их на долю первостроителей-трас‑
совиков выпала уйма, и времени на размышление в обрез, – это
и есть подвиг, экзамен на мужество, проверка на зрелость.
Тундра – злая мачеха, особенно когда метет пронизывающий
насквозь крепкие полушубки северный ветер – нгэрм хоро.
В рукавицах руки мерзнут! А если еще и машину приходится
ремонтировать прямо на морозе…
– Осваивать тюменский край я приехал 28 ноября
1976 года по направлению треста «Уралстроймеханизация»
и был направлен в МК-49, которая дислоцировалась в Урьево.
Работал водителем автокатка, участковым механиком. В августе
1977 года написал заявление, чтобы меня перевели плотни‑
ком, и поехал на строительство будущего поселка Ханымей.
20 августа первый десант строителей поселка МК-49 в составе
четырех человек – прораб Б. П. Житарь, плотники А. Пахаленко,
Г. Р. Сорокин и я. Первый день ушел на обустройство: поставили
палатку на месте будущей конторы МК-49, метров 600 от нас
стояли палатки ГОРЕМ-36. На следующий день с прорабом
занимались разбивкой будущего поселка, который мы строили
как временный для строителей железной дороги. «Железный
стальной меридиан» – так называли дорогу, идущую из Тюмени
к Полярному кругу. Это было время больших новостроек,
когда гремели БАМ и Самотлор. Люди ехали за романтикой,
за деньгами, и я в их числе.
Вначале валили лес и построили диспетчерскую, мастер‑
ские, котлопункт, баню, склады. Техники не было никакой,
все переносили на плечах. Было холодно, да и еды вдоволь
не было. Только через два месяца у нас появился вездеход-тягач
ГТТ. Через болота, речки и ручьи доставил к нам его Альбинас
Антонович Репечка. Мы были рады этой помощи.
Стройматериалов не хватало. Обращались к соседям
в ГОРЕМ-36, и они делились с нами, чем могли. С доставкой
продуктов проблемы: то вертолета нет, то керосина, то погоды.
Дай Бог здоровья Ульяне Сосниной – пекарю ГОРЕМ, она всегда
выручала нас мукой. Готовили сами. Тех, кто мог варить и печь,
мы полностью освобождали от работы. Не было хлеба – жарили лепешки,
не было мяса – ловили рыбу или стреляли дичь. С появлением зимника
работа пошла веселей. Поступала техника, везли жилые вагончики, балки,
ехали наши семьи. Год я трудился на строительстве поселка, затем перешел
водителем. Отсыпал железнодорожное полотно на Новый Уренгой, Ямбург,
Пангоды, Надым. Работал водителем на «Урале». В мои обязанности входила
доставка продуктов из СМП поселка Ноябрьский. Такие поездки длились
сутками в связи с полным бездорожьем. Как-то раз заведующая клубом
Валентина Аржаникова попросила меня привезти оттуда какой-нибудь
фильм. Привез «Табор уходит в небо», его мы смотрели в диспетчерской
всей мехколонной. Это был настоящий праздник. Меня обнимали, говорили
слова благодарности. Народу было битком – и стояли, и сидели, кто как мог.
Показывал фильм свой по совместительству киномеханик Анатолий
Липатников. В то время мы сами походили на табор.
Многое из того, что мы строили, называли именами людей, прини‑
мавших непосредственное участие строительстве, будь то участок дороги
или конкретный объект. Например, Ларискин пляж или Волчий поворот,
еще был аэропорт Буково и многое другое. Этих названий нет на картах,
но они остались в памяти участников событий, которые нам дороги. Если
вспоминать все, что произошло с каждым из нас за 35 лет жизни в Ханымее,
можно сериалы такие ставить – бразильские никто смотреть не станет!
Нет уже среди нас тех, кто в числе первых прошел эту дорогу, доставлял
технику, грузы, преодолевал северные тяготы – Владимира Зузарева,
Петра Чупринского, Николая Дюбанова. Но память о них должна остаться
в летописи строительства поселка и железной дороги Сургут – Уренгой.
Когда завершили строительство дороги, мехколонна уехала в поселок
Монетный под Свердловск, но большинство мехколонновцев остались
в Ханымее. Люди хотели закончить кочевую жизнь. Но как жить дальше,
где работать? Наступили тревожные 90‑е годы. Вторую жизнь поселку
дал открытый неподалеку Вынгаяхинский нефтепромысел. Строители
дороги переквалифицировались в нефтяников. Промысел изменил образ
жизни людей, изменил статус поселка – он перестал быть временным. Хотя
по привычке мы называем район железнодорожного вокзала Постоянкой,
так как предполагалось, что там останутся жить и работать люди, которые станут обслуживать
станцию, а все остальные – и мехколонны, и ГОРЕМ-36 – должны перебраться на новое место.
Но так получилось, что к окончанию строительства дороги очень многие не захотели кочевать
дальше. Понять их можно, они заслужили достойную жизнь, свой угол. Промысел дал нам новую
интересную работу, стабильность, уверенность в ближайшем будущем, помог поднять на ноги детей,
а теперь и внуков. Позже открылся Вынгаяхинский газовый промысел, а это новые рабочие места
для ханымейцев. Построено много нового жилья. Я уверен, что и от поселков мехколонн и ГОРЕМа
останутся одни названия, а на месте ветхого жилья вырастут современные коттеджи.
В моей трудовой книжке две профессии: строитель и водитель. Обе были тяжелы. Но мы
не искали легких дорог. Я благодарен судьбе, что свела меня с замечательными трудолюбивыми
людьми, с которыми довелось жить и работать бок о бок не один десяток лет. Со многими из них мы
стали друзьями. В трудные годы они были рядом, оказали поддержку, помогали всем, чем могли,
вернули мне веру и надежду. Для многих из нас Ханымей стал родным домом. Здесь живем мы,
живут наши дети и внуки. Я горжусь тем, что пришлось участвовать в строительстве тюменского
стального меридиана, что вместе с товарищами построил целый поселок. Здесь нашли уют, тепло
и работу тысячи людей. Желаю Ханымею процветать, ханымейцам – беречь свой поселок и помнить
о том, как все начиналось…
55
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Человек и его дело
К
Канашкова
Татьяна Трофимовна
Дата и место рождения:
1954 год, г. Артёмовск Донецкой
области, Украинская ССР.
Дата приезда в Ханымей:
март 1985 года.
Дата выхода на работу:
5 сентября 1985 года.
Место работы: ХБПТОиКО,
заведующая складом; МУП
ПКС, бухгалтер-кассир.
Место жительства: Ханымей.
Канашков
Николай Дмитриевич
Дата и место рождения:
1952 год, г. Артёмовск Донецкой
области, Украинская ССР.
Дата приезда в Ханымей:
октябрь 1984 года.
Место работы:
ХБПТОиКО – электрик, сборщик
портальных кранов; ЖКХ, электрик;
филиал Пуровской телерадио‑
компании «Луч», инженер.
Место жительства: Ханымей.
56
то ехал на Север в пору его освоения? Авантюристы,
люди, не принимавшие косность того времени,
ехали те, кто хотел быстрее встать на ноги, почувс‑
твовать уверенность в себе. Спросите, что привело
сюда Канашковых, имевших на Украине собствен‑
ный дом и приличную работу. Для счастья молодой семье
не хватало машины. Решили за три года заработать, сколько
нужно, и все. Не было среди новичков мечтающих заработать
на кругосветное путешествие или яхту. А вот машина – мечта
едва ли не каждого советского гражданина. Многие планиро‑
вали задержаться здесь почему-то именно на три года. И кто
определил этот срок, за который можно заработать сколько
нужно? Да, собственно, и не важно.
Важно то, что однажды Николай встретил соседа-се‑
верянина. И поехал с ним в сентябре 1982 года в Ноябрьск
устраиваться на работу в БПТОиКО. Ехал в никуда, имея только
специальность – электрик. В Ноябрьске тогда стояло всего две
пятиэтажки. Привез жену с двумя детьми через три месяца.
Устроились в коттедже прямо на базе. Два года отработал.
В октябре 1984 года вся бригада по сборке кранов в полном
составе (четыре человека) решила перевестись в Ханымей.
Договорились с Т. М. Горвицем, что тот возьмет их на работу,
собрались и уехали. В Ноябрьске на них обиделись, уволили
по собственному желанию, а в таком случае все «полярки»
у ребят должны были пропасть. Но не тот человек был Горвиц,
за своих умел постоять. За это его и уважали. Задним числом
он договорился изменить всем причину увольнения и записи
в трудовой книжке на перевод. Так вся бригада начала соби‑
рать портовые краны на Ханымейской базе производственнотехнического обеспечения и комплектации оборудованием.
В 1985 году развернулось масштабное строительство и базы,
и поселка, стали массово прибывать люди. Руководитель
организации вызывал на работу своих знакомых, те – своих.
Так складывалось неповторимое сообщество людей, связанных
одной работой, одним местом, одной дружбой, родственными
связями. А что может быть крепче родства, дружбы. Так как сам
Горвиц был с Украины, но до Севера работал в Магнитогорске,
то вполне естественно, что немало вызовов полетело именно
туда. Вся база была украинско-уральской. Лично Канашкову
Тимофей Миронович вручил два вызова и спросил: «Кого
привезешь?».
– Я назвал сварщика Петю Валевича – тот случайно зашел
к моей соседке, так что первый вызов достался ему. Второй – Вите
Кобзарю, бывшему сослуживцу. Прежде чем отдать вызов, мы
получали от начальника наказ – держать ответ за работника.
Поэтому, когда я попросил еще один вызов для Саши Капустина, Горвиц
ответил: «Ты уже привез мне водителя». Да, с водителем я промахнулся,
но за Капустина поручился более ответственно. Вот так к нам попадали
люди. И не важно, кем ты был по профессии, рабочие руки нужны были
всегда, всем находилось дело. Важно, как ты его делал. Начальник умел
держать людей, его подвести было стыдно. Дисциплина была железная.
Исходя из вышесказанного, не стоит удивляться, что большинство
работников ХБПТОиКО были примерно одного возраста, молоды, жили
дружно и весело, как и первопроходцы. Средний возраст ханымейцев
тогда равнялся 27 годам.
– Да, а машину-то я заработал, в 1988 году получил ВАЗ-2106. Только
оказалось, что краны новые на подходе, их собирать надо, а уезжать не хочет‑
ся. Так и остался. Я работал на базе почти с самого начала и до последнего:
сам начинал собирать краны, сам и разбирал их. Вспоминать об этом
без грусти и жалости не могу. В середине 90‑х базу окончательно закрыли,
все, что можно было, передали в ЖКХ, людей сократили. Очень обидно
было терять работу, коллектив. Я тоже числился в ЖКХ, но работать
стал на трансляторе, уже тогда занимался очень интересным и новым
для меня делом – телевидением. Очень помогал нам Леонид Иванович
Кононенко. Аппаратуру собирали с миру по нитке. Что-то оставалось
с базы, два передатчика купили в НГДУ «Заполярнефть», много делали
своими руками. Поселок смотрел две программы. Первого апреля 1998 года
перешел официально работать в ТРК «Луч» инженером. В том же году
мы вместе с Адрианом Лешенко ездили в Иркутск за оборудованием,
привезли новые передатчики. Смотреть стали шесть программ и слушать
собственное радио.
До сих пор какая-то ниточка связывает всех базовских. Юра Почтовой,
Степан Шпачинский, Миша Чекурдаев… Золотые времена были. И золото
это – в людях. От директора до последнего рабочего. Ко всем отношусь
с большим уважением.
57
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Пятнадцатый
камень сада
Реандзи
С
Маслова
Анна Семёновна
Дата и место рождения: 29
июля 1954 года, г. Свердловск
Луганской области.
Дата приезда в Ханымей:
1 апреля 1978 года.
Место работы: МК-55,
секретарь; домохозяйка; пред‑
приниматель. Пенсионер.
Место жительства: Ханымей
Маслов
Юрий Николаевич
Дата и место рождения:
20 апреля 1951 года, г. Свердловск
Луганской области.
Дата приезда в Ханымей:
декабрь 1977 года.
Место работы: бульдозерист
МК № 55; ННСС, водитель;
предприниматель. Пенсионер
Место жительства: Ханымей.
58
ваты пришли к Воскобойниковым 4 мая 1975 года.
Жених сказал: «Даю вам пять дней, 9 мая свадьба.
А потом мы уезжаем на Север». Так и случилось.
Думаете, XIX век, насильно родители дочь
замуж отдали? Отнюдь нет. Невеста куда угод‑
но поехала бы за женихом. Да и строгим родителям жених
приглянулся. Отгремела свадьба, начались сборы. Теплые
вещи – в чемодан, к нему привязали веник и кочергу для печ‑
ки – и самолетом до Сургута. Затем вертолетом до Урьево.
«Мы к вам по направлению. Я бульдозерист». «А нам не надо.
Идите в МК-49». «И нам не надо. Вас же в МК-55 приглаша‑
ли». «Как это не берут! Вон бульдозер разобранный стоит,
двигатель ставить надо, а ему не надо!» – кричала инженер
по технике безопасности. Вот так их встретили на Севере.
Поселили в холодный вагончик с единственной односпаль‑
ной кроватью. Прижались друг к другу молодые, так и спали
до утра. И поговорку запомнили: «До полночи – Крым, после
полночи – Надым». На следующий день купили чайник,
в котором и чай, и пельмени варили. Начал Юрий Маслов
работать на ветке Сургут – Нижневартовск. Как-то в начале
ноября, вернувшись с работы, по телевизору увидел сюжет
про первый поезд на их участке и удивился. Никакого поезда
еще не было, лишь 14 ноября проехал. Любили начальники
рапортовать к праздникам.
Однажды обратил внимание, что просеку начинают рубить
в северном направлении, стало быть, и там дорога пойдет. Однако
и понятия не имел, что жизнь его туда забросит. В декабре
1976 года вместе с Анатолием Липатниковым и еще 30 ребя‑
тами поехали учиться в Иркутск в учебный комбинат. Ждали
получения 80 новеньких «магирусов» и 20 «комацу».
В этом же 1976 году в Сургуте у них родился первенец Миша.
В 1977‑м Елена Георгиевна Потапова и Ольга Александровна
Лихачева приняли у Анны Семёновны Илону прямо дома –
старшего ребенка не с кем было оставить. Рожать дома стало
почти «заразным» явлением. Конечно, все это от отсутствия
или удаленности нормальных медицинских учреждений.
Только ведь ответственность неимоверная для врача, чтобы все
малыши выжили. А как забирали Масловы детей из роддома!
Первенца из Сургута Валентин Новокшанов привез на КрАЗе.
Третью, Яну, в 1986 году из Ноябрьска забрал Саша Кицунов на МАЗе. Юрец в 1987 году прибыл
из Тарко-Сале на вертолете. Ну а Аринку в 1989‑м папа лично доставил домой на такси.
Осенью 1977 года первые вагоны для МК-55 перетащили Александр Уваров, Лихачев Владимир.
В январе-феврале 1978 года начали разбирать дома в Урьево, собирать вещи. Сначала увозили
дома, а семьи уплотняли – жили по две-три в оставшихся. В Ханымее собирали их снова, завозили
одновременно кирпичи для печей, обивали сухой штукатуркой. Тут снова жили «с уплотнением».
Постепенно перебрались все. Семьи Масловых и Долженковых все вещи на одном КрАЗе привезли.
Да и что везти-то было – кровати, табуретки, столы самодельные. Заселились все в одну комнату,
в каждой семье по двое ребятишек.
Ох, и хлопотное это дело – переезд семьи, а уж когда целой организации… да на пустое место!
Неустроенность быта, мужья на вахте – 20 дней работают, 10 отдыхают, дети не присмотрены.
Надо было это принять, вытерпеть, пережить. Серьезная проверка для семейных.
Место под мехколонну выбирал главный механик Фёдор Григорьевич Шаповалов. Скорее
всего, на ГТТ вместе с Лихачевым. Оба заядлые рыбаки, вот и выбрали место поближе к речке.
Конечно, старожилы помнят канал имени Шаповалова. Рыбаков было много, лодки практически
у всех. Для удобства от мехколонны к речке прорыли специальный канал, чтобы не возить лодки
и моторы постоянно туда-сюда, а прямо от дома – погрузились и на рыбалку. Всего каких-то 400
метров!
Только начальству осталось обосновать идею. Придумали: канал необходим колонне в проти‑
вопожарных целях. Русский мужик сообразителен бывает, когда лишние телодвижения совершать
не хочет. Рыбак рыбака поймет сразу, разрешение было получено, главный инженер Юрий Иосифович
Зяблицев, тоже рыбак, прикинул и рассчитал, как рыть. Анатолий Плеханов, Николай Лихачев
под контролем инициативного Шаповалова долбили зимой клин-бабой лед, и когда все растаяло,
вода дошла до электростанции у вертолетной площадки, то есть к самому поселку. Тут и выстроили
в ряд рыбаки свои лодки вместе с моторами, сетями – целая лодочная станция. Так и закрепилось
название – канал имени Шаповалова. До 1983 – 1984 годов лодки никто не сторожил, не закрывал,
пока не появились чужие люди. Канал с годами стал постепенно зарастать, затягиваться.
Еще одному месту можно присвоить имя его создателя. Наверное, все ханымейцы, проезжая
по зимнику до Ноябрьска, замечают крутой поворот недалеко от Яника. Там, где памятник, дорога
вдруг делает зигзаг, зимник чуть отходит от железной дороги, а потом снова выравнивается.
Масловский зигзаг! А история его появления такова. 1978 год, начало лета. Замечали в тундре
поросшие мелколесьем холмы? Один из них стал местом добычи песка для двух мехколонн – МК-5
и МК-55 – под полотно притрассовой дороги и основной будущей железной дороги на этом участке.
В этом месте был тяжелый грунт с низкой несущей способностью, требовавший полной замены.
Проще говоря, плывун. Сколько мог, Маслов перемещал вынутый грунт за зимник, но его было
много, а время поджимало. Пришлось выталкивать бульдозером прежний грунт, все его слои – пе‑
сок, черную глину, лед – на уже проторенный зимник. Укладка путей шла уже совсем рядом
на Топумее, и задержки с подготовкой полотна были недопустимы. Маслов же мучается с чертовым
плывуном. Уже началось активное таяние, вода мгновенно заполняла выемки. На помощь дали
П. Х. Байду. Горой грязи высотой до трех метров завалили зимник – дорогу, которая уже вовсю
использовалась, машины постоянно ходили туда-сюда. Пока могли, шоферы объезжали справа,
а позже машины перетаскивали по воде все работающие там бульдозеристы – Ю. Маслов, П. Байда,
А. Г. Липатников, может, еще кто. С большим трудом сделали-таки насыпь под рельсы, отсыпали
зимник за плывуном. И получилось, что зимник делает изгиб вроде бы на ровном месте. Ничто
уже не напоминает современным автолюбителям о том времени. Лишь некоторых ханымейцев
удивляет такая «несообразительность» строителей. А куча лежала и таяла еще долго, до самой осени.
Мехколонны ушли дальше на север, место постепенно стало зарастать травой и деревцами.
Никогда за всю историю железнодорожного строительства не приходилось преодолевать
такой сложный природный комплекс из сурового климата, вечной мерзлоты, сковавшей во льдах
огромные количества воды, и болот по всей трассе. В строительном конвейере движется то,
59
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
60
что в промышленном стоит на месте. И отличие это отнюдь
не формально. Например, у железнодорожников объект уве‑
личивается по протяженности независимо от возможностей
техники, и не остается ничего другого, как вести работы в дви‑
жении. Возникает необходимость нетрадиционного подхода
к работе строительной, а иногда и не строительной техники.
Говорят: «На ошибках учатся». Для инженерных решений
это неприемлемо. Слишком дорого обходилась бы такая учеба
обществу. Конечно, с необходимостью научного обоснования
принимаемых вариантов было бы проще, кто спорит. Но только
на Севере в первые годы строительства все проверялось методом
проб и именно ошибок. Риск часто сопровождал все работы.
Это сейчас пишут в энциклопедиях: «Гидромеханизация
в условиях вечной мерзлоты и заболоченности приполярных
областей – наиболее эффективный способ производства
земляных работ, строительства дорог и площадок. В основе
обустройства территорий нефтегазовых месторождений
Западной Сибири лежит именно гидромеханизированный
способ добычи песка в летний период с последующей зимней
перевозкой грунта потребителю автотранспортом». А на тот
момент самая северная точка, где производились работы гид‑
ромеханизированным способом (гидронамывом), был Сургут,
Юганская Обь. Опыта подобной работы в условиях Крайнего
Севера не было в мировой практике, поэтому мало кто верил
в такую возможность.
Кажется, для нашего героя на те далекие годы так и не легла
паутина времени – до сих пор все ярко, звонко. Тяжелейший
труд, а поди ж ты, вспоминает взахлеб, с мельчайшими под‑
робностями, как доставлял ПЭ-1 к реке Пякупур. Река в этом
месте очень близко и удобно в нескольких местах подходила
к месту будущей железной дороги. Зимник более‑менее был
пробит только до Ноябрьска, и только-только начали возить
грузы до Ханымея. Все. Дальше ни дорог, ни электричества.
Для работы земснарядов нужна электроэнергия, а ее могут
дать либо собственные электростанции (которые требовалось
каким-то образом доставить на место), либо ЛЭП-6 кВ от ис‑
точников потребителей (напомним, линий электропередач
тоже еще не было), либо ПЭ-1. Последние устанавливают
на железнодорожных платформах. Мощность 1050 кВт, вес
104 тонны, их еще называли «тысячниками». О стоимости
умолчим. Вот о таком ПЭ и пойдет речь.
Энергопоезд обеспечил бы работу пяти земснарядов
для намыва песка под земляное полотно, чтобы не возить его
самосвалами в течение года и тем самым сократить финан‑
совые потери и сроки выполнения плана. Вся необычность
состояла в том, что приказом министра срок окончания работ
на этом экстремальном объекте – правобережном подходе
к реке Пякупур, – был назначен на сентябрь 1978 года. Насыпь надо намыть за один сезон, то есть
за одно лето, и сдать под укладку пути. Задача и тогда и сейчас считается сверхтяжелой.
В СССР на БАМе была предпринята попытка перетащить такой поезд на расстояние 60
километров. «Тысячник» облегчили, разобрали насколько возможно и перевезли, отрапортовав
об уникальном методе. На Юганской Оби такой же «тысячник», не разбирая, перетащили на баржу
с берега и намывали песок прямо из реки. Тоже довольно сложная операция, она описана в литературе.
Но на расстояние почти в 250 километров доставку энергопоездов еще никто не осуществлял. Эту
операцию иначе как авантюрной и не назовешь.
Кому пришла эта идея в голову, неизвестно, но осуществлял ее главный инженер
Уралэнергомонтажа Воронин (установить инициалы не удалось). По голой тундре механизатор
должен был перевезти три энергопоезда, не разбирая, на расстояние в несколько раз больше,
чем на БАМе. Юрия Николаевича Маслова, 27-летнего парня, на «комацу» командировали
в личное распоряжение Воронина, имеющего разрешение министра транспортного строи‑
тельства на эту операцию. Срок командировки – два месяца! Зарплата – две тысячи рублей!
Воронин не скрывал от Маслова беспокойства по поводу того, что может рухнуть не только
операция, но и их карьера, показывал приказ, рисовал дорогу, видно было, как он волновался.
К ним прикрепили бригаду монтажников, трелевщик, жилой вагон, вагон-столовую, вахту
«Урал», еще один бульдозер. Еще вертолет летал над ними – так, на всякий случай, в качестве
сопровождения. Итак, на 129‑м километре железной дороги Сургут – Уренгой (ст. Орт-Ягун)
на самый край рельсов загнали первый энергопоезд. Дальше рассказывает сам участник
событий:
– Представьте себе, на рельсах стоит вагон – это энергопоезд. Его нужно с насыпи поставить
на землю и перевезти на другое место вообще не по дороге, так как дорог никаких еще нет.
Легко сказать – поставить на землю. Это же больше 100 тонн. Решили ставить на лыжи – это
14 сваренных в ряд труб с загнутыми концами, – для этого нужно вытащить колесные пары.
«Народ! Разбегайся!» – раздался крик. Приподнял я бульдозером край вагона. Вырвали колесную
пару за 5 минут, вставили как можно быстрее лыжу, потом с другой стороны то же самое. Я в это
время дышать боялся – такую махину с рельс на землю переставляем. А беспокойный Воронин
торопит: «Давай еще попробуем, как пойдет». Я уже сутки не спал к этому времени. Ну, поехали.
Вроде пошло. Ехать же можно только вперед, остановиться – только на широком ровном месте.
Уже стемнело. Иду с освещением, сзади огромная махина валит по тундре со светом, за ним
целая колонна транспорта, где-то в небе вертолет хлопает лопастями. Вперед послали «Урал»
разгонять идущие навстречу машины. Водители разные попадались, кто-то понимал, съезжал
в сторону, а тут земляк Николай Киртоака, едущий с каким-то начальником, решили не усту‑
пать дорогу. Куча народу уговаривают их съехать в сторону, нас время поджимает. И Воронин
командует: «Вали машину под мою ответственность!». Кричу Николаю, чтоб сам убрал машину,
она же своя, ханымейская, жалко. Нет, уперся мужик. Ну, затолкал я их КрАЗ в снег с одного
толчка отвалом, протащил «тысячник», едущий следом бульдозерист вытащил его обратно. Вся
дорога уже знала и шумела – что-то везут. Эта махина рыхлит накатанную дорогу, снег во все
стороны летит, водители ругают меня; все движение останавливается, чтобы пропустить нас;
куча транспорта скопилась за Ноябрьском. А мы преодолеваем подъем. Ведь для нас махонький
подъем – гигантская гора, малюсенький спуск – пропасть, а лужа – морем кажется. Машины
удержать надо. О развороте и речи быть не могло. Поэтому сложные участки я запомнил все
до одного. К примеру, сложное место – низина с поворотом к ручью. Вагон неумолимо тащит
меня в ручей, а его еще повернуть аккуратно надо. Все, думаю, пора сматываться. И слышу
голос Воронина: «Юра! Сделай что-нибудь!». Как-то мы проехали и этот подъем, и этот поворот
с ручьем тоже…
Передвижная электростанция, установленная на железно‑
дорожной платформе.
Западно-Сибирский железнодорожный меридиан действует. Люди. Факты. События. Методы
строительства сложных участков / А вт. – сост. А. И. Белозеров. – Новосибирск, 2007. – 683 с.
61
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
А вот Вовка Волков должен помнить, как мы въезжали
в Ханымей. МК-49 как раз делала насыпь, где сегодня на‑
против железной дороги стоят трехэтажные дома и стадион.
Зимник заканчивался в том месте, где раньше были контора
ГОРЕМ-36 и столовая. Вот вдоль этого места завалено все
было конструкциями земснарядов для гидриков, какимито трубами, кучи снега отвалены, работа на трассе кипела
вовсю. Дальше того места, где было когда-то овощехранили‑
ще, никто не ездил. Зимник уходил на центральную улицу
ГОРЕМа – улицу Мира. Втаскиваю я вагон на накатанную
дорогу, крошу ее, вся колонна за мной. Доезжаем до клуба,
там зимник поворачивает к Чучу-Яхе. А в речке прорубь,
из которой воду брали. Остановились перед ней – вдруг
утопим технику? Подъезжает мой непосредственный на‑
чальник Анатолий Егорович Юхатов. «Бросай работу, ты
мне нужен!» – говорит. Воронин ему в ответ: «Не пущу!».
Но Воронин только до Ханымея вел меня, а дальше до Пурпе
меня передают другому командиру – Владимиру Яковлевичу
Блаженских, начальнику СМП-611. Интересный мужик этот
Блаженских оказался. Юхатов снова: «Будешь уволен!».
Что делать? Я меж двух огней. Да и дома уже, большого жела‑
ния ехать дальше нет. Блаженских едет к нам в контору МК-55,
открывает дверь в кабинет начальника и говорит: «Свежий
анекдот… Еще один и к делу… Юра, подожди за дверью». Когда
я заглянул через некоторое время, они уже пили коньяк.
Договорились, в общем. Надо ехать дальше. Дали еще напар‑
ника – Павла Харитоновича Байду. На улице разыгралась
метель, метр рыхлого снега, бульдозер тонет. Метр за метром
покорялась снежно-болотная трасса. На 333‑м километре,
помню, застряли в метели и сутки стояли. Вертолет садился
прямо на снег и заправлял нас соляркой. В общем, команди‑
ровка моя длилась с 8 марта и до 30 апреля 1978 года, только
тогда мы притащили третий, самый тяжелый энергопоезд
ближе к будущей станции Пурпе. Уже таяло, мы с трудом
довезли его по раскисшему снегу. Без сложностей не обошлось,
учитывая дорожные условия. Поставили все поезда в ряд,
метров 40 в длину, на рельсы, специально собранные для них,
запустили. И начали работу земснаряды. Правда, третий поезд
никак энергетики запустить или отладить не могли, видно,
растрясли его по распутице. За одно лето намыть должны
были 13 километров полотна до Пякупура и 1 километр
после реки. Может, и меньше намыли. Но все равно работа
проделана была гигантская, и, как планировали, к осени
все сдали. Первую ПЭ тащили две недели от 129 километра
трассы, вторую – неделю от 151 километра, третью – дней
10 уже от 168 километра (ст. Мотыли). Дорога двигалась
вперед, и мы вместе с нею. Вот и все, что мы сделали тогда.
Не менее интересна история, связанная с улицей
Аэродромной в Пурпе:
62
– Пурпе тогда представлял собой два здания. В одном вагоне половина – контора, поло‑
вина – жилье начальника СМП-611 В. Я. Блаженских. И один домик для рабочих. Теперешняя
улица Аэродромная – это бывшая площадка для аэродрома, так как самолетами завозили
тогда первые стройматериалы. Площадку эту вырубали рабочие, корчагинцы их называли.
Пни корчевать – процедура долгая, да и трудоемкая. Просит нас Блаженских, мол, не могли бы
вы, ребята помочь. И мы – Виктор Непомнящий, Павел Харитонович Байда и я – на радостях,
что закончилась эпопея с поездами, за сутки с 1 по 2 мая расчистили всю площадку для приема
самолетов в Пурпе своими бульдозерами. Нам заплатили 1,5 тысячи рублей на всех. Видно, кому-то
мы перешли дорогу своей внезапной помощью, и позже на Блаженских завели уголовное дело.
Следствие пыталось доказать, что он растратил государственные средства. Начали поднимать
документы, и выяснилось, что на расчистку запланировано было 4 тысячи рублей и год работы,
а нам дали по 500 рублей на брата, и самолеты раньше стали прилетать. То есть мы сэкономили
государству 2,5 тысячи. Деньги оказались на месте, в кассе, и дело, кажется, закрыли.
Механизаторы, водители, путеукладчики трудились на прорабских участках, жили в ва‑
гончиках за несколько сотен километров от дома, в условиях полного бездорожья. Работы
производились в трескучие морозы, летнем пекле, при сильном ветре, достающей мошкаре,
которая рот открыть не дает, будто песком залепляет.
Свой трудовой автограф МК-55 оставила по всей дороге, дойдя до Ямбурга.
– Вот вы спрашиваете, почему многим так дорог Ханымей, почему именно сюда притягивает?
Как же иначе! Как можно забыть землю, которую своими руками перелопатил, покорение
которой доставалось так трудно. Трудности не только закаляют, но и людей проверяют. А эти
мужики проверенные. Посмотрите, какие трудяги работали: Володя Шехерев, Толя Максименко,
Вячеслав Потапов, Василий Казанцев, Николай и Владимир Лихачевы, Анатолий Плеханов,
Андрей Пономаренко, Александр Уваров, Паша Кузнецов… Печек в машинах нет, люки-двери
вечно открыты, а они по пояс ныряют в грязь-воду, да по тем-то дорогам… Но ведь не бросали же
работу, не плюнули на все, все прошли одинаковый путь до последней точки. Как-то раз Андрей
Пономаренко – труженик настоящий, все на перекуре, а он накатывает для них дорогу зара‑
нее, – так вот, он оказался в одной из передислокаций в колонне первым. А съехать надо в воду
на новой машине. Глубина неизвестна. Андрей говорит: «Машины новые жалко». А начальник
ему в ответ: «Мне надо будет, встанете в ряд, сверху засыплю песком все ваши машины и поезд
пущу!». Опасно – не опасно, жалко – не жалко, Андрей сел за руль, проехал – и все за ним.
63
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Я тоже об опасности не думал и когда работал на насыпи
высотой с двухэтажный дом, нависая над речкой, куда мог
запросто нырнуть на глубину. Лишь когда заканчивал работу
и оглядывался, было жутковато. Но это уже прошло, смотреть
вперед надо. Такие моменты, как с Андреем, о масштабности
освоения и эпохе рапортов красноречиво говорят. Кстати,
о несогласованности действий между ведомствами, могу
такой случай рассказать. Их мало было, поэтому помнятся.
Обычно мостостроевцы позже нас приходили к готовой
насыпи, а тут они умудрились раньше нас мост на одной
из речушек сделать. Да, видно, где-то в верхах командиры
не согласовали варианты проектов. Когда мы досыпали песок
до речки по нашим планам-проектам, смотрим, а мост-то
стоит под углом к насыпи, наискосок. Мост уже не пере‑
несешь – надо отсыпку передвигать насколько возможно.
Что и было сделано, то есть переделано. Дорога в том месте
получилась кривая, и все говорили «мехколонны тупые,
не могли ровно отсыпать».
Или вот еще одна история про «Николая Ивановича».
Был я в 1985 году на повышении квалификации в Иркутске,
на «комацу» учился работать. Обучали нас японцы. Перед на‑
чалом собрал нас человек в сером костюме, представившийся
Николаем Ивановичем, и предупредил, что мы не имеем права
рассказывать о себе, своей работе ничего. Японцы спраши‑
вают нас: как ваша фамилия, где вы работаете. А Николай
Иванович тут же сидит, поэтому вся группа дружно отвечала:
зовут Миши, работаем в Москве. Удивились учителя. «Наша
техника, – говорят японцы, – для болот приспособлена
больше. У нас, говорят, 160 моделей «комацу» и 7 видов
гусениц к ним для разных почв». Тщательно выводя на доске
контуры своей Японии, нашего СССР, они предлагали нам
показать точку на карте, куда мы поедем. Ну и опять же вся
группа учеников ткнула пальцем в Москву. Японцы с нами
долго мучились, но мы не подвели Николая Ивановича,
хотя, наверное, могли бы узнать много полезного об этой
действительно уникальной мощной технике.
Хотя, чего скрывать, порой импортная техника в боло‑
тах здешних тонула десятками, где-то выполняла несвой­
ственную работу, из драгоценных маннесмановских труб
мостились переправы через реки и протоки, а не только
строились газопроводы. Поезд без рельсов доставить – да,
пожалуйста; рискнуть проехать через разлившуюся реку всле‑
пую – пожалуйста; ехать, что называется, «по уши в грязи»,
где нормальный водитель и не рискнул бы проехать, наши
мужики проезжали. Это был и впрямь золотой век сибирского
освоения. Он обошелся стране почти в четыре раза дороже
БАМа. А во что оценить человеческие ресурсы, прошедшие
школу выносливости на Крайнем Севере? Ресурсы, которые
не ломались на холоде, находили выход из чрезвычайных
ситуаций, не требовали маломальских условий.
64
Еще один эпизод из жизни прорабского участка механизированной колонны № 55 и нашего
героя. Весна 1980 года, 456-й километр. Продвигаясь на север, в апреле одна из смен не успевала
доделать буквально километр насыпи, это в районе нынешнего Пуровска. Начальство торопило
срочно переезжать на новое место. Работали ночами, когда подмораживало, нужно было хоть
первый слой уложить. И как обычно и случается, однажды не подморозило. Прорабский
участок частично переехал на 517 километр, а основная техника и несколько вагонов оставались
в Пуровске. Если не переехать сейчас, ждать придется с месяц, когда вода спадет, а этого никто
не позволит. Значит, срочно надо переезжать. Мастер посылает Маслова: «Юра, гони на 517-й!
Остальные за тобой». Маслов должен был с изношенной ходовой, как он ее характеризовал
«тра-та-та, шлеп-шлеп», с половинной заправкой преодолеть 60 километров, переехать на дру‑
гой берег реки в весеннюю распутицу, добраться до места. Остановился Юрий Николаевич
у берега, глядит, а вода поверх льда течет, и так далеко вперед. Как ехать? Кто его знает. Надо.
И он переехал… сначала через реку, потом, прося у встречных солярки «Христа ради», соли‑
дола для гусянок, чтобы дотянуть до своих, ремонтируясь прямо на дороге. В ту же ночь все
оставшиеся ребята, а их там много оставалось – Алексей Турчин, Владимир Шехерев и многие
другие из той смены, двинулись за ним вместе с техникой – экскаваторы-драглайны, бульдозеры,
самосвалы, автомастерские на базе «Магируса» форсировали речку. Колонна шла несколько
дней со скоростью 2 – 3 км / ч ас не просто по раскисшей дороге, а плыла по неимоверной грязи,
когда колес не видно. Цепи рвались, машины тянуло в сторону, колеса проваливались… Грохот
стоял, все тонуло в дыму, трактора вытаскивали застрявших. Топили печки, варили еду прямо
на дороге, спали, если это можно назвать сном, там же, ремонтировались на месте! Зрелище
не для слабонервных. Как не запомнишь такую вахту. Приехали вымотанные и злые, усталые
и чумазые. Казалось, что отмыть их невозможно и следующую такую работу они пошлют куда
подальше. Вот это можно, наверное, назвать трудовым подвигом, когда не цифрами рапортовали
к празднику, а здоровьем и совестью, выдержкой недюжинной.
– А в том месте, где нынешний автомобильный мост над железной дорогой, глухариные
тока были. С моста видна автозаправка и ровная площадь вокруг. Раньше это место было
очень красивым, будто в парке находишься. Первопроходцы помнят избушку, в которой жил,
по преданиям, ненецкий шаман. Избушка была крепкая, добротная, с двускатной крышей,
особенная. Стояла она на сваях деревянных с затесами от грызунов. Внутрь заходили по бревну,
тоже с затесами вроде ступеней, и видели там кострище, утварь, чайник. Рядом с домом стояли
новые нарты. В округе встречали ограждения для загонов оленьих, значит, место обитаемое
было. Когда и куда ушел житель избушки, никто уже не узнает. Но ведь плохое место для жилья
ненец не выберет. Под кривым деревом останавливаться нельзя, это знают многие. У нас нет
кривых сосен и берез. И таких красивых мест в Ханымее можно отыскать много. Памятные места
у каждого свои. Кто-то рыбу в «своем» озере ловит, у кого-то клюква на «своем» болоте растет.
Именно сюда тянет старожилов. Манит и притягивает Ханымей, но сначала проверяет.
Юрий Николаевич был свидетелем, как в Пуровске встречали первый поезд:
– Я бы, – говорит, – на этот поезд нашу Нину Романовну Бандалетову посадил, она разбивку
и дороги и поселка делала, и Римму Петровну Шилову. Они это точно заслужили.
Бесконечны масловские воспоминания. Уникальны своими подробностями, уважительным
отношением к человеку труда, к технике, с которой сросся; они интригуют сюжетом, их хочется
слушать и слушать.
– Многие из нашей смены могли бы вспомнить дорогу Уренгой – Ямбург на речке Хадуттэ,
километр где-то 120 – 125-й. В 1987 году мы подошли к ней с правого, самого глубокого места.
Левый противоположный берег был пологий и потому мелкий. Но учтите, что была весна
или начало лета, река разлилась морем. Вот нам необходимо было перебраться сначала на про‑
тивоположный низкий берег и оттуда отсыпать метров 200 до моста, который был на правом
крутом берегу, то есть практически перекрыть речку. Почему так много? Так разлив большой,
а ждать некогда. Что уж скрывать, иногда выполняли бесполезную работу. Но сначала надо
65
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
66
как-то технику перебросить через реку. На смене тогда были
Пётр Адамович Живуцкий, Саша Горлов, кажется, Уваров.
Так ребят на вертолете поднимали, и они смотрели, где есть
более‑менее сносный брод, по которому можно технику пе‑
ретащить. Увидели посередине реки светлое пятно изгибом,
поняли, что это отмель. Живуцкий на «Комацу Д-455» первым
съехал в воду, гусениц не видно, то есть глубина, по которой
двигаться придется, метра полтора-два, еще и ветер, волна
бьет. Отвал поднят выше воды, чтобы не создавать дополни‑
тельного сопротивления, но при этом этот отвал полностью
закрыл переднее стекло, пропала видимость. Пётр Адамович,
стоя на крыле бульдозера, чтобы хоть как-то ориентировать‑
ся в этом море воды, вел машину правой рукой, держался
за кабину левой. И дальше по памяти (!), чисто интуитивно,
он ехал до центра, поворачивал налево и так до берега. В лю‑
бой момент техника могла провалиться и утонуть. Думали
об этом, конечно, но ехали. Затем с левого берега начали делать
насыпь до моста, который всего-то метров 40 длиной был.
Отсыпали – это мягко сказано. Как можно отсыпать в воду?
Я сталкиваю, а песок водой уносит. Сколько тогда мучились,
пока саматовцы не придумали хитрый ход. Из дорнита паяльной лампой спаивали огромные мешки, заполняли
их песком, затем и верхний срез зашивали таким же образом.
Эти мешки я и сталкивал в воду. Но и с ними вода успевала
расправиться. Кто их взвешивал, те мешки? Но перелопачено
ребятами было много. Так до моста и шли. И все равно ничего
не могли сделать, пока вода не спала. Тем же летом Андрей
Пономаренко проехал по тому же маршруту, что и Живуцкий,
только на грейдере. На колесах – это вам не на гусеницах,
останавливаться никак нельзя, засосет, песок вымывается
быстро. Он вез для нас бочку с дизтопливом и все-таки застрял
посередине. Самого сняли на лодке, а машину-то выручать
надо. Я задним ходом добрался до грейдера, закинули крюк
с Андреем, при этом двигаться надо постоянно, чтобы мой
бульдозер тоже не подсел и его не утопить. Вытащили. Таких
случаев в каждой вахте могут вспомнить не один.
Своей работой и умением Юрий Николаевич гордится
без саморекламы. Говорит, что получал от нее удоволь‑
ствие. Готов был помогать и помогал всем, кто попросит.
Высококвалифицированный специалист? Да. Самоотверженный ини‑
циативный труженик? Да. Только дело не в словах. В жизни он просто
правильный мужик, который в ответе за свою многочисленную семью.
И в его жизни были трудные времена. Был день, когда жена со слезами
сказала: «Мне сегодня нечем кормить детей». В отчаянии отец схватил
ружье, сел в машину и на трассе в какой-то луже убил утку с одного
выстрела, прыгнул в воду за ней, чтобы достать. Видно, охладила вода
его. Вот и все. Дома из утки был сварен суп.
Задержки зарплаты и проблемы со здоровьем подтолкнули его
заняться предпринимательством. Выживать надо было, детей поднимать.
Долгие годы семья из семи человек жила в двух комнатах в старом
мехколонновском доме. Трижды многодетной семье обещали дать новое
жилье, даже приглашали в администрацию, чтобы сообщить эту прият‑
ную новость, хотя Масловы стояли в обычной очереди. Но, как говорят
в народе – обещанного три года ждут. Разуверились Масловы. Изменилось
все, когда стал главой поселка Леонид Иванович Кононенко. К нему
в кабинет даже не пришла, а в отчаянии прибежала Анна Семёновна
и выплеснула все, что накопилось. Наш Иваныч женских слез, как известно, не выносил. Когда
Жанна Александровна Белоцкая пригласила сообщить, что квартира семье выделена, опять
не особенно поверили. Но слов глава на ветер не бросал. Теперь Масловы живут в трехкомнатной
квартире и с особым теплом вспоминают «нашего Кононенко».
Юрия Николаевича слушать – одно удовольствие. Говорит чистым и ясным языком, без сло‑
весной шелухи. Я поражалась безупречной логике его мышления, он никогда не делает паузы,
подбирая нужные слова. Рассказывал о любимой работе, определившей всю его жизнь, неза‑
мысловатый быт, напрочь лишенный многих удобств и ро‑
мантических иллюзий. Рассказ был необычайно интересен,
азартен и все-таки романтичен. Как-то в беседе упомянул
Юрий Николаевич японский сад камней Реандзи, в котором
15 камней, и один из них всегда ускользает из поля зрения…
Смотрящий видит только 14. Так и в жизни. Один сумеет
увидеть красоту там, где другой пройдет мимо, один заметит
прелесть в обыденном, другой не запомнит человеческой
доброты, один будет благодарен судьбе за все, что та ему
посылала, другой – клясть ее за бессмысленность. Юрий
Маслов сумел найти смысл – понятный, простой смысл
своей жизни в работе и детях. Он увидел свои 14 камней
сада Реандзи. И они для него все очень важны, заслужены,
заработаны. Думаю, он наверняка сумеет увидеть и 15-й
камень…
Дорнит – геотекстиль (англ. geotextile) – один из видов
геосинтетиков: геоткань (тканое полотно), а также нетканое по‑
лотно – изготавливаемое иглопробивным или термоскрепленным
(каландрирование) способами из полипропиленовых и / и ли поли‑
эфирных нитей – из одной бесконечной нити (мононить). В России
материал разрабатывался специалистами ДорНИИ (отсюда и на‑
звание) на основе французской технологии, его производство было
налажено с 1977 года. Поставляется в рулонах. Широко применяется
при армировании насыпей, используется с целью армирования
мелкозернистого, связного грунта; препятствует обрушению откосов;
снижает повышенное поровое давление грунта.
Сад Реандзи – главная достопримечательность города Киото (Япония). Одной из основных особен‑
ностей сада камней является то, что из любой точки наблюдатель может видеть их все. Но только не в саду
Реандзи… в нем 15 камней, и один из них всегда ускользает из поля зрения… Все пятнадцать камней может
увидеть человек, воспаривший в воздух, т. е. «достигший просветления»… Сад является частью храмового
комплекса, поэтому подойти к нему можно только через храм, а созерцать – только находясь на веранде
храма. Сады камней предназначены для медитаций, отстранения от мирской суеты и повседневных проб‑
лем. Конструкция подобных сооружений, подчиняясь нормам дзэн-буддизма, подчеркивает тягу японцев
к любованию природой, размышлению, уединению… Некоторые полагают, что сад камней символизирует
вечную борьбу хаоса и порядка, где четкие ровные ряды гравия являются символом порядка, а группы
камней – хаосом.
67
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Две ложки, две
тарелки, в общем,
всего по две…
Маштега
Зиля Имангалиевна
Дата и место рождения: 22 сен‑
тября 1955 года, д. Бриш Белорецкого
района, Башкирская АССР.
Дата приезда в Ханымей:
23 июня 1977 года.
Место работы: ГОРЕМ‑36;
отделение почтовой связи.
Место жительства: Ханымей.
Пенсионер.
Маштега
Александр Васильевич
Даты жизни: 16 марта
1956 г. – 25 мая 2010 г.
Место рождения: г. На‑
ходка, Приморский край.
Дата приезда в Ханымей:
26 августа 1977 года.
Место работы и должность:
ГОРЕМ-36, плотник, лесо­руб, водитель.
68
Г
ОРЕМ-36 стал первым местом работы Зины
Давлетгалиной: шестнадцатилетней девчонкой
приехала она сразу после окончания ПТУ (профес‑
сионально-технического училища) 23 июля 1971 года.
Однажды в Свердловске в руки к ней попал журнал
«Огонёк». Там красиво были расписаны прелести и романтика
Севера: палатки, мороз, молодые, задорные комсомольцы. «Ой,
как интересно!» – подумала тогда Зина. А когда предложили
по распределению поехать в Сургут, она решила попробо‑
вать. И вот 26 января 1977 года 14 девчонок отправились
из Свердловска в Сургут. Три башкирки, две молдаванки,
одна татарка, шестеро русских, две марийки – вот такой интер‑
национальный состав. Однако в Сургуте ей не понравилось:
очень холодно, все неустроенно, и через полгода Зина твердо
решила вернуться в Свердловск.
Лариса Петровна Ганьжина, работавшая начальником
отдела кадров ГОРЕМ-36, была опытным кадровиком, хорошим
психологом и очень мудрой женщиной. Девчонкам сказала: «А
заработать не хотите?» – и послала в командировку в Ханымей
штукатурить дома, сказав, что очень надеется на них. Как же
подвести или отказать руководителю, а заодно и не заработать?
И ведь совсем ненадолго, на месяц. В результате 23 июня
1977 года восемь из тех четырнадцати прилетели вертолетом
в только начавший строиться Ханымей: Зина Давлетгалина
(Маштега), Лена Ломакина, Зоя Митичева, Валя Кржановская
(Махова), Вера и Надя Пашнины, Вера Кайсым, Рита Журавлева.
Заселились в известную 20‑местную палатку «Ассоль». К ве‑
черу явились нарядные ребята с чайником – знакомиться.
А в чайнике оказался отнюдь не чай. Так и познакомились.
– Здания только начинали строить. Кругом одни палатки,
вода в речке, котлопункт (столовая), вагон‑магазин. Копали мох,
чтобы конопатить дома. Зимой, чтобы раствор для штукатурки
не замерзал, топили специально печку и подогревали его.
Для этого сами дрова кололи. Когда построили самое первое
бревенчатое общежитие, одну половину отдали девчатам,
другую – ребятам. До сих пор старожилы про него говорят
П-образка, потому что построено было в виде буквы П, хотя
самого здания уже нет и в помине.
Конечно, у молодежи сразу возникали симпатии, заводились зна‑
комства, приглашали друг друга в гости, появлялись парочки, свидания
до трех часов ночи, а в 7 утра – на работу. Многие первопроходцы создали
семьи в Ханымее. За Зиной стал ухаживать Саша Маштега. Называл
на Вы, чем сразу подкупил. «Куда Вы собрались?». «На работу». «Можно
мне с Вами?». «Ну, пойдем, помогать будешь». Так у девчонок появился
добровольный помощник. Рубил дрова, топил печь, обогревал раствор.
Первый подарок сделал – куклу. Объяснил просто – все девчонки любят
игрушки. Ничего себе, двадцатишестилетняя девочка. Поняв, что подарок
оказался непрактичным, на следующий раз к выбору подошел с умом
и сделал более существенный презент. После недолгого трехмесячного
знакомства Зина приняла правильное решение.
– С таким надежным человеком можно связать свою жизнь. Тем более,
семейным сразу давали квартиры в только что отстроенных домах. Хотелось
из палатки переехать. Как-то рано утром Саша пришел, разбудил меня
и сказал, что квартиру нам не дадут, пока не распишемся. Да расписаться-то
мы готовы были, только некуда заявление подать. «КамАЗы уедут, вставай,
едем в Ноябрьск, там расписать могут». Как, куда, без свидетелей, так
сразу? Разве так замуж выходят? Но Саша любил все решать сам.
И серьезная девушка Зина подчинилась без лишних слов порыву,
изменившему всю ее жизнь. Даже свидетельство о браке под номером 13
лишь на мгновение озадачило молодых, но не омрачило самого важного
события в жизни, после которого они пошли… Ни за что не угадаете куда.
В хозяйственный магазин, где новоиспеченный муж Александр попросил
продащицу: «Дайте нам две ложки, две тарелки. В общем, всего по два…
Нас уже двое». И в жизни он оказался заботливым, хозяйственным мужем,
на которого можно положиться во всем, который отвечал за всю семью.
– Пока были неженаты, питались в столовой, а вечерами покупали
концентрированное молоко, горячий хлеб и перед сном ужинали. Вкусно
казалось… Только привыкнуть надо к отсутствию обычных продук‑
тов – яиц, свежих овощей, фруктов, молока – и блюдам из такой «северной»
экзотики, вроде сухой картошки, моркови,
свеклы, лука. Когда ждала первую дочку,
видела во сне ведро молока и ведро сметаны.
Представляла, вот сейчас наемся!
Александр работал на первой водо‑
возке – такая машина с бочкой, которая
развозила воду, водопровод-то не был
предусмотрен в домах, да и не думал
никто об этом тогда. Машина подъезжала
к каждому дому, сигналила, хозяева во все
имеющиеся в доме емкости набирали воду
для приготовления пищи, стирки, мытья.
Как-то быстро, как и все остальное,
в 1978 году начали появляться первые
ханымейские семьи и первые дети: в сен‑
тябре – Алёша Каталёв, в октябре – Руслан
Чепкаускас, Таня Лыско и 26 октяб‑
ря – Марина Маштега. Новорожденную
еще взвешивали, когда раздался звонок,
69
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
и Зина услышала голос врача, говорившего кому-то: «Родила,
родила. Девочка. Хорошая». Это Наталья Алексеевна
Голенковская по рации узнавала новости. А когда Саша приехал
в Тарко-Сале забирать своих девчонок, ему не хватило места
в вертолете: Зину с дочкой отправили в Ханымей, а он остался
ждать другой борт. Что делать неопытной молодой маме с только
что родившимся ребенком без папы, бабушек, подгузников,
молочных продуктов, лекарств? И сегодня была бы паника.
А тогда и пеленок-то не было. Собирали с миру по нитке, кто что
мог. Кто пеленками поделился, кто одеяло дал, кто за водой
побежал, кто в магазин, все бросились помогать устраивать
быт молодой семьи.
Нет ничего страшнее для матери, чем потеря ребенка.
Саше с Зиной пришлось пройти через это тяжкое испытание
в 1981 году. Маленькую Марину не смогли вылечить в ТаркоСале, а когда их отправили в Салехард, выяснилось – поздно.
Убитые горем, без денег, родители оказались в чужом городе.
Не знает Зина до сих пор, куда пошел Александр, кого просил,
что делал. Помнит лишь, как абсолютно чужие люди дали
машину, деньги, помогли организовать похороны, пригласили
к себе домой, собрали стол и устроили поминки. А в Ханымее
Лариса Петровна Ганьжина просто сказала, что им выделили
путевку в Нальчик. Лилия Тихоновна Шабанова всегда пере‑
давала Саше что-нибудь сладкое для Марины, продолжала это
делать и после, не зная, что той уже нет. И не нужны никакие
объяснения. Память хранит поступок северян, как вечно будет
хранить свою боль мать. Может быть, этот случай и не о тех,
кого принято называть «человеком Севера», но он определенно
о том, что это и есть особенные люди, которые проверяются
в беде, которые в нужную минуту окажутся рядом.
Рассказ мамы дополняет дочь Любовь Александровна:
– Я как-то прочитала однажды, что люди огорчаются
потерянной копейке, но не задумываются о зря прожитом
дне. Так мне кажется, что мои родители умели радоваться
и ценили каждый прожитый вместе день. Они любили друг
друга по-настоящему. Мы все ждали папу с работы, как Деда
Мороза. Потому что это был настоящий праздник. С каждой
вахты он обязательно привозил полные сумки сюрпризов.
Доставал то, чего не найти было в Ханымее – одежду, игруш‑
ки, всякие вкусности, маме французские духи. И никогда
по одной штуке не привозил: брать, так на всех – ящиком,
коробкой. А еще я помню кучу песка во дворе, где мы играли.
Если песок растаскивался, ребята спрашивали, когда мой папа
привезет еще, а я гордо отвечала: «Завтра привезет». И папа
привозил – целый КамАЗ чистого песка!
Мама с папой шутили, радовались мелочам, как дети.
Например, поспорят, и мама, чтобы утвердить свою правоту,
когда папа садился пить чай, хоть на бутерброде с маслом
да рисовала ножом какой-нибудь знак, а папа в ответ мазал
ее ложку перцем.
70
Бывало, привезут арбузы, папа с друзьями поспорит, кто больше съест,
а потом со смехом взвешивались на весах – проверяли. Папа называл
маму «китайский банк»: то есть что в него положишь, обратно не заберешь.
Мама просто расчетливая была, а папа мог последние деньги потратить
на удовольствия. Однажды мама уехала в Башкирию, и у нас оставленные
деньги как-то быстро закончились. На последние папа купил два ящика
мороженого. Вернувшись, мама сказала: «Как чувствовала, что деньги
понадобятся». Очень часто родители вспоминали свою жизнь, говорили,
что нам грех жаловаться – все есть. Еще мы любили все впятером ездить
на машине в отпуск. После каждой поездки папа говорил: «Чтоб я еще
раз с этой оравой поехал! Никогда!», а к следующему лету: «Ну что, кто со
мной?». В дороге столько веселых курьезов случалось, что вспоминали
их потом целый год.
Папа очень ответственный был, что для друзей, что в семье. Если
обещал – обязательно выполнит. Помогал всем безотказно, даже в ущерб
домашним делам. Был строгим к нашей учебе и очень заботливым. Поэтому
естественно, что я на свою жизнь переношу родительские отношения.
Помню строчки из одного папиного письма: «Здравствуйте, мои дорогие!
Скоро ваш папка приедет и купит цветной телевизор. Сядем мы все вместе,
и будем смотреть его». На всю жизнь запомнила эти счастливые мгновения:
он и на самом деле купил телевизор, и мы всей семьей перед ним собрались.
Много ли человеку надо для счастья?
Сегодня Зиля Имангалиевна на пенсии. У нее взрослые сын и две
дочери, маленький внук, в котором она узнает свою Маринку. Всю нежность
и безмерную любовь, что не растратила на первую дочку, она дарит ему.
Вспоминая прошлое, она выделяет принципиальные черты боль‑
шинства строителей Ханымея: никто не воровал, не врал, не подличал,
делились последним и жили одинаково дружно. Те времена помнятся
многим как самые счастливые, хоть и трудные, как самые веселые, хоть
и не очень сытые. И друзья помнятся как самые надежные, верные.
Хорошие, добрые времена…
71
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Щедрость души
Д
Мекта
Лариса Семёновна
Дата и место рождения:
1 сентября 1953 года, п. Сосно­
вец Беломорского района,
Карельская АССР.
Дата приезда в Ханымей:
26 июля 1978 года.
Место работы: МК-49,
техник-лаборант; МБОУ
СОШ № 1, библиотекарь.
Место жительства: Ханымей.
ля того, чтоб по рельсам проехать, надо раньше
по шпалам пройти», – любит повторять Лариса
Семёновна. По своим шпалам она начала шагать еще
в 1972 году в Салыме. Попала она туда сразу после
окончания Волховского строительного техникума
(Ленинградская область). Гидросамолет приземлился у озера.
Шли по недавно прорубленным просекам к жилому поселку.
Все казалось светлым, красивым. Впереди будут еще белые
ночи, чистые зеркальца озер, бездонная темная глубь узких
речушек. Такой красотой нельзя не залюбоваться. Однажды
в три часа утра увидела встающее яркое солнце в просеке между
кедрами. И тут же где-то вдалеке взлетевшую настоящую
ракету, от которой отпадали сгоравшие ступени. Неимоверной
красоты рассвет и необычайное явление, свидетелем которых
стала Лариса, до сих пор вызывают в ее душе трепет и прият‑
ное волнение. В поселке – одна молодежь. Хотелось быстрее
построить хоть что-нибудь. Порывы были искренние. Кто-то
придумывал, как экономить время, кто-то внедрял новаторские
технические идеи, кто-то просто пахал изо всех сил. Их всех
роднила любовь к работе и большая вера в то, что те, что будут
жить здесь потом, вспомнят о них. Чувства первопроходцев
неведомы живущим в обжитых районах страны.
Так живем. И, верно, много значим
Для веселых правнуков. Скажи,
Разве можно нынче жить иначе?
Разве можно интересней жить?!
(Из песни)
– Мы, может быть, и не совсем понимали, что закладываем
основу сибирского центра, что после нас тут будет другая жизнь,
но чувствовали – то, что мы делаем, это навсегда. И традиции,
заложенные, придуманные нами тогда, дороги всем семиде‑
сятникам. Двери не запирали, деньги не особенно прятали,
друзей заводили надолго, помощь оказывали искренне. Очень
хочется, чтобы современные дети испытали хоть чуточку
подобных эмоций. Сестре на день рождения ребята подарили
стиральную машину, а внутрь высыпали целый ящик конфет
«Белочка». Вовка Мирошник собрался уезжать, а вернулся
обратно с настоящим бисквитным тортом. Мы таких изысков
сроду не видали. Где он его раздобыл?
Природа показывалась нам с разных сторон. И морозы
надо было пережить, пожары страшные были. Объединяло
нас всех, что можем преодолеть все это.
Надя Васильева сочинила безобидную частушку: «Строят, строят детский сад, у детей
глаза горят. А когда его сдадут, дети в школу уж пойдут». Я в костюме Шапокляк с крысой спела
ее на Новый год. Детский сад действительно строили четыре года. Но утром 2 января сначала
мужа вызвали в контору, потом меня. Я не призналась, кто автор. Главный инженер Владимир
Фролович Боярников завел меня в кабинет и попросил написать текст. Я написала. Обошлось
все. Просто кто-то перестраховался, как тогда бывало. Зато детский сад достроили быстро. И это
пережили.
С Верой Кантерук нас сблизили дети. Это был единственный человек, которому я могла доверить
своих детей. Я сидела с ее дочкой Олей, она с моей Лизой оставалась, когда я в командировки
ездила. Так и помогали друг другу. И даже когда Вера не смогла жить на Земле и вернулась, мы
три года вместе жили. Дружба наша окрепла, боль и радость делили поровну.
Валя Скачкова притягивает своей энергией, задором, энтузиазмом, беспокойством, увле‑
ченностью. Знаете, она очень честная в работе. Что я в себе хотела бы иметь, то в ней находила,
у нее училась. Она вожак по натуре, с ней интересно. С детьми умеет работать профессионально,
любит их. Она настоящий учитель. Нина Николаевна Колупаева – прямой и справедливый
человек, рациональна, предусмотрительна, часто помогала мне, советовала, за что я благодарна
ей. Она и математик крепкий, и человек правильный. Говорю о ней, как будто характеристику
даю, а ведь это не так, потому как считаю и ее очень близким человеком. О литературе и поэзии
можно бесконечно говорить с Ольгой Васильевной Мельниковой. Разные люди меня окружают.
Я раньше могла обижаться на какую-нибудь мелочь, сущий пустяк, сейчас же подобное проходит
мимо. Мой дом – это поселок, в котором живу, где знакомы каждый поворот, улица, здание, потому
что все выросло на моих глазах. Это часть меня и моей памяти. Нужно время, чтоб осваиваемая
земля стала родной.
Смело можно сказать, Ханымей – родина Ларисы Семёновны. Здесь ее знают очень многие,
а уж школьники – точно все. Странное чувство испытываешь, когда приходит осознание, что факты
чужой биографии становятся в какой-то мере историческими. За плечами Ларисы Семёновны
тридцать пять лет жизни в Ханымее, ее пример освоения Севера невозможно принизить. Она
искренне верила, что нужна здесь, мечтала построить дорогу. Свою долю ответственности честно
пронесла через годы.
Человек никогда не знает точно, что ждет его впереди, как все устроится. Только надежда
дают веру, что все будет хорошо.
Мы ведем дороги. Музыка Я. Френкеля, слова В. Харитонова,
1973.
72
73
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
В жизни важно все:
кто ты, что делаешь
и как живешь
Х
Репечка
Валентина Михайловна
Дата и место рождения: 18 апреля
1946 года, с. Няксимволь Березовского
района Тюменской области.
Дата приезда в Ханымей:
10 марта 1978 года.
Место работы: МК-49 – лабо‑
рант, мастер, нормировщик, ин‑
женер ПТБ, инженер ПТО.
Место жительства: Ханымей.
Пенсионер.
Репечка
Альбинас Антонович
Дата и место рождения:
18 мая 1944 года, д. Курк‑
лялю, Литовская ССР.
Дата приезда в Ханымей:
июнь 1977 года.
Место работы: МК-49,
НУМН «Сибнефтепровод»,
водитель болотохода.
Место жительства: Ханымей.
74
анымей семидесятых… Сколько воды утекло
с тех пор. Сколько важного и не очень случилось
в жизни наших земляков, и где найти ту мерку,
которой можно измерить степень их значимости.
Что важно для одного, для другого лишь прехо‑
дящее и малозначительное. В один и тот же час у кого-то
случается радость, у кого-то горе. Каждый вспоминает
о своем. Самые давние события вдруг всплывают в памяти
так четко и ясно, словно дело было вчера. Лишь спустя годы
начинаешь оценивать их по-другому, с высоты собственного
опыта, мудрости.
Красивейшие названия – Курклялю и Няксимволь,
разбросанные по Союзу, соединились двумя судьбами в селе
Новотроицкое Тюменской области. Альбинас Репечка поверил
агитаторам, приехавшим в воинскую часть и расписавшим
красоту северную, и по комсомольской путевке приехал
строить дорогу на Север. Однажды на танцах он увидел
Валентину, которая попала туда же по распределению
после окончания Свердловского техникума транспортного
строительства. Подумал сразу: «Будет моя». Валина мама
строго-настрого наказывала дочери: «Замуж выходи за того,
кто тебя полюбит». Два года девушка со всей серьезностью
проверяла кандидата «на любовь» и, наконец, решилась.
В январе 1968 года Альбинас и Валентина создали семью.
Потом были переезды с мехколонной в Горнослинкино,
Урьево, Ханымей. Сюда Репечка буквально пробрался на бо‑
лотоходе в июне 1977 года. Бригада, заброшенная вертолетом
раньше, уже валила лес и начинала строить склады. Жили
в палатках. По просеке ездил в ноябрьский ОРС за продук‑
тами, горючим, помогал возить лес. Дым костров и палатки
просуществовали недолго. По первому зимнику повезли
жилые вагоны, стройматериалы. После нового 1978 года
мехколонна получила приказ на передислокацию. Начали
разбирать дома в Урьево, семьи собирали вещи и переезжали
на новое место. Ханымей строился быстро. За два-три года
стояли уже дома, котельные, магазины, больница, школа.
Многое построили. А главное, сюда ехали и ехали люди.
Центром активной жизни в МК-49 был клуб, которым за‑
ведовала Валентина Анатольевна Аржанникова. Жизнь
там кипела. При клубе был организован вокально-инструментальный
ансамбль, артисты художественной самодеятельности каждый вечер
что-то репетировали, пели, играли.
Обязательная, справедливая, уравновешенная и аккуратная Валя
Репечка справлялась с любой работой. Один из начальников говорил:
«Тебя куда ни кинь, всюду встанешь, как кошка». Так что должностей
вроде бы много было, а вот место работы одно-единственное – мехколонна.
До пенсии там трудилась Валентина Михайловна. А трудолюбивый,
спокойный и выдержанный Альбинас Антонович просто не умел отказы‑
ваться от работы. Сейчас всем понятно, какие это уникальные качества
для работников. Любой начальник о таких мечтает. А в те годы других
было мало, не приживались другие.
Люди, связанные одной большой задачей, должны были жить и вы‑
живать только так – дружно. Выехать из Ханымея было трудно, попасть
обратно – еще труднее. То нелетная погода, то перегруз, то рейс отменен,
то в списки забыли внести. Что заставляло людей находиться там, где
почти ничего еще нет, безропотно подчиняясь невольной романти‑
ке, преодолевая «всепогодные» условия на собственном энтузиазме?
Что их манило сюда, что звало? Говорят, жили с ощущением, что тво‑
рят историю, нужную и стране, и себе. Это удивительное ощущение
собственной необходимости, важности твоего труда – очевидного,
осязаемого. Это чувство не просто сближало, оно сроднило всех стро‑
ителей дороги. Большое дело поглощало неурядицы, неудобства, им
попросту не придавали значения. Поэтому и жили мирно и весело люди
из разных уголков Советского Союза: Украины, Молдавии, Белоруссии,
Казахстана, Чувашии, Башкирии, Армении, Азербайджана. Те годы,
несмотря на свою «застойность», ковали настоящих патриотов.
Строить дорогу ехали преимущественно из небольших городов
и деревень. А эти люди умеют ценить коллективизм, взаимовыручку.
Вот и отобрал Север работящих и терпеливых, для которых слово «надо»
было главным.
75
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Рассказыва я, Альбинас Антонович подчеркивает
всегдашнее желание идти на работу. «Приходишь домой
вечером или ночью, падаешь от усталости, помыться нет сил,
а утром встаешь и снова на любимую работу». Его любимая
работа – это болотоход, на котором Репечка работал всегда
в одиночку, без сменщика. Сам ездил по тундре, сам ремон‑
тировал. О чем размышлял, сидя за рычагами? Да ни о чем
особенном. Слушал, как чисто работает двигатель, ощущал
почву под гусеницами – проедет ли, любовался тундрой,
мечтал попасть домой. И ехал, ехал. Чувствует и знает тундру,
как свои пять пальцев. Без этого здесь нельзя.
Оглядываясь назад, понимаешь, что и при советской влас‑
ти было много хорошего, полезного: у всех была возможность
работать, реализовывать себя, учиться. Разве тогда родители
не волновались, провожая детей на край света? Еще как
волновались! За девчонок особенно. Ведь их независимость
и уверенность дорогого стоила. Понимали ли родители,
догадывались, что может их ждать на том неизвестном Севере?
Полагаю, нутром чувствовали, что несладко придется, но ос‑
тановить не могли. И вот тут система забирала у человека
все, что могла. Как в топку бросали и технику, и людей,
да побольше! Чтобы любой ценой дать дорогу, нефть, газ.
Такое безжалостное отношение всем без исключения стоило
здоровья, а кому-то и жизни.
Память избирательна, она цепко удерживает самое
тонкое, но самое важное. Череда тяжелейших приступов,
каждый из которых мог стать последним, осложненных отеком
легких, привели Валентину Михайловну на больничную
койку. «Срочно в машину, везите в больницу», – сказала врач
Блинкова, прибежавшая с маленьким сыном Сашкой. Она
добралась до больницы даже раньше «скорой» и встречала
ее с медсестрами.
– Восемь месяцев я отлежала в больнице, сутками от меня
не отходил доктор, наша замечательная Тамара Ивановна.
Так было несколько раз – одну историю болезни закрывали,
другую открывали. Если бы не Тамара Ивановна, меня дав‑
но бы уже не было, – говорит Валентина Михайловна.
В памяти человеческой есть место не только событиям,
но и людям. Исторической вехой для Ханымея стал его
глава Леонид Иванович Кононенко. Он лежал в соседней
с Валентиной Михайловной палате. К нему народ толпами
ходил. Тамара Ивановна и здесь повела себя решительно:
«Прекратите, Леонид Иванович, проводить здесь совещания.
У нас женщина год лежит, у нее приступы постоянные от хо‑
доков ваших. И дома телефона нет, чтоб «скорую» вызывать».
На следующий день телефон в доме Репечка был поставлен,
а сам Кононенко пришел в палату к Валентине с извинениями:
«Прости нас, Валя, что мы невнимательные такие». Ну что тут
скажешь. Разный наш Кононенко был. И крутоват порой,
а помнят люди о нем столько хорошего.
76
Когда мехколонны уезжали на Урал, семья Репечка приняла решение
быстро. Десять лет, самые лучшие годы, отданы Ханымею, самому
длинному участку дороги: «Сейчас жить можно, а тогда жить было
здорово!». Решили остаться. Сначала на Севере укрывались от нищеты,
потом пережидали развал страны. Сейчас Север, во всяком случае – Ямал,
называют благодатным для пенсионеров. Никогда до этого не было у них
собственного дома. Он появился спустя 18 лет после приезда, и лишь
ощутив в руке ключ от собственной заработанной квартиры, Валентина
Михайловна испытала острую радость и сильное волнение. Все хотят
хорошо жить, ничего зазорного в том нет. Только каждый понимает это
по-своему.
Психология временщика неведома таким, как супруги Репечка. Они
жили, чтобы работать хорошо, работали, чтобы жить лучше. Понимали,
как им повезло друг с другом, потому что без поддержки человек не может
долго жить на пределе. И таких семей в Ханымее немало.
Альбинас Антонович говорит, что в жизни важно все: как живешь,
что делаешь, какую память о себе оставишь. Заслуженно гордится
медалями «За трудовую доблесть», «За трудовое отличие», «За освоение
нефтегазового комплекса Западной Сибири». Чем еще гордятся Альбинас
Антонович и Валентина Михайловна? Конечно, дочерьми, зятьями,
внучкой. Важное событие? То, что лучшим врачом Ямала стала Тамара
Ивановна Блинкова, за которую всей семьей голосовали в прямом эфире
ОГТРК «Ямал-Регион». Вот так.
У семьи Репечка один из лучших садовых участков в Ханымее, самые
ранние овощи, самые удивительные и крупные урожаи. Привычка: если
делаешь – делай хорошо, а иначе не стоит ввязываться.
Интересное время им выпало. И результат получился достойный.
77
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
«Одной ручкой
в одной кассе
расписывались…»
В
Саматова (Сергиенко)
Виктория Анатольевна
Дата и место рожде‑
ния: 29 сентября 1967 года,
г. Луганск, Украинская ССР.
Дата приезда в Ханымей:
лето 1982 года.
Место работы: ООО «Партнёр»,
администратор.
Место жительства: Ханымей.
Саматов
Дамир Габдулмазитович
Дата и место рождения: 5 де‑
кабря 1960 года, г. Свердловск.
Дата приезда в Ханымей:
4 июня 1977 года.
Место работы: ГОРЕМ‑36,
ПЧ‑33 – плотник, мон‑
тер пути, водитель.
Место жительства: Ханымей.
78
олшебно притяжение дороги, неудержимо скользят
вперед блестящие рельсы магистрали. Впрочем,
по порядку надо. Дороги еще нет. Есть просто
живописная заснеженная тундра с лесочками,
холмами, замерзшими ленточками речек. Пока
еще трудно представить себе, что где-то здесь, в северном
направлении скоро пройдет железная дорога, а по ней поезда
повезут грузы, людей.
Говорят, тот мартовский день был особенно морозным
и солнечным – день, когда впервые на ханымейскую землю
пришли люди. Вертолет приземлился на снежной равнине.
Семь человек вышли из него. Кауэй Латыпович Латыпов,
Галишан Хатипьянов, Виктор Решетняк, Виталий Науменко,
Алексей Иванович Колпаков, Габдулмазит Саматович
Саматов и кто-то седьмой, чье имя история, к сожалению,
не сохранила. Самый первый десант – это по-своему уникаль‑
ный организм. Это не просто группа людей, это коллектив,
основными законами которого являются честность, мужество,
ответственность и трудоголизм. Пока они не представляют
себе, что их ждет, какие трудности встретятся, как впишется
в этот безлюдный пейзаж дорога, какие люди будут жить
в поселке, но уже к испытаниям готовы.
Я помню Мазита Саматовича. Взрослый, уверенный,
правильный, спокойный и улыбчивый человек. Ханымей
стал частью его биографии, как сам Саматов стал частью
биографии поселка. Три с лишним десятилетия назад на его
долю выпала честь стать первопроходцем и построить дорогу,
которая вывела из прозябания и экономического небытия
этот долго дремавший щедрейший край. Он единствен‑
ный из легендарной семерки дошел до конца. Уже одно это
украшает его биографию. Его бригада много лет носила
имя бригадира – «саматовцы», работать в ней и так назы‑
ваться считалось за честь. А ведь сначала он был простым
рабочим.
– Сколько помню себя, – говорит его сын Дамир, – отец
всегда бригадиром был. Строгий он только в работе. Дома
у нас всегда кошки, ежики жили. Не припомню, чтобы он
сильно ругался. Мне всегда понятно было: если отец сказал
сделать, значит – надо делать.
В его бригаду я попал после 9 класса. Приехал летом посмотреть,
где отец живет, и решил поработать. Мы копали ямы под первые
дома. Потом уехал доучиваться, потом армия. А после армии сразу
сюда – 14 июня 1981 года вышел на работу монтером пути. Вместе
со мной приехали мои сослуживцы и друзья Сергей Банных и Николай
Самылкин. Легко ли было работать с отцом? Да нормально. Мне
поблажек не делали, да я и не просил, для всех условия одинаковые.
Семья у нас обычная, рабочая. Привычка работать была у всех с детства.
Я очень любил охоту, рыбалку, а здесь, у отца, все это было. Молодые,
энергичные, мы работали с удовольствием, с азартом, наперегонки
хватались за любое дело. Даже когда совсем трудно бывало, никому
бросить все даже в голову не приходило. Это ж как соревнование: работа
тебя одолеет или ты ее. В бригаде было больше 40 человек. Ездили
по вахте на прорабский участок. Многие уходили сами, не выдерживая
темпа работы, некоторых бригадир выгонял – за прогулы, за лень.
Его любимая фраза: «Одной ручкой в одной кассе расписываемся.
Курить будем на Чёрном море, там сигареты длинные».
Случалось, привозят балласт мороженый, мы его все вручную
долбим, потому что другого нет и не будет. Вячеслав Джулинец,
Николай Самылкин, Андрей Музычук, Степан Музычук, Анатолий
Кушнир, Сергей Шепелев, Павел Крюков – надежные мужики. Весной
1983 или 1984 года стояли на речке Хадуттэ перед Ямбургом. Насыпь,
сколько ни валили, размывалась половодьем. Сели, стали прикиды‑
вать, да только куда ни кинь – сплошные минусы. Но задача стояла
в Москве на контроле, все начальники собрались на участке, постоянно
дежурили рядом с нами, ежедневно докладывали наверх – замести‑
тель управляющего из главка, А. Е. Юхатов, Зяблицев, С. В. Комар,
В. В. Вончагов. Объект необходимо было сдать, и этим все сказано.
Только природа со столичными планами не считалась. Сколько мы
воевали с той речушкой – две недели, месяц – не помню уже. Брали
дорнит (специальный нетканый материал), резали его самодельным
79
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Саматов
Габдулмазит Саматович
Дата и место рождения: 28 января
1933 года, с. Юмакаево Бураевского
района, Башкирская АССР.
Дата приезда в Ханымей:
10 марта 1977 года.
Место работы: ГОРЕМ-36,
бригадир монтеров пути.
Место жительства: Екатеринбург.
Пенсионер.
80
ножом (потому что обычные не выдерживали), затем сва‑
ривали эти отрезы в огромные мешки, набивали в них
мокрый тяжелый песок, запаивали последний верхний шов
и сталкивали в воду. Тонны песка лопатами перекидали.
И пока река не успокоилась, не сошла вода, до тех пор мы
не смогли перекрыть ее. Только на Севере понимаешь,
что природа порой сильнее человека бывает. И разумнее
подстраиваться под нее, а не воевать с ней.
Еще помню историю на станции Высокая. Бригада рабо‑
тала на укладке пути, готовили под выгрузку балласта рель‑
сошпальную решетку. Путеукладчик ушел за решетками,
а вся наша смена, человек 20, остались доделывать. Началась
такая пурга, что называется, света белого не видно. Путь
занесло так, что без снегочиста не обойтись. Просидели
на разъезде у дежурного всю ночь, съели все продукты,
какие были. На следующий день решили идти на базу
пешком. А пурга не утихает, дорога уже неразличима. Шли
цепочкой, чтобы видеть впереди идущего. Люди падали,
поднимались, проверяли, все ли на месте. Едва ли забудешь
такой трудный переход в 12 километров.
Разве подобные рассказы не рождают гордость? Пусть
они не всегда понимали масштаб своей работы. Но преодо‑
левали нечеловеческие трудности. Преодолели их благодаря
тому, что работали в одной связке, бок о бок друг с другом,
зная и доверяя друг другу. Кто не проверил на себе это
чувство причастности, тот сейчас в другом месте.
Говорят, Саматов в работе был жесткий. Но ведь он
был старше всех в бригаде, опытнее всех, ему приходилось
пробиваться сквозь хаос погоды, стремительность сжатых
сроков. А ребята все молодые, после армии, их научить надо
было многому. И тот же Саматов, знаю, просил повариху го‑
товить диетическую кашу для Степана Музычука. И тот же
Саматов однажды в поезде каким-то захожим картежникам
«вставил» по первое число и разогнал, когда те обыграли
на деньги его ребят. «Ты кто?» – спросили его. «Я отец».
Он и был для них отцом, воспитателем, учителем, настав‑
ником. А они гордятся сегодня, что работали вместе с ним.
Очень важно в начале жизненного пути встретить хорошего
Учителя. Им повезло с Учителем. Поэтому и смотрели
на северных героев-саматовцев с особым почтением.
Саматовская бригада просуществовала почти до конца,
до расформирования ГОРЕМ-36 в 1990 году. В 1989 году
Мазит Саматович вышел на пенсию и уехал в Екатеринбург.
Однако до сих пор ребят из его бригады саматовцами назы‑
вают. Это как знак качества. И сын его тоже саматовец.
– Зачем сюда еха л? Очень уж хотелось заработать
на модную одежду, самому заработать. На первую зарплату
после 9 класса, а это больше тысячи рублей, купил джин‑
совый костюм «Wrangler», остальные деньги маме отдал.
Я знал, что будут палатки, но не представлял, например,
что пока наливают суп, в тарелку успевает попасть такая куча мошек.
Сначала не мог это есть, но потом быстро привык. Конечно, уставали.
Но мы были молодыми. После отдыха с новыми силами все каза‑
лось нипочем. А отдыхали как! В последнее свое холостое лето мы
с друзьями – Пашей Симоновым и Пашей‑море – это кличка такая,
фамилию забыл, помню только, что он моряком был, – поехали на юг.
Где только не побывали! Отдохнули у знакомого в Новороссийске,
оттуда махнули в Минск к Симонову, потом к Пашке‑море в Москву,
потом в Свердловск. Билеты-то дешевые были. Такое лето запомнилось
на всю жизнь. А с женой будущей познакомился так. Начало лета,
тепло, мошек нет. Шли с ребятами по ГОРЕМу, в руках гитара, песни
пели, увидели в окне девчат. Они попросили спеть песню. Спели.
А уже 23 декабря 1983 года я сидел за столом в качестве жениха.
И жениться-то вроде не собирался, да уж больно хороша была одна
девчонка в том окне.
Да, сейчас Ханымей расстроился. А я, помнится, однажды заблу‑
дился около озера на Постоянке. Сейчас там пляж. А там, где сейчас
магазин «Меридиан», белые грибы собирал.
Как давно это было… А вроде вчера…
81
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Самый
обычный рейс
М
Самодурова
Светлана Степановна
Дата и место рождения: 25
августа 1948 года, Пермская область.
Дата приезда в Ханымей:
начало апреля 1977 гола.
Место работы: ОРС СМП330, ОРС СМП-329, ХБПТОиКО,
заведующая магазином.
Место жительства: Ханымей.
Пенсионер.
82
аховик производства продолжал крутиться.
Обязанности распределены, и далеко не всегда
ограничены должностной инструкцией. Было
нормой выполнять больше, чем положено,
и часто несвойственную работу, с которой
впервые столкнулись. Спрашиваю у ветеранов, чем же далекие
годы памятны им, тогда совсем молоденьким юношам и девуш‑
кам? И они, не задумываясь, отвечают: «Напряжением всех сил
молодости. Надо было – и делали». Нет более убедительной
логики. На полигоне новой техники и новых технологий,
коим было освоение Тюменского Севера, девушки кололи
дрова, вручную месили цемент, по окрестным лесам собирали
и сушили мох для утепления домов. А что, после работы чутьчуть свободного времени оставалось…
Кто-то из собеседников на вопрос о том, чем увлекались
в свободное время, ответил: «Ходили в магазин, чтобы чемнибудь новеньким себя порадовать или попросту в очереди
постоять, пообщаться…» Формула старины Маркса «деньгитовар-деньги» живет и здравствует. Правда, на закате со‑
ветского застоя, она существовала сама по себе, отдельно
от народа, желающего есть, пить, одеваться и т. д . Деньги
есть – товара нет, либо есть такой, за который платить не хо‑
чется. Но чаще и деньги есть, и товар где-то есть, только они
встретиться в одной точке никак не могут, а если и встречаются,
то на всех не хватает. О недостатках торговли даже говорить
не буду. Как уже отмечали, всем доставалось полной мерой
(или меркой?). Переиначивая поговорку, получаем «Север – он
и для продавцов Север».
– Решение ехать на Север принимала я. Мне было 29 лет,
мужу 30, сыну 3,5 года. Собирались всего-то на годик-дру‑
гой. Не представляли, что такая глухомань нас ждет. Сына
до осени оставили у бабушки, а сами с двумя чемоданами
прилетели в Ханымей. Магазина никакого нет, продавать
нечего. А строителей кормить надо. Неделю-другую мы жили
в палатке все вместе: Римма Павловна Губа, Голенковские,
Платоновы, – всего двенадцать семей. Зимник в апреле еще
был, по нему успели привезти мой вагон‑магазин. А за товаром
в середине апреля я полетела в Сургут вертолетом. Только
обратно пришлось добираться очень долго. Шесть крытых
брезентом «Уралов» двигались медленно. Было холодно, пурга
началась сильная, зимник заносило. Мы стояли, где сутки, где
двое, ждали, когда бульдозер расчистит дорогу. В тех машинах
были только продукты: сахар, мука и консервы, – рассчитанные на все
лето. Промтовары, типа мыла и зубной пасты, в число необходимых
не попали. Их я привезла уже позже, летом. Народу в магазине в те
годы всегда было много, особенно после получки, перед праздниками
или когда новый товар приходит. На новый 1978 год решили привезти
для ханымейцев хоть немного спиртного на праздник, поехали на машине
вдвоем. Выехали заранее. Мороз под минус 60. А нам ничего не дали,
сказали, что не довезем – потрескается. Зря ехали. Загрузили сахарный
песок, себе в кабину под ноги поставили коробку с болгарским бренди
в пузатых бутылочках, тронулись в обратный путь в 8 часов вечера 30
декабря. Только отъехали от Ноябрьска, нас трубовоз скинул на обочину.
И ни одной машины. Новый год встретили на трассе. В 3 часа ночи 1 января
нас попутная машина вытащила.
Торговым работникам тоже есть что вспомнить, одни списки и талоны
чего стоят. Слово «дефицит» было заветным. Распределением его зани‑
мался местком ГОРЕМ-36. Пока они не придут, документы не проверят,
не распределят, я продать ничего не могла. Привезут на вертолетку
в Сургуте, выгрузят мешки, коробки, ящики: дождь ли, снег ли, ветер,
я не отхожу от товара, охраняю. В диспетчерскую заскочу погреться
и обратно. Однажды меня неделю не было дома, ждала оказии. Дома муж
с сыном. Он привел его к заместителю начальника: «Вот, водись, а мне
на работу надо». Потом сына передали Вере Максимовне Вискалиной.
Там я его и нашла, когда добралась до дому. Иногда он бегал по по‑
селку самостоятельно, бывало, дома закрывали – от комаров спасали.
Шоколадные конфеты не ел, просил: «Ты мне сосутельных, мам, купи».
Интересно, куда же тогда из дома шоколадные деваются? Оказывается,
он их в форточку ребятишкам выбрасывал – угощал.
Однажды зимой везла выручку 30 тысяч рублей в Сургут. Машина
наша поломалась перед Ноябрьском. Шофер ушел искать место, где можно
переночевать. Мне велел идти в вагончик к вертолетчикам, а на следующий
день самой искать попутку и добираться до места. Я с полным портфелем
денег всю ночь глаз не сомкнула, потому что в вагончик набилось полно
ночевщиков. Утром пошла «голосовать» на зимник. Замерзла, плачу, сил
нет. Остановилась машина, я не успела сесть в нее, как водитель спрашивает: «Деньги есть? Дай
10 рублей, водки куплю. А не то высажу». Как я испугалась тогда!.. Но таких людей было мало.
Выручали и помогали больше. Очень нравилась мне Римма Павловна Губа. С ней можно было
обо всем поговорить. Она, уже взрослая женщина, давала нам советы, как жить и что делать.
Наша семья была дружна с семьями Голенковских и Бордюк. Я даже специально привезла лыжи
из Сургута, и мы с Наташей и Таней катались, пока мужья рыбу ловили. Притягивали порядочные
люди. На Веру Максимовну Вискалину я могла положиться во всем. С заведующей торговым
отделением ОРС СМП-329 Натальей Михайловной Шнейдер я до сих пор общаюсь, благодарна
ей за своевременную помощь.
Построить поселок – это не просто организовать жилье. Кто дом строит, кто дорогу, кто кормит,
кто лечит. Потребности человека «атаковали» представление о «временности» проживания
на Севере. Лесорубы расчистили просеку, транспортники привезли стройматериалы, пришли
монтеры пути, за с ними повара, продавцы, врачи… Всем надо жить. Открываются почта, сберкасса,
школа. На основании такой обычной при освоении Севера картины можно сделать вывод, который
заставляет по-иному посмотреть на сложившуюся ситуацию. Какие там «два-три года, заработаем
и уедем». Устраиваться основательно надо сразу.
Жизнь у человека одна, биография пишется без черновиков – сразу набело.
83
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Большие дела
из мелочей
складываются
О
Саргисян
Галина Грачевна
Дата и место рождения:
16 октября 1961 года, г. Баку
Азербайджанской ССР.
Дата приезда в Ханымей:
июнь 1993 года.
Профессия: швея.
Место работы: ООО «Арцах»,
заместитель генерального директора.
Место жительства: Ханымей.
Саргисян
Славик Сергеевич
Дата и место рождения: 13 мая
1959 года, г. Степанакерт НагорноКарабахской автономной области.
Дата приезда в Ханымей:
23 ноября 1992 года.
Профессия: электрик.
Место работы: генераль‑
ный директор ООО «Арцах»,
предприниматель.
Место жительства: Ханымей.
84
тец говорил сыну: «Если можешь, не делай плохого,
делай добро». Родители Славика Сергеевича
обычные рабочие люди. В семье пятеро детей.
Жили очень скромно, все привыкли трудиться –
работа всегда была на почетном месте. Однажды
мама сильно отругала одного из сыновей за то, что не хочет
учиться. Это был Славик. Пришлось ему поступать в учи‑
лище – на электрика. Затем были автошкола, армия. После
демобилизации водил автобусы в Баку, там же и познакомился
с будущей женой. Все шло своим чередом: свадьба, планы
на жизнь, ежедневные радости и проблемы. И никогда Славик
Саргисян в мыслях не держал, чтобы покинуть свою родину.
Однако произошли страшные события 1988 года в Сумгаите.
В газете «Известия» появилось лишь небольшое сообщение
ТАСС, в котором говорилось, что «28 февраля в Сумгаите
(Азербайджанская ССР) группа хулиганствующих элементов
спровоцировала беспорядки. Имели место случаи бесчинства
и насилия…». На самом деле в «городе интернациональной
дружбы», третьем по численности населения в Азербайджанской
ССР, 27 – 29 февраля 1988 года произошли массовые убийства
и погромы горожан армянской национальности. В городе
с 250‑тысячным населением армян было около семнадцати
тысяч. Это был первый за все время существования СССР акт
массовых расправ над «инородным» населением. То, что про‑
изошло в Сумгаите, и то, каким образом была организована
бойня и последующее изгнание армянского населения этого
крупного промышленного города, не имело аналога в советской
истории. Саргисяны были в числе тех, кто бежал из родного
города. Пришлось бросить все, что успели нажить к тому
времени: бежали, в чем были. Если бы знали они, что еще не раз
им предстоит бросать все накопленное своим трудом…
Что делает отец двух дочерей, муж, глава семьи, когда
негде жить близким? Ищет место, где можно пристроиться.
Проехав весь юг России до Украины, вынужден был вернуться
обратно. Напряжение росло. Осенью 1988 года с группой других
беженцев Саргисяны самолетом вылетели из враз ставшего
чужим Баку в Ереван. Там всех размещали в пансионатах, шко‑
лах, больницах. В пансионате, идущем на слом, в Бюрегаване,
временно разместились наши беженцы. Но спокойной жизни
и здесь не получилось. Во вторую ночь, с 6 на 7 декабря, никто не спал.
Вместе с детьми провели ее на улице, возле костра.
– Днем следующего дня в небе не было места от самолетов, вертолетов.
Пришла девушка и сказала: «Спитака больше нет…».
Еще одна скорбная дата в истории Советского Союза – сильнейшее
землетрясение. Весь мир узнал о страшной трагедии, когда был разрушен
целый город – Спитак превратился в развалины. Частично были разрушены
Ленинакан, Степанован, Кировакан и еще более 300 населенных пунктов.
Многие помнят, какое мощное движение было развернуто по оказанию
помощи пострадавшим от Спитакского землетрясения. Все республики
Советского Союза откликнулись на беду, направляя на место трагедии
отряды спасателей, машины «скорой помощи», людей, технику, все необхо‑
димое. Поехал туда и Славик Сергеевич. Во-первых, чтобы помочь землякам;
во-вторых, чтобы найти хоть какую-то работу. Многие тогда старались
протянуть пострадавшим руку помощи – брали детей, потерявших родителей,
предоставляли жилье оставшимся без крова, кто-то просто кормил, наливал
стакан горячего чая, так как стояли 35-градусные морозы.
– Я своими глазами увидел то, что там было в первые дни после
трагедии. Груды разрушенных домов, плачущих людей, стоны под руинами,
разорванные тела. Не нашел я там работы, меня обманули. Я просился
на работу где мог, не взяли. Уехал обратно к семье. Чувствовал себя очень
неуютно. Кормят, поят за чужой счет. В Араратском районе получилось
взять участок земли для строительства. Построили сами дом из местного
камня. Не думали, что может повториться то же самое, что и в Карабахе.
Ведь это же наша земля, армянская. Но в 1989 году снова начались военные
действия между Арменией и Азербайджаном, невзирая на государственные
границы. К тому времени я работал начальником охраны на коньячном
Спитакское землетрясение (известно также как Ленинаканское) – катастрофическое землетрясение
(магнитуда 7.2), произошедшее 7 декабря 1988 года в 10 часов 41 минуту по московскому времени на северозападе Армянской ССР. Погибли по крайней мере 25 тысяч человек, 514 тысяч человек остались без крова.
В общей сложности, землетрясение охватило около 40 % территории Армении
85
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
заводе. Через дорогу стоял пост такого же завода, только азер‑
байджанского. Наш дом находился метрах в ста от завода,
то есть совсем рядом. Снова страх поселился в душе. В одну
из смен на моих глазах автобус ЛАЗ, битком набитый военными,
завернул к азербайджанскому заводу. Я услышал выстрелы,
одиночные и очередями. Кто стрелял, в кого, зачем? Варвары
только такое могут натворить. Было страшно, в жизни я такого
не видел. Ночами не спали, вздрагивали от громких звуков.
В один из дней всем жителям велели покинуть дома и уехать.
Мы уезжали, потом возвращались, потом снова уезжали. Так
было неоднократно. Снаряды попадали во двор, в деревья.
Один осколок угодил в спину Галиного брата, весь двор был
в крови. Он так и не оправился после ранения и умер молодым,
в 39 лет. До нас редко доходили такие сообщения, так как мы
жили на самой окраине. И жена с детьми иногда сидели дома,
прячась, как могли. Однажды и они в ужасе ползком ухо‑
дили оттуда, Галя прикрывала собой детей, пули свистели
над головой. Чувствовали, что смерть может не пощадить
их на этот раз. С большим трудом и предосторожностями нам
удалось перебраться в другой район. Но земля там оказалась
нехорошая, соленая, на ней ничего не росло, а мы привыкли
на земле трудиться. Это самое страшное время было.
Начались трудные 90‑е годы. За что человеку даются ис‑
пытания? Сколько может человек их вынести? Ответственный
семейный человек Славик Саргисян изо всех сил старался
обустроить, наконец, хоть какой-то угол для своих домочадцев,
хоть где-нибудь обрести тихое спокойное место. В то время
это была единственная мечта этой семьи. Очень тяжело было
покидать свое насиженное гнездо, начинать все с нуля. Только
боль за будущее своей семьи погнала его на Север к брату.
– Сошел с поезда, спрашиваю, как попасть в МК-49.
Мужик говорит, иди прямо по бетонке. А я и не знаю, что та‑
кое бетонка. Остался на привокзальной площади один, все
уехали. Увидел милиционера, он и подвез меня до дома брата.
По дороге познакомились. Он Славик, и я Славик. «Не хочешь
Славика увидеть, не меня, а другого?» – спросил Славик у брата
Валеры, когда подъехали. Встреча была тогда теплой, дружеской
и радостной. Четыре раза я приезжал один. На пятый раз
привез всех своих. Долго ко мне присматривались, узнавали,
что я за человек. Ольга Григорьевна Бережная посоветовала
оставаться в Ханымее. Она же и с жильем помогала, прописку
дали. Очень помогла Валентина Григорьевна Чупринская.
На официальную работу не брали, хотя обещали многие, и я
решил заниматься предпринимательством. Наш первый ларек
помнят многие ханымейцы. Мы купили его вдвоем с Сергеем
Ивановичем Рашевским за 1 миллион рублей (по тем ценам).
Первый рабочий день, как сейчас помню, 11 ноября 1993 года.
Первые деньги зарабатывал тем, что привозил из Ноябрьска
в сумках товар, какую-нибудь мелочь. На санках вез его до дома,
помогали дети. Транспорт появился много позже. Продавали
86
шоколадки, сигареты, пиво, всякую мелочь. Первой продавщицей была
Жанна Каширина. Но спокойно дали поработать только одну неделю.
А потом душили со всех сторон. Не скрою, было время, когда хотелось все
бросить. Но мне семью кормить надо, детей на ноги поднимать. Пережили
все. В декабре 1994 года поставили магазин «Заря». В том же году взял
участок, в конце 1995‑го сдали магазин «Арцах». К 25-летию поселка
в 2002 году построили магазин «Рассвет» с остановкой. 23 февраля 2002 года
Леонид Иванович Кононенко разрезал ленту на открытии магазина
«Мираж». Первой покупательнице подарили музыкальный центр. А уже
летом того же года открыли кафе на втором этаже. Наши дети – выпуск‑
ники 2002 года – были его первыми посетителями. В 2006 году появился
магазин «Анюта» с жилым домом. Все наши торговые точки сначала
были вагончиками, и лишь спустя время все перешли в капитальные
здания. Толчок давали со стороны. Предложения поступали со стороны:
то В. Г. Чупринская попросит, то бабушки с Постоянки посоветуют поближе
вагончик поставить. Лиха беда начало! Хотелось сделать как лучше. Сдали
пищеблоки для детских садов «Берёзка» и «Теремок» по просьбе Леонида
Ивановича. И пекарней тоже он попросил заняться. Все стройматериалы
возили машинами из Екатеринбурга, Челябинска. Как-то само собой
сложилось, что начал снабжать продуктами все детские сады, школы
и больницу – никому это не нужно было. А ведь работа очень ответственная.
Чтобы все свежее было, качественное и вовремя. И молоко, и фрукты-овощи,
и мясо. Ведь не скажешь людям, что не успел или не смог подвезти… Один
раз вахтовики говорят, что хлеба нет – я привез за 20 минут. Через месяц
какой-то человек передал мне мешок рыбы: и человека этого не знаю,
а рыбу помню до сих пор.
Таким делом, как строительство, и не собирались заниматься – риско‑
ванно очень. И я, и люди вкладывали в строительство свои деньги, брали
кредиты. У меня есть Бог, и надеялся я на него. А еще я давал обещание
себе и главе района, а значит, должен запланированное выполнить. Так
и построил 68 квартир.
87
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Разные люди приходили устраиваться в ООО «Арцах»
на работу, время показывало, на что они способны. Одним
из первых был Леонид Петрович Мекта. Замечательный ра‑
ботник, ответственный, хозяйственный, добросовестный.
– Для ханымейцев он однажды без рефрижератора
привез к Новому году овощи, фрукты – в сорокаградусный
мороз в целости-сохранности, не заморозив ни одной штуки.
Чтобы на столах был свежий качественный товар. А машину
как бережет! Никогда не отказывает в просьбах Михаил
Иванович Демедюк. Все помнят зиму 2006 года со страшными
морозами. В поселке продукты заканчивались. Мы отправили
три машины в Екатеринбург: две фуры и уазик для сопро‑
вождения с аккумуляторами, запасными частями. За рулем
были тогда Михаил Иванович Демедюк, Леонид Петрович
Мекта, Алексей Георгиевич Трочин. Сразу за Карамовским
постом ГИБДД одна машина сломалась. Могли вернуться
назад, но не сделали этого. Часа два-три они промучились
прямо на морозе, починили машину и вперед поехали.
Мои дальнобойщики – это мои первые помощники.
Без них я не стал бы тем, кем стал. Много людей прошло
через нас, порядочных больше. Я давно не ощущаю себя
гостем в Ханымее. Мы здесь дома. Здесь столько сделано
нашими усилиями.
Не знаю, как буду расставаться с этим. К людям привык‑
ли, к природе, к морозам. За 20 лет, что наша семья живет
в Ханымее, так много изменилось, и все в лучшую сторону.
Никогда не хотели переехать в город. Всем родственникам
рассказываем о нашем поселке, хвалим его. Нам нравится
здесь ЖИТЬ! Да, мы счастливые люди. У нас здоровые дети,
все выучились, уважают родителей, все определились в жизни,
строят свои семьи. Дети живут так, как мы и хотели, чтобы они
жили. Я просто работяга. И это очень помогло мне в жизни.
Сено косили, свиней кормили, деревья сажали, дома строили,
все умеем делать.
Жизнь все расставит по местам. Кому память, а кому
беспамятство. Я вот хочу Тамаре Ивановне Блинковой пере‑
дать нашу огромную благодарность. Она предупредила нас
о страшном диагнозе папы Галины, назначила правильное
лечение, мы знали, чего и когда ждать. Верю ей и всегда
вспоминаю с большим уважением. Я верю людям, но стал
опытнее. Раньше меня можно было обмануть, да и сейчас
нетрудно, но я научился различать обман, ложь. Может быть,
это и есть правильная жизнь. Я стараюсь жить правильно,
как отец наказывал – «если можешь, не делай плохого, делай
добро».
Жена Славика Сергеевича Галина Грачевна, не скрывая
волнения, говорит:
– Я за ним, как за горой. Таких, как он, на свете нет. В нем
так много хорошего, что все плохое давно забыто. Я счастливая
женщина.
88
Славик Сергеевич Саргисян награжден Дипломом Главы Пуровского
района за возрождение российских традиций в благотворительной
деятельности, Почетной грамотой Департамента экономики ЯНАО
за значительный вклад в социально-экономическое развитие региона.
История этой семьи заставляет о многом задуматься. Многое они
не могли предвидеть и представить – войну, чудовищный природный
катаклизм следом, что окажутся беженцами и что обретут покой далеко
от родных мест. Вырванное с корнем дерево посадить в другую землю так,
чтобы прижилось, принесло плоды – задача трудная даже для селекци‑
онера. Да и проводить параллели с человеческими судьбами не совсем
корректно. По-человечески понимаю, как нелегко пришлось Саргисянам.
Предстояло «переучиться» всему, поменять менталитет, обрести новых
друзей, заново выстроить жизнь, уже в который раз построить новый
дом. Ханымей принял не сразу, люди не в один день лицом повернулись.
Приходилось доказывать, что «не верхушки сшибать» приехали, а жить
как все нормальные люди – в мире и покое, честно трудиться, детей
поднимать. Хватило сил, мудрости, упорства преодолеть беспомощность,
сопротивляться разочарованиям, рассчитывая лишь на собственные
силы.
Какое расстояние отделяет Саргисяна, везущего на саночках бес‑
хитростный товар, от Саргисяна, разрезающего ленточку на открытии
собственного многоэтажного дома? Огромное. И это со всей очевидностью
доказывает «особость» Севера в повышенных требованиях к лучшим
человеческим качествам. И не только Славика Сергеевича, но и всех
окружающих его людей. Прав был отец, когда говорил сыну: «никогда
не делай людям плохого…».
– В наш храм я отдал свой самый первый киоск, только холодно в нем,
да и места мало. Решил для них поставить нормальный павильон. А еще
мечта у меня есть: хочу немецкое хлебопекарное оборудование установить,
чтобы продукция – на любой вкус, и булочки на столе у всех были.
Павильон уже работает. Дело за новой пекарней.
89
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Что значит нельзя,
если надо!
Н
Турчин
Алексей Николаевич
Дата и место рождения:
23 октября 1947 года, Находка,
Приморский край.
Дата приезда в Ханымей:
22 декабря 1978 года.
Место работы и долж‑
ность: МК-55, токарь.
Место жительства: Ханымей.
90
ачинать что-то новое всегда трудно. Кажется,
задача, что называется, «из ряда вон», простонапросто не решаемая, но решить ее нужно.
Поэтому стиль работы вырабатывался такой:
глаза боятся, руки делают. Так и шли по за‑
кону трассы – только вперед, считая свою работу обычной,
повседневной.
– Начинал я работать в Урьево. По трудовому договору
меня взяли оформить мехколонновский клуб к ноябрьским
праздникам. Плотники готовили мне рамки, а я на бильярд‑
ном столе рисовал плакаты, лозунги, транспаранты. Но эти
мои «художества» были ничто по сравнению с дальнейшей
работой. Начиналась уже передислокация мехколонны
дальше на север, в Ханымей. Вот там-то за все свои северные
годы я, кажется, изучил, как собственную ладонь, каждый
километр. Пока стоишь на краю будущей дороги, не знаешь,
что тебя ждет. Можешь только догадываться про немереные
болота, обманчивые речушки да комарье. Знаем, проходили.
Но потом оказалось, что это такая грандиозная эпопея, каж‑
дый километр которой можно и нужно возводить в третью
степень трудности, сложности.
Вот и мне представляется очень важным и весьма
продуктивным, если вместо моих абсолютно неуклюжих
восклицаний про героические броски к Полярному кругу
Алексей Николаевич сам просто вспомнит некоторые исто‑
рии из жизни и работы МК-55 на строительстве железной
дороги.
– Про 517‑й километр вам уже рассказывали? Уходили
из Пуровска весной в самую распутицу. В той вахте, помню,
были Петя Горбань, Боря Левитин, Володя Иванов, Андрей
Пономаренко, Миша Соботюк, Маслянчук, Паша-грейдерист,
Стародумов, Александр Уваров, Герман Сергеевич Клюкин,
еще кто-то. Двигались колонной: техника, вагончики. Пока
двигаться можно, тащим вагончики. Первый сядет на брюхо,
Миша Соботюк на своем бульдозере С-100 (без кабины, заметь‑
те, она сгорела у него) ехал вытаскивать бедолагу. Вытаскивал
его на более‑менее нормальное место, а там уже, глянь, второй
застрял. Так он всех нас и вытаскивал по очереди – один боль‑
шой «магирус» с ремонтно‑механической мастерской плюс
прицеп токарный, еще два «магируса», два КрАЗа, грейдер,
бульдозер, вагоны. Как сейчас помню: хоть и весна, но еще
холодно было, а он в ушанке, завязанной под горло, мотается
туда-сюда без кабины. И так длилось трое суток. Километров сорок мы
продвигались на новое место черепашьим шагом. Не поверите, для нас
и зима короткой была, и лето такое же. Потеряешь зиму – потеряешь год,
потеряешь лето – потеряешь миллионы. Главный закон трассы – только
вперед – никто не отменял. Мы же за этим сюда пришли. Так что дорога
жила в любое время года. Еду варили прямо тут же, если что ломалось,
ремонтировали, как могли, стоя в грязи по колено. О том, что закончилась
трудовая смена, никто не думал, скорее бы до места добраться. У Миши
Соботюка кличка была «интеллигент», знаете почему? Я с ним в одном
вагончике жил. Так вот, он в любом месте, прежде чем прийти в котлопункт,
к обеду всегда переодевался в чистое.
В каждой передислокации можно вспомнить и интересное, и важное,
и смешное, и страшное. На Ямбурге стояли мы, ГОРЕМ-36, Мостоотряд80. Надо было, как всегда срочно, отсыпать разъезд Восточный. А время
опять же было с зимы на весну – очень переменчивая погода: то метели,
то солнце. Грунт еще был мерзлый, его добывали для нас военные взрыв‑
ники. В пургу работать невозможно было, так мы думали. Из Уренгоя
прислали майора, который обучал нас гражданской обороне. Рассказывал
нам про СПИД. Мы решили, что он про нашу систему «станок – при‑
способление – инструмент – деталь» говорит, а оказалось – про новую
болезнь. Так вот, про то, как выйти работать в непогоду, он нам такой
«сценарий» придумал. Вот тут был термоядерный взрыв, показывал
он на карьер. Вот бунты – куча грунта, поднятого взрывом. Этот «за‑
раженный» грунт надо срочно переместить на разъезд Восточный.
Как нашептал майор, мы вышли на работу в метель и разъезд отсыпали
вовремя. Даже Володю Грищука чуть тогда не потеряли, но он сам
пришел на прорабский участок…
А вот необъяснимый, но счастливый случай про Володю Шехерева.
Речка во льду. Моста еще не было, одни сваи стояли. Он перегонял
тросовый драглайн по льду. Рядом находился механик тяжелого парка,
к сожалению, фамилию его забыл. Правая гусеница экскаватора прова‑
91
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
ливается, дальше весь экскаватор заваливается как раз на ту
сторону, где механик стоит, и накрывает его вся эта махина.
Все в ужасе. Спустя некоторое время и Владимир Иванович,
и механик вылезают из-под экскаватора оба невредимые,
только у обоих волосы дыбом стоят. Да и у нас такая же
реакция была. Каким образом механик в кабине оказался,
никто не знает.
Сейчас, когда я проезжаю эти места, всегда вспоминаю –
здесь шли, а вот тут наши вагончики стояли. Открываешь
вагончик, а там гул реактивного самолета слышно. Это кома‑
риный гул. Пока не подпалишь спиртовую «Дэту», их ничем
не выкуришь, а других средств не было.
Техника разная была, и по комфорту, и по надежности.
На первое место я бы немецкие «Магирусы» поставил, потом
чешские «Татры», ну а уж последними наши КрАЗы. Их все
называли «тюрьмой». А еще в народе говорили: «если чех
работал – год на КрАЗе, и нет чеха. А если русский – год,
и «Татры» нет». Но к каждой технике свой подход нужен.
Буксовый узел КрАЗа ненадежный – гайка, стопорная шайба,
еще одна гайка – это ужас какой-то, и я переделывал его
под магирусовый. Пять КрАЗов точно переделал. А еще
у КрАЗов крепление колеса осуществлялось футорочным
соединением. На правой стороне нарезалась правосторонняя
резьба, на левой – левая. А на «Магирусах» и «Татрах» была
одинаковая резьба, что гораздо удобнее. В мостоотряде я брал
арматуру «елочку» и из нее делал шпильки, перетачивал
наши гайки от «Урала» на одну правостороннюю резьбу.
А однажды получил даже премию 900 рублей, и вот за что.
«Татры» и «Магирусы» одновременно ссыпают грунт на по‑
лотно, поднимают кузова и уезжают, а КрАЗ дольше всех
кузов поднимает, то есть работает медленнее, ходок делает
меньше, а значит, и зарплата у водителей меньше. Почему
кразисты всегда в хвосте, задумался я. Взял схему, посмот‑
рел, переделал клапан потока масла, поставил резиновые
кольца и усилил крышки гидроцилиндров. И вот настал
день эксперимента. Когда все машины, в том числе и КрАЗ,
одновременно выехали с развалки, где ссыпали грунт, никто
ничего не понял, но все тут же остановились, стали выяснять,
как наша машина сравнялась с импортной по скорости. А по‑
том ко мне все кразисты пошли за новшеством. Мы первые это
рацпредложение внедрили. Я вообще водителем хотел быть,
ждал машину, но так уж получилось, что остался в другой
профессии, о чем ничуть не жалею. Да и учителя хорошие
были еще в Находке. Глядеть одно удовольствие, как скрипач
берет инструмент, красиво играет, так и у них получалось
несуетливо, аккуратно. Мне тоже так нравилось работать.
Техника должна помогать человеку, а не человек мучаться
с техникой. Вот и придумывали умельцы вроде Алексея всякие
облегчения для водителей. Как всякий токарь-универсал, он
92
умеет выточить любую деталь аккуратненько, хоть
под нашу, хоть под импортную технику.
– Нашу работу битвой назвать можно без пре‑
увеличения. Стояли на протоке какой-то. Всю насыпь
сносило водой, так как весна была. Все ругались, чего
сыпать зря. Что только ни делали. Даже бульдозер
«Комацу-450» засосало. Пришел трубоукладчик на по‑
мощь. Вытащили технику, но петля троса так сильно
затянулась, что ее только сваркой смогли отрезать.
Павел Харитонович Байда, бульдозерист, ушел уже
спать, а бульдозер его сгорел мгновенно от случайной
сварочной искры. Для него это была огромная трагедия.
И как-то в вагончике смотрим по телевизору: Москва
сообщает, что в Уренгой пришел первый поезд – манев‑
ровый ТМ с плакатами, народ руки жмет друг другу.
Как пришел? А мы еще тут перед Уренгоем воюем! Ну
как такое забудешь. Вросла дорога в душу.
Где-то на северах возле одного дома стоял столб. На столбе табличка с надписью «Это
не дача». Точно, не дача. Большое дело требовало большой силы духа, заставляло каждый день
сдавать экзамены. Нитка железной дороги привела к другим высотам весь Ямал. И этот опыт
как эстафету несет дальше в XXI веке другое поколение. У него свои таблички. Вот красота та же
осталась. Полосатенький выводок утенышей плавает на озере – красота! Закуржавленные лица
людей так и просятся в кадр – здорово! Роскошно цветущая и благоухающая тундра в начале
лета – прелесть! Величественный косяк гусей-лебедей, одержимо плывущий в небесной выси
к родным берегам, все так же восхитителен. Серебристые алмазно‑хрустящие сугробы слепят
глаза… Имеющий глаза, да увидит.
93
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Каждый человек,
прежде чем дорасти
до Ивана Никоноровича,
бывает просто Иваном,
или Требуется начальник
Л
Шалышкин
Иван Никонорович
Даты жизни: 5 октября
1932 – 20 сентября 1999.
Место рождения: с. Успенское
Дорогобужского района Смоленской области.
Дата приезда в Ханымей: 1978 год.
Работать начал в 1949 году;
в 1963 – 1966 – прораб в СМА № 237 управ‑
ления строительства «Абаканстройпуть»,
в 1966 – 1981 – начальник производственнотехнического отдела, руководитель строи‑
тельно‑монтажных подразделений в управ‑
лении строительства «Тюменьстройпуть».
В 1978 – 1981 – начальник ГОРЕМ-36;
1981 – 1989 – заместитель начальника управ‑
ления «Тюменьстройпуть» (с 1981 – ПСМО);
1989 – 1995 – заместитель управляющего
трестом (с 1993 – ОАО) «Тюменьтрансстрой».
Руководил строительством железнодо‑
рожных линий Тюмень – Тобольск – Сургут,
Сургут – Нижневартовск, Сургут – Уренгой –
Надым – Ямбург: всего более 1000 км; обус‑
тройством ряда станций на линиях
Тюмень – Тобольск, Тюмень – Сургут,
Сургут – Уренгой, а также строительством
ряда объектов социально-бытового назна‑
чения: школы, детские сады, жилые дома.
Награжден орденами Трудового
Красного Знамени (1977), Дружбы
народов (1986), медалями. Почетный
транспортный строитель (1985).
94
ет пять назад мне в руки попала маленькая брошю‑
ра восьмидесятых годов. Корреспондент журнала
«Юность» Марк Григорьев в серии очерков рас‑
сказывал о молодых строителях железной дороги
Тюмень – Сургут – Уренгой. Перелистывая стра‑
ницы, наткнулась на знакомую фамилию: начальник СМП-522
Иван Никонорович Шалышкин. Наш человек!!! Книжица была
совсем ветхая, чудом ее не успели списать из библиотечного
фонда. Тогда-то и появилась мысль собрать все сведения
об этом человеке под одной обложкой. Может быть, для кого-то
и не столь важно, в СМП или ГОРЕМе работал начальником
Шалышкин, строил он Юность Комсомольскую или Ханымей.
В конце концов, на прорыв в наш поселок его бросили именно
как хорошего руководителя. Но ведь он не просто тянул нить
стального пути, был деловым и энергичным начальником,
он «выламывался», как сказал автор очерка М. Григорьев,
из этой схемы.
Недаром знавшие Ивана Никоноровича ханымейцы и по
сей день отзываются о нем с почтением. Не должна уходить
память о таких людях. Хочется, чтобы читатели поддержали
меня в этом, чтобы почувствовали уважение к человеку, сме‑
нившему уют городской квартиры на неустроенность времянок,
увидели высокое напряжение человеческой души, осознали,
что он не только работал для дела, но и был приворожен самим
Севером.
К сожалению, многого об. И. Н. Шалышкине пока уз‑
нать не удалось, но все, что нашла в том сборнике, привожу
полностью.
«Вот вы меня все о годах моей юности комсомольской рас‑
спрашиваете. Такое было тогда время, что рано мы взрослели.
В четырнадцать лет я был колхозным бригадиром. Шутка ли?
Сейчас вступающие в этом возрасте в комсомол – совсем еще зе‑
леные мальчишки. Семи-восьмиклассники. Но что характерно:
у нас на трассе молодежь раньше взрослеет, выбирает свою
дорогу в жизни. Может, потому и «срабатываюсь» я со своими
инженерами, с бригадирами и молодыми рабочими поезда,
что их комсомольская юность – это уже пора профессиональной
и гражданской зрелости. Пожалуй, оттого и не уезжаю на Смоленщину, в родные места, что многовато
на «большой земле» великовозрастных балбесов. Уже усами и бородой приличной обзавелись,
а все еще держатся за материну юбку, без подсказки шаг ступить боятся. Наши же ребята крепко
на ногах стоят. Не ангелы, ох не ангелы: и выпивают, бывает, и подерутся, и жен до слез доведут.
Те же молозинцы, хоть и передовики, и работают, как черти, а чего порой не случается. Ну, так это
ведь жизнь. Железную дорогу не ангелы небесные строят: нелегок здесь труд, что там говорить. Тут
иллюзий не должно быть. Самостоятельные люди нужны. Может, потому, что так уж моя жизнь
складывалась, но очень я ценю это качество: самостоятельность…».
«Каждый человек, прежде чем дорасти до Ивана Никоноровича, бывает просто Иваном.
Это счастливое время, когда все еще впереди и на плечи не легли тяжесть лет и ответственность,
называется детством. Иваново детство оборвалось в восемь лет. И хотя немцы, оккупировавшие
Смоленщину, добрались до маленькой деревушки в излучине Днепра только в 1942‑м – война
есть война. Старшие братья подались в партизаны, и в дом Никонора Шалышкина, бывшего крон­
штадтского моряка, пришла неизбывная тревога за дочь, за младшеньких: ведь по оккупационным
«законам» даже восьмилетний член партизанской семьи – тоже партизан.
Обошлось, к счастью. После войны, окончив семилетку, Иван поехал сдавать экзамены
в Смоленский паровозостроительный техникум. Сдал, но принят не был, предпочтение тогда
отдавалось сиротам, тем подросткам, чьих родителей не пощадила война. Не обиделся Иван,
понял высшую справедливость государственной заботы об осиротевших детях. Хоть и трудно
жила большая семья Никонора Шалышкина, а все же при отце‑матери. Да и себя Иван уже давно
перестал считать ребенком: как-никак, четырнадцать лет! Колхоз только-только поднимался на ноги,
и председатель обрадовался такому «кадру»: мужик (14 лет!), да еще грамотный (7 классов!) – иди
бригадиром в полеводство. Бригадирствовал до армии. И хоть с детства привык к крестьянскому
труду, не уставал каждодневно радоваться встречам с приднепровскими покосами и пашнями,
нет-нет да и вставала перед глазами захватывающая дух картина: на путях разрушенной станции
Смоленск, как сказочный дракон, пышет паром, вращает огромными фонарями-глазищами стальной
красавец паровоз «Иосиф Сталин». Может, потому не расставался Иван с мечтой о железнодорожных
магистралях, что отец‑моряк привез в глухую деревню совсем не морскую песню: «Наш паровоз,
вперед лети…».
«Когда заканчивал службу в армии, в часть приехали комсомольцы‑москвичи. «Даешь ударную
комсомольскую!» – звучало на митингах. В этих словах слышны были отзвуки великих строек:
95
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Комсомольска-на-Амуре, Магнитки, ДнепроГЭСа. Иван поехал
строить Домодедовский аэропорт. Но даже самолеты не смог‑
ли заслонить детскую мечту, крепко связанную с отцовской
песней.
Работал, учился в вечерней школе. В 1958 году по пору‑
чению райкома комсомола повез большую группу доброволь‑
цев на целину. Вернулся в августе, когда прием документов
в Московский институт инженеров транспорта был уже закон‑
чен. Абитуриенты сдавали экзамены, а Иван ходил за пред‑
седателем приемной комиссии и уговаривал. Уговорил-таки,
и 14 августа он писал с одной группой сочинение, 16‑го – уже
с другой сдавал математику. Через неделю экзаменационный
лист заполнился пятерками. Только по немецкому больше
чем на «тройку» ответить не мог…
Двадцать восьмого августа Ивану Шалышкину выдали
студенческий билет, а на следующий день он женился. Так
началась учеба в МИИТе. После первой сессии ожидалось
прибавление семейства. А стипендия и для холостых, и для же‑
натых одна – 290 рублей, 29 по-нынешнему. По ночам работал
в Метрострое монтажником-бетонщиком. Важно было выдер‑
жать первые два курса. Выдержал. С третьего начал получать
повышенную стипендию. И так – до распределения.
– Куда хочешь, отличник? – спросили члены комис‑
сии. – Удовлетворим любую просьбу.
Он сделал выбор: Абакан – Тайшет. Хотя знал, что жена
встретит это решение слезами. И все-таки выбрал, как сейчас
киевляне и москвичи выбирают для себя БАМ или Тюмень –
Уренгой. Тогда главной трассой, которую строили тысячи мо‑
лодых, была дорога Абакан – Тайшет…
Он до сих пор помнит мельчайшие подробности первого
дня в Минусинске. Суббота, 10 августа 1963 года. Его ткнули
в какой-то закуток на вокзале – здесь предстояло жить. Развязал
дорожный мешок – пусто, все продукты вышли, пока добирался.
Только пять кусочков сахара, завернутые в бумажку, – вот
и все «продовольственное довольствие». К кому обратиться
и как быть? Утром его подняли чуть свет: вся молодежь от‑
правлялась в колхоз, на уборку. Позавтракал одним кусочком
сахара, остальные сунул в карман. Когда работал, от голода
кружилась голова. А вечером в его вокзальную «комнату»
натащили продуктов, один человек даже миску горячего супа
принес. «Транспортные строители одиночек не любят, – сказал
он. – И суп, и морозы лучше на всех делить: сытней и теплей
получается…».
«В Юности Комсомольской я (Автор очерка) не в первый
раз. Со многими рабочими, бригадирами, инженерами знаком
по три-четыре года. Каждый раз, поговорив чуть-чуть о се‑
мейных достижениях (кто женился, кто сына родил), заводим
бесконечную «баланду», как говорит бывший моряк Володя
Ивченко, о работе. Что так, а что не так… И, конечно, обсуж‑
даем вопрос, каким быть комсомольско‑молодежному поезду,
96
хорош ли его начальник. Не скажу, что все безоговорочно «принимают»
Шалышкина.
Кое-кому кажется, что он излишне деловит и сух, не всегда сидит
на почетном месте на комсомольской свадьбе или концерте художественной
самодеятельности. Это тоже ставится «в вину». Да и внешне Шалышкин
никак не соответствует привычному стереотипу руководителя молодежного
коллектива строителей. Скорее напоминает обстоятельного крестьянина:
не тороплив, не суетлив, не речист. И в то же время признают ребята за ним
более существенные достоинства: умение понимать молодых, ненавязчиво
воспитывать их, требовать преданности делу, да так, что человек без громких
слов и обещаний становится в душе патриотом стройки.
Не любит Иван Никонорович скороспелых починов, бездумного
энтузиазма: кто быстро загорается, тот быстро гаснет. А дорога на север
строится не месяц и не год. «Нельзя ничего упустить, а то получится,
как в прошлый раз… К открытию навигации мы должны «собрать ве‑
щички», утвердить план передислокации, составить сетевой график,
двумя баржами надо успеть сделать шесть рейсов по довольно сложному
маршруту: из Тобольска по Иртышу до впадения его в Обь, по Оби вниз,
до устья; затем выйти в открытые воды Обской губы, зайти в Тазовскую
губу и по реке Пур подняться до Уренгоя. Почти три тысячи километров
водного пути, чтобы оказаться в Заполярье.
– Есть у моего сына такая песня, Высоцкий сочинил, про бегуна,
который «на десять тыщ рванул, как на пятьсот, и спекся», – говорит
Иван Никонорович. – Только Валерка включает магнитофон так громко,
что крик да гитара слышны, а слов и не разобрать. А я без него включу
потихоньку, тогда и слова понятны. Хорошие слова.
Я (М. Б. Григорьев) уже знаю, что произошло прошлый раз, осенью
1977‑го. Тогда СМП-522 предполагал забросить с последним рейсом баржи
тысячу тонн груза: 18 вагонов с оборудованием отправили из Юности
Комсомольской в Тобольский речпорт, но обнаружили их лишь месяц
спустя… в Новосибирске. Да и то, когда к розыску подключилась газета
«Гудок». Шалышкин рвал и метал, слал телеграммы, писал письма, но ви‑
новных так и не удавалось найти. Навигация закрылась, а 18 вагонов
пришлось разгрузить и дожидаться весны.
– В этом году мы обязательно переберемся на Тихую (ныне п. Корот‑
чаево)– так называется конечная станция железной дороги под Уренгоем.
Место там красивое необычайно: песок, кедры и бескрайний ягельный
ковер. И поселок, и станцию надо построить еще красивей, чем здесь, чтоб
были они на удивление людям, как восклицательный знак, как памятник
великому труду дорожных строителей».
Только пришлось Ивану Никоноровичу строить поселок в другом
месте, чуть южнее – Ханымей. Как и задумывал Шалышкин, он получился
на удивление людям, красивый.
Григорьев М. Юность Комсомольская. – Свердловск: Сред. – Урал. кн. изд-во, 1980. – 128 с., 16 с.
вкл. – (Всероссийская серия. Энергия века. Вып. 7.)
97
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Шалышкина
Светлана Анатольевна
Дата и место рождения:
13 января 1937 года, станция
Голицино Московской области.
Дата приезда в Ханымей:
20 ноября 1978 года.
Место работы и должность:
ГОРЕМ-36, бухгалтер.
Место жительства: Тюмень.
98
– В Ханымей нас привез Дмитрий Иванович Коротчаев
из Юности Комсомольской, где Иван Никонорович был на‑
чальником СМП-522, – рассказывает Светлана Анатольевна
Шалышкина, жена Ивана Никоноровича. Жили в крайнем
левом «скворечнике» – в коттедже напротив «боярского ряда».
Хоть жили мы недолго в Ханымее, но вспоминаю я с удоволь‑
ствием и всегда добрым словом всех ханымейцев. Помню мно‑
гих – Князевых, Гузь, Калиниченко, Комар, Голенковских, Аню
Айбатову, всех, с кем в бухгалтерии работала. Очень уважала
Саматова. Он был рассудительный, взрослый, правильный
бригадир. Рассказывал мне о своей жизни, как на Север приехал.
Его было приятно слушать, потому что никогда не хвалился
и не выпячивал себя. В память врезалось навсегда, как мы
все тогда дружны были. Это было самое главное качество в те
годы. Придет вагон с картошкой – все его разгружаем, надо
на субботник – идем все вместе. Однажды вместо продуктов
вагон мороженого по ошибке привезли, мы его коробками
покупали и ели. Конечно, с возрастом какие-то детали за‑
бываются, но то, что вспоминается, вызывает очень теплое
чувство. Как сейчас перед глазами стоит картина: я впервые
пришла устраиваться в контору ГОРЕМа, захожу к секретарю,
спрашиваю, где начальник, мне отвечают, что занят. Я села
в уголке и ждала, пока он освободится.
Как-то еще в СМП-522 я ехала в с рабочими в крытой
бортовой машине. Они меня не знали и завели разговор
о Шалышкине, очень хорошо о нем отзывались, кажется, он
организовал чьи-то похороны. Конечно, такое приятно услы‑
шать. Когда уезжали, нас очень тепло провожали. Подаренный
на память плед до сих пор цел, я укрываюсь им на даче.
Иван Никонорович много читал исторических книг, очень
любил природу. По характеру был твердым, азартным, иног‑
да горячим, но всегда справедливым и зла долго не держал.
Вспоминаю такой случай. К нам в дом после работы пришел
подвыпивший товарищ, он был обижен, что полушубок ему
не выдали, а Иван Никонорович взял его за шкирку и спустил
с крылечка. Я говорю: «Что же ты делаешь, в своем доме человека
обидел!». А он мне ответил: «Мой дом – моя крепость. Я в доме
полушубки не раздаю». На следующий день этот товарищ сам
извиняться приходил.
Долго в партию не вступал. Однажды его переводили
на другое место работы, а он отказывался. А заставить человека
не могут, выяснилось, что Шалышкин не коммунист. Тогда
с ним провели беседу: «Не боги горшки лепят», – сказал кто-то.
«Вот то-то и плохо, что лепят. Надо, чтобы делали», – ответил
Шалышкин. Позже он стал членом КПСС, но для него это было
не принципиально. Он мог рабочим показать, как лопатой
работать надо, сам по стройкам бегал и показывал, что и как
делать.
Очень трепетно относился к природе, часто ходил в лес. Спроси его о птичках, он все про всех
знает. На охоте убивал только селезней, потому как уточка потомство приносит. Из дома все
косточки собирал и угощал собак на стройке. За окном у нас всегда была кормушка для птиц.
Только он в дом, дети бегут встречать отца. У сына с дочерью разница восемь лет, все равно оба
радостно висели на нем. В его кармане всегда были конфеты для ребятишек, и своих, и чужих.
Для меня это была надежная опора. Я все могла ему рассказать, обо всем посоветоваться. Сейчас
мне его так не хватает. Вот моя комната, вот мой Никонорыч. Здесь я с ним разговариваю.
Сейчас я живу в Тюмени с дочерью Татьяной и внучкой. Внучка, в которой узнаю многие
дедовы черты, часто спрашивает о нем, каким был дед, что строил. Рассказываю, как дорогу строил,
проходим мимо одного из зданий в Тюмени, я говорю: «Этот дом тоже твой дед построил». Дочь
взяла у отца руководящую жилку, у нее своя фирма, она хорошо управляет ею.
Я даже и представить не могла, что там, где по песку ходили, сейчас дороги проложены, вырос
красивый поселок, где так много сделано для людей, и не ожидала, что нас там будут вспоми‑
нать. Нет слов, чтобы передать мою радость за ваш поселок. Я хотела бы пожелать, чтобы он рос
и хорошел дальше, чтобы люди сохранили
память о тех годах. Кто ушел и кто жив, всем
нужна память. Если бы Иван Никонорович
увидел сегодня результат своего труда, он бы
порадовался. Я уверена, ему было бы при‑
ятно встретиться с земляками, вспомнить
прошлое.
Незаметно пролетели два часа. Вот
и закончилась еще одна моя встреча
с бывшим ханымейцем. Как всегда, про‑
щание получилось грустным. На обороте
одной фотографии, подаренной Светлане
Анатольевне на память, молодой и красивый
Иван Никонорович Шалышкин написал:
«Дорогая Светочка! Пройдут года, и хоро‑
шо будет вспомнить все сначала, с самых
первых дней».
А хорошие воспоминания – это пра‑
вильно прожитая жизнь.
99
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Дорогой памяти
Семь сантиметров
на карте
Принимаясь за сбор материалов для этой книги, я даже
не подозревала, какую тяжелую ношу взвалила на себя. Папки
документов, вырезки из газет и журналов, фотографии, сотни
рукописных листов легли на мой стол. Совсем скоро стало по‑
нятно, что эта кипа – ничто по сравнению с замыслом: не просто
собрать воспоминания, а систематизировать, уточнить факты,
фамилии, даты, и главное – попытаться передать атмосферу
того, не столь и далекого времени.
Я часто смотрю на географическую карту Ямала. А од‑
нажды взяла линейку и измерила расстояние от Ноябрьска
до Нового Уренгоя: напрямую оказалось всего семь сантимет‑
ров. Однако как много событий и человеческих судеб связано
с ним! За время, пока выслушала рассказы своих земляков, все
мои собеседники из людей, имеющих в паспорте одинаковую
запись о регистрации – поселок Ханымей, – стали для меня
добрыми знакомыми.
Всего два десятка фамилий и очень долгие, очень непростые
семь сантиметров пути. Вместе с моими героями я волновалась,
переживала, вспоминала и шагала по этой дороге. Пусть не все
из них оказались в числе самых первых, мне почему-то думается,
что все они смогли бы пройти этот путь от начала и до конца.
А сегодняшняя молодежь?.. Я даже знаю, что сказали бы
«старики» по этому поводу: «Не надо устраивать соревнование
на выживаемость. Это была наша дорога. Мы построили ее
для молодых, для лучшей жизни. А трудностей на их век своих
хватит. Лишь бы помнили».
Обращаюсь ко всем, читающим эти строки. В любом уголке
России – на севере ли, на юге – нужны те, кто твердо стоит
на ногах, по-настоящему владеет профессией, кто внутренне
подготовил себя к трудной будничной работе. Кто осознает,
что после себя нужно оставить дорогу, которой можно гордиться
и по которой пойдут их потомки.
Светлана Фарленкова,
редактор-составитель
100
101
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
102
103
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
104
105
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
106
107
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
108
109
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
110
111
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
112
113
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
114
115
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
116
117
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
118
119
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
120
121
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
МИР - СТРАНА
1977–1981
2 марта 1978 года старто‑
вал космический корабль
«Союз-28» с первым меж‑
д у народным экипа жем
в составе летчика-космо‑
навта СССР А. Губарева
и космонавта-исследователя гражданина
Чехо с лов а ц кой Соц иа л ист и че ской
Республики В. Ремека.
После страшной авиакатастрофы близ
Внуково полностью прекращена эксплу‑
атация Ту-104 в гражданской авиации
СССР.
Начало 1979 года отмечено при‑
родной аномалией – 17 февра‑
ля в пустыне Сахара в течение
получаса шел снег.
В начале октября было объяв‑
лено о начале одностороннего
вывода контингента советских войск с террито‑
рии ГДР. По просьбе афганского руководства 27
декабря СССР вводит ограниченный воинский
контингент в Афганистан.
Новый 1977 год страна встре‑
чала с новым текстом гимна
СССР, откуда было изъято упо‑
минание Сталина. На экраны
вышел фильм Э. А. Рязанова
«Служебный роман». В посто‑
янную эксплуатацию сдана линия БайкалоАмурская магистраль – Тында.
1977
1978
В 1977 году Ямало-Ненецкий нацио‑
нальный округ получил статус авто‑
номного. Началось сооружение первого
газового промысла Уренгойского мес‑
торождения. Образован Ноябрьский
сельский Совет.
17 января на станцию Ханымей железнодорожной
линии Сургут – Уренгой передислоцирован головной
ремонтно-восстановительный поезд № 36 (ГОРЕМ-36).
Сюда же 10 марта высадился первый десант строителей
будущего поселка Ханымей. В июле – августе в район
Ханымея вертолетом были заброшены первые рабочие
механизированных колонн № 49 и № 55, основная
передислокация завершена к Новому году.
122
Год 1980 –
XIII зимние
Олимпийские
игры старто‑
вали в ЛэйкП л э си де
13 февраля; здесь впервые в истории олимпиад был
использован искусственный снег. Москва прини‑
мала летние XXII Олимпийские
игры 19 июля – 3 августа. Часть
сор евнова н и й п р овод и лась
в Таллине, Киеве, Ленинграде
и Минске.
В январе без суда и следствия
в город Горький (Нижний
Новгород) был сослан академик
А. Д. Сахаров, где он провел около
семи лет. Памятен этот год и мно‑
гими потерями: 25 июля умер
В. Высоцкий, 8 декабря убит певец
и композитор группы Beatles Дж.
Леннон.
1979
В 1978 году открыто Муравленковское
нефтега зовое месторож дение, введен
в эксплуатацию Вынгапуровский газовый
промысел, его газ пошел в магистраль
Уренгой – Тюмень – Челябинск. Заработал
газопровод Уренгой – Надым: началась
промышленная добыча уренгойского газа.
С января началась отсыпка железнодорож‑
ного полотна, и к декабрю рельсы дошли
до станции Ханымей. 18 апреля в поселке
открылось отделение связи, в апреле – фель‑
дшерско-акушерский пункт
в МК-55. Создано торговое
отделение ОРС СМП-33
УРСа «Тюменьстройпуть».
Решением Тюменского облис‑
полкома за № 228 от 30 мая
1978 года зарегистрирован
поселок Ханымей; 23 июля
прошли первые выборы
в сельский совет, председате‑
лем которого стал Валентин
Николаевич Бутылкин.
Отсыпан первый аэродром,
откуда АН-2 выполнял рейсы
Ханымей – Сургут.
Один из са‑
мых крупных
алмазов (342
карата) най‑
ден 14 янва‑
ря 1981 года
в Якутии. Великобритания 29 июля отпразд‑
новала свадьбу леди Дианы Спенсер и Чарльза,
принца Уэльского. В США 12 августа поступил
в продажу персональный компьютер IBM PC
Model 5150 с процессором Intel 8088 4 ,77 МГц
по цене 1 565 долларов.
В СССР 1 апреля впервые был осуществлен
переход на летнее время.
В Сарапуле (Удмуртская АССР) 17 декабря
произошел первый в Союзе случай захвата
террористами заложников в школе.
Писатель В. Войнович выслан из Советского
Союза. Из эмиграции он писал: «…я как был
русским писателем и гражданином, так им и ос‑
танусь до самой смерти и даже после нее…».
1980
Членом Союза писателей СССР
в 1979 году стала талантливая
ненецкая писательница Анна
Hepкаги.
Введены в эксп л уата цию
магистральные газопроводы
Уренгой – Челябинск и Вынгапур – Челябинск –
Петровск. Открыто Харампурское нефтегазо‑
конденсатное месторождение.
В Пуровском районе статус рабочих поселков
получили Уренгой и Ноябрьск, образован
Пурпейский сельский Совет.
К Первомаю в Ханымее открылся клуб мехко‑
лонны № 49. Заложена промплощадка КС-03
Губкинского линейно-про‑
изводственного управления
магистральных газопроводов
Сургутгазпром». 1 февраля
организован ОРС СМП-329
УРСа «Тюменьстройпуть».
123
1981
Для округа 1980-й отмечен мак‑
симальным приростом добычи
голубого топлива – 25 млрд
кубометров. Статус города
окружного значения получил
Новый Уренгой.
В канун Международного женского дня
в Ханымее первых воспитанников принял
детский сад «Березка». В авгус‑
те распахнул двери сельский
Дом культуры «Строитель».
В октябре открылась самостоя‑
тельная линейная больница.
1977–1981
ЯНАО-ХАНЫМЕЙ
МИР - СТРАНА
1982–1986
ООН объявила 1983-й годом международных связей. В компьютерной сети Министерства
обороны США ARPANET с 1 января заменен основной протокол с NCP на TCP / IP, что и при‑
вело к появлению современного Интернета.
6 марта выпущен серийный сотовый телефон. Он весил «всего» полкило и стоил «всего»
$3500. Президент США Рональд Рейган 23 марта 1983 года выдвинул предложение
разработать технологию перехвата ракет противника: СМИ назвали этот план «Звёздными
войнами».
Советский Союз всеми силами борется за производственную дисциплину, за наведение «порядка»
в стране; введены жесткие санкции за опоздания и прогулы.
Зарегистрирована самая низкая (за всю историю метеорологических наблюдений) температура на Земле:
21 июля на советской антарктической станции «Восток» термометр показывал минус 89,2°C.
1 сентября советский военный истребитель сбил южнокорейский лайнер «Боинг-747», который пересек
нашу границу: все 269 пассажиров погибли.
Год 1982. Изобретена и стала попу‑
лярной головоломка «кубик Рубика».
Корпорация Sony с 1 октября нала‑
дила производство проигрывателя
компакт-дисков.
В России 10 ноября скон ча лся
Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, его
преемником избран Ю. В. Андропов.
1982
В 1982 году рабочему
поселку Ноябрьский
был присвоен статус
города окружного
подчинения; его но‑
вый аэропорт принял
первый самолет.
Из Сургута в Новый
Уренгой прибыл пер‑
вый рабочий поезд.
В апреле в поселке
Ханымей появилась
аптека. В августе
в ГОРЕМ-36 при‑
был Харьковский
комсомольско‑мо‑
лодеж ный от ря д
в коли честве 15
человек.
124
Премьер‑министр Индии
Индира Ганди убита 31
октября 1984 года своими
охранниками-сикхами.
В России 9 февраля умер
Генера льный секретарь
ЦК КПСС Ю. В. Андропов. К. У. Черненко
избран на его место.
Указом Президиума Верховного Совета
СССР от 15 июня 1 сентября объявлено
всенародным праздником – Днем знаний.
27 октября открыто сквозное движение
по Байкало-Амурской магистрали.
1983
Осенью 1983 года образован
Пуровский сельсовет.
На территории ЯНАО откры‑
то Западно-Мес­сояхское газо­
нефтяное месторождение.
Первый пассажирский поезд,
состоящий из двух вагонов, сообщением
Ноябрьск – Коротчаево с 29 октября начал
ходить по постоянному расписанию.
Го д 19 8 5 -й м и р
за помни л к а к г од
обнару жени я зато‑
нувшего «Титаника»
(31 августа) и выпуска
Microsoft Windows 1.0
(20 ноября).
В на шей стра не
началась новая эпо‑
ха – «перестройка»,
очень скоро это сло‑
во узнает весь мир.
Инициатор – новый
генеральный секретарь
компартии М. С. Горбачев (избран
11 марта). Среди первых нововве‑
дений – кампания по искоренению
пьянства, что привело не только
к сокращению выпуска алкоголя,
но и к уничтожению вино­градников
на юге России.
1984
Появлением первого компьютерного вируса
Brain (Pakistani Brain, UIUC), разработаного
братьями Амджадом и Базитом Алви (Пакистан)
был отмечен 1986 год.
26 апреля произошла крупнейшая в истории
атомной энергетики авария на Чернобыльской
АЭС (Украина). Разрушение четвертого энергоблока носи‑
ло взрывной характер, реактор был полностью разрушен,
и в окружающую среду было выброшено большое количество
радиоактивных веществ.
В СССР 19 ноября принят закон «Об индиви‑
дуальной трудовой деятельности», призванный
поставить под контроль государства уже ре‑
ально существующий «подпольный» частный
бизнес.
1985
В 1985 году суточная
добыча газа в ЯНАО до‑
стигла 1 млрд кубических
метров.
10 июня стал днем первой
Вынгаяхинской нефти.
В ноябре того же года пущен пассажир‑
ский поезд № 123 прямого сообщения
Тюмень – Новый Уренгой.
Сдан новый железнодорожный вокзал
на станции Ханымей. Основана средняя
школа № 3.
В 1984 году в ЯНАО открыто Барсуковское
нефтегазоконденсатное месторождение.
На карте Пуровского района появляется поселок
нефтяников Муравленковский.
В ноябре в Ханымее создана база производствен‑
но-технического обслуживания и комплектации
оборудования (ХБПТОиКО).
125
1986
Железно­дорожная станция Пуровск
15 января 1986 года была зарегистри‑
рована в системе Министерства путей
сообщения СССР.
На месте будущего города Губкинского
22 апреля торжественно заложен пер‑
вый камень.
В поселке Ханымей 14 февраля открылся детский
сад «Теремок».
1982–1986
ЯНАО-ХАНЫМЕЙ
МИР - СТРАНА
1987–1991
В США 11 мая 1987 года впервые применен аппарат искусственного кровообращения.
Под Ла-Маншем между Англией и Францией начали строительство туннеля.
Совет Министров СССР издал постановление «О создании кооперативов по производству
товаров народного потребления». Вступил в силу «Закон об индивидуальной трудовой
деятельности». Прекратили глушить «Голос Америки». В Москве и ряде других регионов
страны в результате «наступления на алкоголизм» осенью исчез сахар: вскоре на него
впервые после войны были введены талоны. Борис Ельцин отстранен от должности первого секретаря
Московского городского комитета КПСС, после того как выступил с критикой медленного проведения
реформ.
30 октября 1988 года демонстрация-рекви‑
ем по жертвам сталинизма под Минском
в сторону Куропат разогнана силой. Конец
года ознаменован исходом беженцев
из Азербайджана и Армении и полной
депортацией азербайджанцев из Армении
(180 – 200 тысяч человек).
Спитакское землетрясение 7 декабря
1988 года унесло жизни 25 0 00 человек,
15 0 00 ранено, 400 0 00 остались без крова.
В СССР официально прекращено ис‑
пользование карательной психиатрии.
Семья Овечкиных 8 марта 1988 года
захватила самолет. 31 марта того же года
«обезболивание внушением по телемосту
Москва – Киев проводил врач Анатолий
Михайлович Кашпировский». 17 августа
1988 года в СССР создано Всесоюзное
общество инвалидов.
1987
15 января 1987 года железнодорожная станция
Пуровск зарегистрирована в системе МПС
СССР. Сдана в эксплуатацию автодорога Новый
Уренгой – Ямбург.
Открыто Романовское нефтяное месторождение.
1 февраля года открыт детский сад в поселке МПС,
в этом же году ханымейских малышей принял
детский сад-ясли «Улыбка».
Ноябрьское Управление Магистральных неф‑
тепроводов
(НУМН) 7 де‑
кабря открыло
линейную экс‑
плуатационную
службу (ЛЭС).
126
Граница между ФРГ и ГДР, известная
как Берлинская стена, разрушена 10
ноября 1989 года.
Россия выводит войска из Афганистана.
3 июня на ж. д. Челябинск – Уфа про‑
изошла катастрофа: в двух поездах
сгорели сотни жертв.
1988
В 1990 году объединились два немецких государства, образована единая
Федеративная Республика Германии. В мире появился первый сайт
info. cern.ch.
В СССР 6 марта года принят Закон о собственности. Председателем
Верховного Совета РСФСР избран Б. Н. Ельцин. 7 июня на Поместном
соборе Русской православной церкви Патриархом Московским и всея
Руси был избран Алексий II.
12 июня I Съезд Советов РСФСР принял декларацию о суверенитете республики. Генеральным секретарем
ЦК КПСС вновь избран М. С. Горбачёв. 12 июля на XXVIII съезде КПСС Борис Ельцин и ряд сторонников
реформ вышли из партии.
Учрежден Государственный банк РСФСР. 1 августа принят закон СССР о СМИ (запрет цензуры). Страна
реабилитирует жертв сталинских репрессий и возвращает гражданство высланным из страны диссидентам,
включая А. Солженицына.
В Альпах 19 сентября 1991 года
найдена мумия человека бронзо‑
вого века Эци. Россия официаль‑
но заняла место СССР в Совете
Безопасности ООН.
В Южной Осетии 6 января на‑
чалась война. В Цхинвал введены части грузинской милиции, в городе вспыхнули бои с применением
гранатометов.
Денежная («павловская») реформа привела к резкому обнищанию большинства населения страны. 17 марта
состоялся общенародный референдум: более 70 % проголосовавших выступили за сохранение СССР.
12 июня состоялись первые всенародные выборы президента РСФСР, им стал Б. Ельцин. 6 ноября 1991 года
он возглавил правительство реформ России, заместителем назначен Егор Гайдар.
19 – 22 августа предпринята попытка отстранить от власти М. Горбачёва (августовский путч): 24 он подал
в отставку, КПСС перестала существовать.
1 ноября – исторический флаг России законодательно принят в качестве государственного.
1 ноября в СССР введен коммерческий курс рубля.
8 декабря состоялась встреча глав России, Белоруссии и Украины в Беловежской Пуще, положившая начало
распаду Советского Союза. 25 декабря М. Горбачёв заявил о прекращении деятельности на посту президента,
СССР перестал существовать. Советский флаг над Кремлём заменен российским.
1989
В Ямальском районе на берегу реки Юрибей
в 1988 году найден ископаемый мамонтенок
Маша, как установили ученые, животному было
не более 4 месяцев.
1 апреля сдана в эксплуатацию ханымейская
участковая больница в финском исполнении.
В августе Кишиневский комсомольско‑моло‑
дежный отряд (10 человек) прибыл в ГОРЕМ-36. В Ханымей
пришла междугородняя связь.
В северной части Западно-Сибирской
нефтегазоносной провинции в 1989 году
открыто Западно-Сеяхинское газокон‑
денсатное месторождение.
1990
Год 1990-й на Ямале
о т мечен р екор‑
дом – добыт пер‑
вый миллион тонн
нефти. Открыто
Восточно-Мессо­
яхское и Ханчейское нефте­газо­
конденсатные, Ленинградское га‑
зоконденсатное месторождения.
24 января в Ханымее начато строи‑
тельство православной церкви.
В декабре открыт Дом культуры
на станции Ханымей.
127
1991
18 октября 1991 года принята декларация о сувере‑
нитете Ямало-Ненецкой республики.
В Пуровском районе 7 января создано Управление
по делам малочисленных народов Севера. В декабре
образована районная администрация.
22 января открыто Лимбаяхское нефтяное
месторождение.
В апреле в Ханымее создана служба «скорой помощи».
24 сентября открыта детская музыкальная школа.
4 декабря образована администрация поселка
Ханымей.
1987–1991
ЯНАО-ХАНЫМЕЙ
МИР - СТРАНА
1992–1996
11 января 1994 года начала работу
Государственная Дума Российской
Федерации.
В России начинаются задержки
зарплаты, в ряде регионов они
составляют до полугода. Народ
скупает валюту. 11 октября случилось обвальное падение рубля по отношению к доллару.
11 декабря в Чечню введены российские войска, начались полномасштабные военные действия на тер‑
ритории республики: Первая чеченская война. В новогоднюю ночь предпринят (неудачный) штурм
Грозного федеральными войсками.
Год 1992 начался с подписания Российско-аме‑
риканской декларации о завершении холодной
войны. 26 января президент России Б. Ельцин
заявил, что отныне российское ядерное оружие
не нацелено на американские города. 12 апреля
под Парижем был открыт Евро-Диснейленд.
В России – либерализация цен. Отменен «сухой закон» и государственная
монополия на производство алкоголя.
В октябре началась приватизация – россиянам начали выдавать ваучеры,
номинальная стоимость одного – 10 тыс. рублей. Общественных ожиданий
ваучерная приватизация не оправдала.
17 февраля 1993 года учреждено
РАО «Газпром».
Констит уционный кризис
в Российской Федерации привел
к разгону Съезда народных депу‑
татов и Верховного Совета РФ,
внутриполитическому конфликту 21 сентября – 4 октября, из‑
вестному как «Расстрел Белого дома». 12 декабря всенародным
голосованием принята новая Конституция России.
1992
В 1992 году после под‑
писания федеративного
договора Ямало-Ненецкий
автономный округ стал
равноправным субъектом
РФ. В Тюмени открыто
представительство ЯНАО в Тюменской
области.
В Салехарде 13 февраля года вышел в свет
первый номер городской общественно-по‑
литической газеты «Полярный круг».
10 августа в Ханымее при сельском совете
создана комиссия содействия занятости
населения. 13 ноября открыт филиал
телестудии «Луч».
128
1993
Религиозная секта «Аум Сенрикё» 20 марта
1995 года организовала зариновую атаку в то‑
кийском метро. Погибли 12, пострадали более
5 тысяч человек.
25 августа выпущена операционная система
Windows 95.
В России 1 марта убит известный телеведущий
и журналист Влад Листьев. В июне чеченские
террористы в г. Буденновске Ставропольского
края захватили большую группу мирного
населения.
1994
В 1993 году учрежден Союз олене‑
водческих народов мира.
Вышла в свет первая передача ямаль‑
ского окружного телевидения.
6 марта 1994 года на территории
округа состоялись первые выборы
в новый законодательный (предста‑
вительный) орган государственной
власти – Государственную Думу
ЯНАО. Председателем ГД был избран
Н. А. Бабин.
В Ханымее ведется строительство первых трех‑
этажных капитальных жилых домов в квартале
Школьный.
28 февраля 1996 года Россия всту‑
пила в Совет Европы.
9 января чеченские боевики во главе
с С. Радуевым в Кизляре (Дагестан)
захватили здание родильного дома
и городскую больницу.
Чеченские боевики 6 – 14 августа
штурмуют город Грозный. В России
6 сентября 1996 года последний раз
приведен в исполнение смертный
приговор.
В ноябр е в Япон и и начат ы
прода жи первых DVD-дисков
и проигрывателей.
1995
1996
13 октября 1996 года первым Губернатором ЯНАО
избран Ю. В. Неёлов. 28 ноября Государственной Думой
автономного округа принят Закон «О флаге ЯНАО».
Введено в эксплуатацию Западно-Таркосалинсокое
месторождение природного газа.
5 января создано МУП «Ханымейское жилищнокоммунальное хозяйство». 13 февраля – присвоены названия улицам и дорогам: Ханымейский тракт,
Центральная, Железнодорожная, Нефтяников, переулок Технический, Сосновая.
В апреле, после зимних каникул, ученики и педагоги ханымейской школы № 1 отметили новоселье в новом
трехэтажном здании.
В 1995 году основаны Лабытнангский
краеведческий музей и Губкинский музей
освоения Севера.
129
1992–1996
ЯНАО-ХАНЫМЕЙ
МИР - СТРАНА
1997–2001
24 марта 1999 года авиация НАТО нарушила устав
и совершила вторжение в государство, которому
не угрожала третья сторона (Косово, Белград).
20 апреля случилась трагедия в американской школе.
Двое подростков расстреляли своих одноклассников
и учителя.
В России в этот год прогремело несколько взрывов в жилых домах: 8 сентября дом № 19 по улице Гурьянова;
13 сентября дом № 6 корпус 3 на Каширском шоссе. 16 сентября в городе Волгодонск Ростовской области
сдетонировал грузовик ГАЗ-53 с взрывчаткой.
29 сентября 1999 года создан Национальный антикоррупционный комитет. 31 декабря ушел в отставку
Борис Ельцин, первый Президент Российской Федерации.
Год 1997 мир запомнил
как год гибели в авто‑
мобильной катастрофе
п ри н це с сы Д и а н ы
и Доди а ль-Файеда
(31 августа) и появления поисковой машины Yandex (23 сентября).
В России 9 января завершился вывод федеральных войск из Чечни. 6 декабря
военно-транспортный самолет АН-124 ВВС России упал на жилой дом
в Иркутске. Погибло около 70 человек.
5 мая 1998 года Россия
ратифицировала
Европейскую Конвенцию
пра в и основных
свобод
человека.
В Петропавловском со‑
боре Петербурга 17 июня захоронены останки семьи Николая II, последнего
русского императора. Правительством РФ 17 августа был объявлен дефолт.
Крах многих банков, вкладчики не смогли получить свои деньги.
1997
В 1997 году Принят Закон
ЯНАО «Об оленеводстве».
Создано ОАО «Авиационнотранспортная компания «Ямал»
(Салехард). Вынгаяхинский
регион добычи, вк лючаю‑
щий в себя 800 скважин, передан от НГДУ
«Заполярнефть» (Ноябрьск) в разработку
НГДУ «Суторминскнефть» (Муравленко).
В марте новая ханымейская аптека откры‑
ла двери для посетителей. Первые улицы
с твердым асфальтовым покрытием поселок
увидел в июле – августе. 13 декабря основано
МОУ филиал «Учебно-производственный
комбинат».
130
1998
1999
6 января 1998 года начал работать ре­
транслятор для Ханымейского филиала
ТРК «Луч». 1 февраля создан Отряд
государственной противопожарной
службы. Помещение музыкальной школы
переоборудовано в православный храм.
В 1999 году Государственной Думой
ЯНАО принят Закон «О гербе ЯмалоНенецкого автономного округа». Сдан
в эксплуатацию Губкинский газовый
промысел.
В Ханымее 7 января 1999 года состо‑
ялась первая служба, храму присвоено имя в честь
Рождества Христова. 24 апреля открылась Детская
школа искусств.
Год 2000 россияне встре‑
чали без президента.
Выборы нового главы
государства состоялись
26 марта. Абсолютное
большинство голосов
набрал В. В. Путин. 12 ав‑
густа в Баренцевом море
потерпела ката­строфу
атомная подводная лодка
«Курск».
2001-й прогремел 11 сентября терро‑
ристическими актами в США. Угнано
четыре пассажирских самолета, три
из которых спикировали на здание
Пентагона в Вашингтоне и на два
здания международного торго‑
вого центра в Нью-Йорке. Жертв
тысячи.
Украинская ракета 4 октября сбила пассажир­ский
самолет Ту-154 российской авиакомпании «Сибирь».
В результате погибли 78 человек – граждане России
и Израиля.
2000
В Приуральском районе
найдены мумифициро‑
ванные останки челове‑
ка, точно датированные
1282 годом н. э.
Открытие ханымейской
детской юношеской спортивной школы
«Хыльмик» состоялось 14 сентября
2000 года. 27 декабря администрация
поселка переехала в новое здание, за‑
нял новое здание Сбербанк. 28 декабря
открыл двери историко-краеведческий
музей.
131
2001
Год 2001 для ЯНАО ознаменовался
открытием Заполярного месторожде‑
ния на территории Тазовского района.
Газовиками ЯНАО добыто 10 триллионов
кубических метров газа.
1 сентября в Ханымее создан Дом детского
творчества. Ханымей растет и хорошеет под началом
Л. И. Кононенко.
1997–2001
ЯНАО-ХАНЫМЕЙ
МИР - СТРАНА
2002–2006
С 1 января 2002 года на территории Европейского союза введены в оборот
банкноты и монеты евро.
В результате схода ледника в Кармадонском ущелье в Северной Осетии 23
сентября без вести пропали более 100 человек, в их числе известный режиссер
Сергей Бодров-младший.
Отряд террористов М. Бараева в Театральном центре на Дубровке (Москва)
в течение 4 дней (23 – 26 октября) удерживал заложников – актеров и зрителей мюзикла «Норд-Ост», в общей
сложности 916 человек. В результате операции по освобождению заложников были ликвидированы все терро‑
ристы и освобождено большинство заложников. По официальным данным, 130 человек из числа заложников
погибли.
20 марта
2003 г од а
в Ирак втор‑
глись войска международной
коалиции во главе с США.
Год 2004-й объявлен Международным годом, посвященным борьбе
с рабством и его отмене.
24 августа, практически одновременно, произошли катастрофы двух
пассажирских самолетов. Ту-154Б2 АК «Сибирь» направлялся из аэ‑
ропорта Домодедово (Москва) в Сочи, погиб 51 человек. Ту-134а АК
«Волга-Авиаэкспресс» следовал из аэропорта Домодедово (Москва)
в Волгоград, 42 погибших. Расследованием установлено, что на обоих
самолетах совершены теракты женщинами-смертницами.
Сентябрь начался с захвата здания школы в городе Беслан (Северная Осетия).
Террористы удерживали более 1 100 заложников (преимущественно детей, их родителей
и сотрудников школы) в нечеловеческих условиях. Было убито 28 террористов.
2002
В
феврале
2002 года состо‑
ялась передача
Пяко-Пуровской
общины в ведение
поселка Ханы­
мей. Пробурили
перву ю ск в а‑
жину на Вынга­
яхинском газо‑
вом промысле.
В
сентябре
открывали ал‑
лею трудовой и боевой славы
и памятник первопроходцам.
На средства жителей посел‑
ка приобретены колокола
для православного храма в честь
Рождества Христова.
132
В Ватикане 2 апреля 2005 года скончался папа
римский Иоанн Павел II.
В Киргизии 24 марта случился кризис власти,
позднее названный тюльпановой революцией.
Президент А. Акаев бежал из республики.
2003
30 декабря 2006 года в Багдаде казнен экс-президент
Ирака Саддам Хусейн.
В новогодние праздники ОАО «Газпром» отключил
Украину от российского газа, в ответ на это Украина
начала несанкционированный отбор газа, попросту
воровать.
В России началась муниципальная реформа. 10 июля уничтожен чеченский террорист
№ 1 Шамиль Басаев.
2004
В январе 2003 года на территорию Ямало-Ненецкого
автономного округа пришла сеть мобильной связи
«Мегафон».
31 октября Вынгаяхинский газовый промысел от‑
крыт ООО «Ноябрьскгаздобыча» ОАО «Газпром».
В Ханымее год начали с освоения Еты-Пуровского
нефтяного месторождения. Первый крестный ход вокруг поселка
Ханымей состоялся 6 апреля, 18 августа началось строительство
православного храма. Станцию обезжелезивания воды ввели
в эксплуатацию 16 октября.
Административный центр Пуровского района пгт. Тар‑
ко-Сале 20 декабря 2004 года наделен статусом города
окружного подчинения. Состоялся официальный
пуск в эксплуатацию первого комплекса Ханчейского
и Юрхаровского газоконденсатных месторождений.
3 июня на новую церковь в Ханымее установили кресты
и колокола. Введен в эксплуатацию Еты-Пуровский
газовый промысел: 15 сентября первый газ Еты-Пура влился «в
трубу». 21 декабря решением общего собрания создана мусульманская
религиозная организация «Азан».
2005
В 2005 году Президентом РФ
был поддержан проект «Урал
промышленный – Ура л
Пол я рный», п ред усмат‑
ривающий строительство
авто- и железной дорог, ко‑
торые должны связать месторождения
на территории Ямала и Югры с промыш‑
ленными предприятиями Свердловской
и Челябинской областей.
Первую рождественскую службу в Ханымее
провел назначенный на приход иерей Иоанн
(Вахов). При храме 21 сентября открылась
воскресная школа.
Памятный камень в честь 60-летия Победы
в Великой Отечественной войне заложен
9 мая.
В помещении магазина «Мираж» установ‑
лен первый банкомат. 16 сентября сдана
в эксплуатацию автозаправочная станция
ООО «Пурнефтепродукт».
23 октября состоялись первые выборы главы
и Собрания депутатов МО поселок Ханымей,
9 декабря принят Устав муниципального
образования.
133
2006
В 2006 году подписано первое Соглашение
о сотрудничестве между ОАО «Газпром»
и ЯНАО, закрепившее взаимные обяза‑
тельства в сфере имущественных и произ‑
водственных отношений, капитального
строительства, энергосбережения, приро‑
допользования, а также в области налого‑
вой, ценовой и социальной политики.
29 марта принял присягу глава МО п. Ха‑
нымей Иван Леонидович Кононенко.
В марте – апреле в новое здание переехали
библиотека, историко-краеведческий му‑
зей, а также ряд социальных служб: отдел
соцполитики, служба занятости населения,
БТИ, Пяко-Пуровская община, ветеринарная служба.
9 мая открыли памятник Победы. Первый раз принимали
присягу молодые сотрудники ПОМ.
9 августа получен первый миллион тонн на Еты-Пуровском
нефтяном месторождении. 27 ноября состоялось открытие
нового здания дополнительного офиса Сбербанка.
2002–2006
ЯНАО-ХАНЫМЕЙ
МИР - СТРАНА
2007–2011
Год 2007-й принес России приятное известие: 9 июля столицей зимних
Олимпийских и Паралимпийских игр 2014 года назван город Сочи.
7 мая Московский Патриархат и Русская Зарубежная Церковь после много‑
летнего разрыва объявила о каноническом общении.
На глубоководных обитаемых аппаратах «Мир-1» и «Мир-2» 2 августа года
впервые в мире было достигнуто дно Северного Ледовитого океана на Северном
полюсе, где был установлен флаг РФ.
В России на президентских вы‑
борах 2 марта 2008 года победил
Д. А. Медведев.
Патриарх Московский и всея
Руси Алексий II скончался
5 марта.
4 ноября Барак Обама стал пер‑
вым темнокожим президентом
США.
24 мая в финале конкурса песни
«Евровидение» (Белград) впер‑
вые победил россиянин Дима
Билан. С 1 июня международные
авиакассы перешли на электрон‑
ные билеты.
8 августа 2008 года Грузия штурмовала Цхинвал,
Россия ввела войска в Осетию.
2007
В мае 2007 года на полу‑
острове Ямал обнаружен
мамонтенок (Люба), пре‑
восходящий по сохраннос‑
ти все ранее обнаружен‑
ные ископаемые останки
мамонтов. Поселок Горнокнязевск стал
резиденцией ямальского Деда Мороза –
Нгрэм Ири (Дедушка Севера).
10 марта отмечали 30-летие посел‑
ка Ханымей. Начато строительство
бассейна.
134
В апреле 2009 года в Мексике нача‑
лась вспышка свиного гриппа.
25 июня умер Майкл Джексон, певец,
танцор, «король» поп‑музыки.
С 1 января Газпром в очередной раз
прекратил поставки газа Украине
в полном объеме. Причиной вновь
стал несанкционированный отбор
топлива. Новым патриархом Русской
православной церкви в феврале
избран митрополит Смоленский
и Калининградский Кирилл.
С этого года единый госэкзамен
обязателен во всей России.
17 августа произошла авария на круп‑
нейшей в России Саяно-Шушенской
ГЭС, погибли 75 человек, разрушены
3 энергоблока и машинный зал.
Пожар в пермском ночном клубе
«Хромая лошадь» 4 декабря унес
жизни 156 человек.
2008
В США 3 апреля 2010 года поступил в продажу первый в мире планшетный ноутбук iPad
от Apple.
Аномальная жара и пожары по всей России: горят целые села, уничтожены тысячи гектаров
леса. Москва и другие города задыхаются от дыма. 28 сентября столичный мэр Юрий
Лужков отправлен в отставку «в связи с утратой доверия
президента». В должность мэра Москвы 21 октября
официально вступил Сергей Собянин.
В октябре состоялась Всероссийская перепись населения, согласно
которой россиян 142,9 млн человек.
12 марта 2011 года на японской АЭС «Фукусима-1», пострадавшей
в результате землетрясения, произошел взрыв. Уровень радиации возле
станции превысил норму в 20 раз; 16 тысяч человек погибли, 3 тысячи
числятся пропавшими без вести.
В России впервые возбуждено уголовное дело против интернет-пользо‑
вателя за нарушение авторских прав. С 1 марта вступил в силу закон «О
полиции» и начали действовать водительские права международного образца. 27 марта Россия перешла
на постоянное летнее время.
10 июля на Волге затонул теплоход «Булгария», спасено только 79, погибли 122 человека.
2009
На Ямале в течение 2008 года открыты девять
новых месторождений, 23 новые залежи углеводо‑
родного сырья в уже открытых месторождениях.
Семь месторождений поставлены на государст­
венный баланс.
В сентябре 2009 года председатель Правительства
РФ В.В. Путин провел в Салехарде совещание
по вопросу дальнейшего газового освоения
полуострова Ямал.
2010
2011
3 марта 2010 года депутаты Законодательного Собрания
ЯНАО единогласно проголосовали за представленную
Президентом РФ кандидатуру на пост Губернатора
Ямала Дмитрия Николаевича Кобылкина (ранее глава
администрации Пуровского района) 17 ноября ЗС ЯНАО
утвердило гимн автономного округа.
В Ханымее сдали новый дом в квартале Комсомольский. Создано первое Товарищество
собственников жилья.
Цифровое телевидение и оптоволокно пришли в поселок. Муниципальные учреждения
культуры 28 декабря 2010 года обрели статус юридического лица.
В ямальской тундре в районе поселка Мыс Каменный
Ямальского района 16 августа 2011 года в очередной раз
найдены останки детеныша мамонта.
135
2007–2011
ЯНАО-ХАНЫМЕЙ
Справочная информация
Руководители ГОРЕМ-36 (Головной ремонтно-восстанови‑
тельный поезд № 36 Управления транспортного строительства
«Тюменьстройпуть»)
1977 – Виктор Иванович Донго
1977 – 1981 – Иван Никонорович Шалышкин
1981 – 1984 – Анатолий Семенович Басов
1984 – 1988 – Владимир Алексеевич Паук
1988 – 1990 – Вадим Викторович Вончагов
Руководители МК-49 (Механизированная колонна № 49 треста
«Уралстроймеханизация»)
1977 – 1978 Виктор Иванович Засухин
1978 – 1982 – Борис Романович Борщенюк
1982 – 1986 – Леонид Иванович Урванов
1986 – 1990 – Александр Иванович Николаенко
Руководитель МК-55 (Механизированная колонна № 55 треста
«Уралстроймеханизация»)
1977 – 1990 – Анатолий Егорович Юхатов
ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
АВР – аварийно-восстановительные работы
БАМ – Байкало-Амурская магистраль
ВЛКСМ – Всесоюзный ленинский коммунистический
союз молодежи
ГОРЕМ – Головной ремонтно-восстановительный поезд
ЖКХ – жилищно-коммунальное хозяйство
КПСС – Коммунистическая партия Советского Союза
МК – механизированная колонна
МПС – Министерство путей сообщения
МУП ПКС – муниципальное унитарное предприятие
«Пуровские коммунальные системы»
НГДУ – нефтегазодобывающее управление
ОВЭ – отделение временной эксплуатации
ОКБ – областная клиническая больница
ОРС – отдел рабочего снабжения
ПЧ – пожарная часть
ПЭ – передвижная электростанция
СМП – строительно‑монтажный поезд
СМУ – строительно‑монтажное управление
УРС – управление рабочего снабжения
ХБПТОиКО – Ханымейская база производственнотехнического обеспечения и комплектации оборудованием
Управления производственно-технического обслуживания и
комплектации оборудованием ПО «Ноябрьскнефтегаз»
ЧАЭС – Чернобыльская атомная электростанция
136
137
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Схема расположения первых
зданий в поселке МК-55
138
139
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Схема расположения первых
палаток в поселке ГОРЕМ-36
140
141
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
Схема расположения первых
зданий в поселке МК-49
Содержание
Две горсти прошлогодней брусники . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 6
На свете много разных дорог, но самая лучшая и самая короткая – это дорога домой . . . . . . . 14
Каждый сам строит свою жизнь . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 22
У Бога других рук нет, кроме своих собственных . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 26
Работа нас грела так, что ого‑го!.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 32
Я всему научился здесь . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 36
У нас на Севере ведь как: увидел раз – и человек уже свой . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40
В ладу с собой, людьми и Богом . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 46
Молодо – не всегда зелено . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 48
Нельзя у нас без ответственности, все-таки Север . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 51
Как Север становится судьбой . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 54
Человек и его дело . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 56
Пятнадцатый камень сада Реандзи . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 58
Две ложки, две тарелки, в общем, всего по две… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 68
Щедрость души . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 72
В жизни важно все: кто ты, что делаешь и как живешь . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 74
«Одной ручкой в одной кассе расписывались…» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 78
Самый обычный рейс . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 82
Большие дела из мелочей складываются . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 84
Что значит нельзя, если надо! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 90
Каждый человек, прежде чем дорасти до Ивана Никоноровича, бывает просто Иваном, или
Требуется начальник . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 94
Семь сантиметров на карте . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 100
Справочная информация . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 136
Схема расположения первых зданий в поселке МК-55 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 139
Схема расположения первых палаток в поселке ГОРЕМ-36 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 141
Схема расположения первых зданий в поселке МК-49 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 142
142
143
ДорогойХАНЫМЕЙ
памяти
ББК 63.3 (2Рос-6Яма)
Д 691
Дорогой памяти
О Ханымее и о себе рассказывают...
Редактор-составитель
Светлана Фарленкова
При подготовке книги использованы материалы
Государственного архива Ямало-Ненецкого автономного округа
Отдела по делам архивов (муниципальный архив) администрации Пуровского района,
информационные письма руководителей предприятий и учреждений Пуровского района,
Интерент-ресурса http://ru.wikipedia.org,
архива ООО «Издательства Баско»,
а также личных архивов жителей поселка Ханымей
ISBN 978 – 5-91356 – 185 – 5
ООО «Издательство Баско»
Главный редактор
И. Захарова
Редактор, корректор
О. Рыбина
Дизайн, верстка
О. Евглевская
Предпечатная подготовка
О. Огородников
620075, г. Екатеринбург, ул. Луначарского, 81, 12-й этаж
тел. (343) 355-21-35, e-mail: simakov@basko.ru
Подписано в печать _________. Бумага ВХИ 80 г/м2. Формат _____________.
Печать офсетная. Усл. печ. л. ___________. Тираж ____________ экз. Заказ № _____.
Отпечатано ________________________
Автор
hanimei-bibl
Документ
Категория
История
Просмотров
278
Размер файла
15 526 Кб
Теги
строительство, север, первопроходцы, память, memroad, освоение, horscr10, дорога, воспоминания
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа