close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

33.Гуманитарные и социальные науки №1 2009

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ФИЛОСОФИЯ
(Статьи по специальности 09.00.13)
© 2009 г. Е.В. Басистая
ГЕНДЕРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ
Рассматривается соотношение стереотипов мужественности и женственно­
сти в современной культуре, история их становления и социальные последствия.
Определяется, что традиционные стереотипы «мужественности» и «женственно­
сти» могут вызывать негативные последствия по причине жестких предписаний
того, что приоритетно для женщин, а что – для мужчин.
Ключевые слова: гендерные стереотипы, гендерная культура, ценностные пред­
ставления, мужественность, женственность, гендерное сознание и самосознание.
Особенность гендерных стереотипов заключается в том, что они традици­
онно воспринимаются как жесткофиксированные представления о
«женском» и «мужском». Биологические различия, которые присущи мужчи­
нам и женщинам, в культуре преобразуются в ряд социальных ожиданий в
отношении того, какие модели поведения следует считать «мужскими», а ка­
кие «женскими». Гендерные модели поведения характеризуются строгой
иерархией: мужское начало связывается с главенством, властью; женское
представляется как второстепенное, подчиненное, и это воспринимается как
естественно данное. В результате возникает гендерное неравенство, которое
проявляется в том, что женщины не приравнены к мужчинам в своих юриди­
ческих, социальных, экономических и политических правах; для женщин
ограничен доступ к ресурсам, экономическим и политическим возможно­
стям, ограничено представление интересов своей общности. Это приводит к
тому, что женщины дисфункционально реализуют собственный потенциал,
их жизненные силы в воспроизведении и совершенствовании своей жизни
заметно ослабевают.
Гендерные стереотипы, пронизывая все формы общественного сознания,
способствуют укоренению таких неявных ценностных ориентаций и устано­
вок, которые способствуют восприятию всего мужского как доминирующего,
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
позитивного и значимого, а женского – как второстепенного и менее значи­
мого. Рассматривая понятие «гендерный стереотип» и обращаясь при этом к
понятию «гендер» исследователи отмечают, что гендер определяет индиви­
дуальные возможности в образовании, профессиональной деятельности, до­
ступе к власти, сексуальные и семейные роли, в целом, он определяет соци­
альные статусы. А поскольку социальные статусы действуют в рамках
культурного пространства, то это означает, что гендеру соответствует ген­
дерная культура [1]. Гендерная культура создает социально-обусловленные
представления о специфичности женского и мужского, на этой основе
строится распределение социальных ролей и функций между мужчинами и
женщинами и соотношение их социальных статусов. Точнее, «мужчина» и
«женщина» - это примеры биологических различий, а «мужское « и «жен­
ское» относится к сформированным гендерной культурой чертам поведения,
которые должны социально соответствовать полам.
С раннего детства происходит обучение гендерно обусловленным соци­
альным нормам и правилам поведения, ценностям, и благодаря этому возни­
кают социально детерминированные представления о мужчинах и женщинах;
из поколения в поколение передаются нормы поведения и система убежде­
ния в обычаях, традициях, философских идеях, морали, художественном
творчестве, историческом наследии. Традиционная культура задает главные
ориентиры всем сферам жизнедеятельности, в то же время сама традицион­
ная культура не является нейтральной по отношению к мужчинам и женщи­
нам. Можно констатировать тот факт, что культура транслирует во все сферы
жизни, включая сферу сознания, неоднозначное отношение к женщинам и
мужчинам как представителям разных социальных и демографических общ­
ностей. Оно выражается в том, что представления о женщинах в традицион­
ной культуре трактуется через отличие от «другого» - мужского, которое
рассматривается самостоятельно. По мнению Т.А. Клименковой, мужчина
выступает как представитель всеобщности, всего человечества, призванный
говорить от его лица, его миссия понимается как общезначимая, связанная с
выполнением основной и важнейшей для цивилизации задачи; женщина по­
нимается как выражающая нечто частное [2, с. 6].
Такие представления свойственны выраженному патриархальному харак­
теру современной культуры. На то, что культура имеет патриархальный ха­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рактер, указывают многие исследователи, в частности, О. Вовченко. При
этом автор определяет патриархат как «социальный институт, в котором
мужчины силой или убеждением «опускают» женщину на «вторичное» (по­
сле себя) место в обществе, заставляя их поверить, что такое положение от­
ражает естественное состояние, так как в существующем мире «женское»
всегда подчинено «мужскому» [3, c.40]. Такой тип культуры утвердился, по
мнению исследователей, по нескольким причинам: во-первых, сама социаль­
ная организация общества имеет патриархальный порядок, который оказыва­
ет непосредственное воздействие на социокультурное пространство. Во-вто­
рых, с точки зрения развития человечества, стадия патриархата сменила ста­
дию матриархата и все изменения социума находятся под его влиянием. Втретьих, культура в значительной мере создавалась усилиями мужчин. Через
становление культуры совершенно определенного типа указанные причины
влияют на сознание и самосознание женщин и мужчин.
Для обоснования влияния данных причин на самосознание женщин мож­
но обратиться к мифологии. В древнейших мифах встречается упоминание о
первичной андрогинности полов, во многих космогонических мифах оба на­
чала – мужское и женское – выступают на равных как две противоположно­
сти, от слияния которых возникло небо, земля и люди [4, с.9]. В эпоху созда­
ния мифов женщина занимала весьма почетное место. При смене матриарха­
та патриархатом соотношение «мужского» и «женского» стало рассматри­
ваться иерархично, и в мифологии стал преобладать дуалистический прин­
цип противопоставления женского как худшего и мужского как лучшего. В
результате возникают такие противоположности, как жизнь – смерть, где в
жизнь образе Рода, мужского божества, а смерть в образе женского боже­
ства. Чет – нечет, четные числа благоприятны и связаны с мужским нача­
лом, нечетные – неблагоприятны и связаны с женским началом. Правый – ле­
вый, в древнерусских обрядах женщины должны были располагаться слева от
мужчин, так как справа – справедливость. О некоторой ущербности женщин
свидетельствует и факт малочисленности упоминания о них в мифах и леген­
дах. Мифологические представления внесли такие нормы и ценности в соци­
альные взаимоотношения мужчин и женщин, которые послужили основой
для стереотипизации сознания и самосознания, согласно этому стало законо­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мерным считать справедливым мужскую справедливость и доминирование и
женскую негативность и подчинение.
Половая принадлежность производителя знания сказывается также на
самом знании, а через него – на становлении самосознания женщины. При­
знается тот факт, что «человеческая» культура не беспола, в частности, Г.
Зиммель считает, что она является «мужской». Это означает, что она создает­
ся мужчинами и отражает внешний мир по законам «мужского» мировоспри­
ятия. Основная причина, по его мнению, кроется в различиях мужской и жен­
ской сущности [5, с. 264.] В этом объяснении косвенно указывается на неко­
торое превосходство мужчин, признается «мужской» характер культуры и
тем самым указывается на то, что «женское», существуя самостоятельно, ста­
новится как бы включенным в более общее, значительное, в «мужское», и
оценивается через категории «мужского».
Одним из первых проблему различия полов в философию включил Ари­
стотель. Согласно его учению, женское отождествляется с телесным, матери­
ей, а мужское – с духовным, формой, и эти представления легли в основу
представлений о мужской и женской сущности, о мужской и женской приро­
де. По мнению Н.А. Бердяева, женщина выступает как призводное от мужчи­
ны в силу того, что в не слишком сильна темная природная стихия, безличная
и бессознательная [6, с. 402]. Идея недостаточности в женщине личности,
своего «Я» разделялась и другим русскими философами – С.Н. Булгаковым,
В.В, Розановым. В представлении В.Розанова, свидетельством отсутствия
«зерна», женского «Я» являются такие женские качества, как милосердие,
самоотверженность, нежность, в то время как мужской эгоизм, жесткость,
черствость, твердость знаменуют собой «зерно», «Я». Поэтому мужчины
имеют право с полным основанием распоряжаться, «быть покровителем и во­
ждем», право женщины – «в дар за любовь получить мужественного и силь­
ного покровителя» [7, с. 138-139].
Тот факт, что философское знание создавалось в основном мужчинами,
наложил отпечаток на содержание и панораму взглядов на женщин и про­
явился в том, что женщина воспринималась только относительно мужчины,
рассматривалась как часть природы, физического мира и была подчинена
мужчине также, как физический мир подчинен духовному. Такая трактовка
оказывала значительное влияние и на массовое, и на индивидуальное созна­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние. Философские представления о специфичной сущности женского и муж­
ского начал играют значительную роль потому, что философское знание име­
ет не только теоретическое, но и духовно-практическое, смысложизненное,
ценностно-ориентирующее влияние и значение. Ценностно-ориентирующим
воздействием на сознание обладают моральные правила, имеющие в совре­
менном обществе своеобразную особенность – общество с позиции морали
неоднозначно относится к одному и тому же поступку в зависимости от того,
кто его совершил – женщина или мужчина. Как показывает практика, жен­
щина находится под более жестким нравственным контролем, порой мужчи­
не позволяется то, что не позволяется женщине. Сложившиеся «половые
стандарты» фиксируются в виде моральных гендерных стереотипов, кото­
рые, переходя в самосознание, не подвергаются критическому анализу. Мо­
ральные гендерные стереотипы отражают существующие в общественном
сознании представления о должном и недолжном поведении, нормах, прин­
ципах, которыми люди должны руководствоваться в повседневной практике
(и которые различаются в зависимости от пола), о характерных внутренних
обликах мужчины и женщины, о различиях мужской и женской дружбы,
мужской и женской любви [8, с. 10-11].
Вероятно, существование моральных гендерных представлений обуслов­
лено следующими причинами: во-первых, существует потребность следовать
уже сложившимся общественным правилам, чтобы быть принятым обще­
ством. Во-вторых, постепенно усваивая моральные нормы на рациональноэмоциональном уровне, человек осознает свою принадлежность к определен­
ному полу, принимает в соответствии с этим половую роль и ожидает соот­
ветствующего к себе отношения со стороны других. В-третьих, различия мо­
ральных норм поведения мужчин и женщин кроется в самом процессе их
формирования. Ценностные представления, нормы и образцы должного по­
ведения были выработаны в недрах человеческих сообществ и передавались
с древнейших времен из поколения в поколение.
Моральные гендерные стереотипы влияют на самосознание и облегчают
его работу: усвоенные с ранних лет, они впоследствии «накладываются» на
любые явления как схема, исключая, тем самым, необходимость анализа; яв­
ления упрощаются и как бы подгоняются под уже знакомые и известные схе­
мы мышления. При этом изменение гендерных стереотипов, а значит, и
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стереотипов самосознания, затруднено. Сложность вызывает не только изме­
нение, но и оценка моральных стереотипов: они настолько глубоко прони­
кают в образ мыслей, что попытка проанализировать и изменить существую­
щий порядок вещей приводит к дефинициями, отражающим уже имеющуюся
картину мира.
Определенное воздействие на сознание и самосознание, вместе с филосо­
фией, моралью, этикой, оказывает содержательная сторона исторического
знания. Для историков социальный опыт женской общности не представлял
интереса, долгое время в истории женщины были незамеченными. И на осно­
вании этого предпринимались попытки преодолеть традиционные убежде­
ния, что мужчины – главные исторические лица. Но создание параллельного,
а в действительности изолированного женского мира только укрепило ди­
станцию между женщинами и мужчинами.
Важно отметить, что на самосознание женщин оказывает негативное
влияние как господство мужского, так и превалирование женского: в первом
случае все, что относится к женскому, оценивается по меркам мужских пред­
ставлений, т.е. нормы, ценностные ориентации, мировоззренческие установ­
ки женщин формируются в социокультурной дистанции полов. Во втором
случае происходит девальвация мужского. Но, как в первом, так и во втором
варианте сохраняется отчуждение и жесткое разграничение мужчин и жен­
щин. Со временем происходит смещение акцентов от только «женской исто­
рии» к действительно общей истории гендерных отношений, которая пока
еще находится в стадии становления [9]. Такие тенденции в развитии исто­
рии демонстрируют общие тенденции в изменении самосознания: от одной
крайности к другой, и только потом – к срединному положению, без переко­
сов.
В массовом сознании распространены патриархальные доминанты, и с
этой точки зрения социальная дифференциация полов может быть выражена
так: мужчине должна принадлежать ведущая, активная роль в мире, обще­
стве, семье, а женщине – подчиненная, пассивная. Существуя в массовом со­
знании, указанные доминанты отражаются и на результатах деятельности,
под их влиянием оказывается и сознание, и самосознание индивидов. В об­
щественном сознании стереотипы мужского доминирования и женской под­
чиненности воспринимаются как выражение «мужественности» и «женствен­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности». Особенностью стереотипа «женственности» является чрезмерная
идеализация: чем более женщина скромна, послушна, благожелательна и чем
менее склонна к рассуждениям и принципиальности, те она более женствен­
на. Вместе с тем идеализируются дом, семья, дети, эмоциональная забота о
других. На этом фоне вся остальная деятельность женщины теряет значи­
мость. Все остальные сферы деятельности для мужчин, где востребованы
специфические мужские качества – сила, власть, смелость, прагматизм, рас­
судительность.
Всякое отклонение от стереотипа расценивается как утрата женщиной
своей женственности, и может привести к неудачам в личной жизни и в реа­
лизации своих способностей. Но от таких стереотипов страдают и мужчины.
Следуя стереотипу «мужественности», им необходимо быть всегда сильны­
ми, преуспевающими, не знать поражений. Но в силу того, что в современ­
ном обществе подавляющее большинство мужчин получают исключительно
женское воспитание, у мужчин может быть и слабый характер, слабая воля,
они больше нуждаются в защите и поддержке. Сравнение стереотипов муже­
ственности и реальности позволяет отметить их несоответствие, и это вызы­
вает внутреннее беспокойство, чувство неудачника, стрессы, страх, противо­
речия, которые могут «компенсаторно» выливаться в агрессию, в алкого­
лизм, в девиацию.
Таким образом, традиционные стереотипы «мужественности» и «жен­
ственности» могут вызывать негативные последствия по причине жестких
предписаний того, что приоритетно для женщин, а что – для мужчин. Свобо­
да выбора каждого становится весьма ограниченной, и это вызывает тормо­
жение развития личности и индивидуальности. Существующая культура
представляет интересы мужской общности как основные. Женщины, женская
общность рассматривается относительно мужчины, через мужское, что обес­
печивает им второстепенность и подчиненность. Закрепляясь с помощью
гендерных стереотипов в мифах, философии, морали, праве, истории, такое
положение воспринимается как естественное.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Литература
1. Здравомыслова Е.А. Социология гендерных отношений и гендерный
подход в социологии // Социологические исследования. 2000. № 11.
2. Клименкова Т.А. Женщина как феномен культуры. Взгляд из России. М,
1996.
3. Вовченко О.М. Гендерное равенство как социально-философская пробле­
ма. М.,2000.
4. Женщина в мифах и легендах: Энциклопедический словарь. Ташкент,
1992.
5. Зиммель Г. Женская культура. Избранное: В 2т. Т.2. М.,1996.
6. Бердяев Н.А. Смысл творчества: опыт оправдания человека // Бердяев
Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989.
7. Розанов В.В. Женское образовательное движение 60-х годов. М.,1973.
8. Азарова Е.А. Проблемы гендерных стереотипов в моральном сознании:
Автореф. дисс... д-ра филос. наук: 09.00.05. СПб., 2000.
9. Репина Л.П. Пол, власть и концепция «разделенных сфер»: от истории
женщин к гендерной истории // Общественные науки и современность.
2000. № 4.
Новороссийский медицинский колледж
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
12 февраля 2009 г.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ФИЛОСОФИЯ
(Статьи по специальности 09.00.13)
© 2009 г. Е.Ю. Вахрушева
ПРЕКРАСНОЕ В АСПЕКТЕ АНТИЧНО-ЭСТЕТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
Соприкосновение субъекта с красотой – одна из тайн бытия, которая волновала
представителей разных эпох и культур. Наряду с имеющимися категориями в эсте­
тике, одно из центральных мест отводится «прекрасному». Рассматривая основные
периоды античной эстетики, можно судить об общих, наиболее характерных чер­
тах развития школ, направлений и разнообразных концепций. Именно в рамках данной
науки было заложено представление о субъективном аспекте красоты, связи ее с по­
знаванием и субъективным переживанием, освещением общих закономерностей ка­
тегории «прекрасного», характеризующего развитие учений в данном направлении.
Ключевые слова: прекрасное, эстетика, субъективный аспект красоты, созна­
ние, чувства, познание.
Идея красоты проходит через всю историю развития античной мысли. В
мировоззрении античных философов нет ни тени сомнения в объективном
существовании мира и реальности его красоты. Для них прекрасное – это
всеобщая гармония и красота Вселенной. В процессе развития античной эсте­
тики можно выделить три периода: раннюю классику (Эмпирик, Пифагор,
Гераклит, софисты и др.), зрелую (Сократ, Платон, Аристотель) и эллинизм
(стоики, скептики, эпикурейцы, Витрувий, Псевдо-Лонгин, неоплатонизм). В
истории антично-философской мысли, рассматривая содержание и смысл, ка­
залось бы, достаточно традиционных эстетических категорий (прекрасного,
возвышенного, трагического, комического и др.), но без изучения, которых
невозможно понять, как складывалась логика, развивалась и устанавливалась
система эстетического знания.
На страницах ранней классики центром философско-эстетического уче­
ния была тончайшая логика, рациональный подход к проблемам прекрасного.
Большим познавательным значением эстетики, является универсальность ка­
тегории прекрасного, которая предусматривает возможность глубокого воз­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
действия на внутренний мир личности во взаимоотношениях «объективного
и субъективного», «природного и общественного», «физического и метафи­
зического», «земного и божественного». С другой стороны данная категория
обладает более широким значением по отношению к частным понятиям, та­
ким как красота, гармония и др. На страницах ранней классики как раз и от­
мечена тончайшая логика философско-эстетического учения, рациональный
подход к проблемам прекрасного. Исследуя их, нужно отметить, что филосо­
фия данного периода проникнута «космологией», что в то время означало не
только мир, порядок, но и украшение. В учении данной школы эстетическое
и космологическое выступают как единое. Этот факт отмечен в сочинениях
греческого философа Гераклита, в которых идея гармонии и красоты ассоци­
ировалась, прежде всего, с космосом, объединяя объективную и закономер­
ную устроенность мира. Но так как законы космоса действуют и в прекрас­
ном, конкретизируя понятие красоты, Гераклит отмечает, что созвучие, ори­
гинальность и гармония создается не из подобных идентичных вещей, а из
противоположностей. Гений создает и находит уникальность в шедевре, сме­
шивая палитру красок, различные звуки голосов и нот. Тем самым в аспекте
красоты подчеркивается ценностное, которое присутствует в момент воспри­
ятия, оценки красоты и гармонии. Последнее, является основой красоты,
имеет «универсальный» характер: составляет основу человеческих связей,
присутствует в произведениях искусства. Для пифагорейской школы была
характерна так называемая теоретическая гармония сфер красоты.
Необходимо отметить, что эстетическая мысль античности достигла свое­
го пика в классический период. Прекрасное уже не является «космологиче­
ским», а рассматривается как проблема сознания. И как следствие полной от­
носительности всех знаний, отмечается признание относительности челове­
ческого познания и чувства. В развитии классической эстетики большую
роль сыграли софисты, основателем данной школы являлся Протагор. Их
«идеалистическое» философское учение было основано на отрицании суще­
ствовании объективного познания действительности. То есть ими признавал­
ся относительный характер прекрасного: «двойные речи говорятся и относи­
тельно прекрасного и безобразного. Одни утверждают, что прекрасно одно, а
безобразно другое» [1, с. 16-17]. Отсюда вывод, «одни вещи по природе сво­
ей печалят [наше] зрение, другие же вызывают [к себе] любовь» [1, с. 41-42].
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ростки нового стиля исследования о красоте появляются в период зрелой
классики, когда в противовес софистике, существует критерий представления
об истине, добре и красоте, каковым является знание. В отличие от пифаго­
рейцев здесь, красота существует без соблюдения пропорций, и критерием её
является полезность и «утилитарность». Сократ доказывал относительность
представления о прекрасном. Признав это, расширяя исследования о красоте,
увязывая их с моральностью, идеей пользы и знания, философ выдвинул но­
вый антропологический тип философии: человек является главным предме­
том «прекрасного», показал неразрывную связь прекрасного с полезным, це­
лесообразным, истинным и добрым. Поэтому в понимании сущности пре­
красного Сократ показывает переход от человеческого к божественному. Та­
ким образом, выше изложенное доказывает, что критерий прекрасного лежит
в субъекте, в познании человека. Отрицание, что прекрасное есть конкретная
вещь, что это нечто пригодное и целесообразное, чувственное удовольствие,
которое наталкивает на более широкое содержание данного определения
«сущность», «идея».
Проблема «прекрасного», в котором прослеживается постоянное разви­
тие, движение и борьба, и в них заключается его принципы и противоречия,
рассматривается в философско-эстетичекое учении Платона. Противостояв
определению софистов о прекрасном, он говорил, что законы тоже прекрас­
ны, но на «вкус не воспринимаются». И все же позитивного определения кра­
соты не последовало, так как в нем соприкасаются два направления. Одно из
них связано с пифагорейским пониманием прекрасного, то есть, установле­
ние зависимости красоты от «величины, порядка и меры». Считалось, что за­
висимость красоты происходит именно от умеренности и соразмерности ибо:
«Всякая смесь, если она ни в какой степени не причастна мере и соразмерно­
сти, неизбежно губит и свои составные части, и прежде всего самое себя…
Вот теперь сила блага перенеслась у нас в природу прекрасного, ибо умерен­
ность и соразмерность всюду становится красотой и добродетелью» [2, с. 64].
Другое направление понимается как «абсолютная и неизменная вечная идея»,
и в тоже время как предмет любви от телесной к идеальной и духовной, то
есть от красоты нравов и законов, к красоте чистого разума. По мнению Пла­
тона, «Кто, наставляемый на пути любви, будет в правильном порядке созер­
цать прекрасное, тот, достигнув конца этого пути, вдруг увидит прекрасное
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
по природе… Прекрасное это предстанет ему в виде какого-то лица, рук или
иной части тела, не в виде какой-то речи или знания, не в чем-то другом,
будь то животное, Земля, небо или еще что-нибудь, а само по себе, всегда в
самом себе единообразное; все же другие разновидности прекрасного при­
частны к нему таким образом, что они возникают и гибнут, а его не становит­
ся ни больше, ни меньше, и никаких воздействий оно не испытывает» [2, с.
210-211]. Таким образом, цепочка движения знания человека происходит в
направлении от телесной красоты к абсолютной. И так как красота носит
«сверхчувствительный характер», то постигается не чувствами, а разумом.
Эстетический аспект разнообразных форм прекрасного как в природе, так
и в обществе требует определенной «величины» и «порядка». И поскольку
приобщение философии к эстетическим ценностям носило колебательный
характер, то именно поэтому важнейшие признаки прекрасного олицетворя­
лись этими критериями. Например, Аристотель как и другие мыслители ан­
тичности, одним из главных пунктов тоже выделяет «красоту», необходимы­
ми признаками которой являются соответствие прекрасного восприятию че­
ловека. Учение философа о прекрасном в корне отличалось от концепции пи­
фагорейцев, учения Платона, и заключалось не в количественных отношени­
ях, а в реальных вещах. Помимо «величины» и «порядка» Аристотель также
предложил еще один из критериев прекрасного – его обозримость. То есть
всякая необыкновенная вещь, должна быть соразмерна восприятию субъекта.
Реальная, предметная красота, есть источник эстетического сознания. Таким
образом, прекрасное есть нечто объективное и абсолютное.
Из этого вытекает, что поддерживая традиционные понятия классической
эстетики, философско-эстетическая мысль способствуют возникновению но­
вых концепций красоты. И поскольку в основе учения одно из центральных
тем отводится природе как о космическом художнике, следовательно, можно
предположить, что природа выше искусства соответственно, оно должно
отождествляться с ней. Поэтому принцип подражания истолковывается как
единственный источник прекрасного. Таким образом, обосновывая художе­
ственный инстинкт природы как произведение исключительно ради идеи
красоты, можно сделать заключение о противопоставлении красоты «подра­
жаний» красоте природы. Новый шаг в учении о симметрии, выдвинутым
стоиками, также является основой и сущностью красоты. Красота тела «в
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
симметрии частей, в хорошем цвете и физической добротности», красота ра­
зума «в гармонии учений и созвучии добродетелей». Сущность прекрасного
тела и души раскрываются через симметрию. Главной ценностью красоты, у
них, является уравнивание прекрасного и доброго, «что все доброе прекрасно
и что доброе равносильно прекрасному». Отождествляя прекрасное и доброе,
они признавали моральную ценность красоты. Рассматривая данное учение,
нельзя не упомянуть об известном ораторе, писателе и политическом деятеле
Цицероне, который подхватив мысль Сократа, продолжает доказывать, что
красота есть целесообразность и сама по себе порождается пользой и необхо­
димостью. В его сочинениях основополагающим было многообразие красо­
ты, в котором виделось два её вида: женственный и мужественный и также
как стоики, развивал важнейшую мысль о единстве пользы и красоты. Для
скептиков предметом учений явилось опровержение любых возникших до
этого теорий и исследований, сомневались во всем, и даже в своих собствен­
ных сомнениях. Основатель скептицизма греческий философ Пиррон, рассу­
ждая о прекрасном, подметил, что оно основывается на традициях и привыч­
ках, и что «люди же делают все по закону и обычаю». В основе эпикурейско­
го стремления к прекрасному наблюдалась материалистическая тенденция,
то есть стремление к получению только удовольствий. Сам Эпикур утвер­
ждал, «что удовольствие есть начало и конец блаженной жизни», что оно
есть первичное и природное благо. Эпикурейской школой в исследовании ка­
тегории прекрасного, отдавалось предпочтение, когда оно доставляло удо­
вольствие, а если нет, то с ним необходимо было расстаться. Однако осозна­
вая и то, что красота не только в удовольствии и наслаждении, она еще со­
стоит и в удовлетворении потребностей, в равновесии душевных сил, тем са­
мым впервые была раскрыта красота природы, её творческий и созидатель­
ный потенциал.
В рамках явления неоплатонизма, происходит завершение развития ан­
тичной философии. Одним из ярких его представителей является Плотин.
Нужно отметить, что проблемы эстетики, в частности категория «прекрасно­
го», имели значимое место и проявление особого интереса в его философии.
Этому направлению философ посвятил две работы: «О прекрасном» и «Об
умопостигаемой красоте», тем самым концентрируя внимание на то, что в ан­
тичном неоплатонизме проблемы красоты и теория прекрасного становятся
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
так же центральной темой данной философской системы. В трактате «О пре­
красном» мыслитель отвергает распространенный взгляд античности на кра­
соту, как соразмерность или определенную пропорцию частей. То есть, если
прекрасное – это определенная соразмерность частей, тогда простые вещи
сами по себе не имеют никакой красоты. Если говорить о красоте человека,
то не всегда пропорции отражают внутреннюю природу красоты. И наконец,
говоря о пропорциях и симметриях в явлениях духовного характера, в зако­
нах, общественных занятиях и знаниях, то они не смогут выразить природу
красоты. Нельзя сказать, что философ категорично отрицал пропорции, он
лишь только подчеркивал отражение внешней красоты. Материя сама по себе
не может быть прекрасной, лишь внутренняя красота способна быть идеаль­
ной, она может находиться в душе или вынашиваться в идее. Образ «оказался
прекрасным не от своего бытия в качестве камня … но от той формы, кото­
рую вложило в него искусство» [3, с. 225]. Исходя из учения о внутренней
форме, метафизика прекрасного была основой новой концепции художе­
ственного творчества, «произведения искусства подражают не просто види­
мому, но восходят к смысловым сущностям (logoys), из которых состоит и
получается сама природа…» [3]. Неоплатоническая эстетика, как в средние
века, так и в эпоху Возрождения основывалась на выдвинутых раннее кон­
цепциях мыслителей, пользовалась их аргументами, но заключения в свою
очередь делала самые разнообразные.
Безусловно, основные периоды античной эстетики, позволяют размыш­
лять об общих и наиболее характерных чертах развития школ, направлений и
разнообразных концепций. Необходимо отметить, что античная эстетика но­
сит антологический характер, поэтому в ней наблюдается тесная связь с тео­
рией прекрасного. Работами античных философов была разработана диффе­
ренцированная система эстетических понятий и категорий: «прекрасного»,
«гармонии», «симметрии», «меры», «пропорции», «подражания», «трагиче­
ского» и «комического», которые далее прочно вошли в словарный запас
европейской эстетики. Тем не менее, в ней заложено представление и о субъ­
ективном аспекте красоты, связи ее с познаванием и субъективным пережи­
ванием. Мотивы качественного и количественного понимания красоты, сво­
дили прекрасное к числовым пропорциям (Пифагорейцы) и определенному
качеству (Сократ, Аристотель).
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, рассматривая основные идеи о значении прекрасного
можно обозначить несколько мнений: эпикурейское (бескорыстное удоволь­
ствие), платоновско – стоическое (моральный характер) и аристотелевское
(ценность в самом прекрасном). Внутренним напряжением, динамикой и ис­
точником в концептуальном развитии античной эстетики послужила борьба
двух линий в философии: материализма и идеализма, линии Гераклита и
Плотина. Разнообразные и прямо противоположные мотивы проходят через
всю античную эстетику. Она никогда не была консервативной наукой, посто­
янно подвергаясь изменениям, развитию и эволюции, претерпевала периоды
подъема и спада, утрат и открытий. И, тем не менее, в целом она создала
прочный фундамент в истории эстетической мысли, выработала основные
понятия эстетической теории, создала систему эстетических категорий, что и
позволило ей продвинуться в развитии на много веков вперед.
Литература
1. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Софисты Сократ. Платон. М.,
1969.
2. Платон. Соч. в 3-х т. под общей ред. А.Ф. Лосева и В.Ф. Асмуса. М.,
1968
3. История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли в 5-ти т. М.,
1962.
Северо-Кавказский научный центр
высшей школы ЮФУ
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
29 января 2009 г.
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ФИЛОСОФИЯ
(Статьи по специальности 09.00.13)
© 2009 г. Е.М. Коваленко
КУЛЬТУРА
КАК СИМВОЛИЧЕСКОЕ ВЫРАЖЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
В ФИЛОСОФИИ КУЛЬТУРЫ Э. КАССИРЕРА И А.Ф. ЛОСЕВА
В статье рассматриваются концептуальные основания идей символа и культу­
ры А.Ф. Лосева и Э. Кассирера, которые позволяют провести компаративный анализ
их концепций. В результате, культурологический символизм Э. Кассирера может
быть рассмотрен как гносеологический, а А.Ф. Лосева – как онтологический.
Ключевые слова: символ, символизм, культура, философия культуры.
В рамках философской традиции символизма А.Ф. Лосеву и Э. Кассиреру
принадлежит особое место. По замечанию П. Троицкого, они являются теми
философами, которые «едва ли не больше всех в XX в. сделали для понима­
ния проблем знака, символа, мифа» [1, с.758], а, следовательно, культуры.
Создание теорий культуры рассматриваемых авторов произошло в один вре­
менной период – в 20-е гг. XX века, причем основанием теоретических по­
строений культуры в рассматриваемых концепциях стал символ.
Для сравнения указанных концепций обратимся к замечаниям А.Ф. Лосе­
ва по поводу кассиреровской концепции. Рассматривая влияние идей Э. Гус­
серля на концепцию Э. Кассирера, который свои исследования называет фе­
номенологическими, А.Ф. Лосев считает, что его система не является только
феноменологической, т.к. Э. Гуссерль «проповедует… исследование вещей в
их статическом эйдосе», у а Э. Кассирера всюду присутствует «динамика
смысла» – он не только «описывает», но и «объясняет». Фактически – это со­
единение «феноменологического метода в смысле Гуссерля с трансценден­
тальным методом в духе прежнего функционализма Кассирера», что расши­
ряет поле феноменологического исследования и саму феноменологию делает
более определенным методом. Э. Кассирер с помощью этого метода описал
«не сразу поддающиеся феноменологическому описанию» стороны культуры
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– такие, как миф, магия, культ и т.д.. В то же время А.Ф. Лосев критикует Э.
Кассирера за то, что «не увидевши диалектики в «философии мифологии» Ф.
Шеллинга, он не проявил достаточной диалектической предусмотрительно­
сти в своих собственных построениях». Этот «недостаток» меньше всего ска­
зался на описании перехода от научного мира к миру мифическому, причем
Лосев считает это описание правильным, хотя выдвигаемые категории он бы
расположил в другом порядке. Кроме того, он подчеркивает, что все антите­
зы, входящие в структуру мифа у Кассирера («внутреннее» – «внешнее», «це­
лое» – «часть», «субъект – «объект» и т.д.), по сути, являются противопостав­
лением логического и алогического, которое в синтезе дает символ (плато­
низм, неоплатонизм, Фихте, Шеллинг, Гегель). Лосев добавляет к определе­
нию мифа у Кассирера свое видение того, что эта «антитеза разыгрывается в
сфере интеллигенции», т.е. миф есть «тождество (или синтез) логического и
алогического, данный в сфере интеллигенции», сводя, фактически концеп­
цию Кассирера к своей диалектико-феноменологической концепции. С этой
точки зрения, в философии мифа Кассирера «обнаруживается подлинная диа­
лектическая тенденция». Лосев считает, что схема Кассирера, излагаемая в
«диалектике мифического сознания» (миф-религия-искусство), не только не
является диалектической, но и все эти «диалектические» переходы неверны
вообще. Отдавая должное концепции Кассирера «перехода» от науки к мифу,
Лосев подчеркнул, что с его точки зрения он «не справился с переходом от
мифа к религии и искусству» [2, с. 754-757].
Символ в концепции Э. Кассирера, являясь основным понятием культуры
и связывая мир человека и мир культуры, определяется, с одной стороны, как
деятельность сознания, выполняющая функцию символического оформления
действительности, а с другой – как совокупность форм культуры. Символи­
ческое представлено как родовая категория, охватывающая все формы
культурной деятельности человека. Обозначив как символическое всякое
восприятие реальности с помощью знаков, он систематизировал на основе
единого принципа все многообразие культурных форм, что позволило подой­
ти к осознанию феномена культуры как целого. В символе единство культу­
ры достигается в принципах ее конструирования. В концепции А.Ф. Лосева
символ является диалектическим тождеством знака «вещи» и самой «вещи».
Он показал происхождение символа и его бесконечных смысловых возмож­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ностей из символического характера сущности «вещи», что предполагает
онтологическую трактовку символа и дает возможность рассматривать
культурную деятельность человека как символическую, т.к. «сама действи­
тельность, и ее усвоение, и ее переделывание требуют от нас символического
образа мышления». Как и в концепции Э. Кассирера символ трактуется А.Ф.
Лосевым в двух смыслах: а) как «онтологическое место встречи сущности и
вещи (факта), которая в результате этой встречи становится проявлением
сущности» [3, с.93-94]; б) весь путь превращения и преображения, который
проходит эйдос первоначала, отраженный в инобытии, является «превраще­
нием и преображением символа» («Первоединое – Эйдос – Миф – Символ –
Личность – Имя – Природа – Общество – История - Культура» [4, с.219-220]).
Итак, символ может восприниматься как в своей единичности, так и в
контексте символического универсума. Как для Э. Кассирера, так и для А.Ф.
Лосева, «порядок в хаос чувственных впечатлений вносит» символическая
функция сознания, без которой, по его мнению, «вся эмпирическая действи­
тельность рассыпается на бесконечное множество дискретных и потому в
смысловом отношении не связанных между собой вещей» и вообще «невоз­
можно никакое осмысленное сознание вещей» [5, с.160]. Специфика символа
у Лосева, заключается в его способности к бесконечному саморазвитию, по­
рождению, становлению. Основными свойствами символа у А.Ф. Лосева яв­
ляются: а) диалектическое тождество идеального и реального в символе; б)
его онтологичность; в) творческая природа символа, являющегося порожда­
ющей моделью действительности.
Работу Э. Кассирера о символических формах А.Ф. Лосев оценивал очень
высоко и считал ее «крупнейшим событием в истории перехода неокан­
тианства к новым формам философии». Но при этом он расходился с ним в
методах исследования, определяя кассиреровский метод как «трансцеден­
тально дедуктивный» [6, с.216-217] и подчеркивая, что символ является
смысловым тождеством логического и алогического, а не только логической
функцией. Таким образом, сам А.Ф. Лосев указал направление, которое поз­
воляет выявить сходства и расхождения указанных концепций. Можно ука­
зать на следующие их общие положения: культура по отношению к человеку
существует объективно, хотя и является миром, сконструированным деятель­
ностью человеческого сознания, причем основополагающей категорией фе­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
номенологического анализа культуры является символ. Однако эти общие
положения реализуются философами по-разному. Оба философа рассматри­
вают культурную деятельность человека как символическую. Однако Э. Кас­
сирера интересует открытие общих законов функционирования символиче­
ских форм, в то время как для А.Ф. Лосева важно за символами и знаками
«открыть» непосредственную полноту жизни, которая, благодаря этому,
должна получить новую и подлинную форму. Для А.Ф. Лосева важно проис­
хождение символа и его бесконечных смысловых возможностей из символи­
ческого характера сущности «вещи». Понимание того, что такое бытие само
по себе, для Кассирера не важно – для него определяющим является то, «как»
мыслится то или иное бытие.
Для Э. Кассирера «вещность» не имеет отношения к сущности культуры,
ее необходимо интерпретировать, исходя из единства определенной «струк­
турной формы» духа. Для А.Ф. Лосева не существует никакой идеи, которая
не была бы вещью, поскольку вещь для него – это объективная реальность.
Символ для обоих философов является выражением бытийственности вещи,
но у Лосева он выражает бытийность трансцендентного смысла, а у Кассире­
ра – трансцендентального. И в том, и в другом случае, символ является
компенсацией человеческой конечности. Сложность и многогранность фило­
софских систем А.Ф. Лосева и Э. Кассирера затрудняют их однозначную ти­
пологическую характеристику, но мы согласны с автором [7, 18-19], который
в своем исследовании исходит из определения указанных концепций как
«символического реализма» и «символического идеализма».
В работе [7] автор основное расхождение с теорией символизма А.Ф. Ло­
сева видит в решении проблемы переориентации с теоретико-познавательной
проблематики на проблематику культуры, пересмотра трансцендентальной
философии и обращения к «философии жизни». В работе «Вещь и имя» Ло­
сев критиковал Кассирера за его формализм, стремление свести жизнь к ло­
гическим структурам, полагая, что «жизнь не есть только логика, и философ
поэтому не может быть просто логиком, он должен быть и философом жиз­
ни» [8, 863]. Основной недостаток неокантианского трансцендентализма, по­
лагает Лосев, заключается в том, что «это учение вскрывает… чисто логиче­
скую структуру имени», пытаясь избежать кантовского метафизического
противостояния «вещи в себе» и явления. Но с точки зрения русского фило­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
софа, абсолютно этого избежать не удается, т.к. трансцедентальный метод,
описывая смысловые структуры, необходимые для научного, этического,
эстетического и т.д. сознания, заменяет кантовский метафизический дуализм
«чисто логическим дуализмом» и не дает ответа на вопрос «откуда появ­
ляются эти структуры». Таким образом, Кассирер не изучает «происхожде­
ния этих структур, а берет их готовыми и только производит их логический
анализ» [8, 863]. Однако философ должен «обнять предмет знания в той его
полноте, которая была бы совершенным аналогом того охвата, который мы
находим в жизни», поэтому нельзя понимать имя только как чисто логиче­
скую структуру, т.к. имя «есть живое действие, направляемое от одного жи­
вого существа к другому живому существу» [8, 863].
В отличие от концепции символа в философии культуры А.Ф. Лосева, в
философии которого всегда ощутимо живое исследование живого предмета,
понятие символа в концепции Э. Кассирера эволюционировало, хотя его фи­
лософия остается целостной системой. Символ в концепции А.Ф. Лосева яв­
ляется бытием, онтологическим местом встречи сущности и явления, которое
становится проявлением сущности благодаря неразрывной связи символизма
и апофатизма. В качестве онтологической основы культуры символ организу­
ет жизнь человека, позволяя ему, в свою очередь, творить мироздание. В лич­
ности неразрывно связаны идея, миф, символ, энергия сущности, имя. Лич­
ность воплощается в соответствующем мифе, являющемся целостностью
осмысленного и оформленного бытия, образом личности. Являясь телесно
осуществленным символом, т.е. тождеством духовного и телесного, личность
творит культуру, которую потом снова осваивает, постигает и выражает в ре­
зультатах этой деятельности — в символах второго порядка (слове). Таким
образом, культура определяется символической деятельностью человека, яв­
ления культуры через символы воплощаются сразу и в субстанции, и в идее,
и поэтому смыслы культуры становятся особым образом организованной
культурной реальностью. В основе такого подхода к культуре лежит идея
всеединства как идеала целостности всего мира и возможности воплощения
этого идеала в культуре только в рамках символизма, пронизывающего эсте­
тическую сферу. Вклад А.Ф. Лосева в общую традицию символизма состоит
в том, что он исследовал генезис символа и его порождающий механизм –
почему символ способен к бесконечному саморазвитию.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Основным различием указанных концепций является то, что философия
символических форм Э. Кассирера, отвергая трансцендентность, является
«имманентистской» [9, 627], изучая мир с точки зрения человека – чем он яв­
ляется для человека, каким смыслом наполнен для него. Концепция А.Ф. Ло­
сева обращена к вневременному, внепространственному, тайному в человече­
ском существе и мире. А.Ф. Лосев обосновывает понимание символа как
средства, обеспечивающего имманентную онтологическую соотнесенность
человека с целокупностью мирового бытия. Кассирер разрабатывает понима­
ние символа как средства, обеспечивающего имманентную соединенность
человека с миром созданной человечеством культуры. Лосев говорит о сим­
воле как бытии смысла, проявляющегося в способности человека получать и
сообщать смысл бытия. Кассирер говорит о символе как об априорной
способности человека к структурированию бытия в «символических
формах». Символизм Лосева тяготеет к теологии, в случае с Кассирером сим­
волизм представлен философией, логикой. Символ как а) идейно-образная
конструкция, б) обладающий огромной смысловой насыщенностью и «твор­
ческой мощью», представлен как в концепции Лосева, так и в концепции
Кассирера, но в одном случае непосредственно-интуитивно, а в другом мыслительно-дискурсивно. Культурологический символизм Кассирера мо­
жет быть охарактеризован как гносеологический, а Лосева – как онтологиче­
ский, исходя из отождествления сторон символического отношения или их
различения в пределах целого. В концепции Лосева символическое отноше­
ние предстает как достижение целостности через отождествление (часть
отождествляется целому), а у Кассирера – как взаимодополнение противопо­
ложных частей в составе единого целого [7]. И именно поэтому для А.Ф. Ло­
сева в рамках его философии, когда символ – это «вещь», важно происхожде­
ние символа, а для Э. Кассирера в рамках гносеологического подхода, когда
символ – это сфера сознания, происхождение символа значения не имеет.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Литература
1. Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. М., 1998.
2. Лосев А.Ф. Теория мифического мышления у Э. Кассирера // Э. Касси­
рер. Избранное. Опыт о человеке. М., 1998.
3. Лосев А.Ф. Философия имени. М., 1990.
4. Доброхотов А.Л. Онтология символа в ранних трудах А.Ф. Лосева // Во­
просы классической филологии. М., 1990. Вып. 10.
5. Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1995.
6. А.Ф. Лосев и культура XX века: Лосевские чтения. М., 1991.
7. Вейнмейстер А.В. Символическая интерпретация культуры в концепции
Э. Кассирера и А.Ф. Лосева. Автореферат дисс... канд. филос. наук.
Спец. 24.00.01. СПб., 2006.
8. Лосев А.Ф. Вещь и имя /Лосев А.Ф. Бытие. Имя. Космос. М., 1993.
9. Кун Х. Философия культуры Эрнста Кассирера // Э. Кассирер. Избран­
ное: Индивид и космос. М., СПб., 2000.
Педагогический институт
Южного федерального университета
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
3 февраля 2009 г.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ФИЛОСОФИЯ
(Статьи по специальности 09.00.13)
© 2009 г. Е.В. Папченко
НЕВЕРБАЛЬНЫЙ ЭТИКЕТ
Рассматривая роль запаха в жизни человека, необходимо отметить, что
запах это не просто биологическое и психологическое явление, запах – феномен
культурный, о чем нам говорит многовековая культурная традиция использова­
ния запахов в жизни и деятельности человека. Традиция использовать запах как
элемент этикета не нова (достаточно вспомнить культуру Древнего Египта или
Древнего Рима). Сегодня каждый из нас постоянно находится в своеобразной
одорологической оболочке, которую создает при помощи парфюмерных
средств, а тот или иной аромат, призван подчеркивать индивидуальность, а так­
же используется для закрепления требуемого имиджа.
Ключевые слова: запах, одорологическая оболочка, парфюмерия, опрятность,
имидж, социальные отношения
Обонятельные ощущения воздействуют на человека на физическом, психо­
логическом и социальном уровнях. Однако в большинстве случаев мы вдыхаем
окружающие ароматы, не осознавая в полной мере их значения в нашей жизни.
И лишь когда по каким-то причинам у нас что-то не в порядке с обонянием, мы
начинаем понимать, сколь важно восприятие запахов для психологического ком­
форта [1, с. 41]. Один человек, утративший обоняние в результате черепномозговой травмы, выразил это следующим образом: «Когда я потерял [воспри­
имчивость к запахам], я будто ослеп. Изрядная часть вкуса к жизни ушла вместе
с обонянием. Мы даже не представляем себе, насколько этот самый «вкус» со­
стоит из запахов. Мы ощущаем запах людей, запах книг, запах города, запах вес­
ны... Быть может, мы не фиксируем эти ощущения, однако они составляют ис­
ключительно важный бессознательный фон, на котором разворачивается жизнь.
Весь мой мир неожиданно потерял львиную долю прежнего богатства».
Запах может спровоцировать глубокую эмоциональную реакцию: запах,
ассоциирующийся с положительными переживаниями, может вызвать при­
лив радости; а отвратительный запах или запах, связанный с неприятными
воспоминаниями, – гримасу отвращения. Запах представляет собой важней­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ший элемент социальных отношений. Кроме того, каждый из нас постоянно
находится в своеобразной одорологической ауре [2, с. 13]. Сегодня у
большинства из нас день начинается с проведения гигиенических процедур,
направленных на то, чтобы уменьшить естественный запах и приобрести но­
вую «одорологическую оболочку». Несмотря на то, что в аромате нашего
тела объективно нет ничего неприятного, в современном обществе принято
скрывать естественный запах под ароматом парфюма.
Традиция использовать запах как элемент этикета не нова. Так, жители
Древнего Египта заботились о чистоте тела, одежды, жилищ, были очень чи­
стоплотны [3 с. 26-31, 72-74], кроме того, обязательным было посещение спе­
циалиста по умащениям и благовониям, а на прическу надевалось благоуха­
ющее конусообразное украшение, которое носили не только женщины, но и
мужчины на своих нарядных париках. Древние римляне обожали духи и зло­
употребляли ими, особенно в период заката империи, когда нравы стали при­
ходить в упадок. Благовония получили широкое распространение в римском
обществе, где ни один праздник не мог обойтись без них. Духи приготовля­
лись из разных веществ, привозимых из Египта, Аравии и Индии, кроме них,
употреблялись и растения, которые росли в самой Италии. Помимо духов,
которые добывались прямо из растений, существовало еще много сложных
составов благовоний. Состав их неизвестен, т.к. держался в секрете, а каж­
дый парфюмер имел свои особые составы. Комнаты и постели опрыскива­
лись духами, ванны надушивались. Воздух в театре перед представлениями
освежался благоуханиями из шафрана, корицы. Даже в вина клались духи,
правда, в самые ценные. Духи подливали в светильное масло и лили в ко­
стры, на которых сжигались покойники. Марциал писал, что «изящным чело­
веком называется тот, кто красиво причесывается, пахнет лучшими духами».
В средние века, под влиянием достаточно ригористичной христианской
морали, в Европе заметно снизилось использование ароматов, однако кресто­
носцы, покоренные восточными ароматами, вновь ввели в Европе в обиход
благовония для тела. В моду входит новый сосуд – помандер – для мускуса,
амбры, смол и парфюмированных масел в форме металлического шара с
ажурно украшенными отверстиями, позволявшими распространяться запаху
[4, с. 16]. И уже мужское население Телемской обители считало необходи­
мым надушиться перед тем, как оказаться в женском обществе, полагая, что
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тем самым они преображают свое тело: «Перед залами женской половины
находились помещения для парфюмеров и цирюльников, через руки которых
должны были пройти мужчины, когда они посещали дам» [5, с. 519-557].
Широкое распространение запахов привело к тому, что галантерейные ма­
стерские стали пропитывать кожу ароматическими веществами, после чего
из нее делали пояса, перчатки, кошельки и всякого рода аксессуары.
В эпоху Возрождения, благодаря географическим открытиям, европейцы
узнали о новых ароматических веществах. В Италии употребление парфюмерии
вышло за рамки умеренности и распространилось на все, что только составляет
окружение человека: проведение карнавалов обязательно сопровождалось благо­
уханием воскурений [6, с. 292], на празднествах использовали духи и благовония
даже для натирания мулов, кроме того, даже деньги благоухали духами [6, с. 56].
Начиная с эпохи Возрождения, в учебниках хороших манер даются детальные
описания благородного поведения во всех его бытовых подробностях: берутся
ситуации конкретные, обыденные, общественные или частные, и рассматривают­
ся с точки зрения приличий. В этих текстах часто упоминается и телесная опрят­
ность, которая понимается как некий знак отличия, как проявление благовоспи­
танности. В XVII в. преобладали сильные ароматы, поскольку отсутствие гигие­
ны не способствовало распространению чего-либо менее резкого. Букет арома­
тов наполнял Людовика XIV, «самого благоухающего короля в мире»: духами
заливали все – подушки, веера, бумагу, парики, т.к. каждый уважающий себя че­
ловек должен был иметь свой особый аромат, отличавший его от других. «Аро­
мат создавал в некотором роде гало (ореол), окружавший человека, представляв­
ший его и поднимавший в глазах окружающих, он расширял сферу влияния и
придавал ему вес» [7]. Волосы покрываются пудрой, с помощью которой можно
обойтись без мытья волос, пудра имела длительный успех при дворе Генриха III,
благодаря приятному запаху она стала не столько чистящим, сколько косметиче­
ским средством для волос [5, с. 519-557], ее используют в качестве духов и вос­
принимать ее нужно не только зрением, но и обонянием:
Дама никогда не заслужит одобрения,
Если ее голова не покрыта душистой пудрой.
Пудрой пересыпают содержимое сундуков, чтобы за бельем закрепился
ее запах, что иногда позволяет менять рубашку не ежедневно: «Бельевые ко­
робки делаются как небольшие сундучки такого размера, что в них может по­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
меститься двухдневный запас тонкого белья, потребный благородному чело­
веку. Внутри и снаружи их обкладывают теми же душистыми материалами и
материями, что и коробки для париков [...]». К этому ряду относится и корич­
ная вода, которую следует «держать во рту», чтобы придать дыханию «при­
ятный запах»; и курильницы, медленно источающие благовония; и саше,
упрятанные в подмышечные или подколенные впадины, скрытые в складках
платья или под камзолом.
Эпоха Просвещения во Франции являлась не только веком философов,
революций, но и веком парфюмерии. В моду вошли «кипрские птички», сде­
ланные из ароматической пасты и подвешенные к потолку; а также благоуха­
ющие перчатки, накидки, саше. Проходят десятилетия, и обонятельная эсте­
тика банализируется [8, с. 407]. Дешевизна ароматного мыла, поточная про­
дукция одеколонов, повсеместное распространение галантерейных лавок,
торгующих парфюмерными товарами, – все это сделало парфюмерию обще­
доступной. Еще до того, как туалетное мыло вошло в широкое употребление,
всеобщий спрос на подешевевший одеколон свидетельствовал о том, что
даже самые бедные слои общества объявили войну дурным запахам, исходя­
щим от человеческого тела.
В современном городе «правила запахов» стали достаточно жесткими.
Именно в мегаполисе ежедневно пересекаются пути представителей различ­
ных классов и социальных слоев. Каждый из нас, осознанно или неосознан­
но, ежедневно придает себе определенный вид, соответствующий роду заня­
тий, профессии, а также личностным особенностям. Утром каждый из нас
«надевает» привычную маску из запахов мыла, шампуня, дезодоранта и пр.
Даже декоративная косметика вносит еще одну ноту в сложную совокуп­
ность индивидуального аромата. В течение дня к этой «оболочке» добавляет­
ся запах сигарет, кофе, пищи, а также определенные компоненты, связанные
с профессиональной деятельностью. Правдивую информацию о человеке мо­
жет дать только его естественный запах. Но в целях полноценной социальной
адаптации мы вынуждены как бы отказываться от него, скрывать его точно
так же, как скрываем под одеждой свое тело.
Ароматов великое множество – на все случаи жизни. Например, для муж­
чин современная индустрия парфюмерии предоставляет широчайший выбор.
Существуют «деловые» духи, придающие мужчине собранность и выдержку
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
[3, с. 391-403.]. Есть парфюмерия «для общественного транспорта», которая
создает вокруг человека защитную оболочку, плотный «кокон» аромата,
способного изменить внутреннее состояние даже тех, кто стоит рядом,
уменьшить их агрессивность. Спортивный парфюмерный стиль подчеркивает
чистоплотность. Аристократический стиль предназначается для человека
строгого вкуса, такой аромат должен быть спокойным, как интерьер старин­
ного дома, каждый предмет которого живая история, такой аромат не ста­
реет, как добротная вещь, и никогда не выходит из моды, как ювелирные из­
делия тонкой работы. Демократический стиль предназначается для мужчин с
легким, веселым и романтичным характером. Современный выбор парфю­
мерных изделий позволяет подобрать аромат, который подойдет к внешно­
сти, подчеркнет индивидуальность, поможет создать и закрепить требуемый
имидж [9, с. 24-26].
Литература
1. Классен К., Хоувз Д., Синнот Э. Значение и власть запаха // Ароматы и
запахи в культуре. Книга 1. М., 2003.
2. Дубровская С.В. Язык запахов. Секреты нашего обоняния. М., 2007.
3. Этикет от А до Я / Авт.-сост. Гусев И.Е. Мн., 2004.
4. Парфюмерия / Ред.-сост. Л.Богданова. М., 2000.
5. Вигарелло Ж. Чистое и грязное: телесная гигиена со времен средневеко­
вья // Ароматы и запахи в культуре. Кн. 1. М., 2003.
6. Буркхардт Я. Культура Италии в эпоху Возрождения. М., 2001.
7. Чистота во времена Людовика XIV // История. 1985. № 78.
8. Корбен А. Миазмы и нарцисс // Ароматы и запахи в культуре. Кн. 1. М.,
2003.
9. Кановская М.Б. Этикет. М., СПб., 2005.
Технологический институт
Южного федерального университета
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
16 января 2009 г.
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ФИЛОСОФИЯ
(Статьи по специальности 09.00.13)
© 2009 г. Е.А. Рыбалка
КОМПАРАТИВИСТСКИЙ АНАЛИЗ КОНЦЕПТОВ
ПРОСТРАНСТВА В ФИЛОСОФИИ
Анализируется проблема пространства в социальной философии и антропологии.
В рамках выделенных направлений исследуются содержательные характеристики
концептуализации территориальных, субстанциональных и системообразующих на­
чал социального пространства. Сделан вывод, что социальное пространство не мо­
жет определяться как «часть бытия» или «форма бытийственности». Это задан­
ность бытия, его развертывание в истории цивилизаций и культур, в существовании
жизненного пути личности и социальных общностей.
Ключевые слова: пространство, концепт пространства, личность, культура, об­
щество.
Исследование узловых проблем пространства в социальной философии
осуществляется по нескольким направлениям. Общая концептуализация
направлена на выяснение статуса пространства в проблемном поле социаль­
ной онтологии, где рассматриваются вопросы связи пространства со структу­
рой социума, проводится соотношение феноменов пространства с бытий­
ственностью социальных субъектов. Как справедливо отмечает О.Ф. Фили­
монова «В социальной метафизике пространство воспринимается в разных
модусах: и как операционный конструкт – объективная, универсальная фор­
ма упорядочения, различения, расположения, локализации (пространство тел,
процессов, изменений) и как способ демонстрации смысла» [1, с. 15]. Другое
направление, сформировавшееся в условиях цивилизационного подхода, свя­
зано с выяснением пространственных матриц локальных цивилизаций. Уста­
навливая метафизические основания единства поселенческих структур, форм
организации социальной жизни и культуры, сторонники цивилизационного
подхода видят в социальном пространстве признаки стабильности цивилиза­
ционного порядка. Еще одно направление концептуализации общественного
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пространства связано с выяснением пространственных структур, выражаю­
щих динамику жизнедеятельности социума. Этот вид концептуализации
направлен на осмысление источников структурирования властных, социаль­
но-политических отношений в социуме, способных направлять в определен­
ное социальное русло движущие силы общества.
Обозначенные направления социально-теоретического конструирования
имеют общее гносеологическое основание – в представленных формах соци­
ального мышления пространство выдвигается в самостоятельный объект ис­
следования, где неизбежно абстрагирование от многих процессов, в том чис­
ле и временных структур, которые в эмпирической реальности тесно взаимо­
действуют с пространственными структурами. Общее онтологическое осно­
вание представленных подходов заключается в том, что пространство высту­
пает способом существования социальных объектов, социальных субъектов,
институтов и ментальных систем, объединенных общностью территории или
единым духовным простиранием, сотворенным культурой своего времени.
Сущностные свойства социального пространства находят свое проявление в
пространстве личности, персонифицируются в социальных дистанциях, пове­
денческих практиках, в ценностях. Различие подходов к социальному про­
странству определяется познавательными установками и категориальными
рядами, разработанными в разных исследовательских программах.
В рамках выделенных направлений исследуем содержательные характе­
ристики концептуализации территориальных, субстанциональных и системо­
образующих начал социального пространства. Концепт «пространствотерритория» - один из весьма распространенных в современном социальном
познании идеальных конструктов, отражающих пространственную связь при­
родной и социальной реальности. Пространство мыслится как расположен­
ность физических, географических объектов, поселенческих общностей, эт­
носов, институтов, объединенных территориальными связями. Эмпириче­
ским базисом концепта «пространство-территория» выступает земная по­
верхность, рельефы, ландшафтные зоны, измененные под влиянием челове­
ческой деятельности, промышленных, социальных объектов, интегрирован­
ных сложившимися формами общественного разделения труда, социальными
и поселенческими связями. Социально освоенная территория обретает свой­
ства социального пространства. Ассоциативное рассмотрение пространства и
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
территории приводит к дисциплинарной путанице, когда пространство стано­
вится частью территории. Выражая распространенную в западной политиче­
ской географии точку зрения, Майкл Китинг пишет: «Территории как соци­
альные системы состоят из различных пространственных уровней. Как пра­
вило, их выделяется шесть: глобальный, континентальный, государственный,
региональный, местный, городской или муниципальный и соседский» [2, с.
74]. Такое методологически простое (описательное) понимание территории,
приемлемое для политической географии, оказывается недостаточным с по­
зиций социальной философии. Расположенность в зависимости от субстратов
(носителей) территориальных образований выражает динамику географиче­
ского пространства, но не дает возможности обосновать пространство как
способ существования социальной реальности.
Философское осмысление пространства как территории, в отличие от гео­
политического регионализма, позволяет обратить внимание на природный
конструкт пространства человека. В этой связи географическая среда (этот
термин впервые в философию вводит Г.В. Плеханов) выражает естественное
начало пространственного бытия человека. Освоение географической терри­
тории человеком идет неравномерно. Благоприятные климатические зоны об­
живаются людьми интенсивно, другие, отличающиеся суровым климатом,
осваиваются под влиянием жесткой необходимости. Каждое новое поколение
обживает социоприродную среду, созданную своими предшественниками.
Структурные элементы географического пространства – рельеф местности,
ландшафт, биогеоцинозы, попадая в поля социальных взаимодействий, обре­
тают социальные функции, становятся некими кодами пространственного по­
ведения человека. Социальные смыслы «пространственного» мышления че­
ловека раскрываются в социально-географических понятиях: «техногенный,
городской, культурный» ландшафты, в терминах «социальный рельеф», «со­
циальный климат». Эти понятия выступают познавательными средствами
дисциплинарных исследований пространства как территориальной организа­
ции, сложившейся в процессе непрерывного преобразования социальными
субъектами природной среды.
Сосредоточив внимание на природной основе социального пространства,
сторонники геосоциального подхода выводят познание на исследование тер­
риториальных проблем, связанных с ресурсными особенностями про­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
странства человека. «Окружающая природная среда фактически является со­
вокупностью ресурсов, выполняющих как бы двойную функцию… средооб­
разующую и непосредственно ресурсную» [3, с. 138]. Осваивая природную
среду, создавая ресурсоемкие территории, человек воспроизводит уже в че­
ловеческом качестве ресурсную функцию природы. Процесс присвоения ре­
сурсов и превращения их в человеческий потенциал, в ресурсное про­
странство оказывается многомерным. Отправной точкой исследования ре­
сурсного пространства человека, личности является понятие «человеческий
потенциал». По мнению ряда исследователей этот потенциал имеет несколь­
ко дискурсов: в социально-организационном дискурсе – это человеческие ре­
сурсы, в экономическом контексте потенциал предстает как человеческий
капитал, в социально-экологическом как жизненный потенциал, в экзистен­
циальном, духовно-практическом – как личностный потенциал [4, с. 11-15].
В процессе концептуализации социального пространства как территории,
где формируются ресурсы поселенческих общностей, промышленные и фи­
нансовые ресурсы экономических групп, управленческий потенциал корпо­
ративных общностей, все больше внимания уделяется личностному потенци­
алу. Мы полагаем, что речь может идти не только о духовно-практическом
дискурсе рассмотрения личностного потенциала, но и об онтологическом
основании этого потенциала, связанного с проблемой территориальности. По
определению М. Черноушека «территориальность – это такая форма поведе­
ния, которая регулирует использование специфических секторов определен­
ной области для разных целей в строгой временной последовательности» [5,
с. 128]. Территориально располагая различные виды деятельности в секторах
повседневности, в экологических и экономических нишах социального про­
странства, личность создает свое ресурсное пространство, благодаря которо­
му на карте социальной территории определяется ее местоположение, дости­
гается статус и территориальный менталитет. Посредством осознанной целе­
направленной деятельности человека территория приобретает не только ан­
тропологические измерения, но и становится четко обозначенным про­
странством личностного бытия – местом жительства. В работах все чаще да­
ется следующее определение места жительства – это обжитая территория,
где более или менее удачно сконцентрированы основные учреждения для
обеспечения жизненного цикла людей – от рождения до смерти [6, с. 99]. Та­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ким образом, концепт территория как форма пространственного бытия инди­
видов охватывает самые различные сферы взаимодействия человека со
средой.
Другое направление социально философской концептуализации про­
странства связано с идеей субстанциональности, способной к порождению
системных качеств общества, привносящей необходимую устойчивость и
стабильность в отношения между людьми, институтами и другими элемента­
ми социального мира. Концепт «пространство-субстанция» имеет свои тра­
диции в истории социального познания. Истоки субстанционального подхода
к социальной пространственности можно, по нашему мнению, обозначить
при компаративистском анализе взглядов О. Шпенглера и П. Сорокина. По
мнению немецкого культуролога пространственность содержит в себе всеоб­
щее субстанциональное начало социального мира. «Всемогущественная про­
странственность, всасывающая в себя и порождающая из себя субстанцию
всех вещей (курсив мой – Е.Р.) – самое подлинное и самое высшее наше до­
стояние в аспекте нашей Вселенной» [7, с. 339-340]. При всей метафорично­
сти изложения идея «пространственности» как начала мироздания дана впе­
чатляюще масштабно. Вступая в воображаемый диалог со Шпенглером, Со­
рокин вкладывает в пространственность социальный смысл. «Социальное
пространство есть некая вселенная, состоящая из народонаселения Земли…
Определить положение человека или какого-либо социального явления в со­
циальном пространстве означает определить его отношение к другим людям
и другим социальным явлениям, взятым за такие «точки отсчета» [8, с. 298].
Охватывая население земли, социальное пространство поддается осмысле­
нию благодаря устойчивому расположению макросоциальных образований в
самых разных общественных сферах, выражающих разнообразные конфигу­
рации социальных территорий.
Продолжая компаративистский анализ взглядов Шпенглера и Сорокина в
осмыслении пространственности, можно установить разные представления
этих мыслителей о предназначении «пространственной субстанции». С точки
зрения Шпенглера пространство универсума обретает начальное воплощение
в пространствах цивилизаций и культур. Для первых решающую роль приоб­
ретают техногенные процессы, пространство техники, пространство крупных
городов, центров международной торговли, для других - дистанции смыслов
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и значений, раскрывающихся в символах и кодах культуры. «Каждая культу­
ра обнаруживает глубокую символическую и почти мистическую связь с
протяженностью, с пространством, в котором и через которое она ищет само­
осуществления» [9, с. 264]. Пространственность культуры создает духовное
ядро истории, непрерывно порождает культурные дистанции, в которых про­
является различие между созданным культурным достоянием государств, эт­
носов, культурных общностей и кодами новой культуры, открывающей все
новые возможности самоосуществления искусства, религии, нравственности.
В пространстве каждой новой культуры в истории человечества обнару­
живается, по мнению Шпенглера, культурное пространство отдельной лич­
ности, пространство ее культурного бытия. Осознание собственного Я связы­
вает пространство личности с пространством культуры. «В каждом из нас
пробуждается внутренняя жизнь – в тот решительный миг, когда осознается
наличие своего Я, - там именно, и таким же образом, где и как пробудилась
некогда душа целой культуры» [9, с. 269]. Несомненную методологическую
значимость для нашего исследования представляет идея субстанциональной
принадлежности духовного пространства личности к пространству культуры.
Субстанциональность выражается в непрерывно обновляющейся связи инди­
видуального духа и духа культуры. Шпенглер видит историческую перспек­
тиву личностного освоения пространства культуры и проявление жизненной
силы культуры в творящей себя личности. «Каждая сколько-нибудь значи­
тельная частная жизнь с глубочайшей необходимостью повторяет все эпохи
той культуры, к которой она принадлежит» [9, с. 269]. Особое место в суб­
станциональном подходе О. Шпенглера занимает духовная субстанция (душа
культуры), проявляющаяся в разных пространственных формах. Античную
культуру отличат аполлоническая душа, западную культуру – фаустовская.
Душа античной культуры «как культуры малого, легкого, простого» раскры­
вается в геометрическом пространстве, отличающимся замкнутостью и про­
стотой форм. Фаустовская душа наполнена вечным беспокойством, устрем­
ленностью в бесконечность. По мнению Шпенглера, фаустовское про­
странство с его чистой безграничностью и глубиной находит свое воплоще­
ние в архитектуре, живописи, поэзии. Субстанциональность пространства
разворачивается как духовная сущность культуры. «Пространство» - я могу
теперь сказать это, пользуясь фаустовским языком, - есть некая строго обо­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
собленная от сиюминутной чувственной действительности духовная «сущ­
ность» [9, с. 346]. Философское осмысление богатого многообразия истори­
ческих типов культуры позволило Шпенглеру всесторонне обосновать суб­
станциональность пространства культуры.
Внося много плодотворных идей в понимание субстанциональности про­
странства, Шпенглер неоправданно резко разграничивает пространство
культур и цивилизаций, причем проблема социального субъекта и его про­
странственного бытия оказывается у него маргинальной темой. Насколько
внимателен Шпенглер к проблеме человека и его пространства в мире
культуры, настолько он равнодушен к топосам личностного бытия в цивили­
зационном пространстве. Свое негативное отношение к цивилизации эпохи
индустриализма мыслитель переносит на всю цивилизационную теорию, свя­
зывает гибель каждого исторического типа культуры с успехами технической
модернизации социальных организмов. Когда расцвет культуры прекращает­
ся и «вся полнота внутренних возможностей завершена и осуществлена во­
вне, культура внезапно коченеет, отмирает, ее кровь свертывается, силы над­
ламываются – она становится цивилизацией» [9, с. 264]. Следует еще раз
подчеркнуть, что цивилизационное пространство, его динамика – расшире­
ние, сжатие, перемещение, столкновение – для Шпенглера оказалось менее
занимательной темой, чем пространство культур и культурных коммуника­
ций.
Вернемся к диалогу П. Сорокина и О. Шпенглера. Альфред Кребер в сво­
ей работе «Стиль и цивилизация» (Нью-Йорк, 1957) критикует точку зрения
Шпенглера (в значительной мере разделяя точку зрения Тойнби) о том, что
цивилизация с необходимостью обладает одним единственным жизненным
циклом, в котором есть одна неповторимая фаза созидания [10, с. 159]. В
контексте нашего анализа отметим, что речь может идти о разном понимании
субстанциональности цивилизационных процессов. Сорокин придерживается
более широкого взгляда на социальную субстанцию и ее пространственные
проявления в истории. По его мнению, многомерность субстанции общества
выражена в значимых взаимодействиях между обществом, культурой и лич­
ностью, предопределяет разные измерения социального пространства. Им
выдвигается тезис о существовании трехмерности социальной про­
странственности, представленной экономическим, политическим и профес­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сиональным пространством [8, с. 369]. В этой системе можно определить по­
ложение разных социальных групп и определить социальные дистанции меж­
ду ними. Структура социального пространства раскрывается в социальной
стратификации и социальной мобильности. Посредством раскрытия феноме­
нов социальной стратификации, выраженных в понятиях «высшие и низшие
страты», «большие и малые социальные дистанции», социальное про­
странство приобретает различные социальные смыслы, выражающие место
субъектов в стратифицированном пространстве. По мнению Сорокина, ре­
ально существующие формы стратификации весьма разнообразны и являют­
ся свойством естественно развивающегося общества [11, с. 107]. Таким об­
разом, выдвинутая в первой половине прошлого века идея субстанциональ­
ности социального пространства претерпевает значительную эволюцию от
исходных метафизических размышлений до объяснительного принципа в ис­
следовании конкретных типов культуры и современных цивилизационных
структур.
Субстанциональный подход к пространству получает развитие в совре­
менной социальной философии при исследовании онтологических оснований
пространственных структур конкретных обществ. Такие основания связаны с
проблемой бытийственности социальных субъектов. В этой связи весьма по­
казательным является определение, предложенное В.К. Потемкиным и
Н.А. Титаренко. По мнению философов, пространство выражает «такую фор­
му существования элементов социального бытия, которая объективно закреп­
ляет их положение и связи, обусловленные общественными отношениями,
независимо от места их проявления» [12, с. 300]. По своей сути это определе­
ние предполагает совпадение пространственных структур с материальными
общественными отношениями, что несколько сужает представления о соци­
альном пространстве. В другой работе В.К. Потемкин более широко сформу­
лировал концепт пространства на основе выделения трех сущностных при­
знаков, включающих социальную связь, социальную дистанцию, социальную
соразмерность [13]. В одной из более поздних работ автор обосновывает про­
странство как способ существования социальных субъектов, как систему
направленной детерминизма событий. Пространство, по его мнению, не толь­
ко делает возможным фабулу повседневности, зачастую оно само становится
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
непосредственным участником нашей жизни, задавая ей ход, детерминируя
направление событий [14].
Продолжением, точнее развитием субстанционального подхода является
обоснование социального пространства как особого вида социальных струк­
тур. Разнообразие точек зрения на строение пространства охватывается об­
щим концептом «пространство-структура». Следует, прежде всего,
уточнить содержание концепта. С одной стороны, он указывает на строение
пространства как некой системы и тогда речь может идти о разных видах
пространственных связей, действующих в различных сферах общественной
жизни. С другой стороны, пространство может рассматриваться как целост­
ная структура, как всеобщая пространственная связь, например, - как особая
форма сетевого общества, возникшего при переходе от промышленной к
постиндустриальной цивилизации, и в этом случае все пространственные
связи охватываются общим понятием «структура». В ходе анализа концепта
будут использоваться названные смысловые характеристики «пространстваструктуры».
Концепт «пространство-структура» в социальной философии проходит
несколько этапов своего становления и развития. В моделях социального
мира, представленных в эпоху классической рациональности, осмысление
пространства как особого вида социальных структур получает свое теорети­
ческое гражданство в работах Г. Спенсера. В общетеоретическом плане соци­
альное пространство в учении Спенсера относится к социальной статике. В
более конкретном контексте пространство как система связей проявляется в
отношениях между социальными институтами – главными регуляторами сов­
местной жизни людей. Изучая структуру и функции социальных институтов,
социолог выделяет целое семейство понятий, которые имеют прямое отноше­
ние к исследованию пространственных структур социальных организмов. С
точки зрения мыслителя, пространство это особый тип структур, раскрываю­
щийся через институциональные понятия «социальные отношения», «органи­
зация», «координирующий центр». Институциональные структуры как выра­
жение пространственных отношений между людьми делают возможным сов­
местную жизнь благодаря установлению устойчивых социальных дистанций,
определяющих место каждого элемента в социальном организме. В эволюци­
онной теории Спенсера идеальное общество ассоциируется с особыми про­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
странственными структурами, где индивиды не прикованы к одному месту, а
свободно меняют свои позиции без ущерба для сплоченности общества и его
основных подсистем [15, с. 1138-1149].
Институциональное видение пространственных структур усиливается в
работах Маркса широким социально-экономическим контекстом, где выяв­
ляется многофункциональная направленность социального пространства, его
связь с предельно общими структурами общества. Маркс находит аргументы
для обоснования связи субстанциональных и структурных свойств про­
странства общества. «Из определенной формы материального производства
вытекает, во-первых, определенная структура общества, во-вторых, опреде­
ленное отношение людей к природе» [16, с. 279]. Хотя в этом конструкте об­
щества, названным им общественно-экономической формацией, речь идет об
общих основаниях функционирования общества и человеческой истории,
вместе с тем здесь предполагается, что устойчивость организации обще­
ственной жизни невозможна без структурированного пространства. В подго­
товительных материалах к «Капиталу» Маркс вполне определенно пишет о
роли пространственных структур в разных формах материального произ­
водства. «Общение протекает в пространстве и во времени. Пространствен­
ное условие – доставка продукции на рынок – относится с экономической
точки зрения к самому процессу производства… Этот пространственный мо­
мент важен, поскольку он взаимосвязан с размерами рынка, с возможностью
объединять продукт» [16, с. 26]. Таким образом пространство влияет на фор­
му материального производства и через это влияние прослеживается воздей­
ствие пространственных структур на самые различные стороны жизни лю­
дей.
Исследование пространства как особого типа структур предпринималось
М. Вебером [17], имело свое продолжение в работах Р. Мертона и Т. Парсон­
са [18]. Среди отечественных исследователей концепт «пространство-струк­
тура» имеет разные смысловые горизонты. В литературе представлена точка
зрения на пространственные структуры как особую систему связей, включая:
1) пространства социально-классовой структуры общества, 2) пространства
индивидуальной деятельности, 3) пространства «очеловеченной природы», и
4) пространства природной среды общества. По мнению автора, они образу­
ют целостную систему единого пространства общества, в которой связую­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щим началом выступает предметная деятельность человека [19, с. 52]. Идея о
систематизации разных пространственных уровней общественной жизни, не­
сомненно, плодотворна. Однако стремление автора свести пространственные
структуры к человеческой деятельности не представляется удачной. Прежде
всего, обнаруживается совпадение субстанционального и системно-структур­
ного анализа пространства. Деятельность как методологическое ядро суб­
станционального подхода к пространству не дает возможности раскрыть
структурность пространства. Остается не совсем ясным критерий выделения
пространственных уровней. Названы одни уровни и остались без внимания
другие пространственные уровни, связанные с пространственной стратифи­
кацией «верхних» и «нижних» слоев общества, остались без рассмотрения
структурные уровни культуры.
Ряд нерешенных проблем в обосновании пространственных структур об­
наруживается в концепции В.В. Ильина. Автор разделяет субстанциональный
и структурный подходы к социальному пространству. По его мнению, пер­
вый подход направлен на обоснование социального пространства как сово­
купности субстанций, представленных социальными общностями и организа­
циями, соединенными социальными отношениями. В рамках второго подхо­
да пространство предстает как надындивидуальная реальность, состоящая из
структурированных социальных связей [20]. Соглашаясь с целесообразно­
стью выделения разных подходов, представляется спорным сведение суб­
станциальности пространства к институциональным взаимодействиям, в
этом случае, объектом рассмотрения становится не целостное пространство и
его разновидность – институциональное пространство. Еще одно спорное по­
ложение в выдвинутой концепции связано с выделением совокупности суб­
стратов как структурных элементов социального пространства. Нам пред­
ставляется, что индивиды их группы и организации могут выступать как суб­
страты пространственности, тогда как субстанциональность характеризует
системообразующее свойство пространства.
Методологические проблемы, проявившиеся при разграничении субстан­
ционального и структурного подходов к социальному пространству, во
многом связаны со стремлением авторов решить названные проблемы с пози­
ций классической рациональности. Рассмотрение пространства преимуще­
ственно с позиций надындивидуальной реальности без учета ценностного,
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
коммуникативного анализа привносит элементы схематизма в эпистемологи­
ческие конструкты социального пространства.
Изменение пространственной организации общества под влиянием
компьютерных технологий, научных инноваций и технических революций
сопровождается изменением образов социального пространства в современ­
ных социально-философских концепциях. Многие методологические иннова­
ции в исследовании пространства возникли под влиянием парадигмы сетево­
го общества. «Современные системы коммуникаций создают новый опыт,
новые способы мышления и новые схемы отношений независимо от непо­
средственного контакта между людьми» [21, с. 68]. К этим новым явлениям
глобализации относится новая конфигурация социального пространства, де­
терминированная глобальными коммуникационными сетями. Социальное
пространство обладает агрессивными структурами, которые «стягивают» ин­
формацию, ресурсы, опыт в локальные центры, кристаллизуя их в про­
странственные координаты, задаваемые «движением совокупной жизни и де­
ятельности людей» [22, с. 94].
Под углом зрения постмодернизма социальное пространство обретает
свое инобытие, где образуются незримые информационные дистанции, а про­
тяженность превращается в сомнение. «Пространство – это сомнение, утвер­
ждает Г. Перес, - мне надо без конца его замечать, обозначать; оно никогда
не принадлежит мне, оно никогда не было мне дано, необходимо, чтобы я за­
воевал его» [23, с. 110]. Сетевое пространство лишено системообразующего
начала, превращая человека в конструктора различных социально-коммуни­
кационных дистанций-знаков. В результате концепт «пространство-структу­
ра» становится метафорой, игрой воображения.
Особое значение в общем проблемном поле исследования социального
пространства занимает концепт «пространство-центр». Основная методо­
логическая установка представленной концептуализации заключается в том,
что пространство реализует центробежные и центростремительные силы,
действующие в социуме, в его различных подсистемах. Наиболее широко та­
кая модель работает при исследовании территориальных феноменов власти, в
политическом пространстве социальных общностей, в установившихся свя­
зях между властью и индивидами. В русской философской традиции пробле­
ма центра как системообразующего элемента пространства приобретает чет­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ко выраженный национальный оттенок, раскрывающийся в философском
языке. В. Соловьев обращает внимание на нивелирующее действие центро­
стремительных сил на территории России, стремящихся преодолеть все
многообразие частных форм и подчинить личную жизнь интересам верхов­
ного начала. Центробежные силы отличаются прямо противоположной
направленностью, они разрушают общие нормы, общие начала, порождают
всеобщий эгоизм. Установление равновесия в национальном пространстве
достигается, по мнению философа, духовными усилиями народа, что свой­
ственно «в особенности национальному характеру русского народа» [24, с.
224]. В действительности национальная ментальность может способствовать
установлению взаимопонимания между субъектами, персонифицирующими
действия созидающих и разрушающих сил во имя сохранения про­
странственной целостности этносов. Решающую роль в национальном про­
странстве остается за институциальными субъектами, способными своими
действиями создавать устойчивые пространственные связи и структуры.
Смещение проблемы пространства в плоскость центробежных и центростре­
мительных сил позволяет исследовать вопрос о социальных дистанциях меж­
ду социальными субъектами. Выдвижение в качестве ключевой проблемы
пространства социальной субъективности дает возможность обсуждать
проблемы личностного пространства в связи с изменением времени истории
[25].
В постструктуралистской философии образ центра как источника дисци­
плинарного принуждения создан М. Фуко. Исследователь его философского
наследия В.А. Конев обратил внимание на роль властного центра в формиро­
вании пространства. «Дисциплина распределяет индивида в пространстве:
фиксирует его место в пространстве (в строю, в палате, в классе, в карцере и
т.п.); организует пространство анализа-учет, контроль, надзор; кодирует про­
странство, придает ему ранги» [26]. Вектор данного высказывания точно
определил важнейшие функции дисциплинарного центра в создании основ­
ных признаков пространства – места, дистанций, институционального
контроля и пространственных кодов. Создавая дисциплинарное про­
странство, властный центр создает дисциплинарное общество. Соглашаясь с
В.А. Коневым в том, что дисциплинарное общество М. Фуко отходит в про­
шлое, пространственная конфигурация, приспособленная для надзора центра
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
за окружающей средой (так называемой паноптикона) постепенно заменяется
конфигурацией в форме подиума, когда субъект властного центра открыто
демонстрирует свои возможности как системообразующего элемента соци­
ального пространства. Если М. Фуко обращает пристальное внимание на со­
циальные и телесные технологии развертывания влияния центра на конфигу­
рацию пространства, то представители деконструктивистской философии
размышляя о власти центра и стратегиях борьбы с ним, переводят проблему
пространства в плоскость бытийственности социума и человека. В работах
Ж. Деррида образ центра ассоциируется с различными вариантами присут­
ствия. В бесконечных проявлениях присутствия центр теряет свою определя­
ющую роль и индивид вместо давления центра оказывается под воздействи­
ем собственного круговращения [27, с. 88]. Выдвижение тезиса о растворе­
нии центра как пространственной данности приводит к усилению влияния
«частичных идентификаций» малого пространства. Если обратить внимание
на социальный подтекст деконструктивизма, то это иносказание новой реаль­
ности, где ослаблено влияние централизованной власти, усиливается роль ав­
тономных территорий, желание личности уйти от власти дисциплинарного
центра. Одновременно это философская констатация усиления влияния ло­
кальных порядков в пространственном бытии личности.
В результате проведенного исследования можно сделать вывод, что про­
странственность выражает прямую сопричастность простирания и бытий­
ственности в социуме, в жизни социальных субъектов и отдельных лично­
стей. Социальное пространство не может определяться как «часть бытия»
или «форма бытийственности», более точно – это заданность бытия, его раз­
вертывание в истории цивилизаций и культур, в существовании социальных
общностей и в жизненном пути личности.
Литература
1. Филимонова О.Ф. Жизненное пространство города: концептуальные
основания и ментальные структуры. Саратов. 2004.
2. Китинг М. Новый регионализм в Западной Европе // Логос. 2003. № 6.
3. Петров Ю.П. Информация и биосфера // Информационные проблемы
изучения биосферы. М. 1992.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4. Генисаретский О.И., Носов Н.А., Юдин В.Г. Концепция человеческого
потенциала: исходные соображения // Человек. 1996. № 4.
5. Черноушек М. Психология жизненной среды. М. 1989.
6. Кокарев И. Соседские общности: путь к будущему России. М. 2001.
7. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки мифологии мировой истории. М.
1993. Т. 1.
8. Сорокин П. Человек, цивилизация, общество. М. 1992.
9. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки мифологии мировой истории. М.
1993. Т. 1.
10.Kroeber A.L. Style and Civilization. NY, 1957.
11.Сорокин П. Социальная и культурная динамика: Исследование измене­
ний в больших системах искусства, истины, этики, права и обществен­
ных отношений. СПб. 2000.
12.Потемкин В.К., Титаренко Н.А. Методологические проблемы соотноше­
ния пространственных форм в обществе // Роль методологии в развитии
науки. Новосибирск. 1985.
13.Потемкин В.К. Особенности проявления пространства в социальном
развитии материи // Методология науки и научный прогресс. Новоси­
бирск. 1981
14.Потемкин В.К., Симаков А.Л. Пространство в структуре мира. Новоси­
бирск. 1990.
15.Спенсер Г. Абсолютная политическая этика // Опыты научные, полити­
ческие и философские. Минск. 1999.
16.Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 26. Ч. 1.
17.Вебер М. Основные социологические понятия. Избранные произведения.
М., 1990.
18.Парсонс Т. Система современных обществ. М. 1998.
19.Черников В.Г. Общественное производство. Социально-философский
анализ. Воронеж. 1984.
20.Ильин В. Теория социального неравенства (структуралистско-конструк­
тивистская парадигма). М. 2000.
21.Хелд Д., Гельдблатт Д., Макгрю Э. и др. Глобальные трансформации. М.
2004.
22.Керимов В.Е. Введение в социальную философию. М. 1996.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
23.Жизненное пространство человека и общества. Саратов. 1996.
24.Соловьев В.С. Собр.. соч. в 3 т. СПб. 1911. Т. 1.
25.Рыбалка Е.А. Пространство личности в осевом времени истории // Вре­
мя-Пространство-Ценности цивилизации. Саратов. 2007.
26.Ничто и порядок. Самарские семинары по французской философии. Са­
мара. 2004.
27.Давыдов Ю.Н. Жак Деррида: Сотворение постмодернистской мифологе­
мы // Философские науки. 2001. № 4.
Ростовский юридический
институт МВД России
Гуманитарные и социальные науки
21 февраля 2009 г.
2009. № 1
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ФИЛОСОФИЯ
(Статьи по специальности 09.00.13)
© 2009 г. А.И. Субботин
ФОРМЫ СОЦИАЛЬНОГО САМОВЫРАЖЕНИЯ
САМОСОЗНАЮЩЕГО ИНДИВИДА
Рассматривается генезис философских представлений о формах социального
самовыражения самосознающего субъекта, начиная с представлений о «превращен­
ных формах сознания» К. Маркса. Показано, как идеологизация «превращенных
форм» сменяется их онтологизацией, задающей социальное поле возможных форм
самоопределения субъекта.
Ключевые слова: субъект, индивид, человек, «превращенные формы сознания»,
самосознание, самовыражение.
Главным вопросом, касающимся социальной природы индивида, для
Маркса был вопрос о причинах, объективно ограничивающих социальное
самоопределение человека. Эти причины, по Марксу, лежат в сфере полит­
экономии, в товарном производстве, в рыночных отношениях, которые, через
меновую стоимость, как субстанцию экономического бытия, объединяют
производство, распределение, обмен и потребление. Это означает объектив­
ное полагание предметных, вещных условий социальной связи индивидов в
рамках этих отношений, т.е. их полагания и самополагания, т.е. воспроиз­
водства в смене поколений и в истории: «Отчужденность и самостоятель­
ность, в которой эта связь еще существует по отношению к индивидам, дока­
зывают лишь то, что люди еще находятся в процессе созидания условий сво­
ей социальной жизни, а не живут уже социальной жизнью, отправляясь от
этих условий. Это — связь, стихийная связь индивидов внутри определен­
ных, ограниченных производственных отношений» [1, с. 105].
Интересно, что характер этой связи индивидов выглядит по-разному из­
нутри и снаружи: с точки зрения индивида, включенного в нее, он свободен,
но только по сравнению с исторически предшествующей формой социальной
связи – личной; ведь он никак не контролирует вещную сторону чужого со­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
циального самоопределения, а имеет ее как необходимо и независимо от него
ему данную: «Кажется, будто индивиды независимо (эта независимость во­
обще есть только иллюзия, и ее правильнее было бы называть безразличием в
смысле индифферентности), свободно сталкиваются друг с другом и обмени­
ваются друг с другом в рамках этой свободы; но такими они кажутся лишь
тому, кто абстрагируется от тех условий, тех условий существования (а эти
условия, в свою очередь, независимы от индивидов и, хотя они порождены
обществом, представляются как бы природными условиями, т.е. недоступны­
ми контролю индивидов), при которых эти индивиды вступают в соприкос­
новение друг с другом» [1, с. 107]. Поэтому связь индивидов выглядит для
них как ничем не обусловленная, как бы мистическая (что и порождает «то­
варный фетишизм»): «Здесь индивиды вступают в отношения друг с другом
лишь как определенные индивиды. Эти вещные отношения зависимости в
противоположность личным и выступают так (вещное отношение зависимо­
сти — это не что иное, как общественные отношения, самостоятельно проти­
востоящие по видимости независимым индивидам, т.е. их производственные
отношения друг с другом, ставшие самостоятельными по отношению к ним
самим), что над индивидами теперь господствуют абстракции, тогда как
раньше они зависели друг от друга. Но абстракция или идея есть здесь не что
иное, как теоретическое выражение этих материальных отношений,
господствующих над ними» [1, c. 107-108].
Формирование общественных отношений на основе этих частичных и со­
циально разделенных форм социального самоопределения, становясь пред­
метом философии, отражается в соответствующих концепциях самосознания,
для которых свойственна логика редукции любых проявлений полноты чело­
веческого бытия к урезанным его формам; так, Г.С. Батищев перечисляет не­
которые очевидные схемы такой редукции: возможное сводится к действи­
тельному, свобода – к необходимости, необходимость – к неизбежности, осо­
бенное – к предустановленному; совершенствование – к линейному прогрес­
су, развития – к замкнутому движению, движения – к покою, будущего – к
прошлому, времени – к пространству; многомерного – к одномерному,
культуры – к цивилизации, цивилизации – к органическому, органического –
к автоматической машине, целесообразности – к цело-сообразности, обуслов­
ленного – к вызванному причиной, причинного – к проявлению «предзало­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
женного Образца из недр Всеобщего»; актуально творимого – к потенциаль­
но уже сотворенному, потенциального – к актуально предсодержимому, со­
творенного результата – к устройству творящего объекта (силы) [2, с.
386-387].
Поскольку эта частичность осознается как объективная, это значит, что
осознание себя таким человеком (самосознание субъекта-индивида) является
его подлинным сознанием, основанием его действительного самоопределе­
ния в существующей системе общественных отношений. Человек руко­
водствуется таким самосознанием, пока ресурс общественной системы поз­
воляет ему в таком качестве удовлетворять его естественные потребности.
Но как только этот ресурс истощается (по тем или иным причинам), «частич­
ный человек» вдруг осознает свою ущербность, частичность, как проблему,
которую надо осознать и разрешить. Поняв, что надеяться в этом деле надо
только на самого себя, человек начинает искать причины своей ущербности и
способы ее восполнения. Для этого нужно рефлексивно переоценить свое на­
личное положение в рамках отношения «субъект-Я – субъект-личность»,
один из двух определяющих моментов которой ему надо сделать фокусом ре­
флексии. А поскольку их два, то мы получаем и два возможных основания
рефлексивного пересамоопределения субъекта-инди-вида, которые Г.С. Ба­
тищев (следуя Марксу) называет социал-органическим и социал-атомисти­
ческим (и связывает их соответственно с субстанциалистским и антисубстан­
циалистским подходами) [2, с. 301].
С одной стороны, естественно, что критика субстанциалистского подхода
основывается на антисубстанциализме, но поскольку, как было показано ра­
нее, ни субстанция не существует без акциденций, задающих ее модусы, ни
субъект-Я не существует без субъекта-личности, задающей содержание его
индивидуальности, можно говорить о разных степенях антисубстанциализма,
вплоть до самой крайней, отождествляемой с индивидуализмом. Идею, что
подлинным индивидом является субъект-Я, самоопределение которого абсо­
лютно произвольно и свободно, развивал еще И. Г. Фихте. Во времена Марк­
са эту эстафету принял М. Штирнер, критике которого и посвящена бóльшая
часть «Немецкой идеологии».
Но, в отличие от Фихте, представления которого о субъекте ограничива­
лись чисто теоретическими формами «самоопределения»[1], период Штирне­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ра и Маркса характеризовался сильными спорами о подлинных формах само­
определения человека: каждый считал единственно подлинным именно свое
самоопределение, а право отстаивать и защищать его, как и критиковать
иные самоопределения, – единственным подлинным правом человека. Выра­
зителем этого умонастроения и стал М. Штирнер: «Главный смысл штир­
неровского учения о рефлексии сводился к предположению, что человек,
овладевший способностью рефлексивно-критически мыслить, может переде­
лать себя, изменить свои желания и влечения, причиной которых является
только он сам. Так, человек, овладев понятием «человек», сконструирован­
ным Штирнером, сможет контролируемо и самосознательно перестроить
свой внутренний мир, стать другим» [3, с. 57]. Иначе говоря, Штирнер, взяв
из сферы философии фихтевскую схему рефлексивного самостроительства
субъекта, применил ее в ситуации борьбы разных социальных идеологий для
выражения абсолютистски-индивидуалистической позиции как универсаль­
ного основания антисубстанциалистской парадигмы – безусловного субъект­
ного самоутверждения. В этих спорах и возникает задача выявления действи­
тельного основания не только единства человеческого рода, но и всех разли­
чий человеческого самоопределения в его рамках.
Из этого и исходила критика Штирнера Марксом, который доказывал, что
человеческие представления о себе самом складываются исторически и не
рефлектируются без особых на то причин; в результате «идеи и мысли людей
были, разумеется, идеями и мыслями о себе и о своих отношениях, были их
сознанием о себе, о людях вообще, – ибо это было сознание не отдельного
только лица, но отдельного лица в его связи со всем обществом, – и обо всем
обществе, в котором люди жили» [4, с. 161]. Речь идет об исторической обу­
словленности и ограниченности человеческих представлений о самом себе:
«То, чем были люди, чем были их отношения, явилось в сознании в качестве
представления о человеке как таковом, о способах его существования или о
его ближайших логических определениях…», так что «они вообще историю
сознания людей о себе превратили в основу их действительной
истории…» [4, с. 162]. Таким образом, самоопределение самого Штирнера,
как философствующего индивида, сводится к выявлению предельно общих,
не отягощенных никакими нормами, условий самоотождествления себя как
субъекта-Я и как субъекта-личности. Таким условием выступает ничем не
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обусловленная и не ограниченная, «свободная», «негативная» рефлексия, ко­
торая в сфере идеологии, выступает как ничем не ограниченная критика. Ис­
торическим же, содержательным основанием такой позиции в капиталисти­
ческом обществе выступает единственное универсальное социальное отно­
шение – собственность, которую Штирнер и кладет в основание своего само­
определения: «Буржуа… считает себя индивидом лишь постольку, поскольку
он буржуа» [4, с. 205], а все другие формы самоопределения для него – некие
естественные отклонения от идеала, «превращенные формы сознания».
Буржуа, конечно, не может понять, что его форма сознания и самосозна­
ния ничем не отличается в своей ограниченности от всех других в данном об­
ществе: «Если обстоятельства, в которых живет этот индивид, делают для
него возможным лишь одностороннее развитие одного какого-либо свойства
за счет всех остальных, если они дают ему материал и время для развития од­
ного только этого свойства, то этот индивид и не может пойти дальше одно­
стороннего, уродливого развития» [4, с. 238-239]. Альтернативой таких
урезанных, неполных форм социального самоопределения для Маркса яв­
ляется полнота социальных отношений, в рамках которых имеет место само­
определение индивида: «У индивида, например, жизнь которого охватывает
обширный круг разнообразной деятельности и различных видов практиче­
ского отношения к миру и является, таким образом, многосторонней жизнью,
– у такого индивида мышление носит такой же характер универсальности,
как и всякое другое проявление его жизни. Оно не затвердевает поэтому в
виде абстрактного мышления и не нуждается в сложных формулах рефлек­
сии, когда индивид переходит от мышления к какому-то другому проявле­
нию жизни. Оно с самого начала является моментом в целостной жизни ин­
дивида – моментом, который, смотря по надобности, то исчезает, то вос­
производится» [4, с. 239].
Тем самым, Маркс выявляет новый важный, исторически зависимый, па­
раметр индивидного социального самоопределения и самосознания – его со­
держательно-деятельностную полноту, задаваемую количеством и качеством
его отношений с другими людьми. Разброс значений этого параметра задает
всю многообразную мозаику действительных форм социального самоопреде­
ления, а выяснение причин и оснований этого разброса, становления его си­
стемно-иерархической структуры, – является, по Марксу, действительным
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предметом философии. Цель и смысл такого подхода – выяснить условия
перехода теоретической формы самоопределения субъекта-индивида в прак­
тическую, – т.е. в форму его самоорганизации.
В этом плане альтернативность субстанциализма и антисубстанциализма
переходит в альтернативу социал-органических и социал-атомистических об­
щественных связей индивидов [2], [5, с. 11-12], первые из которых характе­
ризуются историчностью, природной обусловленностью, традиционностью,
и т.п., т.е. в целом – абсолютностью (надежностью), но и личностной несво­
бодой, когда противоречия между потребностями индивида и социальными
возможностями их реализации индивиду приходится разрешать за свой счет;
тогда как вторые характеризуются нетрадиционностью, абсолютной новиз­
ной, необусловленностью ничем, кроме мышления и воли индивида, и т.п.;
противоречия, возникающие при реализации таких связей, разрешаются без
нарушения интересов индивида, их организующего, который, тем самым, яв­
ляется и задает своей деятельностью самоопределения-самоорганизации
иерархию индивидных позиций, по схеме «руководитель-подчиненный», в
которой он занимает верхнее место [6].
Когда встает вопрос о дальнейшем развитии общества в целом, то выяс­
няется, что социально гармоничная его структура может быть выработана
только социально ограниченными людьми, поскольку в обществе других
просто нет: «Человек как обособленный индивид предоставлен только само­
му себе, средства же для утверждения его как обособленного индивида со­
стоят, однако, в том, что он делает себя всеобщим и коллективным суще­
ством» [1, с. 486], поскольку он «есть общественное существо… есть также и
тотальность, идеальная тотальность… общества, внутри него представленно­
го» [7, с. 119]. Это значит, что успешность индивида в деле выстраивания во­
круг себя некоей социальной организованности прямо зависит от знания им
законов функционирования и развития общества на всех его уровнях; если он
будет мерить свои представления об обществе по своей ограниченной мерке,
он неизбежно наткнется на препятствия.
Противостояние социал-органической и социал-атомистической позиций
и представляет для Маркса подлинную проблему: речь идет об условиях их
гармонизации в социальном плане. Маркс описывает их в понятиях систем­
ной полноты как самоцели и самоценности человеческого саморазвития:
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Чем иным является богатство, как не абсолютным выявлением творческих
дарований человека, без каких-либо других предпосылок, кроме предшество­
вавшего исторического развития, делающего самоцелью эту целостность раз­
вития, т.е. развития всех человеческих сил как таковых, безотносительно к
какому бы то ни было заранее установленному масштабу. Человек здесь не
воспроизводит себя в какой-либо одной только определенности, а произво­
дит себя во всей своей целостности, он не стремится оставаться чем-то окон­
чательно установившимся, а находится в абсолютном движении становле­
ния» [1, с. 476].
Исходя из этого, Маркс даёт своё понимание «общественного человека»:
«Прежде всего следует избегать того, чтобы снова противопоставлять "обще­
ство", как абстракцию, индивиду. Индивид есть общественное существо.
Поэтому всякое проявление его жизни – даже если оно и не выступает в не­
посредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими,
проявления жизни, – является проявлением и утверждением общественной
жизни»; «Поэтому, если человек есть некоторый особенный индивид и имен­
но его особенность делает из него индивида и действительное индивидуаль­
ное общественное существо, то он в такой же мере есть также и тоталь­
ность, идеальная тотальность, субъективное для-себя-бытие мыслимого и
ощущаемого общества, подобно тому, как и в действительности он существу­
ет, с одной стороны, как созерцание общественного бытия и действительное
пользование им, а с другой стороны – как тотальность человеческого прояв­
ления жизни» [7, с. 119]. Сам человек меняется: «На место экономического
богатства и экономической нищеты становятся богатый человек и богатая
человеческая потребность. Богатый человек – это в то же время человек, ну­
ждающийся во всей полноте человеческих проявлений жизни, человек, в ко­
тором его собственное осуществление выступает как внутренняя необходи­
мость, как нужда» [7, с. 125].
Это значит, что сознание человека раздваивается: одна – низшая – его
часть задается исходной для него социально-исторической ситуацией и свой­
ственными ей формами его самоопределения в ней – социальными ролями,
которые он вынужден принимать и осваивать, в силу необходимости просто­
го выживания. При этом человек вынужден соглашаться со всеми личными
неудобствами, связанными с этими социальными ролями, будучи уверен, что
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отказ от них в любой форме повлечет гораздо бóльшие неудобства или иные
формы ущерба (вплоть до физической гибели). Именно такое – как правило,
ошибочное – представление о собственный формах самоопределения и со­
став-ляет то, что характеризует «превращенную форму сознания» в ее
«превращенности»: ее сущность – в безусловном принятии плохого за хоро­
шее, а худшего – за лучшее, в неадекватной оценке действительных соб­
ственных возможностей самореализации в обществе, вытекающей из опреде­
ленных, навязанных ему мировоззренческих представлений. Такие представ­
ления и составляют содержание идеологии, по Марксу, т.е. социокультурного
основания для манипуляции сознанием человека и навязывания определен­
ной ограниченной социал-органической позиционности.
Проблема целенаправленного формирования «превращенных форм созна­
ния» в буржуазном обществе ради сохранения классовых отношений
«господства и подчинения» для Маркса решалась только через противопо­
ставление одной – буржуазной – идеологии – другой – пролетарской, в рам­
ках которой, по идее, отсутствуют основания социально-классовых различий
(отношения частной собственности). Однако, любая идеология может функ­
ционировать только в режиме экспансии против того или иного «врага», что
обеспечивает ее бесконечное воспроизводство. Однако, никакие юридиче­
ские установления, долженствующие обеспечить отношения «социального
равенства», не могут устранить естественные биосоциальные различия меж­
ду людьми, лежащие в основании естественной их иерархии в системе соци­
ального жизнеобеспечения. Именно поэтому экономическое и политическое
(демократизация) развития европейских стран привело к идеологии «всеоб­
щего потребительства», опирающуюся на идею «экономического равенства»,
в рамках которой именно потребительство является смыслом человеческой
жизни, исходя их которого и надо определять сущность человека и формы
его самоопределения.
Это означало изменение критерия различения искусственных и естествен­
ных форм социального самоопределения – от классовых/внеклассовых к со­
циальным/асоциальным. Такая эволюция и привела к формированию «атоми­
зированного индивида» (по Г.С. Батищеву) и «одномерного человека» (по Г.
Маркузе), социальная самореализация которых могла осуществляться только
через нарушение новых формо-норм самоопределения, путем создания соб­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ственных – более или менее организованных. С точки зрения традиционных
социальных нормативов, такие явления были прямым нарушением культур­
ных нормативов («кризис культуры»), но проблема заключалась в том, что
сознательный отказ от культурных ценностей ни в одном законодательстве
не подлежит наказанию, т.к. не содержит прямой угрозы ни для кого, а нао­
борот, соответствует принципу свободы личности. Невозможность устранить
такие явления из жизни общества заставила взглянуть на них, как на есте­
ственные феномены человеческой субъективности, а именно – как на прояв­
ления самосознания предельно атомизированного субъекта-Я в его организу­
ющей функции: например, самоорганизация молодежных субкультур, начи­
нающаяся с одного отдельного человека, по принципу поиска себе подобных.
Субъект-Я не осознает себя ни в какой социальной роли (он – то, что он
есть, и ничто другое), поэтому самоорганизация субъектов-Я происходит в
синергетическом режиме, как процесс упорядочения поведенческого хаоса,
опирающийся на естественные, биопсихические потребности. В природе
подобные процессы невозможны в силу естественного отбора: они немедлен­
но выбраковываются. Но в социуме (по крайней мере, в демократическом)
это не допускается; поэтому и возникает проблема культуросообразных форм
самоорганизации субъектов-Я, т.е. социально, коллективистски ценностно
ориентированных субъект-личностей, основанием саморазвития которых яв­
ляется социоцентрированная Я-концепция. Суть этой концепции – в рефлек­
сивном перенесении внимания с личностно-ситуативно значимых условий
целереализации, которые определяются «стихийно сложившимися результа­
ми целереализации», на «инициальные факторы целепостановки», которые
включают в себя не только наличные ситуативные условия целереализации,
но и возможности их преобразования в сторону содействия целереализации;
особым видом этих условий являются другие субъекты. Так формируется
коллективное взаимодействие. Его развитие происходит через системноиерархическую самоорганизацию в увеличением масштаба.
Основными параметрами социоцентрированной Я-концепции являются:
степень рефлексивной организованности коллектива и масштаб ситуаци­
онного самоопределения субъекта-Я через осознание себя как субъекта-лич­
нос-ти. Критерии оценки по первому параметру выделяют следующие три
формы рефлексивной коллективной самоорганизации (уровни развития груп­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пы): группа-ассоциация, единство членов которой ситуативно (случайно)
внешне обусловлено, внутренние же факторы объединения случайны и хао­
тичны (например, молодежная тусовка); группа-кооперация, единство членов
которой необходимо внешне обусловлено, внутренние факторы обычно огра­
ничиваются внешними; группа-коллектив, единство членов которой опреде­
ляется общностью целей, средств и обстоятельств их деятельности, а также
взаимосогласованным распределением функций внутри группы, определяе­
мым рефлексивным осознанием форм субъекта-Я, субъекта-личности и субъ­
екта-индивида каждого члена группы другими, т.е. знанием структуры и
форм его самоопределения. Таким образом, становление самосознания по
данному параметру заключается в рефлексивном расширении представлений
о чужом сознании (т.е. о формах самоопределения субъекта-Я и субъекталичности) и о формах коллективного взаимодействия субъектов-индивидов.
Наложение на схему группы-коллектива структуры естественных человече­
ских различий в масштабе социума порождает разделение труда и социаль­
ные различия – от профессиональных до классовых; тем самым, такая инди­
видуация порождает такие формы самоопределения, как Я-рабочий, Я- ин­
теллигент, Я-писатель и т.д.
Второй параметр задается универсальной системой социальных структур
– от члена семьи, учебного класса, жителя, деятеля, гражданина и т.п. до эко­
номического, политического, социального, исторического, глобального субъ­
екта, различающихся масштабом самоопределения. Специфика существова­
ния конкретного человека в рамках соответствующих системных образова­
ний определяется соответствием и системно-иерархической гармоничностью
форм его самоопределения низших уровней, от чего напрямую зависит вос­
производство цикла его жизнеобеспечения в целом – на физическом, физио­
лого-психическом и социальном уровнях. Но все эти современные системы
функционируют в режиме самоорганизации, для которого соотношение есте­
ственного и искусственного регулируется «каузальным циклом»: «В понятии
каузального цикла, как главном понятии синергетики, уже содержится идея
соразмерности деструкции и конструкции. По представлениям синергетики
нарушение устойчивости только в той мере оправданно, в какой оно ведет к
возникновению устойчивости более высокого порядка» [10, с. 157].
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Однако, это нарушение прямо зависит от соответствия естественных
способностей человека и места, занимаемого им в социальной структуре: «У
каждого человека есть свой порог распредмечиваемости, или содержатель­
ной доступности, за пределами которого его сознанию и воле лучше было бы
и не притязать на самостоятельность и где он сам еще не готов быть субъек­
том на деле. В своих связях с миром, касающихся его виртуального, неактуа­
лизируемого для него бытия или же бытия, проблемность которого ему непо­
сильно трудна, индивид объективно оправданно есть индивид акциденция,
или частичка, органически со-принадлежащая некоторому Целому. Но это не
потому так, что индивид утрачивает или отрицает свою субъектность, а про­
сто-напросто потому, что такие его связи существуют вне сферы его индиви­
дуальной субъектности и объективно предшествуют его деятельности, его
свободе выбора и решений, его инициативе и его онтологической ответствен­
ности. На сферу его субъективной деятельности, его свободы выбора и реше­
ний, его ответственности такие связи со-принадлежности отнюдь не посяга­
ют. Они эту сферу лишь предваряют…» [2, с. 307-308].
То есть, речь идет о комплексных, объективных – психофизиологических,
предметно-материальных и социокультурных – условиях становления форм
человеческого самоопределения, которые (условия) младенец застает в мо­
мент своего рождения и которыми он вынужден руководствоваться, чтобы
стать человеком. Исторически определенную совокупность таких условий
М.К. Петров назвал «социокодом». В истории, по Петрову, имели место лич­
но-именной, профессионально-именной и универсально-понятийный социо­
коды [11, с. 58]. «Социокод» функционирует через коммуникацию и «транс­
лируется» от поколения к поколению. При этом происходит «трансмутация»
– т.е. изменение «социокода», в зависимости от изменения естественных и
искусственных (т.е. создаваемых самим человеком) условий существования
человека. Если в этом процессе преобладают естественные условия, т.е. не
освоенные и не управляемые человеком, то сам этот процесс приобретает
стихийный характер, сходный с естественным отбором в природе. Но вся че­
ловеческая культура предназначена для регуляции этого процесса, исходя из
человеческих интересов и возможностей, совокупность которых составляет
качество «человекоразмерности»: «исходным назначением теоретического
мышления, о чем мы основательно забыли, было сведение нечеловекоразмер­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного многообразия и нечеловекоразмерной пестроты окружения в человеко­
размерную, интегрированную целью, проигранную в умопостижении це­
лостности проблему, допускающую решение наличными человекоразмерны­
ми средствами» [12]. Это значит, что понятие «человекоразмерность» выра­
жает предельный инвариант всех возможных структур человеческого самоо­
пределения в поле социально-исторического содержания. Этот инвариант ле­
жит в основании закона, регулирующего воспроизводство всей человеческой
культуры и выражающего существование предела нарушения человекораз­
мерности во всех процессах человеческой деятельности[2]. Из этого вытекает
необходимость так ограничивать (регулировать) процессы самоорганизации
в обществе, чтобы они не выходили за этот предел. Культуросообразным тре­
бованием этого закона является обязательная включенность принципа чело­
векоразмерности в структуру современного социокода.
В этом свете принцип человекоразмерности имеет прямую связь с поня­
тием «антропологической константы», [13, 14], под которой понимается
«неизменная фундаментальная постоянная человека, входящая в законы фор­
мирования культуры и являющаяся масштабной характеристикой социо­
культурных процессов и культурных микрообъектов. Предложены некоторые
основные элементы антропологической константы: биологические (сознание,
самосознание, разум, интеллект, творческие потенции, агрессия) и социо­
культурные (стремление к познанию, вера, человеческое (гуманистическое),
личность)» [13, с. 12]. Но такое чисто описательное определение уже не соот­
ветствует современным представлениям о человеке, как субъекте деятельно­
сти, и о структуре его сознания и самосознания, «самопознания и самодея­
тельности» [14, с. 6]. Если рассматривать понятие антропологической
константы как «формы сущностного самоопределения человека в парадигме
антропоцентризма» [14, с. 7], то необходимость его введения в антропологию
«обусловлена явной недостаточностью классического определения человека
через категориальную связку «сущность – явление», предполагающую одно­
значность и нормативность этой связи. Между человеком как сущностью и
человеком как явлением лежит огромная сфера человеческого деятель­
ностного самоопределения, в рамках которой он сам – адекватно или неаде­
кватно – определяет и свою сущность, и себя как явление, и руководствуется
этими определениями в своей жизни и деятельности. Формы этого самоопре­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
деления составляют отдельный пласт содержания культуры – организацион­
ный и самоорганизационный, – который до сих пор терялся между крайно­
стями традиционного определения форм культуры как материальных и ду­
ховных. Именно этот пласт и должен стать содержательным основанием по­
нятия «антропологическая константа» как основной категории антропоцен­
тризма» [14, с. 9]. Тем самым, предлагается определение человека, прямо
совпадающее с определением индивида в философии Гегеля и Маркса: «В
основание понимания человека надо класть не чье-то его понимание, а его
собственное самоопределение, и притом не стихийно сформировавшееся, а
выработанное усилиями собственного самосознания» [14, с. 20].
[1]Вспомним,
что Фихте, желавший лично соответствовать собственным идеям о
подлинном субъекте, столкнулся с реальными, общественными нормами самоопределе­
ния, только когда вошел в противоречие с церковно-религиозными представлениями о
Боге.
[2]Этот
предел – современный культурологический аналог кантовских категорических им­
перативов.
Литература
1.
2.
3.
4.
5.
6.
Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 46, ч. 1, М., 1968.
Батищев Г.С. Диалектика творчества. Деп. ИНИОН, № 18609, 1984.
Матяш Т.П. Сознание как целостность и рефлексия. Издательство Ро­
стовского университета, 1988.
Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология / Маркс К., Энгельс Ф. Из­
бранные сочинения. В 6 т. Т. 2. М., 1985.
Перов Ю.В. Стратегии философского осмысления социального обще­
ния. СПб., 2004.
Баллаев А.Б. К. Маркс и М. Штирнер. Спор об “иерархии”/ Карл Маркс
и современная философия. [Эл. ресурс]: http://www.philosophy.ru/iphras/ library/marx/marx4/html/.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. Т. 42. М., 1974.
Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. М., 2003.
Маркузе Г. Эрос и цивилизация. Одномерный человек: исследование
идеологии развитого индустриального общества. М., 2002.
Режабек Е.Я. Синергетические представления и социальная реаль­
ность / В поисках рациональности (статьи разных лет). М., 2007.
Петров М.К. Язык. Знак. Культура. М., 2004 // [Эл. ресурс]:
http://www.PHILOSOPHY.ru/library/katr/petrovmk.
Петров М.К. Пентеконтера // [Эл. ресурс]: http://www.vif2ne.ru:2009/
nvz/forum/arhprint/106095.
Коломиец Н.В. Проблема человека в локальной и глобальной типоло­
гии культуры: когнитивный аспект. Автореферат дисс… д.ф.н. Ростовна-Дону, 2006.
Никишина Т.Г. Проблема человека в парадигме западного антропоцен­
тризма. Автореферат дисс … к.ф.н. – Ростов-на-Дону, 2008.
Педагогический институт
Южного федерального университета
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
21 февраля 2009 г.
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ФИЛОСОФИЯ
(Статьи по специальности 09.00.13)
© 2009 г. М.Н. Тюрина
ДИНАМИКА ЯЗЫКОВОЙ КУЛЬТУРЫ
В ГЛОБАЛИЗИРУЮЩЕМСЯ МИРЕ
Рассматриваются вопросы формирования языковой культуры человека и обще­
ства в глобализирующемся мире, затрагиваются такие проблемы как широкое рас­
пространение английского языка, прежде всего за счет роста сети Интернет, а
также угроза, которую несет язык Интернета и классическому, и живому литера­
турному английскому языку. Таким образом, статья посвящена исследованию социо­
культурных противоречий, связанных с интернационализацией английского языка,
действием «власти языка».
Ключевые слова: языковая культура, глобальное общество, «власть языка» в
культуре.
Проблемы глобализации современного социума наиболее явно отражают­
ся в сфере изменения языковой культуры личности и общества. Именно здесь
происходит активный процесс взаимодействия социокультурных, менталь­
ных, политико-организационных и т.д. факторов, связанных с глобальной ин­
форматизацией общества, становлением нового типа экономики и культуры.
Российский исследователь информационного общества В.Л.Иноземцев
утверждал: «Рассматривая процесс «глобализации», мы можем констатиро­
вать, что к началу ХХI века в него в той или иной степени вовлечено практи­
чески все человечество» [1, с. 58]. Внешним проявлением языковой глобали­
зации служит широчайшее распространение английского языка, прежде
всего за счет взрывного роста сети Интернет, где 80% информации фиксиру­
ется и передается именно на этом языке. Такого рода «языковой экспансио­
низм» связан с тем, что современная экономика приобретает новые черты и
характер, поскольку ее главным и основным продуктом становится информа­
ция. Экономическая ситуация такова, что страны все более и более различа­
ются по принципам их участия в создании мирового продукта: именно англо­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
говорящим странам принадлежит основная роль в создании новых техноло­
гий, научных и технических новаций, именно там сосредоточивается миро­
вой менеджмент, формируются системы управления и финансов; другим же
странам явно отводится роль ресурсодобывающих анклавов или «сборочных
цехов», где рабочая сила занята в основном в сфере непосредственного мате­
риального производства. Недаром английский язык является официальным
государственным языком более чем в 50 странах мира. В эпоху глобализа­
ции, как считает лингвист Д.Кристалл, английский становится языком меж­
национального общения, ибо количество людей, использующих этот язык,
составляет более 1,1 млрд. человек. Правда, из них только четверть считает
его своим родным языком [2].
Однако процесс глобального доминирования английского языка является
не таким уж простым, как это кажется с первого взгляда, ведь за последние
годы доля реально владеющих этим языком сократилась с 9,8% населения
Земли до 7,6%. Как считает британский специалист в области лингвистики
Д.Граддол, английский не сможет стать языком глобального общения, по­
скольку количество его носителей непрерывно уменьшается, и он уже зани­
мает второе место в мире, уступая китайскому языку, на котором уже говорят
свыше 1 млрд.200млн человек. По его мнению, к середине XXI в. английский
уже будет на третьем месте по широте своего распространения после азиат­
ских и индоевропейских языков [3]. Мало того, в странах «классического»
английского языка, таких как Великобритания, бьют тревогу специалисты в
области лингвистики: составители знаменитой Британской энциклопедии за­
говорили об угрозе, которую несет язык Интернета и классическому, и живо­
му литературному английскому языку. В Интернете возникают и распростра­
няются весьма специфические формы языкового общения, связанные как с
образованием интернационального сленга, так и с сознательным искажением
языковых форм, позволяющих, как представляется «интернетянам», выра­
зить собственную индивидуальность, отличить живое общение от «машин­
ных» форм передачи информации. Таким образом, интернализация англий­
ского языка грозит не только существованию национальных, этнических и
региональных языков, но и развитию самого английского, поскольку послед­
ний может превратиться в своеобразную гибридную форму различных язы­
ков подобно лингве франка, койне и пиджину. Как известно, эти языки-по­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
средники возникли в качестве торговых языков в эпоху активного развития
мировой морской торговли и использовался прежде всего в портах и на рын­
ках. В результате они становились одновременно и языками межнациональ­
ного и межплеменного общения. Распределение «ингредиентов» из разных
языков приводило к тому, что сформировались примитивизированные язы­
ковые формы, не несущие в себе глубокое культурное содержание.
В настоящее время английский язык существует в разных вариантах:
можно, например, говорить об ирландском, канадском, австралийском,
южно-африканском, индийском, американском и т.д. разновидностях англий­
ского, которые отнюдь не способствуют межнациональному общению, а до­
вольно-таки часто тормозят его. М.Бёрнс отмечает: «Беспрецедентное рас­
пространение английского языка в мире приводит к тому, что возникают все
новые его разновидности, формирующиеся под воздействием других языков
и культур и отражающие элементы неанглосаксонского менталитета, мораль­
ных ценностей, культурно-исторических реалий, традиций, норм поведения.
Примечательно, что если прежде, изучая английский язык как иностранный,
студент ставил перед собой цель устно и письменно общаться без переводчи­
ка с носителем английского языка, то теперь более вероятны такие коммуни­
кативные ситуации, когда для обоих собеседников английский язык, являясь
языком-посредником, будет в равной степени неродным» [4, с. 8]. В ре­
зультате возникает и следующая проблема: обучение иностранному языку (в
данном случае английскому) проводится во многих учебных заведениях
мира, и данный процесс ориентирован на Великобританию или США, одна­
ко при этом все чаще возникают ситуации, когда людям приходится сталки­
ваться с представителями не англо-саксонской культуры, что приводит к вза­
имному непониманию. Конечно, можно в ходе научного дискурса различать
язык, с одной стороны, в качестве инструмента общения и коммуникации и,
с другой стороны, в качестве, используя терминологию М.Хайдеггера, «дома
бытия культуры», ее хранителя и средства воспроизводства. Однако подоб­
ное разделение носит абстрактный характер, ибо в реальности социокультур­
ная коммуникация может быть успешной только в том случае, когда проис­
ходит не просто обмен «голой» информацией, а создание у коммуникантов
общего поля культурных, ценностных установок. В противоположном же
случае информация будет не понята или воспринята искаженным образом.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, возникает противоречивая ситуация, когда все более широ­
кое распространение английского языка приводит к его «размыванию» и
упрощению.
Такие видные специалисты в области социологии культуры, как А.Турен
и Т.Судзуки, также весьма скептически относятся к английскому языку как
средству межцивилизационного общения в эпоху глобализации из-за того,
что он обладает ярко выраженной национально-культурной спецификой.
Его широкое распространение связано с тем, что называют «лингвистиче­
ским империализмом», экспансией языка с использованием методов властно­
го и силового давления. Подобного рода экспансия сопровождает, как прави­
ло, экономическое, культурное, интеллектуальное и т.д. «имперское» воздей­
ствие. В результате широко заявленный лозунг «диалога культур» оборачи­
вается в реальности процессами лингвофагии, «пожирания языков». Тем не
менее, в современном мировом языковом пространстве продолжают суще­
ствовать около 6800 языков, однако только менее сотни считаются государ­
ственными. Причем половина из существующих языков приходится на 8
стран – это Нигерия, Австралия, Мексика, Бразилия, Индонезия, Индия, Па­
пуа - Новая Гвинея. По прогнозам специалистов, уже к концу XXI в. 90%
языков исчезнет, что, кстати сказать, во многом связано с формированием
глобальной массовой культуры, где голливудские фильмы, американизиро­
ванные средства массовой информации и Интернет играют ведущую роль.
Недаром во Франции еще в 1994 г. был принят закон, ограничивающий упо­
требление американизмов в сфере делового и административного общения. В
нашей стране и в некоторых странах Европы принимались юридические
акты, согласно которым предприниматели должны были платить дополни­
тельный налог за использование иностранных слов, прежде всего англий­
ских, в названиях своих торговых точек и фирм. Можно сказать, что
ЮНЕСКО и другие международные организации, ставящие перед собой цель
«спасения» региональных языков, явно проигрывают перед лицом экспан­
сии глобальных информационных структур.
Как следует относиться к такого рода ситуации? Если следовать класси­
ческим идеям Ф. де Соссюра, считавшего, что языковые знаки произвольны в
своем возникновении и развитии, то следует сделать вывод о том, что язык
развивается независимо от человеческих норм, и человеческий разум не в си­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лах изменять или корректировать их развитие [5]. Этой же точки зрения при­
держиваются и некоторые современные исследователи. Так, американский
специалист в области языковой политики Д. Неттле считает, что планирова­
ние в сфере языка практически невозможно, поскольку этнолингвистическая
обстановка связана прежде всего с нерегулируемыми, спонтанными ожида­
ниями населения, а отнюдь не с разумными шагами правительства [6]. Прав­
да, существует и другая позиция, отправной точкой которой являются идеи
творца концепции «открытого общества» К.Поппера. Обосновывая универ­
сальный характер культуры западного демократического общества, он счи­
тал, что представление о языке как о самовыражении культуры, где немалую
часть играет сфера эмоционально-когнитивных практик, является «романти­
ческим» и в действительности скрывает попытки реванша националистиче­
ских и этноцентристских идей. В действительности, по его мнению, язык яв­
ляется средством «рациональной коммуникации» и важнейшим институтом
общества. Он должен быть ясен и понятен, поскольку основной его целью яв­
ляется «неискаженная» передача информации. Это важно для рационально
построенного социума, а сфера эмоций, как считает К.Поппер, должна выра­
жаться при помощи других, невербальных средств общения. Противополож­
ная же трактовка языка, с точки зрения британского философа и социолога,
пытавшегося на основании «критического реализма» утвердить идею «науч­
но» организованного общества, ведет к обоснованию расизма, национализма,
трайбализма и т.п. явлений [7, с. 357].
Попперовская позиция по проблемам формирования языковой культуры
по отношению к языку как средству рационализации социума и культуры
имеет в качестве источника представление о языке, сложившееся в период
становления буржуазных государств в Западной Европе, где язык рассматри­
вался прежде всего в качестве инструмента революционного переустройства
общества и создания государств централизованного типа. Так, в революцион­
ной Франции XVIII в. был выпущен ряд законопроектов, запрещающих
региональные диалекты и подтверждающих необходимость использования
единых, обязательных норм языка для всех областей и провинций. Однако,
как показывает история развития современного постиндустриального обще­
ства, проект европейского Просвещения потерпел крах. Утопической оказа­
лась и идея «жесткого» связывания в одно целое языка, нации и государства.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Здесь достаточно привести такой пример: более трети стран ЕЭС имеют го­
сударственные языки, которые по своему названию не совпадают с названи­
ем титульной нации. Подобная ситуация характерна и для половины стран
Азии.
Как показывает опыт, за самыми рациональными предложениями со сто­
роны специалистов в области лингвистики, до тонкостей знающих норматив­
ную структуру языка, его морфологию и синтаксис, часто скрываются
проблемы, связанные с определенной социокультурной и исторической си­
туацией, и действительные мотивы тех или иных политических действий в
области языковой политики кроются в интересах определенных групп насе­
ления, перераспределении властных ресурсов, утверждении доминирования
одной части общества над другой. Сплошь и рядом возникает ситуация,
когда латентно и стохастически изменяющаяся языковая культура вступает в
противоречие с открыто провозглашаемыми принципами официальной поли­
тики в области языка. Данная проблема осложняется тем, что языковая
культура общества характеризуется наличием феномена, названного Ч.Фер­
гюсоном диглоссией. Языковая диглоссия отражает прежде всего значимость
языка как символической и престижной формы общения, способа, при помо­
щи которого утверждается социальный и культурный статус человека. Речь
идет не просто о существовании двух языков в обществе или двух форм од­
ного языка, а о том, что «низкая» форма языка принадлежит той части социу­
ма, которая находится в непривилегированном положении, внизу социальной
лестницы, а «высокая» форма языка является средством общения в высших
сферах и используется, например, в официальной политической риторике, в
научных и литературных кругах, церковных службах и т.д.
В глобализирующемся обществе социокультурные барьеры ломаются, и
возникает противоречивое взаимодействие между этими формами языкового
общения. Причем пальма первенства здесь, как правило, принадлежит языку,
тиражируемому массовой культурой. Как заметил еще Ортега-и-Гассет, ари­
стократия, ученые, элита общества подвержена «заражению» массовой
культурой и сама становится представителем таковой. Данный феномен свя­
зан с проблемой власти языка, о которой писали известные ученые – начиная
с В.фон Гумбольдта и заканчивая Р.Бартом.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По мнению Э.Сепира, было бы большой ошибкой считать, что мы полно­
стью осознаем действительность, не прибегая к языку, и что язык является не
главным, а побочным средством, которое предназначено для решения част­
ных проблем, связанных с общением и мышлением. В действительности, по
мнению классика лингвистики ХХ века, реальный мир на бессознательном
уровне «строится» индивидом на основе языковых норм данной социо­
культурной группы. Именно языковые нормы нашего социума дают возмож­
ность нам определенным образом видеть, слышать и воспринимать окружаю­
щую действительность. Эту точку зрения поддерживает Б.Уорф, считающий,
что большинство специалистов, говоря о влиянии норм употребления слов,
не идут дальше признания некой гипнотической силы философского или
научного языка, а также различного рода модных слов и лозунгов. «Ограни­
читься только этим – значит не принимать сути одной из важнейших форм
связи, которую Сепир усматривал между языком, культурой и психологией…
Мы должны признать влияние языка на различные виды деятельности людей
не столько в особых случаях употребления языка, сколько в его постоянно
действующих общих законах и повседненой оценке им тех или иных явле­
ний» [8, с. 158].
О мощнейшем влиянии второй сигнальной системы человека на возник­
новение и развитие социума писал известный российский историк и психолог
Б.Ф.Поршнев. Именно его перу принадлежит известная гипотеза о социоге­
незе человека, где важнейшую роль играет суггестивное воздействие, через
которое одна часть палеоантропов подчиняла себе другую. В его работах
синтетическим образом объединены данные из антропологии, психологии,
археологии, истории языка и культуры, эволюционных теорий, и возникнове­
ние речи, мышления, искусства связывалось прежде всего с феноменом суг­
гестии. Он считал, что вторая сигнальная система изначально возникла как
система принуждения: «Вначале, в истоке, вторая сигнальная система нахо­
дилась к первой сигнальной системе в полном функциональном биологиче­
ском антагонизме. Перед нашим умственным взором отнюдь не «добрые ди­
кари», которые добровольно подавляют в себе вожделения и потребности для
блага другого: они обращаются друг у другу средствами инфлюации, к ка­
ковым принадлежит и суггестия, для того чтобы подавлять у другого биоло­
гически полезную тому информацию, идущую по первой сигнальной систе­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ме, и заменить ее побуждениями, полезными себе» [9, с. 417]. Недаром в
культуре первобытного общества утверждалась идея магической связи меж­
ду словом и вещью, между именем и родовой сущностью человека. Именной
код культуры, о котором писал, например, М.К.Петров, имел в своей основе
первобытные представления о «телесности слова и словесности тела».
Языковая суггестия, существующая в настоящее время в различных фор­
мах и пронизывающая собой все сферы человеческого взаимодействия и об­
щения – от бессознательного до сознательного уровня, - усиливается при по­
мощи специальных языковых маркеров – суггестем, которые активно воздей­
ствуют на поведение индивидов, на их предпочтения в выборе тех или иных
смыслов культуры. При этом следует особенно подчеркнуть, что этот выбор
часто осуществляется помимо нашего интеллектуального контроля. Власть
языка, проявляющаяся в формировании того или иного образа и культурной
картины мира человека, которая вплетена «естественным» образом в ткань
межкультурной коммуникации, может существовать и в социально-организо­
ванной форме. Тождество слова и дела, исходящее из максимы «сказать чтолибо – значит сделать что-либо», реализуется как в старых как мир формах
заговоров, заклятий, магических ритуалов, так и в современных аутогенных
тренировках, рекламе и т.п. Особенно ярко выражается власть слова в поли­
тической сфере. Еще Муссолини, один из родоначальников фашистской
идеологии и фашистского движения, говорил: «Слова имеют огромную кол­
довскую силу». Его программу «фашизации масс» называли «семантическим
терроризмом», который привел в конце концов к возникновению
«антиязыка». О мощном воздействии языка на «программирование» дей­
ствий человека, морфологию его культуры, говорили Ф. де Соссюр, А.А.По­
тебня, М.М.Бахтин и др. Еще К.Маркс утверждал: «Мы – рабы слов».
Власть английского над глобализирующимся миром, которая во многом
зиждется на доминировании экономики США, может рухнуть, поскольку,
как показывают кризисные события 2008-2009 гг., финансовая и экономиче­
ская мощь Америки зиждется на весьма хрупком фундаменте. И если в гло­
бальном мире будет сформирован новый экономический порядок, то это
необходимым образом приведет к культурно-языковой экспансии со стороны
других центров силы в формирующемся многополярном мире. Все это, есте­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ственно, приведет к значительным изменениям в процессах межкультурного,
межнационального коммуникативного языкового взаимодействия.
Литература
1. Иноземцев В.Л. Вестернизация как глобализация и глобализация как
американизация // Вопросы философии. 2004. № 4.
2. Кристалл Д. Английский язык как глобальный. М., 2001.
3. Graddol, D. English On Decline For World Youth // www.guardian.­
co.uk.britain/article. 27.02.2004.
4. Berns, M. Didactic and Pragmatic Approaches To English Language Teaching. Assump­
tions // English Unites the World. Proceedings of the International Conference. Saratov,
2002.
5. Соссюр Ф. де. Заметки по общей лингвистике. М., 2000.
6. Nettle D. Linguistic fragmentation and the wealth of nations: The FishmanPool hypothesis reexamined // Economic Development and Cultural Change.
Chicago, 2000. Vol. 48. Issue 2.
7. Поппер К. Открытое общество и его враги. Т.1. М., 1992.
8. Уорф Б. Отношение норм поведения и мышления к языку // Языки как
образ мира. М.-СПб., 2003.
9. Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории. М., 1974.
Южный федеральный
университет
Гуманитарные и социальные науки
3 февраля 2009 г.
2009. № 1
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ФИЛОСОФИЯ
(Статьи по специальности 09.00.08)
© 2009 г. Е.В. Поликарпова
HIGH-HUME ТЕХНОЛОГИИ КАК ТЕХНОЛОГИИ УПРАВЛЕНИЯ
В статье рассматриваются социально-аксиологические последствия влияния
таких технологий на сознание человека, как технологии мультимедиа, интернеттехнологий, виртуальных технологий и других технологий, которые носят конструк­
тивный и деструктивный характер
Ключевые слова: технология, информация, масс-медиа, виртуальный, память,
ценности, сознание, время, управление.
Современные технологии, особенно технологии масс-медиа, оказывают
колоссальное воздействие на сознание человека, что в социокультурном пла­
не имеет позитивные и негативные последствия для жизнедеятельности ин­
дивида. В связи с этим возникает проблема оптимального подхода к совре­
менным (электронным, мультимедийным и иным) технологиям воздействия
на сознание человека. Это необходимо как для обеспечения информационнопсихологической безопасности человека, так и для элиминации негативных
социокультурных последствий воздействия высоких технологий, прежде
всего масс-медиа, на сознание индивида. Ведь для современной массовой
психологии характерно закрепление в коллективном сознании представление
о масс-медиа как источнике знания и информации, что нередко ведет к транс­
формации коммуникативной памяти в культурную память. Последняя оказы­
вает значительно воздействие на сознание человека и программирует само
восприятие индивидом социальной и культурной реальности. История пока­
зывает, как «управление восприятием» человека приводит к структурной
амнезии в массовой психологии [1], что дает возможность сформировать ту
или иную мифологему, приобретающую характер бесспорного факта (клас­
сическим примером служит легенда о Вильгельме Телле).
Масс-медиа формируют общественное и индивидуальное сознание; они
представляют собой инструмент власти, при помощи которого осуществляет­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ся затемнение смысла информации, т.е. ее дезинформация. Масс-медиа – это
не окно в реальность, а зеркало самих себя. Они воздействуют на человека
благодаря ритму узнавания, ведь у них «совершенно иные ритмы, не совпа­
дающие с ритмами рефлексии» [2, с. 47]. Масс-медиа являются инструмен­
том войны, они отнюдь не нейтральная территория, поэтому у человека не
складывается действительная картина социальной реальности. Обеспечение
информационно-психологической безопасности человека возможно только в
случает оптимального восприятия человеком масс-медиа, что требует резо­
нанса ритмов рефлексии с ритмами масс-медиа. Данный резонанс можно осу­
ществлять только в том случае, когда происходит высококвалифицированная
селекция информации [3], чтобы получить адекватную социальной реально­
сти картину. Резонанс – это ключ к пониманию и управлению человеком со­
бой, поэтому он выступает в качестве средства, оптимизирующего воздей­
ствие масс-медиа на человека.
Однако здесь необходимо принимать во внимание сложный, фракталь­
ный, неопределенный и нелинейный характер социального мира, который да­
лек от равновесия и постоянно балансирует на грани устойчивости и неу­
стойчивости. Исходя из того, что дифференцированный социум представляет
собой криптосистему, имеющей очень сложную топографию, что каждый со­
циальный слой пользуется своим культурным кодом, можно утверждать, что
существует не один оптимум воздействия технологий обработки человече­
ского сознания, используемых масс-медиа, а множество оптимумов. Поэтому
сознание и соответственно память представителей той или иной социальной
и культурной группы детерминированы свойственным им культурным ко­
дом, который фильтрует информацию. Более того, в социокультурной среде с
явном переизбытком коммуникаций человек очень селективно подходит к
воспринимаемой информации. Поэтому технологии воздействия на сознание
человека должны использовать для проникновения в сознание индивида
сверхупрощение, неаналитичность и очевидность [4].
В общем плане одним из способов доведения информации является ис­
пользование опосредованной цепочки: дезинформатор – транслятор – дезин­
формируемый. В качестве транслятора используются и масс-медиа, которые
достаточно эффективно применяют технологию информационного «белого
шума». Она заключается в том, что в случае невозможности скрыть «неудоб­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ную» информацию осуществляют ее диверсификацию, т.е. создают некий
набор версий, которые в равной степени подтверждаются фактами, что за­
крепляет все эти версии в сознании индивида и масс. Однако, при переизбыт­
ке информации возможности ее усвоения уменьшаются прямо пропорцио­
нально росту ее объема. Более того, фрагментирование информации, ее избы­
точность могут привести нас к миру, проблемы которого больше нельзя ре­
шать комплексным традиционным способом, так как каждый должен сам вы­
страивать целостную картину из фрагментов. Именно поэтому сегодня чело­
веку необходима не столько информации, сколько ему нужно мировоззре­
ние.
Технология информационного «белого шума» используется масс-медиа
как средство манипуляции сознанием человека, поэтому оптимальный вари­
ант воздействия масс-медиа на человека предполагает в концептуальном пла­
не следующие моменты. Индивид должен уметь мозаичную, разрозненную и
перенасыщенную информацию подвергнуть аналитическому сравнению с
различными источниками информации и использовать накопленный соци­
альный опыт и знания. В результате такого сопоставления происходит согла­
сование разных кусков мозаики таким образом, чтобы получилась когерент­
ная картина событий. Более того, использование человеком всеобщих зако­
номерностей позволяет ему реконструировать исходную картину, которую
скрывают от него сообщения масс-медиа. Все это на основе накопленной ста­
тистики позволяет индивиду выделить скрытый алгоритм ложных сообще­
ний, обусловленный преследуемыми определенными целями, стилем сооб­
щения и пр.
Другой информационной технологией дезинформации является распро­
странение масс-медиа через Интернет сфабрикованных «документов» о «не­
происходивших» событиях, чтобы спровоцировать желательные для дезин­
форматора реакции. Эти «непроисходившие» события распространяются при
помощи клипов видеоновостей, чтобы воздействовать на сознание человека,
что особенно ценно, когда он является крупным государственным или обще­
ственным деятелем. Оптимальный вариант восприятия человеком такого
рода симулякров (копии несуществующих событий или вещей) состоит в
том, чтобы он оказался способным выявить различие между симулякром и
аутентичным событием. Для этого ему следует, во-первых, владеть высокой
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
философской культурой, так как философия в качестве дисциплины о прин­
ципах принципов дает знание, позволяющее провести данное различие; вовторых, обладать критическим мышлением, которое опирается на знание и
глубокую компетентность профессионалов.
В целом можно утверждать, что система управления, основанная на
компьютерных, виртуальных технологиях позволяет сначала организовать
управляющее воздействие на человека или социальные группы, а затем осу­
ществить компьютеризованный выбор в «окнах» мгновения, чтобы склеить
или разделить этот материал в соответствии со специфическими потребно­
стями. «Школьное обучение, развлечения с помощью СМИ, специальные ре­
портажи новостей или реклама, - подчеркивает М. Кастельс, - организуют
темпоральность так, как это им удобно, поэтому достижения культуры, из­
влеченные из всего человеческого опыта, лишены временной последователь­
ности. Если энциклопедии упорядочили человеческое знание по алфавиту, то
электронные СМИ обеспечивают доступ к информации, выражению и вос­
приятию ее в соответствии с побуждениями потребителя или с решениями
производителя. Если поступать подобным образом, то вся упорядоченность
значительных событий теряет свой внутренний хронологический ритм и вре­
менная последовательность этих событий устанавливается в зависимости от
социального контекста их использования. Таким образом, эта культура есть
одновременно и культура вечного, и культура эфемерного. Вечного - потому,
что она охватывает всю последовательность культурных выражений. Эфе­
мерного - потому, что всякая организация, всякое специфическое упорядоче­
ние зависят от контекста и цели, ради достижения которой данный культур­
ный конструкт требуется. Мы находимся не в культуре цикличности, а во
вселенной
недифференцированной
темпоральности
культурных
выражений» [5, с. 429]. Таким образом, данная культура представляет собой
культуру эфемерного - многоликую виртуальную, «сетевую» культуру, поз­
воляющую выявить творческий потенциал человека. Вместе с тем в рамках
этой электронно-цифровой культуры возникает несвобода человека, так как
он должен сидеть дома и ждать вызова, чтобы выполнить какую-либо работу
для фирмы или компании.
Однако виртуальные технологии дают возможность управлять поведени­
ем социума и человека посредством манипулирования социальной и индиви­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дуальной памятью. Как известно, свойства и функции индивидуального про­
странства и времени формируются на основе социальной памяти, которая яв­
ляется существенным аспектом общественной жизни. Объясняется это тем,
что социальная память не есть только фиксация прошлых состояний обще­
ственной системы и аккумуляции социального опыта, она - основа для
прогнозирования будущего. Это форма фиксации, аккумуляции, хранения и
репродуцирования различного рода состояний общественной системы, аппа­
рат, без которого невозможно существование и функционирование обще­
ственной системы, нет ни социальной общности, ни личности.
Благодаря социальной памяти общественная система способна моделиро­
вать свои прошлые состояния. Социальная память связана с дифференциаци­
ей временной последовательности исторических событий: раньше, теперь,
позже. Разделение труда, кооперация и разделение общественных функций,
подчинение и соподчинение, пронизывающие все формы целенаправленной
деятельности индивидов, требуют временной упорядоченности обществен­
ной деятельности. Социум вынужден постоянно соотносить актуальную дея­
тельность с проблемами, решенными в прошлом, и предвосхищаемого буду­
щего. Следовательно, социум целое не может обойтись без мнемической
функции. В развитии общества существенную роль играет связь прошлого с
настоящим. Поэтому «основную философскую проблематику, связанную с
мнемической моделью цивилизации, можно сформулировать как отношение,
как соприкосновение прошлого с настоящей действительностью» [6, с. 224].
Социальная память общественной системы селективна, ибо иерархия ценно­
стей детерминирует принципы отбора из собственного прошлого общества.
Материал, события, факты и другие сведения, накопленные предыдущими
поколениями, организуются в соответствии с направленностью интересов со­
циальных слоев и классов. Не связанная с доминирующими социальными и
классовыми интересами информация преобразуется или забывается, вычер­
кивается из памяти человечества.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Литература
1. Маршалл Г. От коммуникативной памяти к культурной памяти. Про­
шлое в свидетельских показаниях жителей Ареццо и Сиены
(1177-1180) // Дайджест. 2003. № 4.
2. Эко У. Пять эссе на темы этики. СПб., 2003.
3. Аднорал Н. Его величество Резонанс // Новый Акрополь. 2004. № 4
4. Траут Дж. Новое позиционирование. СПб., 2002.
5. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура.
М., 2000.
6. Каракеев Т.Д. Семантические аспекты диалектики социального разви­
тия. Фрунзе, 1978.
Технологический институт
Южного Федерального Университета
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
16 января 2009 г.
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ЭКОНОМИКА
(Статьи по специальности 08.00.05)
© 2009 г. Е.В. Кетова
МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТЬ –
КАК ПРИОРИТЕТНЫЙ ФАКТОР РАЗВИТИЯ
ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРЕДПРИЯТИЙ
Возможность страны занять достойное место в глобальной экономике зависит
от возможностей ее фирм удержать достойные места на мировых рынках. Поэто­
му в современном мире достижение и поддержание конкурентоспособности пред­
приятий на внешних рынках является необходимым условием повышения националь­
ной конкурентоспособности. При этом необходимо учитывать тенденции мирового
развития и в соответствии с ними проводить политику, направленную не только на
снижение затрат на производство и реализацию продукции, но также необходимо
комплексно повышать эффективность и внутренних и внешних факторов, обеспечи­
вающих конкурентоспособность фирмы.
Ключевые слова: конкурентоспособность, международная конкурентоспособ­
ность, конкурентное преимущество.
Конкурентоспособность предприятия является одной из важнейших кате­
горий рыночной экономики, характеризующей возможность и эффектив­
ность адаптации предприятия к условиям рыночной конкурентной среды.
Повышение конкурентоспособности фирмы - залог повышения конкуренто­
способности страны. В понятие конкурентоспособности организации вклады­
вается ее способность выпускать конкурентоспособную на конкретном рын­
ке продукцию, ее преимущество по отношению к другим фирмам данной от­
расли внутри страны или за ее пределами [1, с.9].
Понятие международной конкурентоспособности является для мировой и
российской экономики новым, поэтому общепринятого определения ее со­
держания и понимания нет. Устойчивое обеспечение конкурентоспособности
хозяйствующих субъектов и производимых ими товаров остается одной из
наиболее сложных задач в мировой экономике. Ее решение в России затруд­
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
няется тем, что отечественный опыт в этой сфере невелик. Задача обеспече­
ния конкурентоспособности российских предприятий до начала 90-х гг. XX
века стояла лишь перед отдельными организациями, ориентированными на
экспорт и лишь после кардинальных экономических реформ, исследование
конкурентоспособности в российской науке приобрело теоретическую и
практическую значимость. В настоящее время, отечественные и зарубежные
варианты решения проблемы обеспечения конкурентоспособности слабо от­
ражают изменения в мировой экономике, связанные с процессом глобализа­
ции, а также с обострением международного соперничества, ведущегося в
разных формах, разными методами и на различных уровнях экономики.
Международная конкурентоспособность является важнейшей комплексной
характеристикой качественного состояния товаров, хозяйствующих субъек­
тов, их структурных изменений, сравнительно с сопоставимыми аналогами
других стран. Новые условия расширения конкуренции и ограниченности ма­
териально-финансовых ресурсов вызывают необходимость качественных
прорывов в конкурентоспособности и опережении конкурентов. В современ­
ном обеспечении конкурентоспособности фирмы на международном рынке
важны преимущества ее ресурсосберегающих технологий, развитие возмож­
ностей трудовых ресурсов и комплексное изучение информации на рынке,
касающейся возможности повышения конкурентоспособности предприятия.
Конкурентоспособность фирм на международном рынке зависит от многих
факторов: экономических, институциональных, политических, культурных,
человеческих и образовательных. Эти факторы можно подразделить на вну­
тренние и внешние.
Согласно теории конкуренции М. Портера, успех в международной кон­
куренции определяют не столько сами факторы производства, сколько то, где
и насколько продуктивно они применяются. Поэтому среди внутренних фак­
торов важнейшую роль играет уровень качества управления компанией, то
есть уровень подготовки менеджеров, умение правильно вести деловые опе­
рации в условиях постоянных изменений на рынке. К внутренним факторам
относятся также: уровень производительности труда, технологический фак­
тор, то есть технический уровень продукции и параметры технологии произ­
водства. Данные факторы определяют уровень издержек производства и
сбыта. Однако для целей определения конкурентоспособности компании
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
необходимо принимать во внимание только относительный показатель, то
есть отношение издержек производства и сбыта у данной компании к уровню
издержек производства и сбыта у компании-конкурента. Группу внешних
факторов составляют: макроэкономическая стабильность и предсказуемость
экономической политики; уровень интернационализации экономики, то есть
участие страны в международных торговле и инвестировании; степень соот­
ветствия государственной политики требованиям конкуренции; эффектив­
ность функционирования рынков капитала и качество финансовых услуг;
уровень развития новейшей инфраструктуры в стране; развитие научно-тех­
нологического потенциала и прочее. Все эти показатели используются толь­
ко как относительные. Таким образом, конкурентоспособность фирм на
мировых рынках определяется не только их конкурентным преимуществом,
но и всем комплексом факторов на всех уровнях, определяющих преимуще­
ства товаров страны на мировом рынке. Однако, определение конкуренто­
способности на принципах только «позиций и преимуществ» недопустимо. В
теории конкурентных преимуществ М.Портера уделяется недостаточно вни­
мания микроэкономике предприятий, где создаются и конкурентные преиму­
щества, и возможности влияния на экономику отраслей и стран [2].
Под конкурентоспособностью понимается многоуровневое, многоаспект­
ное понятие, характеризующее динамическое, управляемое свойство объекта
оценки, определяемое совокупностью конкурентных преимуществ и слабо­
стей и выраженное в способности выдержать конкуренцию в системе рыноч­
ных отношений в рассматриваемый период времени [3, с.29]. Необходимо
выделить две основные стороны конкуренции – конкуренцию продуктов и
конкуренцию предприятий. Однако именно предприятие является субъектом
конкуренции, осуществляет конкурентную деятельность и участвует и в кон­
куренции продуктов и в конкуренции предприятий. Конкурентоспособность
предприятия на международном рынке составляют его способности и воз­
можность включения тех активов, которые могут стать конкурентными пре­
имуществами. Конкурентное преимущество создается по всей цепочке
производственных ценностей – начиная от разработки изделий до послепро­
дажного сервиса. Международную конкурентоспособность необходимо опре­
делить как сравнительно (с изменениями ведущих конкурентов и рынков) и
системно выявляемую, формируемую и развиваемую изнутри устойчивую
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
способность товаропроизводителя к методичному комплексному наращива­
нию собственных конкурентных преимуществ для ускоренного и экономич­
ного обеспечения международного превосходства и планомерного опереже­
ния лидеров мирового рынка в интересах более полно удовлетворения (в
рамках правовых, этических и экологических норм) материальных и социаль­
ных потребностей (работников, потребителей, инвесторов, собственников)
[4, с.193].
Мировой уровень конкурентоспособности здесь означает лучшее систем­
ное обеспечение международных конкурентных преимуществ и устойчивых
способностей к успешному конкурированию в любой стране мира с опорой
на международные стандарты как исходные рубежи непрерывного повыше­
ния качества и конкурентности продукции, менеджмента и организации тру­
да. Вклад производственных ресурсов в усиление конкурентных преиму­
ществ товаропроизводителей и страны определяется не столько их запасами,
объемами, стоимостью, доступностью, сколько их структурой, качеством и
эффективностью использования, скоростью их создания, совершенствования
и приспособления к нуждам национальной и мировой экономики.
Роль ресурсосберегающих технологий в обеспечении международной
конкурентоспособности повышается, т.к. наблюдается тенденция уменьше­
ния энерго-, капитало-, материалоемкости продукции в мировой экономике в
условиях сокращения запасов невосполнимых природных ресурсов.
Большинство промышленно развитых стран активно использует ресурсосбе­
регающие технологии, что контрастирует с преимущественно ресурсоемкими
технологиями в России и сокращает конкурентоспособность российских
предприятий на мировых рынках. По оценкам Экспертного института, для
реструктуризации экономики на современной технологической основе в
течение ближайших 20 лет потребуется более 2-х трлн. дол. США инвести­
ций, которых Россия не имеет [5]. При этом масштабный вывоз финансовых
средств из России, даже в форме прямых инвестиций, препятствует ско­
рейшей модернизации национальной промышленности. По словам В. В. Пу­
тина, «...в целом, накопленный объем российских инвестиций за рубежом со­
ставляет как минимум 240 млрд. дол.» [6, с.55]. С недостатками процесса
вывоза национального капитала за рубеж, необходимо бороться экономиче­
скими методами - запреты и ограничения в этой области малоэффективны и
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
могут ухудшить международную конкурентоспособность российских фирм,
так как помешают им использовать преимущества процесса глобализации.
Для повышения конкурентоспособности на международном рынке необходи­
мо выявлять и осваивать лучшее в мировой теории и практике, что позволит
расширить возможности уменьшения затрат времени и ресурсов. Так, напри­
мер, производство некоторых российских компаний переносится в страны с
низкой стоимостью трудовых ресурсов, сырья и пр. (например, в Азербай­
джане среднемесячная заработная плата наемных работников в 2005 г. к
уровню заработной платы в России составила 45,2%, в Армении 39%, в Кир­
гизии 214,2%, в Молдове 34,5%, в Таджикистане 8,8%) [6, с.51], а маркетинг
и сбыт сосредоточиваются вблизи потребителей продукции. В результате
российские компании используют конкурентные преимущества сразу
нескольких стран, что повышает их конкурентоспособность на глобальном
рынке. Однако, только эффективности использования ресурсов уже недоста­
точно для обеспечения конкурентоспособности на международном рынке.
Решающим фактором в настоящее время является уровень квалификации
управленческого персонала. Именно это конкурентное преимущество фир­
мы, определяет поддержку инноваций, поощрение инициативы, умение пра­
вильно оценить сложившуюся на рынке конъюнктуру, готовность привлекать
талантливых людей и комплексно оценивать информацию, способствующую
повышению конкурентоспособности фирмы.
В XXI в. слова австрийского экономиста Ф. Хаека особенно актуальны:
«практически каждый индивидуум обладает определенным преимуществом
перед всеми остальными в том смысле, что он владеет уникальной информа­
цией, которой можно найти выгодное применение…» [7, с.26]. По его мне­
нию, именно рынок способствует концентрации знаний, умений, навыков,
которые рассеяны в обществе, и могут быть использованы для производства
товаров. Таким образом, рынок является координатором в поиске информа­
ции, поэтому лидеры международного бизнеса выгодно и непрерывно вне­
дряют новые средства повышения конкурентоспособности. При этом на рын­
ке важно изучать не только особенности успехов прямых конкурентов, но
также и решения похожих проблем в других отраслях на внутреннем и меж­
дународном рынках.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Достижение и экономичное поддержание именно мирового уровня конку­
рентоспособности характеризует не только социально-экономическую зре­
лость компании, но и максимизацию ее прибыльности и влиятельности в
международном бизнесе. Например, способность к выживанию (низший уро­
вень конкурентоспособности) характеризуется пассивной адаптацией к рын­
ку без значительных внутренних изменений; активная реакция на конкурен­
цию (средний уровень) сопровождается повышением качества и эффективно­
сти мер; обеспечение превосходства (высший уровень) является намного бо­
лее прибыльным и эффективным. Следовательно, долгосрочные, стабильные,
большие экономические преимущества в международном бизнесе могут со­
здаваться только постоянным и системным превосходством над конкурента­
ми. Обеспечение конкурентоспособности предприятия на международном
рынке в XXI в. приобрело особую значимость, так как глобализация является
определяющей чертой развития мировой экономики, и все больше усиливает­
ся зависимость экономик стран от внешнего рынка, так доля экспорта достиг­
ла 25% ВНП всех стран мира [8, с. 357]. Таким образом, развитие глобальной
конкуренции вызывает необходимость выработки экономической стратегии,
направленной на повышение конкурентоспособности фирм на международ­
ном рынке.
В настоящее время для достижения конкурентоспособности необходимо
не только минимизировать издержки, но и обладать полной информацией о
деятельности конкурентов, инновациях, нововведениях. Кроме того повыша­
ется роль квалифицированного управленческого персонала, так как гибкие
организационно- управленческие отношения начинают доминировать в гло­
бальной экономике. Еще М. Портер указывал на то, что правительства для
оказания адекватного позитивного воздействия на конкурентоспособность
страны должны поощрять изменения, способствовать внутренней конкурен­
ции, стимулировать инновации.
Литература
1. Фатхутдинов Р.А. Управление конкурентоспособностью организации.
М., 2005.
2. Портер М. Конкуренция. М., 2000.
Гуманитарные и социальные науки
2009. № 1
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. Савельева Н.А. Формирование конкурентоспособности на мезоуровне,
Ростов-н/Д., 2004.
4. Мировая экономика и международный бизнес. М., 2005.
5. Акопова Е.С. Инновационная глобализация и российская конкуренто­
способность через призму «Алмаза» М. Портера // Финансы и кредит,
2004. № 23.
6. Цветков В.А. Международная экспансия российских компаний: благо
или вред? // ЭКО. Всероссийский экономический журнал, 2008. № 11.
7. Овчинников В.В. Глобальная конкуренция. – М., 2007.
8. Перский Ю.К., Калюжная Н.Я. Конкурентоспособность регионов: тео­
ретико-прикладные аспекты. М., 2003.
Южный федеральный
университет (РГУ)
Гуманитарные и социальные науки
27 февраля 2009 г.
2009. № 1
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Об авторах
Басистая Елена Витальевна - методист по научно-исследовательской работе. Новороссий­
ский медицинский колледж.
Вахрушева Елена Юрьевна — аспирант Северо-Кавказского научного цента высшей
школы ЮФУ.
Коваленко Елена Михайловна — доцент кафедры перевода и информатики. Педагогиче­
ский институт Южного федерального университета.
Кетова Елена Валерьевна - аспирант кафедры «Мировая экономика». Южный федеральный
университет.
Папченко Елена Викторовна - кандидат философских наук, доцент кафедры философии. Технологиче­
ский институт Южного федерального университета.
Поликарпова Елена Витальевна - кандидат философских наук, доцент кафедры истории и фи­
лософии. Технологический институт Южного федерального университета.
Рыбалка Елена Александровна – кандидат философских наук, доцент кафедры гражданскоправовых дисциплин. Ростовский юридический институт МВД России.
Субботин Александр Ильич - кандидат философских наук, доцент кафедры философии, культуроло­
гии и философии науки. Педагогический институт Южного федерального университета.
Тюрина Мария Николаевна – преподаватель кафедры английского языка гуманитарных фа­
культетов. Южный федеральныйуниверситет.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
PHILOSOPHY
(specialty 09.00.13)
Basistaya E.V. Gender stereotypes of traditional culture
Vakhrusheva E.Yu. The beautiful within the aspect of the antique and aesthetic idea
Kovalenko
E.M.
Culture
as
a
symbolical
in philosophy of culture of E.Kassirera and A.F.Losev
expression
of
the
validity
Papchenko E.V. Non-verbal etiquette
Ribalka E.A. The comparative analysis of the spatial concepts in philosophy
Subbotin A.I. The forms of social self expression of self conscious individual
Turina M.N. The dynamics of language culture in the globalized world
(specialty 09.00.08)
Polykarpova E.V. High-hume technologies as control technologies
ECONOMICS
(specialty 08.00.05)
Ketova E.V. International competitiveness as a priority factor of the external economic activi­
ty of enterprises development
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
PHILOSOPHY
(specialty 09.00.13)
Basistaya E.V. Gender stereotypes of traditional culture
The correlation of stereotype of manhood and womanhood in modern culture, the history of
their formation and social consequence is considered. It is determined that traditional stereotypes of
“manhood” and “womanhood” can cause negative consequences because of strict rules of what is
dominating for women and for men.
Key words: gender stereotype, gender culture, the value idea, manhood, womanhood, gender
cognition and consciousness.
Novorossiysk college
of medicine
February, 12, 2009
E.Yu. Vakhrusheva The beautiful within the aspect of the antique and aesthetic idea
The subject's interaction with the beautiful is one of the mysteries of being that caused inter­
est of the representatives of different epochs and cultures. Equally with the existed categories in
aesthetics “the beautiful” has one of the central positions. Taking into account basic periods of an­
cient aesthetics we can judge about common characteristic features of its schools, trends and con­
ceptions development. Within the frame of this very science the idea of the subjective aspect of
beauty was established, its connections with cognition and subjective excitement, enlightenment of
general regular rules of the category “the beautiful” characterizing the development of study in this
direction.
Key words: “the beautiful”, aesthetics, subjective aspect of beauty, conscience, feelings,
cognition.
North Caucasus
Scientific Center HS SFU
January, 29, 2009
E.M.Kovalenko
Culture
as
a
symbolical
expression
of
the
validity
in philosophy of culture of E.Kassirera and A.F.Losev
The conceptual bases of symbol and culture ideas of A.F. Losev and E.Kassirera are con­
sidered that allow to hold a comparative analysis of their concepts. As a result, E.Kassirera's
cultural urological symbolism can be considered as gnoseological one, and A.F.Losev's – as
ontologic one.
Key words: symbol, symbolism, culture, philosophy of culture.
Pedagogical institute
Southern federal university
February, 3, 2009
E.V. Papchenko Non-verbal etiquette
Considering the role of odour in human life we should note that odour is not just a biological
and psychological phenomenon. Odour is a cultural phenomenon. It is confirmed by a centuries cul­
tural tradition of odour using in life and activity of humans. Tradition of odour using as an element
of etiquette is not new (we may recall culture of ancient Egypt or ancient Rome). Today everyone is
always within a peculiar odorological cover which is made with the help of perfume means. And
one or another perfume can underline the individuality and also can be used to hold an image re­
quired.
Key words: odour, odorological cover, perfumery, trimness, image, social relationship.
Technological institute
Southern federal university
January, 16, 2009
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
E.A. Ribalka The comparative analysis of the spatial concepts in philosophy
The problem of space in social philosophy and anthropology is analyzed. Within the frame of
the distinguished trends the content characteristics of territorial, substantial and system forming
conceptualization of the social space initials are investigated. It is concluded that social space can­
not be defined as a “part of being” or “form of existence”. It is a prescription of being, its develop­
ment in the civilization and culture history, in the existence of life way of an individual and social
communities.
Key words: space, concept of space, personality, culture, society.
Rostov Law Institute MIA of Russia
February, 21, 2009
A.I. Subbotin The forms of social self expression of self conscious individual
It is considered the genesis of philosophic ideas about the forms of social self expression of
self conscious subject beginning with the ideas of “made forms of consciousness” of K. Marks. It is
shown how the ideology of “made forms” is changed by their ontologization that creates the social
field of possible forms for subject self definition.
Key words: subject, individual, man, “made forms of consciousness”, self conscious­
ness, self expression.
Pedagogical institute
Southern federal university
February, 21, 2009
M.N. Turina The dynamics of language culture in the globalized world
It is considered the questions of person and society's language culture formation in the global­
ized world, it is touched upon such problems as a wide distribution of the English language, first of
all because of the rise of the Internet, and also the threat to the classical and modern literary English
that Internet can cause. The article is dedicated to the investigation of the sociocultural contradic­
tions connected with the internationalization of the English language with the action of “language
power”.
Key words: language culture, global society, “language power” in culture.
Southern federal university
February, 3, 2009
(specialty 09.00.08)
E.V. Polykarpova High-hume technologies as control technologies
The article shows probabilities of high-hume technologies role in the management of society
and human behaviour by means of manipulation of social and individual memories. It is impossible
to accomplish the optimum alternative of mass media influences on human consciousness without a
set of values and ideals.
Key words: technology, information, mass-media, virtual, memory, values, time, conscious­
ness, management.
Technological institute
Southern federal university
January, 16, 2009
ECONOMICS
(specialty 08.00.05)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
E.V. Ketova International competitiveness as a priority factor of the external economic
activity of enterprises development
The ability of the state to have a decent place within the global economy depends on the pos­
sibilities of its enterprises to save these places in the world market. Consequently the achievement
of competitiveness of enterprises and its support is a required term for the rise of the national com­
petitiveness. It is necessary to point out the trends of the world development and with its accordance
to hold policy directed not only on the decrease of expenditure but also on the complex increase of
the effectiveness of internal and external factors that provide the enterprise competitiveness.
Key words: competitiveness, international competitiveness, competitiveness advantage.
Southern federal
university (RSU)
February, 27, 2009
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Basisataya Elena Vitalyevna – methodologist of science research work. Novorossiysk
medicine college.
Vakhrusheva Elena Juryevna – post-graduate student of the North-Caucasus scientific
center of high school SFU.
Kovalenko Elena Mihailovna – professor assistant of translation and information science
dpt. Pedagogical institute of Southern federal university.
Ketova Elena Valeryevna – post-graduate student of global economics dpt. Southern federal
university (RSU).
Papchenko Elena Viktorovna – candidate of philosophic sciences, professor assistant of
philosophy dpt. Technological institute of Southern federal university.
Polikarpova Elena Vitaljevna - candidate of philosophic sciences, professor assistant of
history and philosophy dpt. Technological institiute of Southern federal university.
Ribalka Elena Alexandrovna – candidate of philosophic sciences, professor assistant of
civil and law disciplines dpt. Rostov law institute of MIA of Russia.
Subbotin Alexander Ilyich – candidate of philosophic sciences, professor assistant of
philosophy, culture science and philosophy of science dpt. Pedagogical institute of Southern federal
university.
Turina Maria Nikolaevna – lecturer of the English language of human science dpt. Southern
federal university.
Документ
Категория
Журналы и газеты
Просмотров
129
Размер файла
1 457 Кб
Теги
2009, социальная, науки, гуманитарные
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа